Экономическое и социально-политическое развитие. России в начале XX в. Система периодической печати конца XIX – начала XX вв. icon

Экономическое и социально-политическое развитие. России в начале XX в. Система периодической печати конца XIX – начала XX вв.



Смотрите также:
Формирование системы церковной периодической печати в России XIX начала XX веков:...
Вопросы к экзамену по истории Социально-экономическое развитие России во второй половине XIX...
Авторское выполнение научных работ любой сложности грамотно и в срок...
-
История России вторая половина XIX начало XX вв. Содержание лекционного курса...
История России вторая половина XIX начало XX вв. Содержание лекционного курса...
Социально-экономическое и политическое развитие России...
Социально экономическое развитие калмыкии во второй половине XIX начале XX вв...
Темы контрольных работ по истории России Социально-экономическое развитие России в конце...
Планы семинарских занятий Тема Экономическое развитие России в конце XIX начале XX в. (4 часа)...
Программа курса истории России XIX начала xx вв строится по хронологически-проблемному принципу...
1. Социально-экономическое развитие России в первой половине XIX в...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
скачать
Билеты по истории отечественной журналистики




  1. Экономическое и социально-политическое развитие России в начале XX в. Система периодической печати конца XIX – начала XX вв.

Вступление российской экономики в XX столетие было отмечено началом серьезного кризиса 1900—1903 гг. Экономический застой продолжался до 1909 г., когда он сменился новым подъемом. Неверно считать кризис начала века доказательством экономической отсталости России или неразрешимости стоявших перед ней проблем. Достижения и успехи в экономике были, и немалые. Впрочем, острые проблемы и трудности тоже были.
    
     Сначала об успехах. Россия в начале XX в. была страной со средним уровнем развития капитализма. Отмена крепостного права в 1861 г., реформы 60—70-х гг. не прошли бесследно: капиталистическая промышленность росла высокими темпами (первое место в мире), возникли новые отрасли (нефтедобывающая, химическая, машиностроение) и новые промышленные районы (в первую очередь Донбасс-Криворожский). Важные изменения происходили на транспорте: железные дороги связали Центр с окраинами и стимулировали экономическое развитие страны (в конце XIX в. вступила в строй первая очередь Транссибирской магистрали). В годы кризиса (1900—1903) ускорился процесс создания крупных промышленных монополий — картелей и синдикатов: «Продамет» (1902), «Продвагон» (1902), «Продуголь» (1904) и др. Производство, особенно в тяжелой промышленности, концентрировалось на крупных и крупнейших предприятиях. По уровню концентрации российская экономика опережала экономику других стран. В области банковского дела и финансов также произошли значительные сдвиги. Возникли крупные банки, тесно связанные с промышленностью, — Петербургский международный коммерческий банк (1896), Азовско-Донской банк (1871), Русско-Азиатский банк (1910). Финансовая система после проведенной в 1897 г. министром финансов С. Ю. Витте реформы (введение золотого обеспечения рубля и свободный размен бумажных денег на золото) была одной из самых устойчивых в мире.
    
     Россия вошла в пятерку наиболее развитых промышленных стран. Она встала на путь экономической модернизации, т. е. изживания остатков крепостничества, развития промышленности, создания основ индустриального общества, в котором промышленность преобладает над сельским хозяйством, а городское население — над сельским. Модернизация в России имела свои особенности:
    
     приходилось догонять вырвавшиеся вперед индустриальные державы;
    
     огромное влияние на экономический рост оказывало государство. Государственные субсидии, заказы, высокие таможенные пошлины, содержание за счет казны заводов, фабрик, железных дорог были призваны поддержать и ускорить развитие современной на тот период промышленности;
    
     в финансировании промышленного роста заметную — но не решающую — роль играл иностранный капитал: немецкий, французский и др.
    
     Задача модернизации была тем вызовом, который России бросило само время. Ее решение было сопряжено с трудными, даже тяжкими проблемами. Назовем некоторые из них.
    
     Российская экономика была многоукладной. Наряду с динамично развивавшимися частнокапиталистическим, монополистическим и государственно-монополистическим укладами существовали уклады, не охваченные модернизацией, — патриархальный, полукрепостнический, мелкотоварный.
    
     Высокие количественные показатели (темпы роста, уровень концентрации, объемы производства) сочетались с довольно низкими качественными. Низкой была производительность труда. По уровню производства промышленной продукции на душу населения и технической оснащенности предприятий Россия далеко отставала от ведущих индустриальных стран.
    
     Развитие экономики было крайне неравномерным по отраслям и районам страны.
    
     Чрезвычайную остроту приобрел в начале XX в. аграрный вопрос. Историки называют сельское хозяйство ахиллесовой пятой тогдашней России. Крупное помещичье землевладение сочеталось с крестьянским малоземельем. Община, сохраненная реформой 1861 г., поощряла уравнительные настроения, весьма сильные в крестьянской среде, и с осуждением относилась к успехам «крепких хозяев». Большинство помещичьих хозяйств жили по старинке: сдавали землю крестьянам в полукабальную аренду, а те обрабатывали ее собственным примитивным инвентарем. Применение наемного труда, передовой агротехники, сельскохозяйственных машин в начале XX в. было явлением едва ли не исключительным.
    
     Экономическая модернизация начала оказывать некоторое влияние на социальную структуру страны. Заметнее становилось несоответствие между традиционным делением населения (126 млн человек) по сословиям (потомственное и личное дворянство, почетные граждане, купечество I, II, III гильдий, мещане, крестьяне, казаки и др.) и делением на классы (буржуазия, пролетариат и др.).
    
     Дворянство (1% населения) оставалось привилегированным, политически господствующим сословием, но его экономическое положение постепенно ухудшалось. Оскудение дворянских усадеб, с сочувствием описанное И. А. Буниным и А. П. Чеховым, было примечательным явлением эпохи. Дворянство медленно, но неуклонно размывалось, его представителей можно было встретить среди предпринимателей, служащих, интеллигенции.
    
     Буржуазия, приобретавшая серьезное экономическое значение, не была единой: рядом со старой московской и провинциальной буржуазией (в основном формировавшейся из купеческих родов, в свою очередь восходивших к дореформенному крепостному крестьянству) росла новая петербургская буржуазия, тесно связанная с государством, банками и передовыми отраслями промышленности.
    
     Крестьянство (более 80% населения) страдало от малоземелья, пережитков крепостничества, оставалось приверженным общинным ценностям коллективизма и равенства. Крестьяне мечтали о «черном переделе», разделе помещичьей земли между общинниками. Равенства в крестьянской среде при этом не было, расслоение деревни на бедноту, середняков и кулаков зашло довольно далеко.
    
     Положение рабочего класса (менее 10% населения) в начале XX в. было тяжелым. Длинный рабочий день, плохие бытовые условия, низкая зарплата, сочетавшаяся с изощренной системой штрафов, бесправие — таковы причины, вызывавшие недовольство рабочих. Особыми социальными группами являлись чиновничество, духовенство и интеллигенция. Социальные отношения отличались высокой конфликтностью: основания для недовольства имели все крупные социальные группы. Добавим сюда проблемы, связанные с многонационально-стью и многоконфессиональностью России. «Тюрьмой народов» наша страна не была, но отношения между населявшими ее народами, говорившими на разных языках, исповедовавшими разную веру (православие как государственная религия, много последователей имели ислам, католицизм, протестантизм и др.), требовали продуманной и взвешенной национальной политики.
    
     К началу века модернизация практически не затронула политическую сферу. В системе центральных органов власти никаких изменений не произошло (Государственный совет, Сенат, Синод, Комитет министров и Совет министров, министерства, губернаторы на местах). Россия оставалась самодержавной (абсолютной) монархией. Вступивший на престол в 1894 г. Николай II был убежден в том, что ограничение прав самодержца, внедрение представительных институтов и конституции приведет Россию к краху. «Я буду охранять начала самодержавия», — обещал он в начале царствования.




  1. ^ Борьба за свободу печати: 1905-1907гг.

Одной из ярких страниц в историй революционной борьбы москвичей является борьба рабочих московских типографий за свободу печати осенью 1905 г., в результате которой около 40 ,дней в Москве все периодические, издания выходили без предварительной цензуры.

В дореволюционной России существовала жесткая цензура, которая к 1796 г. оформилась как всеобъемлющая система надзора за печатью и литературной. Впоследствии она продолжала развиваться и совершенствоваться. В 1865 г. было организовано Главное управление по делам печати, созданы местные городские цензурные комитеты и назначены инспектора для надзора за типографиями и книжной торговлей [1]. Однако постоянного цензурного устава в России не было. Вся издательская деятельность регулировалась временными правилами о печати и различными циркулярами Главного управления по делам печати министерства внутренних дел. С 1873 г. до начала 90-х годов XX в. Главным управлением по делам печати было издано 550 циркуляров, запрещавших освещать в печати те или иные стороны общественной жизни, кроме того, с 1876 г. по 1902 г. министерство внутренних дел опубликовало 97 различных постановлений,также регламентировавших работу типографий и издательств [2].

В 1902 г. все ранее объявленные циркулярные распоряжения, постановления как Главного управления по делам печати, так и МВД были пересмотрены. Некоторые распоряжения и ограничения отменялись, другие оставались на будущее, но и они постоянно дополнялись. Так, уже постановлением Главного управления ho делам печати от 22 июля 1902 г. запрещалось сообщать в периодических изданиях о студенческих волнениях, о беспорядках на фабриках и заводах, о волнениях крестьян в Полтавской и Харьковской губерниях [3]. 28 ноября и 5 декабря 1904 г. последовали новые циркулярные запреты МВД и Главного управления по делам печати на освещение различных собраний, банкетов, и беспорядков [4].

24 ноября 1905 г., в дни нарастания революционного движения, были утверждены новые временные правила о повременной печати. Если все действовавшие до этого времени правила о печати преследовали цель обеспечения предварительной цензуры, то новые правила стали играть карающую роль. Они под страхом наказания запрещали печатать сведения о стачках и забастовках: “Каждый номер... издания одновременно с выпуском в свет должен быть представлен местному установлению или должностном лицу” [6]. Новые правила позволяли властям конфисковывать изд ния, закрывать типографии и возбуждать уголовные преследования против издателей и владельцев типографий.

В дореволюционной России, все произведения официальной периодической печати, за редким исключением, выходили в свет лишь после того, как их просмотрят цензоры. Однако существовали и “бесцензурные” издания как, например, газета Холчева в Москве, “Вечерняя почта”. Но издатель при получении права на бесцензурный выпуск периодического издания, был обязан соблюдать все действующие положения и правила о печати, в противном же случае его газета или журнал подлежали закрытию. В то же время практически вся бесцензурная социал-демократатическая литература издавалась нелегально или за границей, начиная с 1-го съезда РСДРП. “Местные с.-д. газеты, - писал В. И. Ленин, - существуют с этого времени почти непрерывно - до революции бесцензурно - разумеется, будучи постоянно разрушаемы, но возникая снова и снова во всех концах России” [7].

Манифест 17 Октября, “вырванный” народом у царя, даровал ему гражданские свободы, которые остались, однако, лишь на бумаге. С одной стороны, он провозглашал свободу печати, а с другой - цензура продолжала существовать. На второй день после опубликования манифеста, 18 октября 1905 г., в Большом зале консерватории состоялся громадный митинг типографских рабочих Москвы, в котором принимало участие около 8 тысяч человек. В резолюции, принятой на этом митинге, говорилось, что Манифест завоеван силой рабочих и что печатники будут принимать объявленные в нем свободы без всяких ограничений и бороться за это из последних сил [8].

19 октября [9] в Москве состоялось совещание представителей разных московских издательств, которое приняло решение печатать все материалы без цензуры и приглашало присоединиться к этому решению всех владельцев типолитографии, кроме реакционных газет (“Московский листок”, “Русский листок”, “Московские ведомости”), а также Союз типографских рабочих и всех рабочих типографий [10]. Однако только с конца октября - начала ноября московские печатники разворачивают борьбу за свободу печати. Несмотря на то, что выпуск печатной продукции без предварительной цензуры способствовал значительному повышению тиражей изданий, а следовательно, и росту прибылей хозяев типолитографий, владельцы этих заведений на своем собрании

28 октября 1905 г. не решились до отмена закона о цензуре на выпуск бесцензурных изданий [11]. Печатники подвергли резкой критике это решение хозяев: “Мы, типолитографские рабочие, возмущены холопской трусостью большинства наших хозяев... - говорилось в резолюции, принятой единогласно на митинге 30 октября. - Мы выражаем глубокие негодование, что московская печать находится в руках этого презренного большинства, из чувства глубокой угодливости отказавшегося от свободы слова и совести, купленных морем крови наших лучших граждан” [12]. На этом митинге присутствовало около 6500 человек, которые горячо поддержали эту резолюцию.

Уже с конца октября отдельные газеты в Москве стали выходить без цензуры. Так, московский цензурный, комитет сообщал 2 ноября старшему инспектору книгопечатания и книжной торговли о том, что с 30 октября редакция газеты “Вечерняя почта” прекратила доставку номеров наблюдавшему за ней цензору [13]. Постепенно печатники переходят к активным действиям в борьбе за свободу печати. В 10-х числах ноября рабочие университетской типографии обратились к рабочим газет “День” и “Русский листок” с тем, чтобы они отказались работать в этих черносотенных газетах, а типографщики типографии т-ва Кушнерева и К° отказываются печатать воззвание “Союза 17-го октября” из-за его реакционного содержания. В это же время печатники типографии И. Д. Сытина отказываются печатать журнал “Кремль” Иловайского. так как в нем имелись статьи явно черносотенного содержания, а рабочие типографии Романова и Прянишникова не печатают рукопись “Православные христиане” за ее антирабочую направленность. Такая же участь постигла и журнал Шарапова “Русское дело” [14].

Большую роль в борьбе за свободу печати сыграло общее собрание Союза рабочих печатного дела, состоявшееся 4 ноября, которое постановило издавать без цензуры книги и журналы, а собрание союза издателей, представителей книготорговцев и делегатов типографских рабочих, состоявшееся в этот день, потребовало от владельцев типолитографий печатать без цензуры с 13 ноября 1905 г. [15].

7 ноября в театре “Аквариум” состоялось многочисленное собрание рабочих разных типографий Москвы, организованное Союзом рабочих печатного дела. На нем одним из главных вопросов, был вопрос о свободе печати, по которому была принята резолюция, требовавшая от владельцев типолитографий печатать все материалы без исключения. “Типографские рабочие обязуются применять к последним самый активный бойкот, отказавшись работать в их типографиях”, - говорилось в резолюции [16].

Бойкоту и всеобщему презрению подлежали не только хозяева, но и рабочие типографий, которые соглашались работать лишь при сохранении цензуры. Предполагалось также опубликование списков владельцев заведений, не присоединившихся к требованию свободы печати. Кроме того, печатники решили поддерживать тесные отношения с союзом издателей, союзом служащих в книжных магазинах, книготорговцами, служащими в конторах типографий, разносчиками газет и прочими организациями, причастными к газетному делу, чтобы они всякими находящимися в их распоряжении средствами поддерживали борьбу за свободу слова [17].

Московский Союз рабочих печатного дела 10 ноября 1905 г, выступил с обращением ко всем, кто стоял за свободу печати, в котором говорилось: “Мы, рабочие печатного дела, первые стоим у печатного станка и готовы со своей стороны сделать все что можем, чтобы строки, исправленные цензорской рукой, не увидели света, чтобы какая угодно, но только свободная мысль выражалась на страницах печати” [18]. Союз призывал население - не читать подцензурные газеты и журналы, авторов - не приносить ни одиои строчки для печатания в те типографии, в которых не снята цензура, а книготорговцев - не продавать подцензурные произведения и почтовых служащих - не пересылать их. Проведение в жизнь всех этих мероприятий, наносило материальный ущерб бюджетам рабочих типографий, но несмотря на это они сознательно шли па борьбу и обратились к жителям Москвы, кому дорога была свобода слова, за помощью [19]. Одними из первых на обращение печатников отозвались служащие Виндавской железной дороги, которые выражали свое горячее сочувствие типографщикам в их борьбе и надеялись, что вся мыслящая Россия готова пойти им навстречу в общей борьбе за свободное слово и прислали в фонд борьбы печатников 8 руб. 37 коп. денег [20].

Основополагающую роль в борьбе московских типографщиков за свободу печати сыграл громадный митинг, который из-за многочисленности присутствующих проходил 15 ноября 1905 г. сразу в двух театрах “Аквариум” и “Олимпия”. На этих параллельных собраниях обсуждались одни и те же вопросы и были приняты по ним одинаковые резолюции. Главным на них был вопрос о свободе печати. В постановлении по этому вопросу говорилось, чтобы печатники требовали снятия цензуры от владельцев типолитографий, в которых она не была устранена, в противном же случае объявляли забастовку. В постановлении также подчеркивалось, что из-за колебаний союза издателей в отношении ликвидации цензуры, его решения считать необязательными для печатников [21]. Резолюция подчеркивала, что только благодаря давлению рабочих за последнее время увеличилось число типографий (с 28 до 130), в которых печатают без цензуры [22]. На этом митинге было также решено, в целях более широкого проведения в жизнь свободы печати, послать пять делегатов от Союза рабочих печатного дела в другие провинциальные города.

Из всех 216 типографских заведений, числившихся в 1905 г, в ведении инспекции книгопечатания и книжной торговле в Москве, уже к 13 ноября 130 владельцев типолитографий дали свое согласие на бесцензурное издание произведений, в том числе владельцы всех крупнейших типографий Москвы: Сытина, Кушнарева,, Мамонтова, Чичерина, Яковлева. До конца ноября ответов не прислали 79 хозяев, 6 заведений было закрыто и несколько типографий отложили свой ответ из-за отсутствия владельцев [23]. Таким образом, можно считать, что упразднение цензуры периодических изданий в Москве с 13 ноября стало свершившимся фактом:

Была завоевана свобода печати. Цензура была просто устранена. Никакой издатель не осмеливался представлять властям обязательный экземпляр, а власти не осмеливались принимать против этого какие-либо меры” [24].

С этого времени вся борьба за свободу печати сосредотачивается в бюро Союза рабочих печатного дела, члены которого придерживались принципов, выработанных общим собранием, состоявшемся 15 ноября, на котором присутствовало около 8 тысяч человек. Эти принципы были одобрены Федеративным комитетом РСДРП. “Московская газета” сообщала своим читателям 20 ноября 1905 г.: “Товарищи типографы энергично борятся с черносотенной литературой. Ежедневно в бюро Союза Р.П.Д. поступает несколько запросов по поводу черносотенных рукописей... Дежурным членам правления приходится исполнять роль цензора” [25].

Типографиям не разрешалось печатать только рукописи черносотенного характера. Типографские рабочие, осуществляя на практике принцип свободы слова, соглашались печатать рукописи, содержание которых противоречило интересам рабочего класса лишь в том случае, если владельцы давали согласие печатать все материалы без исключения, во всех типографиях, в том числе и произведения резко противоправительственного храктера [26].

На протяжении октября-ноября 1905 г. печатники Москвы вели активную и бескомпромисную борьбу за свободу слова. 24 ноября был подписан правительством указ о новых правилах для повременной печати, которые не только сохраняли  цензуру, но и давали широкие права полиции на преследование и привлечение к уголовной ответственности тех издателей и владельцев типолитографий, которые осмеливались печатать без цензуры. Право и разрешение печатать те или иные статьи отдавалось в руки полиции. Однако новые правила в условиях нарастания революции не ослабили борьбы печатников за свободу слова. “Революция мощным ударом смела изуверские законы о печати... опираясь на силу пролетариата и поддержку рабочих печатников, она создала cвои новые законы”, - писала в те дни газета “Борьба” [27].

30 ноября одновременно в двух театрах “Аквариум” и “Олимпия” состоялось еще одно общее собрание типографщиков, на котором присутствовало около 10 тысяч человек. В резолюции, принятой по вопросу о свободе печати, говорилось, что рабочие будут бороться с новыми правилами, и напоминалось владельцам типолитографий, что если они не хотят, чтобы печатники оставили свои станки, для них не должны существовать новые правила повременной печати [28].

Печатники при поддержке всех прогрессивных сил, которым была дорога свобода слова, добились того, что около 40 дней начиная с 13 ноября до поражения декабрьского вооруженного восстания в Москве, вся периодическая литература выходила без предварительной цензуры.

В это время в самом сердце России появляются большевистские легальные газеты “Борьба” и “Вперед”, которые печатались в типографиях А. И. Мамонтова и Холчева [29]; широко издавалась социал-демократическая литература массовыми тиражами выпускались листовки. Только в ноябре 1905 г. в Москве было выпущено свыше 250 тысяч экземпляров листовок, около 16 тысяч экземпляров произведений В. И. Ленина и более 25 тысяч экземпляров большевистских газет [30]. Большевистская печать и литература сыграли огромную роль в консолидации сил московского пролетариата, в  агитации его за всеобщую стачку и вооруженное восстание. Она не тольм поднимала пролетариат на революционную борьбу с самодержавием, но и служила ее организатором.

Вершиной борьбы москвичей за свободу слова явилось историческое решение Исполкома Московского Совета рабочих депутатов, принятое 6-го декабря 1905 г., о закрытии всех московские газет и выпуске с 7 декабря “Известий” Московского Советг рабочих депутатов [31]. Вся работа по выпуску “Известий” лежала на плечах печатников. Для этой цели была организована специальная группа, в которую входили печатники Попов, Кайрович, Александровский и другие рабочие, всего около 6.человек [32]. Эта группа с помощью типографских дружинников захватывала одну из крупнейших типографий и организовывала с помощью рабочих этой типографии выпуск газеты. Те же рабочие, которые выпускали газету, сами и доставляли се по различным адресам [33].

А. Борщевский, автор одной из работ, вышедших к 20-летнему юбилею первой русской революции, в выпуске “Известий” видел установление рабочего контроля над печатью. Он пишет: “Этот своеобразный рабочий контроль над печатью, который был установлен стихийно на московских типографиях в ноябре 1905 г., плохо уживался с принципом свободы печати, во имя которою казалось бы начато все движение” [34]. Однако, как видно из приведенных выше материалов, рабочий контроль над печатью был установлен не стихийно, а путем целенаправленной борьбы печатников, которые на своих собраниях и митингах неоднократно обсуждали этот вопрос и принимали по нему специальные решения. Только в ноябре 1905 г. Московский союз рабочих печатного дела организовал и провел 3 громадных митинга, в которых в общей сложности приняло участие около 30 тысяч рабочих типографий. На этих собраниях, наряду с другими вопросами, обсуждался и вопрос о свободе печати...

А. Борщевский также пишет, что рабочий контроль над печатью плохо уживался с принципом свободы слова. Однако выше было показано, что печатники разрешали владельцам типолитографий печатать все материалы, кроме черносотенных рукописей, при условии, что и сами рабочие могли печатать любую антиправительственную статью. На наш взгляд, здесь принцип свободы слова со стороны рабочих не был нарушен, а действовал в самом широком смысле этого слова. Далее А. Борщевский сетует, что борьба, которую начала буржуазия за свободу печати, подхваченная рабочими, перевернула принцип, во имя которого была начата: “Свобода печати превратилась в рабочий контроль над печатью” [35], но рабочий контроль и был установлен из-за колебаний и непоследовательности той же буржуазии. Рабочие видели, что добившись свободы печати для себя, буржуазия, в лице владельцев типолитографий и издателей, дальше не пойдет. Выпуск “Известий” в дни декабрьского вооруженного восстания в Москве нельзя рассматривать только как установление рабочего , контроля над печатью. “Известия” являлись печатным органом всего московского пролетариата, выражавшего интересы всех рабочих России. Эта газета представляла собой в те дни реальную силу. Под ее влиянием были закрыты газеты, отражавшие интересы того класса, с которым пролетариат вел борьбу на данном этапе.

Царское правительство и его чиновники не оставались безучастными наблюдателями борьбы печатников за свободу печати. Уже к 23 ноября 1905 г. московским цензурным комитетом были возбуждены уголовные преследования против редакторов либеральных газет: “Вечерняя почта”, “Голос жизни”, “Новости дня”, против социал-демократической газеты “Московская правда”, а в декабре против редакторов большевистских газет “Борьба” и “Вперед”. В декабрьские дни подверглись преследованиям редактор либеральной газеты “Русское слово”, а.также редакторы сатирических журналов “Жало” и “Шрапнель” [36].

После поражения декабрьского вооруженного восстания реакция перешла в наступление. Владельцам типолитографий и издателям 28 декабря 1905 г. был разослан циркуляр московского инспектора книгопечатания и книжной торговли, в котором говорилось, что если и впредь владельцы не будут соблюдать действующие постановления о печати, то они будут преданы суду, а их типографии закрыты [37]. Этот циркуляр сыграл решающую роль в восстановлении цензуры. Угроза закрытия типолитографий повлияла как на их владельцев, так и на рабочих, “дерзко присвоивших себе право вмешиваться в вопрос о несоблюдении предварительной цензуры” [38], которые из-за угрозы потери рабочих мест были вынуждены возобновить работу при сохранении цензуры.

Несмотря на то, что рабочие типографий возобновили работу, их борьба за свободу печати сыграла огромную роль в деле распространения социал-демократических идей, способствовала росту классового самосознания московского пролетариата, консолидации его сил в борьбе с самодержавием.

Подводя итоги, можно сказать, что борьба московских типографских рабочих за свободу слова осенью 1905 г. оказала огромную помощь партии не только в распространении идеи социал-де-мократии, но и в деле организации и руководства революционной борьбой московского пролетариата. Борьба печатников за свободу слова тесно переплеталась с революционным движением. “Революция и свободная печать питали друг друга и укрепляли” [39], - писала в те дни газета “Борьба”.

Своей революционной борьбой в ноябре-декабре 1905 г., печатники добились того, что около 40 дней читательская аудитория Москвы имела возможность знакомиться с социал-демократической, большевистской литературой, с отдельными работами В.И. Ленина. Своими активными действиями они способствовали распространению борьбы за свободу слова и на другие города России.

Несомненно, что главной заслугой рабочих московских типографий является организация выпуска в дни декабрьского вооруженного восстания “Известий” Московского Совета рабочих депутатов - печатного органа восставшего московского пролетариата. Опыт борьбы московских печатников за свободу печати несомненно имеет историческое значение. Он показывает, что типографщики, взяв борьбу за свободу слова в свои руки, при поддержке всего рабочего класса, сумели добиться устранения цензуры.




  1. ^ Высочайший манифест 17 октября 1905г. Итоги для развития прессы.

  2. Сатирические журналы 1905-1907гг. (“Зритель”, “Пулемёт”, “Стрелы”, “Сигнал”, “Жупел”, “Красный смех”, “Адская почта”, “Скоморох”, “Леший”).

  3. ^ Журнал А.Т.Аверченко “Сатирикон”.

«Сатирикон» — русский еженедельный сатирический журнал. Издавался в Петербурге с 1908 по 1914. Название — в честь античного романа. В 19131918 гг. выходил журнал «Новый Сатирикон», издававшийся частью авторов старой редакции. После революции журнал был закрыт, большинство авторов оказались в эмиграции. Журнал сочетал как политическую сатиру (направленную, например, против внешней политики Германии до и во время Первой мировой войны [1], против черносотенцев, а после октября 1917 года - против большевиков [2]), так и безобидную юмористику. Деятели русской культуры Серебряного века, принимавшие участие в издании журнала, обобщенно называются «сатириконовцами».

  1. ^ П. Струве – идеолог “легального марксизма (журнал “Начало”).

В 1890-е годы страна вступила на капиталистический путь раз­вития и быстро шла по этому пути, догоняя Западную Европу. Про­тиворечия между новым способом производства и устаревшими формами управления усложняли социальные проблемы, порождали все более резкие столкновения внутри страны. Усилившееся во вто­рой половине 90-х годов рабочее стачечное движение создавало по­чву для распространения революционных идей, идеологии марксиз­ма, для создания социал-демократического движения. Идеология народничества, привлекавшая в прежние десятилетия умы передо­вой русской интеллигенции, себя исчерпала, политический террор не принес ожидаемых результатов. После убийства Александра II в 1881 г. лучшие представители «Народной воли» погибли, револю­ционное движение народников было обескровлено. Позднее народ­ничество так и не смогло вернуть себе былое влияние в обществе. В поисках нового мировоззрения часть русской интеллигенции обра­тились к учению К. Маркса, которое было известно в России с 1870-х годов. В 90-е годы труды К. Маркса изучали в рабочих кружках, его идеи положили в основу своей деятельности соратни­ки Г.В. Плеханова и В.И. Ленина, возглавившие лагерь «революционных марксистов». Обратили внимание на учение К. Маркса и наиболее прогрес­сивные представители русской интеллигенции, которые видели, что вопреки утверждениям народников о самобытном пути России, о возможности миновать капиталистический этап развития, Россия уже вступила на этот путь. В трудах К. Маркса об экономических формациях они пытались увидеть картину будущего страны, но прийти к этому будущему хотели не революционным, а иным путем. Этих людей тогда называли «легальными марксистами». Среди них были экономисты, философы, публицисты, снискавшие впослед­ствии мировую известность, такие, как П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, М.И. Туган-Барановский и др. Все они активно со­трудничали в российской журналистике. Особенно активно работал П.Б. Струве, не только как публицист, но и как издатель и редактор. П.Б. СТРУВЕ (1870—1944) — политический деятель, эконо­мист, философ и публицист в 90-е годы редактировал журналы «Новое слово» и «Начало», которые вошли в историю прессы как издания «легального марксизма», активно сотрудничал в журналах «Жизнь» и «Мир божий». В 1902 г. П.Б. Струве создал загранич­ный журнал «Освобождение», вокруг которого объединились бу­дущие конституционные демократы (кадеты), в декабре 1905-го выпустил новый для России тип политического еженедельника «Полярная звезда», с 1908-го стоял во главе солидного толстого ежемесячника «Русская мысль», издавать который продолжал в эмиграции до 1924 г. Во время Гражданской войны являлся чле­ном Особого совещания при генерале А.И. Деникине, издавал одну из газет Белой армии. В эмиграции выпускал известный журнал «Возрождение». Струве, Бердяев и Булгаков прошли сложный путь осознания смысла происходящих в России револю­ционных событий: от признания революционного пути как воз­можного, к созданию повой национальной идеи — необходимости поддержки правительства активными силами русской интеллиген­ции, к неприятию Октября 1917 г. Все эти мыслители, по мнению многих современных исследователей, полнее других олицетворяв­шие духовный ренессанс начала XX в., активно участвовали в де­ятельности русской прессы и всегда оказывали большое влияние на развитие общественной мысли. На авансцене политической борьбы 1890-х годов выступали «ре­волюционные» и «легальные» марксисты, и в это же время появи­лись еще немногочисленные представители русской философии, культуры и литературы, которые, пытаясь найти пути обновления и оздоровления жизни, обратились к духовному миру человека, к нравственным основам бытия. В начале 90-х годов возросло внима­ние интеллигенции к религиозным проблемам. Атеизм и материа­лизм просветителей 60—70-х годов, имена которых были святы для оппозиционно настроенных молодых людей рубежа веков, подверг­лись пересмотру в первую очередь.

  1. ^ Возникновение политических партий. Их программы и партийная печать.

Решающую роль в процессе общественного самоопределения га­зет и журналов сыграло появление в конце 1905 — начале 1906 г. легальных политических партий, в том числе консервативных и умеренных. До этого времени организационно оформились только крайние революционные нелегальные партии, которые во время ре­волюции смогли выйти из подполья. Граф Ф.Д. Толстой писал в конце декабря 1905 г. в одном из писем, что только после Манифе­ста 17 октября «началась деятельная работа общества в смысле дифференциации, составления партий и союзов более или менее умеренных. После 17 октября общество и правительство оказались лицом к лицу с организацией, и притом отличной, только одних крайних партий, все же остальное бродило вразброд, не сознавая даже той опасности, которая грозила им со стороны «сознательного пролетариата». Только после того, как общество почувствовало не­умолимую тиранию всяких союзов социал-демократов и социал-ре­волюционеров и прочих, оно начало понимать, что надо организовываться и самим спасать свою шкуру от сильных своей организа­цией и верой в свои идеалы социалистов всех фракций»18. Газеты пропагандировали партийные программы, журналы за­частую разрабатывали такие программы сами, становясь инициато­рами создания новых партий. На крайнем правом фланге стояли черносотенцы, организовав­шие «Союз русского парода» и «Союз Михаила Архангела». Но y правых единства не было. А.С. Суворин писал в своем дневнике в 1907 г.: «Мы заступались много раз за Союз русского парода, ког­да видели, что на него нападают несправедливо. Но быть в партии с г. Дубровиным и другими союзниками мы никогда не были и не будем. Не будем мы считать Союз русского парода за русский на­род, как не считаем за русский народ ни одной другой партии»19. Доктор А.И. Дубровин и В.А. Грингмут — издатель «Московс­ких ведомостей» олицетворяли самую реакционную часть черносо­тенцев, от них открещивались даже сочувствовавшие Союзу русско­го парода. Дубровина открыто поддерживал Николай II. Официальным органом Союза стала газета «Русское знамя», не сумевшая ни у кого завоевать авторитет. А.С. Суворин отмечал, что эта газета пишет холопским языком. В материалах отчета о перио­дической печати за 1908 г. сохранилась докладная записка одного из членов Совета Главного управления по делам печати, где содер­жится характеристика газеты: «Русское знамя» не консервативный, а крайне реакционный орган... Нападки на политику внутреннего управления, которые позволяет себе «Русское знамя», перестала быть патриотическими... Такого рода литературная борьба получает уже характер революционный»20. Черносотенцы тоже были недовольны газетой, которая выражала взгляды самой правой части союза. На съездах не раз ставило вопрос о закрытии этой газеты и замене ее другой. Крупная буржуазия создала в конце 1905 г. несколько партий «Союз правого порядка», «Всероссийский промышленный союз» но самым долговечным оказался «Союз 17 октября». Его членов называли «октябристами», под этим названием и вошла в истории партия, объединявшая представителей крупного капитала и наиболее умеренные слои русской интеллигенции. Инициатива создания партии принадлежала московским текстильным фабрикантам, во главе стояли А.И. Гучков и Д.Н. Шипов. «Октябристы» начали из давать газету «Новый путь», по она быстро закрылась. К ним примыкала «Умеренно-прогрессивная партия» во главе с П.П. Рябушинским. Органом прогрессистов стала газета «Голос Москвы». Близко к «октябристам» стояли и «мирнообновленцы», которые выпускали с декабря 1906 г. газету «Слово». О «Слове» остряки говорили, что эта газета «бывших людей», издавал и редактировал ее бывший министр (М.М. Федоров), из числа сотрудников многие в свое время тоже занимали государственные посты или перешли из других партий. Самой популярной в России стала партия конституционных де­мократов (кадетов), занимавшая самые левые позиции среди бур­жуазных партий. Она с большим преимуществом победила на вы­борах в I Государственную думу. Единства среди кадетов не было: одно крыло возглавлял П.Б. Струве, который с декабря 1905 г. из­давал еженедельник «Полярная звезда», во главе другого стоял П.Н. Милюков. В качестве центрального органа кадеты издавали газету «Речь», просуществовавшую до октября 1917 г. Кадетов поддерживала почти вся легальная пресса. «Наша жизнь», «Русь», «Товарищ», «Русские ведомости» и многие другие влиятельные органы периодики разделяли взгляды партии «народ­ной свободы», как себя называли кадеты. На несколько недель, в конце 1905 г., до выхода «Речи» органом кадетов стали «Биржевые ведомости», сменившие название на «Народную свободу», а позже ставшие «Свободным народом». Опытный делец — издатель «Бир­жевых ведомостей» С.М. Проппер передал газету П.Н. Милюкову, решив тем самым снискать симпатии подписчиков. Но этот союз профессионального издателя и лидера партии быстро распался. «Кадеты съели всю подписку во мгновение ока, — жаловался Проппер, — и стали уже отучать публику, воюя со всеми другими партиями. А у меня правило — ни с кем не воевать»21. Довольно быстро некоторые органы печати разочаровались в программе конституционных демократов. Так, разошлись с ними по вопросам партийной дисциплины и признания принципа демократи­ческого централизма в качестве основополагающего при организа­ции партии ведущие сотрудники журнала «Вестник Европы», яв­лявшиеся видными земскими деятелями. В начале 1906 г. журнал опубликовал программу новой организации — партии демократи­ческих реформ, инициаторами создания которой стали редактор журнала М.М. Стасюлевич, политический обозреватель К.К. Арсеньев, активные сотрудники М.М. Ковалевский, В.Д. Кузьмин-Караваев и др. В качестве неофициального центрального органа Партии была основана газета «Страна», редактором которой стал М.М. Ковалевский. Как политическая организация партия не состоялась, но о своей верности программе, опубликованной в 1906 г., журнал заявлял неоднократно — и в 1909 г., когда редактором стал К.А. Арсеньев, и в 1915 г., отмечая 50-летие своего издания. На левом фланге стояли эсеры и социал-демократы, в 1903 г. разошедшиеся на две фракции — большевиков и меньшевиков. Первую возглавил В.И. Ленин, вторую — Г.В. Плеханов. До 1912 г. обе фракции существовали в рамках одной партии. В конце 1905 г., когда появилась возможность издавать легальные газеты в качестве центральных органов своих партий, большевики использовали газе­ту «Новая жизнь», разрешение на издание которой получил поэт Н.М. Минский, а эсеры превратили в свой орган уже издававший­ся «Сын Отечества». Правда, эти газеты были вскоре закрыты. Обе партии в годы революции снова и снова пытались организовать свои легальные и нелегальные печатные органы, которые быстро исчезали под ударами цензуры. Разобраться сразу во всех программах вновь появившихся много­численных партий было очень сложно и читателям, и властям. Глав­ное управление по делам печати, привыкшее группировать все изда­ния периодики «по направлениям», попыталась это сделать и в революционные годы. В «Отчете о периодической печати за 1907 год чи­новники стремились разложить петербургскую прессу «по полочкам». В отчете были выделены следующие группы изданий: 1 — партии эсеров; 2 — имеющие общий революционный характер (внепартийные); 3 — издания, посвященные истории революционного движения; 4 — партии социал-демократов (большевиков и меньше­виков); 5 — партии трудовиков; 6 — общего характера; 7 — христианско-социалистического направления; 8 — партии реальной политики; 9 — народно-социалистического направления; 10 — имею­щие анархический характер; 11 — резко оппозиционные правительству издания (без принадлежности к определенной партии); 12 — умеренно-оппозиционного направления; 13 — партии кадетов; 14 партии демократических реформ; 15 — Союза 17 октября; 16 умеренно-прогрессивного направления; 17 — сионистского направления; 18 — консервативно-патриотические и монархические; 19 безразличные в политическом смысле; 20 — эротического характера; 21 — официальные22. Для определения направления разных газет и журналов Главному управлению оказалось мало только партийных симпатий, хотя в отчете они учтены, понадобилась более детальная «роспись» жур­налистики. Интересно и соотношение разных групп в цифрах. При­мерно из 500 органов периодики, за вычетом 13 официальных, толь­ко 41 издание указано в рубрике «консервативно-патриотические и монархические», 263 названы безразличными в политическом смыс­ле, но почти половина петербургских изданий — оппозиционные. Создание партий и партийной прессы сделало систему русской журналистики более современной для начала XX в. «Русская пе­чать стала носить характер, напоминающий политическую прессу Западной Европы и Америки», — справедливо заметил журнал «Русское богатство» в 1906 г.23 Правда, при одинаковой партийной ориентации различные газе­ты и журналы сохраняли собственные взгляды, не совпадающие в нюансах и оттенках. Некая разноголосица возникала подчас и внут­ри одного издания, особенно в толстых ежемесячниках. Чисто партийными становились официальные и неофициальные центральные органы, в основном газеты. Общественно-политические газеты и толстые журналы быстро поняли, что выступать под флагом строгой партийности издания, рассчитанные на более разнородные круги читателей, не могут. Вот что писал Н.Ф. Анненский — член редколлегии «Русского богатства» в письме к В.Г. Короленко после того, как журнал стал орга­низатором новой партии народных социалистов (энесов), близкой к эсерам, но более умеренной в тактике: «Решено твердо оставить его (журнал. —




оставить комментарий
страница1/8
Дата25.08.2011
Размер0,88 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх