Политический дискурс в системе функциональных стилей 10 глава II. Основные речевые приемы в публицистическом стиле 16 Метафора и метонимия 16 icon

Политический дискурс в системе функциональных стилей 10 глава II. Основные речевые приемы в публицистическом стиле 16 Метафора и метонимия 16


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Будаев Э. В. Когнитивная метафора и политический дискурс: методологические вариации // Дискурс...
Основной образовательной программы подготовки выпускника по специальности 350400 связи с...
Вопросы к зачету/экзамену по дисциплине...
«изобразительно-выразительные средства языка»...
Справочник лингвистических терминов...
«Роль «зеркальной» композиции в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»...
Метафора и метонимия как риторические модели русского авангардизма 1910-1930-х гг. 10. 02...
Политический дискурс 5 Дискурс-анализ аргументации в политическом диалоге 14 Позиционирование...
«Русскому языку»...
Урок развития речи в 7 классе тема. Публицистический стиль: особенности, жанры...
Статья, рецензия...
Статья, рецензия...



скачать

Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина

Кафедра английской филологии




Курсовая работа

Основные приемы словотворчества и речевого манипулирования в политическом дискурсе

(на примере предвыборной президентской кампании в США 2008 года)



Выполнил(а):

Студентка IV курса

факультета иностранных языков

2-а группы

Плют Мария

Проверил(а):

Сергаева Юлия Владимировна


Пушкин

2008

СОДЕРЖАНИЕ:


Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина 1

Кафедра английской филологии 1

Основные приемы словотворчества и речевого манипулирования в политическом дискурсе 1

(на примере предвыборной президентской кампании в США 2008 года) 1

СОДЕРЖАНИЕ: 3

ВВЕДЕНИЕ 4

^ ГЛАВА I. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА 7

1.1. Понятие политического дискурса 7

1.2. Политический дискурс в системе функциональных стилей 10

^ ГЛАВА II. ОСНОВНЫЕ РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ СТИЛЕ 16

2.1. Метафора и метонимия 16

2.2. Грамматические средства 20

2.3. Актуальные модели словообразования в языке политики. 22

Словосложение 22

Аффиксация 25

Конверсия 26

Сокращение 27

Заимствование из других языков 29

Таким образом, можно сделать вывод, что оба кандидата на пост 44-го президента США использовали такие речевые стратегии, как эвфемизация, повторы ключевых слов, номинализация, манипулирование фактами и цифрами, восхваление своей кандидатуры, олицетворение себя с нацией, избирателями при помощи обобщающих местоимений, нападение и критика оппонента, приемы защиты, использование сравнений, отсылка к другой авторитетной личности, стратегия игры на ущемленном достоинстве и др. 36

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 37

ВВЕДЕНИЕ


Интенсивное развитие политических технологий, возрастающая роль средств массовой информации, все большая театрализация политической деятельности способствуют повышению внимания общества к теории и практике политической коммуникации.

Политический дискурс - это явление, с которым все сталкиваются ежедневно. Борьба за власть является основной темой и движущим мотивом этой сферы общения. Чем более открыта и демократична жизнь общества, тем больше внимания уделяется языку политики. Политическим дискурсом интересуются как профессионалы от политики, в том числе журналисты и политологи, так и самые широкие массы граждан.

На повестку дня выходят вопросы теоретического моделирования политического дискурса - выявление механизмов порождения и функционирования политических текстов, анализ политических метафор как способа осмысления мира политики, характеристика речевого поведения политика, изучение вербальных и риторических стратегий в политической деятельности. В современном обществе возрастает значимость политической коммуникации, поскольку в условиях демократического социального устройства вопросы власти открыто обсуждаются, и решение целого ряда политических проблем зависит от того, насколько адекватно эти проблемы будут интерпретированы языком. В последние годы отдельные проблемы политического дискурса стали объектом активного обсуждения как в научной, так и в публицистической литературе.

Вопрос о современном состоянии политического дискурса в той или иной мере рассматривается в учебниках и учебных пособиях А.Н. Баранова "Введение в прикладную лингвистику" (2001), М.В. Гаврилововой "Критический дискурс-анализ в современной зарубежной лингвистике" (2003), А.П. Чудинова "Политическая лингвистика" (2003, 2006), Е.И. Шейгал (2000), в статьях В.Н. Базылева (2005), В.З. Демьянкова (2002, 2003), П.Б. Паршина (1999, 2001, 2003), Н.М. Мухарямова и Л.М. Мухарямовой (2002), Т.Г. Скребцовой (2004, 2005) и др. Среди некоторых последних работ можно также назвать книгу П. Чилтона "Анализ политического дискурса" (2004), учебник Н. Фэрклау "Анализ дискурса" (2003), статьи и монографии Михалевой О.Л. «Политический дискурс как сфера реализации манипулятивного воздействия» (2005), «Политический дискурс - специфика манипулятивного воздействия» (2009).

Политический дискурс относится к особому типу общения, для которого характерна высокая степень манипулирования, и поэтому выявление механизмов политической коммуникации представляется значимым для определения характеристик языка как средства воздействия. В этом смысле важность и актуальность изучения политического дискурса продиктована необходимостью поиска для политиков оптимальных путей речевого воздействия на аудиторию, с одной стороны, и необходимостью понимания аудиторией истинных интенций и скрытых приемов языкового манипулирования, с другой стороны.

^ Цель настоящей работы – выявить основные приемы словотворчества и речевого манипулирования в политическом дискурсе на примере предвыборной президентской кампании в США 2008 года. В связи с этим предполагается решить следующие задачи:

1) установить содержание и границы политического дискурса;

2) определить функции политического дискурса и его принадлежность к определенному функциональному стилю языка;

3) определить набор языковых средств воздействия в политическом дискурсе;

4) установить модели творческого слововообразования в языке политики и проиллюстрировать их функции в прессе;

Объектом исследования данной работы являются тексты политического дискурса СМИ. Предметом настоящего исследования является речевая манипуляция в политическом дискурсе СМИ.

Для решения сформулированных задач применяются следующие методы современной лингвистики: анализ дискурса, текстовый анализ, метод наблюдения над языковым материалом, дефиниционный анализ лексического значения слова, контекстологический анализ.

Материалом работы послужили публичные выступления Барака Обамы и Джона МакКейна в ходе предвыборной кампании 2008 года в США, а также статьи с новостных порталов и электронных газет. [http://www.opednews.com, http://news.bbc.co.uk, http://www.jpost.com]

^







ГЛАВА I. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

1.1. Понятие политического дискурса


Среди исследователей нет общепринятого определения политического дискурса. В лингвистической литературе наряду с понятием “политический дискурс” (Е.И.Шейгал, А.Н.Баранов) употребляются дефиниции “общественно-политическая речь” (Т.В.Юдина) “агитационно-политическая речь” (А.П.Чудинов), “язык общественной мысли” (П.Н.Денисов), “политический язык” (О.И.Воробьева).

В лингвистике термин «дискурс» начинает использоваться в начале 70-х годов, первоначально в значении близком к термину «функциональный стиль» (Толпыгина 2002, 73) или трактовался как формула «текст плюс ситуация» (Макаров 2003, 87).

П.Серио выделяет 8 значений термина «дискурс»:

1) эквивалент понятия «речь» (по Ф.Соссюру), т.е. любое конкретное высказывание,

2)единица, по размерам превосходящая фразу,

3) воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации высказывания,

4) беседа как основной тип высказывания,

5) речь с позиций говорящего в противоположность повествованию, которое не учитывает такую позицию (по Э.Бенвенисту),

6) употребление единиц языка, их речевую актуализацию,

7) социально или идеологически ограниченный тип высказываний,

8) теоретический конструкт, предназначенный для исследований условий производства текста (Серио 1999, 26-27)

В.Г.Костомаров и Н.Д.Бурвикова противопоставляют дискурсию (процесс развертывания текста в сознании получателя информации) и дискурс (результат восприятия текста, когда воспринимаемый смысл совпадает с замыслом отправителя текста) (Костомаров, Бурвикова 1999, 10). Такое понимание соответствует логико-философской традиции, согласно которой противопоставляются дискурсивное и интуитивное знания, т.е. знания, полученные в результате рассуждения и в результате озарения (Карасик 2000, 37-38).

В качестве основательного определения термина «дискурс» Дебора Шифрин (Schiffrin 1994, 86) выделяет три основных подхода к трактовке обозначенного понятия: первый подход осуществляется с позиций формально или структурно ориентированной лингвистики и определяет дискурс как «язык выше уровня предложения или словосочетания»; второй подход связан с функциональным определением дискурса как всякого «употребления языка» в широком социокультурном контексте; третий вариант определения основан на синтезе вышеназванных определений – подчеркивает взаимодействие формы и функции – «дискурс как высказывания», т. е. дискурс это не примитивный набор изолированных единиц языковой структуры «больше предложения», а целостная совокупность функционально организованных, контекстуализованных единиц употребления языка.

В лингвистической литературе существует широкое и узкое понимание политического дискурса. Приведем высказывания ученых, придерживающихся широкого определения политического дискурса, под которым понимается “дискурс в политической сфере” (Базылев 1998, 7), “любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относится к сфере политики” (Шейгал 2003, 9); “сумма речевых произведений в определенном паралингвистическом контексте – контексте политической деятельности, политических взглядов и убеждений, включая негативные ее проявления (уклонение от политической деятельности, отсутствие политических убеждений)” (Герасименко 2002, 14); “совокупность дискурсивных практик, идентифицирующих участников политического дискурса как таковых или формирующих конкретную тематику политической коммуникации” (Баранов 2001, 24). В качестве языкового материала могут быть использованы выступления политиков, политических обозревателей и комментаторов, публикации в СМИ, материалы специализированных изданий на различные темы, касающиеся аспектов политики. При таком подходе исследование политического дискурса включает в себя рассмотрение всех семиотических систем искусства.

О.А.Толпыгина наряду с другими (более широким и более узким) выделяет интегративный подход, в условиях которого понятие «дискурс» включает в себя описание широкого круга социальных явлений, и в этом случае выделяет различные аспекты дискурса, в число которых включен и политический. Выделение политического аспекта дискурса, акцентирующего внимание на формировании, проявлении и воспроизводстве властных отношений в обществе, вытекает из понимания политики как особой сферы социальной жизни, связанной с феноменом власти, который пронизывает все сферы и уровни социального взаимодействия (Толпыгина 2002, 77).

Интерес к изучению политического дискурса привел к появлению нового направления в языкознании – политической лингвистики. По мнению А.Н.Баранова, интерес к изучению политических текстов можно объяснить несколькими факторами. Во-первых, внутренними потребностями лингвистической теории, которая в разные периоды истории обращалась к реальным сферам функционирования языковой системы, к речи. Во-вторых, политологическими проблемами изучения политического мышления, его связи с политическим поведением; необходимостью построения предсказывающих моделей в политологии, а также необходимостью разработки методов анализа политических текстов и текстов СМИ для мониторинга различных тенденций в сфере общественного сознания. В-третьих, социальным заказом – попытками освободить политическую коммуникацию от манипуляций общественным сознанием (Баранов 2001, 24).
^

1.2. Политический дискурс в системе функциональных стилей



Некоторые исследователи рассматривают политический дискурс как язык публичной сферы. В коллективном исследовании “Politically speaking: a worldwide examination of language used in the public sphere” ученые выдвигают положение о том, что политическая функция характерна практически для всех публичных высказываний. Таким образом, политический дискурс – это актуальное использование языка в социально-политической сфере общения и, шире, в публичной сфере общения. Принадлежность текста к числу политических определяется как его тематикой, так и его местом в системе политической коммуникации. Широкое понимание “политического языка” как языка, используемого в публичной сфере, учитывает растущую власть масс медиа, развитие новых коммуникационных технологий, расширение процессов глобализации и процесс коммерциализации политической коммуникации (Politically speaking 1998, 36).

Т. Ван Дейк считает, что политический дискурс – это класс жанров, ограниченный социальной сферой, а именно политикой. Правительственные обсуждения, парламентские дебаты, партийные программы, речи политиков – это те жанры, которые принадлежат сфере политики. Политический дискурс – это дискурс политиков. Ограничивая политический дискурс профессиональными рамками, деятельностью политиков, ученый отмечает, что политический дискурс в то же время является формой институционального дискурса. Это означает, что дискурсами политиков считаются те дискурсы, которые производятся в такой институциональной окружающей обстановке, как заседание правительства, сессия парламента, съезд политической партии. Высказывание должно быть произнесено говорящим в его профессиональной роли политика и в институциональной окружающей обстановке. Таким образом, дискурс является политическим, когда он сопровождает политический акт в политической обстановке (Dijk 2001, с 12-18).

Австрийский лингвист Р.Водак утверждает, что “политический язык находится как бы между двумя полюсами – функционально-обусловленным специальным языком и жаргоном определенной группы со свойственной ей идеологией. Поэтому политический язык должен выполнять противоречивые функции, в частности быть доступным для понимания (в соответствии с задачами пропаганды) и ориентированным на определенную группу (по историческим и социально-психологическим причинам)” (Водак 2004, 49).

Политический дискурс рассматривается лингвистами как объект лингвокультурологического изучения, как “вторичная языковая подсистема, обладающая определенными функциями, своеобразным тезаурусом и коммуникативным воздействием”, как видовая разновидность идеологического дискурса.

Используя полевой подход к анализу структуры политического дискурса, Е.И.Шейгал выявляет его пересечения с другими видами дискурсов: юридическим, научным, дискурсом СМИ, педагогическим, рекламным, религиозным, бытовым, художественным, спортивно-игровым, военным. Исследователь определяет структурообразующие признаки политического дискурса: институциальность, информативность, смысловую неопределенность, фантомность, фидеистичность, эзотеричность, дистанцированность, авторитарность (Шейгал 2003, 44 – 52).

Многие лингвисты признают, что убеждающая функция является основной функцией политического дискурса. Как справедливо отмечает П.Б.Паршин, “всякий текст оказывает воздействие на сознание адресата с семиотической точки зрения. Но для политического текста речевое воздействие является основной целью коммуникации, на достижение которой ориентируется выбор лингвистических средств” (Паршин 1987, 143).

В основе лингвистических исследований политического дискурса лежат два тезиса: о системе и о тексте. В соответствии с первым из них, язык политических текстов не тождественен обыденному языку, причем специфика его заключается не столько в использовании каких-либо особенных формальных средств, сколько в таком изменении соотношения между означаемым и означающим, при котором единицы хорошо знакомого языка получают несколько необычную интерпретацию, а хорошо знакомые ситуации подводятся под несколько неожиданные категории: вещи “перестают называться своими именами”. Второй тезис связан с первым: а именно утверждает, что из политического текста может быть вычитан некоторый неэксплицитный смысл, отличный от буквального и, быть может, прямо противоположный ему. Часто считается, что этот самый неэксплицитный смысл и есть “истинный” смысл политического текста (Паршин 1987, 147).

В идеологической и политической литературе выбор слов и выражений является необычайно важным инструментом власти для структурирования той “действительности”, о которой идет речь (Блакар 1987, 103). Создание новых слов и выражений объясняется, с одной стороны, появлением новых реалий в общественно-политической жизни страны, с другой стороны, появлением причин для изменения имени уже существующего явления. По мнению Р.М.Блакара, “языковой ярлык может многое сказать о том, как мы воспринимаем и понимаем эту роль, или точнее, какой интерпретации этой роли ждут от нас те, кто обладает властью управлять присвоением наименований (и тем самым нашим пониманием)” (Блакар 1987, 99).

Основным системообразующим критерием для выделения из ряда институциональных политического дискурса может служить тематический определитель цели ‘борьба за власть', так как при наблюдающемся жанровом и стилевом разнообразии все остальные критерии лишь уточняют основной и варьируются в зависимости от контекста. В связи с этим можно сделать вывод о том, что все коммуникативные стратегии убеждения в рамках политического дискурса должны рассматриваться как служащие единой цели – борьбе за власть.


Интенция борьбы за власть - это специфическая характеристика политического дискурса. Она присутствует во всех жанрах:

  1. агитационная речь;

  2. дебаты в парламенте;

  3. дискуссии;

  4. политическое интервью и т.д.

Интенция борьбы за власть находит отражение в таком свойстве политического дискурса, которое мы вслед за А.К.Михальской (Михальская 1996, 68) и Михалевой О.Л. (Михалева, 2005) называем агональность (от греч. Агон «состязание», «борьба двух идей, которые защищают соперничающие стороны, причём борьба азартная, страстная»). Таким образом, речь может быть понята и осуществлена как борьба, причём борьба и победа составляют главную цель общения.

А.К.Михальская выделяет два типа отношений:

1. гармонизирующий (основу которого составляют истина и согласие);

2. агональный (в основе – борьба и победа).

В политической коммуникации, в связи с этим, речь может быть понята и осуществлена как борьба. Политика, если её понимать как борьбу за завоевание и удержание власти, - это, безусловно, преимущественно сфера агонального мышления, сфера бытования агональных речевых идеалов. Следовательно, политический дискурс представляет собой демонстрацию борьбы, агона: «ожесточенная борьба за власть разыгрывается как состязание, как большие национальные игры, для которых важны зрелищность, определенные имиджи, формы проявления речевой агрессии и т.д.» (Шейгал 2003, 24).

На языковом уровне обнаруживается, что избираемый коммуникантами способ общения предопределён как агональностью политического дискурса, так и

  • наличием противоборствующих сторон (агональность, как и всякая борьба, не может быть реализована без соперника),

  • наличием адресата-наблюдателя (агон – это, помимо борьбы, и театральное представление, немыслимое без зрителей).

Под влиянием фактора «наличие противоборствующих сторон» говорящий вынужден избрать такой план оптимальной реализации речевых намерений, в результате применения которого можно максимально уменьшить значимость статуса собеседника, т.е. развенчать позиции своего политического противника и максимально увеличить значимость своего статуса, т.е. возвысить себя.

Наличие же адресата-наблюдателя предопределяет возможность «игры на зрителя», коим является потенциальный избиратель. Говорящий стремится сделать процесс общения более зрелищным, вызвать эмоциональный отклик и тем самым вовлечь адресата-наблюдателя, воспринимающего «политические события как некое разыгрываемое для него действо» (Шейгал 2003, 92), в процесс «игры», сделать его «соучастником».

Под коммуникативной стратегией понимается план оптимальной реализации коммуникативных намерений, учитывающий объективные и субъективные факторы и условия, в которых протекает акт коммуникации и которые в свою очередь обусловливают не только внешнюю и внутреннюю структуру текста, но и использование определённых языковых средств.

Каждая стратегия политического дискурса реализуется благодаря использованию определённого набора тактик. Под тактиками в данном исследовании понимается совокупность приёмов, обусловливающих применение языковых средств. Одним из важнейших приемов является словотворчество. В следующем разделе рассмотрим основные речевые приёмы воздействия в публицистическом стиле.

^

ГЛАВА II. ОСНОВНЫЕ РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ СТИЛЕ


Публицистический стиль, обслуживающий сферу политики, как отмечают П. С. Пустовалов и М. П. Сенкевич, ставит целью не только оперативно и доступно информировать население о важнейших событиях, но и воздействовать на слушателя, вызывая в нем определенное отношение к изображаемому (Пустовалов 1978, 29).

Л. Г. Барлас выделяет две основные функции, характерные для публицистического стиля, слитые в единстве: информативная функция и функция воздействия. (Барлас 1989, 34)

Каждая из функций, в свою очередь, обуславливает появление и становление в публицистическом стиле отдельных его черт, таких, как документальность, официальность, обобщенность и некоторая абстрагированность в подаче материала (действие информативной функции). Обе функции публицистического стиля реализуются как в отборе языковых средств.

Прежде всего, оратор вынужден прибегать к ряду приемов, рассчитанных на возбуждение внимания и интереса к содержанию речи. Поэтому здесь форма изложения приобретает особо важное значение
^

2.1. Метафора и метонимия



Ораторы нередко в качестве аргументации используют образные средства языка – метафоры и сравнения.

Метафора понимается как основная ментальная операция, способ познания и категоризации мира: в процессе мыслительной деятельности аналогия играет не меньшую роль, чем формализованные процедуры рационального мышления. Обращаясь к чему-то новому, сложному, не до конца понятному, человек нередко пытается использовать для осмысления элементы какой-то более знакомой и понятной сферы. При метафорическом моделировании политической сферы, отличающейся сложностью и высокой степенью абстракции, человек часто использует более простые и конкретные образы из тех сфер, которые ему хорошо знакомы. Метафора - это не средство украшения уже готовой мысли, а способ мышления, повседневная реальность языка.

В последние годы наряду с моделями концептуальной метафоры все чаще и чаще описываются метонимические модели, которые также рассматриваются как своего рода схемы человеческого мышления. Так, Дж. Лакофф (Lakoff 1991, 206) отмечает, что война Соединенных Штатов против Ирака в 1991 году метонимически представлялась в политической речи как война против 1) президента Саддама Хусейна, 2) против Багдада, 3) против народа Ирака, 4) против иракской армии, 5) против арабов. Каждое из этих наименований имеет смысловые нюансы и представляет собой специфическую категоризацию одного и того же противника. Использование потенциала метонимии - один из эффективных способов прагматического воздействия, ведущего к преобразованию существующей в сознании адресата политической картины мира.

По мнению И. М. Кобозевой, развивающей идеи А. Н. Баранова, в политическом дискурсе основными функциями метафоры являются эвристическая и аргументативная. Одновременно отмечается, что в политической речи метафора выполняет "интерактивную функцию сглаживания наиболее опасных политических высказываний, затрагивающих спорные политические проблемы, минимизируя ответственность говорящего за возможную буквальную интерпретацию его слов адресатом" (Кобозева 2001, 134). Кроме того, метафора "создает у партнеров по коммуникации общую платформу, опираясь на которую, субъект речи может более успешно вносить в сознание адресата необщепринятые мнения" (Кобозева 2001, 135). Например Джордж Буш описывает веру американцев в свободу и демократию как "a seed upon the wind, taking root in many nations." , тем самым косвенно подчеркивая необходимость насаждения ее в других странах.

При этом подчеркивается, что эстетическая и активизационная функции возникают в политических текстах "в качестве побочного эффекта" (Кобозева 2001, 136). Наример, в высказывании Д. Кеннеди присутствует развернутая метафора (of lighting a fire to give light to the world), за счет которой призыв получает яркую окраску и звучит более убедительно:

"The energy, the faith, the devotion which we bring to this endeavour will light our country and all who serve it, and the glow from that fire can truly light the world." [www.opednews.com]

Адриан Берд считает, что самыми распространенными источниками метафор в политике являются сферы спорта и войны. Они несут в себе характер состязания и борьбы. Например, статья о начале предвыборной кампании в Британии в 1997 году имела заголовок: “The Gloves Are Off”, предполагая не просто бокс, а настоящий кулачный бой.

В США часто употребляются метафоры, связанные с игрой в бейсбол: “a whole new ball game”, “a ball park figure”, “to play ball”, to be “back at first base” and “spin”.

“We will - in effect - be entering a whole new ball game of coalition politics, whether it turns out to be a formal pact or agreements on specific issues”. [http://news.bbc.co.uk]

“AEEU spokesman Graham Smith said after the meeting the firm was looking at a 'ball park' figure of 350 job losses at the Hirwaun plant, which employs 530 people”. [http://news.bbc.co.uk]

Похожие метафоры используются и в Британии, но они основаны на игре в крикет: “to keep your eye on the ball”; “batting on the sticky wicket”; to be “stumped” or to “play a straight bat” to a question.

"So let's keep our eye on the main ball and that is to convince the electorate to elect another Labour Government under the leadership of Tony Blair." [http://news.bbc.co.uk]

"And they are playing a straight bat in negotiations," Mr Prescott said.” [http://news.bbc.co.uk]

Метафоры “to take flak from an opponent”, “to launch an attack on an opponent”” несут в себе преренос по сходству на военные действия и подразумевают метафорическое уничтожение соперника.

“The leader of the Scottish Conservatives has launched an attack on the "little Scotlander" mentality of his political opponents.” [http://news.bbc.co.uk]

Атмосфера напряженности часто передается с помощью развернутых метафор, основой которых является понятие “fire”. Например:

“Following the strike, President Robert Mugabe warned the MDC not to instigate violence, saying: "Those who play with fire will not only be burnt but consumed." [http://news.bbc.co.uk]

“Attorney-General Patrick Chinamasa warned the High Court that any attempt to evict the veterans could spark a civil war and described the nation as a "powder keg" waiting to explode.” [http://news.bbc.co.uk]

Метафоре традиционно противопоставляется метонимия, к которой при широком подходе относят также синекдоху и литоту. Специалисты отмечают, что метонимия в отличие от метафоры представляет собой перенос наименования по смежности (временной, пространственной, каузальной и др.). Вместе с тем необходимо отметить, что в политической речи метонимические переносы не менее значимы, чем метафорические. Например, “gerrymandering” (предвыборные махинации, связанные с неправильной разбивкой на округа с целью получить на выборах большинство, угодное господствующей партии). Термин возник в 1812 после появления карикатуры в виде саламандры на округа причудливой формы, которую издатель назвал Gerrymander - от фамилии губернатора штата Э. Джерри (E.Gerry) и слова (sala)-mander.

Также некоторые политики прибегают к языковой игре. Языковая игра – это игра слов. Она основана на обыгрывании лексической многозначности или омонимии. Самый распространенный вид языковой игры – каламбур. Для языковой игры используются (пусть не в равной степени) ресурсы всех языковых уровней. Основными функциями каламбура являются: развлекательная и функция придания дополнительной окраски слову. Механизм каламбура основан на эффекте обманутого ожидания. В качестве примера можно привести цитату Маргарет Тетчер (языковая игра основана на омофонах: U-turn - you turn):

"To those waiting with bated breath for that favorite modern catchphrase the 'U- turn', I have only one thing to say: You turn, if you like; the lady's not for turning!" [http://news.bbc.co.uk]
^

2.2. Грамматические средства



Выбор грамматической формы, в частности выбор активной или пассивной формы глагола, номинализация (трансформация глагола в имя существительное) могут быть политически значимы. В книге Р.Фоулера (R.Fowler), Б.Ходжа (B.Hodge), Дж.Кресса (G.Kress), Т.Трю (T.Trew) “Язык и контроль”, вышедшей в Лондоне в 1979 г., обсуждаются заголовки статей различных газет по поводу одного и того же события – расстрела демонстрации чернокожего населения в тогдашней Южной Родезии. Множество заголовков может быть описано как синтаксические преобразования. Police shoot dead Africans: “Полиция расстреляла африканцев” (протипически полный вариант описания ситуации) – Africans shoot dead by the police “Африканцы расстреляны полицией” (преобразование активной формы глагола в пассивную выводит из центра внимания одного из участников ситуации – полицию, что в какой-то степени уменьшает ее ответственность за происшедшее) – Africans shoot dead “Африканцы застрелены насмерть” (опущение агенса – активного деятеля, ответственного за происшедшее) – Africans died “Погибли африканцы” (действие превращается в состояние; тем самым инициатор действия даже не подразумевается) - …deaths… “Смертельные случаи” (из заголовка исчезает не только инициатор действия, но и пострадавшая сторона) – Factionalism caused deaths “Фракционность ведет к жертвам” (введение псевдопричины) (Баранов 2001, 223). К синтаксическому уровню альтернативного представления действительности относится и возможность описания ситуации с помощью номинализации, т.е. преобразования глагола в имя существительное. Например: “Alistair Darling has given £20 billion tax away” – “Alistair Darling's £20 billion tax giveaway”. Номинализация позволяет управлять процессом понимания, поскольку говорящий имеет возможность легко выводить из обсуждения важных актантов ситуации – вплоть до полной элиминации участников. При этом номинализация оказывается достаточно гибким механизмом, чтобы оставить того участника, который необходим в данном речевом ходе.

Таким образом, синтаксические преобразования могут быть политически значимы, так как они не только оказывают неявное воздействие на восприятие причинных отношений получателем, но и приводят к переосмыслению ситуации в отношении того, кто является главным действующим лицом.

Выбор последовательности слов при перечислении также влияет на осмысление ситуации получателем информации. Изменив порядок следования характеристик, можно изменить производимое впечатление. Еще существеннее, быть может, то, что порядок при перечислении влияет на запоминание (Блакар 1987, 108).

С помощью суперсегментных признаков (эмфаза, тон голоса и т.п.) отправитель указывает на то, что, по его мнению, является важным. Эмфаза указывает и определяет новую информацию.

Следовательно, осмысление и вербализация внешнего мира допускают альтернативное видение события/явления, и политики активно используют для этой цели различные языковые средства.


^

2.3. Актуальные модели словообразования в языке политики.

Словосложение



Словосложение как тип словообразования представляет собой слияние двух или более основ для образования нового слова. Для английских сложных слов наиболее частотными являются образования, состоящие из двух основ.

В последнее время в языке английских и особенно американских политиков появилось большое количество имен существительных, образованных по конверсии способом словосложения из сочетаний глагола и наречия:

  • spin-off дополнительный доход

  • stay-in пикетирование

  • ride-in протест против дискриминации в отношении проезда афро-американцев в автобусах

  • apply-in требование равных возможностей при найме на работу

  • recite-in конкурс декламаторов

  • lobby-in конференция по политическим вопросам.

  • take-over захват власти

  • push-over легкопреодолимое препятствие

  • lay-out человек, потерявший работу

  • build-up накопление военных сил

Это связано со стремлением к номинализации глаголов для придания им более абстрактного значения. Номинализация также позволяет управлять процессом понимания, так как дает говорящему возможность выводить из обсуждения некоторых участников действия, оставляя при этом тех, кто необходим в данном речевом ходе:

“Several states in Nigeria's Muslim-dominated north have taken steps towards implementing Sharia law - a spin-off from the greater political freedoms following Nigeria's return to democracy last year. “

“MDC Vice-President Thokhozani Khupe was quoted by AFP news agency as saying: "We have called for a mass stay-in until the results are released."

“But the prime minister stressed the build-up did not mean Nato was planning for a ground invasion.”

“Social change has blurred the old distinctions of lifestyle, housing and employment that also sustained political parties. Everywhere, there is the danger of take-over by well-organised minorities.”

[http://news.bbc.co.uk]

Сложные слова часто используются для названий реалий, свойственных данной стране, и для их понимания необходимо знание экстралингвистических факторов, например

  • agroterrorism - агротерроризм

  • blowback - неблагоприятные результаты политических выступлений

  • transhumanism - трансгуманизм

  • fight-back - принятие контрмер (после действий администратора), отпор.

  • sit-down protest - сидячий протест

  • shut-down - закрытие, ликвидация (предприятия), например:

“...(The union) wasn't informed of the Chrysler shut-down until May 16, the day it was announced in the news media... ...300 demonstrators quickly won City council support against the shut downs.” [http://news.bbc.co.uk]

Подобные слова возникают в таких больших количествах и так часто, что многие из них еще не имеют установившегося правописания (слитного, раздельного или через дефис), например shutdown, shut-, -down, shut down.

Среди неологизмов политической лексики уместно отметить сложные слова, возникшие из синтаксических словосочетаний, например has-been, know-how. Первое из них возникло для обозначения политического деятеля, потерявшего свой вес в политике (a political has-been), а в настоящее время употребляется шире для обозначения вышедших из употребления товаров. Второе является очень емким по значению это и умение, и опыт, и практика, и знание и т. д.

В современных исследованиях метафоры важное место занимает изучение "блендинга", который понимается как своего рода "смешивание", "слияние" двух концептов, образующих метафору (Turner, Fauconnier, 1998).

Например: ObamaMania, Obamamentum, Obmanomics, O-phoria and Obamalot.

“The charismatic Illinois senator is drawing big crowds at campaign rallies in a phenomenon known as Obamamania.” [www.news.bbc.co.uk]

“Today, Obama's Jews are working tirelessly to see their candidate win the Presidency. For them, the radiant prospect of Obamalot is too tempting to resist.” [www.jpost.com]

Важно подчеркнуть творческий, а не механистический характер такого "смешивания". В применении к теории блендинга очень важна идея Е. С. Кубряковой о необходимости изучения законов композиционной семантики. «Смешивание, слияние концептов - это не суммативный процесс, а создание новой ментальной единицы, которая не равна сумме двух ее составляющих». (Кубрякова 2002, 186).

Аффиксация



Аффиксация это образование новых слов с помощью суффиксов и префиксов. Часто новое применение находится для аффиксов, которые в других стилях речи являются непродуктивными. Во многих случаях такие аффиксы развивают новые значения, ранее им несвойственные.

Например -ship. Этот англосаксонский суффикс в своё время употреблялся для образования отвлеченных имен существительных со значением состояния, положения, например friendship, leadership, lordship. Его давно уже считают непродуктивным, так как в течение многих столетий новые слова с ним не образовывались. В политической лексике суффикс -ship в сочетании с морфемой -man образует отвлеченные имена существительные со значением качества, признака

  • craftsmanship - искусство воздействия на массы

  • oneupmanship - стремление быть первым

  • showmanship - умение показать товар лицом, пустить пыль в глаза

  • statesmanship - мудрость государственного деятеля.

“According to the Times, they are involved in what it calls Obama "one-upmanship".”

“While they were sickened by the flamboyant showmanship of the previous prime minister, Binyamin Netanyahu, they found Mr Barak to be reclusive and uncommunicative.” [www.news.bbc.co.uk]

Среди широкоупотребительных суффиксов следует назвать и суффикс глагола -ise (-ize):

  • obamacize

  • anglisize

  • therapize or therapise

  • finalise

  • itemize

  • institutionalize

  • subsidize

“A revealing moment came early on, when she was asked to itemize her policy differences with Obama.”

“In the case of Mike Bloomberg, the best argument for a third term is that it gives him more time to complete long-term projects and institutionalize the long-term approach he and his team brought to the city in PLANYC 2030.”

[http://www.observer.com]

Образование новых слов при помощи префиксов и их частое использование также характерно для политического языка.

За последнее время появилось много слов с префиксом non- :

“Hillary Heads to Bronx for ^ Non-Presidential Non-Candidate Forum”.

“Fidler Says East River Bridge Tolls a 'Non-Starter,' But Oddo Says It Might Be Time”.

“Meet Lame Duck's Non-Lame $2 M. Dallas Mansion”.

“According to representatives of the Emergency Forum for Relief, comprising 16 local non-governmental organizations (NGOs), the tent will remain in place for as long as Israel's onslaught on Gaza continues.”[http://www.observer.com]

Конверсия



Конверсия это переход слова из одной части речи в другую, приводящий к образованию нового слова без изменения его начальной формы. Это еще один источник неологизмов в английском языке. Высокая частотность слов, образованных по конверсии, одна из отличительных черт публицистического стиля. Чаще всего это глаголы, образованные от существительных, и существительные, образованные от глаголов. Уместно отметить, что во вновь образованном слове нередко развиваются значения, лишь косвенно связанные со словом-основой.

Например, в паре «to hit - a hit» можно наблюдать интересное развитие значения в имени существительном. В результате целого ряда переносов

и переосмыслений значения a hit стало означать успех или то, что имеет успех.

В паре «to cut - a cut» существительное приобрело значения сокращение, урезывание, отмена.

В газетной лексике, особенно в той ее части, которая относится к политическим событиям, часто встречаются частично субстантивированные слова это разновидность конверсии, при которой слово приобретает только некоторые признаки имени существительного, например артикль или форму множественного числа. Например:

the bereaved - понесшие утрату

the unemployed - безработные

the need - нуждающиеся

the coloured - цветное население

locals - местные профсоюзы и их представители.

Federales - федеральные представители

“Funded by government and private money, it offers the services of consultants like Leanne Sollis to help the long-term unemployed back into the Labour market.”

“Whites are preferred to coloured for reasons of intelligence and education." [http://news.bbc.co.uk]

Сокращение



Сокращение еще один тип словообразования, также являющийся источником неологизмов.

Следует заметить, что если сокращения получили широкое распространение в XX- XXI веках во всех европейских языках, то в английском языке они особенно многочисленны. Процессу сокращения слов и словосочетаний способствовали прежде всего внешние (социальные) факторы. Это в первую очередь научно-технический прогресс, резко увеличивший потребность в кратком наименовании организаций, объектов, материалов появление телеграфа, требовавшего экономии языковых средств развитие средств массовой информации, обеспечивших возможность запоминания аббревиатур широким кругом лиц. Постепенно такие слова закрепились в повседневном обиходе.

Часто встречаются сокращения, которых нет в словарях и справочниках, что является следствием появления новых понятий, возникающих в связи с быстротечностью политических событий, развитием науки и техники и т. д. Появляются новые политические партии, организации, даже страны и, к сожалению, новые виды и системы современного оружия. Их длинные названия становятся настолько общеизвестными, что допускают сокращение.

Аббревиатура, т. е. сокращение слов до одной буквы, большей частью произносится по буквам НО - Home Office. Некоторые аббревиатуры, в которых согласные чередуются с гласными и которые напоминают обычные слова, читаются по правилам чтения:

IED - Improvised Explosive Devices

NORAD - North American Air Defence Commanol

SIPP - self-invested personal pension

WHO - World Health Organization

Как правило, сокращения, давно вошедшие в употребление, не объясняются в тексте.
^

Заимствование из других языков



Третьим путем появления неологизмов является заимствование из другого языка. Такие слова за счет многократного повторения постепенно усваиваются языком. Их появление вызывается различными причинами.

Новой тенденцией является рост заимствований из африканских и азиатских языков.

Например, японское tsunami (огромная волна), которое теперь часто используется в английской и американской прессе, появилось как следствие экономического кризиса: “The Iraq war and financial tsunami have made Americans come to their senses. The presidential election and accompanying financial crisis have spurred a transformation in the thinking of Americans.”

[http://news.bbc.co.uk]

В качестве примеров заимствованных слов можно также привести tycoon (японское «принц») используется в значении промышленный магнат, воротила.

В связи развитием международных отношений, и тесным контактом со странами Ближнего востока в новом оксфордском словаре OED появились такие слова как Aesir, Asatru, back East, Dagbani, Mumbaikar, sheikhs, salafism.

“With these words, Iraqi sheikhs greet a group of marines in a narrow room at the beginning of a training session.”

“The rationale behind the French move is that fundamentalism, or Salafism, may push some youths towards radical Islam and possibly terrorism.“ [http://news.bbc.co.uk]

^ ГЛАВА III. СРЕДСТВА ЭФФЕКТИВНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ КАК ЗАЛОГ УСПЕШНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КАМПАНИИ.

Общественное предназначение политического дискурса состоит в том, чтобы внушить адресатам – гражданам сообщества – необходимость «политически правильных» действий и/или оценок. Иначе говоря, цель политического дискурса – не описать (то есть, не референция), а убедить, пробудив в адресате намерения, дать почву для убеждения и побудить к действию. Поэтому эффективность политического дискурса можно определить относительно цели манипулирования [Карасик, 2000: 104].

Предметом данного исследования является феномен манипуляции в политическом дискурсе на материале жанра публичного выступления. Актуальность данной темы обусловлена особой ролью, которую играет манипулятивное воздействие как основной способ борьбы за власть в условиях современной буржуазной демократии. Цель исследования включала в себя рассмотрение средств реализации манипулятивного воздействия в политическом дискурсе на материале публичных выступлений Барака Обамы и Джона МакКейна в ходе предвыборной кампании 2008 года в США, а также определение стратегий манипуляции.

Зачастую реальные мотивы действий политиков не могут быть открыты широкой аудитории, так как способны вызвать негативную реакцию большей части избирателей. Поэтому язык политики полон эвфемизмов и туманных формулировок.

Например, цитата Джона МакКейна: “We need to know the full extent of Senator Obama's relationship with Acorn [Association of Community Organisations for Reform Now], who is now on the verge of maybe perpetrating one of the greatest frauds in voter history in this country, maybe destroying the fabric of democracy”. [www.news.bbc.co.uk] За этим эвфемизмом скрывается конкретное действие этой ассоциации.


А вот как, например, высказал свое мнение Барак Обама по поводу зарождения жизни:

“To answer when human life begins was above my pay grade”. (эвфемизм вместо “I don’t want to answer what I really think because it might get me in trouble with my pro-abortion base of supporters”). [www.news.bbc.co.uk]

Британский лингвист Стив Торн полагает, что в английском языке единица, подвергаясь номинализации и превращаясь из глагола в существительное, «становится абстрактным понятием…», тогда как ее глагол-донор обозначает «конкретное действие с непосредственными последствиями» [Steve Thorne, 2006]. Номинализация глаголов сродни употреблению эвфемизмов – она помогает отвлечь внимание адресата от реалий, связанных с актуализацией слова, и не вызывает соответствующих ассоциаций:

“We need a fundamental change in this country, and that's what I'd like to bring”. [www.news.bbc.co.uk]

(номинация a change в эвфемизме fundamental change более абстрактное понятие, чем прямое change completely).

Другой яркой особенностью американского политического дискурса является большой удельный вес нескольких основополагающих понятий, таких, как democracy, law, unity, freedom, liberty, homeland, security, safety, future, strength, growth, faith, prosperity, love и пр., и вытекающее из этого их широкое использование в манипулятивных целях.

“Senator Obama, as a member of the Illinois State Senate, voted against a law that would provide immediate medical attention to a child born of a failed abortion.”

“And for the sake of our economy, our security, and the future of our planet, I will set a clear goal as President: in ten years, we will finally end our dependence on oil from the Middle East”.

“And we are here because we love our homeland too much to let the next four years look just like the last eight”. [www.news.bbc.co.uk]

Являясь ‘священными формулами’ для среднего американца, эти понятия часто используются правительством для оправдания своих действий перед обществом. Эти выражения прочно вошли в словарь американских политиков самых разных убеждений, и, хотя аргументация зачастую выглядит неубедительно, навязчивое спекулирование этим набором понятий и их многократное повторение (что вызывает аналогии с мистическим дискурсом) продолжает оказывать почти гипнотическое воздействие на самые широкие массы американцев.

При рассмотрении стратегий реализации манипулятивного воздействия в политическом дискурсе невольно возникают аналогии с рекламным дискурсом. Как отмечает О.С.Домовец [1999: 62] автор рекламного (или политического) текста обязательно стремится учесть благоприятные и неблагоприятные условия функционирования составленного им текста. Он должен нейтрализовать помехи, препятствующие восприятию ‘его’ текста (т.е. другие, ‘враждебные’, тексты), преодолеть безразличие и даже антипатию рецепиента к рекламе или публичному выступлению (т. е. привлечь его внимание и ‘заставить’ читать рекламный текст или слушать публичное выступление).

Вот как, например, выглядел призыв Барака Обамы к избирателям:

“I'm absolutely convinced we can do it. I would ask for your vote, and I promise you that if you give me the extraordinary honor of serving as your president, I will work every single day, tirelessly, on your behalf and on the behalf of the future of our children”. [www.news.bbc.co.uk]

Исходя из того, что кандидат должен казаться предпочтительным для большинства своих избирателей, вытекают три потенциальные функции сообщений избирательной кампании. Во-первых, сообщения кандидата должны восхвалять его или, другими словами, повествовать избирателям о его положительных сторонах. Акцентирование желаемых качеств или взглядов кандидата способно представить его в лучшем свете на фоне оппонентов, в частности для тех избирателей, которые высоко ценят данные качества и взгляды.

Джон МакКенйн: “We can work on nuclear power plants. Build a whole bunch of them, create millions of new jobs. We have to have all of the above, alternative fuels, wind, tide, solar, natural gas, clean coal technology”.

Барак Обама: “Our goal should be, in 10 year's time, we are free of dependence on Middle Eastern oil. And we can do it. Now, when JFK said we're going to the Moon in 10 years, nobody was sure how to do it, but we understood that, if the American people make a decision to do something, it gets done”. [www.news.bbc.co.uk]

Итак, один из способов повысить впечатление того, что один кандидат предпочтительнее остальных, - это создавать сообщения, восхваляющие, или подчеркивающие его или ее желаемые качества. Конечно, кандидаты зачастую восхваляют одни и те же цели: создание рабочих мест, снижение роста инфляции, защиту государственных интересов. Восхваление может представить кандидата в положительном свете, однако может спровоцировать и противоположный эффект.

Вторая функция сообщений, создаваемых в ходе избирательной кампании, - это нападение или критика оппонента. Определение слабых сторон, недостатков оппонента способно сделать его менее привлекательным для избирателей (опять же тех избирателей, которые положительно относятся к тактике нападения). Это означает, что нападение способно повысить сетевую предпочтительность нападающего кандидата путем понижения привлекательности оппонентов: чем хуже выглядят мои соперники, тем лучше кажусь я на их фоне (на выборах решение принимается на основании сравнения).

“... Senator Obama chooses to associate with a guy who in 2001 said that he wished he had have bombed more, and he had a long association with him.” [www.news.bbc.co.uk]

“…Senator Obama doesn't want a free trade agreement with our best ally in the region [Colombia] but wants to sit down across the table without precondition to, with Hugo Chavez, the guy who has been helping Farc, the terrorist organisation.” [www.news.bbc.co.uk]

В современной американской идеологии борьбе с терроризмом соответствует клише «war on terror». Т.е. согласно доктрине США, это уже не борьба, а самая настоящая война; террорист воспринимается не просто как идеологический соперник, а как настоящий враг. Эти два слова стали взаимозаменяемыми понятиями. Любой террорист – это враг, а идеологическому врагу инкриминируются связи с террористами, поэтому такой ход как обвинение в связи с террористами можно расценивать как очень серьезное нападение.

Третья возможная функция сообщений в рамках предвыборной кампании - это защита или утверждения, отрицающие нападения (Benoit, 1998). Своевременная и подходящая защита потенциально способна предотвратить дальнейшее поражение от нападок оппонентов и способно вернуть шансы кандидата, частично утраченные в результате нападений.

Джон МакКейн: “[Fannie Mae and Freddie Mac are] the ones that, with the encouragement of Senator Obama and his cronies and his friends in Washington, that went out and made all these risky loans... ^ Senator Obama was the second highest recipient of Fannie Mae and Freddie Mac money in history. In history.

Барак Обама: “Senator McCain's campaign chairman's firm was a lobbyist on behalf of Fannie Mae, not me”. [www.news.bbc.co.uk]

Тем не менее ответ кандидата на нападение может поставить его в оборонительную позицию на продолжительное время, а кандидату более выгодно предстать перед избирателем нападающим, а не защищающимся;

Вот как Барак Обама отражает атаку Джона МакКейна и выходит на позицию нападающего:

Джон МакКейн: “It's a matter of fact that Senator Obama has spent more money on negative ads than any political campaign in history. And I can prove it”.

Барак Обама: “The important point here is, though, the American people have become so cynical about our politics, because all they see is a tit-for-tat and back-and-forth”.

Джон МакКейн: “Every other ad was an attack ad on my healthcare plan. And any objective observer has said it's not true. You're running ads right now that say I oppose federal funding for stem cell research. I don't”. [www.news.bbc.co.uk]

К риторическим средствам, включающим в себя манипулятивные стратегии, также относится стратегия игры на ущемленном достоинстве:

Барак Обама: “When ^ George Bush came into office, we had surpluses. And now we have half-a-trillion-dollar deficit annually. When George Bush came into office, our debt - national debt was around $5 trillion. It's now over $10 trillion”.

[www.news.bbc.co.uk]

Это высказывание должно вызвать у адресата стыд за унизительное положение, в котором оказалась страна, и, одновременно, недовольство позицией республиканского правительства по данному вопросу.

Таким образом, можно сделать вывод, что оба кандидата на пост 44-го президента США использовали такие речевые стратегии, как эвфемизация, повторы ключевых слов, номинализация, манипулирование фактами и цифрами, восхваление своей кандидатуры, олицетворение себя с нацией, избирателями при помощи обобщающих местоимений, нападение и критика оппонента, приемы защиты, использование сравнений, отсылка к другой авторитетной личности, стратегия игры на ущемленном достоинстве и др.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Проведенный анализ теоретического и практического материала показывает, что политический дискурс в целом и дискурс предвыборной кампании в частности имеет свои особенности:

  • на лексическом уровне. При построении картины мира в политической сфере активно используется метафора. Метафора является не только средством привлечения внимания потенциальных избирателей. Ее роль в политической коммуникации не ограничивается сугубо художественной стороной, метафора также позволяет воздействовать как на сознание, так и на бессознательные компоненты психики. Политические эвфемизмы, наряду с политическими метафорами, эпитетами и другими лексическими средствами, являются одним из действенных способов камуфлирования действительности, а также манипулирования сознанием потенциального реципиента с целью создания выгодной картины происходящих событий. Другой яркой особенностью политического дискурса является широкое употребление основополагающих понятий, имеющих большое значение для избирателей.

  • на словообразовательном уровне. Характерна номинализация - превращение глаголов в существительные путем словосложения или конверсии. Преимущественно используются морфологические способы словообразования – транспозиции, суффиксация, словосложение, сложнопроизводные модели для создания оригинальных и неповторимых авторских лексических единиц. Часто новое применение находится для аффиксов, которые в других стилях речи являются непродуктивными. Основная тенденция в заимствовании – заимствования из азиатских и африканских языков.

  • на синтаксическом уровне. Выбор активной формы глагола при обращении к избирателям, чтобы подчеркнуть готовность к действию и выполнению обещаний. Выбор пассивной формы и номинализация глаголов для снятия ответственности за действия. С помощью суперсегментных признаков (эмфаза, тон голоса и т.п.) отправитель указывает на то, что, по его мнению, является важным. Выбор последовательности слов при перечислении также влияет на осмысление ситуации получателем информации.

  • на уровне речевых стратегий. Восхваление своей кандидатуры, нападение и критика оппонента, эффективные приемы защиты, использование сравнений, отсылка к другой личности, стратегия игры на ущемленном достоинстве и др.



^ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Базылев В.Н. К изучению политического дискурса в России и российского политического дискурса // Политический дискурс в России – 2. М., 1998.

  2. Баранов А.Н. Введение в прикладную лингвистику. М., 2001. – 245 с.

  3. Барлас Л.Г . Стилистика русского языка / Под ред. Н.М.Шанского. – Л., 1989.. Русский язык.

  4. Блакар Р.М. Язык как инструмент социальной власти (теоретико-эмпирическое исследование языка и его использования в социальном контексте // Язык и моделирование социального взаимодействия. М., 1987.

  5. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика/ Пер. с англ. и нем.; ВГПУ. – Волгоград: Перемена, 2004. – 139 с.

  6. Герасименко Н.А. Информация и фасцинация в политическом дискурсе // Политический дискурс в России – 2. М., 2002.

  7. Домовец О.С. Манипуляция в рекламном дискурсе.// Языковая личность: аспекты лингвистики и лингводидактики. Волгоград, 1999. С. 61-65.

  8. Карасик В. И. О категориях дискурса // Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты: Сб. науч. тр. Волго-град - Саратов: Перемена, 2000. – 197 с.

  9.  Кобозева И.М. Семантические проблемы анализа политической метафоры, Вестник МГУ. Серия 9. Филологические науки. 2001. № 6.

  10. Костомаров В. Г., Бурвикова Н. Б. Прецедентный текст как редуцированный дискурс // Язык как творчество. Сборник статей в 70-летию В. П. Григорьева. М., 1999. – 297 с.

  11. Кубрякова Е. С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХ века (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца ХХ века. – М.: Рос. Гуманит. Ун-т, 2002. – С. 144-238.

  12. Макаров М.Л. Основы теории дискурса. М.: ИТДГК "Гнозис", 2003. - 280 с.

  13. Михальская А. К. /- Русский Сократ: Лекции по сравнительно исторической риторике: Учебное пособие для студентов гуманит. факультетов/Михальская А. К. , -Академия, 1996. -192 c.

  14. Михалева О.Л. Политический дискурс как сфера реализации манипулятивного воздействия / О.Л. Михалева ; Иркутский гос. ун-т. - Иркутск : Изд-во ИГУ, 2005. - 320 с.

  15. Михалёва О.Л. Политический дискурс: способы реализации агональности \ http://www.rus-lang.com/about/group/mikhaleva/state2

  16. Михалева О.Л. Политический дискурс: специфика манипулятивного воздействия / О.Л. Михалева; М.: Изд-во УРСС, 2009. - 256 с.

  17. Паршин П.Б. Лингвистические методы в концептуальной реконструкции // Системные исследования – 1986. М., 1987. 403 с.

  18. Пустовалов В.С., Сенкевич М.П. Пособие по развитию речи.- М.,1987. 302 с.

  19. Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла. Французская школа анализа дискурса / Пер. с франц. и португ. – М.: Прогресс, 1999. - 238 с.

  20. Толпыгина О.А. Дискурс и дискурс-анализ в политической науке // Политическая наука М. 2002, №3.

  21. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. – М.: Гнозис, 2003 – 326 с.

  22. Benoit W. L., Blaney J. R., Pier P. M. Campaign '96: A functional analysis of acclaiming, attacking, and defending. New York: Praeger, 1998.

  23. Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live By. – Chicago: University of Chicago Press, 1991. – 327 с.

  24. Politically speaking: a worldwide examination of language used in the public sphere / Еd. by O.Feldman. New York, 1998.

  25. Schiffrin D. Approaches to Discourse. Oxford: Blackwell, 1994.

  26. Van Dijk, Teun A. Political discourse and ideology. // Paper for Jornadas del Discurso Político, UPF, Barcelona. Second draft, April 29, 2001

  27. http://www.opednews.com

  28. http://news.bbc.co.uk

  29. http://www.askoxford.com

  30. http://www.jpost.com

  31. http://www.oed.com/






Скачать 360,23 Kb.
оставить комментарий
Дата03.10.2011
Размер360,23 Kb.
ТипКурсовая, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх