Заметки А. А. Кокошина о Макиавелли, «макиавеллизме» и «антимакиавеллизме» icon

Заметки А. А. Кокошина о Макиавелли, «макиавеллизме» и «антимакиавеллизме»


Смотрите также:
Никколо Макиавелли как великий историк Никколо Макиавелли...
«никколо макиавелли о политике и правителях»...
Реферат по дисциплине «Политология» на тему «Аристотель и Макиавелли как политические мыслители:...
Реферат по теме: “Почему светская и церковная реакция клеймила Макиавелли” по дисциплине...
Реферат по теме: “Почему светская и церковная реакция клеймила Макиавелли.” по дисциплине...
Реферат по дисциплине «Политология» на тему «Аристотель и Макиавелли как политические мыслители:...
Сочинение Макиавелли, касающееся науки об образе государственного правления...
1. Государство (независимо от его формы) Макиавелли рассматривал как некое отношение между...
Заметки об анне ахматовой*...
«Социально-философские взгляды Никколо Макиавелли»...
Положение о проведении творческого конкурса среди принимающих семей Пензенской области «Семейные...
Десятилетний юбилей...



Загрузка...
скачать
Заметки А.А.Кокошина о Макиавелли, «макиавеллизме» и «антимакиавеллизме»


Современное понимание политики, прежде всего как борьбы за власть и влияние, опирается в значительной мере на учение философа и политического мыслителя Италии эпохи Возрождения Н.Макиавелли (1469–1527 гг.), представленное в его трудах «Государь», «Рассуждение о первой декаде Тита Ливия», «История Флоренции»1. Воздействие Макиавелли на развитие политической мысли и на политическую практику оказалось чрезвычайно глубоким и долговременным.

Вот уже почти пять веков вокруг имени Макиавелли идет полемика, и линия раздела мнений касается главных оценочных вопросов. Был ли Макиавелли циничным приверженцем вседозволенности, хитрости, коварства, предательства и прочих неприглядных проявлений политики, за что ее и называют «грязным делом»? Был ли он сторонником тирании и учителем тиранов? Был ли он первым поборником политтехнологий, со всеми плюсами и минусами этого занятия? Был ли он реалистом, новатором политической теории, для которого все элементы общественной жизни подчинены не божественным, а земным законам, обуславливаются реальностью? Наконец, был ли он политической фигурой Италии масштаба Данте, Манзини, Гарибальди, Кавура и имел ли он для истории объединения страны такое же значение, как эти великие итальянцы? Каждая из этих точек зрения может найти подтверждение либо в произведениях этого автора, либо в фактах его биографии.

Макиавелли и впрямь настолько остро и откровенно писал о политике, о борьбе за власть, что многие авторы, идеологи, политики обвиняли его в аморальности, в воспевании худших сторон политического процесс2. В связи с этим появились понятия «макиавеллизм» (имевшее явно негативный отпечаток) и «антимакиавеллизм».

Как правильно отмечает Ф. М. Бурлацкий, «”макиавеллический замысел“, ”макиавеллический план“, ”макиавеллическая улыбка“ — все это закрепилось в сознании людей как синоним худших представлений, худших качеств худших из людей...» Продолжая оценку «макиавеллизма», укрепившегося в общественном сознании, Бурлацкий добавляет: «Цель оправдывает средство — эта ужасная формула, как полагают многие, не была изложена нигде с большей откровенностью, чем в ”Государе“, где она к тому же облечена еще в научную форму»3. В современных условиях вряд ли можно найти политиков (и политологов), которые открыто объявляли бы себя приверженцами «макиавеллизма». В то же время в массовом порядке поступает на рынки литература по вопросам управления корпорациями, в которых открытым текстом рекомендуется менеджерам реализовывать корпоративные (и свои личные) успехи с использованием самых аморальных тезисов Макиавелли, его стратагем. В силу высокой степени взаимосвязи между миром бизнеса и миром политики такое продвижение идей Макиавелли по «корпоративной линии» не может не сказаться на политической сфере, в том числе в мирополитических процессах, где транснациональные корпорации де-факто являются весьма важными акторами, часто сопоставимыми по своей значимости с государствами-нациями.

Оценивая политико-идеологическую основу воззрений Макиавелли, нельзя не обратить внимания на то, что «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», имея противоположную политическую направленность, практически писались Макиавелли в одну и туже пору: прочтение «Государя» приводит к мысли о том, что автор — монархист, причем поклонник тиранической монархии, а знакомство с «Рассуждениями» создает впечатление, что их автор, как пишет Бурлацкий, «безусловно и бескомпромиссно стоит на почве республики в ее самой демократической форме»4.

Одним из наиболее ярких представителей и основателей традиции «антимакиавеллизма» является французский автор И.Жантийе, издавший в 1576 году в Женеве пространный трактат «Анти-Макиавелли», который пользовался большой популярностью. Едва ли не центральное место в этом сочинении занимает вопрос о тирании, «тираноборничестве»; автор доказывал, что политическим идеалом флорентийца является тирания, которая и реализовывалась в современной Жантийе политике французского правительства.

Жантийе в «Анти-Макиавелли» (в современном издании занимающем около 650 страниц) приводит максимы итальянского мыслителя, которые сопровождает своими комментариями. Из пятидесяти тезисов Макиавелли, приведенных в трактате, большая часть связана с моральным обликом государя и методами его политики. Политический идеал Жантийе, противопоставляемый им «макиавеллизму», основывается на античных учениях и на христианской морали (в интерпретации протестанта-гугенота Жантийе)5.

Позднее трактата Жантийе появились работы иезуитов (А.Поссевин, П. Рабатденейра и др.), обвинявших Макиавелли в невежестве, безбожии, в отрицании всякого нравственного чувства и прочих грехах. Надо заметить, что католическая церковь считала флорентийского политического мыслителя своим врагом и много сделала для того, чтобы представить его исключительно в черном цвете. В 1559 году его произведения были внесены Ватиканом в «Индекс запрещенных книг» (перечень сочинений, чтение которых католическая церковь запрещала верующим под угрозой отлучения)6.

В XVIII веке очень популярным среди «передовых» коронованных особ был труд “Anti-Machiavel, oder Versuch einer Kritik über Nic. Machiavels Regierungskunst eines Fürsten”7, написанный в 1740 году прусским королем Фридрихом II (Великим) под воздействием просветительской философии Вольтера. В России эта книга появилась во времена «просвещенной императрицы» Екатерины II8.

Заслуживает упоминания и то, что критики Жантийе упрекали его в весьма вольном обращении с текстами Макиавелли, вульгаризирующем их. То же самое исследователи отмечали по поводу работ католических оппонентов флорентийца. Профессор Московского университета А.С.Алексеев отмечал в работе «Макиавелли как политический мыслитель» (опубликованной в 1880 году), что самые хлесткие и обличительные трактаты были написаны людьми, не читавшими сочинений Макиавелли и знакомые с его воззрениями лишь понаслышке9.

«Макиавеллизм» как политика в советской традиции имел также отрицательное значение и рассматривался в основном как политика, «не брезгающая никакими средствами для достижения цели, попирающая всякую мораль и честность». В «Энциклопедическом словаре» (1954 г.) говорилось о том, что «макиавеллизм» широко пропагандируется фашистами для оправдания открытой террористической диктатуры империалистов, что это учение — «синоним политики, не останавливающейся ни перед какими, даже преступными средствами»10. В «Политическом словаре», изданном в 1958 году, указывалось, что термин «макиавеллизм» «происходит от имени итальянского политического деятеля и писателя Макиавелли (1469–1527), который советовал правителям Италии не стесняться в средствах для достижения цели»11. В третьем издании «Большой советской энциклопедии» (1974 г.) теоретическое наследие Макиавелли оценивалось уже не столь односторонне. Там, в частности, говорилось, что «важным вкладом Макиавелли в историю политических идей Возрождения был его подход к проблеме государства со стороны светских (а не с теологических) позиций»; отмечалось, что он «пытался раскрыть законы общественного развития, основываясь на данных истории, на раскрытии человеческой психики, на учете реальных фактов, реальной обстановки»12.

В 1980-е годы были предприняты отдельные, но замеченные в научно-читательских кругах попытки более внимательно вникнуть в учение Макиавелли и понять его самого как личность. Были изданы избранные сочинения итальянского мыслителя с довольно пространной аналитической вступительной статьей К. Долгова. Свой значительный вклад в «макиавелливедение» внес и уже отмеченный выше известный автор Ф. М. Бурлацкий (привнеся в это и свое сугубо личное отношение к Макиавелли, сопоставляя свою судьбу и судьбу флорентийца). Можно предположить, что эволюция публичных взглядов на Макиавелли являлась прямым следствием менявшейся политической обстановки в СССР: чем ближе политика была к самым жестким и циничным рецептам Макиавелли, тем больше осуждался «макиавеллизм»13.

Макиавелли писал свою главную работу «Государь» под сильнейшим воздействием потрясших его личных поражений на политическом поприще. Это сочинение в немалой степени отражает глубокую психологическую травму политика и мыслителя. (Это объясняет личное в его тезисах, но оправдывает ли?) Воздействие сугубо личных обстоятельств мы наблюдаем и в работе других авторов. Примером этому может служить творчество Томаса Гоббса*. Если обратиться к Востоку, то нельзя не вспомнить замечание древнекитайского историка Сыма Цяня о том, что все крупные творения прошлого были написаны мудрецами в «пылу гнева». Сыма Цянь сравнивает себясамого с поэтом Цюй Юанем, написавшим в изгнании «Скорбь отлученного», с Сунь-цзы, создавшим свое великое творение о войне и военном искусстве после того, как он был искалечен14. Жестокие потрясения выпали и на долю самого Сыма Цяня. Сыма Цянь был обвинен сановниками императора в намерении ввести его в заблуждение и приговорен к позорному наказанию — кастрации, после того как он вступился за оклеветанного (потерпевшего поражения от кочевников сюнну) полководца Ли Линя15.

Что касается Макиавелли, то начало его политической и дипломатической карьеры, в том числе в качестве секретаря Совета десяти Флорентийской республики, было многообещающим и плодотворным, особенно на поприще военного строительства после восстановления власти во Флоренции семьи Медичи. Тем не менее, именно Медичи он был уволен со службы, арестован по подозрению в заговоре, подвергнут пыткам, а затем сослан в его загородное имение.

Там и были написаны «Государь» (1513 г.), «Речи» (1522 г.) и «История Флоренции» (1520–1525). В определенный момент он поладил с Медичи (в результате чего, в частности, появилась на свет «История Флоренции», написанная именно по заказу Медичи), получив должность чиновника, наблюдавшего за состоянием укреплений города. Но потом, когда Медичи были снова свергнуты (в 1527 г.), Макиавелли уже посчитали врагом республики, несмотря на то что 15 лет до этого его прогнали со службы как республиканца. (Биограф и исследователь творчества Н. Макиавелли Алоис Риклин отмечает (ссылаясь на Руссо), что в действительности Макиавелли не был «макиавеллистом», а «порядочным и добрым гражданином государства», чрезвычайно прилежным, неподкупным, добросовестным на службе. И этот «человек, который не жалея сил служил родному городу, не заработал ничего, кроме неблагодарности», — пишет А. Риклин (Макиавелли был настолько беден, что едва мог прокормить семью)16.)

Говоря о философских основаниях политологических идей Макиавелли, можно сослаться на мнение отечественного исследователя И. И. Евлампиева, который указывал, что для Макиавелли все самые могущественные силы, действующие в мире, являются иррациональными, не подчиняющимися никаким жестким законам. Только человек является тем звеном мироздания, которое способно задавать законы и следовать им. Но, поскольку он сам формулирует эти законы, он не связан ими абсолютно, они обладают вторичной и относительной ценностью по сравнению с абсолютной ценностью господства над себе подобными17.

Труды Макиавелли показывают, что он в своем анализе стоял на светских позициях. В связи с этим часто ссылаются на антирелигиозность Макиавелли и приписывают ему представление о том, что политика находится вне понятий добра и зла. Более поздние находки, однако, подвергают сомнению утверждения о том, что Макиавелли был мыслителем, отказавшимся от религии. К их числу, безусловно, можно отнести текст «Слово, увещевательное к покаянию», впервые опубликованный на русском языке в 2001 году. (По-итальянски оно было опубликовано лишь через 250 лет после смерти Макиавелли, в его собрании сочинений, вышедшем во Флоренции в 1782–1783 гг.) Правда, это сочинение было написано знаменитым флорентийцем уже в конце жизни18.

Учение Макиавелли о политике и власти опирается на его весьма мрачное, пессимистическое представление о «человеческой природе». Вот цитата из сочинения «Государь»: «...о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить... но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся»19. На основе такой трактовки природы человека Макиавелли постулирует: государь должен внушать прежде всего страх. Хорошо, пишет он, если тебя боятся и любят одновременно, однако это трудновыполнимая задача — «любовь плохо уживается со страхом». При этом он различает страх от ненависти и советует: надо «избежать ненависти, ибо вполне можно внушать страх без ненависти»20.

Представления Макиавелли о «человеческой природе» резко контрастируют с преобладающей тенденцией античной традиции, восходящей к Платону, который утверждал, что человек призван жить в соответствии с добродетелью21. Они не совпадают и с трактовкой «природы человека» у другого мыслителя человечества — Конфуция и его последователей, среди которых особенно выделяется Мэн-цзы (372–289 гг. до н. э.). Последний дал мощный импульс развитию конфуцианства и усилению его роли в функционировании государственной и политической системы Китая. Мэн-цзы исходил из того, что природа человека добра и изначально обладает «четырьмя добродетелями» (сы дэ) — нравственными началами. Это чувство стыда и отвращения ко злу (в других); чувство сострадания; чувство самоотречения и уступчивости22.

Пожалуй, Макиавелли, и правда, допускает перекос в сторону отрицания доброй стороны в натуре человека, но, рассуждая о политике, он активно оперирует категориями морали и нравственности, постоянно говорит о милосердии, честности, искренности и т. п., хотя и делает важные оговорки. Например: «Надо являться в глазах людей сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым — и быть таковым в самом деле, но сохранять готовность проявить и противоположные качества, если это окажется необходимым... Государь, особенно новый, не может исполнять все то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия»23.

В связи с этим весьма распространено мнение, что Макиавелли (наряду с рядом других мыслителей этого и более позднего периодов) отделил теоретическое рассмотрение политики от морали. Об этом, в частности, писали К.Маркс и Ф.Энгельс в «Немецкой идеологии». Думается, что данное утверждение содержит большое преувеличение. (Ф.Энгельс высоко оценивал Макиавелли как «военного писателя нового времени». Выдающийся отечественный военный историк и теоретик А. А. Свечин в своей «Эволюции военного искусства» (не упоминая мнения Энгельса) полностью обоснованно критически оценил разработки Макиавелли по военным вопросам, касающиеся создания милиционной армии в Италии. А. А. Свечин, в частности, писал о том, что «к идеям Макиавелли о всеобщей воинской повинности только выходившая из натурального хозяйства Европа была не отнюдь готова и ближайшее будущее было за наемничеством»24.)

Среди историков и политологов преобладает мнение, что Макиавелли был одержим идеей объединения в единое, сильное государство раздробленной Италии, представлявшей собой конгломерат территориальных формирований с разной формой управления, ставших жертвами многочисленных опустошительных нашествий и междоусобиц. Эта идея, видимо, перевешивала многое другое в его политических взглядах. В данной связи заслуживает внимания мнение Г. В.Ф. Гегеля, который полностью оправдывал сформулированный Макиавелли принцип объединения Италии25.

К оценке учения Макиавелли о политике (и власти), считал этот немецкий мыслитель, необходимо подходить исторически, рассматривая рецепты флорентийца в определенном историческом контексте. В этом ракурсе формулы политических средств, разработанные им (прежде всего в его «Государе»), по его оценке, выглядят не столь уж цинично.

Гегель писал: «Весьма неразумно рассматривать идею, сложившуюся под непосредственным впечатлением о состоянии Италии, как некий безучастный компендиум морально-политических принципов, пригодных для любых условий, другими словами — ни для чего не пригодный. ”Государя“ надо читать под непосредственным впечатлением исторических событий, предшествовавших эпохе Макиавелли и современной ему истории Италии, и тогда это произведение не только получит свое оправдание, но и предстанет перед нами как истинно великое творение подлинно политического ума высокой и благородной направленности»26.

Макиавелли, как писал в 1982 году в своей вступительной статье к его избранным сочинениям отечественный исследователь К. Долгов, ценят прежде всего как реалиста, который был одним из пионеров выработки феноменологии политического сознания и политического действия, обращенного не в прошлое, а в будущее, не к человечеству вообще, а к конкретному носителю политической власти — государю, главным предназначением которого является создание единого и сильного национального государства27.

Нельзя не отметить, что в своем рассмотрении политического процесса Макиавелли исключительно «технологичен»: в силуэт ого положения его теории в современных условиях можно считать одним из важнейших оснований, на которые опираются многие политтехнологи28. Макиавелли часто называют основоположником политологии. Думается, это преувеличение: в его время еще не были сформулированы основные принципы научного знания, универсального как для естественных, так и для общественных наук, что произошло позднее, в XVII веке, прежде всего благодаря усилиям Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта (Мартин ван Кревельд обоснованно пишет о том, что «Государь» Макиавелли, посвященный Лоренцо Медичи-младшему, «не является трактатом по политической науке в современном смысле этого слова, а относится к типу руководств»)29. Так что Макиавелли скорее следует отнести к предтечам тех мыслителей XVII и XVIII веков, на трудах которых в значительной мере зиждется современное научное понимание политики.

Оценивая наследие Макиавелли как одного из первопроходцев в рассмотрении «анатомии политики», следует провести грань между тем, что присутствует в аналитической части его трудов (прежде всего, конечно, в «Государе»), и тем, что представлено им в части рекомендательной. В первом случае Макиавелли действительно может быть признан как деятель, внесший значительный вклад в реалистическое понимание политики как феномена общественной жизни. Если же говорить о его наставлениях государственным руководителям, политикам, то они заслуживают отрицательного отношения, тем более что они преподаны с литературным блеском. Эти рекомендации сформулированы таким образом, что они действительно служили и служат во многих случаях оправданием жестокой, опасной и деструктивной политики, за которую приходится расплачиваться очень многим, причем не только ее объектам.

* * *


* Малоизвестным фактом является то, что Т. Гоббс выпустил два варианта своего наиболее известного труда «Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского» под воздействием радикально изменившейся политической обстановки в Англии, что непосредственно сказывалось на личной судьбе Гоббса. Первый вариант «Левиафана» увидел свет при Кромвеле и вышел на английском языке (1651 г.); второй — после реставрации королевской власти, когда монархом стал сын казненного Кромвелем короля Карла I Карл II; второй вариант был издан на латыни (1668г.), с весьма значительными модификациями и даже терминологическими изменениями, соответствующими политической лексике реставрации. Первое издание «Левиафана» вызвало резко негативную реакцию роялистов, особенно среди духовенства: против Гоббса развернулась кампания травли. Он был объявлен изменником, ему было сказано от имени эмигрантского королевского двора, что он находится в опале. Но благодаря прокромвелевскому духу ряда положений «Левиафана» Гоббсу была обеспечена весьма приветливая встреча в Лондоне (включая предложение со стороны лорда-протектора Кромвеля занять пост статс-секретаря республики). После реставрации монархии в Англии англоязычный вариант «Левиафана» попал в списки книг, распространяющих еретические учения. Гоббсу пришлось много и энергично оправдываться перед королевским двором, клерикальными кругами, защищаться от обвинений в симпатиях к индепендентам и Кромвелю. В том числе Гоббс публикует «Рассуждения о репутации, лояльности, нравственности и религиозности м-ра Томаса Гоббса из Мамсбери». — См. Вейцман Е.М. Социологическая доктрина Томаса Гоббса // Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. Т. 2 / Пер. с англ. А. Гутермана. М.: Мысль, 1965. С. 11–13.

1 В труде, посвященном деятельности Макиавелли, известный отечественный политолог Ф. М. Бурлацкий указывает, что Макиавелли является автором и многих других работ, дошедших до нашего времени («Военное искусство», комедия «Мандрагора», новеллы, переписка с Франческо Веттори и другими современниками, донесения Советудесят и по поводу политических миссий при дворе Чезаре Борджиа, французского короля Людовика XII, германского императора, которые достойны быть самостоятельным объектом исторического и литературного анализа. — Бурлацкий Ф.М. Загадка Макиавелли. М.: Профиздат, 1997. С. 8–9.

2 «Государь» был отвергнут не только представителями дома Медичи, к которому он был обращен автором, Папой, другими властителями Италии, но и общественным мнением итальянских государств того времени. Через несколько лет после написания и распространения рукописи «Государя» Макиавелли стал разыскивать ее экземпляры у друзей и недругов с целью полного изъятия ее из обращения и, по-видимому, уничтожения. — Там же. С. 192.

3 Там же. С. 10.

4 Там же. С. 219.

5 См.: Эльфонд И. Я. Проблема тирании в трактате И.Жантийе «Анти- Макиавелли» //Никколо Макиавелли: pro et contra. Личность и творчество Никколо Макиавелли в оценке русских мыслителей и исследователей: Антология. СПб.: Изд.Русского Христианского гуманитарного института, 2002. С. 584, 588–589.

6 Там же.

7 Friedrich (Preußen,König,II.): Anti-Machiavel oder Versuch einer Kritik ueber Nic.Machiavels Regierungskunst eines Fuersten .. Frankfurt , 1751 (электронный ресурс: http://www.ub.uni-bielefeld.de/diglib/friedric/anti-mac/)

8 Фридрих II. Анти-Махиавель, или Опыт возражения на Махиавелеву науку об образе государственного правления. СПб.: Тип. Гос. воен. коллегии, 1779

9 Алексеев А. С. Макиавелли как политический мыслитель // Никколо Макиавелли: pro et contra. С. 53.

10 Энциклопедический словарь / Гл. ред. Б. А. Введенский. М.: Изд-во БСЭ, 1954. С. 303.

11 Политический словарь /Ред. В.Чертихин, Э.Микаэлян. М.: Госполитиздат, 1958. С. 329.

12 Большая советская энциклопедия. 3-е изд. М.: Изд-во БСЭ, 1974. Т. 15. С. 241.

13 Бурлацкий, в частности, приводит сведения о том, что И.В.Сталин нередко запрашивал в библиотеке томик Макиавелли, изданный в СССР в 1934 году. В старой России, как пишет Бурлацкий, было запрещено публиковать Макиавелли, как «наставника тиранов». В СССР в 1930-е годы было начато издание труда Макиавелли «Государь»; но оно тут же было и остановлено по решению Сталина. Успел выйти только первый том. Причина запрета скрывалась в том, что инициатором всего издания был Лев Каменев, который выступил и в качестве автора вступительной статьи к первому тому . Позднее, во время процесса над членами «правоцентристского блока» А. Вышинский, выступавший в качестве гособвинителя, заклеймил Каменева как «макиавеллиста». — Бурлацкий Ф.М. Загадка Макиавелли. С. 10–11.

14 См. Крюков М. В. Сыма Цянь и его «Исторические записки» // Сыма Цянь. Исторические записки («Ши Цзи») / Пер. с кит. и коммент. Р. В. Вяткина и В. С. Таскина; Под общей ред. Р. В. Вяткина; Вступ. статья М. В. Крюкова. М.: Наука, 1972. С. 27.

15 Там же. С. 25–26.

16Риклин А. Никколо Макиавелли: Искусство властвовать / Пер. с нем. Т.П. Гусаровой. СПб.: Алетейя, 2002. С. 25.

17 Евлампиев И. И. Никколо Макиавелли — мыслитель прошлого и наш современник // Макиавелли: pro et contra. С. 19.

18 См.: Макиавелли Н. Esortazione alla penitenza. Слово, увещевательное к покаянию / Пер. и коммент. Г. Чистякова // Вестник Европы. 2001. Т. II. С. 161–165.

19 Макиавелли Н. Избранные сочинения / Пер. с итал.М.: Художественная литература, 1982. С. 349.

20 Там же.

21 Французский ученый, профессор права и политических наук Ф. Бенетон отмечает, что в «Государе» Макиавелли встает на сторону государя-тирана и на протяжении двадцати пяти глав совершенно не говорит об общественном благе, которое может отличаться от интересов монар-ха; лишь в последней 26 главе он обращается к Лоренцо Медичи с призывом «овладеть Италией и освободить ее из рук варваров». В «Рассуждении о первой декаде Тита Ливия» Макиавелли, как обращает внимание Бенетон, «широко обсуждает общественное благо, понимаемое как отсутствие внешнего принуждения, прочность и процветание, царство закона». — Бенетон Ф. Введение в политическую науку / Пер. с фр. М.: Весь мир, 2002. С. 71.

22 См.: Переломов Л. С. Вступительная статья // Конфуцианское «четверокнижье» («Сы шу») / Пер.с кит. с коммент. А. И. Кобзева, А. Е. Лукьянова, Л. С.Переломова, П.С.Попова. М.: издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2004. С. 39.

23 Макиавелли Н. Избранные сочинения. С. 352.

24 Свечин А. А. Эволюция военного искусства. Классический мир и древние века. М.: Высший военный совет, 1922. С. 110.

25 См.: Гегель Г. Политические произведения. Пер. с нем. М.: Наука, 1978. С. 151–152.

26 Там же. С. 152.

27 Долгов К. Гуманизм, возрождение и политическая философия Никколо Макиавелли // Макиавелли Н. Избранные сочинения. С. 31 (вступительная статья).

28 Ф. Бенетон, анализируя учение Макиавелли, пишет, что в соответствии с этим учением «политика — это техника, в которой первейшее значение имеет прежде всего эффективность» (Бенетон Ф. Введение в политическую науку. С. 74). Нельзя не отметить, что эффективность политики может измеряться по-разному— то, что представляется эффективным в краткосрочном плане, может обернуться прямой противоположностью в среднесрочной, а тем более в долгосрочной перспективе.

29 Кревельд М. ван. Расцвет и упадок государства / Пер. с англ.; Под ред. Ю. Кузнецова и А.Макеева. М.: ИРИСПЭН, 2006. С. 216.


(Из книги А.А.Кокошина «Политика как общественный феномен» М.: Кн. дом «ЛИБРКОМ», 2010, с. 39-56. © А.А.Кокошин, 2010. Все права защищены.)





Скачать 165,04 Kb.
оставить комментарий
Дата31.08.2012
Размер165,04 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх