58-е заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева icon

58-е заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева


Смотрите также:
39 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева...
31 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева...
60 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева...
59 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева...
57 заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева...
Президиум верховного суда российской федерации постановление от 2 декабря 2009 г...
Президиум верховного суда российской федерации постановление от 17 марта 2010 г...
Определение ск по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 ноября 2011 г...
План работы убийство без отягчающих и смягчающих обстоятельств. Практика Верховного Суда РФ...
Определение ск по гражданским делам Верховного Суда РФ от 10 апреля 2007 г. N 11-В07-12...
Решением от 06. 01. 98 исковые требования удовлетворены...
Решением от 13. 11. 97 исковые требования удовлетворены...



Загрузка...
страницы:   1   2   3
скачать
58-е заседание Верховного суда Северной Осетии по делу Кулаева


7 февраля 2006 г.


Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Продолжаем рассмотрение уголовного дела в отношении Кулаева Нурпаши Абургкашевича, обвиняемого в совершении преступлений предусмотренных статьями 209 ч.2, 205 ч.3, 30 ч.3, 206 ч.3, 105 ч.2 пунктами: а, в, д, е, ж, з; 30 ч.3, 105 ч.2, пунктами: а, в, д, е, ж, з; 317, 223 ч.3 Уголовного кодекса Российской Федерации. Пожалуйста, секретарь, доложите о явке лиц, вызванных на судебное заседание.

Секретарь:

- На судебное заседание вызывались свидетели Аушев, Гуцириев, Тихонов, Рошаль. Явился свидетель Рошаль.

- Продолжаем допрос свидетелей. Пожалуйста, пригласите свидетеля Рошаля. Я прошу тишину в зале. Фамилия, имя, отчество.


- Рошаль Леонид Михайлович.

- Число, месяц, год рождения.

- 27 апреля 1933 года.

- Место жительства.

- Москва.

- Место работы.

- Директор московского научно-исследовательского института неотложной детской хирургии и травматологии.

- Суд допрашивает Вас в качестве свидетеля. В соответствии со статьей 56 УПК РФ разъясняю Ваши права. Вы вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинений, давать показания, отказываться свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников, представлять доказательства, заявлять ходатайства. Приносить жалобы на действия и бездействия суда. Являться на допрос со своим адвокатом. В соответствии с ч.5 ст.184 УП закона. Ходатайствовать о применении к Вам мер безопасности в соответствии с УП Законом. Кроме того, Вы предупреждаетесь в соответствии со ст. 307, 308 УК за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Пожалуйста, дайте суду подписку. Вам предоставляется право дать показания по существу дела.

Представитель потерпевших:

- Cкажите пожалуйста, свидетель, когда Вы прибыли в Беслан, какова была причина этого и цель. И вообще, расскажите пожалуйста, что Вам известно.

- Мне только неудобно, что я спиной стою к женщинам. Я хочу говорить, смотреть им в глаза тоже. Во-первых, я хочу выразить соболезнование вам всем и всему осетинскому народу, не только вам за ту трагедию, которую вы перенесли. Я вообще с трудом, вот чем дальше, тем тяжелее возвращаться к этим событиям.

- Леонид Михайлович, пожалуйста к суда.

- Да, но я хочу им тоже сказать. Если бы конечно не ваша просьба, понимаю ваше состояние, я б не приехал. Причем я откликнулся сразу, когда ко мне позвонил какой-то женский голос, представился, сказал, можете ли Вы принимать в суде. Я сказал, что да, конечно. Без всяких вопросов. потом правда я прочитал в Интернете, что оказывается мне было направлено открытое письмо, на которое я не ответил. Я во-первых не читал это открытое письмо. Если бы я его прочитал, я был бы здесь раньше как сейчас приехал. Во-вторых, что мне открытое письмо? Мне в микрофоны, людям или куда говорить? Извините. Что мне присылать открытые письма, когда можно просто позвонить или прямо конкретно закрытым, любым письмом. Я бы среагировал. Зачем это все нам делать? Я нормальный человек абсолютно. Я отвечу на Ваш вопрос. Мне очень многие не советовали сюда ехать. Пожалей, говорит, себя. Потому что здесь невозможная совершенно обстановка, люди ведут себя, я рассказываю, что мне говорили, люди ведут себя некорректно, что здесь много политики, что люди ангажированы, чуть ли не подкупны. Говорю, что мне говорили. И что любые ваши слова, которые будут сказаны, они все равно не будут услышаны, что они хотят что-то такое, что непонятно даже сформулировать, и Вам ехать туда не нужно, потому что кроме позора ничего не будет.

- Вы имеете ту, 1 сентября поездку?

- Нет, я имею ввиду эту поездку, сейчас сюда. Я вам сейчас расскажу. Но я решил все же, ехать надо, потому что это горе. Мне от вас прятаться нечего. Совесть моя перед вами абсолютно чиста. И я вам объясню, почему я не обманщик. 1 сентября, это обычный был день, дети пошли в школу, меня пригласила одна из московских школ выступить с приветствием. Я пошел, выступил. Потом зашел к себе в кабинет, пошел в реанимацию меня позвали к телефону. Звонил корреспондент Интерфакса и сказал: «Леонид Михайлович, Вы в Беслан летите?» я говорю: «Зачем?» «Ну, там террористы школу взяли.» Я говорю: «Я слышу первый раз.» «Но как Вы ответите?» Я сказал: «Лечу немедленно.» Без всяких проблем. Потому что это я понимаю, я знаю на своей шкуре, что это такое. И буквально это было уже где-то около 11 часов, где-то в 2 или в 3 часа правительство мне дало самолет. И я на этом самолете приземлился в Беслан. сразу с аэропорта меня привезли в административное здание. Дали мобильный телефон, и я начал повторные переговоры с террористами. Я могу дальше продолжать или у вас будут дальше вопросы?

- Нет, продолжайте.

- Причем мне все время отвечал один и тот же голос. Первый вопрос у меня к ним был:

- Я прилетел. Вы меня вызывали. Вы направили записку, в которой было написано: доктор Рошаль.

Хотя сейчас говорят, что они перепутали с Рушайло. Но я благодарен судьбе, что так они перепутали. Потому что я приехал и кое-что полезное сделал вместо Рушайло.

- У вас дети, я хочу к вам прийти.

- Мы Вас одного не пустим. Если вы придете сразу вчетвером, тогда мы будем говорить.

- Какие ваши требования?

- Только тогда, когда вы придете вчетвером, мы будем с вами говорить.

- Но у вас же дети.

Это не в один разговор, а в несколько. И так надо было, иногда они бросали трубку, и надо было снова звонить.

- Там дети.

- Ну и что?

Я знаю по Норд-Осту, что они никогда не называют свою фамилию. Но я спросил:

- Но зовут-то Вас как?

- Это не Ваше дело.

- Но вы откуда?

- Я с гор.

На что я ему сказал, что горцы так не поступают. Горцы никогда не поднимают руку на детей, и горцы никогда не поднимают руку на женщин. Он бросил трубку. Затем следующий звонок опять.

- Что вы хотите?

- Пустите меня. Вы зовете 4 людей, 3 из них политики, разбирайтесь с ними сами. Я доктор. Мне нужно посмотреть в каком состоянии дети. У вас там есть больные. Директор школы имеет диабет. Еще там наверное есть больные. Я с лекарствами приду для того, чтобы помочь им.

- Если вы к нам придете один, мы Вас убьем.

Был ответ. Я опять с ними разговаривал несколько раз в течение 1 числа. и 2 число тоже. Подряд, до вечера. Много раз. Я все время возвращался к одной и той же теме.

- Отпустите детей. Если не можете отпустить детей, женщин, дайте возможность принести лекарства, дайте возможность принести пищу им, дайте возможность принести воды.

Мне был ответ:

- От вашей пищи они отказываются и они объявили сухую голодовку.

Я спрашивал:

- Кто объявил сухую голодовку? Ребенок 4 лет объявил сухую голодовку, ребенок 6 лет объявил сухую голодовку? Кто объявил сухую голодовку? Что вы говорите?

Я просто только не знаю, вот я вот это говорю, я говорю для подсудимого или я говорю для вас? Какое это отношение к нему имеет, я не понимаю.

- Для всех Вы говорите.

- Хорошо. Кого судим?

- У меня вопрос такой.

- Я еще не закончил. Одновременно моя задача была не только постоянные переговоры, я еще работал в течении фактически 2 суток вместе с министром здравоохранения по организации оказания помощи им. И там были вопросы, там 300 человек, не 300 человек. значит, медицина на эти цифры не обращала никакого внимания. К концу первых суток было освобождено пости 1000 коек. Всю ночь мы с министром здравоохранения разъезжали по больницам. Я был в больнице Беслана. Прошел по всем отделениям, посмотрел, что надо, что не надо, что еще дополнительно надо. Я лично звонил в Карачаево-Черкесию в министерство, в Назрань звонил, чтобы прислали еще дополнительно скорые помощи, потому что считал, что не достает здесь мета. Мы были у военных, которые занимаются вопросами оказания медицинской помощи. Был план, где какие силы должны быть расставлены.

- на всякий случай, понятно.

- Нет. и потом еще. И когда я на следующий день приехал в детскую больницу, вдруг раздался телефонный звонок. 2 числа вечером, что террористы хотят с Вами говорить. Пулей я прилетел в штаб. Решил, что да, они согласились, чтобы ме5ня туда пустили. Они сказали: «С Вами хочет поговорить директор школы.» Хорошо. И трубку взяла директор школы, которая сказала:

- Дорогой Леонид Михайлович, помогите пожалуйста. Здесь тысяча людей, и детей и взрослых. В очень тяжелом все состоянии. Надо что-то делать. Надо помогать.

- как Вы себя сами чувствуете?

- Ничего.

- есть ли умершие или погибшие?

- На этот момент, нет

Это было 2 число. Я говорю:

- Вода есть?

- Нет.

- Питание есть?

- Нет.

Я после этого опять звоню этим «голубкам мира». Не знаю, так я прочитал в Интернете, да, вообще, как отношение вот к этому человеку и к другим, давайте его пожалеем, давайте выступим в его защиту. Скоро вы героя Осетии наверное ему дадите. Я опять:

- Что вы делаете? Так можно или нет обращаться? Это же зверство. С детьми и женщинами.

Очень напряженно проходили эти дни. И отвечу на вопрос, который волнует всех, который волнует меня. Знаете, вот особенно журналисты, вот сейчас, не дай Бог с ними встречаться, с журналистами. Вот я прямо говорю. Выдергивают какие-то фразы телевизионные. Монтируют так, как им хочется. Представляют проблему, как им хочется. Несмотря на то, что там давали, английское телевидение приходило, еще, да, мы сделаем так. Все равно смонтируют так, что все равно все дерьмо. Говорили мне, что меня заказали террористы, что они меня пригласили для того, чтобы убить. Говорю вам, никто меня не заказывал. У меня совесть чиста и перед ингушскими детьми, и перед осетинскими, и перед чеченскими, и детьми России и кругом. Я всегда работаю очень честно. Потом пустили слух, что я сотрудник ФСБ, поэтому чеченцы ко мне так относятся. Я во-первых, не состою ни в каких партиях, и состоять не буду. Я живу сам по себе. Я делаю то, что я думаю по своей совести.

- Мы Вас не судим, Леонид Михайлович.

- Нет, минуточку. Это серьезный вопрос. И какой сотрудник ФСБ выступает открыто одним из первых против первой чеченской войны. Какой сотрудник ФСБ говорит в глаза президенту в отношении вещей, с которыми он не согласен.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Леонид Михайлович, я извиняюсь. Действительно в политику уходим. Давайте конкретно по Беслану.

Представитель потерпевших:

- Скажите пожалуйста, когда вы пришли в так называемый штаб или в здание администрации, с кем Вы там встретились. Что вам там сказали. О числе. Что случилось, что произошло.

Свидетель:

- Сказали, заложников взяли. О числе никто ничего не говорил. Это на втором этаже.

- А Вы спрашивали?

- Нет, я не спрашивал. Зачем мне спрашивать, когда я понимаю, это школа, там много людей, и все. Я даже не спрашивал, сколько. Потом я услышал, что 300, но я не обратил внимание на этот факт. Потому что я рабочий человек, мне надо работать. Существенного влияния это не оказало. Это может быть раздражало террористов, я понимаю. Но на нашу подготовку медицинскую, это влияния не оказало. Я поднялся на второй этаж, там сидел Рогозин и еще люди, которых я не знаю. И подошел один человек, протянул мне этот телефон. Я как сейчас понял, что это тот официальный переговорщик, который вел переговоры с ними. И я вот когда даже сюда летел, я в Интернете сейчас нашел его слова. Это фамилия Виталий Зангионов.

- Он Вам дал телефон?

- Он мне дал телефон. И он мне что-то начал говорить, что я должен говорить. Я сказал ему: «Вы знаете, я сам соображаю, что нужно говорить, и как нужно говорить.» И все. И больше никаких указаний мне ни от кого не было. Дальше я проявлял собственную инициативу.

- Кто Вам дал полномочия на ведение переговоров?

- Никто, я сам.

- Значит, был официальный переговорщик, и Вы начали.

- Я сам, да.

- А кто еще вел переговоры?

- Ну, наверное разрешение какое-то он получил у каких-то организаций для того, чтобы мне дали телефон. Тоже веди не с улицы приходят, дают телефон. Наверное учитывали и мой опыт переговоров с террористами, наверное потому мне дали телефон.

- А кто еще вел переговоры? Вы не знаете?

- не знаю. При мне переговоры никто не вел с террористами.

- с террористами я имею ввиду.

- нет, извините, один раз вел. Точно. Михаил Гуцириев, да?

- а вы считаете как, один должен вести переговоры, или несколько, или кто захочет?

- нет, кто захочет, это не совсем верно. Но тот, кто может принести пользу. Это не обязательно 1, это может и 3, 4, 5. не в этом дело надо цель достигнуть.

- а какова цель была ваших переговоров. Как вы ее достигли?

- Освободить детей. Договориться сними, чтобы принести продукты, принести воду туда. Но я думаю, что они учли наверное опыт московского театра.

- Кто учел?

- террористы. И они фактически мне, как и другим, как и Гуцириеву, Михаил вообще говорил, Гуцириев, он при мне говорил. Он говорил очень с ними жестко. Он говорил на языке родном. Но мне кто-то переводил. Он говорил жестко с ними. Я с ними тоже тогда говорил. Я говорил: «Если вы уйдете отсюда, у вас будет все нормально, коридор. Пожалуйста, если надо, я пойду с вами, для того, чтобы все было спокойно для вас. Только отпустите детей.» Они на это не пошли.

- А Вы знали требования террористов.

- я еще раз повторяю. С первого разговора, я спрашивал, какие ваши требования. Они с первого разговора мне ответили, что только когда придете 4, мы будем выдвигать требования. И ни разу мне они никакие требования не выдвигали. И я в течении этих 2 суток раза 3, 4 их об этом спрашивал.

- А Другие не знали об их требованиях, у них не интересовались?

- не знаю. Я понимал, что не знали. во всяком случае мне об этом никто ничего не говорил.

- Но как же можно было вести переговоры с террористами, у которых есть требования, а вы не знаете этих требований.

- это надо спросить у террористов, которые не отвечали мне на мои вопросы.

- там же многие знали об их требованиях.

- Надо спросить у тех, кто знает. Я говорю то, что я знаю. Я не буду выдумывать здесь. То, что я знаю, я отвечаю. то, что я не знаю, я не отвечаю.

- Я просто мыслю себе так, чтобы вести с террористами, захватившими более 1000 человек, надо с ними наверное вести переговоры в том числе по поводу их требований.

- Вы не слышите, что я вам говорю? Я говорю, что я их спрашивал о требованиях….

- Вы не слышите, что я вам говорю? Там в штабе ведь знали об их требованиях.

- Надо спросить штаб, а не меня по этому поводу.

- А Вы кстати, поинтересовались, а есть штаб, нет штаба?

- Нет, это не моя проблема.

- У Вас были свои какие-то проблемы, кроме проблем штаба, руководителей штаба.

- Я не знаю ни руководителей штаба, говорю Вам честно совершенно. Я не знаю, кто был в штабе, какой был штаб. И этого я абсолютно не знаю.

- Не знали.

- Да, не знал, и до сих пор не знаю.

- А Вы предлагали себя в заложники террористам.

- Я же сказал вам, что я говорил с ними когда…

- В заложники я спрашиваю.

- Я сказал, что я приду туда к ним. Это как называется?

- а кого они еще звали?

- Опять повторяю, они звали 4.

- А Вы с кем-нибудь из этих 4 говорили?

- говорил.

- С кем?

- Говорил с президентом. В первый же приезд. Он стоял и говорил, что я должен туда пойти один. Я говорю: «Они только что сказали, что надо 4, чтобы мы вместе пошли туда. Пожалуйста, я готов, пойдем вместе. Но вам одному, - я сказал, - это убийство. Они просто убьют и все.»

- А он с Вами не хотел идти?

- Почему? Он готов был идти. Но они хотели только чтобы 4 пришли. И я считаю, что он себя вел достойно. Это я считаю.

- Это Ваше право.

- Да. И пытался, я не знаю, кто в его положении на этом месте сделал бы что-то другое. Конечно, можно было пойти, чтобы тебя застрелили там и все.

- а с чего Вы взяли, что застрелили бы Дзасохова и других?

- Ну, я думаю…

- Практика показывает, что террористы, когда обещали на переговоры к ним прийти, они выдерживают обещание, сохраняют жизнь переговорщикам. Всю жизнь на переговоры многие ходили. Не всю жизнь, а многие ходили.

- вы знаете, не надо мне говорить, что террористы обещают, и что они делают. Я объясняю Вам, мне Бараев обещал ночью в 3 часа ночи отпустить всех детей утром. Обещал, клятвенно обещал.

- ну и что?

- Отпустил 8. А 20 осталось, 5 из них погибло. Это к обещанием.

- Это Бараев. А я говорю о данной ситуации.

- не понял Ваш вопрос. Еще раз.

- А Аушева вы видели?

- Конечно.

- Он ходил к ним?

- Конечно. Мало того, перед тем, как он пошел к ним, я разговаривал с террористами, и сказал:

- Скажите пожалуйста, вы меня одного не хотите пустить.

У Аушева можете спросить это.

- А если я пойду с Аушевым, вы меня пустите?

Они сказали:

- Да, пустим.

Вот у меня портмоне здесь лежит. Я его достал, когда Аушев приехал, отдал Рогозину, и готов был идти с Аушевым. Аушев вышел во двор администрации, и перед тем, как идти туда разговаривал с ними по телефону. Когда он кончил разговаривать с ними по телефону, я к нему подошел и сказал: «Мы идем вместе?» Аушев сказал: «Нет, я иду один.»

- А зачем Вы его спрашивали? А Дзасохов не хотел к вам? Втроем бы.

- Это надо спросить у Дзасохова.

- Я спрашиваю Вас…

- Я говорю, я отвечаю за себя.

- Леонид Михайлович, сегодня установлено, что террористы звали к себе на переговоры и Вас, и Дзасохова, и Аслаханова, и Зязикова. Знаете Вы об этом, да? А Вы не интересовались, Зязикова найти, Аслаханова. Не было такого разговора, их поискать и войти.

- Мне на этот вопрос сложно ответить. Я их не искал.

- Нет, я Вас спрашиваю, Вам известно что-нибудь об этом?

- Нет, ничего не известно.

- А как Вы считаете, поискать людей, Вы готовы были, Дзасохов готов, поискать Зязикова и Аслаханова…

- А скажите, а какой вопрос имеет отношение к подсудимому?

- Этот вопрос имеет отношение к теракту.

- Нет, а к подсудимому?

- Я говорю, этот вопрос имеет отношение к теракту и к проблеме освобождения детей.

- Вы мне об этом не говорите. В отношении теракта и освобождения детей. У меня совесть нормальная. И не учите меня, пожалуйста.

- Я Вас не учу, я Вас спрашиваю.

- А я Вам отвечаю.

- Я Вас спрашиваю, был смысл? Вы же опытный переговорщик.

- А почему Вы с таким говорите этим самым?

- Это Вы со мной так говорить начали. Я Вас спокойно спрашиваю.

- Так, надо успокоиться.

- Я Вас спрашиваю, не было ли смысла, если террористы требовали 4, из этих 4 Вы согласны были пойти, Дзасохов согласен был пойти. Может быть другие 2 согласны были бы, нашли бы их. Может бы эти переговоры….

- Вы знаете же сами, вы задаете вопрос, что Аслаханов прилетел сюда на самолете, что он был за рубежом. Вы знаете об этом? Поинтересуйтесь пожалуйста. он сюда прилетел 3 числа.

- Я Вас спрашиваю, Вы считаете, разумным было поискать Аслаханова и Зязикова и четвером войти?

- Я бы пошел.

- Я знаю, что Вы бы пошли. То есть, Вам не известно, искали Зязикова, Аслаханова.

- нет, не известно.

- Скажите пожалуйста, вы доклад Торшина читали?

- нет. И не хочу возвращаться к этому делу.

- меня что смущает, вы рассуждаете, я же тоже могу порассуждать. Меня что смущает, террористы зовут к себе 4. И вроде эти 4 согласны пойти, вы в частности и Дзасохов. Сутки идут, вторые идут, третьи сутки пошли. Они хотят вас видеть, вы хотите к ним зайти. И так вы и не встретились. А почему не произошло этих переговоров, которых требовали они.

- Я вообще…

- Я Вас не упрекаю…

- нет, извините. Я вообще хирург. И я человек такой, вот я раз сказал, мне не ловко повторять еще и еще раз одно и то же. Мы схоластикой с вами на занимаемся, дорогой. Я Вам ответил, что ответили террористы, на желание мое неоднократное к ним прийти. Я Вам рассказал о том, что я хотел пойти с Аушевым.

- Я понимаю это все…

- И тут же Вы говорите, Вы в чем меня хотите упрекнуть? Что я не одел халат и не пошел за ним, что ли? Я не понимаю.

- Вы опытный человек…

- Спасибо, да, мне уже 73 года.

- Живите еще 73. Но я не об этом. Я Ваше мнение спрашиваю. Не разумнее ли было в той ситуации вместо поисков Масхадова, знаете наверное, что Масхадова искали, да?

- Почему знаете. Этот разговор был при мне, по моему телефону мобильному.

- Вот я и говорю, вместо поисков Масхадова нельзя ли было поискать Зязикова с Аслахановым и вместе с вами пойти на переговоры.

- Знаете, я не уверен, что этот приход, их, а не мой, что-то решил бы. У меня по этому поводу разные мысли есть.

- Это вопрос другой.

- Нет, извините.

- не надо было, да, идти?

- Извините пожалуйста, я человек, который хочу ответить на ваш вопрос, а Вы не хотите слушать. Послушайте пожалуйста. я не знаю, что бы они сделали с этими президентами, потому что Аслаханова они считали предателем, Зязикова…

- Они Вам говорили?

- Пишут, как иначе. А что они Аслаханова и Зязикова считают друзьями?

-Я не знаю.

- не знаете.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Я извиняюсь. Я прошу свидетеля и оппонента, пожалуйста конкретно по делу.

Представитель потерпевших:

- У меня такой вопрос, вот Торшин утверждает, что где-то в 3 часа ночи, в начале 2 сентября террористам было отказано в том, что эти 4 пойдут на переговоры.

Свидетель:

- Это я слышу в первый раз.

- Тогда возникает вопрос, что же, не собирался никто.

- Это я слышу в первый раз. Я никогда, это вранье, я никогда от переговоров не отказывался. А я говорю про себя.

- Вам не известно…

- Нет, не известно.

- Кто террористам сказал, что эти…

- Нет, не известно.

- Или Вам сказали, что вы не пойдете.

- нет, мне никто не говорил об этом. Мне сложно вообще сказать что-то, я решил сам.

- А Вы не знаете, Вы поймите, я ведь с вами там не был, поэтому я не знаю, что вам известно, что нет. я поэтому и спрашиваю.

- Пожалуйста, я отвечаю на Ваши вопросы.

- вам известно что-нибудь о том, что террористам предлагались и в заложники, там осетинские чиновники, или много людей взамен детей.

- Да, я это слышал. Чуть ли не 800 мужчин себя предлагали. Это я слышал конечно.

- Там Вы слышали, там говорили.

- Да, говорилось. Я слышал, что с ними муфтий, они не захотели с муфтиями говорить. Я слышал, что они не хотели со старейшинами говорить, я слышал, что у них… Минуточку, я говорю в отношении детей. Я слышал, что было сказано, что «если даже родственники наши сюда придут, мы их тоже будем стрелять.»

- Понятно. Вы сказали, что знали, что сделают с этими 4.

- Я еще раз говорю, что я сказал, что я не знаю. Вы не дослушали ответ.

- Могли убить, могли не убить.

- Могли тоже взять в заложники. И не отпускать ни детей, ни их, и выдвигать более жесткие требования. А может быть могли и убить.

- Леонид Михайлович, а вот те, кто предлагал этих 800 мужчин взамен детей, а им ничего не грозило? Этим 800. Если 4 угрожала опасность, то 800 не угрожала опасность?

- Я думаю, тоже угрожала опасность. Поэтому это не состоялось, они не пошли на это.

- Поэтому детей оставили.

- Кто детей оставил?

- как кто?

- Вы оставили, кто детей оставил?

- Мы все наверное. Или те, кто руководил штабом.

- Как оставили? Вы что, предлагаете организовать штурм? Что Вы предлагаете?

- Леонид Михайлович, вы знали что-нибудь о концепции штаба.

- Нет, не знал. Я присутствовал, я говорю то, что где я присутствовал лично. Я присутствовал лично, когда Дзасохов разговаривал с Патрушевым, то есть, как его, с Проничевым. И когда они вместе сказали, что штурма не будет. И Проничев сказал, и Дзасохов сказал.

- То есть, переговорный вариант будет.

- Да.

- Знаете, Зангионов переговорщик говорит, что с ним на контакт не шли террористы, они твердили одно: «дайте нам этих 4, мы с ними будем говорить»

- нет, мы с ними о многом говорили. Например через меня они передавали…Послушайте пожалуйста, может Вам это будет интересно.

- Нет, мне это не интересно.

- А что вам интересно?

- Вот здесь Зангионов заявил, переговорщик, что он пытался с ними установить контакт, но ему так и не удалось, потому что террористы говорили: «Мы будем вести переговоры только с 4»

- И вместе с тем они вели переговоры и со мной по конкретный вопросам. Например, они мне заявили:

-Передайте пожалуйста в штаб, что если у нас отключат свет, мы расстреляем 50 человек. если у нас отключат телефон (а телефон этот был не мобильный, а какой-то такой) мы тоже расстреляем.

А это гроза была. Я очень волновался. И в один момент, когда я с ними переговорил отключился телефон. 40 минут телефон не включался. Я был мокрый как мышь весь. И когда я наконец дозвонился и сказал:

- Вы знаете, это не по вине, это никто не отключал, это гроза.

- Понятно, скажите пожалуйста…

- Нет, не понятно. Затем они попросили, я хочу сказать о деле, что они просили. Они просили:

- Мы видим, что там войска начали бегать между забором. Предупредите, если это не прекратиться, мы начнем стрелять.

Я поднялся наверх и сказал Дзасохову, что они говорят, что будут стрелять, если там войска бегают. После этого войска перестали бегать.

- А они стрелять перестали?

- Кто стрелять перестали?

- Террористы.

- Ну, разве мало 20 человек, которых они убили и выбросили через окно.

- Все равно стреляли, бегали войска, не бегали.

- Ну я знаю. Вот эти 20 человек, которые ни по какой вере выбросить в окно и 3 дня не отдавать. Это Вам понятно, а мне не понятно.

- Не могу вам помочь. Скажите пожалуйста, во сколько Вы говорили с Цалиевой.

- Кто?

- С Цалиевой.

- Это было 2 число днем, где-то часов в 11.

- А когда Вы интервью давали СМИ.

- По-моему, вечером 2. Вы имеете ввиду, когда я обратился…

- После разговора с Цалиевой, да?

- Да, когда я обратился к мудрости осетинского народа, ингушского народа. Сказал, что это провокация направлена на то, чтобы столкнуть народы. Чтобы осетины взяли вилы и лопаты и пошли громить Ингушетию. Они это хотели. Тысячу жителей бы погибло. Я очень рад, что это не случилось, хотя думаю, в душе, элемент мщения в осетинском народе остался.

- Наверное и в другом народе есть элемент мщения, другие что. Скажите пожалуйста, вот Вы говорили людям, что дети в нормальном состоянии, что они могут еще 8-9 дней быть там. Вы знали в каком состоянии дети?

- Значит, вот это центральный вопрос, на который я должен ответить, должен вам сказать. Потому что я знаю вашу реакцию, что я вас обманул, сказав, что дети могут прожить 8-9 дней. Извините, я полу профиль скажу, потому что я обязан им сказать. Я не из тех людей, которые врут. Как это все случилось. Утром рано я иду в администрацию подбегает ко мне Кикелидзе, это главный психолог, кто был, тот знает его. Очаровательный совершенно человек, который работает здорово и много, и работает профессионально. И говорит: «Леонид Михайлович, я ничего не могу сделать. Народ собирается идти туда.» то, что он мне сказал. «Я справиться не могу. Помогите мне что-нибудь сделать. Усмирите, или скажите им что-нибудь.» Ну, давайте, я это сделаю. Хорошо, я пойду. Я пришел к этому клубу, я не знаю, как называется. Было много народу. Народ собрался в зал. Сначала не было микрофона. Потом дали микрофон, и я должен был говорить. Я стал рассказывать честно то, что я знаю до этого момента. Что я знаю, какие переговоры вел. Мало того, я понял, что нужно народу дать какую-то надежду. Поэтому стал говорить о том, когда вы получите своих детей обратно, третьи сутки они не ели, ни пили. Будьте любезны, кто там был, подтвердит, что я так говорил, не кормите их много, не поите их. Потому что будет переворот в водной системе и у них будет шок. Пожалуйста, и обязательно покажите врачам. Но я никогда не забуду горе настолько, что я бежал целый квартал за одним отцом, который схватил своего ребенка, и нес его как сумасшедший, чтобы посмотреть на него, в каком состоянии ребенок. Потом мне из зала задают вопрос: «Скажите пожалуйста, а сколько дети могут прожить без воды» Я сказал 8 дней. И сказал это не просто так. Можете записать. В Мексике, я же работаю на землетрясениях, я знаю эту ситуацию. В Мексике было землетрясение огромное, и был разрушен родильный дом в Мексике. На 9 день нашли живых новорожденных. На 9 день. Можно я до конца скажу. Я рассказываю о физиологическом комфорте. Нет, извините. Значит, в Пакестане, в Индии, в Алжире, у нас во время землетрясений, совсем некомфортное состояние, да? Одного ребенка достали живого, который рядом с матерью, мать погибла, она жила, на 7-8 сутки. Не было, вы спрашиваете сколько можно, я отвечаю. Минуточку. И вот посмотрите пожалуйста, вы мне можете не верить, но я профессионал, я говорю, может вы профессионалы, знаете сколько.

Голос из зала:

- Я там была, и знала, сколько.

Свидетель:

- Резервы. Минуточку. В зависимости от температуры, до температуры 21 градус до 10 суток. 26 градусов – 9 суток. 29 – 7 суток. Официальные совершенно данные.

Тамерлан Агузаров, председатель Верховного суда Северной Осетии:

- Успокойтесь. Габисова, встаньте.

Свидетель:

- Значит, они наверное хотели.

- Я извиняюсь, подождите пока. Габисова встаньте.

(Техническая неисправность в зале суда. Звук на монитор подавался с перебоем.)

Свидетель:

- ……Переживают горе, а я бы им сказал: «Ваши дети через 2 дня умрут» Для того, чтобы они вскочили все вместе с мест.

Представитель потерпевших:

- Это ложь была?

- Для того, чтобы они вскочили все оттуда, побежали как сумасшедшие к этой школе, и чтобы всех их расстреляли. Потому что подумали бы, что это их штурм, что это научили их так делать. И все бы 800 вот этих самых родителей лежали бы мертвыми. Нельзя это говорить было! Нельзя. Я мог промолчать…

- Вы обманули?

- нет, Я не обманул. Я сказал так, как есть.

- Вы знали состояние детей в то время, когда Вы говорили. Вы знаете, что там сознание теряли, умирали уже или на гране смерти были. Зачем им это говорить?

- А что Вы хотите?

- Обманывали, да?

- Нет, подождите, я не обманывал. Я никогда в жизни не обманываю. Я ответил на конкретный вопрос. Меня спросили, сколько человек или ребенок может прожить без воды. Я ответил, что он может прожить 7-8 или 9 дней. Я отвечаю сейчас за свои слова.




оставить комментарий
страница1/3
Дата12.08.2012
Размер0,57 Mb.
ТипЗаседание, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
средне
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх