Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции icon

Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 14-15 ноября 2008 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции с международным участием...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г...
Ценностные и социокультурные основы воспитания духовности и субъектности личности...
Сборник научных трудов по материалам...
Проект положение о Всероссийской научной конференции «Проблемы и стратегии развития дошкольного...
Сборник статей студентов и аспирантов по материалам научной конференции Всероссийского форума...
С. А. Кучина // Инновационные компетенции и креативность в исследовании и преподавании языков и...
Сборник статей к 70-летию со дня рождения Г. Л. Соболева...
Если планируете выступать...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
вернуться в начало
скачать
И.Г. Калантарян



Стиль мышления и мыслительный коллектив как основополагающие понятия концепции Л. Флека


Социокультурная обусловленность научного познания, а так же стилевое своеобразие научной деятельности и её продуктов стали неотъемлемым объектом рефлексии современной науки. Важным становится необходимость исследования феномена стиля мышления и его роли в когнитивных процессах постигающего действительность субъекта.

В связи с этим представляет особый интерес концепция стиля мышления Л. Флека (1896-1961), изложенная им в ряде его эпистемологических работ, а так же в ставшем классическим произведении «Возникновение и развитие научного факта: Введение в теорию стиля мышления и мыслительного коллектива», вышедшем в Базеле в 1935 году.

Следует отметить, что при жизни Л. Флек был известен как выдающийся микробиолог и только после публикации в 1962 г. книги Т. Куна «Структура научных революций», в предисловии к которой автор сослался на упомянутую выше работу Л. Флека как на один из теоретических источников собственных идей о природе научного познания, имя польского учёного стало известно в широких научных кругах. Невостребованость идей Л. Флека в 30-50-х гг. XX в. обусловлена тем, что в философии науки того времени доминировало движение, возглавляемое участниками Венского кружка и Львовско-Варшавской школы, сводившее философию науки к логическому анализу языка научных теорий. Их актуальность проявилась лишь в конце 50-60-х гг. XX в., когда проблема единства социального и когнитивного аспектов науки вновь оказалась в центре внимания философии науки.

Концепция Л. Флека явилась срединным путем между превалирующими в этот период крайностями вульгарного социологизма, опасность которого связана с потерей вечных ценностей науки: истинности и объективности, и интерналистского имманентизма, утверждавшего самодетерминацию научного познания, не связанного с социокультурным контекстом значимыми отношениями. В частности, взятая на вооружение политиками идея о социальной обусловленности познания, приводила к формулировке и пропаганде идей о социально-классовом характере познавательных процессов, либо о национальном и расовом духе, пронизывающем все культурные эпохи. Л. Флек отмечал опасность такого подхода, поскольку отказавшись от идеи объективности научного познания, а, как следствие, «утратив доверие к разуму, одни становятся фанатиками, другие – циниками, убедившись в том, что нет столь большой глупости, которая не могла бы снискать всеобщее одобрение благодаря умелой и назойливой пропаганде».1

Л. Флек так же разделяет идею о влиянии среды на познавательный процесс, однако, анализируя её с несколько иных позиций. Явная социальная обусловленность познания, по его утверждению, проявляется не только в коллективной организованности научной деятельности с её внутренним разделением труда, техническим обслуживанием, взаимным обменом идеями, традициями полемики, научной иерархией, но в коллективности научного познания как такового, которое предстает не как индивидуализированный процесс, происходящий в каком-либо теоретически мыслимом конкретном сознании, а как «результат социальной активности»2. Для Л. Флека обычная трактовка познания как отношения между субъектом и объектом является слишком далекой от действительности, он вводит третий компонент в познавательную схему, оставляя за ним главную и определяющую роль. Этим компонентом является мыслительный коллектив, как сообщество людей, находящихся в состоянии интеллектуальной коммуникации, в рамках определённой сферы мышления, уровня знания, культуры и обладающий своими особыми правилами поведения. Мыслительный коллектив всегда вырабатывает определённый стиль мышления, который выступает в качестве детерминанты в познавательном процессе и предполагает готовность мыслительного коллектива к направленному наблюдению «вместе с соответствующей ментальной и предметной ассимиляцией воспринимаемого. Для него характерны общие проблемы, которыми занимается коллектив, общие суждения, принимаемые им за очевидные, общий метод, используемый как познавательное средство».1 Стиль мышления предполагает направленность познания под определённым углом, а как следствие, ограниченность в восприятии фактов. Объект, тем самым, имеющий множество граней, исследуется только с одного ракурса, раскрывая только те тайны, которые способен постигнуть данный исследователь.

Л. Флек подразделяет мыслительные коллективы на временные и стабильные. Первые могут состоять из минимального числа участников и создаются спонтанно, на краткое время существования взаимодействия между ними. Вторые - возникают там, где есть организованные социальные группы, существующие длительное время, вследствие чего стиль мышления приобретает устойчивость и формальную структуру. Стабильные мыслительные коллективы обладают определенной замкнутостью. С формальной стороны они ограничены юридическими нормами и традиционными установлениями, иногда особым языком или специфическим жаргоном. С содержательной - сферой мышления и кругом допустимых проблем.

Иерархичность присущая мыслительному коллективу и деление на «элиту», к коей относятся авторитетные специалисты и «массу», предполагает при максимальной дистанции между ними догматичность и таинственность всей когнитивной системы, в противном случае - создание демократической тенденции, превалирующей в ней. Первый случай приводит к консерватизму и застою. Второй - к прогрессу и развитию идей.

Взаимоотношения между участниками коллектива способствуют возникновению общего специфического настроя и придают мыслительным структурам всё большую прочность и адекватность стилю мышления. На определенном этапе своего развития мыслительный коллектив отказывается даже от верификации, его «мнение приобретает известную округлость, систематичность, ограниченность - другими словами, оно созревает, приобретает вид, соответствующий стилю мышления данного коллектива. Всякие дальнейшие вопросы коллектив признает излишними и даже неприличными».1

Л. Флек подчеркивает, что причиной общности стиля не является сознательное следование ему. «Как правило, участник сообщества просто не способен мыслить иначе, чем его окружение, не способен иначе видеть, использовать иные понятия и образы, нежели те люди, с которыми он живет. Он враждебно настраивается ко всему чужому».2 При этом если «человек с раннего детства воспитывается в определенной интеллектуальной традиции, а сама эта традиция складывается усилиями многих поколений, она обретает твердокаменную прочность». Поскольку «на определённой стадии мыслительные навыки и нормы приобретают статус очевидности, воспринимаются как единственно возможные, как нечто такое, над чем не следует задумываться».3

Переход одного стиля мышления к другому происходит постепенно, вследствие изменения трактовки понятий, выявления новых фактов. Грандиозные изменения стиля мышления, а как следствие, значительные научные открытия, часто возникают в периоды общего социального замешательства, поскольку в этот беспокойный период происходит обострение убеждений, доминирует плюрализм мнений. Но при этом идеи могут одержать верх только если они обладают «особой суггестивностью, возникая в то время, когда этому благоприятствуют социальные обстоятельства».4

При этом осколки старого стиля всегда сохраняются в небольших сообществах, не разделяющих новый мыслительный настрой. Да и новый стиль мышления сохраняет следы исторически преходящих элементов своих предшественников. В связи с этим польский учёный отводит особую роль протоидеям в научном познании. По его мнению, понятия и идеи находятся в состоянии постоянной трансформации, их интерпретация зависит от доминирующего стиля мышления. При этом многие научные понятия развиваются из протоидей, которые в свое время не нашли доказательств. Ценность протоидеи заключена не в её содержании, истинном или ложном, а в её эвристической роли, которую она исполнила в естественном ходе исторического развития. Тем самым не предполагается оценка истинности протоидеи, вырванной из контекста времени и мыслительного коллектива, в которых она возникла. Нет абсолютно полных дефиниций понятий, нет понятий как статичных, раз и навсегда установленных, есть понятия, находящиеся в постоянной трансформации, смысл которых изменяется в виду изменения стиля мышления. Любая теория рано или поздно может быть переосмыслена, могут быть вскрыты дополнительные факты, ещё более точно раскрывающие её содержание, влекущие к пересмотру её основоположений с иных позиций или вовсе отбрасывающие теорию в целом, ввиду её противоречивости и необоснованности. Возможно и возвращение к идеям, признанным ошибочными, которые способны заиграть новыми красками в умелых руках исследователей иных эпох. К тому же, по мнению Л. Флека «мы не можем освободиться от прошлого со всеми его ошибками. Они продолжают жить в принятых нами понятиях, в понимании проблем, в школьном обучении, в языке и социальных институтах. Понятия не рождаются из ничего, они детерминированы своими предшественниками».1

К тому же, Л. Флек подчеркивает, что в истории науки «нет формально-логической связи между понятиями и их доказательствами: последние часто подгоняются к теоретическим концепциям, и, наоборот, концепции подгоняются к доказательствам».2 Сами же концепции являются лишь «смысловыми конструктами», соответствующими стилю мышления, и лишь в качестве таковых они развиваются или подлежат забвению, переходят в другие конструкты вместе со своими доказательствами. Учёный утверждает, что каждый стиль мышления оперирует совершенно ясными для него понятиями, однако, несмотря на эту ясность, непосредственное общение сторонников различных стилей мышления невозможно. А как следствие невозможно говорить об истинности или ложности, развитости или примитивности различных стилей мышления, поскольку каждый из них имеет свою собственную систему понятий, собственный способ познания окружающей действительности, а также собственный ракурс, под которым эта действительность воспринимается.

Л. Флек утверждает, что самодовольство его современников, полагающих себя обладателями «истинного мышления», просветленными мудрецами, с полностью раскрытыми глазами, - наивно. Пренебрежение к иному стилю мышления в виду его противоречивости современному, неприемлемо, поскольку сравнение стилей мышления посредством категорий истины и ложности, логичности и нелогичности, должно кануть в Лету. Учёный устанавливает принцип несоизмеримости и равноправности стилей мышления, каждый из которых руководствуется своей логикой, оперирует собственными понятиями и принципами, которые не лучше и не хуже, но просто иные, понимаемые только в контексте эпохи.

Убеждения и понятия предшествующих этапов развития познания в той или иной области, вели науку вперёд и приносили удовлетворение. «Они сменились другими не потому, что были ложными, а потому, что наука развивается. И наши сегодняшние понятия – не истина в последней инстанции, ибо развитие знания бесконечно…».1 Понимание этого, по мнению Л. Флека, приходит только при использовании понятия стиль мышления, требующего для своего исследования социологических методов в теории познания. При этом «стиль мышления - это не только различия в смысловых нюансах понятий или определенный способ их взаимосвязи. Это определенные границы мышления; это общая готовность интеллекта видеть и действовать так, а не иначе. Зависимость научного факта от стиля мышления неоспорима»2.

Тогда что же представляет собой истина в контексте рассуждений Л. Флека? Учёный утверждает, что истинно «такое решение конкретной научной проблемы, которое соответствует стилю мышления»3 и является единственно возможным в данном контексте. При этом истина не относительна и не субъективна, не связана с конвекцией учёных, она всегда или почти всегда детерминирована стилем мышления. Польский учёный указывает на то, что какое-либо утверждение является истинным или ложным для исследователей, принадлежащих к одному мыслительному коллективу, но в случае если они относятся к разным сообществам-то, для них это уже не будет одно и тоже утверждение: для одного оно будет либо неясным, либо иначе понимаемым. Истина «в исторической перспективе - событие в истории мысли; в современном контексте - мыслительное ограничение со стороны стиля».1 Как следствие, понятие истины приобретает смысл лишь в конкретных исторических условиях его применения, в рамках, определяемых стилем мышления.

При этом Л. Флек не становится на позицию релятивизма, истина «как актуальный этап в развитии стиля мышления всегда только одна», а «разнообразие картин реальности является прямым следствием разнообразия предметов познания».2 Субъект в процессе познания является не пассивным наблюдателем, а активным интерпретатором окружающей его реальности, которая в онтологическом смысле не зависит от субъекта, поскольку не меняется в процессе его познавательной активности, однако её вербальное выражение, взгляд на неё под определенным углом, зависит от ограничителя восприятия, коим является стиль мышления. Несмотря на то, что в полемике с Т. Биликевичем Л. Флек открещивается от идеализма, его представление о реальности очень схоже с идее «вещи в себе» И. Канта. Стиль мышления, через призму которого реальность воспринимается, облачает её лишь в предложенные им же понятийные одежды. Соприкосновение с ней невозможно, поскольку познание выступает как процесс интерпретации объекта, зависимый от способностей самого субъекта, которые вырабатываются лишь в процессе его социализации внутри мыслительного коллектива, дающего ему средства вербального выражения его опыта, экспериментальную базу, транслируя знания, добытые целыми поколениями его предшественников. При этом Л. Флек подчеркивает, что взгляд учёного на многослойный, многогранный объект исследования, не может выявить все его грани, все его связи с другими объектами в одночасье. Непознанная грань объекта, не выявленная закономерность не скрывается от исследователя, она ждет своего часа, когда на смену одного стиля мышления, игнорирующего её присутствие в виду своей замкнутости, придет иной - нацеленный именно на её постижение, способный на её открытие, но посредством своих понятий, своих методов, в контексте своей способности её выражения, которое будет переосмыслено, дополнено, выражено с помощью иных понятий, интерпретировано по–новому, с приходом иного стиля мышления. Таким образом, истина как отождествленная с понятием абсолютного и статичного совпадения знания об объекте с самим объектом является для Л. Флека неприемлемой. В статье «Проблемы науковедения», он доказывает, что коллективная природа научного познания утверждает невозможность достижения окончательной, в дальнейшем не проходящей чрез сито верификации, статичной научной истины. Что, по его мнению, сопряжено с максимальной степенью оптимизма по поводу процесса научного познания. Наука, как следствие, никогда не окостенеет в догматизме, а останется вечно развивающимся, творческим, жизнеспособным организмом. При этом подчеркивается, что ни в одной области науки нет окончательных и застывших результатов, «каждый результат рано или поздно станет источником новых проблем».1 Знать все – это значит «остановить движение планет, хаос пылинок, трепещущих в воздухе, эволюцию живых существ и…движение человеческой мысли, ибо иначе будут возникать новые, неожиданные вопросы, ответы на которые вынудят пересмотреть всю систему».2 Как следствие, теория познания должна стать сравнительно-исторической, т.е. рассматривать каждую теорию, каждое понятие в науке как важный этап на пути её развития, как промежуточное звено в цепи последовательности идей.

Из тезиса о коллективной природе познания Л. Флек выводит так же коллективный характер научных открытий. Он подчеркивает, что открытие никогда не является продуктом деятельности одного учёного, а представляет собой результат накопленных знаний, берущих начало в коллективных понятиях, а так же в экспериментальной базе мыслительного сообщества, «которое осуществляя интеллектуальное взаимодействие на основе общего интеллектуального прошлого, создает возможность данного открытия и затем продолжает развитие в данном направлении».3

В связи с этим возникает вопрос также о роли интерпретации в трансляции знаний. Л. Флек утверждает, что мысли переходя от человека к человеку неизбежно переиначиваются, поскольку реципиент в точности до конца никогда не понимает сообщаемой ему информации, по-разному ассоциируя передаваемые образы и идеи. Первоначальная идея, возвращаясь к своему автору, пройдя долгий путь интерпретаций, может быть не признана им как своя собственная, в виду несоответствия её первоначальному замыслу.

Что касается межколлективной коммуникации, то её успешность зависит от того, насколько далеки друг от друга вступающие во взаимодействие мыслительные коллективы. Чем более отличны их стили мышления, тем менее продуктивной будет коммуникация, поскольку принципы чужого коллектива будут рассматриваться как нечто произвольное, принятые в нем объяснения как неубедительные или ошибочные, а проблемы как малосущественные. Отдельные факты и понятия при этом, либо будут рассматриваться как фиктивные, либо будут подвержены переистолкованию, дабы соответствовать стилю мышления данного коллектива, «они как бы переводятся на иной язык и только так могут быть восприняты соответствующим мыслительным коллективом».1 Роль межколлективной коммуникации заключается в её эвристической значимости, поскольку идеи и понятия, переносимые на почву иного стиля мышления, могут быть подвергнуты анализу с иных исследовательских позиций, что может привести к открытию тех фактов, о которых даже не подозревал мыслительный коллектив, являющийся создателем этих понятий и идей.

Социальная обусловленность познания проявляется так же и в зависимости развития определенных областей науки от социальной мотивации, выступающей катализатором для усиления внимания именно к данной научной проблеме, приводит к концентрации всего научного сообщества на её исследовании и решении. В частности, Л. Флек ссылается на открытие реакции А. Вассермана, научная работа над которой начиналась под значительным социальным давлением, и была, в сущности, детерминирована социальным заказом, а именно, стремлением вернуть немецкой экспериментальной науке достойное место на поприще изучения сифилиса, сдающей свои позиции стремительно развивающемуся научно-экспериментальному исследованию данной болезни французами. Таким образом, соперничество двух национальных научных команд способствовало разрешению проблем диагностирования сифилиса.

Стремление исследователей к выявлению закономерностей воздействия среды на когнитивные процессы с желанием их последующей ликвидации для очищения науки от субъективных наслоений, для Л. Флека представляется абсурдным, поскольку «исходная ситуация каждого познания задана именно средой, её историей и актуальным состоянием. «Откуда же возьмутся познавательные процессы, -восклицает учёный,- если не возникнут новые ситуации, новые понятия и новые проблемы, которые всегда лишь в ходе коллективной жизни вызываются к жизни? Устранить влияние окружающей среды - значит, по меньшей мере, затормозить, познавательны процессы».1

Исходя из вышесказанного, следует, что концепция стиля мышления, разработанная Л. Флеком, пересмотревшим основания современной ему теории познания, сохраняет свое значение и по сей день. Ключевая идея о необходимости сравнительной эпистемологии, базирующейся на понятиях «стиля мышления» и «мыслительного коллектива», сопряженных с исследованием социально-психологических аспектов научного познания созвучна проблемам современной философии науки.


^ Работа поддерживалась грантом РГНФ (№ 11-13-73003а/В) и ФЦП Министерства образования и науки РФ


Н.И. Мартишина


Категория конструирования в науковедении


Термин «конструирование» в настоящее время, во многом благодаря опыту освоения постмодернизма, достаточно часто встречается в описании различных составляющих культуры и социальных практик. Так, в юридических науках активно используется выражение «конструирование нормы»2. В социологических и социально-философских дисциплинах понятие конструирования фигурирует в таких сочетаниях, как «конструирование идентичности», «гендерное конструирование»3, основанных на убеждении в том, что национальная или половая идентичность в современном мире являются состояниями, возникающими в результате множества направленных и ненаправленных процессов социокультурной обработки. В философской антропологии и философии образования понятие «конструирование человека» утверждается как современный аналог понятия формирования личности под воздействием образования, воспитания, развития в определенной макро- и микросреде1. При этом некоторые авторы (в частности, И. А. Мелик-Гайказян) видят в конструировании основной способ социализации личности и ее адаптации к меняющейся среде2, а другие (прежде всего Б. Г. Юдин3) оценивают этот процесс более осторожно, противопоставляя его сохранению природы человека, но сущность трактовки остается идентичной: конструирование – это направленное формирование человека определенного типа. Данный статус понятия конструирования в науках о культуре в целом был задан работой П. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности», определившей конструирование как универсальный процесс закрепления социальных порядков и формирования индивидов уже в социальных рамках. С. Лем использует понятие конструирования для описания литературного творчества, прежде всего собственного, утверждая, что «Создание книги начинается с … конструкторского принципа»4, который в дальнейшем разрабатывается, образуя в итоге систему, способную к самоподдержанию. Такое конструирование, конечно, является «странным» по сравнению с классической технической деятельностью: «В технике такой подход, очевидно, был бы безумием: как можно построить нечто такое, о чем не известно, как оно будет «в себе» сконструировано – не известно в точности и то, какие собственно цели оно должно преследовать. Но вот по крайней мере в художественной литературе – а наверное, и в других областях искусства – это оказывается возможным"5. Но С. Лем настаивает: создание литературного произведения – это «выстраивание» его, изготовление специфической конструкции.

Примеров можно привести еще немало. Но при постоянном возрастании распространенности термина «конструирование» он так же постоянно встречает сопротивление. Например, применение (вслед за С. Лемом) его к описанию художественного творчества воспринимается как в лучшем случае механистическая метафора, а не концептуальный подход. Область референции и значение данного термина в практике его использования в социально-гуманитарном познании остаются достаточно размытыми и нуждаются в прояснении.

В эпистемологии и философии науки тоже можно выделить в первом приближении несколько направлений, в которых так или иначе разрабатывается или используется данный термин. Прежде всего это философское осмысление конструктивной математики, в которой существующими объектами теории признаются лишь объекты, для которых может быть указан способ потенциально осуществимого построения (конструирования), и основанной на ней конструктивной логики, отказывающейся, в частности, от абстракции актуальной бесконечности в пользу абстракции потенциальной осуществимости; конструктивистская логика и математика сильно повлияли на философское понимание не только категории существования, но и механизмов построения научной теории. В истории отечественной философии с идеей конструирования активно работал «панметодологизм» Г.П. Щедровицкого, обращенный к научным теориям как к объектам и результатам проектирования. В зарубежной эпистемологии второй половины ХХ в. приобрел большую известность социальный конструктивизм, разработанный в рамках «социологии знания» Д. Блура и близких к нему исследователей и представлявший научное знание как создаваемое учеными и детерминированное во многом отношениями в научном сообществе, процессами коммуникации и т.д. Конструктивистские исследовательские программы в различных областях научного знания были систематизированы И.Т. Касавиным1 и оказались составляющими довольно заметную часть современных исследований. Но обнаружение различий радикального и «мягких» («эрлангенского» и интеракционистского – А.Ю. Антоновский), натуралистического и культурального конструктивизма2 поставило вопрос о базовом инварианте термина.

Разброс использующихся в этих контекстах трактовок понятия «конструирование» наглядно демонстрируют две крайние интерпретации термина «конструкт». В работах В.В. Лапицкого, Е.Е. Ледникова, основанных на изучении логического позитивизма, конструкты понимались как компоненты научных теорий наиболее высокого уровня абстракции: в отличие от абстрактных предметов (объектов знания, которым соответствуют реальные экземпляры) и идеализированных объектов, имеющих отдаленные аналоги в реальности, конструкты – это объекты знания, «связанные с объективной реальностью лишь генетически»1. Таким образом, это лишь определенный узкий класс объектов теории. В концепции Г.П. Щедровицкого понятие конструкта, напротив, использовалось как обобщающее для продуктов познавательной деятельности; так, предполагалось, что наука со временем уступит место другим методологически спроектированным конструктам. Области референции понятия «конструкта» – а соответственно, и понятия конструирования – оказываются, таким образом, принципиально различными.

Поставив проблему выделения общей базовой программы конструктивизма, И.Т. Касавин определил его как «направление в эпистемологии и философии науки, в основе которого лежит представление об активности познающего субъекта, который использует специальные рефлексивные процедуры при построении образов, понятий и рассуждений»2, и отметил, что «три понятия – целеполагание, обоснование и творчество – являются ключевыми для конструктивизма, если под ним понимать все противоречивое многообразие его программ»3. Содержание понятия «конструирование» в целом определяется указанными терминами, но может быть раскрыто более подробно, если вспомнить о том, что термин «конструирование» пришел в философию познания изначально из сферы технического знания и технической деятельности, и рассмотреть базовые его коннотации.

В техническом контексте «конструировать» означает «создавать конструкцию», «построить или строить что-либо», а также «создать (создавать) план чего-либо»4. При этом результат этого процесса – конструкция – характеризуется как «состав и взаимное расположение частей какого-либо строения, сооружения, механизма, а также само строение, сооружение, машина с таким устройством»5. Примечательно, что составители обоих процитированных словарей – Д.Н. Ушаков и С.И. Ожегов – фиксируют возможность более широкого использования этого понятия. С.И. Ожегов приводит как книжное значение «создавать в определенном составе, учреждать» (например, «конструировать президиум международного съезда»), а Д.Н. Ушаков для значения «создавать план чего-нибудь» дает пример «конструировать роман». Расширяющая философская интерпретация термина «конструирование» согласуется, таким образом, с существующей языковой традицией.

Технические основания термина «конструирование» позволяют выделить в его составе следующие смысловые акценты.

Во-первых, конструирование рассматривается как активная деятельность человека, трансформирующая мир. Г. Сколимовский писал: «Техническая теория создает реальность, в то время как научная теория только исследует и объясняет ее»1; термин «конструирование» с неизбежностью несет отпечаток именно такой установки.

Во-вторых, конструирование протекает в искусственной, артефактной среде, постоянно ее при этом пополняя и модифицируя. Артефактность, характеризуемую как ключевое свойство современной техники, М. Хайдеггер рассматривает, противополагая ее вещности. Если мир вещей – это субстанциальная и самодетерминированная реальность, с которой человек должен соотнести свои действия, то мир артефактов – это функциональная и подчиненная человеку реальность, которую он может продолжать трансформировать (гидроэлектростанция на реке не приспосабливается к реке – «скорее река встроена в гидроэлектростанцию»2). Конструирование есть процесс, обеспечивающий и поддерживающий существование мира артефактов.

В-третьих, результат процесса конструирования – конструкция – обязательно является внутренне структурированным, имеющим определенное устройство объектом. Именно этот аспект дает возможность как связать понятие конструирования с понятием творчества, так и отличить его от последнего. Творчество – это тоже создание, производство артефактов. Но в характеристике творчества магистральной линией определения является трактовка его как созидательной деятельности, направленной на получение принципиально новых результатов. Кратчайшее определение творчества, выделяющее его наиболее существенный момент, указывает, что творчество – это «созидание нового»3, «вызывание к существованию»4. Иначе говоря, творчество определяется через его результат, причем основным в определении является качество результата: он должен быть относительно новым не только для индивида, но и для общества, социально значимым и целесообразно оформленным. Этот аспект был представлен как ключевой, в частности, в определении С. Л. Рубинштейна: творчество – деятельность, «созидающая нечто новое, оригинальное, что притом входит не только в историю развития самого творца, но и в историю развития науки, искусства и т.д.»1. В отечественной литературе данное определение оценивается как базовое и подчеркивается: «Творчество противопоставляется рутине, как новое – старому»2. «Новая философская энциклопедия», подводя итог дискуссиям о наиболее точном определении понятия творчества, констатирует: «Относительно общепринятым является определение творчества как того, что некоторой группой с точки зрения ее ожиданий воспринимается как новое»3. Таким образом, понятие творчества акцентирует внимание на новизне полученного результата, а понятие конструирования – на наличии у него определенного устройства, конструкции, и их смысловое различие (даже при описании одного и того же процесса) оказывается достаточно определенным. Конструирование – это создание объектов, в которые закладываются определенные принципы внутренней организации.

В-четвертых, конструкция как результат технического конструирования должна быть объектом, способным в дальнейшем выполнять определенные функции. Технические объекты, в основу которых, как сказано выше, заложены некоторые организационные принципы, должны затем функционировать по крайней мере отчасти на собственной основе в соответствии с данными принципами. При этом технический прогресс движется в направлении создания технических устройств, способных выполнять свои функции во все более автономном режиме, без прямого постоянного контроля над ними человека. В глобальном обзоре можно сослаться на всю историю техники как переходов от инструментальной к машинной, а затем к автоматической технике, а в более узких временных рамках – на усилия разработчиков вычислительной техники по созданию «дружественного интерфейса», все в меньшей степени требующего от рядового пользователя понимания того, что и как происходит в операционной системе. Современный потребитель хотел бы получать в технике «идеального подчиненного», который, с одной стороны, не выйдет за рамки поставленной задачи и не сделает чего-то наносящего вред делу в целом, а с другой – не будет требовать конкретных указаний по каждому мелкому поводу, а проявит необходимую инициативу и самостоятельность в выборе путей достижения заданных целей. Эта задача решается в техническом проектировании: техническое устройство для того и имеет сложную конструкцию, чтобы эта конструкция могла функционировать в режиме саморегуляции.

В-пятых, конструирование характеризуется как проектный процесс, направленный в будущее. Как на стадии разработки технического проекта, так и на стадии его реализации конструирование имеет перспективную направленность; проектирование характеризуется как создание и последовательное воплощение в материал разработанного плана, замысла перспективного состояния объекта1. Именно в этом аспекте понятие конструирования соотносится с категорией целеполагания и – как направленная деятельность – предполагает обязательную ориентацию на определенные ценности и эталоны.

Если теперь собрать воедино выделенные моменты, то представляется возможным привести понятие конструирования к следующему базовому содержанию: конструирование – активная и ориентированная на достижение определенных параметров деятельность человека по созданию артефактов, имеющих развитую внутреннюю структуру, способную в дальнейшем относительно автономно детерминировать их поведение. Основанием для философского обобщения данной трактовки мы считаем идею И. Канта, который в «Критике чистого разума» поясняет понятие «конструировать» следующим образом: «Сложить и дать... в определенной форме»2. Базовые смыслы данного понятия фиксируются у Канта понятием сложения, предполагающего установление внутренней структуры, и обращением к философской категории «форма», выражающей принцип порядка, организации. При этом И. Кант говорит о конструировании знания. Таким образом, выделенные на материале технического творчества признаки конструирования предстают как родовые признаки всякой деятельности, создающей сложный результат с определенными имманентными принципами функционирования (в сфере материального или идеального).

Определенное в таком виде конструирование обнаруживается во всех сферах культуры – в частности, непривычным, но вполне адекватным оказывается обсужденное выше понятие «конструирование литературного произведения». Не замещая понятия творчества, оно отображает следующее содержание деятельности писателя: он создает некий художественный мир, в котором действуют определенные закономерности (не обязательно реалистические) и населенный персонажами, обладающими устойчивыми характеристиками. Ход повествования становится развертыванием этих закономерностей, причем определенность «базовых параметров» системы нередко напрямую влияет на художественный уровень произведения: возникают логика сюжета, логика характеров, многократно отмечавшаяся писателями невозможность для персонажей повести себя так или иначе, даже вопреки первоначальному писательскому замыслу, и т.д.

В философскую теорию познания понятие конструирования вписывается вполне логично, если его рассматривать в качестве дополнительного к понятию отражения («своего иного», пользуясь гегелевским термином). По существу, оно выражает именно то содержание, которое традиционно вкладывалось в тезис о творческом характере отражения. (Заметим в скобках, что разработка этого тезиса в границах термина «отражение» в отечественной философии 60-70-х гг. несла на себе отпечаток некоторой внутренней противоречивости; в частности, базовое для концепции отражения высказывание В. И. Ленина «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его»1 при буквальном прочтении достаточно определенно выводит творчество за рамки отражения.) Если же вернуться к понятию отражения без идеологических установок, оно вполне реалистично описывает процесс познания, образуя при этом с понятием конструирования диалектическую пару. Понятие отражения фиксирует тот факт, что познание в первую очередь представляет собой создание репрезентации объекта, его копии в идеальном плане, вообще воспроизведение изучаемого объекта. Понятие конструирования указывает на то, что одновременно в познании всегда происходит достройка формирующегося гносеологического образа, в результате чего он неизбежно отличается от объекта.

Основой принятой в отечественной философии трактовки сущности гносеологического образа традиционно было его определение как субъективного образа объективного мира. Иначе говоря, с одной стороны, образ должен отображать объект, воспроизводить его основные черты, иначе он не будет знанием об объекте; с другой стороны, образ создается субъектом и сохраняет в себе информацию о самом субъекте, о средствах и методах его деятельности, о целях и ценностях, на которые было ориентировано познание. Образ действительно является синтезом объективного и субъективного. При этом субъективное рассматривается не как исключительно негативный фактор, отклоняющий познание от истины, а как ресурс, через который только и возможно достижение истины. «Субъект познания предстает … как задающий предметные смыслы, понимающий, интерпретирующий и расшифровывающий глубинные и поверхностные, буквальные смыслы. Эта деятельность … существенно дополняет отражательные и кумулятивные моменты познания, являясь не менее фундаментальной, чем они»1. Образ объекта, который был бы зеркальной копией объекта, не выполнил бы своих познавательных задач: если мы собираемся искать дорогу по какой-то местности, нам нужна не полная модель этой местности в натуральную величину, а ее схематический план. В общем случае человеку необходимо знание, которое является не точным воспроизведением в равной степени всех деталей объекта, а обработанным в соответствии с требованиями человека, вытекающими из его целей, представлением объекта. Такое знание, кроме внешней детерминации объектом, имеет еще субъектную и собственную, внутрикогнитивную детерминацию, связанную с необходимостью его организации как системы. Это и фиксируется в утверждении, что гносеологический образ всегда является в той же мере конструкцией.

В сфере научного познания диалектика отражения и конструирования выражена в еще большей степени. С одной стороны, к научному знанию в большей степени, чем к другим видам знания, предъявляются требования объективности, адекватности, точности, т.е. оно должно быть еще более «качественным» отражением объекта. С другой стороны, конструирование гносеологического образа связано с рядом направлений отхода образа от объекта. Основными направлениями, в которых гносеологический образ объекта достраивается в процессе познавательного конструирования, являются

выделение определенных свойств и взаимосвязей объектов как наиболее существенных, значимых или просто представляющих интерес с точки зрения именно данного акта познания, абстрагирование от остальных свойств и взаимосвязей; определение закономерностей, которым подчинено развитие объектов, и их выделение в явном виде, при том что в реальности они всегда окружены рядом сопутствующих факторов, влияний, отклонений, случайностей; прослеживание прошлой истории объекта, реконструкция его исторического развития, установление связи между генезисом и современным состоянием объекта; выявление тенденций развития объекта и прогнозирование перспектив его развития. Все указанные трансформации образа в максимальной степени реализуются именно в научном познании; поэтому оно также является и сферой максимального гносеологического конструктивизма. Как раз в науке отображение объекта в сфере знания адекватно существует только в обширном контексте достраивающей его информации.

В этой связи обращает на себя внимание термин «conformation», используемый в современной англоязычной философии науки для фиксации конструктивной составляющей научных знаний и обозначающий познавательную установку, которая одновременно согласуется с опытом и является продуктом соглашения научного сообщества. Сторонники этого термина поясняют его следующим образом: например, газовые законы описывают поведение идеального газа и к реальным газам приложимы с определенными поправками; следовательно, их успешность определяется, во-первых, соответствием опыту, во-вторых, правильностью методологии его обработки, и в-третьих, согласием научного сообщества использовать и учитывать связанные с ними допущения. Таким образом, отражая реальность, они в определенном отношении представляют собой также «интерпретационные конструкты»1. Теории высокого уровня абстрактности, статистические утверждения, разнообразные визуальные представления знания (карты, диаграммы, схемы) очевидным образом являются результатом соединения процессов отражения реальности и когнитивного конструирования.

В научном мышлении конструируются не только теоретические объекты как таковые, но и новые реальности. Если совокупность идеальных объектов специфического типа становится достаточно большой для образования целостной системы, связанной внутренними закономерностями, можно говорить о возникновении особой реальности2. Термин «научная реальность», таким образом, приобретает в соотношении с категорией конструирования новую смысловую нагрузку. Научная реальность – это мир, представленный в категориях науки, но одновременно и условный мир, создаваемый этой наукой (какой-то определенной дисциплиной или группой дисциплин), особая, специфическая, конструируемая сфера бытия. Первой реальностью такого рода, понятие о которой утвердилось в философской литературе, была физическая реальность (в значении, отличающемся от трактовки физической реальности как материальной, вещественной). По определению Л. Г. Антипенко (одному из первых в отечественной философии науки): «Понятием физической реальности охватывается реальность в физической картине мира»1. Особенностями этой реальности являются, в частности, сквозной характер причинно-следственной детерминации и формулировка в виде четких соответствий законов, которые в эмпирическом опыте всегда связаны с некоторыми погрешностями измерения и статистическими отклонениями, т.е. общая «повышенная прозрачность» взаимосвязей (что обусловлено самой природой научного познания). Например, основные газовые законы классической физики сформулированы для идеального газа (частицы которого представляются как твердые, абсолютно упругие шарики, и взаимодействие между ними не учитывается), понятие о котором является, как говорилось выше, интерпретационным конструктом. Можно представить идеальный газ и другие объекты такого рода – идеальную жидкость, лишенную вязкости и теплопроводности, абсолютно черное тело, полностью поглощающее весь падающий на него поток излучения, и т.п. – как элементы некой особой, «промежуточной» сферы бытия, которую научное мышление конструирует между коллективным субъектом познания и объективным миром. Р. Декарт, который является не только одним из родоначальников этого способа научного познания, но и одним из первых мыслителей, отрефлексировавших его, пишет, объясняя свой принцип построения теории: «Я не намерен подробно объяснять вещи, имеющиеся в настоящем мире, а просто хочу придумать такой, в котором все было бы понятно самым грубым умам»2. В современной философии науки исследуются реальности, создаваемые по тому же принципу в контексте других наук – биологическая, астрономическая реальность и др.3 Разграничение конструирования теоретических объектов и конструирования научных реальностей как теоретических миров дает возможность более содержательно описать развертывание научного мышления в отдельных предметных областях и сферах научного познания, оценивать степень зрелости научной дисциплины.

Категория конструирования, таким образом, является термином, позволяющим обнаруживать определенные аспекты не только «познания вообще», но и – может быть, даже в большей степени – научного познания. Это и определяет возможность ее использования в эпистемологии, а также в конкретных дисциплинах науковедения (прежде всего истории науки, полнота исследований которой зависит и от необходимости учитывать факторы эпохи, участвующие в конструировании знания, а также социологии науки). При этом конструирование в эпистемологии вовсе не обязательно должно быть жестко связано с методологической программой социального конструктивизма. Категория конструирования отражает в общем случае предпосылочный характер построения научной теории, акцентируя внимание на присутствии в ее формировании факторов, выходящих за рамки прямого предметного отображения объекта, и определяемую ими достройку гносеологического образа по сравнению с «зеркальным» воспроизведением объекта. Среди этих факторов есть гносеологические нормы и методологические принципы, парадигмы и установки локального научного сообщества, особенности восприятия и мышления ученого, экономические рамки, мировоззренческие предпочтения, идеологическое программирование и т.д. Представляется возможным говорить о социальном конструировании научного знания (например, о возможной роли социального положения ученого или воздействии финансовой поддержки определенных направлений исследования), о культурном конструировании (например, о роли естественного языка или западного / восточного стиля мышления), о личностном конструировании (о вкладе личных качеств самого ученого или значимости локальных межличностных влияний), о когнитивном конструировании (о роли приверженности ученого определенной исследовательской программе, методологии, принадлежности к научной школе). При этом различные виды конструирования накладываются друг на друга (например, если речь идет о научной школе как национальной традиции, или научное сообщество локализовано и как социальная группа); с другой стороны, многие из них могут быть дополнительно разделены (в частности, напрашивается разграничение макросоциального и микросоциального конструирования, индивидуального и коммуникативного личностного конструирования). На мой взгляд, разграничение различных видов конструирования позволяет более содержательно определять меру применимости экстерналистской методологии в конкретных науковедческих исследованиях.

Трактуемая таким образом, категория конструирования имеет все шансы стать не эпатажным термином «социологии познания» или другой частной школы, а вполне респектабельным концептом, обогащающим инструментарий теоретической рефлексии над реальным функционированием и развитием науки.






оставить комментарий
страница5/17
Б.В. Гнеденко
Дата24.06.2012
Размер5,3 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх