Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции icon

Сборник статей по Материалам Всероссийской научной конференции


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 12-14 ноября 2009 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 14-15 ноября 2008 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции с международным участием...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г...
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 23-24 апреля 2003 г...
Ценностные и социокультурные основы воспитания духовности и субъектности личности...
Сборник научных трудов по материалам...
Проект положение о Всероссийской научной конференции «Проблемы и стратегии развития дошкольного...
Сборник статей студентов и аспирантов по материалам научной конференции Всероссийского форума...
С. А. Кучина // Инновационные компетенции и креативность в исследовании и преподавании языков и...
Сборник статей к 70-летию со дня рождения Г. Л. Соболева...
Если планируете выступать...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
вернуться в начало
скачать

^ Методы исследования значений в психосемантике с точки зрения субъекта

Психосемантика реконструирует системы значений, научные, обыденные, индивидуальные и самоорганизующиеся. Наличие и возможность различных систем значений и их самоорганизация объясняются адаптивными принципами, нуждами актуальной деятельности. Культура в этом контексте оказывается системой этих принципов и деятельностей, их продуктом и категоризацией. Системы значений могут «подстраиваться» под контекст деятельности, что выражается в изменении значимости признаков объекта в связи с деятельностью. Категоризация может «перестраиваться … репрезентативные системы функционируют не как жесткие, застывшие структуры (с базисом координатных осей в случае пространств), но как подвижные самонастраивающиеся системы», это означает изменение способа категоризации в зависимости от содержания1. Категоризация обусловливается деятельностью, в которой ставятся задачи видеть объект так, как это принято в сообществе, категории, задается контекст, в котором субъект подстраивает категории под нужды осуществляемой деятельности. Категоризация осуществляется целостным субъектом, хотя и заданным сообществом, деятельностью и контекстом, но отделенным от них, несущим ответственность по заданным критериям за свое поведение. Категоризация осуществляется для адаптации, для деятельности, для адекватного решения задач. Культурные проблемы индивида могут рассматриваться лишь как одни из многих. Психосемантика не дает альтернативы для известных классификаций потребностей, в которых культурные называются хотя и над всеми прочими, высшими, но все же потребностями. Психосемантика, по мнению исследователей индивидуальных категориальных структур, изменяя сознание человека, давая средства для этого изменения, не рассматривает то, какие культурные проблемы решает человек.

Исследования психосемантики открывают то, как человек осуществляет категоризацию объектов и изменяет категоризацию в разных контекстах деятельности2. Исследования дают важные выводы и адекватны практическим результатам управления сознанием человека. Надо признать, что человек старается адаптироваться и подстраивается в своей категоризации объектов под контекст деятельности или контекст удовлетворения потребностей. Человек категоризует различно объекты когда дарит и получает подарок, когда обиделся и оказался причиной неприятностей другого, когда трудится и получает результат случайно. Однако возводить эти факты и изменения категоризации к адаптивному принципу, постулировать адаптацию и деятельность, которая удовлетворяет потребности или реализует идеалы сообщества, коллектива (деятельность по А.Н. Леонтьеву коллективна и это постулат советской психологии, человек, который вносит вклад в коллективную деятельность, получает свои возможности адаптации в сообществе), значит полагать адаптивный взгляд на культуру. С этой точки зрения не понятны факты, что слишком много из того, что культура задает, награждает, становится совсем не адаптивным, разрушительным и лишь воспроизводящим культуру, но разрушающим индивидуальность и адаптацию сообщества. Культура оказывается слишком затратной для индивида, сообщества и природы, но работает культура на свой ход установления бинарных оппозиций. Эта задача осуществляется в деятельности, средствами деятельности, за счет стараний деятельности. Много фактов существуют, указывающих на то, что человек согласен на деятельность не для адаптации, но для партисипации к объекту, который существует в данной культуре как объект установления бинарных оппозиций. Это есть установление деятельности, в деятельности и в результате осуществления деятельности есть семиозис, за счет которого культура существует, существует как становление1.

Человек не адаптируется в деятельности, но осуществляет деятельность как культурную форму, дающую ему решать проблемы полагания бинарности. Человеку важно в деятельности, в коммуникации, в наслаждении обрести объект партисипации. Это старание и желание человека культура задает, но использует для того, чтобы заставить человека делать то, что ей важно2. Культура задает и заставляет, получает от человека результат как наработанные системы категорий, действия категоризации, подстраивание и проверку систем категорий в разных контекстах деятельности. Тогда можно заметить, почему, как и в каких случаях выводы психосемантики оказываются верными. Верными настолько, что не только подтверждаются практикой, но даже эту практику задают, выводы психосемантики осмысливаемы в русле идеи семиозиса3, психосемантика престижна в научных исследованиях сознания и дискурс психосемантики узнается как актуальный, эффективный и разумный.

Психосемантика обладает методами исследования, нереализуемыми в традиционном подходе. В психосемантике исследуются субъективные семантические пространства, которые могли исследоваться в традиционной психометрике лишь объектно. «Традиционная психодиагностика личности всегда находилась перед дилеммой: либо стандартизация, либо индивидуализация диагностической процедуры», применяя массовые стандарты, сформулированные «в результате статистической обработки массовых, популяционных результатов выполнения теста». Психосемантические методы решают дилемму1. А.Г. Шмелев рассматривает психосемантику как репрезентирующую субъектную парадигму. Традиционная психометрика, как объектная парадигма использует данные, описываемые в прямоугольной таблице «индивид — характеристика». «Экспериментальная психосемантика оперирует объемными трехсторонними матрицами типа «объект — категория — индивид», что создает объективные возможности для построения эмпирических моделей на основе принципа «субъектности»2. «Однако не… любая трехсторонняя матрица данных вводит исследователя в субъектную парадигму…. о субъектной парадигме имеет смысл говорить тогда, когда… стимульный объект из набора стимулов получает в эксперименте регулярное разнообразие значений по различным субъективным характеристикам в рамках одного индивида»3. «На уровне человека отражение … опирается на единицы, аккумулирующие общественный опыт,— значения. В этом смысле естественно сформулировать задачу эмпирического метода — не описывать человека как объект со свойствами или только лишь как носителя чувственных форм отражения, но вскрывать субъективную систему значений, с которой человек подходит к взаимодействию с объектом»4.

Психосемантика, становясь альтернативой бихевиористическому подходу, описывающему реакции на стимулы, рассматривает регуляцию деятельности человека со стороны образной модели, реконструируемой в психосемантике в категориальном содержании. Данная модель не сводится к отражению стимула. Психосемантика включает приемы «парной оценки сходства (или свободной классификации)», «испытуемый получает полную свободу в выборе критериев сходства»5. А.Г. Шмелев, называя деятельностный подход в качестве методологической основы психосемантики, указывает на предметность как важный принцип в исследовании значения, понимаемое как «описание действий субъекта на языке возможностей», которые составляет объект. «Означивая объект, субъект превращает его в предмет деятельности, конкретизирует его функциональный статус в системе деятельности»1. «С точки зрения теории деятельности, акт категоризации внешнего предмета (или события) состоит главным образом в том, чтобы определить, какое функциональное место займет данный предмет в структуре деятельности субъекта: место мотива, цели, условия, способа деятельности (исходного материала, продукта, … условия и т. п.)»2. «Субъектная парадигма анализа данных, активно развивающаяся в экспериментальной психосемантике, является релевантной теоретико-методологическим схемам, в которых постулируется активный характер психического отражения». Индивид рассматривается как «самоорганизующаяся и саморегулирующаяся система — как субъект деятельности»3. Психосемантика решает проблему того, что субъект, обладая саморегуляцией, не подчиняется воздействию и не включен в действие закономерностей объективного мира. Субъект оказывается вне системы закономерностей и объективных фактов, устанавливаемых науками. На этот вопрос отвечает психосемантика: «закономерный характер этих фактов… исследователю установить только реконструкция той актуальной системы значений, которая направляет процессы регуляции поведения субъекта в данный момент. Означивая ситуацию, приписывая ее объектам определенные значения, субъект фактически актуализирует определенные алгоритмы поведения в отношении этих объектов…» Актуализация алгоритмов, как метафорически выражается А.Г. Шмелев ««разговаривает» на языке тех признаков объектов, которые имеют для субъекта функциональное … значение. Поиск приемов научно объективной реконструкции систем значений осуществляется в экспериментальной психосемантике»4.

Психосемантика претендует на объективное описание детерминации поведения, включая в систему причин поведения системы категорий или значений субъекта. Система значений работает как ««системообразующий фактор», который «как бы задает» направление действия «закона»… Объективный метод в психологии не может быть построен без решения задачи эмпирического моделирования «субъективных квазипространств»5. В исследованиях В.Ф. Петренко применяется описание индивида через оценку его поведения в предложенных обстоятельствах, реконструируются семантические пространств поступков. Наличие в семантическом пространстве поступков значимых других дает способ реконструировать мировосприятие исследуемого1. Исследование мировосприятия и субъективных категоризаций указывают на раскрытие способа существования человека в культуре, именно в категоризации человек становится субъектом культурного видения. Однако понимание культуры, которая «старается» для нужд адаптации и реализации идеальных целей сейчас можно считать фрагментарным, также заданным попытками решить парадоксы культуры. Культура это пространство взаимодействия с другим, но с апелляцией к своему Другому. Продуктивное различение другого и Другого Ж. Лаканом в данном контексте возможно переосмыслить как взаимодействие с другим (не в качестве я, воображаемого и становящегося частью субъектности), натурально понимаемым как другой человек и становящийся объектом для воздействия и партисипацию или апелляцию к Другому как объекту присоединения, как субъекту, обладающему правилом, логикой присоединения, от которого индивид ожидает одобрения за правильные реакции. Субъект в культуре не может быть в одном месте, по Ж. Лакану, субъект не там, где мыслит. «В месте, где возникает мысль, никакого мыслящего субъекта не может быть» 2. Однако множество исследований говорят, что субъект именно там, где мыслит, значит, надо допустить наличие субъекта и там, и не там. Для психосемантики эта возможность указывает на наличие способа манипулирования своими значениями. Факты того, что человек усваивает то, что ему выгодно или какие то категориальные оппозиции, работающие в качестве систем знаний могут стать престижными в коммуникативном контексте и субъект может показывать наличие различения, эти факты говорят о манипулировании своими категориями в контексте связи с Другим. В своих методических работах психосемантика не навязывает индивиду категорий, пытается максимально раскрыть наличествующие системы значений исследуемого индивида, но понимание функционирования этих значений и возможности реализации их индивидом при работе с тестовыми заданиями, восходит не только к определенным психометрическим моделям, но к пониманию субъектности. Психосемантика не завязана на определенном толковании сознания, хотя эксплицитно указывается в качестве методологии деятельностный подход и конструктивистский, но методики психосемантики дают накапливать эмпирию всем, кто применяет эти методики, вопрос теории рассматривается лишь как вопрос интерпретации данных. Наряду с этим важным пониманием условий реализации психометрических возможностей психосемантики надо учесть и то, что проблемы, решаемые индивидом, который реализует свои системы значений для конструирования или отражения (по усмотрению идеологии) объекта, эти проблемы рассматриваются в контексте понимания субъектности. Это проблемы адаптации, саморегулирования, осуществления цели, но никак не проблемы культурного становления субъекта. Звучит абстрактно, но эти проблемы не уровня высоконравственного выбора, но проблемы полагания бинарностей, в которых человек занят не адаптацией, но проблемой культуры. Трактовка культуры показывает не абстрактный, но реальный смысл тех культурных вопросов, которыми занят индивид, хотя бы и ставящий проблемы адаптации, но именно в адаптации осуществляются и становятся, решаются проблемы культурного субъекта.


^ Психосемантика в осмыслении проблем

субъекта и научного знания

Актуальность психосемантики по интонации дискурса, по принципам и методам, открывающим приемы категоризации объектов, заметна и может быть обоснована с апелляцией к актуальным вопросам практики и методологии, теорий гуманитарных дисциплин. Психосемантика по своему старается решить проблемы знания, научного и обыденного знания, дать возможность тонких различений. В известном смысле психосемантика, как практика работы с сознанием дает толчок на пути семиозиса, интенсифицирует различения и дробление артефактуального запаса культуры1, что и становится шагом к кризису. Вне моральных оценок этого надо научно поставить вопрос о возможности в психосемантике осознания того, что исследования категоризации дают культуре и как изменяют культуру. Проблема состоит не столько в ограниченности интерпретаций психосемантики и не широком понимании того, что говорят данные исследований, сколько в апелляции к классическим оппозициям субъекта и объекта, кажется решенным вопрос о возможности исследовать субъективность в этой оппозиции. Субъект часто подлежит управлению со стороны и может быть исследован как система свойств, даже свойств индивидуального видения мира, но субъект может показать в рамках исследования и другие свойства, заметить которые трудно из линейной картины субъектности. Именно вопрос возможности субъекту стать объектом исследования и реальной эффективности психосемантических методик, будучи обсуждаемым, мог бы расширить горизонты методического плана, интерпретативные возможности и показать, как возможны эффективные продвижения психосемантики сейчас в исследовании сознания. Вопросы методологического плана затрагивают исследования психосемантики, когда последняя пытается рассматривать условия своей сейчас признанной эффективности, хотя решаться могут скорее на уровне методологического обсуждения проблем широкого плана, проблем исследования сознания, субъектности в целом. Раскрыть возможности психосемантики устанавливать акты категоризации ученым и результаты управления научным знанием с использованием изощренных и эффективных методов психосемантики, возможно при условии осмысления субъекта в культуре, как бытии человека. В данном подходе наука теряет место над культурой, обладания объективным знанием, но получает реальные возможности вернуться в культуру как важный субъект культуры. Тогда научное знание становится не абстрактным и противостоящим практике, не потому что внедряется, используется и адаптируется к потребностям практики, но потому что, знание оказывается результатом деятельности субъекта в культуре и наука как культурная система дает разные возможности субъекту. Использование научного знания для удовлетворения амбиций, исторический характер научного знания, мировоззренческая заданность научных знаний и принятия научных открытий в сообществе, все эти проблемы в случае культурного понимания субъекта, не станут корыстно использоваться для эпатирования фактами субъективизма ученых, становящихся всегда неизменно предметами шутки и иронической критики. Психосемантика, изменяясь в ходе трансформации понимания субъектности, может открыть и возможности для переосмысления научного знания и утонченные методики его исследования.


П.В. Бережанский , Ю.С. Бережанская, Л.И. Гайнутдинова


История развития учения об управлении

знаниями


В современных условиях рыночной экономики одним из главных приоритетных направлений повышения эффективности производства является выработка основных теоретических и методологических положений по использованию менеджмента знаний в практической деятельности организаций. Главной задачей управленческой мысли становится выявление новых эффективных критериев совершенствования системы управления с помощью разработки конкретного алгоритма действий по ряду проблем и, конечно же, анализа накопленного отечественного и зарубежного опыта.

Любая деятельность зарождается с потребности человека, предприятия, социума, затем развивается, видоизменяется и превращается в фактор исторической тенденции (структурированной), что является неотъемлемой частью будущего. Это очень сложный, но интересный процесс. Анализ исторических эпох и тенденций развития передового опыта управления знаниями позволяет лучше понять настоящее, определить пути выхода из сложившейся кризисной ситуации и спрогнозировать развитие в будущем. Учреждения, которые стремятся стать передовыми в своей сфере, должны активизировать свой внутренний потенциал, использовать все, ранее невостребованные средства. Основной ресурс для повышения конкурентоспособности организации при равных финансовых возможностях предприятий – знания. Обращение к человеческому фактору, к знаниям - это революционный переворот в науке управления и менеджмента. Поэтому изучение истории развития менеджмента, а менеджмента знаний в частности, крайне актуально.

Концептуальный каркас, составляющий краеугольный камень современного менеджмента, все чаще и чаще оказывается неадекватным современным задачам и даже самой их постановке. А. И. Уемов, ссылаясь на источники XIX века, отмечает, что Лейбниц был последним человеком, знавшим «все на свете»1. Действительно, еще в XVIII в. объем знаний был таков, что ученые того времени могли знать несколько языков, проводить опыты и делать открытия одновременно по многим дисциплинам, а в дополнение к этому заниматься поэзией. В настоящее же время, знания разрослись до такой степени, что не представляется возможным охватить не только весь их объем, но даже и отдельные его области.

Еще в 1891г. академик Е. С. Федоров отмечал, что главным средством прогресса является не приспособленность к определенным условиям, а способность к приспособлению. На современном этапе развития общества именно способность сохранять, создавать, передавать, а самое главное, правильно использовать скрытый внутренний резерв компании (знания), является главной конкурентной силой предприятия. Благодаря рациональному использованию знаний работников учреждения могут не просто занять лидирующие положения на рынке, а выйти на новый постиндустриальный этап развития, свойственный новому информационному обществу. В настоящее время в Российской Федерации государственные бюджетные учреждения, в большинстве своем, по уровню и качеству менеджмента застыли в прошлой эпохе, эпохе индустриализации.

Используя систематический подход с применением хронологического принципа, в развитии теории и практики управления выделяют два крупных исторических периода: донаучный и научный. Первый период – донаучный период –  был наиболее длительный: начиная с 9-го – 7-го тысячелетия до н.э. и примерно до XVIII в. Второй период – научный (1776 г. – до настоящего времени).

В результате развития общественной мысли донаучного периода культура смогла выразить себя в философии, через которую оказала непосредственное влияние на формирование систем управления человеческими ресурсами. Яркой иллюстрацией этому служит целая плеяда таких блестящих философов, так или иначе высказывавшихся об обществе и о роли управления человеческими ресурсами в его структуре, как Платон, Аристотель, Гераклит, Демокрит. Их работы четко дают понять отношение государства, как правящей силы, к системе управления человеческим капиталом в то время.

Одним из первых, кто дал «универсальную» характеристику управления знаниями как особой сферы деятельности, был Сократ (470-399гг. до н.э.). До него «знанием» в основном считалась житейская мудрость и житейский опыт. У Сократа дается понимание управления человеческим капиталом как особой сферы деятельности управления. Он отмечал, что главным в управлении является поставить нужного человека, обладающего определенным опытом и знаниями, на нужное место и добиться выполнения поставленных перед ним задач.

Более четкому осознанию ценности знаний способствовало стремление вычленить из всего массива наличной информации того времени, определенное знание, которое обособляется в специализированное, и составляет основное содержание научно-теоретической деятельности по управлению знаниями.

Изучению «знания», как фактора достижения высоких социальных результатов, посвящены труды Конфуция (551 – 79 гг. до н.э.). Созданная Конфуцием и его учениками этическая система, основанная на пиетете перед древностью и накопленными знаниями, с течением времени обрела силу официальной идеологии и нормативной системы поведения: сохранение и передача накопленных знаний от поколения к поколению.

В России, так же, начиная с XVII в., уделялось серьезное внимание вопросам управления. Заметный след в истории России и улучшении ее системы управления оставили известный русский экономист А.Л. Ордин-Нащокин (1605-1680 гг.), А.П. Волынский (1689- 1740 гг.) (кабинет-министр с 1738 г. по 1740 г.), В.Н. Татищев (1686- 1750 гг.) (главный управляющий горных заводов в Сибирской и Казанской губерниях (с 1730 г. по 1740 г.) и выдающийся русский ученый М.В. Ломоносов (1711 – 1765 гг.).

Научный период начался с попыток истолковать управление человеческими ресурсами как особую деятельность. Эти попытки впервые появляются в литературе, относящейся к началу индустриального периода. Так, Сен-Симон (1760- 1825 гг.) в ряде своих трудов («О промышленной системе», «Катехизис промышленников», «Организатор» и др.) выдвинул и попытался обосновать идею о том, что управление человеческим капиталом должно стать делом всех людей, обладающих необходимыми для этого позитивными знаниями и навыками.

Наибольшая заслуга в развитии представлений об управлении в этот период  принадлежит А.Смиту (1723-1790 гг.). Он является не только представителем классической политической экономии, но и специалистом  в области управления, т.к. сделал анализ  различных форм разделения труда, выделив людей, которые обладают определенными знаниями в отдельную группу.

Большое  влияние на формирование многих научных направлений и школ менеджмента оказало учение Р.Оуэна (1771 – 1858 гг.). Его идеи гуманизации  управления, а также признание необходимости обучения, наставничества, «патроната» улучшения условий труда актуальны и сегодня. Р. Оуэн был реформатором менеджмента в том смысле, что он первым обратил внимание на людей. («Essay on the Formation of Character», 1812)

В явной форме вопрос о научном подходе к управлению сложными системами накопленных знаний первым поставил М. А. Ампер (1775- 1836 гг.). В своей работе «Опыт о философии наук, или аналитическое изложение классификации всех человеческих знаний» при построении и классификации всевозможных, в том числе и не существовавших тогда, знаний, он выделил специальную науку об управлении человеческим капиталом и государством, назвав ее кибернетикой. Однако первый по-настоящему научный труд по этой тематике написал польский философ-гегельянец Б. Трентовский (1780- 1869 гг). В 1843г. он опубликовал книгу «Отношение философии к кибернетике как искусству управления народом». Он подчеркивал, что действительно эффективное управление должно учитывать все важнейшие внешние и внутренние факторы, влияющие на объект управления. Главная сложность управления, по мнению Трентовского, связана со сложностью поведения людей. Используя знания диалектики, Трентовский утверждал, что общество, коллектив, да и сам человек- это система накопленной информации, обладающая единством противоречий, разрешение которых и есть развитие.

Однако в середине XIX века знания Трентовского оказались невостребованными. Практика управления еще могла обходиться без науки управления.

Первый переворот в теории и практике управления как производства, так и человеческими ресурсами связан с созданием и использованием вычислительной техники. В 1833г. английский математик Ч. Беббидж (1791 – 1771 гг.)  разработал проект «аналитической машины» - прообраз современной цифровой вычислительной техники, с помощью которой  уже тогда управленческие решения принимались более оперативно. Именно этот факт иллюстрирует возможность достижения нового уровня развития научно- управленческой мысли с помощью знаний индивидуума, выразившихся в создании технически сложного прибора для того времени.

На формирование теории управления в социалисти­ческом обществе большое влияние оказали труды К. Маркса(1818 – 1883 гг.) и Ф. Энгельса (1820-1895 гг.). В этот же период времени Ф. Энгельс указал на то, что следует различать управление вещами и управление людьми. От этого тезиса в дальнейшем будут отталки­ваться многие ученые в своих исследованиях.

Возникновение современной науки управления отно­сится к началу XX в. и связано с именами Ф. У. Тейлора (1856- 1915 гг.), Френка Гилбрет( (1868 -1924 гг.) и Генри Гантта(1861 – 1919 гг.). Их важной заслугой была разработка положения о том, что управлять можно «научно», опираясь на экономический, технический и социальный эксперимент, а также на на­учный анализ явлений и фактов управленческого про­цесса и их обобщение.

Следующая ступень в изучении системности развития менеджмента знаний как самостоятельного предмета связана с именем А. А. Богданова (1873 – 1928 гг.). С 1911 по1925гг. вышли три тома книги «Всеобщая организационная наука». Богданову принадлежит идея о том, что все существующие объекты и знания имеют определенную степень, уровень организованности. Все явления рассматриваются как непрерывные процессы организации и дезорганизации. Богданову принадлежит ценнейшее открытие, что уровень организации тем выше, чем сильнее свойства целого отличаются от простой суммы свойств его частей. Именно это открытие аддитивности знания (информации) лежит в основе многих работ современных исследователей менеджмента знаний. Особенностью тектологии Богданова является то, что основное внимание уделяется закономерностям развития организации, рассмотрению соотношений устойчивого и изменчивого, значению обратных связей информационных потоков, учету собственных целей организации, роли открытых систем, которые позволяют передавать накопленный опыт и знания.

Большой вклад в развитие научной мысли по совершенствованию подходов в управлении организацией и персоналом внес Анри Файоль (1920 – 1950 гг.), французский горный инже­нер, выдающийся менеджер-практик, один из основопо­ложников теории управления). Он разработал ряд универсальных принципов и подходов, в которых отмечал, что система принципов никогда не может быть завершена, напротив, она всегда остается открытой для дополнений, изменений, преобразований, основанных на новом опыте и знаниях, их анализе, осмыслении, обобщении. Его главная книга – «Общее и промышленное управление».

Одним из недостатков вышеперечисленных школ (научного управления и классической школы) было то, что они до конца не осоз­навали роли и значения человеческого фактора, который, в конечном счете, является основным элементом эффек­тивности организации.  Первая попытка применить психологический анализ к практическим задачам производства была предпринята профессором Гарвардского университета США Г. Мюнстербергом (1863 – 1919 гг.). Особая заслуга в создании школы принадлежит психологу Э. Мэйо (1880 - 1949 гг.). Э. Мэйо провел ряд испытаний, получивших название «хотторнские эксперименты», которые проводились на предприятиях фирмы «Вестерн Элекрик» и продолжались с 1924 по 1939 г.

Последней по времени возникновения управленческой школой является «экономико-математическая школа управления». Представителями этой школы являются: Р. Акофф (1919 – 2009 гг.), Л. Берталанфи (1901 – 1972 гг.), С. Бир (1926 – 2002 гг.), Л.В. Канторович (1912 – 1986 гг.) и др. Эта школа применила экономико-математические методы, теорию исследования операций, статистику и кибернетику для решения задач управления, чем внесла существенный вклад в развитие науки управления. На основе основных принципов этой школы в настоящее время разрабатываются компьютерные системы сохранения и распространения знаний. Так же представители данной школы разработали основы ситуационного анализа, который в настоящее время широко используется грамотными руководителями для оценки потребности в знаниях предприятия, что способствует достижению более высоких целей организации, как в конкретной ситуации, так и в долгосрочной перспективе.

В настоящий момент, как отмечают многие отечественные и зарубежные ученые, современное общество перешло в постиндустриальную эпоху своего развития. Именно на этом этапе И.В. Блауберг (1929 - 1990) и Э.Г. Юдин (1930- 1976 гг.) поднимают следующий, актуальный, интересующий всех вопрос: «Чего ждут от современной науки, и чего хочет сама наука управления?». Отвечая на него, они говорят: «...специфической чертой социальной роли науки в современных условиях является направленность научного познания в целом на создание эффективных средств управления как природными, так и социальными процессами»1. Они делают акцент на повышение эффективности управление человеческими ресурсами с помощью системного (комплексного) подхода, охватывающего все этапы создания нового знания и распространения старого, но актуального на настоящий момент, знания.

Теория постиндустриального общества, где главными ценностями которой являются знания, получила свое развитие в работах Э. Тоффлера (1928 г. - ), В. М. Глушкова(1923 – 1982 гг.), Ю. А. Шрейдера (1927 – 1998 гг.), Р.Ф. Гиляревского (1929 г. -) Впервые термин «управление знаниями» был предложен Карлом Виигом (1946 -) в 1986 г, и в это время формируются основные представления о постиндустриальном обществе и новом типе работников — «работников знаний». Именно в это время крупные корпорации накрыла волна неструктурированного, огромного объема информации, став для некоторых компаний критической. Решение к развитию систем по управлению знаниями было обусловлено рядом причин: объем данных в информационных системах ежегодно увеличивался более чем в два раза; увеличивалась доля контентной (неструктурированной информации) составляющей; улучшалась аппаратная часть; развивался интернет, и превратился в «мировое хранилище информации»; наблюдалась высокая динамика бизнеса и текучесть кадров в сферу услуг; повысилось качество программного обеспечения.

Временем зарождения менеджмента знаний как нового направления в управленческих науках можно считать 1993 год, когда состоялась первая конференция в Бостоне, специально посвященная проблематике управления знаниями в компаниях и организациях. Большинство специалистов выделяют два ключевых события в истории развития этой концепции: возникновение термина «работник знания» (knowledge worker, 1959 г.)– человек, который средства труда «носит при себе», и введение понятия «скрытое знание» в деятельность фирм (1995 г.). Пик популярности темы «управление знаниями» приходится на 1996—1997 гг. Именно этот период называют «бумом знания» (П. Дракер, Д. Скёрм, Х. Такеучи и др.)

Знания – важнейшее средство преобразования действительности. Они представляют собой динамическую, быстро развивающуюся систему, рост которой в современных условия по темпам опережает рост любой другой системы.

Значительный вклад в развитие этой области менеджмента внес знаменитый экономист Питер Дракер (1909 – 2005 гг.). Он ввел в оборот термин «работник знания» (человек, который имеет высшее образование, способности приобретать и применять теоретические и аналитические знания, имеет совершенно иной, новый подход к работе и иной склад ума; это человек, который средства труда «носит при себе», собственно с этого момента и начинается история управления знаниями). Питер Дракер определил знание как главный ресурс, отличающий бизнес и дающий ему решающие конкурентные преимущества.

Наиболее важный и перспективный вывод Питерa Дракерa заключается в том, что сегодня основной импульс прогресса исходит не от социальной структуры, а от отдельного индивида. Трансформация частной собственности означает постепенное возвращение индивидуальной обособленности значения исходного и определяющего начала, имеющего биосоциальную основу, что означает превращение человека из функции общественных отношений в их конституирующий фактор. Функционирование знания в качестве основы идеального плана деятельности обеспечивает возможность обратных связей от действительности к нашим знаниям о ней. Знание возникает, функционирует и совершенствуется в процессе активной деятельности человека.

П. Сенге, И. Нонаки, Х. Такеучи, П. Дракер, Т.Давенпорт и др. перевели менеджмент знаний («knowledge management») из теоретической науки на практический уровень: основав кафедры, курсы специализации, консультируя как транснациональные корпорации, так и правительства разных стран. В настоящее время исследование управления знаниями все набирает обороты.

Успешный опыт в этой области имеют компании British Petroleum, Coca-Cola, General Electric, IBM, McKinsey & Company, Microsoft, Xerox Corporation, РАО ЕЭС, Газпром, Северсталь и многие другие. В РАО ЕЭС впервые была внедрена информационная система управления знаниями «Коммуникатор», позволяющий поддерживать взаимопонимание сотрудников по текущим планам в разнородных множествах рабочих групп и обеспечения координации в ситуации с ежедневно меняющимися планами.

Газпром в конце 90-х участвовал в создании Института «Энергетическая дельта» (EDI), предполагающего обмен знаниями в области газовой промышленности между различными странами.

В 2003 году руководство ОАО «Северсталь» провозгласило знания и опыт ее сотрудников главной ценностью. Конкретным решением одной из задач является создание Корпоративной базы знаний «Knowledge Вase», содержащей книги, статьи, учебно-методические материалы по различным областям знаний. Любой сотрудник может воспользоваться ей и получить необходимую информацию.

Сегодня в России и за рубежом существует достаточно большое количество различных монографий, публикаций, интернет-порталов, посвященных в той или иной форме концепции управления знаниями. Регулярно проводятся конференции, создаются форумы для обсуждения проблем и перспектив внедрения технологии управления знаниями в организациях. Все это свидетельствует о том, что менеджмент знаний, находясь на стыке различных дисциплин, являет собой совершенно новое, очень актуальное в современных условиях направление, изучение которого является предметом работ многих исследователей по всему миру.

П. Дракер отмечал, что "знание быстро превращается в определяющий фактор производства, отодвигая на задний план и капитал, и рабочую силу... Нынешнее общество еще преждевременно рассматривать как "общество знания"; сейчас мы можем говорить лишь о создании экономической системы на основе знания (knowledge society). Однако общество, в котором мы живем, определенно следует характеризовать как "посткапиталистическое"1.

Изложенная информация является комплексной выдержкой исторических процессов изучения основ управления на базе, которых построилась концепция управления знаниями.


Библиография:

  1. Друкер П. Задачи менеджмента в XXI веке // П. Друкер.- М.: Вильяме, 2001

  2. Нонака И., Такеучи Х. Компания — создатель знания // Зарождение и развитие инноваций в японских фирмах. - М.: Олимп-Бизнес, 2003

  3. Стоунхаус Д. Управление организационным знанием //Менеджмент в России и за рубежом, № 1, 1999, с. 14—26

  4. Andriessen, Daniel "Reconciling the rigor-relevance dilemma in intellectual capital research" // The Learning Organization, №11 (4/5), 2004, р.393–401

  5. Booker, Lorne; Bontis, Nick; Serenko, Alexander "The relevance of knowledge management and intellectual capital research" // Knowledge and Process Management, №15 (4), 2008, р.235–246

  6. Capozzi, Marla M. "Knowledge Management Architectures Beyond Technology" // №12 (6), 2007

  7. Davenport, Tom . "Enterprise 2.0: The New, New Knowledge Management" // Harvard Business Online, Feb. 19, 2008

  8. Nonaka, Ikujiro "The knowledge creating company" // Harvard Business Review, № 69 (6 Nov–Dec), 1991, р. 96–104

  9. Spender, J.-C.; Scherer, A. G. "The Philosophical Foundations of Knowledge Management: Editors' Introduction" // Organization, №14 (1), 2007, р. 5–28







оставить комментарий
страница3/17
Б.В. Гнеденко
Дата24.06.2012
Размер5,3 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх