Материалы международной научно-общественной конференции. 2003 icon

Материалы международной научно-общественной конференции. 2003


Смотрите также:
Международный Центр-Музей имени Н. К. Рериха...
Материалы международной научно-практической конференциИ...
План и программа Третьей Международной научно-практической конференции «Война и оружие...
ВО: проблемы и перспективы развития материалы II международной научно практической конференции...
Материалы международной научно-практической конференции (Благовещенск, 1 ноября, 2006 г...
Материалы международной научной конференции. Ред.: Чистов Ю. К., Тишков В. А. Спб.: Маэ ран...
Т. И. Петрачкова // Материалы Международной научно-практической конференции «Модернизация...
Конституционное судопроизводство: актуальные вопросы (доклад 5 июня на Международной...
Космические путешествия: наука, образование...
Программа восьмой международной научно-практической конференции Проблемы транспорта Дальнего...
Международной научно-практической конференции г. Невинномысск, 3 марта 2009 г...
Международной научно-практической конференции г. Невинномысск, 3 марта 2009 г...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
скачать
Международный Центр-Музей имени Н.К.Рериха
Российская академия космонавтики имени К.Э.Циолковского
Российская академия естественных наук
Российская академия образования
Институт истории естествознания и техники РАН
Центральный совет Всероссийского общества


охраны памятников истории и культуры

Благотворительный Фонд имени Е.И.Рерих

Международная Лига защиты Культуры

Международная ассоциация фондов мира

Федерация космонавтики России

Российский фонд культуры

Современный гуманитарный университет

Российское авиационно-космическое агентство

Мастер-Банк

________________________________________________________________________


Космическое мировоззрение –

новое мышление XXI века


^ МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ

НАУЧНО-ОБЩЕСТВЕННОЙ

КОНФЕРЕНЦИИ. 2003

Том II




Международный Центр Рерихов

МАСТЕР-БАНК

Москва, 2004

РЕРИХОВСКАЯ

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ

БИБЛИОТЕКА


Редколлегия серии:

^ В.В.Фролов, Е.Н.Черноземова, Л.В.Шапошникова


________________________________________________________________________


ББК 87.3(2)6

К71


^ Космическое мировоззрение –

новое мышление XXI века


Материалы Международной

научно-общественной конференции. 2003


Под редакцией докт. филос. наук В.В.Фролова,

докт. филол. наук Е.Н.Черноземовой, докт. филол. наук Т.П.Григорьевой,

канд. геогр. наук О.А.Лавреновой, канд. техн. наук Е.А.Бровко


Москва: Международный Центр Рерихов, 2004.
В 3 т. Т. 2.– 464 с.


В настоящем издании собраны материалы следующих секционных заседаний, состоявшихся в апреле-июне 2003 г. и предшествовавших пленарному заседанию конференции:

«Космизм в философии XX–XXI веков», «Историко-научные основы формирования космического мировоззрения», «Идеи космизма в педагогике и образовании», «Космическое мироощущение и религиозный опыт».

Доклады секционных заседаний, повторенные на пленарном заседании, включены в том 1 настоящего издания


ISBN 5-6988-155-2

© Международный Центр Рерихов, 2004


________________________________________________________________________________


содержание

_______________________________________________________________________________


^ КОСМИЗМ В ФИЛОСОФИИ XX–XXI ВЕКОВ

Глаголев В.С.

Философский принцип космизма и разнообразие моделей космоса

Казютинский В.В.

Космическая философия К.Э.Циолковского: «за» и «против»

^ Шибаева М.М.

Русский космизм и духовное наследие Н.К.Рериха: мотивы созвучия

Гиндилис Л.М.

Русский космизм и Живая Этика

Голованов Л.В.

Космизм – основа мышления XXI века

^ Левитан Е.П.

Космизм – это образование, устремленное в будущее

Сосунова И.А.

Современный космизм: единство и многоликость

Водолагин А.В.

Кажущееся время

Кочергин А.Н., Кочергин А.А.

Ноосфера: pro et contra


^ ИСТОРИКО-НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ КОСМИЧЕСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ

Иванов А.В., Артамонова Т.А.

Эволюционная концепция В.С.Соловьева

Молодцова Е.Н.

Буддизм как учение о космосе и его проявлении

^ Ягодинский В.Н.

Становление гелиобиологии, ее защита и развитие в географии

Лавренова О.А.

Культурный ландшафт: от Земли к Космосу

^ Назаров А.Г., Цуцкин Е.В.

Единство природы и космоса в мировоззрении К.М.Бэра

Резанов И.А.

Геология и космизм

Кричевский С.В.

Эволюция парадигм аэрокосмической деятельности

^ Михайлов В.П.

Историко-научные аспекты формирования инженерного направления освоения космического пространства (начальный этап)

Златев Б.С.

О применении закона золотого сечения к историческому процессу

^ Будина В.Л.

Земная и небесная гармония

Скиба А.В.

Человеческий дух как участник планетарных сдвигов: творческие прозрения Ивана Франко


^ ИДЕИ КОСМИЗМА В ПЕДАГОГИКЕ И ОБРАЗОВАНИИ

Зуев Д.Д.

Рациональное и иррациональное в педагогическом сознании

Черноземова Е.Н.

Идеи космизма в традиционной школе.

Внутренние резервы образовательных программ

^ Дудина М.Н.

Природа и история: человек в космосе

Молчанова К.А.

Развитие духовности – путь в надземное сознание

Пшеничнер Б.Г.

Проект «Здравствуй, Галактика!» как основа космического образования детей

^ Феодулова И.А.

На пути к воспитанию космического сознания ребенка

Александрова В.Г.

Аспекты духовности образования

Ниорадзе В.Г.

Духовный аспект Слова в воспитании школьников

^ Левин Э.А.

Философия педагогического творчества и гуманная педагогика

Горенькова Т.С.

Педагогика и медицина – основа духовного развития человека

Руденко С.Г.

Влияет ли сознание человека на окружающий мир?


^ КОСМИЧЕСКОЕ МИРООЩУЩЕНИЕ И РЕЛИГИОЗНЫЙ ОПЫТ

Режабек Б.Г.

Религиозный опыт Николая Федорова и космическое сознание

Кожевников Д.А., Кожевникова А.Д.

Владимир Кожевников – не только издатель трудов Н.Ф.Федорова

^ Алексеева В.И.

Монизм как синтез науки и религии

Казакова О.В.

Религиозная поэзия Фрэнсиса Томпсона и Джерарда Мэнли Хопкинса

^ Баркова А.Л.

Религиозный опыт традиционных культур как школа энергетического

взаимодействия с миром

Жуков А.В.

Факторы складывания и перспективы существования системы поликонфессиональности на территории Восточного Забайкалья

^ Черноземова Е.Н.

Выявление единства основополагающих начал христианства и интегральной йоги

Свами Джотирупананда

Веданта и современность. Перевод с англ. Л.Ю.Мальковой

Шутова Т.А.

Чудесные знамения в 1990-х годах

__________________________________________________________________________


^ КОСМИЗМ В ФИЛОСОФИИ XX–XXI ВЕКОВ

24 – 25 апреля 2003 года

__________________________________________________________________________


В.С.ГЛАГОЛЕВ,

доктор философских наук, профессор МГИМО,

Москва


^ ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП КОСМИЗМА

И РАЗНООБРАЗИЕ МОДЕЛЕЙ КОСМОСА


В настоящее время многоплановые концепции Космоса представлены двумя сосуществующими парадигмами. Первая, восходящая в европейской традиции к Августину Блаженному (если не к Ксенофану) и претерпевшая ряд модернизаций в соответст­вии с развитием естественнонаучного и философского знания, утверждает существование универсального субъекта как условия целостности и иерархической упорядоченности объективно развертывающихся процессов эволюции восточной мысли, избежавших всестороннего давления позитивистских умонастроений, характерных для Запада в Новое и Новейшее время.

Вторая парадигма не только последовательно изгоняет универсального субъекта из сферы естественнонаучного и социального знания, но и утверждает возможность успешного функционирования безрелигиозной культуры в повседневной жизни общества. Претендуя на последовательное проведение принципа материалистического монизма, она, однако, сталкивается с проблемой объяснения многочисленных «мировых загадок» (начиная с происхождения жизни на Земле) случайным соотношением бесчисленных флуктуаций материальных процессов во Вселенной. Тщательная проверка ее доводов неизменно заканчивается выводом о ничтожной вероятности случайного появления феноменов, материалистически объясняющих решение мировых загадок. Однако в отличие от первой парадигмы материалистическое объяснение космических процессов оперирует конкретными, почти осязаемыми доводами. В этом, по-видимому, состоит секрет ее привлекательности для неофита естественных наук, образ которого впервые появился в России в романе И.С.Тургенева «Отцы и дети». Очевидно также, что первая из парадигм отличается высоким эмоциональным накалом; вторая же отстраняет эмоции как посторонние для дела научного исследования и объяснения. Наконец, для последовательно материалистической альтернативы остается открытым вопрос: являются ли закономерности Космоса порождением определенного уровня научного знания? Или же возникает вновь вопрос об источнике этого порядка.

В захватывающем душу изумлении перед многообразием космических процессов сохраняется потрясение загадочностью и красотой звездного неба над головой, равно как и требовательностью нравственного закона в душе человеческой. В свое время об этом писал Иммануил Кант. Философское восприятие Космоса предполагает, в соответствии с точкой зрения великого философа, отношение взаимодополнительности гигантских космических расстояний и пространств, являющихся ареной зарождения, развития и гибели небесных тел, и нравственно-эстетических измерений души человека, познающего загадки мироздания.

Физические модели космических процессов за минувшее столетие неоднократно видоизменялись и радикально пересматривались в соответствии с новейшими достижениями астрономии, астрофизики и ядерной физики, новыми подходами в области общей физической теории. Поистине драматический характер «жизни» физических идей последнего времени обстоятельно освещен в воспоминаниях А.Д.Сахарова («Физика глазами моего поколения»), которые охватывают эволюцию теоретических представлений в физике с начала 1940-х до середины 1980-х годов. Интенсивность разработки и смены парадигм в этой сфере знания сочеталась с непрерывной работой над сохранением базовых положений и неконтролируемых процессов научной практики. Новые теоретические модели как бы «распирали» рамки того физического знания, которое представлялось достаточно прочным и четко очерченным в своих исходных принципах и постулатах.

Уместно заметить, что представления о гигантских массах и гигантских скоростях космических процессов опираются помимо астрономических наблюдений на результаты экспериментального изучения элементарных частиц. По всей видимости (и, добавим, к счастью), у человечества нет другого пути изучения Вселенной, кроме этого, достаточно опосредствованного в своей основе. В результате определилось отношение конгруэнтности процессов, протекающих, с одной стороны, на уровне макро-, а с другой – на уровне микрокосмоса.

Взаимосвязанность разномасштабных явлений и взаимообусловленность их дают о себе знать и в других сферах. Например, – в соотношении эволюции жизни на Земле и физико-химических механизмов генетики живых организмов. Как ни парадоксально это звучит, но можно утверждать, что живой организм представляет собой разновидность макромира (по отношению к функционирующим в его составе молекулам со свободными радикалами и к другим его компонентам физико-химического уровня). К тому же при переходе от одной сферы геокосмических процессов к другой изменяются ракурсы рассмотрения объектов изучения. Так, жизнь человека на Земле, да и жизнь на Земле вообще, является с точки зрения современных физико-химических представлений некоторым частным, предельным случаем взаимодействия ряда систем и процессов. Хотя и с точки зрения астрофизики она не может быть отнесена к макрокосмическим феноменам. Жизнь вместе с тем не поддается объяснению с позиций изучения микроскопических процессов, скажем, взаимодействия элементарных частиц. Молекула ДНК и клетка представляют собой образования, условно говоря, «промежуточного уровня» между физическим космосом и космосом живого организма.

К настоящему времени стала очевидной зависимость уровня биологических процессов от космических пертурбаций и проявлений тех или иных «возмущений» потоков элементарных частиц. В свою очередь, изучение химией микромолекулярных процессов позволяет прояснить многие из особенностей протекания собственно биологических процессов.

Углубление наших знаний о внешнем (физическом и организменном) космосе усиливает позиции тезиса, согласно которому жизнь уникальна для условий Солнечной системы вообще и, вполне возможно, для Вселенной в целом. Отсюда – один шаг к обоснованию не только этическими, но и естественнонаучными доводами позиции А.Швейцера, провозгласившего еще в 1920-х годах принцип «благоговения перед жизнью» в качестве стержня не только для любой сколько-нибудь перспективной философской, этической, религиозной или научной системы, но и для их практического применения. Лишь при следовании этому принципу у человечества появляются шансы сохранить жизнь на Земле в тех формах, которые приемлемы для условий человеческого существования. А вот пример иного рода: один из советских заводов, производивших ядерные реакторы для подводных лодок со второй половины 1950-х годов, столкнулся с поколениями тараканов-мутантов, размером до 10 см, которые к тому же были любителями краски с примесью кадмия. Но может ли этот естественнонаучный факт утешить человечество, поставившее себя на порог самоуничтожения?

Помимо ракурсов, в центре которых находятся физические и биологические процессы во Вселенной, с научной и практической точек зрения существенно внимание к процессам, протекающим на уровне индивидуального сознания. Здесь налицо тесная связь ориентировочных и когнитивных, эмоциональных и рациональных компонентов. Космос человеческого сознания, связанный с биологическими предпосылками и непрерывно разворачивающийся – от первых жизненных впечатлений новорожденного к становлению в игровой деятельности основ самосознания у совсем еще маленького ребенка, – завораживает своей исключительной сложностью, непрерывными периодами противоречий внутренней духовной жизни. Это горечь, боль, радость, праздник и трагедия, которые поистине, по словам Э.Хемингуэя, «всегда с тобой». Ритмы индивидуального сознания зависят вместе с тем от биофизических ритмов Солнечной системы, а в более широком смысле – вибрируют от «дыхания» Вселенной.

Интерсубъективное взаимодействие составляет еще один уровень социальной жизни на Земле: оно, как известно, имеет особую ценность для человека. «Счастье, – говорит герой-подросток из фильма "Доживем до понедельника", – это когда тебя понимают». Мир этого взаимодействия строится как на вербальном, так и на образно-метафорическом, знаковом материале. Проявление, устойчивое выражение и постижение внутренней жизни партнера по общению составляет его фундаментальный смысл и основное содержание. Опосредованность сферой культуры непосредственных контактов придает им особую весомость, амбивалентность, неоднозначность в выражении и постижении многоплановых устремлений духовной жизни каждого из живших и живущих на Земле людей.

Мир человеческих взаимоотношений в его многоуровневых проявлениях иерархии человеческих потребностей (А.Маслоу) – также особая и достаточно загадочная сфера общественной жизни. Здесь свои макро- и микрообразования, свои «галактики», «звезды» и разновидности «планет». Его центрами остаются человеческие личности: разного темперамента, устремлений, вкусов, волевых, эмоциональных и рациональных возможностей. Они формируются на основе интериоризации и дальнейшего развития достижений мировой культуры (в максимально широком значении этого понятия, охватывающего «приращения» материальных и духовных ценностей общества – независимо от этноса, страны, региона). Их поддерживает и вместе с тем ограничивает в своих возможностях конкретный мир непосредственного и опосредованного человеческого общения, имеющий свои стереотипы, структуры, уровни и другие средства организации и поддержания интереса людей к своим «ближним» и «дальним». В работе человек удовлетворяет как свои элементарные нужды, так и потребности самого высокого уровня, включая страсть к познанию и творческой деятельности.

Мир человеческих взаимоотношений, включающий вербализированные формы культуры и ее духовное содержание, преломляющееся во внутренней жизни личности, – особое, хрупкое и вместе с тем тяготеющее к самовоспроизводству измерение человеческого существования (сопоставимое по своей сложности и многоплановости процессов с физическим и биологическим космосом, но, к сожалению, отличающееся от него по продолжительности индивидуальной жизни каждого из его носителей, да и по длительности существования на Земле социальной жизни как таковой). В то же время мир культуры, упорядочивающий и организующий, до известной степени, стихийные импульсы социальной жизни, имеет свои, относительно самостоятельные проявления и ориентиры. Он, в частности, вербализирует и систематизирует наши знания о каждом из упомянутых ранее проявлений космической жизни, параллельно выявляет особенности их взаимозависимостей и взаимодействий. Культура способствует развитию их познания и – через познание – максимально достижимых человеком конкретных условий адаптации к разнообразным ситуациям. Она же ориентирует человечество на деятельность в этих условиях путем соблюдения величайшей осторожности к спонтанным проявлениям в природных и общественных системах опасных для него негативных тенденций. Обучая новобранцев, командиры говорят, что воинские уставы написаны кровью. За осознание необходимости соблюдать осмотрительность и осторожность человечество уже заплатило (и продолжает платить) дань бесчисленными жизнями, здоровьем, болезненными стрессами и срывами. Его поступательное движение по пути прогресса сопоставимо с путешествием по «зоне» героев фильма А.Тарковского «Сталкер».

Итак, спецификации уровней Вселенной и человеческого общества имеют определенные иерархии и достаточно разнообразные и разветвленные «горизонтальные» проявления. Подобный подход реализуется в спектре более конкретных вариантов описания материальных и духовных процессов. Так, член-корреспондент РАН А.М.Кузин полагает, что Душа человека есть реально существующее нематериальное начало. Она состоит из информации, аккумулируемой человеком в течение всей жизни из окружающих материального и духовного миров, создаваемых его трудом и творчеством.

По мнению А.М.Кузина, информация фиксируется в материальных субстанциях, но не сводится к ним. И тем более, она не тождественна им: информация о чем-то не есть это что-то. Душа же является высшей из известных человеку форм развития информации. Знания собственной души экстраполируются человеком на других людей, в результате чего создается реальный духовный мир общества, столь же достоверно существующий, как и материальный мир. Информация, согласно А.М.Кузину, – духовное начало всей Вселенной. В ее проявлениях он выделяет следующие этапы:

1. Физико-химическая информация.

2. Генетическая информация.

3. Рецепторная информация.

4. Усложняющая информация от простейших к миру животных и растений.

5. Душа человека и Духовный Мир Человечества как высшая форма развития информации [1].

Предельно широкие посылки толкования природы Вселенной предполагают выбор предельных же границ исходных предпосылок его теоретического обоснования. Эти предпосылки (метатеоретические по своему характеру и функциям) имеют логическое, рациональное содержание применительно к более частным положениям. Но сами по себе они являются сложным сплавом допущений, предположений и эмоциональных переживаний выбирающего субъекта (ученого-космолога, физика-теоретика, биохимика, решающего проблему происхождения жизни на Земле и др.). Покойный академик Б.В.Раушенбах утверждал, что человек, которым владеет религиозное чувство, «не просто допускает существование внелогичного знания, а убежден в его первостепенной важности» [2; 3]. Однако этому внелогическому феномену, как правило, придаются научные, то есть логически содержательные характеристики: источника всей информации, сверхличностного Первоначала, занимающего основополагающее место в иерархических образованиях Вселенной [4]. Правда, более скрупулезные в своих суждениях ученые наделяют этот духовный феномен преимущественно эмоциональными свойствами. Так, академик А.Д.Сахаров отмечал: «Я не могу представить себе Вселенную и человеческую жизнь без какого-либо осмысляющего их начала, без источника духовной теплоты, лежащего вне материи и ее законов. Вероятно, такое чувство можно назвать религиозным» [5, с. 128]. Можно согласиться с данным суждением внелогического плана, чрезвычайно значимым, однако, эмоциональным, особенно для исследователей с творчески содержательным полетом воображения.

Изучая разнокачественные феномены, детализируя их, изменяя ресурсы их исследования, нельзя упускать из виду целостность мира как единства его специфических аспектов. Эстетические аспекты физического космоса и живой природы дают дополнительные характеристики обсуждаемым процессам. Так, живопись Н.К.Рериха расширяет и углубляет представления о необыкновенной сложности, гармоничности, целостности и насыщенности мировых процессов, о тех неожиданностях (в том числе и зловещих), которые они таят в себе (как и космос человеческого духа и создаваемой им культуры). Символом этой неожиданности, где присутствуют затаенные угрозы человеку, был (и остается) фильм А.Тарковского «Солярис». В нем развернута тема мучительного становления космического самосознания землян: сквозь противоречия, заблуждения, упорствование в сохранении традиционной для земного сознания жесткости и т.д.

Космос противостоит и будет противостоять Хаосу. Последний – не просто размытость, неопределенность, бесформенность, «смазанность» тенденций и броуново движение хаотических направленностей. Хаос – исток, основа, почва, «подпитка» порядка Космоса, если вспомнить античную традицию. В этом он не просто противостоит Космосу, но и внутренне связан с ним, составляя его органическую предпосылку. Хаос – субстрат Космоса; Космос складывается из первоначальной неопределенности последнего. Хаос – угроза космической организации, способная поглотить и растворить ее наиболее нежные, хрупкие и самые высокоорганизованные ростки.

Чрезвычайно важны временные и пространственные характеристики Космоса. Для физических процессов имеют значение миллионные доли секунды; для человека генетически возможна продолжительность жизни до 150 и более лет; геологические процессы растягиваются на десятки, а то и сотни миллионов лет. Пространственные же характеристики тесно связаны с временными, равно как и с особенностями направленности движения тех или иных его составляющих.

Перечисленные параметры характеризуют Космос в соответствии с раскрытой исследователями определенной логикой его структурной организации.

Несомненно плодотворное значение идеи имманентности элементов, тенденций, факторов эволюции как Космоса в целом, так и его конкретных спецификаций. При этом уместно помнить, что каждый из элементов имел начало, имеет или будет иметь период расцвета и, скорее всего, свое завершение. В ходе эволюции осуществляется то, что Гегель называл «внутренней мерой», которая реализуется по-разному в разных структурах и проявлениях процессов, сопряженных между собой. Так, оперативная содержательность сознания человека во многом определяется фундаментальными параметрами физиологического состояния его организма, который своей высшей нервной деятельностью оказывает на физиологию прямое влияние.

В свою очередь, продуктивность сознания человека предполагает и определенную меру усвоенной им культуры. Участники конференций, посвященных А.Д.Сахарову, вспоминали (уже после смерти академика) характерную для него и многократно им проявленную особенность мышления. Во время серьезных научных симпозиумов он часто казался рассеянным или сосредоточенным на каких-то своих делах, не имевших прямого отношения к тому лесу формул и уравнений, с помощью которых обосновывалось решение очередной крупной теоретической или прикладной проблемы ядерной физики. Но в какой-то момент его замечание в адрес докладчика: «Здесь у Вас ошибка!» – вызывало замешательство не только автора сообщения, но и всей аудитории. Когда же, по настоянию А.Д.Сахарова, перепроверялся ход уже изложенного теоретического построения, всплывала его некорректность, упущенная всеми слушателями, но подмеченная невнимательным, казалось, к докладу ученым.

У Андрея Дмитриевича еще в студенческие годы сложились навыки автоматизированного («компьютерного») счета тогда, когда вводились его исходные условия. Нарушение базового условия логичности этой операции отмечалось, по всей вероятности, на уровне подсознания и воспринималось как сигнал психологического дискомфорта. Здесь давал знать о себе скорее всего принцип меры: в форме эмоционально значимого, но первоначально рационально не обоснованного сигнала.

С категорией меры связано эстетическое совершенство. Слова Нильса Бора: «Эта теория, по всей видимости, не будет работать: она некрасива» – относятся и к фундаментальным проявлениям природных закономерностей. При этом, однако, нельзя забывать, что человечество проецирует на Космос достигнутый им уровень эстетического освоения мира, сосредоточенный, прежде всего, в пределах тончайшей (в сравнении с масштабами Космоса) пленки жизни на Земле человеческого духа. Несомненно доминирование в этом освоении «земных» координат разнообразной – материальной и духовной – деятельности. При всех попытках преодолеть его сказочными представлениями и футурологическими построениями ракурс землянина был и остается основополагающим. Природные же процессы сами по себе (вне их оценки человеческим сознанием и практикой) имеют конкретно-исторические измерения. Эволюция Космоса и история человечества – системы разнопорядковые, лишь частично соприкасающиеся при взаимодействии. При этом исходным моментом остается зависимость базовых условий человеческого существования от благоприятного соотношения космических влияний на него.

В отношении человека к Космосу важна констатация не только его принципиальной познаваемости, но и постижения узловых структур его сорганизованности, механизмов взаимодействия его основных компонент. Параллельно вырастает ряд теоретико-идеологических допущений, рискующих – при утрате критичности их восприятия – обратиться в мифологемы, препятствующие успешному ходу познания. Нельзя недооценивать значение их компенсаторных функций для общественного сознания: они нередко придают уверенность человечеству перед лицом бесконечного многообразия и переменчивости процессов во Вселенной. Вместе с тем приходится помнить, что эти духовные образования целесообразны лишь до тех пор, пока они не становятся препятствием на пути Разума, ищущего Истину в джунглях заблуждений. Следование принципу познаваемости Космоса как непрерывному нарастанию содержательного, разнообразного и все более глубокого знания позволяет развернуть онтологическую, методологическую, гносеологическую и аксиологическую структурированность наших знаний о Вселенной.

Желательна, понятно, предсказуемость состояний Космоса. Знание последовательности смены этапов космических процессов и взаимосвязей, между ними существующих, позволяет систематизировать не только исследовательскую деятельность, но и определенные участки медико-профилактической, хозяйственной и т.п. работы. Кроме того, такое знание помогает адаптироваться к неблагоприятным ситуациям, «подпитываемым» Космосом.

Проективный и философско-теоретический подходы к Космосу получили, как известно, наиболее законченное воплощение в идеях П.Тейяр де Шардена, В.И.Вернадского, К.Э.Циолковского, Л.Н.Гумилева, Е.И. и Н.К. Рерихов и других мыслителей. Старшие Рерихи обсуждали метатеоретические проблемы постижения Космоса как целостно и многопланово развивающиеся процессы. Их идеи – неотъемлемая часть человеческой культуры, обратившейся к звездам, к иным, далеким от нас мирам и обеспечившей исключительную содержательность («емкость») теоретических и образных представлений об этих процессах. Их идеи сохраняют свое значение для утверждения нравственных, философских и научно-методологических принципов диалога человека с Космосом и оставляют достаточно простора для концепций умеренно оптимистического, позитивистского активизма.

В заключение уместно отметить, что принцип Космоса является базовой метапосылкой рассуждений о взаимосвязи процессов, протекающих во Вселенной. Если понятие «Вселенная» характеризует Универсум с онтологической точки зрения, то понятие «Космос» акцентирует внимание на взаимосвязи струк­турно-функциональных процессов в нем, включая структуры и функции человеческой жизни, сознания и деятельности. Параллельно в этом понятии более систематично, чем когда речь идет о Вселенной, проступают гносеолого-методолого-аксиологические аспекты исследования Универсума.


Литература


1. Кузин А.М. Духовное начало во Вселенной // Вопросы философии. 1988. № 8.

2. Раушенбах Б.В. Пристрастие. М., 1997.

3. Раушенбах Б.В. Религия и нравственность // Знание. 1997. № 1.

4. Кулаков Ю.И. Синтез науки и религии // Вопросы философии. 1999. № 2.

5. Сахаров А.Д. Мир, прогресс, права человека. Статьи и выступления. Л., 1990.


В.В.КАЗЮТИНСКИЙ,

доктор философских наук, профессор Института философии РАН,

Москва


^ КОСМИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ К.Э.ЦИОЛКОВСКОГО:

«ЗА» И «ПРОТИВ»


Космическую философию К.Э.Циолковский считал наивысшим своим достижением, а исследования в области ракетной техники и космонавтики – только сферой применения идей об «океане счастья», разлитом во Вселенной. Изучение мировоззренческой концепции Циолковского показало, что она является не чем иным, как новым вариантом религиозной «доктрины спасения», которую сам ее автор считал «более оптимистической», чем все остальные. Но сейчас его космическая философия стала объектом странных, односторонних и некомпетентных интерпретаций (рассматриваясь, например, как вариант идеологии фашизма), ее представляют в кривом зеркале. Мировоззрен­ческая система русского ученого действительно нуждается в серьезном критическом анализе, но отнюдь не в наклеивании всяческих ярлыков.

Хочу высказать и свои суждения о мировоззрении К.Э.Циолковского. При этом решусь утверждать, что космическая философия остается феноменом малоизвестным. Многие помнят две-три ключевые фразы ученого, например, о неизбежности космического будущего человечества. К этим немногим фразам и сводят всю космическую философию или даже растворяют ее в идеях выдвинутых Циолковским научно-технических проектов (типа использования ресурсов космоса или создания космических поселений). Но в каком контексте возникли эти идеи, были ли у научного творчества основоположника космонавтики философские основания и в чем они заключались? Как сочетались в его мышлении образы космоса физического и космоса духовного, без которого проекты космического будущего человечества не могли бы появиться? К сожалению, эти проблемы не привлекают особого внимания и не осмыслены должным образом. Основной массив философских сочинений Циолковского знаком лишь крайне ограниченному кругу специалистов в области космической деятельности. Ситуация почти не изменилась и после издания трех увесистых томов с работами ученого по космической философии [1; 2; 3]. Содержание этих сочинений удивительным образом проходит мимо сознания даже тех, кто о них упоминает.

Возможны два подхода к раскрытию смысла космической философии и основных ее понятий: антикваристский и презентистский (характеристика соответствующих подходов к истории науки дана в [4, с. 351–374]). Первый подход – реконструкция того смысла космической философии, который вкладывал в нее сам Циолковский, в контексте культуры его времени; второй – анализ новых смыслов, генерируемых взаимодействием текстов космической философии с последующим развитием культуры, выявление современного звучания мировоззренческих идей Циолковского. Оба этих подхода не исключают, а дополняют друг друга, оба они необходимы, целесообразны.

Мировоззренческая концепция Циолковского основывается на принципах единства человека и Вселенной, а также проективного отношения человека к миру, предполагающего коренные преобразования Земли, космоса и самого человека с помощью разума. «Разум величайшая сила в космосе», – не уставал повторять ученый [5, с. 247].

Взгляды Циолковского на сущность философии навеяны эпохой Просвещения. По его словам, философия – «вершина научного знания, его венец, обобщение, наука наук» [1, с. 38]. Космическая философия содержит основные разделы традиционных философских систем – метафизику, теорию познания, этику, а также детально разработанное социальное учение, выступающее в форме грандиозной утопии. Понимание философии как «науки наук» сейчас устарело, философия рассматривается в качестве феномена культуры, отличного от науки. Ее цель – выработка системы ценностей, касающихся предельных оснований человеческого бытия и познания, смысложизненных императивов, которые в отличие от научных знаний не являются общезначимыми, не могут быть обоснованными и доказанными подобно фактам и законам науки. В моде сейчас отказ от построения философских систем. Остались, впрочем, и крайне немногочисленные сторонники признания научного статуса философии. Сохраняет определенное влияние и убеждение, что подлинная философия призвана быть системой.

К числу высших ценностей Циолковский относил рациональность философии и науки. «Моя проповедь, в моих глазах, даже не мечта, а строго математический вывод из точного знания», – писал он [1, с. 272]. Но с этой самооценкой ученого согласиться невозможно. Во-первых, Циолковский, постоянно провозглашая научный характер своей философии, где-то в 1902–1904 годах высказал редко цитируемое признание: «...я не могу руководствоваться исключительно научными выводами, сделанными нами ранее.

Помимо того, что они не могут решить мне всех вопросов, которые возникают в жизни, мое сердце жаждет большего, видит дальше, чем разум, и чище его. Смутные чувства и желания влекут меня к великому учителю с его великою любовью... Только непонятно, откуда эти чувства, которые выше разума» [1, с. 88]. Отсюда следует, что чисто научный подход для Циолковского оказывается недостаточным.

Во-вторых, хотя космическая философия включает многочисленные фрагменты современных Циолковскому научных знаний, в целом она является довольно спекулятивной метафизической концепцией, находящейся далеко за пределами науки. Эта концепция вовсе не построена по канонам научной рациональности! Тем более странно, что космическую философию относят к «естественнонаучному направлению» русского космизма.

В-третьих, космическая философия Циолковского глубоко антиномична, то есть основывается на множестве взаимоисключающих положений. Вот лишь две-три из наиболее парадоксальных антиномий, характерных для ее автора.

Циолковский неоднократно и самым категорическим способом настаивал на материалистическом характере своей мировоззренческой системы: «В сущности, моя философия чистейший материализм» [1, с. 38]. Но, по его же словам, материализм остановился на половине дороги в «беспомощном и жалком состоянии» [1, с. 43], так как не может разрешить ряд философских проблем. Конечно, в основании космической философии можно усмотреть некоторые материалистические идеи — преимущественно в устаревших формах (гилозоизм, так называемый вульгарный материализм: Циолковский ссылался на философию Бюхнера). В то же время понятие материи у нашего ученого довольно противоречиво. Наука указывает, по его мнению, на «духовность материи». С одной стороны, он говорит о духе или душе как о материальных атомах «без всякой таинственности, кроме научной» [1, с. 37]. С другой – о духах, воплощающихся, или приходящих, в материальный мир [1, с. 168]. Дух, по мнению Циолковского, материален. Но, называя себя материалистом, ученый считал, что Вселенная (Космос) имеет сотворившую ее Причину, или Первопричину. Причина Вселенной у автора космической философии совпадает с определением Бога (Бога-отца).

Антиномично отношение Циолковского и к проблеме истины, в том числе научной. Например, он считал истинной свою философию (добавляя, впрочем, что подобная оценка является субъективной), высоко ставил ценность научного знания и научной истины. Ученый неоднократно говорил о «точном знании» и сформулировал ряд положений, которые казались ему несомненными – их «нельзя отрицать». Например: «Нельзя отрицать, что атому присуща способность ощущать жизнь, когда он входит в состав мозга животного»; «Нельзя, таким образом, отрицать, что Вселенная заполнена высшею сознательною и совершенною жизнью» [1, с. 287]. Некоторые из подобных положений крайне сомнительны, другие не доказаны до сих пор.

Но абсолютной истины, по мнению Циолковского, все же «нет, потому что она основывается на полном познании космо­са. Но такого полного познания нет и никогда не будет» [2, с. 325]. Наука непрерывно идет вперед, «отвергает или утверждает старое и находит новое», причем «конца этому не будет». Значит, «истина может быть только условная, временная и переменная» [2, с. 325–326]. Но в контексте свойственной космической философии антиномичности Циолковский настаивал на существовании абсолютной истины, которая заключается в нашем желании, чтобы «каждому чувствующему существу было всегда хорошо» [2, с. 278]. То есть в качестве абсолютной истины выступает этический императив, выражающий благо.

Современная философия, да и культура в целом, переживает глубокий кризис, связанный с оценкой понятия истины. В этом вопросе я разделяю позицию меньшинства, считающего, что отказ от этого понятия (смысл которого должен, конечно, меняться) означал бы крах всей культуры наших дней [6, с. 69–123].

Антиномично отношение Циолковского и к религии. С одной стороны, он неоднократно утверждал, что учение ^ Галилейского учителя решает все его духовные проблемы. Все же духовный опыт Циолковского, выраженный в космической философии, выходил за рамки какой-либо одной религиозной традиции. Наряду с неортодоксально-христианскими мы находим у него и многочисленные нехристианские идеи – буддистские, эзотерические, оккультные (наличие последних сам ученый категорически отрицал). Но – не будем удивляться. В некоторых своих философских сочинениях Циолковский буквально обрушивался на религию. «Религиозные веры называют свои догматы истиной. Но может ли какая-либо вера быть истиной? Число вер выражается тысячами. Они противоречат друг другу, опровергаются часто наукой и потому не могут быть приняты даже за условную истину» [2, с. 326]. Подобные высказывания служили даже поводом считать их автора атеистом!

Еще один пример антиномичности космической философии – отношение Циолковского к проблеме свободы. С одной стороны, он провозглашал себя энергичным сторонником демократического устройства будущего, свободы слова, соблюдения того, что впоследствии было названо правами человека. С другой – Циолковский считал, что человек обязан подчиняться воле Вселенной, транслирующей предначертания Причины и целенаправляющей его поступки. Свобода человека может развертываться лишь в пределах этой всепроникающей воли.

Итак, мировоззренческую концепцию Циолковского можно определить как сложное, причудливое, антиномичное сочетание философии и религии, включающее многочисленные и обширные фрагменты научных знаний, зачастую переработанных в метафизическом контексте. Может ли построенная на таких основаниях философская система рассматриваться как образец рациональности, на чем настаивал сам ее автор? Конечно, космическая философия – не какая-то строго логическая система (наподобие гегелевской), а цепь нежестко связанных между собой интуиций, зачастую антиномичных. Откуда мы знаем, например, что основа мира – некий атом-дух, обладающий способностью к переживаниям и т.п.? Циолковский прямо указывает на влияние донаучных образов («остатков разрушенного совершенства, которым обладали наши предки» [1, с. 88], в которых возникают идеи космической философии). Кстати, обращение к бессознательному позволяет понять механизмы формирования образов космоса в различных сферах культуры – научных, философских, художественных. Эти механизмы основаны на сложном сочетании объективного и субъективного. Наука создает наиболее объективные, общезначимые образы космоса, пропуская познаваемую ее средствами космическую реальность через многочисленные фильтры научного метода. Но и они опосредованы образами космоса, возникающими в глубинах человеческой психики. Философские и художественные (живопись, поэзия, литература, музыка) образы космоса в значительно большей мере несут на себе печать человеческой субъективности, хотя она и проявляется в разной степени от творца к творцу, от произведения к произведению. Все эти образы космоса имеют два полюса – физический космос, который нас породил, и психический космос, без участия которого было бы невозможно ни познание, ни создание космических образов.

Однако сложность и антиномичность космической философии в упор не видят критикующие ее неспециалисты. Они всеми силами стремятся «выпрямить» мировоззрение Циолковского, выделить лишь некоторые из заключенных в нем идей, придав космической философии не свойственную ей однозначность. Следует, конечно, заметить, что не все в космической философии антиномично. Есть в ней и ряд таких положений, противоположные которым не выдвигаются. Это, например, принципы монизма, бесконечности, эволюции Вселенной, идея космической экспансии разумных существ и другие.

Метафизика Циолковского основывается на следующих понятиях и принципах:

1. ^ Причина космоса, которая находится вне его и «безмерно выше» своего творения. Наш космос – лишь одно из «изделий» Причины, существуют и другие космосы.

2. Атом-дух – подлинный «гражданин Вселенной». Это – неделимая основа или сущность мира, составляющая мировую субстанцию. Атом-дух обладает свойством чувствительности. Принцип атомистического панпсихизма – один из фундаментальных в космической философии, если не краеугольный.

3. ^ Космос: материя, пространство, время, эволюция. Космос, по Циолковскому, – единый живой организм. Ученый провозглашал принцип монизма, который у него означал единство материального и духовного аспектов Вселенной, единство живой и неживой материи, единство космоса и человека, то есть включенность его в ритмы космической эволюции, выводимость этических норм из метафизики космоса, то есть единство знания и морали. Основополагающим в метафизике Циолковского является принцип бесконечности, который распространяется и на свойства пространства и времени, и на структурную иерархию космических систем, и на ритмы космической эволюции, и на возрастание могущества человеческого разума, и на отсутствие пределов его возможной экспансии во Вселенной. Принцип эволюции и самоорганизации также является ключевым для метафизики космической философии и вытекающей из нее картины мира. Конечно, самого термина «самоорганизация» у Циолковского еще не было, но его смысл выражался словами: «все живо». Это означало: способно к бесконечной самоорганизации и эволюции.

4. ^ Ноокосмическая иерархия. По всей Вселенной, считал Циолковский, распространена органическая жизнь. Есть планеты, на которых жизнь значительно старше нашей, обитатели этих планет подобны людям, только более совершенны. Однако большинство обитателей космоса «приноровлено к жизни в эфире», то есть устроены не так, как мы; они состоят из несравненно более разреженной материи. Роль этих «могущественных и мудрых» существ во Вселенной огромна. Они способны изменять мир. Идея эволюции, направляемой космическим разумом, – важнейшая для Циолковского.

С точки зрения современной науки эти мысли пока не находят подтверждения. Более того, сейчас приобрела популярность альтернативная точка зрения – об отсутствии в нашей Галактике высокоразвитых цивилизаций и даже о нашем полном космическом одиночестве. Но проблема остается открытой, научный поиск может принести любые, в том числе ошеломляющие сюрпризы.

Многие положения метафизики Циолковского выглядели архаичными уже в его время. Они, например, вступали в противоречие с неклассической физикой. Ученый негативно отнесся к специальной теории относительности, теории расширяющейся Вселенной, мы не находим у него упоминаний о квантовой механике. Особенно архаична концепция человека: ему отказано в праве быть личностью и предписано действовать так, чтобы доставлять «блаженство» мифическим атомам-духам. Но в рамках своей метафизики Циолковский высказал также идеи и принципы, которые находят сейчас подтверждения. Так, современная инфляционная космология возвращается к образу бесконечной в пространстве и времени Вселенной (Метавселенной), в которой возникает и сосуществует множество мини-Вселенных, или космосов (по Циолковскому). У него мы находим и зародыш идеи относительности бесконечности времени для разных систем отсчета (для Бога, считал он, время существования Вселенной может быть конечным, а для нас оно бесконечно). Прочно вписался в современную культуру сформулированный Циолковским антропный принцип.

Новый и во многом неожиданный смысл приобретает в науке о Вселенной тезис Циолковского «все живо». С одной стороны, возник сценарий самоорганизующейся Вселенной. Он раскрывает механизмы последовательного становления все более сложных структур в коэволюции мега- и микромиров: физический вакуум – кварк – глюонная плазма – атомы – протоскопления галактик – галактики, звезды, планеты – биосфера – антропосфера – социосфера – ноосфера. С другой – выясняется, что в процессах самоорганизации участвует лишь незначительная часть массы нашей Вселенной, Метагалактики (около 1–5%). Но преобладающая часть ее массы (возможно, около 95%) находится в состояниях и формах, наукой пока не изученных («скрытая масса»). О физической природе «скрытой массы» и ее роли в эволюционной самоорганизации Вселенной выдвинут ряд гипотез. Допускается, что она представляет собой смесь нескольких разнородных компонентов. Согласно некоторым предположениям, примерно 60–70% ее может составлять вакуумный конденсат («темная энергия»), 25–30% – неизвестный пока тип элементарных частиц – слабовзаимодействующие массивные частицы, небольшую часть – барионное вещество. Следовательно, почти вся масса нашей Вселенной находится либо в состоянии, которое с точки зрения синергетики представляет собой одну из форм хаоса, либо в состоянии остановившемся, «застывшем» на самых ранних ступенях усложнения. При современном уровне наших знаний складывается впечатление, что «скрытая масса» («темная материя», «темная энергия») к самоорганизации (процессам усложнения, коэволюции) либо вовсе не способна, либо находится пока в состоянии латентном, как бы «законсервированном», либо представляет собой некие эволюционные «отбросы» процессов эволюционной самоорганизации. Любой из этих вариантов, разумеется, резко ограничивает рамки применимости тезиса «все живо».

Не следует ли считать, что прочерчивается некий «магистральный ствол» эволюционной самоорганизации, охватывающий крайне незначительную часть массы нашей Вселенной? Выходит, что Вселенная прошла по «лезвию бритвы» не только в ту кратковременную эру, когда возникло благоприятное для самоорганизации сочетание фундаментальных констант. Ситуа­ция «лезвия бритвы» была характерна и для дальнейших процессов, когда в составе Вселенной разделялись массы, включенные в процесс самоорганизации, и массы, оставшиеся на самых низших уровнях эволюционного процесса. Вселенная проходила по «лезвию бритвы» и в бифуркациях, связанных с возникновением жизни, разума. Все эти моменты по-новому раскрывают жизнь Вселенной, наделяя высказывание Циолковского «все живо» содержанием, выходящим далеко за рамки традиционного эволюционизма.

В свете сказанного процесс самоорганизации, приведший к возникновению мыслящих существ на Земле, а может быть, и в других «краях» нашей Вселенной, вряд ли стоит рассматривать как «эволюционный тупик» (такая точка зрения иногда высказывается). Напротив, разум, как настойчиво подчеркивал Циолковский, является вершиной достигнутого пока уровня организации во Вселенной. Он будет совершенствоваться и в дальнейшем, если ему удастся обуздать различные социальные катаклизмы.

Особенно эвристически ценными оказались пронизывающие метафизику Циолковского два принципа космизма. Один – знаменитый принцип: «Судьба существа зависит от судьбы Вселенной» [2, с. 226], который формулируется у Циолковского в связи с эволюционными трансформациями совокупностей атомов-духов (из них состоят разумные обитатели Вселенной). Он сейчас приобрел обновленный смысл, прочно вписавшись в культуру наших дней. Другой – фактически сформулированный Циолковским (вслед за Н.Ф.Федоровым) дополнительный по своему содержанию принцип: судьба Вселенной зависит от преобразующей деятельности разума, – также не противоречит идеалам современной техногенной цивилизации. Возможно, он будет значим для культуры наступившего тысячелетия.

Итак, устаревшие представления в метафизике Циолковского парадоксальным образом сочетаются с идеями и принципами, намного опередившими свое время. Почему же проходят мимо этого современные критики космической философии нашего ученого?

Этику Циолковский считал центральным разделом космической философии. Именно этика является ценностным стержнем предлагавшихся им преобразований живой природы и общества. Но этика Циолковского глубоко погружена в его метафизику. По его понятиям, представления о добре и зле, этические нормы следует выводить из изучения Вселенной. Одно из основных своих философских сочинений он так и назвал «Этика, или Естественные основы нравственности». Но это не значит, что этика космической философии натуралистична. Основание космической этики составляли также некоторые фрагменты религиозных, философских и научных представлений: радикально переосмысленные Циолковским и дополненные нехристианскими этическими доктринами принципы христианской этики; утверждение, что источником этического начала является Причина космоса. Космическая этика включает и знания, которые можно назвать собственно научными: прошлое и будущее Вселенной, свойства материи и динамика неба, биологическая жизнь. Впрочем, их связь с этическими ценностями прослеживается слабо. Целенаправляющую роль для этических выводов играют и в этом контексте метафизические представления.

Самым глубинным из истоков этики Циолковского является ярко выраженное религиозное, мистическое чувство, которое прорывается во многих моментах космической философии, парадоксальным образом сочетаясь с оценкой церковных догматов как «суеверия». Это – «космическое сознание», проявляющее себя на уровне коллективного бессознательного К.Г.Юнга [7], в которое была погружена рациональная деятельность Циолковского как мыслителя.

Этическая система Циолковского содержит несколько взаимосвязанных уровней. Наиболее фундаментальным из них является теистический, который провозглашает в качестве императива «благоговение» по отношению к Причине Вселенной, «послушание» высшим человекоподобным существам космоса и «исходящей из них истине, ведущей нас к нескончаемому и великому благу» [1, с. 298]. Если в христианстве любовь человека к Богу неотделима от представления, что человек — «венец творения», то у Циолковского по сути это место занимает атом-дух. Для христианства заведомо неприемлем призыв к послушанию «космическим махатмам», которые становятся своего рода посредниками между Причиной космоса и человеком и рассматриваются как боги в различных рангах. С точки зрения христианства этот политеизм — не что иное, как язычество, чудовищная ересь. Естественно, неприемлем он и для материалиста, не признающего никаких богов. Далее, неприемлемым должно оказаться и фактическое отрицание свободы воли человека, долг которого – подчиняться воле Вселенной.

На метафизическом уровне этики Циолковского формулирует­ся императив «любви к самому себе», или «истинного себялюбия». Но смысл его отнюдь не любовь к себе как личности. По словам Циолковского, «оно в том в таких наших поступках, при которых всякому атому Вселенной было бы только хорошо» [1, с. 324]. Каждого человека посмертно ожидает «непрерывная радость» «счастье, совершенство, беспредельность и субъективная непре­рывность богатой органической жизни» [1, с. 272]. Но Циолковский сводит посмертную жизнь к бесконечным трансформациям комбинаций атомов-духов, в том числе тех, из которых состоит тело данного человека. Они могут «воплощаться» в тела высокоорганизованных существ космоса, где и будут испытывать «субъективную радость». А времени между воплощениями для них нет, атомы-духи его субъективно не ощущают, хотя бы в физическом смысле прошли миллиарды и более («биллионы биллионов») лет. В этих воплощениях и состоит посмертная жизнь человека. Внутренний мир умершего не воспроизводится, он «истребляется» смертью. Встреч с родственниками или друзьями в загробной жизни не будет, космическая этика отказывает человеку в том, что обещает ему христианство, – в бессмертии души. Отвергая претензии на личное бессмертие, Циолковский включает человека в бесконечные космические круговороты.

Итак, посмертное спасение человека, по Циолковскому, состоит в бесконечной жизни составляющих его атомов-духов, которые он рассматривал как единство материального и духовного начал, сводя к ним и человеческую душу. Загробное счастье обеспечивается для всех – добрых и злых, праведников и грешников. Свои представления ученый считал более утешительными, «чем обещания самых жизнерадостных религий» [1, с. 272]. Это вызывало в свое время возмущение и протест у многих христиан, о чем свидетельствуют их письма, публиковавшиеся Циолковским в приложениях к своим философским сочинениям. И в самом деле, «спасение» человека в бесконечных ритмах космической эволюции не имеет ничего общего с христианским спасением.

Но «счастье» и «блаженство», в котором пребывают атомы-духи и их совокупности – разумные существа космоса, не обеспечиваются, так сказать, автоматически. Они должны непрерывно поддерживаться активной деятельностью разума, грандиозной по своим масштабам. Истинная этика сознательных существ космоса, по Циолковскому, «состоит в том, чтобы не было нигде никаких страданий: ни для совершенных, ни для других недозрелых, или начинающих свое развитие животных» [2, с. 185]. Надо уничтожить повсюду во Вселенной несовершенные зачатки жизни, притом для их собственного блага. Тогда примитивный гражданин Вселенной – атом-дух «не сможет вселиться в дурное существо, ибо их совсем не будет» [2, с. 185]. Но поскольку, согласно космической философии, «все живо» и «смерти нет», то и уничтожение жизни по сути невозможно. Смерть означает новое рождение.

На изложенных идеях Циолковского основывается социально-практический уровень его этики, включающий максимы, которые отвечают на вопрос: «что я должен делать?» Выдвинутые ученым проекты преобразований имеют целью «благоденствие» атома-духа и коренятся, таким образом, в метафизике автора этих проектов. Вот, например, какие вытекают отсюда «обязанности для разумных, исполнение которых для них же самих выгодно: если исполнять их — будут счастливы, не исполнять — несчастны.

^ 1) Стремиться к безболезненному погашению высшего животного мира, начиная примерно с позвоночных...

2) Стремиться к безболезненному погашению жизни неудавшихся людей. Этого можно достигнуть безбрачием таковых или бесплодными браками.

^ 3) Совершенствование людей заключением браков между наилучшими людьми, поощрением деторождения таковых и ослаблением деторождения менее совершенных…

4) Милосердие ко всему несовершенному, к животным, и людям. Например, к людям больным, старым, слабым, маленьким, с несо­вершенными телами, чувствами, умом и т.д. Если установить жестокость, то и сами когда-нибудь ей подвергнемся и получим справедливое возмездие» [1, с. 168–169]. Еще одна из самых пара­доксальных антиномий космической философии!

Именно к этим идеям односторонне сводят все содержание космической философии те, кто хотел бы назвать Циолковского «космическим фашистом». Но мало того, что подобная процедура вырывает цитируемые рассуждения из контекста и тем самым меняет их смысл. Ведь, с точки зрения ученого, все несовершенные формы живого, подвергнутые «космической селекции», через более или менее длительное время неизбежно возродятся в новых, более совершенных формах. Циолковский рассматривал это как благо. Для него повышение уровня организации живого не только естественными, но также искусственными способами означало движение к «спасению» жизни и разума в рамках безграничного вселенского счастья. Признаюсь, что и у меня евгенические идеи Циолковского, столь характерные вообще для 20-х годов прошлого века, но не находящие резонанса в современной культуре, вызывают отторжение. Но стоит ли бороться с ними, как с живым и грозным противником, если они остались феноменом по преимуществу архивным? Циолковский хотел сделать человечество счастливым, в этом он видел смысл своей философии.

Да и вся этика Циолковского не нашла какого-либо распространения, не оказала на нашу жизнь сколько-нибудь заметного влияния. Лишь за последние годы она неоднократно подвергалась критическому анализу со стороны изучавших ее специалистов. Говорилось, в частности, что: 1) этика Циолковского имеет значение не для наших современников, а для людей отдаленного будущего, которым и давать ее оценку [8]; 2) значительная часть рекомендаций Циолковского нравственно непривлекательна, в частности, потому, что они дают характеристику разумной силы, которая, опираясь на научные знания, смешивает истину и благо, решая проблемы создания или уничтожения, подавления или преобразования [9, с. 370–386]; 3) позволяет нам дать с точки зрения космической перспективы нравственную оценку современной этики. Конечно, необходимо видеть антиномичность этической системы Циолковского, соединяющей принципы ненасилия и свободы с жестоким насилием и несвободой, уничтожением или подавлением «низших» форм жизни. Но позитивная черта его этики – призыв к учету «интересов» атомов-духов, что на языке современной культуры можно было бы переформулировать, как экологический императив. Этические размышления Циолковского об «улучшении» человеческого рода отчасти созвучны современным проектам в области генной инженерии, лечения наследственных болезней, радикального продления человеческой жизни [10, с. 129–156].

Социальная философия Циолковского исходит из идеи, что движущей силой истории человечества являются гении. «Гении совершали и совершают чудеса. Кому же это неизвестно!» [1, с. 15]. Гении «нужны не только для распространения и усвоения уже открытых давно истин, хотя и не использованных людьми, но и для добывания новых. Нравственный и всяческий свет исходит от гениев» [1, с. 15]. «Мысли гениев бессмертны так же, как и дела их, потому что и после смерти они продолжаются и дают бесконечный и беспредельный плод» [1, с. 16]. Отсюда как раз и следует, во-первых, что необходимо «улучшение человеческой породы», имеющее целью искусственное увеличение числа гениев. Во-вторых, для этих целей необходим беспредельный рост человечества. По оценкам Циолковского, население Земли может возрасти в тысячи раз, а то и более. Современная футурология не подтверж­дает такой прогноз. Считается, что к 2050 году население Земли стабилизируется на уровне 10 – 12 миллиардов человек (проблема выхода в космос при этом не рассматривается).

Социальные утопии Циолковского ценны своим стремлением связать будущее человечества с космической экспансией. Но современная ему социально-философская мысль на них повлияла мало. Мы находим в его философии скорее определенные переклички с утопиями Т.Мора и некоторых других авторов. Критическое переосмысление утопий Циолковского в контексте культуры наших дней – самая неразработанная часть наследия ученого. Заметим, что и в этом разделе своей философии он крайне антиномичен. С одной стороны, подчеркивается необходимость самой широкой демократии в различных структурах общества – выборность всех должностей, возможность каждому быть выбранным, свобода слова, ненасилие и т.д. С другой – провозглашается жесткая регламентация различных сторон социальной жизни. Например, возможность браков только между членами определенного социального разряда, необходимость получать согласие на деторождение, запрещение размножения «несовершенным» членам общества, преступникам и их родственникам, а также многое другое. Странной выглядит и идея раздельного существования выборных органов для мужчин и женщин.

Цель неуклонного роста народонаселения (для общего повышения уровня организации космоса, увеличения количества гениев) диктует, согласно мировоззренческой концепции Циолковского, необходимость освоения не только всей Земли (ее суши, морей и океанов, ее атмосферы), но и космического пространства. «Со временем Землю разберут до центра, чтобы образовать жилища и высшие существа, живущие кругом Солнца» [5, с. 195]. (Впрочем, в духе присущей ему антиномичности Циолковский признавал, что «заботы о Земле необходимы» [1, с. 90], так как в нее попадают атомы-духи умерших, которыми продолжается посмертная жизнь людей.) Люди будут «управлять климатом и будут распоряжаться в пределах Солнеч­ной системы, как и на самой Земле. Будут путешествовать и за пределы планетной системы, достигнут иных солнц... » [5, с. 249]. Человек изменит свой биологический облик, чтобы не быть привязанным к планетам или искусственной среде космических поселений. В этом смысле и надо понимать известные слова Циолковского, что «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели» [11, с. 196].

Эти представления Циолковского иногда оценивают как предвосхищение модной ныне концепции устойчивого развития. А на мой взгляд, речь идет о чем-то прямо противоположном – неуклонном распространении деятельности техногенной цивилизации на земную и космическую природу с целью все возрастающей ее эксплуатации. Никаких границ для этих преобразований не выдвигается, так как ресурсы космоса безграничны. Должна быть обеспечена непрерывная деятельность ноокосмической иерархии по преобразованию космоса на протяжении практически безграничных сроков. Современный подход к этому вопросу, как известно, резко изменился. Космическая деятельность ориентируется на сохранение нашей хрупкой «колыбели». Отброшена идея безграничного демографического роста. Хотя создание «эфирных островов» технически вполне реально, сценарий космического будущего человечества сейчас не играет серьезной роли среди сценариев решения глобальных проблем техногенной цивилизации. Напомним, что на заре космической эры мировая космонавтика наряду с освоением в земных интересах ближнего космоса большое внимание уделяла и перспективам выхода человечества в дальний космос, о чем мечтал Циолковский. (Б.Н.Кантемировым [12, с. 119–120] были проанализированы в этом аспекте проекты М.К.Тихонравова [13], а также совместный С.П.Королева и М.К.Тихонравова [14].) Но со временем произошла переориентация космонавтики преимущественно на проблемы, связанные с земными потребностями техногенной цивилизации.

Современная культура призывает ввести определенные экологические ограничения на прогресс космонавтики, переориентировав ее в земных интересах (см., например, работы С.В.Кричевского [15]). Но и сейчас выдвигаются планы экспансии разума в масштабах Вселенной, которые по своей сути очень напоминают идеи Циолковского. Ф.Типлером [16] предложен довольно экстравагантный способ обеспечить бессмертие разума в осциллирующей Вселенной на основе создания принципиально новой технологии. План Типлера, подобно плану Циолковского, предусматривает заселение Галактики, затем местного скопления галактик, а потом и всей нашей Метагалактики.

Как же следует оценить космическую философию Циолковского? Повторим еще раз: такую оценку следует вырабатывать в историко-философском и футурологическом, а не в политологическом контексте, – даже в тех случаях, когда мы обращаемся к рассматриваемым в ней проблемам социально-политического порядка. Конечно, в истории философии мировоззренческая философия Циолковского имеет значительно более скромный ценностный статус, чем статус его работ по ракетам и космонавтике в истории науки, техники и всей мировой цивилизации ХХ века, необратимо изменивших не только нашу эпоху, но и будущее человечества. Если предложенный Циолковским план научно-технического освоения космоса выполняется в зримом приближении (есть, впрочем, и другие мнения), то вклад его философских идей в современную культуру хотя и очевиден, но не однозначен, вариабелен; нельзя их рассматривать как строгие предписания, которым в своем развитии должно неуклонно следовать общество.

Положительной чертой мировоззренческой философии Циолковского является, по моему мнению, стремление создать монистическую философскую систему, в которой рассматриваются фундаментальные проблемы человека и мира, жизни и смерти, истины и заблуждения, добра и зла, свободы и долга, человеческого будущего и т.д. Значительные затруднения для анализа представляет антиномичность этой концепции. Но кто знает, может, такова вообще глубинная природа человеческого мышления. Не следует ли видеть в антиномиях Циолковского диалектику, им самим не подчеркивавшуюся?

Стремясь понять место космической философии среди других подобных систем, мы констатируем, что она сильно отличается от большинства из них, так сказать, выпадает из контекста. Сам Циолковский о других философских системах говорил, что они кажутся ему странными, а их терминология – ненужной. Тем не менее он назвал ряд предшественников, фрагменты взглядов которых странным образом сочетаются с его мировоззрением: Платона, Джордано Бруно, Лейбница, Бюхнера и других. Вот почему его собственная философская система оказывается столь беспрецедентно антиномичной, переполненной парадоксами. Любопытно, что Циолковский не ссылался ни на кого из русских философов, включая Н.Ф.Федорова. Вопрос о том, как он пришел к своим идеям космического будущего человечества – под влиянием философии «общего дела» или же самостоятельно, – остается, я думаю, пока открытым. Слишком различны мотивации и ценностные ориентации обеих этих версий русского космизма. Этические и социально-философские идеи Циолковского также обнаруживают мало признаков влияния мировой философской мысли. Особенно поразительно стремление представить гражданином Вселенной чувствительный атом-дух, мифическим интересам которого должен служить человек. В современной культуре оно приобретает новый смысл – отказ от идеала антропоцентризма, который созвучен идеям критиков техногенной цивилизации (тогда как сам Циолковский был ее горячим сторонником!). Социальная ценность научно-технического прогресса находится в процессе пересмотра ее современной культурой; его технократические версии, которым отдал столь значительную дань Циолковский, заменяются гуманистическими; укрепляет свои позиции мировоззренческое течение, получившее название биоцентризма. Дискуссионный характер сохраняет идея космического будущего человечества. Сможет ли человек настолько изменить свою биологическую природу, чтобы стать не временным, а постоянным обитателем космических поселений? Сохранится ли человечество как единое целое в процессах космической экспансии? Культура современной цивилизации не имеет обоснованных ответов на эти вопросы. Но их нетривиальность и стимулирующее влияние очевидны1.


Литература:


1. Циолковский К.Э. Космическая философия. М., 2001.

2. Циолковский К.Э. Очерки о Вселенной. Калуга, 2001.

3. Циолковский К.Э. Гений среди людей. М., 2002.

4. Презентизм и антикваризм как дилемма историко-научных исследований // Познание социальной реальности. Теория познания. Т. 4. М., 1995.

5. Циолковский К.Э. Промышленное освоение космоса. М., 1989.

6. Казютинский В.В. Истина и ценность в научном познании // Проблема ценностного статуса науки на рубеже XXI века. СПб., 1999.

7. Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991.

8. Лесков Л.В. Космическое будущее человечества. М., 1996.

9. Мапельман В.М. «Космическая этика» К.Э.Циолковского // Циолковский К.Э. Космическая философия. М., 2001.

10. Казютинский В.В. Как возможна космическая этика // Космизм: традиции и современность. Труды XXIX чтений, посвященных разработке научного наследия и развитию идей К.Э.Циолковского. Секция 6. «К.Э.Циолковский и философские проблемы освоения космоса». М., 1996.

11. Циолковский К.Э. Исследование мировых пространств реактивными приборами (1911–1912 гг.) / Избранные труды. М., 1962.

12. Кантемиров Б.Н. Циолковский и современные концепции космонавтики // XXXII Научные чтения, посвященные разработке творческого наследия К.Э.Циолковского. Тезисы докладов. М., 1997.

13. Брыков А.В. К тайнам Вселенной. М., 1993.

14. Королев С.П. (в соавт. с Тихонравовым М.К.). О перспективных работах по освоению космического пространства // Творческое наследие академика С.П.Королева. М., 1980.

15. Власов М.Н., Кричевский С.В. Экологическая опасность космической деятельности. М., 1999.

16. Tipler F. The Physics of Immortality. NY, 1995.





Скачать 5,65 Mb.
оставить комментарий
страница1/21
Дата29.09.2011
Размер5,65 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх