В. В. Богданов диалектические основания icon

В. В. Богданов диалектические основания


Смотрите также:
0 Какие проблемы диалектические логики,выдвинутые Аристотелем вы знаете?...
Литература Х. Бугаяов, В. И., Богданов, А. П...
Николай Григорьевич Богданов...
Дроздов Анатолий Федорович Кондотьер Богданов...
§ Геометризация физики Будем исходить из того...
Богданов Ф. Р и др. Физические методы лечени  в травматологии и ортопедии. Киев, 1970...
Реферат, читанный в заседании Московского Психологического Общества...
Основания естественных наук в контексте философии науки ХХ века (годовой курс)...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «основания и фундаменты» Специальность...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «основания и фундаменты» Специальность...
Указатель авторов 22...
Методические рекомендации к семинарским занятиям по курсу философия...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать

Априорные основания социально-философского прогнозирования


Идеи, выработанные и апробированные в философии распространяются на общественную структуру в целом, преобразуясь в культурные универсалии. Эти мировоззренческие установки, как естественный отголосок, становятся определяющими в процессе выбора приоритетного направления, которое изберет для своего развития общество. Будущее как категориальная структура относительно других модусов времени более всего подвержено нашему воображению. В феноменологической традиции аксиологические основания могут выстраиваться и по принципу, сходному с экстраполяцией, что предполагает «возвращение к первоистокам целей, связующих в единую цепь все будущие поколения, поскольку в них цели живы в формах, уже отложившихся»1. Согласно Э.Гуссерлю, рассматривающему сознание как проекцию времени, механизм переноса прошлого на настоящее и будущее осуществляется в процессе ретенции. Восприятие реальной вещи сохраняется, удерживается сознанием, благодаря чему всё время длится в настоящем бывшее содержание. Одна ретенция переходит в другую, образуя континуум. Протенция, наоборот, выносит вперёд впечатление, предвосхищает, готовит восприятие, сохраняя континуальность. Таким образом, ретенция создает возможность рефлексии («теперь»), удерживая её объект, так же как у Канта время создает возможность существовать объекту для познания. Сознание достраивает образ, буквально перед тем, как ему быть воспринятым – пред-видение. Однако в протенции светится сущность, до которой априори «продумыванием» достраивается объект. И при этом протенция в отличие от простого воображения, надежд и ожиданий является конституитивным аспектом настоящего. Иначе говоря, не из настоящего интерпретируется прошлое и выстраивается будущее, а наоборот, ретенция и протенция определяют переживание сути настоящего, конституируют настоящее. Эта мысль Э.Гуссерля будет существенна для всех моделей, априорно обосновывающих социально-философское прогнозирование, а, возможно, одной из самых значительных в личном вкладе мыслителя в новоевропейскую традицию. Здесь только представляется необходимым отметить слишком многозначную интерпретацию этой мысли исследователями. К данному контексту не относятся высказывания Рормазера, Энричи, в которых будущее прямо отождествляется с настоящим ввиду их пессимистической убежденности в полном отсутствии будущего.

Априоризм, согласно М.Хайдеггеру, есть «метод любой научной философии, понимающей самое себя»1, понимание же связано только с будущим. Опережающее отражение в этом контексте можно было бы рассматривать как трансцендентальную познавательную способность рассудка в кантовском смысле, поскольку оно ориентровано на возможный опыт. Однако в социальном прогнозировании гораздо более значимо предостережение, а, в таком случае, при ориентации в практической деятельности на предупреждение, возможный будущий опыт, который только и мог быть основанием проверки успешности опережающей познавательной процедуры, исключается. Отрицательный же опыт не может свидетельствовать ни в пользу успешности, ни в пользу надуманности прогноза. Поэтому представляются лишенными оснований попытки2 рассматривать нормативное прогнозирование как гипотезу.

Наиболее распространённым методом и в нормативном прогнозировании сейчас является сценарный подход, опирающийся на комплекс вариантов развития событий, учёт рисков, неопределённости, тенденций, выстраивание траектории, направленности развития, динамику. Эффективной сферой применения метода является «обоснование стратегических управленческих решений»3. К.Поппер, в принципе негативно относясь к прогнозированию социальных процессов, считал оправданным только эту форму отношения к будущему, называя её технологическим прогнозом. Социальное будущее - категория оценочная и прогноз должен носить вариативный характер и относится преимущественно к социальным институтам в качестве средства «социальной инженерии»4. Критерием нормативного прогнозирования большинство авторов предлагает считать оптимизацию ценностных ориентиров. В связи с этим, по мнению В.А.Карпухина5, в научном знании «прогностически - регулятивные» функции будут первичными относительно «аналитико - объяснительных», в связи с чем возникнет новая модель ценностной ориентации.

В рамках социального прогноза В.А.Карпухин выделяет критерий истинности. Прогноз в этом случае следует рассматривать с аксиологической, практической, гносеологической позиций. Аксиологическая характеристика истинности прогноза является отправной точкой для исследователя. В связи с этим, следует отметить, что, по мнению Карпухина, в научном знании «прогностически-регулятивные» функции будут первичными относительно «аналитико-объяснительных», следовательно возникнет новая модель ценностной ориентации. «Образцы будущего насыщены ценностными установками, - подчеркивала Э.Мазини, президент Всемирной федерации изучения будущего, - и сознательно или бессознательно конструируются, исходя из ценностных оценок и ценностных приоритетов их создателей»1. Та же мысль отстаивалась в отечественных публикациях В.С.Стёпиным2, согласно которому представления о будущем должно строится с учётом «культурных универсалий» и по схеме – «мысль предшествует действию». В этих условиях «философия не просто рационально проясняет основание уже сложившегося человеческого жизненного мира, но выступает знанием о возможных человеческих мирах»3. Даже известный кантовский вопрос, «на что я могу надеяться?», по мнению академика4, проистекает из этой гносеологической задачи, и из этого вопроса «выводились ориентиры практического действия, и ценностные ориентиры». И хотя интерпретация В.С.Стёпиным кантовской мысли несколько расширительна, она в принципе не вступает в оппозицию с фикционалистской направленностью кантовского практического разума. Идеи разума у немецкого философа регулятивны не только для познания, хотя и не конституируют его.

А.М.Гендин назвал стратегию реализации нормативного прогноза «эффектом Эдипа», имея ввиду такой тип прогнозирования, который способен оказывать влияние на субъект исследования и выстраивать путь реализации прогноза. Информация, заложенная в прогнозе, выступает как некая идеальная модель будущего, учитывая которую, исследователь выстраивает путь общественного развития. Помимо этого в общественном сознании грядущее корректирует действия, определяет поведение социальных групп, а в случае с «эффектом Эдипа», можно говорить о том, что происходит стимуляция деятельности социальных групп относительно заданного будущего (в это случае можно говорить о «самовыполняющемся» прогнозе). Но проблема истинности прогноза осложняется тем, что мы «не способны воссоздать последствий альтернативного способа действия, который никем не был избран»5. Истинность прогноза при «эффекте Эдипа» лишь предположена в исходных условиях, которые являются определяющими для данного вида прогноза.

Отсюда, речь в нормативном прогнозировании должна идти не о познании, а о предупреждении и планировании. А.П.Назаретян определил назначение нормативного прогнозирования - преодоления кризисных ситуаций, при этом «мы должны настоящим руководить из будущего»6. Автор аргументирует это тем, что в связи существующими кризисами в ближайшее время кумулятивное развитие цивилизации окончится, и человечество утратит возможность активного вмешательства в исторический процесс. Оценка того, что происходит, и того, какое развитие нас ждёт, будет исходить из «романтической» и «прогрессистской» позиций. «Романтическая» позиция строится на «постулате человеческой вины». Мы виноваты во всех бедах и для того, чтобы будущее являлось не абстрактной моделью, а реальностью, необходим возврат к утраченным ориентирам. «Прогрессистская» же модель, согласно автору, воспринимает всё происходящее как естественное развитие, которому не стоит ничего противопоставлять.

До сих пор не потеряла актуальности постмодернистская «альтернативно-ризомная» идея, как основание прогнозирования будущего. В основе традиционных моделей рассмотрения истории лежит идея разума, находящего в мире адекватное себе рациональное устройство, закономерную динамику, прозрачность, унифицированность, типичность, монизм. Логика познания будущего в рамках классической рациональности опиралась на одни и те же принципы, которые уже имели место в прошлом. Экстраполяция и поиск закономерностей для такого субстанциального мышления наиболее адекватна. Постмодернизм же постиндустриального общества отождествил единственность истины с тоталитаризмом единственной позиции властителя, партии, единственно правильного, морального образа жизни, единственной причиной. Классической рациональности были противопоставлены антихолизм, фрагментарность истории, множественность свойств, интенций, процессов, равноценность различного, антисистемность, «зазор», «просвет между», «равноправие познавательных перспектив», периферийность, локальность, микроуровень, обыденность, «языковые игры», симуляции, толерантность к иному, чувственно-бессознательная значимость желания, как источника науки и творчества (Гваттари). Прошлое и будущее являются модусами «вечного» настоящего. Образом нового горизонта восприятия постмодернизм через Ж.Делёза и Ф.Гваттари избрал ризому1. В этом ботаническом термине выражена мысль о беспорядочной множественности начал, центров, оснований, когда любой кусок сорного растения может обладать самостоятельной полноценной способностью жизнедеятельности в противоположность функциональности и взаимосвязанности частей дерева. Ризома не связана необходимыми внешними условиями, приспосабливается к любому окружению. Однако возникает такое общежитие и мышление, согласно классикам постмодернизма, только в развитом обществе и только после исчерпания классического рационализма, т.е. фактически как закономерный результат постзакономерной стадии эволюции. Кроме того подобный остроумный ботанический экскурс постмодернизма для многих исследователей справедливо представляется искусственной аналогией уже хотя бы по той причине, что фунциональность различных элементов растений вовсе не произвольна и свидетельствует лишь об эффективном приспособлении для расширенного природного воспроизводства одних и тех же органических структур, с одной и той же направленностью, тенденцией к обособлению и одними и теми же возможностями. Таким образом, речь идёт о потери целостности общего социально-исторического организма и воспроизведение всех его элементов на уровне обособленных организмов.

Более распространенными и эвристически оправданными являются аксиологические, нормативно-целевые основания и идея моделирования. В природе ценности, как таковой, помимо оценочной и экзистенциальной, содержится прогностическая составляющая, которая корректирует поведенческое направление выбранное субъектом. Методология мировоззренческого доминирования определенных смыслов, их устойчивости позволяет говорить о предсказуемости направления усилий, которые будут предприниматься новыми поколениями. Социально философское прогнозирование опирается, согласно М.Хайдеггеру на осмысляющее, а не калькулирующее мышление. Но этот приоритет будущего коренится у немецкого мыслителя в «бытии-к-смерти», а не в методологических перспективах. Всеобщее стремление к свободе (Г.Гегель), равенству, справедливости (Дж.Ролз) имеет тот недостаток, что определения этих ориентиров существенно различается у разных людей и культур в разное время.

Согласно Берже и Жювеналю, будущее представляет собой намерение. Однако общим в этих концепциях выступает то, что как бы не определялись эти ориентиры, они не возникают с необходимостью природных законов, а создаются сознательной активной деятельностью людей только при наличии альтернативных путей эволюции и ориентировано на то, чтобы «базовые потребности человека так или иначе удовлетворялись». При этом, по справедливому сравнению П.К.Гречко1, человек тянется к абсолютизированной идее как растение к свету. Этой мотивации соответствует модальность долженствования, квинтэссенцией которого является справедливость (Л.Фельдштейн). «В конечном счете все решает сознательный или бессознательный выбор субъекта истории…определить, куда и как движется современный мир, каким метапаттерном это можно охватить и предусмотреть, не просто трудно, а невозможно… Дж.Ролса, настаивающего на том, что справедливость играет такую же роль в социальной истории или сфере, какую истина играет в познании»2. Согласно В.С.Свиридову - это не «абстракция без реальности» (Гегель), а реальная абстракция, являющаяся существенным активным элементом социальной жизни»,3 которая определяет и регулирует человеческое поведение и сознательную деятельность. Проблема будущего в социальной реальности является подобием интенционального акта, в основе которого лежат мотивационные, регулятивно – управленческие и другие задачи и функции, т.к. это «повседневный факт социальной реальности». Его нельзя воспринимать как заданное «субстанционально – автономное»1 явление.

Однако аксиологические модели, если они не опираются на признание «объективных целей» природы или надприродного разума, выстраиваются на базе веры в самодеятельный характер человеческого общежития. Такая традиция чаще всего опирается на возможности планирования, эффективного регулирования всех сфер общества. Всё чаще подчеркивается необходимость создания принципиально новых ориентиров2. Вполне оправданными звучат в этом контексте слова отечественного экономиста В.А.Базарова-Руднева, который заявил об избыточности категории прогноза тогда, когда есть возможность планировать и осуществлять на практике. То, что сейчас называют поисковым и нормативным прогнозом, он называл генетическим (экстраполяцией, «логическое продолжение в будущее тенден­ций, закономерности которых в прошлом и настоящем достаточно хорошо известны»3 и телеологическим (оптимизацией, «выявлением оптимальных путей решения перспек­тивных проблем на основе заранее заданных критериев»4 управленческим планом-расчётом, проектом, программой). Согласно автору, рациональное прогнозирование в принципе некорректно и невозможно в отношении той реальности, которая всякий раз создается и изменяется свободной волей и властным решением. Кроме того, совершенно безобидная, на первый взгляд, «игра словами»: замена «программы» или «плана» на «прогноз» существенно понижает меру ответственности её автора в случае неисполнения. П.Рикёр называет современное стремление к прогнозированию одной из наиболее фундаментальных характеристик нашего общества. Индустриальное общество, пытающееся «регулировать свое развитие путем предвидения и расчета». Задачу анализа уровня современных средств автор называет проспектикой (prospective) (термин Г.Берже). Задача философа - помочь увидеть возможность выбора, то есть ответственности там, где признавали лишь судьбу. «Затем, признав нашу принадлежность к этому развивающемуся обществу с присущими ему предвидением и планированием, мы перейдем от целей общества к более глобальному человеческому проекту. От проспективы к перспективе»5.

Другое дело, что социальные процессы, которые теоретически, в принципе поддаются субъективному регулированию, планированию, в действительности на практике часто осуществляются бесконтрольно, стихийно. Либо наоборот, управленческий коллектив превращается в систему с устойчивыми регулятивами, что позволяет и сознательно выбранные ориентиры и правила рассматривать как объективно действующие закономерности. «Хотя действия отдельных индивидуумов остаются телеологически осмысленными, статистически же действия людей складываются в некоторый инвариантный "вектор развития" общества, подчиняясь, таким образом, общему социальному закону. И толкование истории явно смещается в сторону каузального (причинного) объяснения». Маркс же, отрицая "надприродность" цели, фактически утверждает примат причины действующей, и конец его истории носит характер экстраполяции, законы истории носят естественный характер вполне в позитивистском духе1. В силу того, что в обыденном сознании степень продуманности и регулируемости социальных процессов чаще всего сильно преувеличена, применение прогностического аппарата в том числе и естественнонаучного на определенных этапах и в отдельных сферах вполне возможно, хотя характер этих прогнозов будет являться преимущественно нормативным и направленным на оптимизацию принимаемых решении.

Периодически имеет место появление сборников научных статей, провозглашающих принципиально «новый» подход к проблеме прогнозирования. Так согласно В.М.Бондаренко все, до сих пор имеющиеся методы прогнозирования эффективны только в краткосрочной перспективе, «на долгосрочную перспективу прогнозировать будущее можно только из будущего»2. Автор обновил в современных условиях интерпретацию классической философской субстанциальной парадигмы, направленности социального движения к «истинной сущности», «природе» «идее», заменив её «высшей целью». Такой подход вполне соответствует традиционной нормативной аргументации. И хотя авторский подход не выглядит столь уж инновационным по своему содержанию, по сравнению с красочным лозунгом-эпитетом его упаковки - «уйти от историзма к метаисторизму, «исследовать будущее из будущего»3, «приоритету качественных методов над количественными» представляется, что сама по себе традиционная нормативная составляющая философского знания этим взглядом справедливо выводится из незаслуженной «тени» в поле широких философских дискуссий. Согласно автору, «новый смысл прогноза – это не предсказание, а научное изучение и обоснование возможностей и механизмов достижения нового качества с применением формальных методов прогностики»4.

Прежде чем говорить об устойчивом развитии, согласно сторонникам этого подхода, нужно определить цель её развития. Принципы методологии В.М.Бондаренко: 1)человеческое сообщество существует в направлении достижения единой цели, с которой и нужно соотнести прошлое и настоящее – целью «развития конкретного человека во всём многообразии его материальных и духовных потребностей». Становится видны «лишние или недостающие звенья в механизме её реализации»1. «Будущее, по Дмитриеву, (прогноз) характеризуется нулевой нормой прибыли… такой постулат – одна из прогностических моделей, имеющих строгую формальную основу»2. 2)системный и мультидисциплинарный подход; 3)всё рассматривать через один показатель – время между возникновением потребности у человека и моментом её удовлетворения. Этот промежуток времени должен сокращаться – что и является критерием развития или деградации. Будущим при этом автор называет временной разрыв, приближающийся к нулю. 4)повышение уровня организации и устойчивости.

Представленная методология ещё только продекларирована, о чём свидетельствует то, что авторское объяснение прошлого и настоящего проводится автором фактически без обращения к её постулатам, т.е. без них можно обойтись. У специалистов по синергетике общим местом является цитирование Д.Габора «Будущее не может быть предсказано, оно может быть изобретено»3. В.М.Бондаренко предложил и внятный критерий эффективности социальной системы, хотя и не изолированный от количественных методов: «всё многообразие процессов и явлений можно рассматривать только через один показатель – время… во времени сопоставлять с целевым идеалом абсолютно все стороны жизни человека и общества, и определять, на какой ступени человеческого прогресса по отношению к цели оно находится. То есть эффективность функционирования системы в целом и любой её части можно и нужно рассматривать через единый критерий – время между возникновением потребности конкретного человека и её удовлетворением»4. Сокращение этого времени, согласно автору, и должно свидетельствовать об успешности развития общества. Это и есть ныне популярный термин «качества жизни», который в равной степени применим как для долгосрочного, так и для среднесрочного прогнозирования.

Аксиологические суждения не сводимы ни к фактам, ни к доказательствам ни к экспериментам, соответственно не являются истинностными, они всегда логически произвольны (не в смысле обоснованности, а в смысле несводимости к традиционным логическим суждениям факта). Анализ этого факта привел Х.Перельмана5 к созданию диалектической «Новой Риторики», призванной анализировать ценностные суждения. Сложность состоит ещё и в том, что как естественные потребности могут подавлять социально-нравственные ценности, так и наоборот, необходимые жизненные потребности могут быть пожертвованы ради нравственных. По определению М.Рокича: «ценности являются абстрактными идеалами, положительными или отрицательными, не связанными с какой–либо специфической позицией, предметом или ситуацией, которые отражают мнение лица об идеальной модели поведения и идеальной конечной цели… люди могут иметь десятки или сотни тысяч мнений, придерживаться тысячи позиций, но располагают лишь дюжиной ценностей»1. Ценности наиболее устойчивы при всех прочих изменениях в обществе, однако в формализованную систему необходимых вертикальных и горизонтальных связей они не складываются. Однако ценности всегда коррелятивны целям, которым они соответствуют или нет – и в этой функции ценности подпадают под логический ориентир истинности и вполне соединимы в систему, а, следовательно, возможен и нормативный анализ их пред-полагаемого выстраивания вместе со всем органоном их реализации. Компоненты иерархии ценностей логически потенциально определимы в рамках какой-угодно большой (потенциально – универсальной) аудитории с помощью репрезентативных социологических выборок, что в свою очередь предполагает междисциплинарный синтез усилий, который вполне оправдывает возможность нормативного прогнозирования.

Оценочная составляющая прогноза носит характер диалектической модели, которая включает в себя три составляющих. Изначально, отталкиваясь от имеющихся данных, мы решаем телеологическую задачу, затем соотносим её с аксиологической составляющей прогноза, что приводит к выводу относительно его истинности или ложности. Вся эта модель затем непосредственно влияет на выбор методологического аппарата исследования. Отталкиваясь от основной, смыслообразующей цели, в прогнозе-предупреждении выкристаллизовываются наиболее обоснованные и методологически аргументированные решения имеющихся задач, которые при использовании обычных методов находятся вне поля зрения исследователя. Таким образом, синтез «накопленных» целей ведёт к структурному обновлению прогноза. Разработкой дерева целей занимались Ариофф, Черчменн, Акофф. Этими исследователями была предложена следующая конструкция построения прогноза такого типа. Первоначально устанавливается, какие цели отвечают заданным требованиям, фиксируются структурные целевые компоненты. Через интерпретацию наличествующих данных строится исходная модель дерева целей, создаётся «матрица синтеза» телеологической системы. Далее анализируется, какой будет характер взаимоотношений между отдельными целями. Отталкиваясь от этого, выявляется характер поведения исследования. На этом этапе формируются компоненты для полноценного существования прогностической деятельности, и делается попытка выявить факторы, которые могут помешать стабильному функционированию изучаемой системы в целом. Далее, в связи с тем, что дерево целей представляет собой сложносоставную иерархическую структуру, то необходимо выявление оценочной шкалы. Сквозь призму оценочных суждений определяются критерии, позволяющие выносить взвешенные мнения как относительно составных и базовых элементов прогностической системы, так и относительно любого его уровня. Оценка систематизирует, классифицирует цели. На конечном этапе построения дерева целей определяется степень значимости для прогноза каждого компонента дерева целей и анализируется их потенциал.

Моделирование заключает в себе экстраполяцию и оценку и применяется как предпосылка для сценария, который обладает динамикой и вариативностью. Идея моделирования является сложной формой аналогии, сходстве модели и прототипа и опирается на принцип подобия. Но в отличие от естественнонаучного и инженерного моделирования в качестве прототипа выступает не природный аналог, не общество как таковое, а нормативная идея или теория общества. Соответственно модель также является виртуальной. Такая модель проверяется не на прочность или надёжность, а на соответствие имеющимся или возможным предпосылкам и соответствие следствий ожиданиям, отношения между различными элементами структуры. Вероятностная аргументация прогностического умозаключения в социальной сфере, согласно С.Тулмину («Предвидение и понимание»), сознательно направлена на саму себя, не на эмпирические факты, а на обобщения, законы и теории. Т.е. результатом таких вероятностных выводов уже является не столько соотнесение с объективными законами, сколько изменение, уточнение и создание новых законов. Согласно автору, модальный оператор вероятности в рассматриваемой сфере превращает категорическое суждение в осторожное. Предупреждение имманентно содержится в прогностике социальных процессов.

Особый статус в анализе оснований социально-философского прогнозирования представляется необходимым отвести диалектической традиции исследования природы социальных противоречий. Прав Г.Волков в том, что Гегель, по существу, открыл системный метод воспроизведения предмета, который в XX в. был «переоткрыт» А.Уайтхедом, Л.Берталанфи и другими учеными. Причем метод, разработанный Гегелем, воспроизводит объект не только как функционирующую, но и как развивающуюся целостную систему. Г.Гегель выявил преимущества восхождения от абстрактного к конкретному, которое воспроизводит «предмет исследования соответственно его собственной структуре, внутренним существенным связям различных его сторон»1. Согласно Г.Волкову, немецкий мыслитель на основе априорных принципов сформулировал метод воспроизведения предмета в его необходимом развитии, его будущих проекциях, коррелятивных логике исторической ретроспективы который впоследствии был поддержан А.Уайтхедом, Л.Берталанфи и др. Диалектика в контексте учения о противоречиях была сохранена с некоторой модернизацией в философских традициях экзистенциализма и герменевтики. Ж.П. Сартр ("Проблемы метода", которую затем включает в свой капитальный труд "Критика диалектического разума"); П. Рикер рассматривал диалектику как умение вписать объект в различные, чаще всего противоположные (контрарные) смысловые контексты, которые противостоят друг другу как бинарные оппозиции, после чего проводится ситуационный анализ, в котором «мышление как бы постоянно совершает "челночное" движение от объекта к одному "горизонту", от него к другому и снова к объекту. Отсюда и название метода как прогрессивно-регрессивного или конструктивно-деструктивного»1. В диалектике Г.Гегеля творит новоевропейский просвещенческий разум, который однако уже не только правит миром, но и целенаправленно создаёт его на почве классического субстанциализма и диалектики снятия противоречий. Именно единство субстанции и субъекта Г.Гегеля было прочно связано К.Марксом с человечеством, саморазвивающейся субстанцией истории, природа которой модифицируется в каждую историческую эпоху2. В соответствии с одиннадцатым тезисом о Фейербахе: «Философы различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»3, для К.Маркса будущее существует не в качестве универсальной утопической идеи, либо объекта для интеллигибельного постижения. Для философа время утопических идей закончилось, оценка грядущего начинается с осознанной рефлексии и переходит в прямое действие, поступок. По его мнению, необходимо говорить «не о проведении в жизнь какой-нибудь утопической системы, а о сознательном участии в происходящем на наших глазах … преобразовании общества»4

В то же время представляется несколько расширительной трактовка понятия прогнозирования в контексте предвосхищения в истории философии последующих естественно-научных открытий. В.С.Степин в статье «О прогностической природе философского знания» как пример приводит идею атомистики. Первоначально появившись в философской традиции древнего мира, эта идея не обладала теми функциями, которые бы позволили эту философскую находку сделать общезначимым научным фактом. Только в дальнейшем, когда естествознание достигло определённого уровня, суждения относительно атомистики в полной мере проявили себя в биологии, физики, химии. По В.С.Стёпину, определённая философская модель мышления может преобразовываться в естественно-научных категориальных структурах, и, как пример, он приводит идеи Демокрита. Хотя, очевидно, что в рассуждениях Демокрита интуиция преобладает над доводами, которые были бы основанными на эмпирически проверенных фактах, тем не менее, В.С.Стёпин расценивает подобные умозаключения, как предпосылку для возникновения прогноза и применения этого прогноза в естественно-научных дисциплинах. Видимо, в данном случае уместно говорить не о прогнозе, а о предположении, которое ещё не может быть отнесено к теории. Притом, что они отдаленны от несомненности и очевидности, но «именно с них начались все науки… ведь мы предугадываем истину до того, как её увидим»1. На этом настаивают и сами учёные. В частности, Гейзенберг говорит о том, что вопросы и идеи, появившиеся в античности, непрерывно генерируются и проявляют себя в качестве базовой составляющей исследования. Эти идеи «вновь и вновь становились предметом обсуждения, по мере того как новые открытия являли в новом свете другие пути мысли»2.

В связи с тем, что философия оперирует универсальными категориями, то для постижения будущего, она предлагает инструментарий, позволяющий уйти от аксиологической дезориентации в сторону «культурных универсалий» (термин В.С.Стёпина), на основании чего можно выбрать вектор прогноза. С этой целью применяется различные модели объяснения на базе снятия «конфликта интерпретаций» (П. Рикер): дедуктивно-номологическая модель научного объяснения, модель «рационального объяснения» У. Дрея, модель «интенционального объяснения» Г.Х. Вригта.

Таким образом, феноменологический дискурс выявил механизм, согласно которому возникает возможность рефлексии настоящего, согласно которому ретенция и протенция из будущего образа определяют переживание сути настоящего, конституируют настоящее. Сознание достраивает образ, буквально перед тем, как ему быть воспринятым, из пред-видения. В нормативном социальном прогнозировании наибольшую значимость имеет предостережение, которое в силу его непроверяемости, не может рассматриваться как гипотеза. Однако убедительно эффективной сферой применения этого метода является «обоснование стратегических управленческих решений», т.е. преимущественно институциональная сфера в качестве средства «социальной инженерии». Эффективной сферой применения нормативного прогнозирования большинство авторов предлагает считать оптимизацию ценностных ориентиров. Презентируемая классиками постмодернизма идея ризомы как множественности оснований анализа по сути является вариацией модели закономерного возникновения определенной стадии в любом развитом обществе, которое к тому же потеряло целостность, с определенными свойствами. Более распространенными и эвристически оправданными являются аксиологические, нормативно-целевые основания и идея моделирования. В природе ценности, как таковой, помимо оценочной и экзистенциальной, содержится прогностическая составляющая, которая корректирует поведенческое направление выбранное субъектом. Методология мировоззренческого доминирования определенных смыслов, их устойчивости позволяет говорить о предсказуемости направления усилий, которые будут предприниматься новыми поколениями. Вполне оправданными звучат в этом контексте слова отечественного экономиста В.А.Базарова-Руднева, который заявил об избыточности категории прогноза тогда, когда есть возможность планировать и осуществлять на практике. Вполне применимы для аксиологически ориентированного общества и социологические закономерности, но только в том случае, если всё общество реально ориентировано на одинаковые для всех «правила игры». Заслуживающей внимания в рамках нормативно-ценностной мотивации представляется позиция В.М.Бондаренко, который предложил критерий определения реализации нормативной идеи - время между возникновением потребности у человека и моментом её удовлетворения. Этот промежуток времени должен сокращаться – что и является критерием развития или деградации. Будущим при этом автор называет временной разрыв, приближающийся к нулю. Согласно концепции Х.Перельмана, ценности наиболее устойчивы при всех прочих изменениях в обществе, хотя и не складываются формализованную систему, всегда коррелятивны целям, которым они соответствуют или нет – и в этой функции ценности подпадают под логический ориентир истинности и вполне соединимы в систему, а, следовательно, возможен и нормативный анализ их пред-полагаемого выстраивания вместе со всем органоном их реализации. Особый статус в анализе оснований социально-философского прогнозирования представляется необходимым отвести диалектической традиции исследования природы социальных противоречий.

Таким образом, феноменологический дискурс выявил механизм, согласно которому возникает возможность рефлексии настоящего, согласно которому ретенция и протенция из будущего образа определяют переживание сути настоящего, конституируют настоящее. Сознание достраивает образ, буквально перед тем, как ему быть воспринятым, из пред-видения. В нормативном социальном прогнозировании наибольшую значимость имеет предостережение, которое в силу его непроверяемости, не может рассматриваться как гипотеза. Однако убедительно эффективной сферой применения этого метода является «обоснование стратегических управленческих решений», т.е. преимущественно институциональная сфера в качестве средства «социальной инженерии». Эффективной сферой применения нормативного прогнозирования большинство авторов предлагает считать оптимизацию ценностных ориентиров. Презентируемая классиками постмодернизма идея ризомы как множественности оснований анализа по сути является вариацией модели закономерного возникновения определенной стадии в любом развитом обществе, которое к тому же потеряло целостность, с определенными свойствами. Более распространенными и эвристически оправданными являются аксиологические, нормативно-целевые основания и идея моделирования. В природе ценности, как таковой, помимо оценочной и экзистенциальной, содержится прогностическая составляющая, которая корректирует поведенческое направление выбранное субъектом. Методология мировоззренческого доминирования определенных смыслов, их устойчивости позволяет говорить о предсказуемости направления усилий, которые будут предприниматься новыми поколениями. Вполне оправданными звучат в этом контексте слова отечественного экономиста В.А.Базарова-Руднева, который заявил об избыточности категории прогноза тогда, когда есть возможность планировать и осуществлять на практике. Вполне применимы для аксиологически ориентированного общества и социологические закономерности, но только в том случае, если всё общество реально ориентировано на одинаковые для всех «правила игры». Заслуживающей внимания в рамках нормативно-ценностной мотивации представляется позиция В.М.Бондаренко, который предложил критерий определения реализации нормативной идеи - время между возникновением потребности у человека и моментом её удовлетворения. Этот промежуток времени должен сокращаться – что и является критерием развития или деградации. Будущим при этом автор называет временной разрыв, приближающийся к нулю. Согласно концепции Х.Перельмана, ценности наиболее устойчивы при всех прочих изменениях в обществе, хотя и не складываются формализованную систему, всегда коррелятивны целям, которым они соответствуют или нет – и в этой функции ценности подпадают под логический ориентир истинности и вполне соединимы в систему, а, следовательно, возможен и нормативный анализ их пред-полагаемого выстраивания вместе со всем органоном их реализации. Особый статус в анализе оснований социально-философского прогнозирования представляется необходимым отвести диалектической традиции исследования природы социальных противоречий.

Следовательно, можно констатировать, что ни одно из приведенных оснований не может быть однозначно отвергнуто как необходимое для социально-философского прогнозирования, если он не абсолютизируется, если раз от разу конкретизируется область их эффективного применения. Каждое из оснований может рассматриваться как необходимое, но недостаточное. Недостаток эмпирической методологии выявления циклов, социальных законов состоит во всегда сохраняющемся зазоре между ожидаемым результатом и непредвиденными обстоятельствами. В связи с чем, «случайные тенденции в развитии общества могут быть приняты за закономерные, и построенные на их основе обобщения и предложения по дальнейшему развитию общества могут вновь оказаться ошибочными и привести к углублению… кризиса, к распаду системы»1, если они не рассматриваются в отношении к цели, эффективности её достижения. Отказ от поиска универсальной методологии, применяемой для любого общества, не только не ослабил, но и даже стимулировал необходимость анализа концепций с точки зрения их эвристической ценности. Дескрипциям не удалось полностью вытеснить нормативность. И тем же позитивистам, равно как и посмодернистам не удалось освободиться от необходимости формулировать общие «правила игры» в научном исследовании.

В ХХ веке возникает традиция, в которой будущее не является улучшенным аналогом настоящего и эффект отражения уже не будет достаточным и исчерпывающим. Определённым знаком времени является то, что будущее носит пессимистичный характер, где «футурашок» становится общим местом, и «на долгосрочные прогнозы решаются лишь фантасты» в связи с ускоряющимся темпом жизни и с появлением эмерджентов. Но появление эмерджентов, т.е. событий, не имеющих аналогов в исторической практике привели к ощущению «тупика прямого продолжения». Оказалось, что в ситуации ценностной дезориентации «взгляда хватает не более чем на три шага вперёд»2, опыт прошлого уже не является ориентиром, уместней скорее говорить о выявлении диагноза, чем о прогнозе.

Целевые установки в содержании прогнозирования нужно отличать от целей самого прогнозирования как процедуры. Само прогнозирование осуществляется в зависимости от интенций общественного сознания. В обыденной интенции «мы предсказываем будущее, чтобы его предотвратить» (А.Кларк), с другой стороны, мы предсказываем будущее, чтобы его одомашнить, чтобы привыкнуть к нему (чем обычно объясняется популярность астрологии3) (В.Гинзбург), чтобы преодолеть страх неопределенности («страх властен над нашими поступками больше, чем надежда), чтобы следовать типологизирующим конвенциальным установкам современного мышления. В рефлективной интенции люди стремятся мыслить несуществующее как необходимый момент уже освоенного, в чём собственно и состоит механизм понимания, выявлять категориальные структуры и набрасывать их в мысленном эксперименте на любое доступное содержание, выстраивать мир в соответствии с собственным притязаниями и представлением субстанциального субъекта.


^ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  1. Абдылдаев Т. Философский анализ проблемы предвидения. – Фрунзе. 1984.

  2. Аверинцев С.С. Будущее христианства в Европе // София – Логос. Словарь. – Киев: Дух и литера, 2006.

  3. Альбин. Учебник платоновской философии / Платон. Диалоги.- М.: Мысль, 1986.

  4. Асеева И.А. Образы прогностического опыта в науке и культуре: на пути к интегративной модели: Автореф. дис… на соискание уч. ст. докт. философ. наук. – М., 2009. – 51 с.

  5. Ассева И.А. Пророчество, как способ предвосхищения будущего. – Курск: КГМУ, 2006.

  6. Асеева И.А. Рациональные и иррациональные аспекты обыденного предвосхищения // Философские науки. – 2004. – № 9. – С. 30-44.

  7. Асеева И.А. Философско-методологические проблемы социального прогнозирования // Социально-гуманитарные знания. – 2007. – № 6. – С. 229-240.

  8. Аскин Я.Ф. Проблема времени, ее философское истолкование. – М.: Мысль, 1966.

  9. Аскин Я.Ф. Пространство. Время. Движения. – М., 1971.

  10. Аристотель Никомахова этика /Собр. Соч. в 4–х томах. Т. 4. М.: Мысль, 1983.

  11. Аристотель Метафизика / Собр. Соч. в 4 – х томах. Т.1. – М: Мысль, 1975.

  12. Аристотель Риторика  /Античные риторики. – М. Изд-во МГУ, 1978.

  13. Аристотель Физика / Собр. Соч. в 4-х томах. Т. 3. – М.: Мысль, 1978.– С. 185.

  14. Бауэр А., Эйхгорн В., Кевбер Г., Шульце Г. Философия и прогностика. – М.: Прогресс, 1971.

  15. Бестужев-Лада. И.В. Мир нашего завтра. – М.: Мысль, 1986. – С. 9-25.

  16. Бестужев–Лада И.В. Поисковое социальное прогнозирование: перспективные проблемы общества. – М., 1984.

  17. Бестужев-Лада. И.В. Рабочая книга по прогнозированию. – М., 1982.

  18. Бестужев-Лада И.В. Наместникова Г.А. Социальное прогнозирование. Курс лекций. – М.: Педагогическое общество России, 2001.

  19. Бестужев-Лада И.В., Наместникова Г.А. Технология прогнозных разработок социальных процессов. – М.: Поиск, 1992.

  20. Бергсон А. Материя и память / Собр. Соч. в 4-х томах. Т. 1. – М.: Московский клуб, 1992.

  21. Бергсон А. Творческая эволюция. – М.: Канон – пресс, Кучково поле, 1998.

  22. Бердяев Н. Царство Духа и царство кесаря. – М.: Республика, 1995.

  23. Блаженный А. Исповедь. – М.: Возрождение, 1991.

  24. Бетяев С.К. Прогностика: первые шаги науки // Вопросы философии. – № 4. – С. 3-13.

  25. Блюменкранц М. Время анти-истории. Картина мира: дубль 2003 // Вторая навигация. – 2005. – № 5. – С. 9.

  26. Богданов В.В. Категория диалектического противоречия и социальное прогнозирование //Образование. Экономика. Общество. – 2009. – № 3-4 (13-14). – СПб: Изд-во Национального открытого института России.

  27. Богданов В.В. Экзистенциальный характер обыденного сознания человека в информационную эпоху. – Таганрог: Издательство ТТИ ЮФУ, 2007.

  28. Богородов Ф.Л. Социальное будущее. К определению предмета социальной прогностики // Вестник МГУ. – 1974. – №6.

  29. Бэкон Ф. Великое восстановление наук. Новый Органон / Собр. Соч. в 2-х томах. Т. 2. – М.: Мысль, 1971.

  30. Бэкон Ф. О достоинстве и приумножении наук / Собр. Соч. в 2-х томах. Т. 2. – М.: Мысль, 1971.

  31. Бэкон Ф. О мудрости древних /. Собр. Соч. в 2-х томах. Т. I. – М. :Мысль,1971.

  32. Васильев В.А. Долгосрочное развитие сложных социальных систем (государств, цивилизаций). – М., – 1998. – С. 36.

  33. Васильев Ю.Я. Эффект Эдипа и его гносеологический анализ // Философские исследования. – 2006. – №3. – С. 139.

  34. Венгеров А.Б. Синергетика и политика //Общественные науки и современность. – 1993. – N4

  35. Волков Г. Сова Минервы. – М., 1985.

  36. Гвардини Р. Конец Нового Времени // Вопросы философии. – 1990. – №.4.

  37. Гейзенберг В. Шаги за горизонт. Сборник статей // Закон природы и структура материи. – М.: Прогресс, 1987. – С. 107.

  38. Гегель Г. В.Ф. Наука логики. – М.: Мысль, 1972. – Т.3.

  39. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. Философия истории. – М.: Эксмо-Пресс, 2007.

  40. Гегель Г.В.Ф. Философия духа. – М.: Мысль, 1977.

  41. Гендин А.М. Понятие социального будущего и его методологическое значение // Методологические вопросы общественно – исторического предвидения. – Красноярск, 1986. – С. 24.

  42. Гендин А.М. Предмет и основные функции социальной прогностики // Философские науки. – 1985. – №4. – С. 41-49.

  43. Гендин А.М. Социальное прогнозирование в интерпретации К. Поппера // Вопросы философии. – 1969. – №4. – С. 111-122.

  44. Гендин А.М. Социальный прогноз: диалектика достоверности и вероятности // Философские науки. – 1981. – №3. – С. 15-23.

  45. Гендин А.М. Эффект Эдипа и методологические проблемы социального прогнозирования // Вопросы философии. – 1970. – №5. – С. 80-89.

  46. Гоббс. Избранные произведения в 2-х томах. – М.: Мысль, 1965. – Т.2. – С. 62.

  47. Гольц Г.А. Прогноз в современном обществе. Идейные, содержательные и информационные основы прогнозирования социально-экономических процессов // Общественные науки и современность. – 2005. – №10. – С. 55.

  48. Громыко Ю.В. Основная проблема философии развития – имманентность и трансцендентальность // Философские науки. – 2008. – № 9. – С. 27.

  49. Гришунин В.В. Возможна ли современная наука без интуиции. Модели творческой интуиции в контексте науки, философии, прогнозирования. – М.: ЛКИ, 2007. – 162 с.

  50. Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология /Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис европейского человечества и философии. Философия как строгая наука. – Мн.: Харвест, М.: ACT, 2000. – 752 с

  51. Дворецкая Е.В. Профетизм современной философии //Рабочие тетради по компаративистике. Гуманитарные науки, философия и компаративистика.
    СПб., 2003.

  52. Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? – М.: Институт экспериментальной социологии – СПб.: Алетейя, 1998.

  53. Досократики. Мн.: Харвест, 1999. – 784с.

  54. Дугин А. Какое оно, будущее? Это как на него посмотреть // Наука и религия. – 1996. – №11. – С. 2-3.

  55. Зиновьев А. Фактор понимания. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2006.

  56. Зобов В.А. Образ будущего: опыт социолого-философского анализа. – СПб., 2001.

  57. Зотов. А.Ф. Структура научного мышления. – М.: Политиздат, 1973.

  58. Зубаков В.А. Эндоэкологическое отравление и эволюция: стратегия выживания. – СПб.: ФРР, 2002. – С. 45.

  59. Жильсон Э. Философия в средние века. – М.: Республика, 2004. – 680 с.

  60. Жирарден Л. Исследования альтернативных картин будущего. - Руководство по научно-техническому прогнозированию. – М.: 1977.

  61. Жувенель Юг де. Стрела времени и конец уверенности // Ключи от ХХI века. Сборник статей. – М., 2004.

  62. Ильин. И. Религиозный смысл философии. – М.: АСТ, 2007.

  63. Казначеева И.А. Социальное прогнозирование в условиях трансформации российского общества [Текст] дис… на соискание уч. ст. докт. социол. наук: спец.: 22.00.04 / И.А. Казначеева; Северо-Кавказский государственный технический университет. – Ставрополь, 2005. – 270 с.

  64. Кейн Р. Человек перед лицом неопределенности // Неопределенность и свободный выбор. – М.: – Ижевск: Ин-т компьютерных исследований, 2003.

  65. Князева Е.Н. Культурно-исторический мир ученого прорыв в незнаемое // Научный прогресс: когнитивные и социокультурные аспекты. – М.: Аврелевка Саунд Ник, 1993.

  66. Князева Е. Н. Ускользающее настоящее // Человек. – 2009. – № 1.

  67. Кант И. Антропология с прагматической точке зрения / Собр. Соч. в 6 томах. Т.6. – М.: Мысль, 1966.

  68. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане / Собр. Соч. в 6 томах. Т.6. – М.: Мысль, 1966. – 743 с.

  69. Кант И. Критика чистого разума / Собр. Соч. в 6 томах. Т.3.- М.: Мысль, 1964.

  70. Карпухин В.А. Нормативное социальное прогнозирование: критерий оптимальности. – М.: Прометей, 1999.

  71. Кевбрин Б.Ф., Кульков П.И. Будущее. Перспективы цивилизации. – Саранск: Кооп. Ин-т МУПК, 1998. – 49 с.

  72. Кислов Б.А. О функциях оценки в социальном прогнозе // Методологические аспекты социального прогнозирования. – Красноярск, 1981.

  73. Кларк А. Черты будущего. – М.: Мир, 1966.

  74. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Будущее и его горизонты: синергетическая методология в прогнозировании //Синергетика. Труды семинара. – Т. 4. –М.: МГУ, 2001.

  75. Ковалевская Е. Компьютерные виртуальные реальности: философский анализ // Виртуальная реальность в психологии и искусственном интеллекте – М.: Российская ассоциация искусственного интеллекта, 1998.

  76. Козлов Д.А. Методология социального прогнозирования в условиях системного общественного кризиса [Текст]: Автореф. на соискание уч. ст. канд. филос. наук: спец.: 09.00.11 / Хралекно Д.А.; Нижний Новгород.,2000. 21с.

  77. Кондильяк Э. Трактат о системах / Сочинения в 3 томах. Т.2. – М.: Мысль, 1982.

  78. Кондильяк Э. Об искусстве рассуждения / Сочинения в 3 томах. Т. 3. – М.: Мысль, 1983.

  79. Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. – М., 2002.

  80. Кондратьев Н.Д. Избранные сочинения. М., 1993.

  81. Кондратьев Н.Д. Проблема предвидения //Вопросы конъюнктуры. – 1926. – Т.2.Вып. – 1.

  82. Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. – М.: Прогресс, 1974. – С. 158.

  83. Косолапов В.В. Методология социального прогнозирования. – Киев: Наукова думка, 1981.

  84. Косолапов В.В., Гончаренко А.Н. ХХI век в зеркале футурологии. – М.: Мысль, 1987.

  85. Крушинский Л.В. Проблемы поведения животных. – М.: Наука,1993. – 320с.

  86. Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Цивилизация: теория, история, диалог, будущее/ Т.1-2. – М.: 2006.

  87. Ламарк Ж.Б. Аналитическая система положительных знаний человека / Избр. произв. в 2-х томах. Т.2. – М.: Мысль, 1959.

  88. Ласло Э. Макросдвиг (К устойчивости мира Курсом перемен). – М.: Тайдекс Ко, 2004.

  89. Леви – Стросс. К. Структурная антропология. – М.: Наука, 1983.

  90. Лейбниц Г.В. Два отрывка о принципе непрерывности / Собр. Соч. в 4 -х томах. Т. 1. –М.: Мысль, 1983.

  91. Лейбниц Г.В. Опыты теодицеи о благости Божией, свободе человека и начале зла / Собр. Соч. в 4 -х томах. Т. 4. – М.: Мысль, – 1989.

  92. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т.21. – М.: Политиздат, 1968.

  93. Лисичкин В.А. Предвидение как комплексная проблема современной науки. – М.: Знание, 1967. – 356 с.

  94. Локк Дж. Опыт о человеческом разумении /Собр. Соч. в 3-х томах: Т. 2.— М.: Мысль, 1985. – 560 с.

  95. Лосев А.Ф. История античной эстетики: Аристотель и поздняя классика. – М., 1975.

  96. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. – М.: Правда, 1990.

  97. Лосев А.Ф. Примечания /Платон. Собр. Соч. в 4 т. Т.1.- М.: Мысль, 1990.

  98. Люббе Г. В ногу со временем. О сокращении нашего пребывания в настоящем // Вопросы философии. – 1994. – № 4. – С. 94-13.

  99. Мазаник М.Н. Новейший философский словарь. – Минск, 1999.

  100. Мамардашвили М. Сознание и цивилизация. – М.: Логос, 2004.

  101. Маркс К., Энгельс Ф., Собр. Соч. в 50 томах. Т.3, 14, 23, 26. – М.: Политиздат, 1959.

  102. Маслихин А.В. Прогностическая функция в социальном познании //Автореф. дисс. на соискание уч.степ. доктора философских наук. – М.,1997. 33 с.

  103. Милль Д.С. Система логики силлогистической и индуктивной. – М., 1914. – С. 830.

  104. Миронов В.В. Философия, как самосознания культуры // Кто сегодня делает философию в России. – М.: Поколение, 2007.

  105. Моисеев Н.Н. Быть или не быть… человечеству? – М.: Ульяновский Дом Печати, – 1999. 288с.

  106. Моисеев Н.Н. Универсальный эволюционизм //Вопросы философии. –1999. – №3.

  107. Музыка О.А. Ценностно-оценочный фактор в контексте социосинергетической парадигмы. – Ростов-н-Д: Издательство Рост. ун-та, 2006.

  108. Назаров А.И. Опыт исследования координации группового управления. – М.: МГУ, 1970.

  109. Назаретян А.П. Цивилизационные кризисы в контексте универсальной истории (синергетика - психология - прогнозирование). – М.: ПЕР СЭ, 2004. – 365. с.

  110. Никитина А.Г. Логические условия истинности научного предвидения // Вопросы философии. – 1971. – №4.

  111. Ознобкина Е.В. Образ будущего в философии Мартина Хайдеггера // Философия о будущем человечества. Анализ немарксистских концепций. – М., 1990. – С. 42-50.

  112. Ойзерман Т. И. Возможно ли предвидение отдалённого будущего // Вестник Российской Академии Наук. – 2005. – Т. 75, – №8. – С. 720-726.

  113. Ойзерман Т.И. Научно-технический прогресс: возможности и границы предвидения // Социологические исследования. – 1999. – №8. – С. 3-12.

  114. Ортега-и-Гассет. Х. Что такое философия? – М.: Мысль, 1991. – С. 174.

  115. Пантин В.И., Лапкин В.В. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и перспективы мирового развития. – М.: Феникс плюс, 2006. – 448с.

  116. Пас О. Освящения мига. – СПб.: Симпозиум, 2000.

  117. Паскаль Б. Мысли. – М.: Эксмо, 2009.

  118. Пелепенко А.А. Постмодернизм в контексте переходных процессов // Человек. – 2001. – №4.

  119. Перельман Х., Ольбрехт-Тытека. Л Новая риторика: трактат об аргументации //Язык и моделирование социального взаимодействия. – М., 1987

  120. Петров А.Н. Теория прогнозирования и планирования. – СПб.: СПбГУЭФ, 2008

  121. Платон .Государство / Собр. Соч. в 4 – х томах. Т. 3. –М.: Мысль, 1994.

  122. Платон. Послезаконие / Собр. Соч. в 3 –х томах. Т.3. Ч.2.- М.: Мысль, 1971.

  123. Пирожкова С.В. Проблема предсказаний в социальной философии К. Поппера // Философские исследования. – 2007. – № 3. – С. 79-97.

  124. Поварнин С.И. Спор. О теории и практике спора // Вопросы философии. –1990. – №3

  125. Поппер К. Мир предрасположенностей и эволюционная эпистемология // Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. Карл Поппер и его критики. – М.: Эдиториал УРСС, 2000.

  126. Поппер К. Нищета Историцизма. – М.: Издательская группа "Прогресс" – VIA, 1993.

  127. Поппер К. Объективное знание. Эволюционный подход // Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. Карл Поппер и его критики. – М.: Эдиториал УРСС, 2000.

  128. Поппер К. Открытое общество и его враги // Международный фонд «Культурная инициатива». – М.: Феникс, 1992. – Т. 2.

  129. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. – М., 1986.

  130. Пятигорский А. Избранные труды. – М.: Языки славянской культуры, 2005.

  131. Раматов Ж. Гипотеза и прогноз в социальном познании (философско-методологический анализ). – Ташкент: Узбекистон, 1991.

  132. Рачков В.П. Будущее в исследованиях французских буржуазных теоретиков. – М.: Наука, 1986.

  133. Рикёр П. История и истина. – СПб.: Алетейя, 2002. – 400 с.

  134. Родоначальники позитивизма. / Вып.2. СПб.: Брокгауз – Ефрон, – 1910.

  135. Розов Н.С. Историческая макросоциология: методология и методы: Учебное пособие. – Новосибирск, 2009. – 412с

  136. Рокич Р. Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. – М.: Прогресс, 1990. – 395 с.

  137. Рорти Р. Философия и будущее // Вопросы философии. – 1994. – № 4. – С. 29–35.

  138. Рузавин К.И. Методология научного познания. – М.: Юнити, 2009.

  139. Рузавин Г.И. Методологические проблемы аргументации. – М.: ИФРАН, – 1997.

  140. Рузавин Г.И. Неопределённость, вероятность и прогноз // Вопросы философии. – 2005. – № 7. – С.65–77.

  141. Сартр Ж..П. Проблема метода. – М.: Прогресс, – 1994.

  142. Сафрански Р. Хайдеггер. Германский мастер и его время. – М.: Молодая гвардия, 2005.

  143. Сафронова В.М. Прогнозирование, проектирование и моделирование в социальной работе. – М.: Академия, 2008. – 240 с.

  144. Сергеев К.А., Слинин Я.А. Диалектика категориальных форм познания (Космос Аристотеля и наука нового времени). – Л., 1987.

  145. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. – М.: Издательство политической литературы, 1992. – С. 470.

  146. Секацкий А. Прикладная метафизика. – СПб.: Амфора, 2005.

  147. Сивиринов В.С. Феномен социальной перспективы. – Новосибирск: Наука, 2002

  148. Стегний В.Н. Теория и методология социального прогнозирования: Курс лекций. – Пермь: Изд-во Пермск. гос. техн. ун-та, 1999.

  149. Стёпин В.С. Высокие технологии и проблема ценностей / Высокая технология и современная цивилизация. – М. 1998.

  150. Степин В.С. Научные революции как точки бифуркации в развитии науки // Научные революции в динамике культуры. – Минск, 1987.

  151. Степин В.С. Конструктивные и прогностические функции философии // Вопросы философии. – 2009. – № 1. – С. 5–11.

  152. Стёпин В.С. Найти траекторию // Новая Россия. – 1999. – № 3.

  153. Степин В.С. О прогностической природе философского знания // Вопросы философии. – 1986. – № 4. – С. 39–53.

  154. Стёпин В.С. Творчество культуры и прогностические функции философии // Диалектика научного и технического творчества. – Обнинск, 1982.

  155. Стёпин В.С. Философия на рубеже веков // Вестник Академии Наук. – 1997. – Т.6, №5. – С. 387–395.

  156. Степин В.С. Эпоха перемен и сценарии будущего. – М, 1996.

  157. Сычев Ю.В. Проблема будущего в философском познании // Философия. Основы социального прогнозирования. – М., 1996. – С. 113–128.

  158. Суворов О.В. Прогноз // Новая философская энциклопедия в 4 – х томах. Т.4.-М., 2000 – 2001.

  159. Тавризян Г. Философы ХХ века о технике и технической цивилизации. – М.: РОССПЭН, 2009. – С. 23.

  160. Тихонова С.В., Афанасьев И.А. Общество риска: мифологизация одной парадигмы // Человек. – 2009. – № 3.

  161. Тинберген Н. Социальное поведение животных. – М.: Мир, 1993.

  162. Торчинов Е.А. Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания. – СПб.: Андреев и сыновья, 1993.

  163. Тофллер Э. Шок будущего. – М.: АСТ, 2002. –557 с.

  164. Уилсон Д. История будущего. – М.: АСТ –2007.

  165. Фахуртдинова А.З. Философские, социокультурные и научные предпосылки возникновения современного социального прогнозирования // Основы социального прогнозирования. – Новосибирск, 2003. – С. 7–12.

  166. Феллер В. Новый миф о будущем. – Самара: Самарский дом печати, 2000. – 256 с.

  167. Фейербах Л. История философии /Собр. Соч. в 3– х томах. Т1. – М.: Мысль, 1974.

  168. Феофанов К.А. О сценарном подходе к прогнозированию // Социологические исследования. – 2008. – № 5. – С. 67-74.

  169. Фетисова Г.Г., Бондаренко В.М. Прогнозирование будущего: новая парадигма. – М.: Экономика, 2008. – 283 с.

  170. Фролов И.Э., Чусов А.В. Прогноз и реальность // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. – 2001. – № 5. – С. 42-69.

  171. Хайдеггер М. Бытие и время. – М.: Наука, 1999.

  172. Хайдеггер М. Поворот // Новая технократическая волна на Западе. – М., 1986. – С. 91.

  173. Хейзенга Й. В тени завтрашнего дня // Homo ludens. – М.: Прогресс, Прогресс-Академия, 1992.

  174. Храленко Н.И. Философско-методологические проблемы прогнозирования [Текст]: Автореф. на соискание уч. ст. докт. филос. наук: спец.: 09.00.11 / Храленко Н.И.; Ленинградский Государственный Университет. – Ленинград, 1980. – 42 с.

  175. Чоран Э. Подавленные мысли // После конца истории. – СПб.: Симпозиум, 2002

  176. Чижевский А.Л. Земля в объятьях солнца. – М.: Эксмо, 2004.

  177. Шопенгауэр А. Сборник произведений. – Минск: ООО Попурри, 1999.

  178. Шредингер Э. Что такое жизнь с точки зрения физики? - М.,1944.

  179. Штомпель Л.А., Штомпель О.М. Настоящее как перерыв // Культура и время. Время в культуре. Культура времени. – Шахты: ЮРГУЭС, 2007. – С. 157-163.

  180. Шпенглер О. Закат Европы. – М.: Айрис – пресс, 2003. –Т. 1.

  181. Элиаде М. Космос и история // Избранные работы. – М.: Прогресс, 1987. – С. 129.

  182. Эпштейн М.Н. Философия возможного. – СПб: Алтея, 2001. – 334 с.

  183. Юм. Д. Трактат о человеческой природе, или попытка применить основанный на опыте метод рассуждения к моральным предметам / Сочинение в 2-х томах. Т. 1. – М.: Мысль, 1965. – С. 238.

  184. Юревич А.В. Асимметричное будущее // Вопросы философии. – 2008. – № 7. – С. 76.

  185. Яковец Ю.В. Циклы, кризисы прогнозы. – М.: Наука, 1999. – 448 с.

  186. Янч Э. Прогнозирование научно-технического прогресса. – М.: Прогресс, 1974. – 586 с.

  187. Ярская В.Н. Научное предвидение. – Саратов: Издательство Саратовского университета, 1980.

  188. Ясперс К. Истоки истории и её цель // Смысл и назначение истории. – М.: Издательство политической литературы, 1991.

  189. Яцевич А.В. Философия истории Г.В.Ф. Гегеля. – М.,: 1994.

  190. Albеrtson С. Delphi and the image of the future // Future. – 1976. – Vol. 8, № 5.

  191. Gabor D. Inventing the future Harmondsworth - Perguin Books, 1964.

  192. Hintikka J., Bachman J. What if ... Toward Exellence in Reasoning. – California, 1991

  193. Marsch W.–D. Cristliche zukunftshoffung und rationale zukunftsplanung futurum - Munchen, 1971.

  194. Polak F.L. Toward goal of goals – Oslo – London, 1969.







Скачать 1,41 Mb.
оставить комментарий
страница6/7
Дата29.09.2011
Размер1,41 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх