Франц Кафка «В исправительной колонии» icon

Франц Кафка «В исправительной колонии»



скачать
Юрасова Юлия, 2 курс, р/г, 6 исп. группа


Франц Кафка

«В исправительной колонии»


У каждого писателя своя правда, свой мир, сотканный из тысяч переживаний. Произведения Франца Кафки всегда полны абсурда. Пронизанные страхом перед высшим авторитетом и внешним миром, они порождают в сознании читателя смутную тревогу и странное, щемящее чувство тоски. «Никто еще не догадался, что произведения Кафки — кошмары, кошмары вплоть до безумных подробностей». Так сказал Борхес. Эти слова можно, безусловно, отнести и к рассказу «В исправительной колонии».

Ужасающее своей необоснованной жестокостью судопроизводство. Возможность беспрепятственно контролировать действия и даже жизни других людей. Проблематика власти здесь выражена столь явно, что пройти мимо невозможно.

Как пишет в своей книге «Надзирать и показывать» французский философ Мишель Фуко, «в ядре всех дисциплинарных систем действует маленький карательный механизм. Он обладает своего рода привилегией правосудия с собственными законами, классификацией проступков, конкретными формами наказания и судебными инстанциями. Дисциплины устанавливают «инфранаказание»; они систематизируют пространство, не заполненное законами, квалифицируют и карают массу проступков, которые в силу их относительно малой значимости не учитываются большими системами наказания».

У Кафки этот механизм сводится к одному человеку – единственному оставшемуся явному стороннику прежнего режима в колонии, – и его загадочному аппарату. И предусматриваются им, действительно, самые неожиданные провинности, вплоть до нарушения такой заповеди как «Чти начальника своего» (по-видимому, искаженной пятой божьей) или «Будь справедлив». Предусматривается все, кроме невиновности обвиняемого: офицер сразу объясняет, что, вынося приговор, он руководствуется правилом «Виновность всегда несомненна». Реализованная идея первородного греха. Осужденный не знает еще своего приговора, он не подозревает даже, что вообще был осужден и приговорен к казни. Он просто изначально виновен. И путешественник, так же как и читатель, понимает, что эта несправедливость судопроизводства, бесчеловечность наказания и всего «старозаветного» порядка не подлежат сомнению.

В классический век появляется новый объект власти, новая мишень – человеческое тело. «Не составляет труда найти признаки пристального внимания к телу — телу, которое подвергается манипуляциям, формированию, муштре, которое повинуется, реагирует, становится ловким и набирает силу»1. И именно тело подвержено пытке в рассказе Кафки. В течение двенадцати часов осужденный должен лежать под стеклянной бороной, терзаемый острыми резцами, выводящими у него на коже очередной узор вокруг тонкой кровавой полоски заповеди. «Разобрать надпись нелегко и глазами; а наш осужденный разбирает ее своими ранами», впитывает телом. Однако, от этого оно вовсе «не становится ловким» и не «набирает силу». Жертвы офицера и бывшего коменданта умирают, не достигнув ничего кроме воображаемого палачами «просветления мысли». «Это начинается вокруг глаз. И отсюда распространяется. Это зрелище так соблазнительно, что ты готов сам лечь рядом под борону. Вообще-то ничего нового больше не происходит, просто осужденный начинает разбирать надпись, он сосредоточивается, как бы прислушиваясь». Как ни странно, на лице же умершего офицера «не было никаких признаков обещанного избавления».

Но репрессивная гипотеза восприятия власти слишком проста. Она изжила себя, постепенно вытесняемая нововведениями нового коменданта, который по какой-то причине не может перешагнуть через старые традиции, установленные прежним руководителем колонии. Восприятие и оценка власти офицера и путешественника изначально различны, именно это послужило причиной их коммуникативной неудачи. И здесь мы сталкиваемся с самой настоящей иронией. Читатель заранее догадывается об истинном смысле размышлений ученого и, прислушиваясь к «коварным» планам офицера спасти свой аппарат и всю действующую систему судопроизводства, он уже знает, что у того ничего не выйдет, знает о несоответствии. И осознав свою обреченность, эта изжившая себя чисто репрессивная власть решает пойти по пути самоуничтожения.

Власть производит реальность – «она производит области объектов и ритуалы истины. Индивид и знание, которое можно получить об индивиде, принадлежат к ее продукции». Создаваемая реальность не может быть доступна напрямую, она лишь является результатом какого-то знака. «Конечно, эти буквы не могут быть простыми; ведь они должны убивать не сразу, а в среднем через двенадцать часов; переломный час по расчету – шестой. Поэтому надпись в собственном смысле слова должна быть украшена множеством узоров; надпись как таковая опоясывает тело лишь узкой полоской; остальное место предназначено для узоров». Означающее и означаемое у Кафки почти неразличимы, однако между мыслью и словом всегда существует небольшой зазор.

Кошмар заканчивается. Становится окончательно ясно, что время старого коменданта истекло, его установки развалились вместе с изобретенным им аппаратом и смертью последнего верного последователя. И все же читатель не чувствует никакого облегчения, словно впереди еще ждет что-то страшное.

Юрасова Юлия, 2 курс, р/г, 6 исп. группа


Что такое филолог?

на пути к профессиональной идентичности.


Разбудив среди ночи любого первокурсника филологического факультета и задав ему тот самый коварный вопрос, – а что же такое филолог? - вы мгновенно поймете, что совершили непростительную ошибку. Несчастный студент, только ступивший на тернистую тропинку, покроется холодным потом и упадет в обморок. Из двухсот счастливчиков, перед которыми гостеприимно распахнулись двери МГУ, ответ четко сформулировали для себя только десять. Кто-то представлял себе все иначе и, столкнувшись лицом к лицу с реальным значением, разочаровался. Кто-то, не ожидая от выбранной стези ничего интересного, наоборот, воодушевился, начиная потихоньку плести из удивительных для себя открытий паутинку смыслов, которая потом разрастется и превратится в своеобразный плод поисков своей профессиональной идентичности.

По Аверинцеву, филология – это «содружество гуманитарных дисциплин – лингвистической, литературоведческой, исторической и др., изучающих историю и выясняющих сущность духовной культуры человечества через языковой и стилистический анализ письменных текстов», т.е. через анализ литературы. Но как филолог должен определить, какой из сотни тысяч миллионов текстов ему изучать, какой из них имеет какую-то особую ценность, и почему именно в тексте, в литературе должен филолог вести свои поиски? И кто он вообще, филолог, чтобы этим заниматься?

Жизнь – это цитирование нормы. Это ежесекундное принятие решений, так или иначе продиктованных ею. Это постоянная ориентация на те ценности и порядки, которые стары как мир. Но та система ценностей, на которую испокон веков опирались люди, часто расшатывается в течение истории, точно так же как это было в России в 30-е годы XIX века. И где тогда искать подтверждение её существования? Высшая норма вещает через уста матери и учителя, но в человеческое сознание эти знания проникают через литературу. Через классику, смыслы и символы которой создают некую общность, пространство общей памяти и даже культурную идентичность. На осознании ценности слова стоит вся филология.

Возникает один только вопрос – когда текст начинает цениться? Как оценить текст? Право судить о ценностях всегда принадлежало культурной элите. Филолог должен уметь рассмотреть вещи такими, какие они есть, и выделить лучшие, охранять их и трактовать, выполняя своеобразную жреческую функцию.

Поступая на филологический факультет, я, к своему стыду, задумывалась больше о трактовке произведений. Главным образом меня интересовали отраженные в них под тем или иным углом реальность, мировоззрение, самоощущение автора и, соответственно, возможно, представленное в той или иной форме настроение определенного круга людей в определенный период времени в прошлом. Так как любой человек, когда-либо бравший в руки ручку и лист бумаги или садившийся за печатную машинку или компьютер, прекрасно знает, что зачастую он, действительно, вкладывает в каждую букву и звук особый, важный для него смысл, который порой очень сложно обнаружить. Разгадывание смысловых пазлов произведений представляло для меня наибольший интерес.

Однако за два года взгляды не могли не трансформироваться. По мере изучения новых дисциплин, поле зрения начинает постепенно расширяться, интерес возникает ко все большему количеству областей. И задача филолога как хранителя литературы тоже становится все очевидней.

Подвергнуть же сомнению ценность филологического образования в современной жизни не представляется возможным. Так как для прояснения того или иного текста может потребоваться все что угодно, филолог в идеале обязан знать всё. В самом буквальном смысле этого слова. На деле, конечно, получается так далеко не всегда, но, тем не менее, если человек четко знает, чего он хочет, он сможет вовремя воспользоваться предлагаемыми ему возможностями и найти применение своей специальности в практически любой области современной жизни.

1








Скачать 59,56 Kb.
оставить комментарий
Дата09.04.2012
Размер59,56 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

хорошо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх