С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире icon

С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире


Смотрите также:
С. В. Кортунов национальные интересы россии в мире...
Учебно-методическое пособие С. В. Кортунов...
Учебно-методическое пособие С. В. Кортунов...
Программа дисциплины «Национальные интересы России в мире» для специальности 032301...
Программа дисциплины «Национальные интересы России в мире» для специальности 080102...
Программа дисциплины «современная внешняя политика россии» для специальности: 020200-политология...
Программа дисциплины «Национальные интересы России в мире»...
Программа дисциплины «Национальные интересы России в мире»...
Программа спецкурса для студентов Доктор философских наук, профессор Тавадов Г. Т...
Национальные интересы россии в азиатско-тихоокеанском регионе в условиях формирования нового...
Журнал «Национальные интересы: приоритеты и безопасность», 6(63) 2010 март, с. 38-44 А. А...
Доклад к заседанию 16. 07. 09 Московского клуба «Ценности нации и национальные интересы России»...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
скачать


С.В.Кортунов


НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ РОССИИ В МИРЕ


Научный рецензент – профессор кафедры мировой политики факультета мировой экономики и мировой политики ГУ-ВШЭ М.З.Шкундин


Монография подготовлена в рамках проекта «Национальные интересы России в мире по гранту № 08-01-0073 Государственного университета – Высшая школа экономики (ГУ-ВШЭ).


Москва

2009

Издательство «Аспект-пресс»


СОДЕРЖАНИЕ


Введение

Глава первая. О понятии национального интереса: теоретические и методологические аспекты.

^ Глава вторая. Основные внутриполитические национальные интересы России в контексте национальной стратегии развития.

Глава третья. Кризис системы международной безопасности.

Глава четвертая. Основные внешнеполитические интересы России в контексте национальной и международной безопасности.

^ Глава пятая. Внешнеполитические интересы России на глобальном, региональном и субрегиональном уровне.

Глава шестая. Национальные интересы России на постсоветском пространстве

^ Глава седьмая. Интересы России в Большой Европе

Глава восьмая. Интересы России в контексте российско-американских отношений

Глава девятая. Интересы России в АТР

Глава десятая. Между имперским и национальным

^ Глава одиннадцатая. Роль и место России в современном мире

Заключение

Введение



Набирающий обороты мировой финансовый кризис властно поставил в глобальную повестку дня проблему управляемости процессами мировой экономики и мировой политики. Масштабы кризиса многие обозреватели сравнивают с Великой депрессией 1930-х годов1, а некоторые из них – даже с тем, что прошла Европа в XIV столетии во времена «нового темного века»2. С.Караганов полагает, что начался новый период мировой истории3.

Президент РФ Д.Медведев в Послании Федеральному Собранию от 5 ноября 2008 г. упомянул кавказский кризис, который поставил «под сомнение эффективность международных институтов обеспечения безопасности» и фактически «дестабилизировал основы глобального порядка», и мировой финансовый кризис, который, начавшись как «локальное ЧП» - на национальном рынке Соединенных Штатов…тоже приобрел глобальный характер». Эти две очень разные проблемы, по мнению Президента РФ, имеют, «однако, общие черты и, можно сказать, общее происхождение». И связал он их с односторонними действиями США.4

В июле 2008 года Президент России Д.Медведев утвердил новую Концепцию внешней политики Российской Федерации. В октябре 2008 г. правительство РФ утвердило Концепцию долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 года (Стратегия 2020). В апреле 2009 г. Президент РФ утвердил новую Стратегию национальной безопасности. В этих документах Россия ставит задачу возвратить себе статус великой державы и войти в пятерку наиболее богатых стран мира (по валовому ВВП), определяющих мировое развитие. Эти цели подтверждаются в выступлениях высшего политического руководства РФ даже в условиях кризиса.
^

Глава первая.

О понятии национального интереса:

теоретические и методологические аспекты.



Развитие основополагающих представлений о национальном государстве в социальной философии и политико-правовой мысли


Понятие «национальное государство» в настоящее время - одна из основополагающих категорий политической науки и теории международных отношений. Не вызывает сомнения, что своими идейными корнями оно восходит к западноевропейской политической мысли, а этимологией – к европейским языкам, в первую очередь, английскому (nation-state) и французскому (etat-nation).

В русском языке термин «национальное государство», как правило, употребляется как синоним буквального перевода с английского языка - «государство-нация». При этом в отечественной науке это понятие в его современном смысле вошло в употребление только в начале 1990-х годов. Тогда же начался процесс уточнения содержания понятия «национальное государство» с целью дать ему четкое определение.

Важно отметить, что как в западной, так и в отечественной науке в рамках международной проблематики, когда речь идет о современности, существует тенденция сближать понятие «национальное государство» с понятием «государства» в целом. Например, современный теоретик международных отношений К. Гоулдманн утверждает, что: «государство, в смысле национальное государство, – основной компонент всего «международного», поскольку без государства нет и международных отношений»5.

Такой подход к национальному государству получил название этатитского. Он подразумевает определенное понимание национального государства - как государства современного типа. Довольно четко эту позицию сформулировал известный социолог Э. Гидденс: «Все современные государства являются национальными… Они обладают правительственным аппаратом, имеют определенную территорию, формализованные своды законов и осуществляют контроль над вооруженными силами. Однако по некоторым существенным характеристикам современные государства резко отличаются от традиционных»6. Именно в таком смысле – как синоним государств - понятие «нации» употребляется в названиях таких международных организаций, как Лига Наций и Организация Объединенных Наций.

Однако в реальности оказывается, что за формальным приравниванием государства к «национальному государству» скрывается множество сложных дискуссионных вопросов. Например, какой именно набор специфических признаков отличает «национальное» государство от «ненационального»? Являются ли национальными такие государства с весьма своеобразной историей, как США, Китай и Индия? Можно ли называть государства, неспособные обеспечить свое территориально-государственное единство - как, например, Сомали - национальными государствами? Может ли развитие Европейского Союза привести к тому, что страны Европы перестанут быть национальными государствами, если они сейчас являются таковыми?

Реально существующее в настоящее время разнообразие форм государственности ставит необходимость постоянно уточнять и переосмысливать как понятие национального государства, так и понятие государства вообще. Как отмечает, например, М.В. Ильин, «Речь идет о примерно двух сотнях членов международного сообщества и о нескольких десятках претендентов на эту роль. Сравнительный анализ данных казусов показывает, что их нельзя соотнести друг с другом с помощью только одного понятия. Приходится использовать слово государство «с прилагательным»: социальное, облегченное, федеративное, консоциативное, корпоративное и т.п.»7 Встает вопрос, как все эти формы государственности соотносятся с понятием национального государства?

Необходимость установления точного смысла понятия «национальное государство» заставляет обратиться к его идейным основаниям и исследовать процесс их теоретической эволюции. Определенные трудности при этом связаны с тем, что это комплексное понятие.

Развитие представлений о государстве и нации долгое время проходило относительно независимо друг от друга под воздействием различных событий как внутриполитической (Великая французская революция), так и внешнеполитической природы (Вестфальский договор 1648 г.). И в феномене национального государства воплотились как социально-философские и политико-правовые идеи, относящиеся непосредственно к государству, так и, собственно, представления о нации. При этом, если первые, как правило, имеют объективную природу – они могут быть запечатлены в Конституции и международных договорах (например, положение о гражданстве и государственном суверенитете), то вторые в большей степени воплощаются как факты общественного сознания (представления людей о самих себе). Поэтому имеет смысл рассмотреть их отдельно друг от друга. Начнем с первых.

Термин «государство» в современном смысле этого слова появляется в европейских языках только в Новое время. Как отмечает английский исследователь К. Скиннер, латинское слово status, скорее всего, стало использоваться в средневековой Италии в XII в. в связи с возрождением римского права. Значение слова status и его производных (estat, state, etat, stato и др.) в то время можно выразить как «правовое положение» или «правовой статус», и даже как «стать» или «достоинство». К концу XIV в. этот термин начинает использоваться для обозначения общего состояния королевства или республики. В таком смысле, например, говорилось о необходимости городских магистратов поддерживать «bonus» или «optimus status republicae» - т.е. благополучное, процветающее состояние8. Примерно тогда же понятие stato стало использоваться для обозначения правления конкретного человека или партии. Например, «lo stato de`Neri» - «правление партии Нера»9.

Наконец, Н. Макиавелли (1469-1527 гг.) делает решающий шаг на пути модернизации обсуждаемого термина, отделяя «государство» (lo stato) как политическую организацию людей, существующую в рамках определенной территории, от персоналий правителей. В своем труде «Государь» («Il Principe») он подчеркивает, что «государства» (stati) имеют собственные органы управления, социальные основы, законы и традиции, не сводимые к личности правителя10. Представляется, что именно с этого момента можно говорить о распространении общего понятия «государство». До него использовались различные понятия, производные от формы правления: царство, княжество, полития, республика и др.

Н. Макиавелли же одним из первых поставил вопрос о несовпадении территории проживания народов с государственными границами и сформировал стратегию объединения Италии. Национальная консолидация, по его мнению, возможна при наличии ряда условий:

  • сильный лидер;

  • сильная национальная армия;

  • общие символы;

  • психологическое единство.

Распространение понятия государства во французском языке связано, в первую очередь, с именем Ж. Бодена (1530-1596 гг.) В своей главной работе «Шесть книг о республике» («Six livres de la Republique», 1579) он, как установлено, использовал термин estat около тысячи раз в шести разных смыслах:

  • как состояние, которое может быть хорошим или плохим;

  • как «политическое сообщество» или «полис»;

  • как определенный тип политического режима: монархия или демократия;

  • как определенная группа индивидов обладающих одинаковым социальным статусом, сословие - во мн. числе, estats;

  • как законодательный орган - во мн. числе, estats;

  • как особые статусы индивидов в политической системе - во мн. числе, estats11.

Но главная заслуга Ж. Бодена - в разработке понятия, которое неотступно сопровождает понятие «государства» - понятия «суверенитет». Как считается, истоки идей о суверенитете восходят еще к Аристотелю. Он использовал термин autarkia - самодостаточность, которая, по его мнению, характеризовала способность греческих городов-государств к полностью самостоятельному существованию, и их полновластие в рамках своей территории. Этим они отличались от других социальных общностей, таких, как семья и т.д12.

Ж. Боден, в свою очередь, дал классическое определение суверенитета: «Суверенитет - это абсолютная и вечная власть, доверенная государству»13.

Определение власти как «абсолютной» означает всеобщность законодательной власти и отсутствие некоей иной верховной власти на земле. Боден утверждал существование абсолютной и вечной власти управления государством, выражающейся прежде всего во власти учреждать законы. Эта власть абсолютна, потому что дается суверену-государю без каких-либо условий. Эта власть вечна, так как она не может быть отменена, взята назад. Это власть издания приказов всем и «неполучения» их ни от кого. Суверен находится над всеми субъектами права и не должен быть ограничен изданными им же законами.

Однако и у Ж. Бодена суверен не обладает неограниченной властью. Он ограничен естественным правом, божественным правом и основными законами, такими как «Саллическая правда», договоры, право частной собственности.

Теория суверенитета Ж. Бодена была направлена, в первую очередь, против конкурирующих с государствами источников суверенитета в средневековой Европе, которые рассматривали свою власть как власть, стоящую выше государственной – Римской церкви и императора Священной Римской империи14. В это же время государственный суверенитет был зафиксирован в международно-правовом документе - Договоре о мире в Вестфалии (1648 г.), который закреплял суверенный статус германских княжеств, а также статус Голландии и Швейцарии как независимых государств. Тем самым понятие суверенитет соединилось с требованием территориальной целостности и независимости государств.

С именем Т. Гоббса (1588-1679 гг.) и появлением его «Левиафана» (1651 г.) содержание суверенитета приобрело абсолютный характер, что означало его свободу от любых ограничений внутри государства. Теория суверенитета Гоббса основана на единстве власти. Источником власти и права являются правители. Прерогативы правителей не ограничены, не отчуждаемы, абсолютны и нераздельны. Именно они являются основополагающими свойствами суверенитета и составляют внутреннюю структуру государства. Эти прерогативы применимы к любой организации властных отношений в условиях единовластия. Единство властей должно сохраняться при любой форме правления, будь то монархия, аристократия или демократия. И при демократической форме государство должно быть унитарным образованием, в котором лишь одна ассамблея (собрание) всех граждан осуществляет прерогативы правления.

Для Гоббса, как и для Бодена, сувереном может быть любой высший орган государства - монарх, собрание представителей и даже народное собрание. По Гоббсу, суверенной должна признаваться любая власть, фактически установившаяся и существующая в государстве. Хотя первоначальным источником суверенной власти является общественный договор, заключенный между членами общества, но поскольку передача власти состоялась без всяких условий и ограничений, общество, являющееся источником суверенитета, не может рассматриваться как носитель суверенитета. Волей общества надлежит считать волю существующей в обществе власти.

Идеи суверенитета применительно к межгосударственным отношениям развивал Г. Гроций (1583-1645 гг.), который утверждал, что «общим носителем» верховной власти является государство, а «носителем власти в собственном смысле» может быть одно или несколько лиц «в соответствии с обычаями и законами каждой нации»15.

А теоретик английского права У. Блэкстон (1783-1780 гг.), отражая характерный для Англии компромисс буржуазии с дворянством в формах конституционной монархии XVIII в., рассматривает в качестве суверена английский парламент (т. е. короля, пэров и палату общин), которому приписывает неограниченную деспотическую власть. Факт избрания палаты общин, по его мнению, несущественен, поскольку власть парламента является неограниченной и безусловной.

Представления о суверенитете получают дальнейшее развитие у Ж.Ж. Руссо, в его учении о народном суверенитете. Если для Т. Гоббса принцип суверенитета логически вытекает из естественного закона и в нем находит свое обоснование через общественный договор, то вопрос о носителе суверенитета решается им не на основании естественного права, а на основании положительного права каждого государства, в зависимости от его формы правления: монархической, аристократической или демократической. Руссо же распространяет действие естественного закона и на вопрос о носителе суверенитета. Общественный договор, по Руссо, имеет лишь один результат, а именно - установление суверенитета народа. Законным сувереном в государстве может быть и является только народ - носитель «всеобщей воли». Суверенитет есть осуществление всеобщей воли и только ее. Положительное право регулирует лишь вопрос об «агентах» суверенной власти, т. е. об организации исполнительной власти, устанавливая либо монархическую, либо аристократическую форму. Что же касается демократической формы организации этой власти, то она была бы возможна лишь в обществе богов, ибо «такое совершенное правительство не годится для людей»16.

Различие между Гоббсом с одной стороны, и Руссо - с другой, вытекает из различий в цели их построений. Гоббс задается целью объяснить существующее государство и обосновать его суверенные права. Поэтому он не ставит под вопрос исторически сложившиеся в тех или иных государствах формы, в частности и абсолютистские формы, которые в ту эпоху еще пользовались поддержкой буржуазии, нуждавшейся в сильной централизованной власти. Руссо же выступает с революционной программой, требующей приспособления строя и форм всех государств к принципу народного суверенитета, основанному на непререкаемом естественном праве.

Идея народного суверенитета без труда вобрала в себя тезис Дж. Локка (1632-1704 гг.) о том, что власть возникла с образованием гражданского общества и что она дана представительному и подотчетному законодательному органу в качестве доверенной ему обязанности. В своем требовании народного суверенитета Руссо шел значительно дальше, поскольку не видел необходимости ограничивать такой суверенитет даже естественным законом.

Классическая концепция суверенитета идеологами Просвещения была пересмотрена таким образом, что стала приложимой ко всей совокупности граждан, выступающих именно в ипостаси граждан, а не подданных, и объединившихся для выражения их совместной или общей воли. Суверенитет был отождествлен с демократией либерального типа. В Декларации прав человека и гражданина источником любого суверенитета объявляется нация. Нацией оказывался народ, присвоивший себе суверенитет, отнятый у суверена. Просветительская концепция народного суверенитета не могла не вызывать критики со стороны консервативных кругов.

Аристократической реакцией на учение о народном суверенитете было учение Г.Ф.В. Гегеля (1770-1831 гг.) о государственном суверенитете. Гегелевская трактовка суверенитета в связи с пониманием органического единства части и целого представляется более продуктивной с точки зрения идеально мыслимой конструкции государства: «„.суверенитет считают голой силой, пустым произволом и отождествляют его с деспотизмом. Между тем деспотизм означает вообще состояние беззакония, в котором особенная воля как таковая, будь то воля монарха или народа (охлократия), имеет силу закона или, вернее, действует вместо закона, тогда как суверенитет, напротив, составляет в правовом, конституционном состоянии момент идеальности особенных сфер и функций и означает, что подобная сфера не есть нечто независимое, самостоятельное в своих целях и способах действия и лишь в себя углубляющееся, а зависима в этих целях и способах действия от определяющей ее цели целого (к которому, в общем применяют неопределенное выражение благо государства)»17. Далее Гегель показывает различное проявление суверенитета, особенно выделяя ситуацию чрезвычайного положения: «В состоянии мира особенные сферы и функции продолжают идти по колее осуществления своих особенных функций и целей и частью лишь характер бессознательной необходимости вещей приводит к тому, что их своекорыстие переходит в споспешествование взаимному сохранению и сохранению целого, частью прямое воздействие верху беспрестанно возвращает их к цели целого и ограничивает в соответствии с этим, а также вынуждает совершать прямые действия для этого сохранения. Но в состоянии нужды, будь это внутренняя или внешняя нужда, организм, пребывавший в своих особенностях, концентрируется в простом понятии суверенитета, и последнему доверяется спасение государства жертвой этого, вообще-то правомерного момента, и тогда идеализм суверенитета достигает присущей ему действительности»18.

Позитивистская правовая концепция суверенитета была подробнее всего разработана в рамках германской юридической школы (П. Лабанд, Э. Еллинек, Ю.Р. Майер). Для нее государство - это юридическое лицо, действующее через свои органы. Юридическая школа делает решительный шаг в направлении юридизации понятия суверенитета. Государственный суверенитет направлен как против демократической теории народного суверенитета, так и, хотя и с гораздо меньшей остротой, против учений о суверенитете самого монарха. Теоретики этой школы не отрицают суверенных прав монарха как носителя высшей власти в государстве, однако они считают такие права принадлежащими монарху как органу государства, а не в силу права собственности или личного права.

Подобная юридическая теория государственного суверенитета получила свое развитие и во Франции. Здесь она переплелась с традиционными представлениями и теориями национального суверенитета путем отождеств­ления государства и нации, которые, по мнению видных ее теоретиков Эсмена и Карре де Мальбера представляют собой «два лица одной и той же личности» и «юридическое олицетворение нации»19. Эсмен и Карре де Мальбер могут рассматриваться как представители той французской теории, которая, признавая принцип государственного суверенитета, отождествляла его с национальным суверенитетом, отрицая возможность - по крайней мере, с точки зрения французского положительного права - различия государства и нации как двух суверенных юридических лиц, ибо это означало бы разделение суверенитета. Карре де Мальбер противопоставлял эту французскую доктрину творениям Лабанда, Еллинека, Майера, для которых государство отлично от нации, даже взятой в аспекте единого субъекта.

Вместе с тем, французская доктрина, как и германская, противопоставляет национальный суверенитет народному суверенитету. Народный суверенитет, по утверждению Карре де Мальбера, это принцип неограниченной демократии, воплощенной в якобинской конституции 1793 г.

Этому принципу народного суверенитета противопоставляется принцип национального суверенитета, воплощенного в монархической конституции 1791 г. и во всех французских конституциях XIX в. (кроме бурбонской хартии 1814 г.).

Карре де Мальбер видит сущность принципа национального су­веренитета в том, что источником и носителем власти является нация как единое и неделимое целое, организованное в государстве. Этот принцип исключает принадлежность суверенитета какой-либо части нации или отдельным гражданам, т. е. исключает как монархию, так и демократию, основанную на принципе народного суверенитета. Суверенная власть осуществляется государственными органами, являющимися по конституции представителями нации, даже если они построены на антидемократических началах. Отметим, что сам термин «национальный суверенитет» употребляется в смысле суверенитета нации как политической общности.

В данном случае политическое значение понятия национального государства как общности граждан государства, отличается от этнического понимания национального государства.

Таким образом, в XIX в. были заложены основы различения трех видов суверенитета: «народного суверенитета», «национального суверенитета» и «государственного суверенитета». При этом, само содержание принципа суверенитета исключает одновременное существование нескольких суверенных властей в одном государстве. Из этого следует, что все виды суверенитета - это разные стороны одного и того же социально-политического и конституционно-правового принципа. Но национальный, народный и государственный суверенитет все же имеют различное социальное и юридическое содержание и проявляются в различных сферах общественной жизни.

В основе любого суверенитета лежит суверенитет народа, который означает верховную и ничем неограниченную власть народа, которая самостоятельно и независимо осуществляется народом. Национальный суверенитет появляется как следствие формирования нации в результате общественного развития, а государственный суверенитет связан с возникновением государственных институтов.

В качестве неотъемлемых юридических свойств суверенитета, выделяются единство, верховенство, независимость государственной власти20.

Верховенство государственной власти выражается в том, что она определяет весь строй правовых отношений в государстве, устанавливает общий правопорядок, правоспособность, права и обязанности государственных органов, общественных объединений, должностных лиц и граждан. Ярким выражением верховенства государственной власти, является верховенство на всей территории государства конституции и других законов, издаваемых высшими органами государственной власти.

Единство государственной власти, как свойство государственного суверенитета, выражается в наличии единого органа или системы органов, составляющих в своей совокупности высшую государственную власть. Юридические признаки единства государственной власти заключаются в том, что совокупная компетенция системы органов, составляющих высшую государственную власть, охватывает все полномочия, необходимые для осуществления функций государства, а различные органы, принадлежащие к этой системе, не могут предписывать одним и тем же субъектам, при одних и тех же обстоятельствах, взаимоисключающие правила поведения.

К понятию народного суверенитета восходит и другое важнейшее понятие мировой политики и международного права – право народов (наций) на самоопределение. В настоящее время это одно из самых запутанных и спорных понятий. Нет даже общепризнанного понимания того, что по существу представляет собой самоопределение народов - принцип, условие или право.

Исторические корни принципа самоопределения наций (народов) восходят к Американской Декларации Независимости (1776) и Французской революции (1789). Участники уже этих событий фактически преследовали цели, связанные с отделением или присоединением государственных образований.

Идея «свободы народов» получила широкое распространение в ходе национально-освободительных войн XIX века. Понятие «самоопределение наций» впервые было сформулировано в ходе Берлинского конгресса 1878 года и впоследствии получило широкое признание со стороны идеологов либеральных и социалистических движений. В 1896 году право наций на самоопределение было провозглашено Лондонским Конгрессом II Интернационала.

Дальнейшее развитие принципа национального самоопределения (National Self-Determination) связано с деятельностью американского президента Вудро Вильсона – как в теоретико-философском, так и в практическом плане. В послании к Конгрессу от 8 января 1918 г., получившем название «Четырнадцати пунктов Вильсона», излагалась программа деколонизации и национального самоопределения народов, живших под властью Австро-Венгерской и Оттоманской империй. В частности, выдвигалось требование предоставления независимости Румынии, Сербии и Черногории; причем взаимоотношения между всеми балканскими народами должны были быть определены «в соответствии с исторически установленными принципами принадлежности и национальности» (п. 11). Народы Австро-Венгрии должны были получить широкую возможность автономного развития, а их место в Лиге Наций должно было быть ограждено и обеспечено (п. 10). Исправление границ Италии должно было быть произведено на основе ясно различимых национальных границ (п. 9). В отношении России В. Вильсон предлагал защитить право на принятие ею независимого решения относительно ее собственного политического развития (п. 6)21.

В речи к Конгрессу от 11 февраля 1918 г. В. Вильсон сформулировал общее понимание международного суверенитета народа, которое сводилось к тому, что все территориальные вопросы должны решаться только исходя из интересов населения соответствующих территорий. В частности, в ней провозглашалось, что все четко выраженные национальные устремления должны быть максимально удовлетворены22. В речи от 19 сентября 1919 г. в Биллингсе В. Вильсон сформулировал общее требование, что верховенство власти на какой-либо территории должно принадлежать только людям, проживающим на этой территории – только они имеют право определять свою судьбу и свой образ управления государством. Никакой государственный орган не может назначить что-то выше воли народа23.

Свою концепцию самоопределения народов предложили большевики. Она была сформулирована, в первую очередь, в работах В. Ленина и включала в себя три основных пункта:

1) этнические группы должны быть ориентированы на самостоятельный путь развития;

2) реализация принципа должна обязательно привести к освобождению всех колониальных стран;

3) реализация принципа должна была запретить аннексию земель против желания населяющих их народов24.

С началом в 1919 году проведения ряда всемирных конференций и образованием Лиги Наций их организаторы попали в затруднительное по­ложение в связи с отсутствием четких критериев к тем, кто мог бы стать членом Лиги Наций. Международная конференция в Монтевидео приняла Заключительную Конвенцию, в которой перечислила следующие признаки государства: а) постоянное население; б) наличие определенной террито­рии; в) существование правительства; г) способность государства вступать в сношения с другими странами.

Таким образом, на протяжении второго этапа, длившегося вплоть до конца Второй мировой войны, романтическая или национальная интерпре­тация самоопределения сменилась ростом общегражданского понимания нации: право на самоопределение больше воспринималось как независи­мость государства. Принцип права на самоопределение помогал странам-победительницам построить Европу в государственном отношении по-новому. Была сделана попытка привести в соответствие государственные границы и границы национальностей, но из-за сложной этнической мозаики это требование во многих случаях оказалось не выполнимым. Кроме того, в качестве сквозного принципа, как отмечает австрийский ученый У. Альтер-матт, страны-победительницы и их союзники провозгласили недопущение для себя никаких территориальных потерь25.

Сам В.Вильсон впоследствии был вынужден отклонить требования внутрен­него самоопределения для этнических групп, основанные на его концеп­ции, в самой же Америке. Относительно невозможности самоопределения этнических групп и меньшинств в США в любой форме, Вильсон выска­зал свою известную мысль, воплотившую опыт американского государст­венного строительства и ставшую впоследствии ключевой в концепции формирования национальной идентичности: Америка не состоит из этни­ческих групп, а человек, который идентифицирует себя с какой-то этниче­ской группой, еще не сформировался как американец. Этот пример ярко подчеркивает, насколько идеи о государстве тесно переплетаются с представлениями о нации.

В. Вильсон, более того, он признает поспешность и во многом необоснован­ность своих высказываний. В своей речи в Сенате, уже 19 августа 1919 г., он сказал следующее: «...Когда я дал себе возможность произнести эту речь, относительно самоопределения народов, я даже и не предполагал, что существуют нации, пребывающие день за днем. Теперь вы это знаете, и даже не можете оценить те неприятности, которые, я испытываю в ре­зультате надежды многих миллионов людей, появившейся в результате моей речи»26.

С тех пор проблема соотнесения принципов двух принципов – принципа территориальной целостности и обязательной необходимости территориального урегулирования в интересах населения – заняла центральное место в мировой политике. Во многом, споры, ведущиеся вокруг нее касаются интерпретации основополагающих понятий. Например, двояко может толковаться термин «народы» - и как национальные группы, и как группы, идентичные с населе­нием государств. Это же относится и к термину «нация». Поэтому имеет смысл остановиться на них подробнее.


^ Нация и национальное государство как исторический феномен

Понятие «нация» всегда отличалось большой многозначностью, единого его понимания не существует. Различные исторические, политические и языковые традиции, а также теоретические подходы обуславливают разное понимание значения и словоупотребление понятия «нация». С понятием «нации» тесно связаны понятия «этнос» и «народ».

В английском языке понятие «nation» обозначает одновременно нацию, народ и государство. Именно подобное, свойственное английской традиции, значение понятия «нация» в XX веке закрепилось в ряде характерных терминов и названий – Лига наций, Организация Объединенных Наций, национальная армия, валовой национальный продукт и т.п.

Получившее распространение во многих европейских языках (фр. nation, нем. Nation, исп. nación), оно имеет латинский корень «nation». Это слово образовано от отложительного глагола (g)nascor (gigno), который восходит к индоевропейскому корню *gen. Первоначально nation означало «рождение» и «происхождение». Этот термин активно употреблялся еще древнеримскими авторами. А возникшие после распада Римской империи христианские королевства и народности раннего Средневековья переняли вместе с латинским языком понятия natio, которым обозначались христианские народы, и gens, которым обозначались «варварские» племена27.

В классической латыни слову «nation» были присущи значения «племя и народность», «сословие и разряд», «порода и сорт», «тип и группировка». Например, «nation Epicureorum» – «школа эпикурейцев». В поздней и средневековой латыни это слово во множественном числе – «nations», как и аналогичное, исходно однокоренное «gentes» служило для обозначения языков, т.е. людей, говорящих на различных языках. Важно отметить, что во всех перечисленных случаях словоупотребления понятие «nation» указывает на какую-то характерную особенность группы людей, и содержит в себе указание на общность их происхождения, какой-то родовой признак этой группы.

В Средние века «нациями» именовали местные сообщества, обособленные политически, лингвистически, профессионально и т.д. Чаще всего этот термин использовался для обозначения землячеств купцов и студенческих землячеств в университетах, а также различных профессиональных гильдий и сословий. Например, среди студентов Парижского университета в XIII в. выделялось три нации: галльская (включающая в себя итальянцев, испанцев и греков), нормандская и английская (к которой относили, в том числе, немцев, поляков и скандинавов), чуть позже к ним добавилось пикардийская (к которой относили бургундцев, норманнов и валлонов). В университете Болоньи насчитывалось три итальянские нации: ломбардская, римская и тосканская, - и одна «загорская», включавшая в себя немцев, французов и англичан. В британском толковом словаре «Политика» говорится, что в Англии XIX в. можно было услышать о нациях «иудеев», «цыган» и «королевской нации» (королевская семья или династия)28.

В целом, такое словоупотребление понятия «нация» отражает сословно-цеховое социальное устройство средневекового общества. В то время понятие «нация» не использовалось для обозначения населения современного государства.

Приблизительно с XVI в. понятие «нация» начинает использоваться аристократией для обозначения привилегированного слоя дворян, участвующих в католических соборах и собраниях сословных парламентов. В таком виде оно приобретает политическое значение – с помощью него осуществлялось противопоставление привилегированного сословия (nation), объединяющего аристократию, дворян и духовенство, - и остальных, обозначаемых словом «народ» (populus). Эту дихотомию в XVIII в. исчерпывающе выразил И. Кант: «Под словом «народ» (populus) понимают объединенное в той или другой местности множество людей, поскольку они составляют одно целое. Это множество или часть его, которая ввиду общего происхождения признает себя объединенной в одно гражданское целое, называется нацией (gens), а та часть, которая исключает себя из этих законов (дикая толпа в народе), называется чернью (vulgus), противозаконное объединение которой назыается скопищем (agree per turbas); это такое поведение, которое лишает их достоинства граждан»29.

В XVIII в. за право именовать себя «нацией» начинает претендовать «третье сословие». До того, как крестьяне и «чернь» получили возможность принимать участие в политической жизни, должно было пройти еще некоторое время. Крестьяне вплоть до XIX в. ощущали себя «гасконцами», «бретонцами», «провансальцами», но не французами.

Самый значительный вклад в формирование понятия «нации» был сделан Французской буржуазной революцией. Она сделала его средоточием политических идей, увязав его с идеей народного суверенитета. На этой основе было сформировано революционно-демократическое понимание нации, для которого ключевым было понятие суверенного народа. Это нация, которая создавалась через свободный политический выбор ее членов, зачастую вопреки территориальным, этническим, языковым, историческим, религиозным и другим локальным барьерам.

Осмысление понятия во французской политической мысли связано с именем французского историка Эрнеста Ренана. В своей лекции, датированной 1882 г., он высказал известную формулу: «существование нации – это … повседневный плебисцит»30. Впоследствии Эльзас и Лотарингия, состоящие из этнических немцев, руководствуясь политическими и социальными соображениями, добровольно присоединились к французской нации.

Подход к нации как «народу» предполагал, во-первых, распространение термина «нация» с локальных сообществ на общество в целом, что было связано с переносом чувства исконной самоидентификации человека с его «малой» родины на родину «большую». Критерии, указывающие на общее историческое происхождение или исконное территориальное единство, как ни странно, определяющими не являлись. В основу понятия нации были положены характеристики социально-экономической целостности, определяющей политико-правовые границы, что позволяло ведущему деятелю французской революции аббату Э.-Ж. Сийесу определять нацию первоначально как совокупность производителей, а затем как «объединение людей, подчиняющихся общему для всех закону и представленному общими законодателями»31. На уровне отдельного человека данный подход выражался в том, что национальность определялась исключительно гражданством, этнические различия имели второстепенное значение. Например, Французская республика не видела никаких препятствий к тому, чтобы избрать в свой Конвент англоамериканца Томаса Пейна.

Рожденный Французской революцией смысл понятия «нация», как никакой предшествующий, был способен выступить в качестве критерия объединения североамериканских колоний и отграничения от образовавшей их метрополии. Ни этническая принадлежность, ни общность языка, ни общность исторических воспоминаний, религии – почти ни один из этих критериев существенно не объединял американскую нацию, кроме территории, не имевшей определенных границ. Роль социально-политического интегратора в этих условиях сыграли политические принципы, положенные в основу американского государства.

В политической традиции нации произошла замена монарха как источника суверенной власти на некое абстрактное, «нематериальное» понятие – нацию. Это идея стала как обоснованием внешнего суверенитета, так и источником внутренней власти государства. Следовательно, она легитимировала политический режим и правление в стране. С другой стороны, если суверенитет династии связывался с сакральным происхождением монаршей власти, то теперь ей на смену пришла идея «народного» или «национального» суверенитета. Отсюда логически возникло требование подчинить государство национальному сообществу, - этот принцип стал ориентиром демократических преобразований в странах Западной Европы и США. Таким образом, как мы видим, становление демократии было органически связано с формированием политической нации.

«Немецкая» традиция нации восходит к философу культуры Иоганну Г. Гердеру и немецким романтикам XIX века. По их представлению, нация выражает «народный дух», опирается на культуру и общее происхождение. Уже в прошлом веке сторонники двух точек зрения схлестнулись в научном споре, имевшем вполне конкретную цель - обосновать территориальную принадлежность Эльзаса и Лотарингии. По мнению немецких историков, они должны входить в состав германского государства, поскольку население этих областей было бесспорно связано с немецкой историей, языком и культурой. Французские теоретики, в частности Э. Ренан настаивали на обратном: этнокультурные факторы сами по себе не обусловливают выбора населением своей государственной принадлежности.

Становление немецкого национализма было тесно связано с возвращением к культурным истокам германцев, народным традициям, фольклору и т.п. В результате, линия раздела между германцами и не-германцами для немецких философов и публицистов прошли по лингвистическим и расовым границам. Становление немецкого национализма произошло под действием идей философа И.Г.Фихте («Речи к немецкой нации», 1808), публициста Э.М. Арндта и педагог Ф.Л. Яна («Немецкий народ», 1810), и, во многом, под действием наполеоновских войн. Ими, по существу, ставится задача, чтобы эти «внутренние границы» государства (отличие нации от других по языку и пр.) стали также и его «внешними границами». Таким образом, мы видим обратное гражданскому национализму движение самоидентификации: не от «государственного» к «личному», а наоборот, «от субъективного» к «государственному». Мы видим, что у этнического национализма изначально было свое концептуальное назначение: обосновать претензии на создание собственного государства. В дальнейшем именно он получил активное распространение среди всех национально-освободительных движений от Восточной и Южной Европы, до Азии и Африки.

Представления о нации, уже сформулированные у Г.И. Фихте и Э. Ренана, в дальнейшем получили свое развитие у крупнейших социологов XIX в. В трудах М. Вебера (1864-1920 гг.), в частности, есть целый ряд положений, имеющих практическое значение для классического модернизма: важность памяти, роль интеллигенции в сохранении незаменимых культурных ценностей нации, значение национальных государств для формирования особого характера западного модерна. Его значение политического действия важно как для формирования этнических групп, так и для развития современных европейских наций. Для М. Вебера, именно стремление к созданию своего государства отличает нацию от других типов общности32. И теперь его тезис вдохновляет многих современников построения национального государства. Вебер рассуждает о национальности и пишет о субъективном характере этнической группы и нации, об эмоциональном характере этнической солидарности, о роли интеллигенции в формировании национального самосознания. Нации М. Вебер рассматривает как большие статусные группы, экономически заинтересованные бороться за власть и престиж.

Важным для классической модернистской парадигмы является наследие Дюркгейма (1857-1917 гг.). Это относится, прежде всего, к его анализу религии или ядру морального сообщества, к утверждению о вечном элементе в расе, сохранении при любых изменениях религиозной символики. По его мнению, подчинение идее патриотизма революционизирует умы. Дюркгейм дал классическому модернизму концептуальный каркас.

В учениях о нации и национализме в целом принято выделять несколько основных подходов: примордиализм, инструментализм, перенниализм, модернизм и конструктивизм. Один из самых полных их обзоров представлен в работе Э. Смита «Национализм и модернизм. Критический обзор современных теорий наций и национализма»33.

До 1960-х годов доминировало логично вытекающий из представлений о нации XIX в. примордиалистской подход: антрополог А. Радклиф-Браун (1881-1995 гг.), социологи Э. Шилз (1911-1995 гг.) и К. Гирц (1926-2006 гг.). Он целиком исходило из того, что нации – это реально существующие с древности сообщества. Этническая и национальная принадлежность индивида, в соответствии с идеями примордиалистов, является его изначальной характеристикой. В рамках примордиализма, в свою очередь, выделяют два основных подхода: социобиологический и эволюционно-исторический. Первый возводит корни нации к биологическим и антропологическим основаниям, а второй – к историко-культурным.

В первой половине и середине XX в. исследовании национализма в основном развивались в рамках исторической школы в работах К.Хайеса («Очерки о национализме», 1926 г.) и Г.Кона («Идея национализма», 1944 г., «Национализм: его смысл и история», 1955 г.)

К. Хайесом бала предпринята попытка предложить свою классификацию национализмов. По его мнению, современный ему национализм проявляется в 6 различных формах: гуманитарный, якобинский, традиционный национализм, либеральный, интегральный и экономический национализм. В этой классификации доминирует хронологический подход. К. Хейес также наметил основные этапы распространения национализма: разработка его доктрины выдающимися «интеллектуалами», поддержка доктрины группой граждан, исходя из их культурных или экономических интересов, укоренение в народном сознании с помощью массового образования.

Гораздо большее влияние на последующие исследования оказала предложенное Гансом Коном разделение национализма на «западный» и «восточный». Он подразумевает, что в западной Европе (Англии, Франции) и США национализм был результатом действия политических и социальных факторов. Он политически реализовался в создании национальных государств. В Центральной и Восточной Европе и в Азии национализм возник позже и на более низкой стадии социального и политического развития. Вступая в противоречие с существующей моделью государственности, национализм вначале нашел свое выражение в сфере культуры и искал свое оправдание в «естественном» факте существования общности, объединенной традиционными узами родства и статуса. Границы же существовавшей политии редко совпадали с формирующейся нацией.

Западный национализм родился из духа Просвещения и был тесно связан по своему происхождению с концепциями индивидуальной свободы и рационального космополитизма: отсюда его оптимизм, плюралистичность и рационализм. Он, по большей мере, являлся выражением политических устремлений поднимающегося среднего класса. Так называемый «восточный» национализм отвергал или преуменьшал дух Просвещения: вместо этого прославлялась единая авторитарная государственность и вера. Национализм означал коллективную власть и национальное единство, независимость от иностранного владычества (а не свободу жизни внутри страны) или необходимость экспансии высшей нации. Он отражал надежды низшего слоя аристократии и масс. Восточный национализм, по Г. Кону – это «рациональная попытка слабых и бедных народов добиться автономии и свободы». Кроме того, у западного и восточного типов национализма разный социальный базис. На Западе это буржуазия, а на Востоке – аристократия. Классификация Г. Кона в целом оказала существенное влияние на типологии, предложенные в более поздний период.

В 1980-е гг. XX века большое влияние получает модернистский подход к изучению нации и национализма: Б. Андерсон, Э. Геллнер, Ч. Тилли, М. Манн, Дж. Бройи, М. Хрох, Э. Хобсбаум. Все модернистские концепции исходят из того, что формирование наций и распространение национализма стало следствием процессов модернизации и наступления Современности в социологическом понимании этого слова. Представители модернизма рассматривают нацию и национализм, а также связанное с ними национальное государство, изначально как европейское явление, которые впоследствии было распространено и на другие части света. При этом, однако, разные исследователи делают акцент на разных сторонах процессов модернизации: социально-экономических, культурных или политических.

Концепция Б. Андерсона была сформулирована в его главной работе «Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма» (Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism”, 1983). В ней дается определение нации – это «воображенное политическое сообщество», которое «воображается как нечто неизбежно ограниченное, и в то же время суверенное»34. Таким образом, по мнению Б. Андерсона, нация представляется ее членам как сообщество, имеющие границы, за которыми находятся другие такие же нации. У членов этого сообщества есть понимание собственной общности по отношению друг к другу, даже если они никогда не встречались, и в то же время – четкое понимание своего коллективного отличия от всех остальных. Их также объединяет чувство «глубокого, горизонтального товарищества»35, которое имеет место, не смотря на все возможное неравенство. И, в такое качестве, как чувство и понимание, нация и национализм является, с точки зрения Б. Андерсона, особого рода культурным артефактом.

Появление национализма в Европе, считает Б. Андерсон, было вызвано распространением книгопечатания, которое уже в XVI в. приобрело довольно интенсивный характер. Необходимость увеличения аудитории заставила издателей переходить на народные языки и отказываться от латыни (письменного языка ученых и священнослужителей в средневековой Европе), которые, одновременно, становясь письменными языками, унифицировались. В результате довольно обширные группы населения: купцы, горожане и т.д.,- ранее разделенные местными и сословными разговорными диалектами, научились понимать друг друга. Кроме того, издание книг и газет на новых национальных языках позволило запечатлеть образ национальной общности в исторической перспективе. В соответствии с представлениями Б. Андерсона, распространение чтения также изменило и представление о времени, сформировав ощущение одновременности происходящих событий за пределами локальных сообществ, чего для эпохи Средневековья не было характерно.

Не менее важно и то, что распространение национальных письменных языков и издание на них религиозных текстов привело к постепенной утрате латыни. А за этим последовала дальнейшая фрагментация и плюрализации христианского мира, что прямо вело к падению средневековой Христианской империи. Эрозия религиозного единства привела также и к разрушению династической легитимности, которая исходило из того, что право династии даровано из некого божественного источника.

Формирование национальных языков, связанное с собиранием устных и изданием народных традиций, словарей и распространением грамотности, однако, породило языковой конфликт. Долгое время именно языковое отличие было характерным признаком правящей аристократии: парижский французский сильно отличался от народного французского, также как и королевский английский, не говоря уже о том, что часто династические монархии правили иноязычными народами. В ответ правящим династиям пришлось выбрать один из языков в качестве национально-государственного, главного для всей их многоязычной империи, и сформулировать новые основание для своей легитимности, как вытекающие из исторического наследия монархии. «Романовы открыли, что они великороссы, Ганноверы – что они англичане, Гогенцоллерны – что они немцы…»36 Это, в свою очередь, привело к распространению в Европе «официальных национализмов» и политики унификации (в Англии – к Ирландии, в Германии – к Польше, и т.д).

Э. Геллнер, основная работа которого «Нации и национализм» («Nations and Nationalism») вышла в 1983 г., также уделял большое внимание культурным факторам. При этом он, однако, сделал акцент на осознанном конструировании этнокультурных представлений, которые, с его точки зрения, «изобретаются» представителями культурной элиты – писателями, историками, художниками и т.д. Далее эти представления транслируются на потенциальных представителей нации при помощи различных средств массовой информации и массового искусства. То есть, помимо того, что национальность есть вымышленный культурный конструкт, она по сути «навязанная» социальность. Это выразилось в парадоксальной, на первый взгляд, формуле: «именно национализмы создают нации, а не наоборот».

Э. Геллнер начинает свою книгу с определения понятия «национализм»: «это прежде всего политический принцип, который требует, чтобы политические и национальные единицы совпадали, а управляемые и управляющие принадлежали к одному этносу». Он считает, что нация – это, прежде всего, «продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей», «два человека принадлежат к одной нации лишь в том случае, если они признают принадлежность друг друга к этой нации. Именно взаимное признание такого объединения и превращают их в нацию»37.

Главной движущей силой, приведшей к рождению национализма и, как следствие, образованию национальных государств, по мнению Э. Геллнера явились все же экономическое развитие и индустриализация. Их влияние двояко. Во-первых, экономика в условиях индустриализации постоянно формирует потребность в новых профессиях и, как следствие, в мобильных трудовых ресурсах, способных обучаться новым формам деятельности. Это разрушает замкнутые локальные цеховые или сельские общности и требует наличия базового образования. Во-вторых, те же самые процессы приводят к формированию широкого слоя пролетариата – крестьян, оторванных от своих мест, и переехавших в города. Необходимость социализации потребовала от них отказа от своих местных традиционных культур в пользу некой унифицированной культуры коммуникации. «По самой своей производственной деятельности индустриальное общество является огромным, анонимным, мобильным и нуждается в хорошей системе коммуникативной системе для общения независимо от ситуации»38.

Взять на себя функции по распространению гомогенной культуры может только государство. Главное средство здесь – это школьное образование. Постепенно такая политика приводит к совмещению государственных и культурных границ, что Э. Геллнер выразил в формуле: «одна культура – одно государства; одно государство – одна культура»39. Именно это и характеризует, с точки зрения Э. Геллнера, национальное государство.

Однако, по мнению Э. Геллнера, исходных культур всегда слишком много, чтобы каждая из них стала основой для собственного государства. В результате, между культурами всегда идет жестокая борьба на выживание. И вопрос, какая именно местная традиция выступит основной для общенациональной культуры – вопрос всегда открытый. Это во многом зависит от успешности деятельности творческой элиты по созданию «высокой культуры».

Таким образом, сила национализма оказывается прямо связана с «силой» национальной культуры. Она делает привлекательным национальное гражданство для различных групп общества, социализирует людей. Основой для становления развитого национализма может быть только высокая культура с богатой письменной и литературной традицией.

Разность национальных культур, по мнению автора, на этапе индустриализации начинает ощущаться так остро именно потому, что она в многонациональных государствах давала явные преимущества выбраться из бедности, приобрести положение в обществе людям той национальности, чей язык - язык администрации, школы, политики. Невозможность в короткий срок привести к единству государственные и культурные границы привела к распространению политического ирредентизма и этнонациональным конфликтам в Европе в XIX - первой половине XX века. Их идейным оформлением выступили идеологии политического национализма.

При помощи различных сочетаний основных факторов, влияющих на формирование современного общества, Э. Геллнер приводит свою типологию национализма. Это факторы – власти и доступности образования или жизнеспособной современной культуры.

В результате их сочетания могут сформироваться три типа культурного национализма. Первый можно определить как «классический габсбургский». По этой модели те, кто у власти, имеют преимущества в доступности центральной государственной культуры, лишенные же власти лишаются также и возможности получить образование. Для них или части из них доступна народная культура, которая с большим трудом может превратиться в новую высокую культуру, противопоставляющую себя старой. Этой задаче себя отдают наиболее сознательные представители данной этнической группы.

Второй тип - у одних есть власть, у других - нет. Различия совпадают и выражаются так же, как культурные. Различий в доступности образования нет. Данный национализм унификаторского рода действует во имя распространения высокой культуры и нуждается в целенаправленной политике. Автор приводит в пример попытку объединения в XIX веке Италии и Германии.

Третий тип национализма Э. Геллнер называет национализмом диаспоры. Речь идет об этнических меньшинствах, лишенных политических прав, но не отсталых в экономическом отношении (и даже наоборот), следовательно, приобщенных к «высокой культуре». Проблемы общественных преобразований, культурного возрождения и обретения территории, неизбежность столкновений с враждебностью тех, кто претендует или претендовал на эту территорию ранее. Иногда опасность ассимиляции заставляет сторонников ненационалистического решения отстаивать свою точку зрения.

На политические аспекты процессов модернизации, с акцентом на межгосударственные отношения, обращают преимущественное внимание американские политологи Ч. Тилли и М.Манн. Ч. Тилли обосновывает точку зрения, что нации и национальные государства стали, по сути, продуктом войны. Необходимость ведения войн требовала мобилизации все большего количества ресурсов от населения. Это, в свою очередь, потребовало усиления контроля над населением со стороны государства. Одним из результатов этого стало внедрение централизованной бюрократии. Другим – обустройство границ и создание системы регистрации населения. Третьим результатом стало развитие системы культурного контроля с помощью распространения общего образования, внедрения культурных стандартов и национальных символов. Чтобы компенсировать населению усиление контроля со стороны государственных институтов, правящим элитам, однако, пришлось пойти и на некоторые уступки – в частности, расширения института гражданства и создание механизмов для народного волеизъявления40.

М. Манн считает, что примерно к 1700 г. государствам удалось полностью монополизировать функцию военного насилия. И только после этого они начались интенсивно вмешиваться в другие сферы жизни своих граждан. Обложение же налогами поставило вопрос о легитимности государства и заставило правящие элиты создавать органы народного представительства. Милитаризм и представительство вместе стимулировали формирование наций41.

На социальных и внутриполитических аспектах развития обществ делает акцент профессор Лондонской школы экономики Дж. Бройи. По его мнению, изначальной причиной рождения национализма стало «осовременивание» социальных институтов в Новое время, которое сопровождалось их специализацией. Одним из «незапланированных» следствий такой специализации явилось разделение институтов на общественные (правительство) и частные (каковым, например, стала церковь). В результате институты государства и отдельные индивиды, ранее связанные сословно-цеховыми структурами, оказались оторваны друг от друга. Новой формой соотнесения государства и населения стал национализм в его политическом смысле – т.е. как внедрение института гражданства и предоставление политических прав гражданам, что в свою очередь, формировало чувство идентичности и по-новому решало проблему легитимности правления.

В таком понимании национализм выступает идеологией борьбы за политические права и институты правления со стороны граждан. Тогда понятно, что изначально он должен быть направлен против существующего правления. Однако, в зависимости от того, как данный национализм соотносится с государством в целом, он может выражаться, по мнению Дж. Бройи, в трех различных программах:

  • если нация, от имени которой выступает национализм, совпадает с территорией государства – он воплощается в программе реформ;

  • если нация, от имени которой выступает национализм, составляет только часть территории государства – он воплощается в программе сепарации (это случай национальных движений в империи Габсбургов и Османской империи в XIX в.);

  • если нация, от имени которой выступает национализм, выходит за пределы территории государства – он воплощается в программе унификации (национальное движение в Германии, Италии и Польше в XIX в.)

Дж. Бройи также отмечает, что государство, в оппозиции к которому находятся националисты, может позиционировать или не позиционировать себя в качестве национального. Наконец, Дж. Бройи идентифицирует три различных типа национализма в зависимости от того, какую главную функцию выполняют националистические идеи: «координации», «мобилизации» или «легитимизации»42.

М. Хрох же, хоть и остается в рамках модернистской парадигмы, т.к. отдает главную роль в формировании наций факторам социальной мобильности и интенсивности коммуникаций, тем не менее полагает, что процессы формирования наций все-таки имеют под собой определенные объективные предпосылки. В их числе могут быть исторические связи, память об общем прошлом, языковое и культурное родство.

По М. Хроху процесс формирование нации разворачивается в три этапа. На первом происходит формулирование национальной идентичности исследователями-эрудитами. На второй – распространение этих идей среди патриотически настроенных энтузиастов. На третьей – формирование массового национального движения. Трансформации национальных идей в политическую программу способствует социальный и политический кризис старого порядка, возникновение разногласий между влиятельными группами населения и утрата веры в традиционные нравственные ценности43.

Британский историк Э. Хобсбаум разработал не просто модернистский, а конструктивистский подход к феномену нации. Принимая общие положения модернизма о том, что нации – это феномен Нового времени и их формирование связано с распространение книгопечатания и всеобщей грамотности, Э. Хобсбаум обращает главное на субъективные переживания феномена нации. Эти переживания же, в первую очередь, связаны с чувствами принадлежности к нации и национального патриотизма, который заставляет человека в экстремальных случаях (таких, как война) жертвовать всем, вплоть до жизни.

По его мнению, в формировании нации и национального государства главное место играет постоянное культивирование национальных чувств с помощью специальных символов (в частности, флаг, герб и гимн), праздников и мероприятий (таких, как национальные соревнования). При этом, отмечая довольно недавнее появление всех национальных символов в разных странах, Э. Хобсбаум считает их «изобретенной традицией» - «совокупностью общественных практик ритуального или символического характера»44. Э. Хобсбаум утверждает, что связь изобретенных традиций с историческим прошлым по большей части фиктивная, и они являются результатом «искусственного конструирования, целенаправленного изобретения и социальной инженерии»45. При этом, однако, традиции изобретаются все же не на пустом месте. Для того, чтобы они укоренились, в обществе уже должны существовать некоторые протонациональные связи, источником которых может, например, общее политическое прошлое или религиозные особенности.46

Резюмируя выше сказанное, национальное государство можно рассматривать как исторический тип государства, приходящий на смену государству сословного типа и отличающийся от последнего по ряду признаков, главный из которых – социокультурная и правовая однородность населения. Системообразующим же признаком для него является нация. При этом, как отмечает Ю. Хабермас, «два компонента понятия национального государства – государство и на­ция – относятся к сближающимся, но изначально разным историческим процессам: образованию современных государств и строительству современных наций»47.

Национальное государство – результат сложного исторического развития. Появившись в Европе (общепризнанно, что это европейский феномен) оно пришло на смену абсолютной сословной монархии, оформило право подданных (затем граждан) на участие в политической жизни страны. «В конце концов, государство-нация оказалось единственной политической структурой, удовлетворившей потребность в национальной автономии и объединении, сопровождаемых вторжением народных масс на политическую арену и отвечавших требованиям народного суверенитета» – пишет в своей статье Д. Битбэм48.

Воплощая в себе идею народного суверенитета, национальное государство сущностно связано с принципами народного представительства и, таким образом, с демократией. Американская исследовательница Л. Гринфельд в связи с этим даже пишет, что «Демократия развилась с чувством национальности… Национализм был той формой, в которой демократия впервые явилась миру, спрятанная в идее «нация», как бабочка в коконе. Изначально национализм развивался как демократия: там, где сохранялись условия для такого развития, эти два понятия стали тождественны»49.

Аналогично, немецкий исследователь Э. Ян пишет, что «национальное государство – это политическое системное понятие, отличающее государство, на деле опирающиеся на народный суверенитет, от авторитарного и диктаторского, и одновременно понятие историческое, противопоставляющее такого рода государство донациональному династическому»50.

Надо, однако, помнить, что о реализации идей национального государства можно говорить только тогда, когда в действительности обеспечены принципы политического равенства всех граждан и народного представительства. А в полиэтничных странах это достигается, как правило, очень непросто. Во многих случаях национальные устремления могут быть источником крупных социальных потрясений и разрушительных конфликтов.

При этом, хотя нация и государство изначально представляли собой исторически разные феномены, в последние несколько столетий их развитие было взаимообусловлено. Сложно представить себе историю государств последнего времени без явлений, связанных с национальностью, и так же сложно представить себе развитие нации, никак не связанное с институтами государства. Можно даже сказать, что нация и государство – явления не только взаимосвязанные, но и, фактически, взаимопорождающие.

Важно также отметить, что национальные государства возникли в Европе в специфической международной среде, после подписания Вестфальского мирного договора, который гарантировал государствам внешний суверенитет и привел к складыванию миропорядка, в основу которого был положен «баланс сил». Таким образом, национальное государство исторически связано со специфическим мироустройством.


^ Национальное государство в контексте международных отношений и мировой политики

К идеям Н. Макиавелли, Т. Гоббса, а также Л. Фон Ранке (1795-1886 гг.), Э. де Ваттеля (1714-1767 гг.) и Л. Оппенгейма (1813-1985 гг.) восходит реалистическая школа международных отношений. В ней представление о суверенных государствах как о главных акторах международных отношений получило наиболее законченную форму. Представители этой школы рассматривают государства как идентичные по своей природе политические единицы, действующие исключительно в собственных национальных интересах. Эти интересы заключаются в конченом счете в обеспечении собственной безопасности и установлении власти над другими государствами51. Один из видных приверженцев этой школы А. Уолферс (1892-1968 гг.) сравнил государства с шарами на бильярдном столе, поскольку каждое из них представляет собой ««замкнутую, непроницаемую и суверенную величину»52.

Сторонники более современного направления этой школы – структурного реализма (К. Уолц) – полагают, что поведение государств все-таки регулируется международной структурой, состоящей из главных международных институтов и договоренностей между сильнейшими государствами. На современном, институциональном этапе международных отношений, борьба между государствами разворачивается уже в рамках этой структуры.

В существующей системе международного права действительно воплощены многие принципы, характеризующие национальное государство. Его эволюция, вызванная объективными политическими, экономическими и социальными процессами, будет также оказывать решающее влияние на становление национальных государств в будущем.

^ Принцип суверенного равенства государств (принцип равноправия государств) отражает основное качество международного права как права равных (par in paren not habet imperium) субъектов. Качество суверенитета уникальное по своему характеру, является основанием для классификации субъектов международного права, определения их юридической природы, объема их правосубъектности для установления только согласительной процедуры международного нормотворчества. В силу этого качества государства равны независимо от времени возникновения, величия территории, количества населения, наконец, от чьего-то признания и непризнания. Принцип равноправия закреплен в писаной форме в п. 1 с Устава ООН 1945 г.

Закрепляя формально-юридическое равенство участников правоотношений, баланс их взаимных прав и обязанностей, принцип препятствует достижению фактического равенства. Международное право поощряет создание режимов преференций для развивающихся государств оказание помощи жертвам катастроф, вооруженных конфликтов, что должно рассматриваться не как дискриминация и нарушение принципа равноправия, а как следование императивам общеправового принципа справедливости.

В качестве санкции за нарушение принципа могут применят соразмерные во времени, по объекту, степени тяжести меры ответственное гак называемые репрессалии, исключающие применение вооруженной сил.

Принцип невмешательства во внутренние дела государства тесно связан с наличием качества суверенитета и основывается на одном из его элементов - независимости государства при осуществлении внутренних функций. Принцип призван защищать внутреннюю функциональность государства, представляющую один из аспектов полной и суверенной власти осуществляемой им на своей территории в пределах своих границ.

Возникновение принципа во времени, как и обычно-правовая форма его выражения, может быть соотнесено с принципом равноправия. Устав ООН сформулировал в писаной форме только часть этого принципа (п. 7 ст. 2), касающуюся невмешательства международной организации в дела, «по существу входящие во внутреннюю компетенцию государства», оставив существенную его часть - взаимоотношения между самими государствами - в форме обычая. Таким образом, в полной формулировке принцип существует все же в обычно-правовой форме.

Обязанности государства в рамках принципа состоят в невмешательстве во внутренние дела другого государства, такие, как установление формы правления, проведение референдумов и плебисцитов, принятие законов, расходование займов и др.

^ Принцип территориальной целостности государств, защищающий право государства на целостность и неприкосновенность его территории, является важнейшим средством обеспечения суверенитета государства. Территория есть основное условие существования государства, сфера действия его суверенитета. Устав ООН запрещает применение силы против территориальной целостности государств в виде вторжения, аннексии, оккупации, любых попыток расчленения государственной территории, если это не связано с международными санкциями.

^ Принцип нерушимости государственных границ регламентирует отношения государств по поводу установления (делимитации, демаркации, ректификации) и охраны разделяющей их территории границы и решения спорных вопросов в связи с границей.

Содержание принципа и тенденции его развития можно отследить также по резолюциям, декларациям международных организаций. К ним относятся в первую очередь акты органов ООН, в частности Декларация принципов, касающихся дружественных отношений государств 1970 г., а также Декларация и Документ о мерах доверия Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки 1975 г.), которые по­священы новому для рассматриваемого принципа институту мер доверия.

^ Принцип добросовестного выполнения международных обязательств - один из старейших функциональных принципов системы международного права. Можно сказать, что на нем держится весь международный правопорядок. Устав ООН (п. 5 ст. 2), на который ссылаются как на источник принципа, обеспечивает только часть его содержания, а именно предписывает государствам соблюдать обязательства, вытекающие из членства в ООН, а для государств-нечленов - только обязательства, обусловленные принципами Устава ООН.

Наиболее полное выражение принцип получил в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. и в ст. 38 Статута Международного суда ООН, где говорится о равенстве писаных и обычных норм. В настоящее время практика и доктрина единодушны в том, что принцип защищает все нормы международного права независимо от формы их объективирования.

^ Принцип запрещения применения силы или угрозы силой в виде универсальной нормы, обязательной через положение п. 6 ст. 2 Устава ООН, сформулирован в п. 4 ст. 2 гл. I Устава ООН, дополняемой системой норм гл. V-VIII. Обязательства государств в соответствии с принципом состоят в неприменении друг против друга первыми вооруженной силы в нарушение положений Устава ООН независимо от того, выражается ли это во вторжении на территорию государства, или ее оккупации, или бомбардировке, или нападении вооруженными силами на военные сухопутные, морские или воздушные силы вне пределов государства, в формировании и засылке вооруженных банд и т.д.

К «уставным» принципам международного права относится принцип уважения прав и основных свобод человека. Сам принцип в универсальной форме впервые был закреплен в п. 3 ст. 1 Устава ООН в 1945 г. В 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН поручила Комиссии международного права разработать и предложить государствам-членам проект универсального кодифицирующего международного договора, содержащего перечень прав и основных свобод человека, который бы соответствовал требованиям второй половины XX в. Важным, но не решающим этапом на этом пути была принятая на III сессии Генеральной Ас­самблеи ООН (в порядке реализации ст. 18 Устава ООН - голосованием, в виде морально-политической, а не юридической нормы) в 1948 г. Всеобщая декларация прав человека.

Документы, удовлетворяющие всем признакам источника основного принципа, - Пакты о гражданских, политических и экономических, социальных и культурных правах - были одобрены государствами только в 1966 г. и вступили в силу после сдачи 35 ратификационных грамот в 1976 г.

Из всех международных деклараций о правах, провозглашенных за послевоенные годы, особенно стоит отметить «Европейскую конвенцию по независимую политику, устанавливать дипломатические отношения с другими государствами, объявлять им войну и заключать мир.

^ Идея национального самоопределения получает значение «принципа» в п. 2 ст.1 Устава ООН, принятого в 1945 г. в Сан-Франциско, в ст. 55 самоопределение отнесено к одной из основ мирных и дружественных отношений между нациями, которые сами являются условиями стабильности и благополучия. На VII сессии Генеральной Ассамблеи 16 декабря 1952 года самоопределения получает статус «права», когда было принята резолюция 637 (VII) «Право народов и наций на самоопределение», в которой провозглашалось, что «право наций на самоопределение является предпосылкой для пользования во всей полноте правами человека… население несамоуправляющихся и подопечных территорий имеет право на самоопределение, а государства, отвечающие за управление этими территориями, должны применять практические меры для реализации этого права».

В другой Декларации – Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам (резолюция 1514 (XV) Генеральной Ассамблеи ООН от 14.12.1960) отмечается связь между правом народов на самоопределение и индивидуальными свободами, и возникает несколько иное толкование этого права. Статьей 2 провозглашается, что «все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие». С другой стороны, в ст. 6 содержится важное ограничительное положение о том, что любая попытка разрушения национального единства и территориальной целостности страны несовместима с целями и принципами Устава ООН53. Ю.А. Решетов отмечает, что «Хотя данный документ можно назвать историческим, его принятие положило начало явно расширительному толкованию права на самоопределение»54. Дальнейшие резолюции, как, например, резолюция 3236 от 22 ноября 1974 «Вопрос о Палестине» подтверждали неотъемлемое право народов, находящихся под колониальным господством, на самоопределение.

В ходе принятие вышеуказанных актов неоднократно возникали жаркие дискуссии, связанные с проблемами толкований тех или иных терминов. Например, во время подготовки Устава ООН была отклонена поправка, в которой говорилось о «праве народов на самоопределение» на том основании, что термин «народы» мог толковаться двояко: непонятно, что имелось ввиду – национальные группы или группы, идентичные с населением государств. Это же относилось и к термину «нация». Некоторые эксперты полагали, что положение о праве народов на самоопределение может создать юридические основания для вмешательства извне. В ходе дискуссий выделялась двуаспектность самоопределения: внутренняя – дающая возможность самоуправлени, и внешняя – предоставляющая народу независимость.

«Декларацией о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций» от 24 октября 1970 г. уточнялись формы самоопределения: «Создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединении с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом, являются формами осуществления этим народом права на самоопределение».

В тексте указывается, что «ничто в приведенных выше пунктах не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства су­веренных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов, как этот принцип изло жен выше, и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, прожи­вающий на данной территории».

Иными словами, в тексте прямо и косвенно указывается, что право на самоопределение применимо к колониальным ситуациям и этим правом обладают народы, находящиеся в колониальной или иностранной зависи­мости. Кроме того, прямо признается, что часть народа той или иной неза­висимой страны может воспользоваться этим правом только в том случае, если отсутствуют демократические формы участия всех представителей народа, независимо от национальной, расовой или конфессиональной при­надлежности в органах власти, то есть участия в управлении государством наравне со всеми. Именно на таком понимании сходится большинство специалистов по международному праву и политологов, в том числе и за­падных. «Таким образом, - писал Э.Х. де Аречага, - независимое и суве­ренное государство, правительство которого представляет весь народ, ока­зывается защищенным этой предохранительной клаузулой от требований самоопределения со стороны части или группы населения...»55.

В то же время в Заключительном акте совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года право на самоопределение признается за всеми народами и говорится: «Исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внут­ренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, соци­альное и культурное развитие». Этой формулировкой практически разде­ляется понятие внешнего и внутреннего самоопределения, что является еще одним аргументом в пользу понимания внешнего самоопределения народов как деколонизации. Кроме того, в акте постулируется принцип не­рушимости границ и территориальной целостности: «Государства-участники будут уважать территориальную целостность каждого из госу­дарств-участников. В соответствии с этим они будут воздерживаться от любых действий, несовместимых с целями и принципами Устава Органи­зации Объединенных Наций, против территориальной целостности, поли­тической независимости или единства любого государства-участника и, в частности, от любых таких действий, представляющих собой применение силы или угрозу силой».

Последний этап в истории права народов на самоопреде­ление начинается с крушением биполярного мира. Падение социалистиче­ских режимов и крах коммунистической идеологии сменился небывалым ростом национализма, оказавшегося движущей силой при образовании но­вых государств. Пятнадцать государств, бывшие республики СССР, возник­ли благодаря дискуссиям вокруг права народов на самоопределение. Правда следует отметить, что во многом это было вызвано конституционным за­креплением права на выход из состава СССР, а также дискуссиями вокруг Югославии.

В Докладе ООН о мировом социальном положении 1993 года дана следующая картина самоопределения в этот период; «После окончания «холодной войны» в мире произошло резкое увеличение числа кровопро­литных конфликтов - в бывшем Союзе Советских Социалистических Рес­публик, в Восточной Европе, в Азии и Африке. В 1989-1990 годах про­изошло 33 вооруженных конфликта, в каждом из которых было более 1000 погибших. Только один из них произошел между национальными государ­ствами. Все остальные представляли собой гражданские войны - конфлик­ты между этническими, религиозными или другими группами в одном и том же национальном государстве»56.

Все вышесказанное позволяет сделать определенные выводы:

1. Национальное государство – особый исторический тип государства, сформировавшийся в ходе процессов модернизации, понимаемых как переход от традиционного общества к современному в социологическом понимании этого слова.

2. Национальное государство – системный феномен, который выражается через целый комплекс взаимосвязанных принципов внутриполитической и международной жизни, и позволяет соотносить эти принципы друг с другом.

3. Главным принципом, который лежит в основе национального государства, является политическое отождествление народа (нации), проживающего на территории определенного государства, с самим этим государством.

4. Главным условием отождествления государства и нации является реализация идеи народного (национального) суверенитета, воплощающаяся в рамках государственного устройства в принципе народного представительства.

5. В международной сфере принцип народного (национального) суверенитета отражается в принципе государственного суверенитета, реализующегося, в свою очередь, через ряд производных принципов международного права.

6. Существование национальных государств связано с существованием определенной международной среды, основанной на признании принципа государственного суверенитета и наличии реальных гарантий такого признания (в качестве таковых может выступать «баланс сил»).

7. Количество социальных общностей (культурных, этнических, национальных) на Земле значительно больше количества государств, что приводит к системному конфликту в рамках международного права двух принципов: принципа национального суверенитета, понимаемого как право народов на самоопределение, с принципом государственного суверенитета, понимаемого как принцип суверенного равенства государств.

8. Историческое движение различных народов к модели национального государства, закрепленной в международном праве в качестве основополагающей, зависит от специфических социальных особенностей существования этих народов и может быть связано, в зависимости от каждого конкретного случая, с действием факторов разного рода: социальных, экономических, политических, военных, международных и пр.




оставить комментарий
страница1/19
Дата07.03.2012
Размер5,51 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх