Л. С. Ржаницына Макроэкономические проблемы в ракурсе icon

Л. С. Ржаницына Макроэкономические проблемы в ракурсе


Смотрите также:
О. Э. Мандельштам (1891-1938) Глава Предмет и метод макроэкономики...
1. Основные макроэкономические показатели...
Предварительная программа апрельской конференции вшэ 2011 Сессия a-01...
«Предмет и методы макроэкономики как науки»...
Программа минимум кандидатского экзамена по специальности 08. 00...
Рабочая программа учебной ф тпу 1-21/01 дисциплины министерство образования и науки российской...
«Толстой и сменовеховство» затрагивается в глубоком и подробном исследовании Лазаря Флейшмана и...
«Толстой и сменовеховство» затрагивается в глубоком и подробном исследовании Лазаря Флейшмана и...
Требования к преподавателю вуза в ракурсе гуманизации образования...
Тезисы выступления...
Тезисы выступления...
Макроэкономические показатели...



Загрузка...
скачать


Л.С. Ржаницына


Макроэкономические проблемы в ракурсе

гендерного подхода: АНАЛИЗ РОССИЙСКОЙ ПРАКТИКИ


Гендер и экономика: мировой опыт и экспертиза российской практики / Отв. редактор и составитель, к.э.н. Е.Б. Мезенцева. М.: ИСЭПН РАН - МЦГИ - “Русская панорама”, 2002. сс.153-167.


В настоящее время гендерная проблематика изучается экономической наукой преимущественно в разделах с большой социальной составляющей, таких как: занятость и рынок труда, малое предпринимательство и самозанятость, распределение доходов (прежде всего – заработной платы), уровень жизни семей (бедность, социальная защита), вложения в человеческий капитал (образование, здравоохранение, культура), несоциализированная экономика (домашнее хозяйство) и др. Здесь предложен ряд теоретических подходов, наработан достаточно обширный эмпирический материал, хотя неясностей по-прежнему предостаточно.

Но основа макроэкономики – отношения собственности, промышленная политика, инвестиции, налоги, бюджет, кредит и пр., с указанных позиций практически не исследуется. Более того, вопрос о необходимости включения гендерного измерения в эту сферу пока остается достаточно спорным.

В этом есть субъективные и объективные причины. Субъективные заключаются в кадровом составе исследователей: в СССР: старшее поколение экономистов было воспитано в традиции выделения женской проблематики исключительно в социальном разделе народнохозяйственного плана, а молодое – начинает с восприятия феминистского подхода, в рамках которого внимание акцентируется, главным образом, на зонах особого опыта и ответственности женщин. Объективные причины имеют более глубокие корни – на сущностном уровне экономика как система ведения производства в целях удовлетворения потребностей населения в товарах и услугах в принципе индифферентна к персональному (в том числе гендерному) составу своих субъектов. При этом важно подчеркнуть, что длительное время объектом изучения была исключительно общественно организованная экономика, в то время как домашнее хозяйство, где функциональные роли мужчин и женщин различаются в наибольшей степени, практически выпадала из сферы внимания.

К настоящему времени положение во многом изменилось. Сегодня уже не вызывает сомнения, что одни и те же экономические механизмы могут иметь различные гендерные последствия. К тому же учет половозрастных особенностей экономических агентов, несомненно, является одним из значимых факторов рационального ведения производства, минимизации затрат, роста эффективности. Более того, гендерный подход необходим, когда речь идет о максимальном использовании производительных сил общества, человеческого потенциала, об определении правильных ориентиров и стимулов производства и т.п. Однако решение этих проблем не лежит на поверхности, они требуют весьма глубокой и длительной проработки, которая возможна только с наступлением соответствующих изменений в умонастроении тех, кто управляет экономикой, а до этого еще достаточно далеко.

С учетом неразработанности и обширности темы, не претендуя на формулировку “конечных истин”, попробуем наметить в постановочном плане некоторые наиболее важные проблемы. Центральным моментом нашего анализа является попытка очертить круг экономических ресурсов, которыми располагают, или которые в той или иной форме доступны или недоступны женщинам. В числе этих ресурсов – собственность, капитал, инвестиции, труд и трудовые доходы, образование, социальные поступления.

Стоит сразу подчеркнуть, что далеко не все аспекты гендерных проблем макроэкономики поддаются количественному измерению. Поэтому в наших рассуждениях могут пригодиться не только прямые, но и, в гораздо большей степени, косвенные данные, иллюстрирующие половозрастную дифференциацию в экономических отношениях. Наиболее существенным здесь представляется то, в какой мере институциональная политика государства способствует (или не способствует) усилению фактического равенства женщин и мужчин, развитию личности, свободе в выборе жизненной карьеры, и, в том числе, экономического поведения.

Отказ от дифференцированного (в том числе по полу) рассмотрения субъекта общественного производства (за исключением некоторых социально-ориентированных сфер) привел к тому, что сегодня мы не имеем реальных знаний о том, каким образом отразились на положении женщин и мужчин те судьбоносные процессы, которые на протяжении последнего десятилетия происходят в России. Видимо, это не в последнюю очередь объясняются общей недооценкой роли населения в реализации реформ. Власти намеривались реформировать экономику и общество без учета социального (в том числе гендерного) фактора, некритически и внеисторически, веря в “невидимую руку” рынка. Ныне мы убедились, что надежда на автоматизм рыночного регулирования в период первоначального капиталистического накопления в РФ привела к массе негативных последствий для большинства граждан страны, как женщин, так и мужчин. Причем конечные социальные издержки экономических реформ были откровенно возложены на домохозяйства (т.е. в первую очередь женщин), что наводит на мысль о нерадужных перспективах для многих из них.

Самое главное – в ходе приватизации женщины даже близко не получили причитающуюся им формально (53%) долю государственной собственности (основного капитала), да и не могли ее получить. В реальном секторе экономики, в торговле приватизация по схемам приоритетов трудовых коллективов фактически передала собственность тем, кто управлял этими коллективами, а, как известно, женщины составляли менее 10% руководителей предприятий. О гендерном перераспределении собственности можно судить, в частности, по изменениям в отраслевой структуре основных фондов.

Таблица 1.

Изменения в стоимости основных фондов

в пользу “мужских” отраслей в годы реформ





^ Доля гендерно-ориентированных отраслей в % к стоимости основного капитала в промышленности

1990 г

1998 г.

Прирост (+) Уменьшение (–)
^

Отрасли “мужской экономики”


Электроэнергетика

13,6

23,2

+9,6

Топливная промышленность

17,5

21,9

+4,4

Металлургия

24,4

27,9

+3,5

Строительство

11,0

8,2

-2,8

Итого по перечисленным отраслям

66,5

81,2

+14,7
^

Отрасли “женской экономики”


Легкая промышленность

3,2

1,7

-1,5

Пищевая промышленность

6.0

4,5

-1,5

Торговля, общественное питание

8,6

5,4

-3,2

Итого по перечисленным отраслям

17,8

11,6

-6,2

Источник: Российский статистический ежегодник. 1999. М.: Госкомстат, 2000. С. 264-265.

О гендерном распределении собственности можно было бы судить также и по данным о владельцах финансового капитала. К сожалению, нам неизвестны обследования, в которых данная категория рассматривалась бы по полу. О положении женщин в составе этой группы можно судить разве что косвенно: по данным обследования ИСЭПН РАН: бедные и малообеспеченные домохозяйства, составляющие 75% всех семей, имеет 12 % общих сбережений в наличности, во вкладах и ценных бумагах; в то же время богатые семьи, составляющие около 7%, имеют 65% сбережений. Нет нужды доказывать, что женщин в первой группе больше, чем во второй1.

Несколько лучше выглядит картина в сфере жилищной приватизации: как известно, у пожилых людей в среднем больше жилой площади, а среди них пенсионерки составляют большинство. В целом об изменениях в имущественном положении можно судить хотя бы по данным о людях, идентифицирующих себя с работодателями. Среди мужчин доля таковых составляет 1,2%, среди женщин – 0,7%, при этом указанное соотношение не дает никакой информации о масштабе предприятий у тех или иных работодателей. Однако, в реальности известно, что у мужчин масштабы бизнеса, как правило, крупнее.

Тем не менее, есть один вид собственности, который достался девяти десятым населения РФ – мы имеем в виду собственность на рабочую силу, ибо в пореформенной России 94% женщин и 91% мужчин по-прежнему – наемные работники, вынужденные продавать свою рабочую силу, но теперь уже не столько государству, сколько “хозяину”2. Однако условия продажи рабочей силы для женщин ухудшились в существенно большей степени, чем для мужчин. Пореформенная динамика развития “мужского” и “женского” секторов экономики существенно различна: так, например, если продукция легкой промышленности в 1999 г. составляла всего 16% от уровня 1990 г., то продукция топливной промышленности – 68% от дореформенных показателей. Отсюда вытекают и разные возможности “мужских” и “женских” отраслей к воспроизводству, а, следовательно, к применению труда. Соответственно ведут себя и инвестиции, демонстрирующие резкие колебания капиталовложений по “гендерно-чувствительным” отраслям.

^ Таблица 2.

Инвестиции и их гендерные последствия



Группы отраслей

^ Вложение в основной капитал предприятий и организаций в % от общей суммы инвестиций в экономику в 1999 г.

Отрасли «мужской экономики» (ТЭК, металлургия, лесная, строительство, транспорт)

49

Отрасли «женской экономики» (легкая, пищевая, торговля, связь, образование, здравоохранение, культура)

16

Отрасли гендерно-нейтральные по составу работающих (машиностроение, химия, ЖКХ и др.)

35

^ Источник: Российский статистический ежегодник 2000, М., Госкомстат, с. 547


Справедливости ради отметим, что в социалистической экономике вложения в основной капитал “женских” предприятий были также относительно невелики, но сегодня, кризис «доедает» их безбожно3. И если по-прежнему две трети оскудевших капиталовложений направляется в производственную сферу и только одна треть – в непроизводственную, где существует больше рабочих мест для женщин, то это оказывается явно неблагоприятным фактором для женской занятости. Поэтому для женщин возможности применения своего труда в экономике выглядят на перспективу значительно хуже, чем для мужчин. Это обстоятельство отражается и на различном отношении к мужской безработице (усилившейся в последнее время) и к женской. Безработные мужчины, однако, имеют лучшие перспективы для трудоустройства, чем безработные женщины, значительная часть которых, вытесненная из оплачиваемой занятости, уже никогда не сумеет туда вернуться. По данным Госкомстата, среди домохозяек трудоспособного возраста доля желающих работать в два раза выше, чем доля желающих остаться экономически неактивными.

Перспективы занятости еще более осложняются с учетом демографического прогноза – прирост рабочей силы будет приходиться преимущественно на женщин, а ожидаемый спрос на рабочую силу будет связан в основном с профессиями мужского труда. Учитывая, что в обозримой перспективе развитие добывающей промышленности – единственная реальная надежда России, очевидно, что рабочие места, будут создаваться именно в этом секторе, в то время как среди лиц, вступающих в трудоспособный возраст, будут преобладать в большей мере женщины. Демографический фактор затронет даже такие традиционные “бастионы” трудоустройства женщин как сферы образования (из-за уменьшения численности детей в РФ) и здравоохранения (из-за недоступности дорогих медицинских услуг для обедневшего населения).

Особенно роковыми оказались экономические реформы для женского индустриального труда, включая инженерный и управленческий. 70-летняя история вовлечения женщин в общественное производство привела к широкой профессиональной диверсификации женского труда. Достаточно отметить в этой связи тот факт, что в промышленности женский труд преобладал в таких отраслях как машиностроение и химическая промышленность. Теперь же, пореформенная промышленная политика, ориентированная на сырьевые отрасли, привела к тому, что масштабы женского труда в промышленности сократились в 2 раза, причем труд перераспределился даже не столько в социально-культурные отрасли, где численность занятых практически осталась стабильной, сколько в торговлю и иные виды обслуживания с невысокой профессиональной квалификацией кадров. Массовый “сброс” управленческих кадров низового и среднего звена предприятий (там женщины составляли более 60%), радикальное сокращение проектных и научных организаций, в которых работало много образованных женщин, довершили безрадостную картину реструктуризации российской женской занятости.

Общий вывод носит явно негативный характер относительно роли женщин в общественно организованной экономике: чем выше доля национального производства сырьевого характера по сравнению с обрабатывающим (образно говоря, «горы против фабрики»), тем меньше оказывается свобода выбора занятий и форм экономической активности, а мононаправленность экономики следует расценивать как отрицательный фактор с точки зрения социально-экономического развития и богатства страны. При подобном варианте под угрозой оказываются многие цивилизационные достижения XX века, дорого доставшиеся нашей стране, и. в частности, высокий уровень образования женщин. Преимущество женщин в отношении высшего профессионального образования пока сохраняется для тех, кто занят в народном хозяйстве, но, судя по микропереписи населения 1994 г., в возрасте 15-72 лет оно уже становится сомнительным: мужчин с высшим образованием оказывается (в расчете на 1000 жителей) на 8 человек больше (138 против 130)4.

В роли негативного фактора выступает и экономический кризис: ужесточается конкуренция на рынке труда между мужчинами и женщинами, в результате чего женщинам все сложнее обеспечить себе главное условие своего равноправия - собственный доход. Сужается пространство жизненной карьеры, постепенно начинает доминировать домашнее хозяйство, преобладание которого свидетельствует об экономической отсталости как общества в целом, так и женского сектора экономики.

Но разумно задаться вопросом, насколько этот удел – наемный труд – позволяет существовать (и как существовать) женщинам в современной России? Ответ неутешителен: столь желанная работа оплачивается им хуже, чем мужчинам. По данным Госкомстата за 1998 год, официальная разница в заработках женщин по сравнению с мужчинами достигала 30%, за 1999г.-35%.

И дело не только в традиционном отставании заработной платы женщин в связи с различиями в условиях труда, более низким должностным уровнем и общим неблагополучием в “женских” отраслях, но и в общем нищенском уровне оплаты труда для всех (60 долларов в месяц в 1999 г.), при котором женщинам как «вторым работникам» достаются заработки всего лишь на уровне выживания. Мужские профессии, особенно в добывающих отраслях, не просто оплачиваются выше, чем в социально-культурной сфере или в легкой промышленности. Они по уровню заработков принципиально отличаются от женских и, как правило, обеспечивают работнику и его иждивенцу прожиточный минимум, тогда как в женских профессиях зарплата этого не позволяет. В 2001 г. при прожиточном минимуме трудоспособного в размере 1620 руб. в месяц работа учительницы, воспитательницы, медсестры, ткачихи, штамповщицы, упаковщицы, лаборантки, уборщицы (все это – традиционные профессии женского рода в современном русском языке) позволяла всего лишь не умереть с голоду, если ты не живешь в семье, где истинным кормильцем является мужчина. Ничего не скажешь – весьма действенный способ консервации обществом и государством реального неравноправия полов, сколько бы ни было при этом официальных деклараций о приверженности принципам равенства!

Таблица 3.

Гендерные различия в реальной оплате труда по отраслям с учетом прожиточного минимума (2001 г.)




Начисленная заработная плата руб. в месяц

Число заработанных прожиточных минимумов
^
Отрасли «мужской экономики»

Электроэнергетика

5600

3,4

Топливная

10442

6,4

Черная металлургия

4828

3,0

Цветная металлургия

8091

5,0

Строительство

4159

2,6

Транспорт

4437

2,7
^
Отрасли «женской экономики»

Легкая промышленность

1757

1,1

Пищевая

3385

2,1

Торговля

2311

2,4

Здравоохранение, физкультура, социальное обеспечение

2004

1,2

Образование

1821

1,1

Культура и искусство

1916

1,2

^ Источник: Социально-экономическое положение России 2001 г., №12. М., Госкомстат, 2002.


При таком уровне оплаты труда в бедственное положение попадают, прежде всего, неполные семьи с детьми, возглавляемые чаще всего женщиной. В 2001 г. прожиточный минимум трудоспособного, имеющего одного иждивенца, составлял примерно 3128 руб. в месяц (1629+1499); если при этом в семье есть еще и престарелый родитель с минимальной совокупной пенсионной выплатой в 660 руб., (прожиточный минимум пенсионера 1144 руб.), то женщине необходимо зарабатывать, как минимум, в 2 раза выше, чем это имеет место в реальности.

Эти и многие другие соображения заставляют весьма критически отнестись к информации Госкомстата о 30-процентных различиях по полу в заработной плате. В этом плане один из классических примеров для критики – самая популярная в рыночных условиях сфера торговли: так, в розничной торговле, где преобладают женщины, заработки в 1,7-2,1 раза ниже, чем в оптовой. Другой пример – регулярно проводимые опросы ВЦИОМа о заработках мужчин и женщин. По данным этих опросов величина гендерных различий в заработках составляет не менее 45%. Отраслевая и территориальная дифференциация в оплате труда также указывает на большие масштабы гендерной дифференциации, чем это следует из данных Госкомстата.

В современных условиях перехода к рыночной экономике к экономическим проблемам, обусловленным низкой оплатой труда и низкими доходами, прибавляется и проблема налогов. В ее рамках гендерные аспекты просматриваются в различных аспектах. С одной стороны, женщины с их менее высокой заработной платой и доходами уплачивают налоги по более низкой налоговой ставке. С другой стороны, налоги, даже и относительно меньшие, оказывают более ощутимое воздействие на потребление и благосостояние в целом, когда взимаются с малообеспеченных людей (в том числе - не имеющих доходов на уровне прожиточного минимума), поскольку в этих группах населения доминируют неэластичные первичные потребности (питание, жилье), нет сбережений и перераспределение практически невозможно осуществить без ущерба для здоровья и жизненной активности. Наконец, повышенная иждивенческая нагрузка на работающего (дети, престарелые, безработные, домашние хозяйки в многодетных семьях и т.п.) имеет место именно в низкодоходных семьях, в которых часто присутствует выраженная женская доминанта.

^ Таблица 4.

Иждивенческая нагрузка и уровень жизни

(бюджетные обследования Госкомстата за I квартал 2000 года.)


Доля полных семей с располагаемыми ресурсами ниже прожиточного минимума

(в % от соответствующей категории)

Супруги без детей

21

С 1-2 детьми

49

С З-мя и более

75

Иждивенческая нагрузка на работающего в зависимости

от уровня экономических ресурсов семей

Первая дециль по доходам (малообеспеченные)

1,3

Десятая дециль по доходам (высокообеспеченные)

0,5



К сожалению, в настоящее время иждивенческая нагрузка недостаточно учитывается в подоходном налоге. Для самых малообеспеченных граждан налогооблагаемая база уменьшается на 2 минимальные заработные платы в расчете на каждого ребенка, для лиц с доходами до 20 тыс. руб. в год (в 2000 г. этот порог был повышен до 30 тыс. руб. в год) – одна минимальная заработная плата, а для более состоятельных граждан никакие вычеты из налогооблагаемой базы в связи с иждивением не предусмотрены, даже если у налогоплательщика пятеро иждивенцев, и он фактически должен был бы быть потенциальным объектом внимания социальных служб, оказывающих социальную поддержку бедным. Сама же льгота на иждивенца ничтожно мала и достается весьма узкому кругу семей.

Таблица 5.

Сравнение величины льготы на детей по подоходному налогу и минимально необходимых расходов на детей за 2001 год (руб. в месяц)





^ Душевой доход налогоплательщика с детьми

Абсолютный размер льготы

Прожиточный минимум на детей
^

Налогоплательщик с доходом 1667 руб. в месяц (20 000 руб. в год)


С одним ребенком

833

300

1500

С двумя детьми

556

600

3000

С тремя детьми

417

900

4500
^

Налогоплательщик с доходом 2500 руб. в месяц (30 000 руб. в год)


С одним ребенком

1250



1500

С двумя детьми

833



3000

С тремя детьми

625



4500

^ Расчеты выполнены на основе нормативов действующего законодательства по налогам на доходы физических лиц.


С учетом сказанного было бы целесообразно шире учитывать фактор иждивения, чтобы обеспечить более справедливый характер налоговых изъятий, с учетом потребительских возможностей семей и социальных аспектов перераспределения ресурсов. Это могло бы облегчить положение родителей в неполных семьях, вдов и разведенных женщин с детьми, семьей, где мать не работает из-за многодетности, ухода за больным ребенком и т.п. К тому же при посемейном налогообложении доходов возникает определенный “гендерный эффект”: до настоящего времени труд в домашнем хозяйстве (который в основном выполняется женщинами) не принимается во внимание при расчете ВВП, в то время как посемейная модель налогообложения позволяет хотя бы частично вознаграждать этот труд в форме экономии на уплачиваемых семьей налогах. В условиях инфляции, которую мы переживаем сегодня и которая вряд ли будет преодолена в ближайшем будущем, рационально было бы ввести автоматический порядок ежегодной индексации льгот по подоходному налогу как на самого налогоплательщика, так и на его иждивенцев, имея в виду максимальное приближение размеров необлагаемой базы к прожиточному минимуму.

Налоговые льготы должны помогать борьбе с бедностью, этот метод более элегантен, чем прямая раздача пособий по нуждаемости, ограничивающая стимулы к труду. Льготы ориентированы на самостоятельность, опору на собственные силы, способствуют экономической активности граждан с семейными обязанностями, причем в большей степени – женщин, которые в ином случае становятся первыми кандидатами на получение социального пособия из бюджетных средств. Кроме льготы по иждивению можно было бы рекомендовать также исключать из налогооблагаемой базы средства, затраченные на образование, повышение квалификации, лечение, содержание родителей, не имеющих прожиточного минимума и т.п. Другими словами, система налогообложения в некоторой степени способна корректировать отношения собственности и уровень благосостояния, особенно в случае введения прогрессивной шкалы, которой у нас в действительности нет. Шкала, которая применялась в 2000 г., предусматривает большее увеличение налогового пресса на среднеобеспеченные слои населения, чем на богатых людей. Как известно, человек с минимальным заработком 450 руб. в месяц платил тот же процент, что и тот, чьи доходы составляли 300 000 руб. в мес. Добавим также, что наиболее богатые люди налогов обычно не платят – по расчетам только первые 50% населения (имеется в виду уровень доходов) выполняют свои обязательства перед бюджетом; состоятельные и очень состоятельные скрывают свои доходы. На практике это означает, что методы учета доходов не обеспечивают перераспределения средств и выравнивания доступа к ресурсам для всех групп населения.

Отчасти именно по этой причине новый Налоговый Кодекс “сдался на милость победителя” и узаконил плоскую шкалу налогов, единую для всех (13%), чтобы состоятельные граждане платили хотя бы что-нибудь в бюджет. Однако для малоимущих новый налоговый Кодекс не принес улучшений: эти 13% – все же прибавка к налогу, да и льготы по стандартным вычетам из налоговой базы на себя и иждивенцев стали меньше.

Столь же несправедливая ситуация имеет место и в косвенных налогах, в частности, в связи с учетом фактора иждивения. Правительство Кириенко отменило льготу по уплате НДС, установленную для товаров детского ассортимента – детский трикотаж, белье, одежда, обувь. Льгота была сохранена только для редко покупаемых коляски и кроватки, а также для школьных принадлежностей: тетрадей, пеналов, дневников, пластилина, счетных палочек (!).

В результате отмены льготной ставки НДС по мясу, растительному маслу, сахару, рыбе (в правительственном списке остался только хлеб молоко, детское и диабетическое питание) пострадали все бедные и низкообеспеченные слои населения. И это – на фоне того, что отечественная продовольственная корзина и без того не идет ни в какое сравнение с развитыми странами (к примеру, если в США человек в среднем потребляет 114 кг мяса и 111 кг хлеба, то у нас – 44 и 118 кг соответственно)5. Последний пример в этом отношении по данным за 2002 год – введение 10%-ного НДС на лекарства (несмотря на то, что для значительной части населения они были малодоступны по цене и до этого).

Несколько гуманнее в отношении малообеспеченных выглядит налог с продаж, который не берется с предметов и услуг первой необходимости для малообеспеченных – местные власти понимают сложность экономической ситуации, в которой оказалась значительная часть населения. Но сам порядок взимания этого налога ужасен: как правило, налог уплачивается на каждой стадии движения товара – с оптовой цены, с посредников, с розничной цены, что провоцирует инфляцию и дальнейшее ухудшение материального положения как наиболее бедных, так и среднеобеспеченных слоев населения. Очевидно, что гендерные последствия инфляции оказываются не в пользу женщин, особенно женщин с детьми.

Таким образом, имущественная дифференциация усиливается благодаря отсутствию социальных ориентиров при проведении налоговой политики, которая, к тому же, не включает в число приоритетов поощрение рождаемости в стране с катастрофической демографической ситуацией.

Нагрузка прямых и косвенных налогов, по нашему мнению, больше всего падает на женщину как ведущую домашнее хозяйство семьи. Именно женщины на практике осуществляют функцию минимизации ежедневных потребительских семейных расходов на питание, санитарию и гигиену, стараясь купить подешевле, не выйти из бюджета, по возможности сэкономить. Даже в богатой Москве на более дешевых оптовых рынках среди покупателей явно преобладают женщины, особенно пожилые, пенсия которых делает из них подлинных «экономистов».

Но если отношения собственности, заработная плата, налоги и цены ухудшают положение женщин относительно мужчин, то исправить этот гендерный перекос призваны государственные социальные фонды, объектом которых в большей мере являются женщины. Так, если судить по кадровому составу занятых, то бюджетные расходы на социально-культурную сферу на 80% обеспечивают рабочие места и заработную плату для женщин; среди учащихся всех форм обучения 51% – женщины, 49% – мужчины; в составе официально зарегистрированных безработных, получающих пособия, 70% составляют женщины; только 35% пенсионеров (исключая военных) – мужчины (правда, имеющие в среднем более высокий уровень пенсий); о пользователях медицины можно судить по экспертизе числа посещений медучреждений (это соотношение состав влет 55 к 45 в пользу женщин плюс расходы на родовспоможение); среди получателей пособий из фонда соцстраха первенствуют опять-таки женщины, на долю которых приходится и отпуск по беременности и родам, и отпуска по уходу за детьми; наконец, судя по данным пилотного проекта по проблемам адресной социальной помощи в Волгограде, женщины составляют примерно две трети лиц, получающих пособия и т.п. В целом, скорее всего, можно оценить распределение социальных фондов как 60%, приходящихся на долю женщин и 40% – на долю мужчин.

Таблица 6.

Экспертная оценка гендерного распределения социальных расходов государства в 1999 г. (млрд. руб.)


Основные направления и источники

Адресаты

Разница в пользу женщин




Женщины

Мужчины




Бюджетные ассигнования на

содержание социальной сферы

68

27

41

Образование (бюджет)

62

60

1

Здравоохранение (бюджет)

49

33

16

Пенсионеры (Пенсионный фонд)

148

102

46

^ Социальное страхование за счет:




Фонда соцстраха

29

13

16

Фонда медстраха

16

13

3

Фонда занятости

9

5

4

Социальная помощь (из бюджета территорий)

18

10

8

Итого по перечисленному кругу расходов

399

263

136



При несомненной условности приведенных расчетов можно сделать существенный вывод относительно гендерных отношений в экономике: социальная политика в принципе «возвращает» в виде социальных трансфертов то, что женщины недополучают в виде заработной платы – и только. Отметим, что если бы удалось подсчитать еще и стоимость услуг, производимых в домашнем хозяйстве, то может оказаться, что общество вообще безвозмездно эксплуатирует труд женщин. Похожий вывод был сделан исследователями по странам Центральной и Восточной Европы: было показано, что различия в заработках по полу превосходят расходы государства на заботу о семье/детях. Поэтому намеченная Правительством РФ реформа системы социальных льгот, социального страхования, введение накопительной пенсионной системы, платности образовательных и медицинских услуг и другие меры по перестройке структуры потребительских расходов населения в соответствии с логикой рыночной экономики и принципом самообеспечения содержит в себе значительную гендерную составляющую, учесть которую было бы необходимо в целях эффективного развития общества.

В целом проблема «женщина и макроэкономика» в настоящее время ставится ООН по нескольким направлениям:

  • расширение экономических прав и возможностей для женщин, поддержание форм занятости, обеспечивающих устойчивость материального положения, таких как предпринимательство, производство и надомный труд;

  • повышение экономической грамотности женщин, поддержка женского лидерства для полноправного участия в рыночной деятельности (включая рынок труда, товарные и финансовые рынки, рынок земли);

  • расширение сферы действия и повышение потенциала женских сетей и бизнес-ассоциаций – (местных, национальных и международных), ставящих в числе своих задач преодоление феминизации бедности; увеличение доступа женщин к ресурсам власти и обеспечение участия в рыночной деятельности на более справедливых основаниях;

  • создание соответствующих институциональных, законодательных и нормативных условий для обеспечения равенства доступа женщин к экономическим и социальным ресурсам и благам, таким как земля, финансы, собственность, социальная безопасность;

  • интеграция гендерного подхода в макроэкономический анализ и прогнозирование, и повышение потенциала стран в воздействии на процессы глобализации, в том числе, с учетом интересов женщин.

Наряду с обеспечением экономических и политических прав женщин, институциональные изменения и макроэкономическая политика являются важными элементами достижения реального равноправия, учитывая, что для их реализации нужны немалые ресурсы. Исходя из этих целей в рамках проблематики “женщины и макроэкономика” возникло новое направление получившее название “гендерные” бюджеты. Инициативы по разработке таких бюджетов рассматриваются как часть гендерно-ориентированной правительственной политики в экономической сфере, и ставят своей задачей повышение открытости экономики и расширение общественного контроля за экономической политикой правительства. Гендерный бюджет имеет большое значение для осуществления целей Пекинской Платформы, для реализации Национальных планов по улучшению положения женщин, и позволяет избежать разрыва между политическими целями и бюджетным планированием (российский Национальный план грешит именно этим).

Основными инструментами составления гендерного бюджета являются

  • оценка экономической политики правительства с точки зрения гендера;

  • оценка бюджетных приоритетов и системы предоставления социальных услуг и расходов по полу,

  • анализ доходов бюджета (налогообложения) по различным категориям населения и хозяйств,

  • изучение влияния бюджета на использование времени женщин и мужчин, включая домашнее хозяйство, заботу о детях, стариках и больных,

  • включение в среднесрочную макроэкономическую политику гендерных вопросов.

К настоящему времени подобная работа уже проводится в целом ряде стран. Ее инициаторами выступали как правительства (Австралия, ЮАР, Филиппины и др.), так и национальные парламенты и НПО (Канада, Великобритания, США); в процессе подготовки находятся инициативы по разработке гендерных бюджетов в ряде стран Центральной и Восточной Европы и СНГ (Литва, Польша, Украина, Россия). На наш взгляд, в условиях российской переходной экономики было бы крайне целесообразно включиться в подобную работу, привлекая к ней широкий круг специалистов, владеющих соответствующими знаниями и инструментарием. Тем более, учитывая непреходящий характер нашей темы – экономика и гендер.

1Примечание


 Сбережения населения Российской Федерации. Аналитический доклад ИСЭПН РАН / Под. ред. Римашевской Н.М., Дискина Е.И.. М.: Инфограф, 1997.

2 Обследование населения по проблемам занятости. М.: Госкомстат РФ, май 2000, с.83

3 Вложения в основной капитал предприятий легкой промышленности в 1991-1992 годах сократились в 4 раза – с 1,2% до 0,3% от всех вложений в экономику.

4 Социальное положение и уровень жизни населения России. Статистический сборник. М.: Госкомстат РФ, 1999, с 315.

5 Статистический ежегодник 1999. М.: Госкомстат РФ, 2000, с. 587 .







Скачать 279,26 Kb.
оставить комментарий
Е.Б. Мезенцева
Дата04.03.2012
Размер279,26 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх