Юрий Луговской icon

Юрий Луговской


Смотрите также:
Секция Российская провинция: История, традиции, повседневность...
Улучшение смазывающих свойств дизельных топлив...
Предисловие к книге "Устами Буниных"...
Предисловие к книге "Устами Буниных"...
Татьяны Троянской "Арт-Ланч"...
Программа Барнаул 2009 Организационный комитет конференции Сопредседатели Оргкомитета: Денисов...
Юрий Козенков «Голгофа России. Остались ли русские в России?»...
Подкорытов Юрий Георгиевич...
Удк 616. 891. 7 Парфенов Юрий Александрович...
Ю. А. Чизмаджев Юрий Александрович Чизмаджев...
Публичный отчет моу сош п. Луговской Ханты-Мансийского района Ханты-Мансийского автономного...
Собрание думы колпашевского района место проведения: г. Колпашево, ул. Кирова, 26...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
скачать

Юрий Луговской

ЗНАК ДЕВЫ (роман)



Часть первая.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ.


1.


Театральный сезон открылся, как всегда, в сентябре, когда хочется гулять по бульварам и шуршать опавшей листвой. Но в эти сентябрьские дни лирическое настроение у Вики Нестеровой отошло на второй план. Наступил день премьеры.

С утра Вика не находила себе места. Она перемеряла все платья и остановилась на самом авангардном и сексуальном одновременно. Почти прозрачном, с каким-то изысканным конструктивистским рисунком, обтягивающим ее стройную фигурку и так подходившим к ее светлым волосам. Она ведь не только будет смотреть спектакль, перед началом обещано шоу с участием модной группы, возможно, предстоит взять интервью. А после премьеры, как всегда, фуршет, на котором она будет всегда стоять с исполнителем главной роли. Она будет в центре внимания, на нее будут смотреть журналисты, политики, актеры, бизнесмены, художники, музыканты, а на следующий день она попадет на страницы желтой прессы, как женщина главного героя. Вика сама была журналистом, и всему этому прекрасно знала цену, и все же было приятно, она предвосхищала это событие.

С Игорем она не встречалась три дня. Совсем недавно они отметили его день рождения, интимно, вдвоем, при свечах и под его, а теперь и ее, любимую музыку - играл последний диск канадского певца Леонарда Коэна. Вика приготовила очень вкусные салаты, потушила свинину с грибами, даже испекла торт. Они ели, пили французское сухое вино, танцевали, долго занимались любовью.

Но теперь, перед премьерой, Игоря беспокоить было нельзя. С утра до вечера он пропадал на репетициях, отключал мобильный телефон, чтобы никто не мешал вживаться в роль. Вика знала, что в такие дни он ничего себе не готовит, ест в театральном буфете, а дома пьет только кофе. Звонок главного режиссера Юрия Николаева, который интересовался, не у нее ли Игорь, Вику не очень удивил: в дни перед премьерой Игорь вел себя иногда непредсказуемо, мог опаздывать на репетиции, забываясь с текстом в месте, совсем не располагающем для работы над ролью. Однажды он вышел из вагона метро, сел на лавочке и так просидел два часа, пока его не вывел в реальную жизнь его коллега - актер из Театра сатиры.

На прогон для знакомых и прессы, как говорили в театральном мире, "для пап и мам", она не пошла принципиально: хотелось все увидеть на премьере.


У театра, который располагался в уютном скверике, осенью приобретавшем особую прелесть, скопились иномарки. Лишние билетики никто не спрашивал, эти времена давно прошли. Теперь небритые, плохо одетые и не имеющие никакого отношения к театру люди ходили среди вполне респектабельной толпы и предлагали билеты, по цене впятеро превышающей номинальную. В кассе, конечно, билетов не было, молодежь с театральными студенческими билетами и пенсионеры, которым в "мирное время" давали контрамарки, грустные, ушли ни с чем.

Вика не заметила, сколько времени простояла перед приколотом у кассы объявлением на листочке бумаги:

^ «В СВЯЗИ С БОЛЕЗНЬЮ АКТЕРА ИГОРЯ ГОРДЕЕВА РОЛЬ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО ИСПОЛНИТ ЗАСЛУЖЕННЫЙ АРТИСТ РОССИИ АРКАДИЙ ЯБЛОКОВ».

Когда, наконец, ее привели в чувство, больно толкнув в спину, – она загораживала проход в театр, — Вика достала мобильный телефон и набрала номер Игоря. «Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позже», – услышала она на русском и английском языках.

Вика достала пригласительный билет, протянула его полуголому юноше билетеру в одеянии античного воина. Он тут же наколол билет на копье и на ее вопросительный взгляд улыбнулся и сказал:

— Для истории.

Она прошла к гардеробу, сдала пальто. Потом как сомнамбула ходила по фойе, не замечая восхищенных взглядов мужчин и неодобрительных, возмущенных, ироничных, но иногда все же и искренне восторженных взглядов женщин, адресованных ее авангардному сексуальному облику.

— Виктория, вы сегодня просто супер! Так, кажется, теперь говорят, — обнял ее за талию пожилой композитор Марк Туманов. – Но я не вижу праздника в ваших глазах. Ах, да, вы, наверное, расстроились, что нет Игоря. Угадал? Не нужно переживать, Вика, думаю, все образуется, найдется наш Игорек.

Об их отношениях с Гордеевым многие в театре догадывались. Театр – это такой организм, где все на виду, все про всех все знают, и трудно что-либо скрыть друг от друга. Да и не многие пытаются это делать. Интриги здесь в основном связаны с распределением ролей. А кто с кем спит — это никогда никого не волновало и не волнует. В том случае, если любовные интриги опять же не имеют отношения к распределению ролей, а в театре часто бывает и такое. Как в маленьком государстве со своим правительством, подданными, полицейскими.

— Кстати, почему его нет, Марк Семенович? И что это за внезапная болезнь? Я только что звонила ему домой – опять никто не отвечает.

— Какая-то мистическая история, Вика. Он пропал за четыре дня до премьеры. Ни слуху ни духу. Администратор с главным режиссером всю Москву обшарили. Всем его знакомым звонили, всем друзьям. Даже в морги. Нет, как сквозь землю провалился. Что делать? Премьера на носу. И решили за день до генеральной репетиции и прогона вводить Аркашу. Представляете, Вика, полгода репетировали с Игорьком, и тут, за два дня – пришлось Аркадию.

— И как же, он справился? – машинально, скорее из вежливости, спросила Вика.

— Ну, премьеру Аркаша, конечно, вытянет. На то он и заслуженный в неполные сорок. Текст чуть-чуть подсократили, одну эротическую сцену пришлось убрать: как ее играл с Маринкой Игорек — Аркаша просто не в состоянии, это не его амплуа. А потом, мы надеемся, что Игорь все же найдется. Роль-то для него писалась, при чем тут Аркадий? Пойдемте, Виктория, в Малом зале сейчас какая-то модная группа выступает, она еще на полчаса должна оттянуть начало, чтобы Яблоков подсобрался. Что это за группа, вы все знаете?

- "Виртуальная тайга". Рок на основе этнической музыки.

- О, тогда тем более пойдемте, такого я еще не слышал. На что это похоже?

- В нашей музыки, пожалуй, аналогов нет. На западе есть группа "Dead can dance" - вот на нее немного похоже.

- Хорошее название, мне нравится. Надо будет обязательно послушать. Ну, пойдемте на вашу "Тайгу", как ее там. Не переживайте, Вичка, не переживайте, все образуется, вот увидите. В театральной среде такое бывает.

- Спасибо, Марк Семенович, вздохнула Вика и грустно улыбнулась композитору.

Туманов продолжал держать Вику за талию, и только потому, что это был он, а не кто-то другой, Вика чувствовала себя вполне комфортно. Она не хотела сейчас ни с кем общаться, слишком тяжело было на душе, а рука на ее талии пожилого композитора гарантировала ей заслон от ненужных разговоров.

Рок-группа «Виртуальная тайга» развлекала зрителей. В Малом зале кресла убрали, сымпровизировали стоячий партер, но крика, свиста и визгов, как на рок-концерте, не было: публика была не та, да и музыка не то чтобы очень заводная. Солист с выбритой головой басом пел песни, написанные им по мотивам повести модного писателя. Среди публики Вика заметила известную актрису, депутата Государственной думы, скандальной популярности модельера, много знакомых журналистов, которые приветливо кивали ей. В такие вечера Вика делала обычно неплохой улов для своей газеты, но сейчас подходить к «звездам» политики и шоу-бизнеса и договариваться об интервью для рубрики «Наша тусовка» не было никакого настроения.

Девушка в полупрозрачной тунике, с обнаженным плечом, как античная статуэтка, обходила народ с подносом, на котором блестели бокалы с шампанским. Вика отказалась, но композитор успел позаботиться о ней и протягивал ей бокал. Ледяное шампанское слегка приободрило девушку, она улыбнулась Туманову и помахала рукой компании своих коллег. Группа закончила выступление, прозвенел звонок, и певец пригласил всех на премьеру пьесы его любимого писателя и драматурга. Пришлось пройти в зал.


С актером Игорем Гордеевым Вика познакомилась, когда брала у него интервью для рубрики «Наша тусовка» газеты «Наблюдатель», в которой работала второй год. За Викой закрепили эту рубрику, и с тех пор она каждую неделю, а то и чаще, встречалась со звездами сцены и кино, известными политиками, бизнесменами, спортсменами.

Вика любила свою работу, просто обожала ее. Журналистика была ее страстью, а вовсе не обязанностью, не средством для зарабатывания денег, как для многих ее коллег. Она устроилась в штат газеты, работать в которой всегда мечтала. Еще учась на вечернем отделении факультета журналистики МГУ, она начала сотрудничать с «Наблюдателем», и сразу после окончания университета ей предложили постоянную должность корреспондента отдела культуры.

Компания в газете была отличной. На первый взгляд могло показаться, что люди здесь работают очень легкомысленные, слишком циничные, для которых не существует ничего святого, кроме денег, секса, модной одежды и напитков определенной крепости. Но это только на первый взгляд. Несмотря на внешний пофигизм в отношении к жизни сотрудников газеты, все они были очень деловыми предприимчивыми журналистами, с острым языком и богатой эрудицией. Всегда готовы были выехать в горячую точку, сделать самый острый материал, не думая о последствиях. Если же в результате их публикаций на газету подавали в суд, руководство это только приветствовало: значит, читают, да и тираж от подобных скандалов возрастал. Что касается модных течений и направлений не только в современной музыке, но и литературе, живописи, театре, кино, - в этом отлично разбирались журналисты отдела культуры, который в составе двух таких же, как она, молодых людей, тепло встретил Вику и поручил ей рубрику «Наша тусовка».

Театр всегда был сильным Викиным увлечением, когда-то она собиралась даже поступать в ГИТИС, но журналистика победила. Тем не менее Вика не пропускала ни одной значительной премьеры и всегда писала о них в газете. Главный редактор полностью доверял Викиному вкусу, предоставив ей полную свободу.


Театр Дождя еще во время учебы в университете стал ее любимым. Сюда ходила она не только на премьеры, но на все спектакли, и по несколько раз. У режиссера была своя система, свое видение мира, свой метод, которые отзывались в Викиной душе волнующими ассоциациями. В постановках русской классики она видела сегодняшних людей, иногда себя, и находила ответы на многие вопросы, которые не могла найти в брошюрах по психологии и тем более в советах глянцевых журналов, которые аккуратно читала.

Появление нового актера Игоря Гордеева уважающий себя театрал не заметить не мог. После первого же сезона он сразу стал играть главные роли — Треплева в «Чайке», Сирано в "Сирано де Бержераке", Зилова в «Утиной охоте», Подколесина в "Женитьбе", Дон Жуана в пьесе Фриша, Дориана Грея в спектакле по Оскару Уайльду. Не могла не отметить его и Вика. Более того – почти сразу же она влюбилась в Гордеева. Сначала не хотела признаться в этом самой себе, потому что всегда с долей презрения относилась к «фанаткам» актеров, которые ходили на каждый спектакль, дарили цветы, подкарауливали артистов у служебного входа, звонили им домой, писали письма с объяснениями в любви. И вот она сама попалась на эту удочку, сама влюбилась в актера! Не простительно для журналистки светской тусовки, которой по статусу полагается обладать определенной долей цинизма в отношении своих подопечных - тех, о ком она пишет.

Вика, как все женщины, любила покопаться в своих переживаниях, обсудить их, обсосать со всех сторон. Для этого у нее был собственный психоаналитик - близкая подруга Ольга. На психоаналитика Ольга была похода тем, что никогда не перебивала Ольгу и всегда выслушивала ее самым внимательным образом. А Вике только это и было нужно. В процессе доведения до Ольги последней информации личного плана Вика мнгое осознавала и сама принимала решения. Полагаться на Ольгу, искать у нее совета было бессмысленно. Вике совершенно не подходило Ольгино мировоззрение, у них был разный темперамент, разные запросы и интересы. Напротив, это Вика часто советовала Ольге, как поступить, она была куратором Олльги во всех ее личных делах, романах, которые в жизни Ольги присутствовали постоянно. Кончался один любовный роман - начинался другой, почти без паузы.

С Ольгой можно было говорить на самые сокровенные темы, и после небольшого самоанализа Вика призналась себе, что в актера Игоря Гордеева влюблена по уши.

Но Вика, слава богу, не школьница и не провинциальная девочка, а известный в богемных кругах журналист. Поэтому познакомиться с Игорем Гордеевым ей ничего не стоило – а заодно и взять у него как у восходящей звезды интервью. Одним словом совместить приятное, вернее страстно желаемое, с полезным.

Однако интервью у Гордеева оказалось взять не так-то просто. Несмотря на свою не слишком большую популярность, от интервью он отказывался. Вика пыталась навести о нем справки у своих коллег из других журналов и газет, но никто ничего сообщить ей не смог.

— Гордеев? Да ну его, к нему не подступишься. Мы хотели разворот с ним сделать, так он ни в какую. "Я интервью не даю", - вот его обычный ответ. Ну, не больно-то и хотелось, в театре немало и других звезд, свет на нем клином не сошелся, тоже мне, Кастанеда, без него обойдемся, — сказал Борис, в прошлом ее однокурсник и поклонник, а теперь редактор одной молодежной газеты.

На радио и телевидении Гордеев не появлялся ни разу, не считая отрывков из спектаклей, и, как удалось выяснить Вике у подружки из театральной редакции Останкино, на него несколько раз «выходили», но он отказывался, ссылаясь на занятость. Когда же съемочная группа подкараулила его один раз в буфете после репетиции, он их грубо «отшил» и скрылся. На пресс-конференции на просьбу снять темные очки, Гордеев ответил журналисту: «А вы, пожалуйста, снимите брюки». С тех пор попыток сделать интервью с Гордеевым больше не предпринималось.

Но Вика добилась своего. Ей это было сделать легче других журналистов. Театр Дождя был ее вторым домом, ее здесь знали все – и режиссер, и актеры, и костюмеры, и реквизиторы. И когда, нарвавшись на грубый отказ Гордеева, она пожаловалась режиссеру, тот обязал своего ведущего актера «поговорить с милой девушкой, которая хорошо пишет и любит наш театр».


Они беседовали в театральном буфете. Если можно назвать беседой поведение людей, при котором один задает вопросы, а другой на них не отвечает. На диктофоне потом Вика слушала разговоры буфетчиц на заднем плане, звон посуды, шум машин за окном. Ответы Гордеевы были коротки и однозначны. Он молча смотрел на Вику и улыбался. Она чувствовала, что нравится ему, но сейчас она была не поклонница, а журналистка, которая терпела полное фиаско.

— Я же просил не задавать вопросов о личной жизни, - сказал Гордеев, когда Вика попыталась опять повернуть разговор в эту сторону.

— Но почему? Разве я ставлю их нетактично? – умоляла Вика.

— Нет, дело вовсе не в этом. Я не буду говорить о личной жизни, потому что ее у меня просто нет.

— Но какая-то жизнь есть?

— Есть жизнь в театре, вам мало? О ролях, о репетициях, о методе нашего главного режиссера, как я его понимаю, я могу говорить сколько угодно. А с кем я встречаюсь вне театра и что ем на обед – я оставлю это себе. По-моему, каждый человек имеет на это право. Разве не так, Вика?

- Так, конечно, так, вы правы, - вздохнула девушка. Что же она будет делать? Он непробиваем и, похоже, больше ничего из него не вытянешь

Игорь, поняв ее мучения, улыбнулся ей так, что она забыла о своей роли интервьюера, просияла ему в ответ и сказала:

— Ну что же, давайте говорить о театре.

«Хотя шеф такое интервью ни за что не пропустит, — опять подумала она про себя. - Ну и не надо. Интервью о личной жизни сделаю с кем-нибудь другим".


И начался их бурный роман. Вика ходила на все его спектакли, а потом они ехали к нему. После бессонных ночей, как ни странно, ей работалось легко и весело, в голову приходило много интересных идей. У Вики начался новый период в жизни - у нее появился любовник, который был известным актером со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вика должна была оберегать его творческую личность, а поскольку она сама была творческой личностью, то это было непросто. Но Вика заранее была готова ко всем трудностям, которые может принести такой союз.

Утром они завтракали: яичница, кофе, что удавалось приготовить на скорую руку, — и разбегались. Вика — в редакцию или домой, к маме, Игорь — в театр. На улице пахло весной, и Вика предвкушала, как летом они поедут в Крым, в Новый Свет. Это место посоветовал Игорь. Он сказал, что в Коктебеле теперь слишком много народу, и им нигде не дадут прохода, те же лица, которые они видят ежедневно в Москве. А вот Новый Свет - местечко под судаком - не такое тусовочное, там можно спокойно отдохнуть. По красоте в Крыму, он пожалуй на первом месте, находится в маленькой бухте между горами Сокол и Орел. Она называется Зеленая. Неподалеку горный массив Караул-Оба, в котором есть чудные, дивные места. Долина Рая, например, или Лестница древних тавров. Игорь был там в детстве с мамой, и давно собирался туда поехать опять.

Вика не торопила жизнь. Ей нравилось то, что происходило сегодня, в этот день, в этот миг. И когда Игорь пропадал на несколько дней, не звонил ей, она не переживала. Вика понимала, что имеет дело со сложной натурой, и если будет предъявлять претензии на ее свободу, это может сразу отпугнуть. Однажды он не звонил ей три дня, – спектаклей с его участием в театре не было, а потом вдруг в два часа ночи – звонок: «Приезжай, любовь моя, я тебя познакомлю с гениальным человеком». Вика хотела обидеться: сначала пропал, а теперь звонит среди ночи, пьяный, и зовет ее неизвестно куда? Хотела, но передумала. Записала адрес, вызвала такси и помчалась за город, в Кратово. В двухэтажном коттедже на берегу красивого озера жил друг Игоря молодой, но уже опубликовавший два романа писатель и драматург.

К приезду Вики часть гостей разъехалась, остальные отправились спать, а Игорь с писателем и драматургом Антоном Трофимовым пили на веранде коньяк и спорили о жизнеспособности системы Станиславского в наши дни. Драматург придерживался взглядов представителей новой театральной волны о том, что актер должен всегда помнить, что он играет роль, это дает возможность показывать собственное отношение к персонажу, и, при необходимости, выходить из образа. Игорь отстаивал полное перевоплощение. Только тогда, при полном погружении в роль, говорил он, получится настоящий театр, а актер превратится в своего персонажа, что необходимо. Спор, несмотря на появление в театре авангардной новой волны, старый как мир. Он неразрешим потому, что в театре как в жизни, есть разные крупные режиссеры и большие актеры. Одни контролируют каждое свое движение и отличаются полной внутренней сосредоточенностью, другие, как Игорь, с головой погружаются в роль, в образ, в дело, в ситуацию, забывая обо всем на свете. И то, и другое имеет полное право на жизнь, одни дополняют других, и иначе жить было бы просто неинтересно.

Эту мысль и высказала Вика, когда драматург слегка иронически, уверенный в том, что девушка даже не понимает о чем идет речь, обратился к ней, чтобы она разрешила их спор. Но как только она начала говорить, усмешка сошла с его лица. Он серьезно посмотрел на Вику и предложил ей коньяку. Они выпили за ее красоту и ум, что сочетается так редко, сказал Антон слегка заплетающимся голосом. Выкурили, сидя перед камином, по сигарете под убаюкивающий треск дров, и хозяин предложил все-таки поспать. Он провел Вику с Игорем в уютную комнатку на втором этаже, достал из тумбочки подушки и одеяло и пожелал им спокойной ночи, хотя до рассвета оставалось часа три.

Впереди у Вики было два, а у Игоря один выходной, и они прекрасно провели время, гуляя в весеннем лесу и вдыхая запах талой воды на Кратовском озере. Игорь вспомнил свои старые стихи, которые он написал здесь, сидя вот на этом самом берегу в юности, еще студентом театрального института.

Апрель. Алкоголь. Акварель.

Подмосковные ель и сосна.

И на даче холодной постель.

И капель. И апрель. И весна.

Вика слушала его и думала, что вот опять она проживает очередной самый лучший день в ее жизни.


2.


«Один за всех и все за одного» — этот девиз героев Дюма они претворяли в жизнь. Их и называли в школе мушкетерами. Все в их районе знали — если тронешь Сергея, будешь иметь дело с Игорем и Виталиком, если Игоря — двое его друзей встанут за него горой. Ну, а к Виталику никто и не думал задираться: он занимался боксом, имел разряд, выступал на первенстве Московской области и не боялся никого. Даже ребята из соседнего поселка Кратово, которых все боялись, уважали трех мушкетеров и, за редким исключением, принимали их в своем поселке как друзей. Если же кто другой заходил на их, кратовскую, территорию, тем было несдобровать. Убить не убивали, но били здорово. В «официальных» драках — поселок на поселок, когда дрались цепями, мушкетеры не участвовали, они были выше разборок шпаны.

Жили друзья неподалеку друг от друга - в самом центре, в старых домах, построенных сразу после войны во время основания города. Игорь - с мамой в комнате коммунальной квартиры, родители развелись, когда ему было семь лет. Мать работала в Централном авиационном государственном институте (ЦАГИ). Отец Сергея трудился в ЛИИ - летно-испытательном институте инженером, мать - в библиотеке этого института. Виталий тоже был единственным ребенком в семье, но его родители к авиации не имели никакого отношения, почему они переехали в маленький инженерный городок из Москвы, никто не знал. Папа трудился во Внешторге, часто ездил за границу, мама сразу после переезда из Москвы устроилась товароведом в Центральный гастроном.

Виталий в отличие от двух своих друзей, да и от всех в школе, всегда был одет по самой последней моде. Он был неформальным лидером и в своей троице и в классе, да к тому же был старше всех на один год - в школу он пошел с восьми лет, и года в запасе для поступления в институт у него не было. Он, хоть и занимался боксом, о спортивной карьере не думал. О поступлении в вуз он тоже, казалось, не волновался, по крайней мере до десятого класса о своих планах на будущее ни с кем не делился, даже с друзьями. Но никто за него никогда не волновался. Уж за кого за кого, а за Виталика беспокоиться нечего - у него все в жизни будет устроено.

Сергею никаким спортом не занимался, даже относился к этому немного иронически, оправдывая этим свою флегматичность. Он предпочитал шахматы. Когда-то ходил в секцию, даже дошел до второго разряда, но потом бросил. Или заниматься профессионально, или никак, понял он. А полностью посвящать себя в жизни шахматам он готов не был. В учебе ему легко давались естественные науки, и он подумывал о том, чтобы связать свою судьбу с медициной, но за лето перед десятым классом его планы резко изменились. От подруги мамы, которая преподавала английский язык в физтехе (филиал МФТИ находился в их городке), Сергей узнал, что в Ленинском педагогическом институте открывается экспериментальный факультет психологии. Психология - звучало маняще, загадочно, интригующе. Сергей твердо решил, что станет психологом, несмотря на то, что пока не очень хорошо представлял себе, что это за профессия. "Года в запасе" у него, как и у Виталия, не было, и он решил сразу же, с начала десятого класса, серьезно начать готовиться в институт. Читать книжки по своей будущей профессии - их поможет найти мама в библиотеке, уделить особое внимание предметам, которые будут на вступительных экзаменах и для этого - самое главное - записаться на подготовительные курсы и ездить заниматься в Москву. Первым шагом к вхождению в свою будущую профессию стало то, что Сергей начал читать "Братьев Карамазовых". Он слышал, что Достоевский - очень большой психолог и решил поступить оригинально - сначала прочитать не "Преступление и наказание", которое им задали на лето, а другой, более крупный и совсем не "школьный" роман великого писателя.

Игорь из всех троих был самым романтичным, и то, что он свяжет свое будущее с гуманитарной профессией, - в этом никто, в том числе и он сам, никогда не сомневался. Но Игорь понимал, что его гуманитарный выбор скорее идет от противного - он знал не то, что ему нравится, а точно определил, что ему не нравится. Не нравились ему физика и математика, и он понимал, что никогда не свяжет свою жизнь с точными науками, да и вообще с какой-либо технической специальностью. Сказать, что он очень любил литературу или историю, он тоже не мог. Читал он те то, чтобы запоем, хотя старался следить за новинками зарубежной литературы. Мама выписывала "Иностранку", она шутила, что хочет знать, как на Западе люди любят друга, и Игорь читал наиболее известные, нашумевшие романы, о которых говорили, которые были в моде. Сам он не так давно начал писать стихи, и ему казалось, что 90 процентов из них если не гениальны, то вполне на уровне. Правда, никому, кроме Сергея, их не показывал - боялся услышать критику или просто смех. Сергей же, во-первых, был близким другом, и не в его характере было говорить что-то обидное своим друзьям, а во-вторых, он собирался стать психологом, а значит должен думать о реакции других людей на свои слова, и поэтому он не критиковал людей, особенно близких. Игорь иногда позволял себе прочесть новый опус другу, всегда в ответ слышал: "Неплохо, старик, неплохо, ты поэт". Большего от Сергея с его флегматичностью добиться было трудно, да Игорь и не старался. Виталию он пока свои произведения читать не решался, но был уверен, что это временно. Ему надо еще немного опыта, с которым придет уверенность, - и тогда он почитает свои стихи и Виталику. Тот, как человек умный, должен понять его сложную философскую поэзию.


Светлана появилась в 10-м «а» во второй четверти. Первым ее увидел Игорь, когда вошел в почти пустой класс. Он даже забыл поздороваться с Наташкой Севастьяновой, приветливо кивнувшей ему. Игорь молча смотрел в глаза незнакомой девушке, которая сидела за соседней с Наташкой партой. «Эта новенькая похожа на какую-то французскую актрису», — сразу подумал он, но никак не мог сообразить, на какую именно. Светлые волосы, тонкие черты лица, улыбка с хитринкой. Она то и дело смеялась, беседуя с Наташкой, которая повернулась к ней, и слушая какой-то ее рассказ. При этом она встряхивала своими волосами, падающими ей на плечи, и этим тоже кого-то напомнила Игорю, на щеках появлялись симпатичные ямочки. "Что ей может такого смешного рассказывать Наташка? - подумал Игорь. - Какие-нибудь сплетни про наш класс, больше ничего". Игорь заметил, что новенькая, слушая Севастьянову, с интересом смотрит на него. Этого она не могла скрыть за своим смехом, да, может быть, и не хотела. Игорь почувствовал, что он почему-то вдруг слегка заволновался. Его пульс участился, он стал лихорадочно соображать, что бы такое остроумное сказать и как бы себя оригинальней повести.

— Ты чего не здороваешься, Игорек? — насмешливо сказала Наташка, проследив за его взглядом. — Знакомься, Света, один из наших мушкетеров, Игорь, — Наташка представила его новенькой, продолжая слегка ехидно смотреть на него. — Игорь, это Света, она приехала к нам из Ленинграда, будет оканчивать школу у нас. Она с родителями переехала сюда.

— Зачем же это, из Питера и к нам, в деревню? — Игорь сказал первое, что пришло в голову, продолжая смотреть на новенькую и пытаясь вспомнить, какую актрису она ему напоминает.

— У меня папа — авиаконструктор, он перешел на работу в здешний авиационный институт.

Светлана говорила, прямо глядя в глаза Игорю, и слегка улыбаясь. Игорь не знал, что сказать, он слегка волновался, он уже понял, что непременно влюбится в эту новенькую, если еще не влюбился.

Пауза длилась недолго. Послышался топот шагов по лестнице, и через секунду в класс ворвались Виталик — первым, а за ним еще несколько человек.

— Привет, Гарик, где пропадал? Привет всем!

Игорь хотел рассказать, что они с отцом ездили в Серпухов к тетке, но увидел, что друг не слушает его. Виталик увидел новенькую.

— Бонжур, Мишель Мерсье! Вы очаровательны, — сказал он со всей галантностью, на которую был способен. Не хватало только шляпы, чтобы, как при французском дворе, взмахнуть ей, наклонившись, у своих ног в знак почтения.

Света слегка покраснела.

— Разрешите сесть с вами? — двигаясь к ее столу, уверенно произнес Виталий. Это был скорее не вопрос и не просьба, а констатация события, которое неизбежно должно состояться.

— Пожалуйста, — продолжая краснеть, сказала Света и чуть подвинулась на стуле.

Виталий тут же оказался рядом с ней. Игорь почувствовал неприятный укол ревности. Ему стало ужасно обидно. Он увидел Светлану первой, разговаривал с ней, «ухаживал», а этот гусь сразу — тут как тут. Всегда он так. Все хватает первым. А потом делится с друзьями тем, что ему оказывается не нужным.

Прозвенел звонок, и в класс ввалился народ. Игорь сел с Серегой, они не видели друг друга целую неделю и стали обсуждать последние дни каникул. Игорь посмотрел, как вел себя Виталий с новенькой и, не заметив ничего предосудительного: они почти не разговаривали, — немного устыдился своей ревности. Что это он так на друга? Ну, симпатичная девчонка. Его друг Дон Жуан, не пропускает ни одной, и не мог с ней не покадриться. Что в этом такого? И это вовсе не значит, что он заберет ее себе. Похоже, эту новенькую так просто не возьмешь. Скорее, она сама будет решать, с кем ей гулять. А может, и вообще не будет гулять ни с кем, у нее теперь на уме только уроки и поступление в институт, как это случается со многими в десятом классе, с теми, кто берется за ум. Вполне вероятно, что никто ей не будет нужен и она всех резко отошьет.

От этой мысли Игорю стало немного легче. Он не хотел себе признаваться в том, что в ином случае Виталий все равно возьмет своим напором и своим умением ладить с девчонками. Он не раз рассказывал по секрету Сереге и ему, Игорю, как занимался э т и м с а м ы м с женщинами. Причем, все, с кем он делал «это», были старше его лет на пять — семь. «Надо сначала иметь дело с опытными женщинами, они всему научат, чтобы потом не попасть впросак, когда попадется девочка», — учил он друзей, и те слушали его, открыв рот с завистью и восторгом.

Когда кончился пятый последний урок, Игорь с Сергеем ждали Виталика на улице, у выхода под транспарантом «Коммунизм - это молодость мира, и его возводить молодым». Виталий появился вместе со Светой. Она приветливо улыбнулась. Сергея Виталик познакомил со Светой на первой же перемене. Тогда, в начале урока, Сергей подмигнул Игорю и сказал: «Виталик-то похоже, тоже серьезно на нее глаз положил. Веселый ожидается треугольник!».


На следующий день в школе Игорь узнал, что Свету с Виталиком видели в кино на последнем сеансе, а после фильма Виталик провожал ее до дома. Эта новость так расстроила Игоря, что он не мог ни с кем разговаривать — комок стоял в горле. Виталик сам подошел к нему, когда уроки кончились и ребята курили в своем любимом укромном местечке за школой.

— Ты чего такой угрюмый, старичок?

— Да ничего. Все нормально, — пытаясь казаться хладнокровным, сказал Игорь.

— Брось, я же вижу, расстроен чем-то. Хочешь, угадаю, из-за чего?

— Да вовсе я не расстроен, чего ты?

— Из-за Светки! Я попал?

— Я? Ты о чем? — отведя глаза от настойчивого взгляда Виталика, сказал Игорь. При этом он густо покраснел.

— Между нами не должно быть недомолвок, старик, мы же друзья. Я не позволю никакой кошке, то есть никакой бабе, пробежать между нами. Или я не прав? Ну, скажи, не прав?

— Прав.

— Пра-ав — передразнил Виталик. — Да что с тобой? Пришла какая-то девчонка, и ты сразу раскис! Хочешь ее трахнуть? Нет проблем! Я все устрою.

— Чего ты несешь, ты что, дурак?

— Я несу то, о чем ты думаешь. Ну, не хочешь — не надо, тогда и не обижайся. Ладно, старик, извини, мне пора, у меня тренировка.

Они быстро пожали друг другу руки, и Виталик убежал на свой бокс. Игорь расстроился окончательно. Как понимать его слова «тогда не обижайся». Обижаться — на что? На то самое! Игорь прекрасно понимал, что имел в виду Виталик, но боялся признаваться себе в этом. Он хорошо знал друга. Если тот что-то решил, то не остановится ни перед чем. И первые шаги он сделал сразу же, в отличие от Игоря, который прежде чем начать какое-то дело, сто раз подумает, походит вокруг да около, сто раз все взвесит, пока наконец дело не утратит свою актуальность или не пропадет желание его делать. А желание — это божий дар, прочитал он в одной из книг, надо за него хвататься, потому что оно может уйти, и тогда пропадет стимул к действию. В ответ на это мудрое высказывание Игорь пытался утешать себя восточной философией не-деяния, рассказывающей о пользе отсутствия желаний. В глубине души Игорь понимал, что тем самым просто оправдывает свою робость, как многие так называемые пацифисты его возраста оправдывают свою философию просто слабостью, а антивоенные настроения — нежеланием служить в армии и два года подчиняться тупому старшине или того хуже — дедам.




оставить комментарий
страница1/20
Дата29.09.2011
Размер3,9 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх