С. А. Мезин История отечественной исторической науки: вопросы теории icon

С. А. Мезин История отечественной исторической науки: вопросы теории


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Учебно-методический комплекс по дисциплине История исторической науки...
Вопросы к зачету по отечественной истории...
Вопросы к экзамену кандидатского минимума «История и философия науки» (ч.  III )...
Темы лекций по курсу «История и методология науки» раздел Л. В. Зандановой 10 час. 4-8 неделя...
А. Р. Канторович Основные темы курса «История»...
Магистерская программа кафедра: истории России Направление: история Дисциплина: история...
Программа дисциплины «История исторической   науки» для направления 030600...
1. предмет и задачи теории и методологии истории 6 Тема философия истории (современное видение...
Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки»...
Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки»...
Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки»...
Программа минимум кандидатского экзамена по курсу «История и философия науки»...



Загрузка...
скачать


Саратовский государственный университет

имени Н.Г. Чернышевского


С.А. Мезин


История отечественной исторической науки:

вопросы теории


Материалы в помощь аспирантам, обучающимся по специальности

07.00.02 - Отечественная история


Саратов 2007


Историография отечественной истории — один из важнейших методологических курсов, завершающих образование историка в университете.

Целью изучения историографии является уяснение содержания основных этапов эволюции исторического знания и отечественной исторической науки в контексте развития культуры и общества.

Задачей курса является формирование представления о развитии форм исторического знания, об основных факторах, определяющих развитие исторической науки, об истории введения в научный оборот новых источников, о совершенствовании методов исторического познания, об истории борьбы и смены исторических идей, направлений, течений и школ, об истории исторического образования, научных учреждений и кадров. Одной из важнейших задач является изучение творческих биографий и концепций крупнейших русских историков, формирование уважительного отношения к традициям в исторической науке и к личности историка. Прикладное значение имеет использование полученных при изучении курса знаний для написания диссертационной работы как самостоятельного исторического исследования, в структуре которого должен обязательно присутствовать историографический обзор работ предшественников.

Семинарские занятия предполагают знакомство аспирантов с источниками (сочинениями крупнейших историков) и научной литературой по важнейшим разделам курса.

В результате изучения учебной дисциплины «Историография отечественной истории» аспиранты должны осмыслить процесс становления современной исторической науки в нашей стране, усвоить и знать материал в рамках предлагаемой программы.

На основании изучения курса аспиранты должны уметь использовать полученные знания и усвоенные навыки для

  • выделения этапов и направлений, течений и школ в изучении различных тем;

  • раскрытия теоретико-методологических подходов историков прошлого;

  • оценки результатов их исторических исследований и вклада в науку;

  • выявления научных, мировоззренческих, социально-политических факторов, влиявших на историческую науку.

Это позволит аспирантам давать самостоятельную историографическую оценку научных трудов по отечественной истории, выражать и обосновывать свою позицию по конкретно-историческим и теоретическим вопросам истории России, ориентироваться в современной историографической ситуации.

Вопрос о предмете и задачах курса историографии отечественной истории по-разному освещается специалистами, что побуждает автора высказать ряд соображений по этому вопросу.

Слово «историография» (от греческого «история» — повествование о прошлом и «графо» — пишу) первоначально означало «писание истории». Соответственно человек, которому официально поручалось написание истории, назывался историографом. Это звание имели в России Г.Ф. Миллер, М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, А.С. Пушкин, Н.Г. Устрялов. Однако с середины XIX в. термин «историография» приобрёл другие значения: обзор литературы по отдельной теме (сегодня мы называем это проблемной историографией), обзор литературы по русской истории в целом, а также совокупность этой литературы (мы говорим: «отечественная историография», «зарубежная историография», «историография декабризма» и т.д.)

Сегодня историографией мы в первую очередь называем специальную отрасль исторической науки (дисциплину), изучающую историю исторической науки в целом или в отдельной стране. В данной работе речь пойдёт об изучении развития исторической науки в России и о России.

Учёные-историографы не сразу пришли к определению предмета своей науки1. Современные специалисты склоняются к расширительному пониманию предмета историографии. Во-первых, история не всегда существовала в форме науки, то есть в особой, теоретической форме. Донаучный период бытования исторических знаний или предыстория исторической науки также относится к сфере историографии. Но и в те периоды, когда историческая наука уже сформировалась, представление о прошлом бытовало в обществе не только в виде элитарного научного сознания, но и в виде массового, обыденного исторического сознания, которое также заслуживает изучения. Во-вторых, развитию исторической науки способствовали не только труды профессиональных историков. Философы, публицисты, политики оказывали подчас определяющее воздействие на изучение прошлого. На формирование общественного исторического сознания, а подчас и на профессионалов-историков влияли и художественные произведения на исторические темы. Таким образом, предмет историографии расширяется до понятий историческая культура, историческое знание, историческая мысль2, но сердцевиной его всё-таки остаётся историческая наука.

Конкретизируя определение предмета историографии, можно отметить следующие его составляющие:

  • условия развития исторического знания, отношение общества и власти к истории и историкам;

  • нахождение и введение в научный оборот исторических источников, благодаря чему обогащается фактическая основа истории;

  • изменение методов изучения исторических источников;

  • зарождение и развитие теоретических подходов к изучению прошлого, история интерпретаций исторических фактов;

  • творчество отдельных историков, их жизнь и труды;

  • зарождение и борьба исторических направлений, течений и школ;

  • функционирование научных учреждений исторического профиля, подготовка кадров историков.

Глубокое изучение любой науки предполагает знакомство с её историей. Но в исторической науке историография играет особую роль, которую едва ли можно сравнить с историей физики или биологии: в исторической науке без подведения историографических итогов невозможно продвижение вперёд. Эта особая роль определяется спецификой самой исторической науки. Для историка предметом исследования является не само прошлое, а лишь то, что от него осталось — исторические источники3. Любая попытка написания истории является по сути субъективной реконструкцией прошлого. «Историческое знание и предлагаемый им образ прошлого всегда субъективны, частичны в своей полноте и относительны в своей истинности»4. Этим определяется особая роль личности историка. Каждый крупный историк создаёт свой образ прошлого России, имеющий непреходящую ценность. «Россия Карамзина» или «Россия Ключевского» не теряют своего эстетического и познавательного значения, несмотря на дальнейшее развитие методов науки и обогащение её источниковой базы. Как отмечают специалисты, сегодня историографический поиск нацелен на личность, на познающее сознание5.

Каждое поколение историков пишет свою историю России, открывая в прошлом новое зерно научной истины. Более того, «настоящее» во многом определяет взгляд историка на прошлое. Ещё С.М. Соловьёв отмечал, что «жизнь имеет полное право предлагать вопросы науке; наука имеет обязанность отвечать на вопросы жизни». Правда, великий историк предупреждал, что жизнь не должна заранее навязывать науке решение вопроса. Известный советский историк М.А. Барг утверждал, что «стержнем исторического сознания во все времена являлось историческое настоящее, сущее. Одним словом, историческое сознание — это духовный мост, переброшенный через пропасть времён, — мост, ведущий человека из прошлого в грядущее»6.

Историография приобрела особое значение на современном этапе развития науки. Это связано с кризисными явлениями, которые переживала отечественная историческая наука со второй половины 1980-х гг. Официальная историческая наука советского периода дискредитировала себя многочисленными умолчаниями и чрезмерной политизацией, что вызвало недоверие к трудам современных историков и породило у специалистов и широких слоёв читателей интерес к классикам историографии7. Отход от «единственно верного» марксистского метода побудил многих историков опять же обратиться к историографической классике, дававшей примеры «цивилизационного» или «многофакторного» подхода. В последние десятилетия были переизданы труды выдающихся русских историков от В.Н. Татищева до А.А. Зимина. Происходит возвращение в научный обиход трудов «забытых» дореволюционных авторов, репрессированных советских историков, работ историков русского зарубежья. Многим историкам актуальным представляется вопрос об отношении современной исследовательской практики к традиционным «школам», сложившимся в русской исторической науке в начале XX в.

Как уже отмечалось, каждая эпоха ставит свои задачи перед историками. Исследователи постоянно должны определять своё место по отношению к предшественникам, а также по отношению к достижениям других гуманитарных наук (философии, социологии и др.) Более того, они должны учитывать общественные потребности, которые и придают смысл историческим исследованиям. История, как указывает французский историк А. Про, — «это прежде всего социальная практика, а уж потом научная».

И тем не менее история как наука предполагает наличие «ремесла истории», определённой «техники» работы с источником и его интерпретации, принципов построения научного текста. Поэтому традиционно выделяются несколько компонентов исторического знания, которые служат для анализа развития исторической науки: источниковая база, методы исторического исследования (включая теорию истории), проблематика, концепция. Эти компоненты или факторы историографического анализа, хотя и подвергались критике в современной историографической литературе8, представляются вполне пригодными в учебной практике.

Первый вопрос, который мы ставим применительно к каждому явлению исторического знания — на каких источниках оно основано? Расширение круга источников является общей тенденцией развития исторической науки. Открытие и публикация «Русской Правды», «Судебников» XV-XVI вв., издание «Полного собрания русских летописей», «Полного собрания законов Российской империи», «Писем и бумаг императора Петра Великого», многотомника «Восстание декабристов», открытие и публикация берестяных грамот и т.д. — являются важными вехами в истории отечественной исторической науки. Привлечение новых источников является одним из признаков научного значения исторического исследования, но это значение тесно сопряжено и с совершенствованием методов их исследования.

Совершенствование методов критики источников также отражает прогресс исторической науки. Для историка недостаточно собрать источники, необходимо подвергнуть их внешней и внутренней критике, задать вопросы источнику, выявить факты и дать им объяснение. При этом историк может обойтись критикой источника с точки зрения здравого смысла, а может использовать специальные методы, почерпнутые из вспомогательных исторических дисциплин или даже из математики.

Серьёзное научное исследование во многих случаях предполагает и теоретическое осмысление добытых с помощью исторической критики фактов. При этом историк, как правило, обращается к достижениям философии и социологии, которые предлагают свои объяснения исторического процесса.

Рационалистическое объяснение истории, осознавшей себя наукой, укореняется в XVIII в., стимулируя формирование представления об истории как о прогрессивном стадиальном процессе. Но в основном история рассматривается как школа политического и морального опыта.

В XIX в. история рассматривается как основа национальной идентичности, как закономерный процесс, постижение которого помогает решать насущные политические вопросы. На понимание прошлого оказывают влияние философские системы Шеллинга, Гегеля. Позитивизм и марксизм служат мощными теориями исторического процесса.

В XX в. история развивается под влиянием противоречивых тенденций: с одной стороны создаются историко-философские системы, претендующие на универсальное объяснение истории, с другой — усиливается интерес к человеческой индивидуальности9. На пороге XXI в. многие историки разочаровались в глобальных историко-философских обобщениях. Пропагандируются идеи субъективизма и скептицизма в отношении способности истории дать объективное знание.

На запросы современности история отвечает изменением проблематики исследований. Интерес общества к истории избирателен. Современная ситуация может актуализировать различные аспекты прошлого. Например, в канун отмены крепостного права в России произошёл всплеск интереса к истории закрепощения крестьян. Революционные эпохи порождают интерес к истории освободительного движения. Войны обостряют внимание к истории внешней политики. В целом в истории исторической науки можно отметить тенденцию к расширению проблематики. Политическая проблематика, персонифицированная в деяниях князей и царей, господствовала в русской историографии до начала XIX в. В середине XIX в. усиливается интерес к «гражданской» истории (государственного аппарата, законодательства, нравов). К концу XIX в. явно проявляется тенденция к более широкому изучению социальной и экономической истории. Марксистский подход, господствовавший в советский период, выдвигал на первый план социально-экономические проблемы и историю классовой борьбы. Но уже в условиях господства официального марксизма просматривается интерес отечественных исследователей к истории культуры. Крайним проявлением «избирательности» является конъюнктурное изучение определённых тем и официальный запрет на другие темы. Например, в России до 1905 г. невозможно было свободное изучение освободительного движения. А в советское время история большевистской партии фальсифицировалась, а некоторые темы были под запретом (например, история народничества в 1930-1950 гг., история церкви и др.)

Сформулированная отдельным исследователем или группой единомышленников система взглядов на изучаемое явление носит название концепции. Уяснение концепции историка или целого научного направления — одна из главных задач историографии. Концептуальные построения тесно связаны с теоретическими основами исследования и являются результатом синтеза конкретно-исторических и теоретических наблюдений. Смена и взаимосвязь концепций во многом определяет развитие исторической науки.

Традиционный анализ факторов исторической науки должен сочетаться с характеристикой культурно-исторических условий её функционирования, а также предполагает показ научной инфраструктуры: форм организации и институализации науки, подготовки кадров, распространения исторических знаний, издательской деятельности и т.д.

Современная наука предлагает новые подходы к изучению историографических явлений.

Широкое распространение получил термин парадигма, в широком смысле понимаемый как теория, а в более узком — как пример, образец решения научных вопросов, объединяющий группу специалистов. Развитие историографии таким образом можно представить как смену парадигм.

Немецкий историк Йорн Рюзен сформулировал пять принципов, составляющих матрицу (повторяющийся набор элементов) исторического мышления: 1) исходной точкой исторического мышления являются «интересы» связанные с жизненной практикой; 2) толкование фактов задаётся «точкой зрения интерпретации», то есть теоретической посылкой; 3) историческое знание извлекается из источников с помощью «методов» эмпирического исследования; 4) добытое историческое знание представляется в определённой «репрезентативной форме»; 5) функция историографии заключается в понимании общественного бытия. Исследователь подчёркивает связи науки и жизненной практики10. Нетрудно заметить, что сформулированные Рюзеном принципы в сущности являются несколько видоизменённой трактовкой традиционных факторов исторической науки. Важным представляется акцент на формах «репрезентации» (представления), однако эта «матрица» не включает компонента, характеризующего состояние источниковой базы.

Йорн Рюзен разработал культурно-антропологический подход к изучению историографии, в основе которого лежит понятие «историческая память». Она является, по его мнению, основой самоопределения личности в мире культуры, основой идентичности личности и общества. Когда ресурсов исторической памяти недостаёт для самоопределения личности в новых исторических условиях, происходит кризис исторической памяти, вызывающий необходимость новых способов осмысления и презентации прошлого. Таким образом, историография представляется как цепь кризисов исторической памяти. Основным типом преодоления кризисов исторической памяти является нарратив (повествование, текст). Развитие исторического знания представляется, по Рюзену, как смена типов исторических нарративов: традиционного, назидательного, критического, генетического.

Традиционный нарратив не отделяет прошлого от настоящего и будущего, не осознаёт изменяемости реальности и линейного развития времени.

^ Назидательный тип нарратива, или «нарратив примеров» ориентирован на постижение и повторение опыта прошлого. История служит для рационального объяснения человеческой деятельности в настоящем.

^ Критический тип основан на отрицании и преодолении опыта прошлого. Здесь возникает понимание различия реальности и её отражения в источнике.

Наконец, генетический тип нарратива основан на понимании изменяемости, смены форм жизни, ценности чужого опыта. Сохраняя критическое отношение к источнику, этот тип текста не навязывает читателю мнение автора как истинное, а оставляет последнее слово за самим читателем11.

Отметим, что последний тип представляется скорее идеальным, декларативным, чем реальным. Разработанный Рюйзеном культурно-антропологический подход трудно признать универсальным в силу неоднозначной трактовки понятия «историческая память». Французский историк Пьер Нора, создавший вместе с коллегами монументальный труд «Места памяти», справедливо подчёркивает отсутствие тождества между понятиями история и память. Историческое сознание не тождественно исторической памяти. «История — это всегда проблематичная и неполная реконструкция того, чего больше нет. Память — это всегда актуальный феномен, переживаемая связь с вечным настоящим. Память в силу своей чувственной и магической природы уживается только с теми деталями, которые ей удобны… История как интеллектуальная и светская операция взывает к анализу и критическому дискурсу. Память помещает воспоминание в священное, история его оттуда изгоняет, делая его прозаическим. Память порождается той социальной группой, которую она сплачивает…, память по своей природе множественна и неделима, коллективна и индивидуальна. Напротив, история принадлежит всем и никому, что делает универсальность её признанием. Память укоренена в конкретном, в пространстве, жесте, образе и объекте. История не прикреплена ни к чему. Кроме временных протяжённостей, эволюции и отношений вещей. Память — это абсолют, а история знает только относительное…» Таким образом, получается, что историческая память в понимании П. Нора сродни лишь двум первым типам исторического нарратива и противоположна более развитым типам. Как отмечает Нора, каждый историк прошлого отображал лишь одну сторону исторической памяти. При этом все историки вместе стремились расширить пространство коллективной памяти12. М.А. Барг в своё время также подчёркивал, что было бы неверно сводить историческое сознание к исторической памяти13. О «нестрогости» понятия «историческая память», наличии множества его определений пишет Л.П. Репина, отмечая при этом его привлекательность для «продвинутых» гуманитариев14.

В современную практику историографического исследования проникают и подходы популярного ныне у гуманитариев постмодернизма. Гиперкритический скептик-постмодернист подвергает сомнению всякую объективность и «строгость» в истории. «Он с блеском доказывает, что она (история. — С.М.) никакая не наука, а всего лишь более или менее интересный дискурс». Читателю «навязывается вывод о том, что в истории нет ничего, кроме текстов, ещё раз текстов и всегда только текстов, уже, однако, не соотносимых ни с каким внешним контекстом; история — это вымысел, субъективные интерпретации, которые без конца пересматриваются и переписываются; история — это литература»15. Естественно, постмодернизм отрицает широкие теоретические обобщения и в области истории исторического знания. Она представляется в виде смены неясных и субъективных образов. Использование постмодернистского подхода в преподавании историографии весьма проблематично, хотя в некоторых современных учебных пособиях ставится вопрос о смене «образов» исторической науки.

Как самостоятельная отрасль исторической науки историография имеет свои источники — труды историков и другие сочинения, повлиявшие на развитие исторического знания (научные труды, материалы конференций и дискуссий, рецензии, некрологи, письма, дневники, мемуары, правительственные документы, материалы исторических учреждений, кино-фото-аудиодокументы и др.). О специфике историографического источника необходимо помнить студентам при написании работ историографического характера. Хотя в широком смысле любой историографический источник является в то же время историческим источником, в учебных целях полезно делать разграничение. Историографический факт — это любой исторический факт, добытый из источника с помощью критического анализа и несущий в себе данные по истории исторической мысли и науки16.

Пытаясь приблизиться к пониманию закономерностей развития исторических знаний, специалисты выделяют внутри национальной историографии периоды, а внутри последних — направления, течения и школы. Периоды в развитии познания прошлого обычно определяются большими историческими эпохами, влияющими на способ получения и презентации исторических знаний. В развитии отечественной историографии можно отметить следующие большие периоды: Исторические знания и представления с древнейших времён до конца XVII в.; Исторические знания и историческая наука XVIII-начала XIX в.; Расцвет русской историографии в XIX в.; Историческая наука и теоретические искания конца XIX- начала XX в.; Советская историография; Отечественная историческая наука на современном этапе17. В учебных целях допускается более дробная периодизация развития исторической науки. Например, в рамках второго периода можно выделить петровское время, когда рационализм оплодотворяет историческую мысль, но сначала на материале «современной истории»; 30-50 гг.XVIII в., когда В.Н. Татищев показал образец рационалистического осмысления истории России в целом, а историки Академии наук поставили вопрос о необходимости критического подхода к источникам; вторую половину XVIII в., когда отечественное историописание попадает под влияние идей Просвещения и намечаются различные подходы к пониманию задач истории; наконец, первую четверть XIX века, когда в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина рационалистический, просветительский подход достиг своего апогея, и произошёл заметный сдвиг в массовом историческом сознании.

Критерием выделения направлений и течений, как правило, выступает связь отдельных историков и их групп с направлениями общественной мысли. В советский период определяющим был классовый критерий, что накладывало на изучение историографии отпечаток догматизма и классовой розни. Современная наука признала некорректным «навешивание» классовых ярлыков и механическое перенесение понятия классов, характерного для классического капитализма, на другие эпохи. Но это отнюдь не означает отрицания связи научных направлений в историографии с определенной социальной направленностью их представителей, с научно-признанными общественно-политическими направлениями18. «Снятие» классовых критериев привело к определённому замешательству отечественных историографов при выстраивании общих линий развития исторической науки. В 1990-е гг. историография представлялась как простая сумма научных биографий историков без попыток её общего структурирования19. Проблема определения направлений в развитии исторической науки сохраняется и сегодня, что затрудняет построение лекционного курса отечественной историографии. В нашем лекционном курсе мы исходим из того, что базовыми понятиями для выделения направлений в истории отечественной исторической науки могут выступать такие понятия, как просветительство (XVIII –начало XIX в.), романтизм (первая половина XIX в.), консерватизм, либерализм, социализм (XIX-начало XX в.), что не исключает выделения таких направлений, как официальное, радикальное и т.д. Внутри больших направлений можно выделить течения, связанные с философскими и социальными доктринами: позитивизм, неокантианство, народничество, марксизм.

Уже в XIX в. в исторической науке сложилось понятие «школа», которое ныне приобретает всё большую популярность при структурировании истории исторической науки. Под «исторической школой» подразумевается группа исследователей, приверженная единым методологическим принципам создания и обоснования исторической концепции, и объединённая вокруг одного учителя20. Наиболее разработан вопрос о признаках и особенностях «петербургской» и «московской» школ в отечественной историографии21. «Школы» продолжали существовать и в советский период, несмотря на декларативное методологическое единство историков на основе марксизма-ленинизма.

Возникновение историографии как самостоятельной дисциплины свидетельствует о зрелости исторической науки и происходит тогда, когда осмысление прошлого опыта становится реальным фактором движения науки вперёд. Становление отечественной историографии начинается примерно с середины XIX в. (хотя отдельные попытки осветить состояние исторической науки в России делались и раньше) и связано с именем крупнейшего русского историка С.М. Соловьёва. В конце 1840-х гг. Соловьёв начал читать курс русской историографии в Московском университете, а затем выпустил цикл историографических работ: «Писатели русской истории XVIII века», «Н.М. Карамзин и его «История государства Российского», статьи о Г.Ф. Миллере, А.Л. Шлёцере, М.Т. Каченовском22. Эти исследования были своеобразным введением к «Истории России» Соловьёва и содержали попытку наметить основную линию в развитии русской историографии и некоторые течения внутри её.

Большое количество работ, посвященных русским историкам от В.Н. Татищева до С.М. Соловьёва и др. современников, принадлежит К.Н. Бестужеву-Рюмину. Они частично вошли в сборник «Биографии и характеристики» (1882). Эти очерки о русских историках давали представление о поступательном развитии исторических знаний, хотя в основном носили биографический характер. Основатель петербургской исторической «школы», Бестужев-Рюмин читал и специальные историографические курсы.

Первой работой обобщающего характера, дающей единый взгляд на развитие русской исторической науки, была книга М.О. Кояловича «История русского самосознания по историческим источникам и научным сочинениям» (1884), написанная с националистических позиций позднего славянофильства. Признавая историческую науку исключительно «субъективной», он осуждал «немецкий субъективизм» и приветствовал «субъективизм славянофильский», который способствовал развитию национального исторического самосознания.

В 1880-х гг. курс историографии в Московском университете читал П.Н. Милюков, подготовивший на основе этого курса книгу «Главные течения русской исторической мысли» (1897). В исследовании была реализована либерально-западническая концепция: автор показывал заимствование русскими историками западноевропейских идей и философских схем и их эволюцию в России.

Обширный труд В.С. Иконникова «Опыт русской историографии» (1891, 1908), в отличие от книги Милюкова, содержал не историю филиации идей, а эмпирические сведения о собраниях и публикациях источников и литературы по русской истории.

К началу XX в. во многих русских университетах уже читались курсы историографии, были созданы обобщающие работы по этой дисциплине. Происходит смыкание исторической научной практики с философией и социологией. Историки задумались над теоретическими вопросами историописания, что выразилось в появлении специальных работ по методологии истории Н.И. Кареева, А.С. Лаппо-Данилевского, Л.П. Карсавина. Таким образом, историография как специальная дисциплина до 1917 г. проделала значительный путь, при этом наметились различные подходы к пониманию её предмета23.

Первой попыткой осветить развитие исторической науки с марксистских позиций был популярный очерк М.Н. Покровского «Классовая борьба и русская историческая литература», в котором автор сосредоточился на выявлении классовых корней исторических взглядов русских историков, допуская при этом упрощенчество, вульгарный социологизм и нигилизм в отношении к наследию русской дореволюционной историографии.

Серьёзным вкладом в разработку историографии с научно-марксистских позиций была книга Н.Л. Рубинштейна «Русская историография» (М., 1941), первое советское пособие по историографии для вузов. Развитие исторической науки было показано в тесной связи с эволюцией общественной и философской мысли. Автор и его книга подвергались необоснованным нападкам в период «борьбы с космополитизмом» в конце 1940-х гг.

В 1955 г. вышел первый том фундаментального издания «Очерки истории исторической науки в СССР». Это издание завершилось 5 томом только в 1985 г. Для него характерен политизированный подход, акцентирование достижений революционной историографии. Первый том отличается выраженной великодержавной тенденцией, порождённой всё той же кампанией «борьбы с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом». История советской историографии изложена в «Очерках» фрагментарно, с многочисленными умолчаниями (деятельность историков «старой школы», «Академическое дело», репрессии против историков и т.д.)

С 1960-х гг. историографические исследования в СССР значительно оживились. В журналах «История СССР» и «Вопросы истории» велись дискуссии о предмете историографии. Вышел целый ряд исследований, посвящённых отдельным историкам. Среди них эталонной была книга М.В. Нечкиной «Василий Осипович Ключевский: история жизни и творчества» (М, 1974), в которой великий русский историк в конечном счёте оценивался с точки зрения освободительного движения в России. Тогда же были изданы оригинальные авторские курсы Л.В. Черепнина «Русская историография до XIX века» (М., 1957), С.Л. Пештича «Русская историография XVIII века» (Л., 1960-1971, ч. 1-3), А.Л. Шапиро «Русская историография в период империализма» (Л., 1962), вышли стабильные учебники по курсу отечественной историографии: «Историография истории СССР с древнейших времён до Великой Октябрьской социалистической революции» под ред. В.Е. Иллерицкого и И.А. Кудрявцева (М., 1971) и «Историография истории СССР (эпоха социализма)» под ред. И.И. Минца (М., 1982). Впрочем, освещение истории советской исторической науки оставалось далеко неполным и ущербным.

Кардинальные изменения, произошедшие в российском обществе на рубеже XX-XXI вв., вызвали глубокую перестройку всей исторической науки. Особенно нуждалась в переоценке советская историографическая традиция с её жёстким классовым подходом, выступавшим в качестве системообразующего элемента. Поиск новых теоретических подходов затруднил создание новых курсов историографии отечественной истории. Первым этапом работы стало переосмысление биографий российских историков. Многие историографические издания сводились к сумме «деполитизированных» биографий историков24. Долгое время специалисты не могли предложить курса, который мог бы заменить, например, книгу А.Л. Шапиро «Историография с древнейших времён до 1917 г» (СПб., 1993), являвшуюся высокопрофессиональным итогом советского периода развития историографических знаний. К тому же она содержала параллельное изложение материала по истории западноевропейской и русской исторической мысли. Попытка обратиться к зарубежному опыту осмысления русской историографии вызвала публикацию книги Г.В. Вернадского25, однако она не решала учебной проблемы из-за своего популярного, очеркового характера. Не решил проблемы и выход краткого лекционного курса Г.А. Герасименко26. Вместе с тем появились интересные пособия, посвящённые отдельным периодам отечественной историографии27, а также книги (подчас очень спорные), ликвидирующие «белые пятна» советского периода отечественной историографии28.

Выход двухтомного учебника для вузов «Историография истории России до 1917 года» под ред. М.Ю. Лачаевой (М., 2003) несколько облегчил ситуацию с учебной литературой. Однако большой объём учебника, преобладание биографического подхода и различие в уровне и формах подачи материала у авторов учебника может серьёзно затруднить работу студентов. В учебном пособии Л.П. Репиной, В.В. Зверевой и М.Ю. Парамоновой29, претендующем на комплексное изложение развития исторического знания в мире от глубокой древности до современности, напротив, разделы, посвященные отечественной исторической мысли, являются очень краткими.

Один из последних опытов целостного осмысления отечественной историографии представлен в учебнике Г.Р. Наумовой и А.Е. Шикло «Историография истории России» (М.: «Академия», 2009). В целом учебник оставляет впечатление строгого, академичного, компактного изложения материала, доведенного до современности. Автор раздела, посвященного русской историографии до начала XX в. (А.Е. Шикло), попыталась абстрагироваться от связи историографии с основными течениями общественной мысли, поэтому в учебнике нет привычного деления на консервативно-охранительную, либеральную, радикально-революционную историографию. По мнению авторов (по меньшей степени спорному), в отечественной историографии всегда господствовала «государственно-охранительная» концепция. Эта идея положена и в основу освещения истории советской исторической науки. Поэтому изложение материала получилось бесконфликтным и «благостным». Оно свидетельствует не о гармоничном развитии советской историографии, а скорее о том, что на «государственно-охранительные», консервативные позиции перешли уважаемые авторы из Московского университета.

Любопытный пример проблемного освещения современной российской историографии даёт учебное пособие, созданное коллективом историков Южного федерального университета30. Оно рассчитано главным образом на магистрантов, которые уже знакомы с основными этапами развития отечественной истории. Цель авторов — рассказать о различных интерпретациях важнейших исторических событий в новой литературе.

В последнее десятилетие творческая энергия многих специалистов по историографии была направлена на трансплантацию и популяризацию современных западных подходов в области истории исторического знания. Преодоление методологической изоляции, несомненно, принесло пользу отечественной науке. Однако целостного осмысления историографии отечественной истории с новых позиций не произошло. В лучшем случае, теоретические подходы западных авторов были экстраполированы на отдельные периоды русской историографии.

Таким образом, современная ситуация с учебной литературой по историографии нацеливает аспиранта на внимательное отношение к лекциям и предполагает большой объём самостоятельной работы с историографическими источниками в плане подготовки к семинарским занятиям. Эта ситуация возлагает большую ответственность на лектора, высвечивая его профессионализм, умение самостоятельно оценить историографические явления и его гражданскую позицию.



1 В советское время этот вопрос вызывал споры, обозначившие сторонников как «широкого», так и «узкого» понимания предмета историографии. Позиция учёных, считающих донаучное и вненаучное историческое знание достойным историографического изучения, представляется предпочтительной. Современные западные, а вслед за ними и российские историки говорят о необходимости такого «широкого» подхода, «который стряхнул бы историографию с её олимпийской вершины и привёл на склоны и в долины интеллектуальной, культурной и социальной истории». — См.: История и память: Историческая культура Европы до начала Нового времени / Под ред. Л.П. Репиной. М., 2006. С. 15.

2 Подробнее о содержании понятия «историческая мысль» как составной части общественной мысли, обращённой в прошлое, см.: Китаев В.А. «Историческая мысль» как понятие историографии // Исторические воззрения как форма общественного сознания. Саратов, 1995. Ч. 1.

3 «Исторический источник рассматривается как произведение, созданное человеком в его деятельности, как продукт культуры». — См.: Румянцева М.Ф. Теория истории. М., 2002. С. 314.

4 Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания. М., 2004. С. 5; Антуан Про. Двенадцать уроков по истории. М., 2000. С. 271.

5 Ермишина С.А., Наумова Г.Р. Что мы ждём сегодня от историографической интуиции? // Традиции русской исторической мысли. Историософия (материалы научного семинара). М., 1997. С. 11.

6 Барг М.А. Эпохи и идеи. Становление историзма. М., 1987. С. 24.

7 См.: Янин В.Л. Предисловие // Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Кн. 1. М., 1990. С. 5-6.

8 Современные авторы пишут о некорректности использования этих компонентов к изучению донаучного периода бытования исторических знаний. А во-вторых, указывают на то, что их применение игнорирует изменение эталона научности. См.: Антощенко А.В., Жуковская Т.Н. Об особенностях исторического познания в России во второй трети XIX века // Сборник материалов по отечественной историографии (вторая треть XIX века). Учебное пособие. Петрозаводск, 2001. С. 6-7.

9 Подробнее см.: Румянцева М.Ф. Теория истории. Учебное пособие. М., 2002.

10 См.: Антощенко А.В., Жуковская Т.Н. Указ. соч. С. 12-13; Томас М. Бон. Русская историческая наука (1880-1905). Павел Николаевич Милюков и Московская школа. СПб., 2005. С. 13-14; Репина Л.П. Категория «историческое сознание» в историко-историографическом исследовании // Михаил Абрамович Барг: наследие учёного в современной исторической науке. М., 2006. С. 161-164.

11 Антощенко А.В., Жуковская Т.Н. Указ. соч. С. 10-12.

12 См.: Пьер Нора и др. Франция — память. СПб., 1999. С. 20-22.

13 См.: Репина Л.П. Категория «историческое сознание»… С. 158.

14 История и память: Историческая культура Европы до начала Нового времени. С. 20.

15 Антуан Про. Указ. соч. С. 296-297.

16 Подробнее см.: Сахаров А.М. О некоторых вопросах историографических исследований // Сахаров А.М. Методология истории и историография (статьи и выступления). М., 1981; Бычков С.П., Корзун В.П. Введение в историографию отечественной истории XX века. Учебное пособие. Омск, 2001.

17 См.: Шикло А.Е. Новая программа курса историографии истории России // Традиции русской исторической мысли. Историософия. М., 1999. С. 119-120.

18 См.: Общественная мысль России XVIII-начала XX века. Энциклопедия. М., 2005.

19 См., например: Историки России XVIII- начало XX века. М., 1996.

20 См.: Погодин С.Н. Научные школы в исторических науках: К постановке вопроса // Клио. 1998. № 2; Мягков Г.П. Научное сообщество в исторической науке: опыт «русской исторической школы». Казань, 2000; Шаханов А.Н. Русская историческая наука второй половны XIX-начала XX века: Московский и Петербургский университеты. М., 2003; Михальченко С.И. Школы в исторической науке // Историографический сборник. Саратов, 2004. Вып. 21.

21 См.: Цамутали А.Н. Петербургская историческая школа // Интеллектуальная элита Петербурга. СПб., 1993; Ананьич Б.В., Панеях В.М. О петербургской исторической школе и её судьбе // Отечественная история. 2000. №5; Гутнов Д.А. Об исторической школе Московского университета // Вестн. Моск. ун-та. Сер. История. 1993. №3; Шаханов А.Н. Указ. соч.; Томас М. Бон. Указ соч., и др.

22 См.: Соловьёв С.М. Сочинения: в 18 кн. Кн. 16. М., 1995; Кн. 23. М., 2000.

23 См.: Киреева Р.А. Изучение отечественной историографии в дореволюционной России с середины XIX в. до 1917 г. М., 1983.

24 См.: Историки России XVIII- начала XX в. М., 1996; Историки России о времени и о себе. Вып. 1. М., 1997; Вып. 2. М., 1998; Портреты историков: время и судьбы: в 2-х т. М., 2000.

25 Вернадский Г. Русская историография. М., 1998.

26 Герасименко Г.А. История российской исторической наук (дооктябрьский период). Учебное пособие. М., 1998.

27 Сборник материалов по отечественной историографии (вторая треть XIX века). Петрозаводск, 2001; ^ Бычков С.П. Корзун В.П. Введение в историографию отечественной истории XX в. Учебное пособие. Омск, 2001.

28 Кобрин В.Б. Кому ты опасен, историк? М., 1992; Советская историография / Под ред. Ю.Н. Афанасьева. М., 1996.; Россия в XX в.: Судьбы исторической науки. М., 1996; Данилов В.Н. Власть и формирование исторического сознания советского общества. Саратов, 2005, Дубровский А.М. Историк и власть: историческая наука в СССР и концепция истории феодальной России в контексте политики и идеологии (1930-1950-е гг.) Брянск, 2005, и др.

29 Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания. М., 2004.

30 Современная историография истории России. Ростов-на-Дону, 2009.





Скачать 263,94 Kb.
оставить комментарий
Дата04.03.2012
Размер263,94 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх