Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году icon

Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году



Смотрите также:
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Республике Молдова в 2005 году...
Доклад о соблюдении прав человека в Республике Молдова в 2006 году...
Доклад Комиссии по правам человека при Президенте Республики Казахстан...
Доклад о соблюдении прав человека в Липецкой области и деятельности Уполномоченного по правам...
«О соблюдении прав и свобод человека и гражданина на территории Алтайского края в 2005 году»...
Доклад о соблюдении прав человека в липецкой области...



скачать
Доклад о соблюдении прав человека в Российской Федерации в 2004 году

© Московская Хельсинкская группа, 2005


Нарушения прав человека сотрудниками правоохранительных органов

П. Чиков*


Статистика, которая ведется российскими правоохранительными органами, не дает представления о количестве совершаемых их должностными лицами нарушений прав человека. Категория деяний, составляющая нарушения отдельных статей Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ), совершенно не соотносится с составами преступлений, предусмотренными в российском уголовном праве.
^

Нарушения права на жизнь


Нарушение права на жизнь (ст. 2 ЕКПЧ), как правило, выражается в трех видах преступлений по УК РФ:

1) убийства (ст. 105 УК РФ). По этой статье действия должностных лиц органы прокуратуры квалифицируют в исключительных случаях, при делах с общественным резонансом либо когда убийство совершено при многих свидетелях либо с применением оружия. Так, 11 июня 2004 года на станции московского метро «Нахимовский проспект» сотрудники милиции до смерти забили 27-летнего Дмитрия Золотцева. Первоначально представители УВД на московском метрополитене сообщали, что Золотцев скончался от внезапного сердечного приступа. Только на следующий день прокуратура сообщила, что пострадавший умер от повреждения внутренних органов. Милиционер, избивший его до смерти, был арестован.

31 июля 2004 года гражданин Таджикистана Рустам Байбеков вместе со своим другом возвращался домой. На станции метро «Сокольники» они вдвоем прошли по одному проездному билету через турникет. К ним подошел сержант милиции и попросил пройти в комнату милиции. Сотрудник УВД на московском метрополитене ГУВД г. Москвы сержант милиции Б. В. Коструба в ходе разговора с Байбековым и его другом вытащил пистолет, передернул затвор, прицелился в голову Байбекова и выстрелил. Вызванная бригада скорой медицинской помощи доставила Байбекова в ГКБ № 1 г. Москвы с огнестрельным ранением в голову, где ему сразу же сделали операцию. В настоящее время Коструба арестован, ему предъявлено обвинение в покушении на убийство1.

2) причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ), когда сотрудники правоохранительных органов избивают пострадавшего, который в результате полученных повреждений умирает. Фактически, происходит перерастание пытки либо жестокого обращения в нарушение права на жизнь. Редко в таких случаях действия должностных лиц квалифицируются как убийство, так как, с позиции органов прокуратуры, сложно доказать умысел, направленный на причинение смерти. Такой факт в мае 2004 г., например, зафиксирован в г. Йошкар-Ола.

18 мая 2004 г. на станцию «скорой помощи» поступило сообщение об обнаружении около садов «Мир» г. Йошкар-Ола избитого человека. Скорая помощь доставила его в городскую больницу, где после сделанной операции он, не приходя в сознание, скончался. Умерший — Дмитрий Лихачев, накануне смерти был задержан сотрудниками милиции в ходе рейда по незаконным ночным автостоянкам, был ими избит, после чего вывезен на территорию садоводческого товарищества.

Прокуратура г. Йошкар-Олы предъявила обвинение в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, трем сотрудникам Заречного ОМ УВД г. Йошкар-Ола — Коневу, Журавлеву и Попову, мера пресечения им избрана в виде содержания под стражей. В настоящее время дело передано в суд2.

3) наступление смерти в закрытых учреждениях (помещениях органов внутренних дел, изоляторах временного содержания, следственных изоляторах, исправительных учреждениях). Такие случаи чрезвычайно труднодоказуемы и именно при их расследовании возникает наиболее острое противоречие российской правоприменительной практики с практикой Европейского суда по правам человека. Традиционными объяснениями смертей в закрытых учреждениях являются суицид, естественная смерть (инфаркт, инсульт, диабетическая кома, сердечная недостаточность, цирроз печени и пр.) либо причинение смерти неустановленными гражданскими лицами (сокамерниками). При этом органы прокуратуры практически всегда явно не дорабатывают при расследовании таких случаев. Изначально оценив их бесперспективность, прокуратура не предпринимает элементарных следственных действий, а зачастую, даже не возбуждает уголовное дело. Такие случаи, например, зафиксированы в 2004 году правозащитниками в Чеченской Республике (дело Хамбулатова) и Твери (дело Залетина). В течение года неоднократно приостанавливалось и прекращалось предварительное следствие по делам о фактах смерти в помещениях милиции в Республике Татарстан (дело Хайруллина), Чеченской Республике (дело Мурдалова), Читинской (дело Богданова), Свердловской (дело Смольянинова) и Нижегородской (дело Аношина) областях.

18 марта 2004 года около 3 часов ночи, в доме А. А. Хамбулатовой, сотрудниками ОФСБ РФ по Чеченской Республике, РОВД Наурского района ЧР, ОБОН 231 внутренних войск МВД РФ был произведен обыск, в ходе которого обнаружено самодельное взрывное устройство (СВУ). По подозрению в совершении преступления был задержан сын хозяйки дома Темур Хамбулатов, после чего доставлен в Наурское РУВД и сдан в дежурную часть. В отделении милиции в своем служебном кабинете с Хамбулатовым работал оперуполномоченный ОУР Наурского РУВД капитан милиции В. В. Терешин Им было взято с Темура объяснение. В тот же день Хамбулатов Темур скончался в здании РОВД. Как указано в рапорте Терешина, наступление смерти произошло в тот момент, когда Терешин закончил брать с Хамбулатова объяснение по факту обнаружения у него СВУ. По заключению судмедэксперта, причиной смерти Хамбулатова явилось сердечное заболевание. Уголовное дело по факту гибели Хамбулатова не возбуждалось. При этом на теле Хамбулатова после его смерти обнаружены множественные прижизненные телесные повреждения.

15 июня 2004 года подозреваемому в совершении преступления Михаилу Залетину судом была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, после чего он был водворен в СИЗО-1 г. Твери. 30 июня 2004 года около 2 часов ночи у Залетина наступила кома, и он скончался. Причина смерти — сахарный диабет.

Согласно медицинским документам, М. А. Залетин страдал сахарным диабетом первого типа. «Больной нуждается в постоянном контроле уровня сахара в крови от одного до четырех-пяти раз в сутки (по самочувствию) и инъекциях инсулина четыре раза в день… Больной должен соблюдать диету…и при необходимости принимать дополнительно пищу и в ночное время». Кроме того, в сообщении врача следователю прокуратуры указаны возможные осложнения сахарного диабета и его причины, а также «при неоказании своевременной квалифицированной медицинской помощи следствием гипогликемической комы …может стать летальный исход». Установлено, что с 24 до 29 июня 2004 года Залетину ни разу не измеряли уровень сахара в крови3.

Очевидно, что к смерти Залетина привели:

  1. явно неадекватная мера пресечения, избранная судом без учета индивидуальных особенностей обвиняемого, несмотря на ходатайства защиты и данные, имевшиеся в деле;

  2. неоказание соответствующей медицинской помощи арестованному медицинским персоналом следственного изолятора, несмотря на переданный родственниками комплект приборов и лекарств и наличие в распоряжении врачей изолятора медицинской карты Залетина.


10 марта 2004 года сотрудниками отдела УБОП МВД Республики Башкортостан по г. Октябрьский (Республика Башкортостан) по подозрению в вымогательстве был задержан Михаил Тимин, доставлен в ОВД г. Октябрьский и водворен в изолятор временного содержания. В ИВС у Тимина по причине абстинентного синдрома резко ухудшилось самочувствие. 11 марта в ИВС была вызвана бригада «скорой помощи», которая поставила диагноз «алкогольная интоксикация, нуждается в госпитализации в наркологическом диспансере». Сотрудники милиции доставили Тимина в наркологический диспансер, где врачи поставили диагноз и разрешили его содержание в условиях ИВС. 13 марта около 6.30 утра в ИВС ОВД г. Октябрьского в камере № 10 был обнаружен труп Тимина М.Н. Смерть наступила от «острой коронарной недостаточности, развившейся вследствие ишемической болезни сердца». По факту смерти Тимина даже не было возбуждено уголовное дело и проведено расследование4.

Общими для всех названных дел являются следующие обстоятельства.

Пострадавшие доставлялись в органы внутренних дел, либо за совершение незначительных административных правонарушений, либо за совершение правонарушений или преступлений (в последующем их вина в совершении данных деяний не доказана), но с грубым нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Характер телесных повреждений, имеющихся у пострадавших (кровоподтеки, ссадины, повреждения внутренних органов, следы применения наручников) свидетельствовал об их избиении или бесчеловечном жестоком к ним отношении сотрудников правоохранительных органов.

При документальном оформлении задержания, в отделах внутренних дел или вытрезвителе часто допускаются фальсификация, подлог или нарушения требований КоАП или УПК РФ.

После избиения пострадавших сотрудники милиции предпринимают действия по сокрытию следов совершенных преступлений.

Гибель пострадавших представляется либо естественными причинами, а причиненные им многочисленные телесные повреждения, не находящимися в причинно-следственной связи со смертью либо якобы имевшим место суицидом (при полном отсутствии данных о мотивах, а равно при неподтвержденных фактах доведения до самоубийства).

Расследование подобных уголовных дел осложнено круговой порукой среди сотрудников милиции, причастных к гибели пострадавших, либо являвшихся очевидцами событий.
^

Пытки и жестокое обращение


Длительное время международными и российскими правозащитными организациями велась работа, направленная на включение в УК РФ понятия «пытка» (ст. 3 ЕКПЧ). В результате включение такой дефиниции в ст. 117 УК РФ в качестве примечания еще более усложнило ситуацию. Ст. 117 (Истязания) относится к сфере преступлений против личности, в то время как пытка предполагает наличие специального субъекта — должностного лица государства. Должностные же преступления предусмотрены в иных главах Уголовного кодекса. В результате абсолютное большинство деяний, содержащих состав пытки, подпадают под п. «а» и «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Остальные составы на практике не работают. Официальная статистика количества преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 286 УК РФ, не публикуется, проанализировать структуру данного вида преступлений не представляется возможным.

Зачастую органами прокуратуры и суда умышленно «занижается» криминализация совершенных сотрудниками правоохранительных органов преступлений. Так, сотрудники милиции, действующие фактически в официальном качестве, применяя спецсредства либо осуществляя оперативно-розыскные мероприятия, и при этом, совершая преступления, часто привлекаются к уголовной ответственности за недолжностные преступления (побои, причинение телесных повреждений).

Официальная статистика МВД России, касающаяся нарушений законности сотрудниками милиции (около двух тысяч за 2004 г.), основана на практической работе подразделений собственной безопасности. Поэтому она включает в себя наряду с должностными и общеуголовные преступления милиционеров, нарушения ими административного законодательства (например, правил дорожного движения) и дисциплины. Вычленить из общей статистики должностные преступления, причем, связанные, например, с незаконным применением насилия, не представляется возможным.

Как следствие названных причин — невозможно оценить не только степень распространенности нарушений прав человека сотрудниками правоохранительных органов, но и эффективность их профилактики и расследования. Тем не менее пытки и жестокое обращение — самый распространенный в практике российских правоохранительных органов вид нарушений прав человека.

В 2004 году правозащитные организации инициировали проведение двух социологических опросов медиков по вопросам применения насилия сотрудниками правоохранительных органов. В феврале-марте такое исследование провел Правозащитный центр г. Казани среди травматологов и врачей «скорой помощи» в Казани. В июне 2004 года фонд «Общественный вердикт» на основе опроса в Казани заказал аналогичное общероссийское исследование (в 42 городах). Результаты оказались идентичными5.

По мнению 73% врачей и среднего медперсонала, оказывающих первую медицинскую помощь пострадавшим в результате несчастных случаев или нападений, проблема насилия сотрудников правоохранительных органов в отношении задержанных является весьма серьезной (23% опрошенных полагают, что этот вопрос не заслуживает сколько-нибудь серьезного внимания, 4% считают, что такой проблемы не существует). Применение насилия в отношении задержанных или избиение их случается «довольно часто», считают 43% опрошенных (в Москве и Санкт-Петербурге — 55%); еще 10% (в Москве — 14%) полагают, что это «общая практика» в МВД и других такого рода ведомствах. 46% (в Москве — 32%) полагают, что подобные явления единичны6.

Мнения о распространенности подобной практики сильнее выражены у работников травмпунктов, чем среди персонала «скорой помощи» (в сумме — 58% и 51%). Подобные различия связаны, видимо, с тем, что для регистрации или помощи пострадавшим от побоев и травм, нанесенных сотрудниками органов правопорядка или в их ведомствах, «скорую помощь» вызывают несколько реже. Пострадавшие вынуждены чаще самостоятельно обращаться за помощью в травмпункты. Кроме того, врачам «скорой помощи» в экстренной ситуации труднее установить виновников (чаще им бывает не до того, чтобы разбираться с тем, кто был виновником побоев). 77% медперсонала бригад «скорой помощи» приходилось оказывать медицинскую помощь пациентам, пострадавшим от действий сотрудников правоохранительных органов, среди врачей травмпунктов таких было уже 87%.


^ Известно ли вам было, представители каких правоохранительных органов причинили вред пострадавшему? (% к числу опрошенных; опрошенные могли назвать несколько позиций, поэтому сумма ответов больше 100%)


^ Органы правопорядка

В целом

Бригады «скорой помощи»

Персонал травмпунктов

Опрошено (чел.)

619

427

192

Милиция

72

68

82

УИН (СИЗО, конвой)

12

12

12

ФСБ (следственные и иные службы)

2

2

2

Прокуратура (следственные и иные службы)

2

2

2

Суд

2

2

1

Судебные приставы

1

1

2

Другие службы

4

4

4

Неизвестно

7

8

4

Не дали ответа

20

23

14


Врачи узнают о том, кто нанес побои, стал причиной травм или телесных повреждений, главным образом, со слов самих пострадавших (в трех четвертях случаев — 73%). Несколько чаще об этом говорят те, кто приходят или доставлены в травмпункт (79%). Но помимо самих объяснений пострадавших, на это указывает и типичный характер телесных повреждений (об этом заявляет почти каждый третий работник травмпункта — 32% — и каждый пятый врач «скорой помощи» — 21%) или, как это объясняют врачи и медсестры, об этом ясно из «характера поведения пострадавшего» (12%).


^ Причины получения травм или телесных повреждений (% к числу опрошенных; опрошенные могли назвать несколько позиций, поэтому сумма ответов больше 100%)


^ Ответы со слов потерпевших

В целом

Бригады «скорой помощи»

Персонал травмпунктов

При задержании

61

57

69

Избили беспричинно, для «куража», демонстрации власти

34

32

38

При «выбивании» информации, нужной сотрудникам правоохранительных органов

16

16

17

По указанию сотрудников правоохранительных органов избили сокамерники

3

3

3

Другое

6

6

5


^ Приходилось ли вам выезжать по заявкам в здания правоохранительных органов к пострадавшим с признаками насилия, причиненного сотрудниками?





В целом

Бригады «скорой помощи»

^ Персонал травмпунктов

Да

45

45

45

Нет

22

21

26

Нет ответа

33

34

29


^ Как сотрудники правоохранительных органов объясняли причины получения травм пострадавшим?





В целом

Бригады «скорой помощи»

^ Персонал травмпунктов

Пострадавший оказывал сопротивление сотрудникам милиции

48

44

57

Повреждения имелись у пострадавшего до его прихода в милицию

33

38

23

Повреждения получены по неосторожности пострадавшего

18

20

15

Пострадавший напал на сотрудников милиции

17

16

19

Пострадавший получил травмы в драке с сокамерниками

10

11

7

Другое

2

2

1

Никак не объясняют

19

17

22

Нет ответа

20

23

14


Согласно действующим в России ведомственным нормативным актам, врачи обязаны сообщать о каждом случае причинения их пациентам телесных повреждений в дежурную часть местного отделения милиции, сотрудники которого впоследствии обязаны проверить обстоятельства происшедшего. В случае выявления криминального характера повреждений милиционеры обязаны провести расследование. При этом подобная практика резко ухудшает положение пострадавших от физического насилия со стороны самих сотрудников милиции, поскольку зачастую, особенно в небольших городах, на проверку поступившего из медицинского учреждения сообщения выезжают те же милиционеры, которые насилие и применили. Зная это, пострадавшие часто просят врачей не сообщать о факте обращения к ним в милицию либо просто не обращаются за медицинской помощью.

В 2003—2004 годах сотрудники Правозащитного центра г. Казани и Нижегородского комитета против пыток неоднократно безрезультатно обращались в государственные органы (Генеральную прокуратуру России, МВД России, Минздрав России) с предложением изменить описанную практику, обязав медиков сообщать о случаях применения насилия со стороны сотрудников милиции в городскую или районную прокуратуру. Сохраняющаяся ситуация, тем временем, приводила к росту числа граждан, пострадавших от незаконного насилия со стороны российских правоохранительных структур.

22 января 2004 г. Алексей Канахин был вызван в отдел УБОП по г. Павлово Нижегородской области в связи с заявлением о вымогательстве. В процессе разбирательства с ним он был избит сотрудниками ГУВД Нижегородской области, которые причинили ему телесные повреждения.

Во время беседы с Канахиным в кабинете присутствовали четыре-пять человек в гражданской одежде. Эти люди обыскали Канахина и стали наносить ему удары руками по голове и телу, хватали его за шею. Один из них нажимал Канахину пальцами рук на болевые точки за ушами. Другой ударил Канахина по ноге и заставил сидеть в неудобной позе. Этими действиями Канахину были нанесены ссадины грудной клетки и обеих голеней, кровоподтеки лица, обеих заушных областей и грудной клетки. Ему угрожали лишением свободы, требуя признаться в использовании фальшивого удостоверения, а также в том, что он якобы нанял бандитов с целью вымогательства денег7.

17 мая 2004 г. сотрудники Заречного ОМ УВД г. Йошкар-Ола в ходе рейда по выявлению незаконных автостоянок без каких—либо причин и оснований задержали Михаила Абросимова и несовершеннолетнего Евгения Туловчикова, и с помощью пыток добились от них вынужденного ложного признания в том, что они работают охранниками на незарегистрированной автостоянке.

По словам Абросимова и Туловчикова, при задержании сотрудники милиции пристегнули их наручниками и сразу же стали избивать. Били руками и бейсбольной битой по ногам, голове и почкам, а также несколько раз ударили головой о машину. После этого их доставили в Заречный отдел милиции, в дежурной части задержание оформлять не стали. В отделе милиции Абросимова и Туловчикова развели по разным кабинетам на третьем этаже. В кабинетах сотрудники милиции продолжили применять насильственные действия в отношении Абросимова и Туловчикова («ударил ногой по ребрам, я упал, а он еще несколько раз меня пнул. Он ударил меня в живот»). При избиении сотрудники милиции требовали признаться в том, что задержанные работают охранниками на незарегистрированной автостоянке и берут с каждого автовладельца по десять рублей. Не выдержав применяемых пыток, Абросимов и Туловчиков написали требуемые с них объяснения и заявления, после чего их из милиции отпустили8.

8 октября 2004 года сотрудники Центрального отделения милиции УВД г. Йошкар-Олы Республики Марий Эл при задержании применили физическую силу в отношении Павла Жарова. Сотрудники милиции завели Жарову руки за спину, и надели наручники, сдавили запястья рук, причинив сильную физическую боль и стали избивать его резиновой палкой. Жаров попросил предоставить ему возможность позвонить родителям, в связи с чем еще раз был избит сотрудниками милиции9.
^

Использование спецсредств и иных предметов


К Дмитрию Н. в ОВД «Царицыно» г. Москвы 21 марта 2004 г. применялся противогаз с целью удушения, наручники, его избивали резиновой палкой и вводили ее в анальное отверстие, причиняя физическую боль, надавливали пальцами в область глазниц. Эти действия совершались в присутствии женщины — сотрудника милиции10.

Ток к пальцам рук подключался милиционерами ОВД «Бескудниково» (г. Москва) и при расправе с Токмаковым 11 марта 2004 г.11

4 июля 2004 г. сотрудники Заречного о/м УВД г. Йошкар-Олы, пытая Алмакаева, несколько раз ударили пластиковой бутылкой, заполненной наполовину водой, по голове. Заставляли отжиматься. Оказывали моральное давление, угрожая, что заставят заниматься оральным сексом с другим задержанным гражданином.

Обращает на себя внимание, что названные нарушения закона совершались либо руководителями органов внутренних дел, либо милиционерами в помещениях органов внутренних дел. Милиционеры фактически находились под контролем начальников, и иных должностных лиц органов внутренних дел, обязанных в соответствии со ст. 18 Закона «О милиции» в случае непосредственного обнаружения событий, угрожающих общественной безопасности, принять меры к пресечению правонарушения.

Тем не менее ни один из этих случаев не был выявлен и пресечен в установленном законом порядке должностными лицами органов внутренних дел. Поводом для возбуждения всех названных уголовных дел явились исключительно заявления пострадавших о применении к ним сотрудниками милиции насилия, либо сообщения о гибели пострадавших.

Практика Европейского суда по правам человека возлагает бремя доказывания на государство в случае, «если лицо, было задержано полицией в хорошем состоянии здоровья, а во время освобождения оказалось травмированным» (Аксой против Турции, 26.11.1996, § 61). Государство «обязано представить правдоподобное объяснение того, каким образом заявитель получил телесные повреждения» (Рибич против Австрии, 04.12.1995, § 34).

Зачастую сам факт доставления граждан в орган милиции намеренно документально не фиксируется, сотрудники милиции умышленно нарушают закон, не представляясь пострадавшим. Потерпевшие, обращаясь в правоохранительные органы за защитой своих прав, сталкиваются с проблемой установления личности сотрудников милиции, применявших к ним насилие, доказывания фактов нарушения их прав, использования при этом спецсредств и иных предметов и даже их нахождения в помещении органа внутренних дел в определенное время.

В связи с этим приведенные выше обстоятельства препятствуют правоохранительным органам государства эффективно расследовать случаи нарушения прав человека в органах внутренних дел.

^

Нарушения прав детей


В ноябре 2004 года фонд «Общественный вердикт» провел исследование «Насилие милиции в отношении подростков», включавшее опрос мальчиков 14—17 лет и их родителей о взаимоотношениях молодого поколения россиян с милицией. Выборка репрезентировала соответствующие социально-демографические группы в масштабах России, она включала 800 подростков (200 человек 14 лет и так далее по возрасту) и столько же их родителей (48% составили отцы, 52% — матери).


^ Всегда ли корректно, по вашему мнению, при контактах в вами действовали сотрудники милиции? (% от сталкивавшихся с милицией за год)





14 лет

15 лет

16 лет

17 лет

в среднем

всегда корректно

42

23

31

10

25

по большей части корректно

36

21

22

32

28

по большей части некорректно

21

43

42

39

37

(практически) всегда некорректно

2

12

5

19

11


Старшие чаще говорят, и, возможно, чувствительнее к таким нарушениям их прав, как необоснованное задержание (35 и 15% — среди четырнадцатилетних), оскорбление и унижение (23 и 6% соответственно), угрозы (17 и 9%), избиения (18 и 2%). Об отсутствии каких-либо претензий к милиции заявили 68% сталкивавшихся с ней четырнадцатилетних и лишь 42% семнадцатилетних12.


^ Нарушались ли при этом ваши права со стороны сотрудников милиции? Если да, то как? (% от сталкивавшихся с милицией за год)





14 лет

15 лет

16 лет

17 лет

в среднем

задержали без всяких оснований / не отпускали домой

15

18

19

35

23

оскорбляли, унижали

6

20

19

23

18

угрожали

9

14

19

17

15

избили

2

11

13

18

12

другое

2

4

2

2

2

ничего подобного не случалось

68

50

58

42

53


Так, 24 августа 2004 года несовершеннолетний Павлов, воспитанник Казанского детского дома, отдыхавший в лагере «Ласточка», подвергся неподалеку от месторасположения лагеря, на берегу озера, пытке, учиненной находившимися в состоянии алкогольного опьянения милиционерами Советского РУВД г. Казани участковым уполномоченным младшим лейтенантом милиции Ушковым и командиром отделения ППС прапорщиком милиции Халитовым.

Названные должностные лица, превышая служебные полномочия, потребовав от Павлова признания в совершении хищений чужого имущества, избили его, а также угрожали применить сексуальное насилие. В результате избиения Павлову причинены многочисленные телесные повреждения, в том числе и повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

После быстрого и качественно проведенного органами прокуратуры расследования 29 ноября 2004 г. сотрудники милиции признаны Высокогорским районным судом Республики Татарстан виновными и осуждены к 5 и 5,5 годам лишения свободы условно13.

25 апреля 2004 г. в г. Йошкар-Оле несовершеннолетний Зыков был жестоко избит с применением спецсредства (резиновая палка) при задержании его четырьмя сотрудниками милиции по подозрению в совершении преступления. В результате Зыкову причинены телесные повреждения. В возбуждении уголовного дела по заявлению матери пострадавшего несовершеннолетнего прокуратурой Республики Марий Эл отказано.
^

Нарушения прав женщин


13 апреля 2004 года сотрудниками Октябрьского РОВД г. Рязани была подвергнута пыткам студентка Ольга Трушкина. Из ее заявления следует, что, допрашивая ее по поводу пропажи сотового телефона, милиционер Игнаткин заявил, что «все равно выбьет» из нее «правдивые показания». После того как другой сотрудник милиции избил ее в присутствии Игнаткина, последний заставил ее расписаться на листе бумаги с обратной стороны, которую он заполнил, но прочитать этот документ не дал.

22 сентября 2004 г. милиционеры Полошкин и Лясин во дворе школы в г. Москве в грубой форме потребовали от Татьяны Казаковой, работающей заместителем директора данной школы, предъявить им документы. Казакова, предъявив документы, сделала сотрудникам милиции замечание по поводу допущенной им грубости. Сотрудники милиции незаконно стали применять к ней физическую силу. Один из милиционеров, выражаясь нецензурной бранью, схватил Казакову за воротник кофты и потащил к милицейскому автомобилю. В процессе движения они оба упали. Милиционеры заломили Казаковой руки за спину, нанесли ей удары по различным частям тела и насильно поместили в автомобиль, где продолжали избивать потерпевшую, пытались снять с нее верхнюю одежду и белье. Потом ее доставили в ОВД Левобережного района САО г. Москвы. В отделение милиции Казакова была доставлена босиком, т.к. ее обувь осталась в милицейской машине. В отделении милиции на Казакову надели наручники и поместили в камеру для административно задержанных, где она находилась с 23-х часов 22 сентября до 5 часов 23 сентября 2004 г. По словам потерпевшей, ей были нанесены многочисленные ссадины и кровоподтеки. В результате примененного к ней насилия и перенесенного стресса у нее обострились хронические заболевания, в связи с чем с 24 сентября по 8 октября 2004 г. она находилась на стационарном лечении. В отношении сотрудников милиции органами прокуратуры возбуждено уголовное дело14.
^

Нарушения права на свободу (произвольные задержания и аресты)


Правозащитниками не были зафиксированы случаи предъявления сотрудникам правоохранительных органов обвинения за незаконное задержание (ст. 5 ЕКПЧ, ст. 301 УК РФ). Несмотря на явные и даже доказанные в ходе следствия факты незаконного задержания, органы прокуратуры не принимают во внимание эти преступления, предъявляют обвинения в превышении должностных полномочий и причинении вреда здоровью, фактически декриминализируя произвольные задержания. Несмотря на жалобы и ходатайства представителей потерпевших, органы прокуратуры не предъявили обвинения в незаконном задержании сотрудникам милиции по делу Сафина и др. (г. Альметьевск, Республика Татарстан), делу Язовских (г. Екатеринбург, Свердловская область), делу Абросимова и др. (г. Йошкар-Ола, Республика Марий Эл), делу Илалова и др. (г. Октябрьский, Республика Башкортостан), делу Носкова (г. Москва), делу Степанова (поселок Вершино-Дарасунский, Читинская область) и др.

5 января 2004 г. сотрудники милиции незаконно задержали Александра Горева, жителя д. Ключищи Богородского района Нижегородской области. Горев был помещен в изолятор временного содержания, где находился до утра следующего дня. 6 января 2004 г. Горев был доставлен к мировому судье, которая на основании сфальсифицированного сотрудниками милиции материала об административном правонарушении вынесла постановление об административном аресте на десять суток. Освободили Горева из-под ареста 15 января.

1 марта 2004 г. Богородский городской суд отменил постановление мирового судьи о привлечении А. М. Горева к административной ответственности и прекратил производство по делу об административном правонарушении, признав его арест незаконным. Впоследствии Горев через суд получил денежную компенсацию за незаконный арест. За незаконное задержание Горева привлечены к уголовной ответственности по ст. 286 ч. 1 и 292 УК РФ сотрудники милиции Иванов и Паршин. Дело направлено в суд15.

26 мая 2004 года 52-летняя жительница г. Чебоксары Татьяна Илларионова, инвалид III группы, была незаконно задержана сотрудником милиции и доставлена в отдел милиции. В отделе милиции ее водворили в камеру для административно задержанных, где ей стало плохо. Вызванная бригада «скорой помощи» увезла Илларионову в больницу, где ей был поставлен диагноз острый инфаркт миокарда, произошедший от перенесенного сильного стресса. В кардиологическом центре Т. В. Илларионова находилась по 8 июня 2004 года16.
^

Проблемы деятельности правозащитных организаций,
недостаток квалификации и профессионализма


В отсутствие открытой официальной статистики, как и в предыдущие годы, наиболее полная информация о нарушениях прав человека со стороны правоохранительных органов поступает от правозащитных организаций. При этом сохраняется чрезвычайно низкий общий уровень профессионализма таких организаций в России. Как следствие, государственные органы крайне скептически относятся к предоставляемой ими информации.

На общем фоне особо выделяется небольшой ряд правозащитных организаций, ставящих перед собой цель профессионального юридического сопровождения дел о нарушениях прав человека со стороны правоохранительных органов. К таким организациям относятся Нижегородский комитет против пыток, Правозащитный центр г. Казани, йошкар-олинская организация «Человек и Закон», фонд «Общественный вердикт» (г. Москва). Эти и ряд других организаций объединяет работа по так называемой «методике общественных расследований». Ее принципами является ведение статистики, отслеживание всех сообщений о нарушениях прав человека, их тщательная проверка с вынесением заключения и при подтверждении — профессиональное юридическое сопровождение с целью привлечения виновных должностных лиц к ответственности и компенсации пострадавшему ущерба и морального вреда. Эти организации активно пользуются услугами адвокатов, применяют комплекс не запрещенных законом средств и методов поиска и фиксации источников доказательств с последующим их использованием для защиты прав и законных интересов пострадавших. Параллельно осуществляется информационное сопровождение дел с целью информирования общественности о деятельности организаций и ее результатах.

Так, за 2004 год Правозащитным центром г. Казани зарегистрировано 84 сообщения о нарушениях прав человека сотрудниками правоохранительных органов в Республике Татарстан (почти все — пытки и жестокое обращение). Из них 12 подтверждено по результатам проверок. Отменено 14 незаконных постановлений органов прокуратуры. Инициировано возбуждение шести уголовных дел в отношении 13 должностных лиц. Привлечено к уголовной ответственности десять, осуждено восемь сотрудников правоохранительных органов. Пострадавшим государство выплатило 30 000 рублей компенсации.

Как следствие поляризации профессионализма региональных правозащитных организаций — достоверные факты нарушений прав человека сотрудниками правоохранительных органов фиксируются, главным образом, лишь в тех регионах, где действуют перечисленные организации.
^

Взаимодействие правоохранительных структур
и правозащитных организаций,
вопросы общественного контроля


Как показывает практика, исключительную важность, с точки зрения профилактики нарушений прав человека в закрытых учреждениях, представляет собой общественный контроль.

Наиболее позитивные результаты достигнуты в области взаимодействия общественных организаций с уголовно-исполнительной системой. Тесные рабочие отношения между ними установлены в Красноярском крае, Республике Марий Эл, Республике Коми, Республике Татарстан, Иркутской, Кировской и Пермской областях. В этих регионах правозащитники имеют возможность в упрощенном порядке общаться с сотрудниками администрации исправительных учреждений, посещать объекты на территории колоний, вести личный прием осужденных. Выявленные нарушения со стороны администрации сообщаются руководству УИН, которое принимает адекватные меры по их устранению. Информация о грубых нарушениях прав осужденных сообщается в соответствующее подразделение прокуратуры. Известны случаи снятия с должностей начальников колоний по результатам посещений колоний правозащитниками.

В Республике Марий Эл, Нижегородской области, Республике Мордовия и Республике Татарстан председателями созданных Общественных Советов при территориальных подразделениях ГУИН Минюста России являются сотрудники правозащитных организаций. Лучше всего такое взаимодействие охарактеризовал замначальника УИН Минюста России по Республике Татарстан Р. Г. Сафин, который отметил, что посещения правозащитниками колоний существенно снижают внутреннюю напряженность в среде спецконтингента.

На фоне такого полезного сотрудничества летом 2004 года начальник ГУИН Минюста России Ю. И. Калинин подверг резкой критике радикальную деятельность некоторых правозащитных организаций, в частности в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, Краснодарском крае, в Челябинской и Иркутской областях, несовместимую, по его мнению, с конструктивным сотрудничеством в общих интересах.

В частности, правозащитниками была предана огласке непроверенная и противоречивая информация об имевших место нарушениях прав осужденных, вследствие чего в указанных регионах были отмечены волнения осужденных. Представляется, что в условиях, когда соответствующая государственная структура проявляет заинтересованность и выражает готовность взаимодействовать, подобные методы правозащитной деятельности постепенно должны уходить в прошлое.

Сложнее обстоит ситуация с основным нарушителем прав человека в России — органами внутренних дел. В 2004 году впервые министр внутренних дел России Рашид Нургалиев осуществил ряд действий, направленных на установление взаимодействия с правозащитными организациями. Так, 14 октября 2004 г. был подписан меморандум о сотрудничестве между министром внутренних дел России и Уполномоченным по правам человека в РФ. В нем, в частности, декларировалось стремление МВД России к установлению взаимодействия с правозащитными организациями в регионах. Спустя месяц, 23 ноября, на международной научно-практической конференции «Права человека и гражданское общество» в Москве, министр заявил о необходимости такого сотрудничества в целях, в том числе, и установления общественного контроля за закрытыми учреждениями системы МВД (камеры для административно задержанных, изоляторы временного содержания, медицинские вытрезвители, центры временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей, приемники-распределители).

По словам министра, задачей МВД станет также «укрепление взаимодействия с различными государственными и общественными правозащитными организациями по усилению контроля за деятельностью органов внутренних дел во всех субъектах Российской Федерации в деле обеспечения прав человека». Говоря о контактах с правозащитным сообществом России, Р. Нургалиев сообщил, что «с начала года руководством МВД было проведено более 20 встреч с различными правозащитными организациями, и все они носили практический характер». «В частности, результатом этих встреч стало усиление общественного контроля за деятельностью органов внутренних дел», — отметил руководитель МВД России17.

Тем не менее в регионах только нижегородскому Комитету против пыток удается стабильно поддерживать тесное рабочее взаимодействие с подразделением системы МВД — Управлением собственной безопасности ГУ МВД по Приволжскому федеральному округу. С ним подписано соглашение о взаимодействии. В рамках него установлен информационный обмен, производится ознакомление с материалами проверки УСБ, если проверка проводилась по заявлению лица, которое обращалось в УСБ и в Комитет против пыток. В случае осуждения сотрудника милиции УСБ организует совместный с Комитетом против пыток выезд в соответствующее подразделение милиции для проведения профилактической и реабилитационной работы с личным составом.

Пермский региональный правозащитный центр начал реализовывать уникальную для России деятельность по посещениям изоляторов временного содержания. Комитет за гражданские права в Москве периодически организует посещения приемников-распределителей.

Тем не менее попытка правозащитной организации в Республике Марий Эл установить взаимодействие с региональным подразделением МВД России признана министром внутренних дел республики «нецелесообразной», а в Республике Татарстан вообще привела к открытому противостоянию республиканского МВД и правозащитников.
^

Право на эффективное расследование


Сотрудники прокуратуры (прокуроры, помощники прокуроров, следователи) практикуют нарушения прав человека в форме бездействия, т. е. не исполняют либо исполняют недолжным образом, возложенные на них законодательством, обязанности по полному, объективному и эффективному расследованию указанных выше типичных нарушений прав человека, что в зависимости от обстоятельств, может образовывать состав нарушений прав человека, предусмотренных ст. 3, 6 и 13 ЕКПЧ.

Типичные нарушения законности, допускаемые сотрудниками прокуратуры, составляющие нарушения ст. 3, 6 и 13 ЕКПЧ:

  1. принятие по заявлениям о совершении сотрудниками милиции незаконных процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовных дел;

  2. неправильное применение должностными лицами прокуратуры норм материального права при квалификации незаконных действий сотрудников милиции;

  3. бездействие надзирающих и вышестоящих прокуроров при вынесении незаконных процессуальных решений;

  4. бездействие должностных лиц прокуратуры при защите прав пострадавших от незаконных действий сотрудников милиции на стадии предварительного следствия;

  5. низкое качество проводимых проверок по сигналам о совершении преступлений сотрудниками милиции и предварительного следствия по уголовным делам о преступлениях такой категории, ненадлежащий прокурорский надзор за законностью уголовного преследования в стадии досудебного производства, что приводит к принятию незаконных процессуальных решений;

  6. волокита, приводящая к истечению сроков привлечения должностных лиц к ответственности.

Так, заместитель прокурора г. Альметьевска (Республика Татарстан) Ф. Бадыков, фактически установив в ходе проверки все поводы и основания к возбуждению уголовного дела в отношении сотрудников милиции Исмагилова, Мартыненко, Губайдуллина и Аширова, и признав, что задержание школьников Сафина, Тухбатуллина и Файзутдинова в мае 2004 года ими осуществлено противозаконно, уклоняясь от возбуждения уголовного дела, в течение 16 месяцев с момента происшедшего вынес восемь (!) постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлениям пострадавших и их родителей, каждое из которых признано прокуратурой Республики Татарстан или судами, в том числе Верховным судом республики Татарстан, незаконными. Уголовное дело было возбуждено прокуратурой Республики Татарстан в ноябре 2004 года лишь после неоднократных обращений правозащитных организаций, пострадавших и их представителя в Генеральную прокуратуру РФ. Бадыкову в ноябре 2004 г. на заслушивании в прокуратуре Татарстана был объявлен строгий выговор18.

Уголовное дело по заявлению об избиении милиционерами 8 мая 2001 г. несовершеннолетнего Гусева возбуждено прокурором Автозаводского р-на г. Нижнего Новгорода только 10 июля 2001 г. С июля 2001 года уголовное дело десять (!) раз незаконно прекращалось прокуратурой Автозаводского района. Каждый раз незаконные постановления о прекращении уголовного дела отменялись вышестоящей прокуратурой либо судом. Уголовное дело не расследовано до сих пор19.

23 декабря 2003 года пострадавший от незаконных действий милиционеров Марданов подал заявление в прокуратуру г. Краснокамска о возбуждении уголовного дела в отношении милиционеров. В возбуждении уголовного дела Марданову четыре раза незаконно отказывали20.

Незаконное процессуальное решение принималось прокуратурой г. Павлово Нижегородской области и по заявлению Канахина об избиении его сотрудниками ОБЭП21.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что во всех перечисленных случаях незаконные процессуальные решения отменялись не по инициативе надзирающих или вышестоящих прокуроров, а по жалобам потерпевших или их представителей.

До настоящего времени прокуратурой не возбуждено уголовное дело по заявлению Мартыновой о причинении ей телесных повреждений 13 августа 2003 г. в помещении Тетюшского РОВД. По версии сотрудников милиции, гражданка Мартынова получила кровоподтек нижнего века левого глаза, припухлости в области челюсти и ссадины в области локтевого и тазобедренного суставов одномоментно при ее внезапном падении в помещении, отведенном для несения службы милиционерами Тетюшского РОВД. Мартынова в своем заявлении в правозащитную организацию указала, что была избита сотрудниками милиции, когда пришла узнать о судьбе мужа, задержанного милиционерами22.

Срок предварительного следствия по уголовному делу в отношении сотрудников милиции Лапицкого и Грефа, обвиняемых в совершении 18 октября 1998 г. преступлений, предусмотренных п. «а», «в» ч. 3 ст. 286, ч. 4 ст. 111 УК РФ (Лапицкий) и ч. 2 ст. 293 УК РФ (Греф) к моменту его окончания 28 августа 2003 г. и направления в суд следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации старшим советником юстиции Гарибяном П.В. составил 44 месяца. Предварительное следствие по делу приостанавливалось не менее десяти раз за неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых. Соответствующие постановления признавались незаконными и отменялись исключительно по жалобам потерпевшего Николая Каратаева. В декабре 2004 года, т. е. спустя еще 15 месяцев судебное заседание по уголовному делу не началось23.

Проблема нарушений прав человека со стороны российских правоохранительных органов стала выходить на международный уровень. 7 октября 2004 г. Европейский суд по правам человека принял к рассмотрению жалобу Алексея Михеева против России на нарушения ст. 3, 5, 8, 13 ЕКПЧ. Впервые в документах Европейского суда была зафиксирована практика правозащитной организации (НРОО «Комитет против пыток», Нижний Новгород) по общественным расследованиям фактов нарушений прав человека.

Немедленно после этого Генеральная прокуратура России предприняла ряд активных шагов, направленных на повышение эффективности расследования уголовного дела по факту избиения Михеева сотрудниками нижегородской милиции.

Тем не менее правозащитниками высказываются опасения, что при возрастании числа решений Европейского суда по правам человека против России, чувствительность государственных органов к ним резко снизится. Возникнет «турецкий феномен», когда выплатить компенсации пострадавшему, выигравшему дело в Европейском суде, для государства станет проще, чем структурно реформировать правоохранительную систему.

Основная причина массовости нарушений прав человека со стороны российских правоохранительных органов остается именно в сфере управления. Система не может адекватно выполнять задачи, которые ставит перед ней современная социально-экономическая ситуация. Структура МВД, состоящая из бесчисленного числа управленческих звеньев (в крупном городе над одним оперуполномоченным уголовного розыска отдела милиции — до восьми начальников), объединяющая более 1,2 млн сотрудников, практикующая двойное подчинение, дублирование функций, имеющая раздутый центральный аппарат, даже теоретически не может эффективно работать, быть подконтрольной и прозрачной.

Стремление федеральной власти к централизованной системе управления находит свое отражение в реализуемой административной реформе. Показательный ее пример — создание и реорганизация Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков (ФСН России). ФСН России представляет собой замкнутую систему с жестким централизованным типом управления, основанную на принципе строгой субординации. В функции службы входит весь спектр правоохранительных функций, за исключением судебной и функции исполнения наказаний: административная практика, оперативно-розыскная деятельность, предварительное следствие, лицензирование и контроль, анализ и формирование государственной политики в сфере противодействия распространению наркотиков. В результате общественность не имеет ни малейшего представления о реальной деятельности структуры. Некоторые ее инициативы в течение 2004 года, в частности, преследование врачей-ветеринаров, посетителей увеселительных заведений, школьников и студентов, владельцев садов и огородов, писателей и сторонников легализации легких наркотиков, являлись следствием ложно понятых интересов общества и вызывали бурный общественный резонанс.

Схожими признаками обладает Федеральная служба безопасности РФ (ФСБ России). В нее входят, кроме перечисленных функций, еще и функция содержания следственно арестованных по делам, предварительное следствие по которым ведет ФСБ России. Вопреки взятым Россией на себя обязательствам при вступлении в Совет Европы, не были переданы в ведение Министерства юстиции России следственные изоляторы ФСБ России.

Как следствие ложной первоначальной посылки, проводимая административная реформа с высокой степенью вероятности приведет к ухудшению ситуации с правами лиц, вовлеченных в сферу правоохранительной деятельности государства.

* Павел Владимирович Чиков, кандидат юридических наук, руководитель правового отдела фонда «Общественный вердикт», директор проектов Правозащитного центра г. Казани.

1 Информация предоставлена Фондом «Общественный вердикт».

2 Информация предоставлена Йошкар-олинской городской общественной организацией «Человек и Закон».

3 Информация предоставлена Тверским обществом «Мемориал».

4 Информация предоставлена туймазинским отделением фонда «Международный стандарт» (Республика Башкортостан).

5 Исследование проведено Аналитическим центром Юрия Левады по заказу фонда «Общественный вердикт».

6 Здесь и далее цит. по: Отчет по исследованию «Физическое насилие в правоохранительных органах»: Опрос врачей и фельдшеров «скорой помощи» и травмпунктов. / Аналитический центр Юрия Левады.

7 Информация предоставлена НРОО «Комитет против пыток».

8 Информация предоставлена йошкар-олинской городской общественной организацией «Человек и Закон».

9 Информация предоставлена йошкар-олинской городской общественной организацией «Человек и Закон».

10 Информация предоставлена фондом «Общественный вердикт».

11 Информация предоставлена фондом «Общественный вердикт».

12 Здесь и далее цит. по: Отчет по исследованию «Насилие милиции в отношении подростков»: Опрос мальчиков-подростков и их родителей / Аналитический центр Юрия Левады по заказу фонда «Общественный вердикт».

13 Информация предоставлена Правозащитным Центром г. Казани.

14 Информация предоставлена Фондом «Общественный вердикт».

15 Информация предоставлена НРОО «Комитет против пыток».

16 Информация предоставлена ЧРПОО «Щит и меч» (Чувашская Республика).

17 Сообщение пресс-службы МВД России от 23 ноября 2004 г. (www.mvdinform.ru).

18 Информация предоставлена Правозащитным центром г. Казани.

19 Информация предоставлена НРОО «Комитет против пыток».

20 Информация предоставлена Краснокамским правозащитным центром.

21 Информация предоставлена НРОО «Комитет против пыток».

22 Информация предоставлена Правозащитным центром г. Казани.

23 Информация предоставлена Фондом «Общественный вердикт».




Скачать 337,57 Kb.
оставить комментарий
Дата09.11.2011
Размер337,57 Kb.
ТипДоклад, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх