Статья: Юрий Визбор icon

Статья: Юрий Визбор


Смотрите также:
Программа для факультатива или элективного курса Бардовская песня...
Статья Основные понятия Статья Бюджетная система...
Статья Основные понятия Статья Бюджетная система...
Статья Основные понятия Статья Местные публичные финансы...
Статья Сфера применения закона Статья Основные понятия...
Статья Законодательство о гражданском судопроизводстве 11 Статья Задачи гражданского...
Статья Источник финансирования и порядок оплаты 7 Статья Требования...
Статья Участники размещения заказа 5 Статья Одна Заявка от каждого участника 5...
Татьяны Троянской "Арт-Ланч"...
Статья Заказчик, Специализированная организация 4 Статья Участники размещения заказа 4...
Статья 454. Договор купли-продажи Статья 455. Условие договора о товаре...
Статья Государственный заказчик...



Загрузка...
скачать
Автор: Маргарита Каргина

Сайт: People's History

http://www.peoples.ru/art/music/bard/vizbor/

Статья: Юрий Визбор

Юрий Иосифович Визбор


(20.06.1934 - 17.09.1984)

Родился и жил в Москве. Окончил факультет русского языка и литературы Московского государственного педагогического института им. В.И.Ленина (1955). Работал учителем на Севере, там же служил в армии. Был корреспондентом радиостанции "Юность", журнала "Кругозор". Работал сценаристом на студии документальных фильмов. Киноактер, поэт и прозаик, драматург. Член Союзов журналистов и кинематографистов СССР. Песни начал писать с 1951 г. за малым исключением на свои стихи. Занимался альпинизмом, участвовал в экспедициях на Кавказ, Памир и Тянь-Шань, был инструктором по горнолыжному спорту. Вышли пластинки и книги стихов и прозы.


Визбор один из наиболее ярких представителей авторской песни, создатель жанра песни-репортажа. Его песни отличаются неподдельной искренностью, мелодичностью ("Милая моя", "Домбайский вальс", "Мама, я хочу домой", "Вставайте, граф...", "Волейбол на Сретенке" и др.). Снимался в кино. Фильмы: "Июльский дождь" (1966), "Семнадцать мгновений весны" (телефильм, 1973), "Нежность к ревущему зверю" (1980) и др.

МАДАГАСКАР

Чутко горы спят,

Южный Крест залез на небо,

Спустились вниз в долину облака.

Осторожней, друг, -

Ведь никто из нас здесь не был,

В таинственной стране Мадагаскар.


Может стать, что смерть

Ты найдешь за океаном,

Но все же ты от смерти не беги.

Осторожней, друг, -

Даль подернулась туманом,

Сними с плеча свой верный карабин.


Ночью труден путь,

На востоке воздух серый,

Но вскоре солнце встанет из-за скал.

Осторожней, друг, -

Тяжелы и метки стрелы

У жителей страны Мадагаскар.


Южный Крест погас

В золотом рассветном небе,

Поднялись из долины облака.

Осторожней, друг, -

Ведь никто из нас здесь не был,

В таинственной стране Мадагаскар.

10 декабря 1952


^ НЕ ГРУСТИ, СЕРЖАНТ

Я смутно помню огни вокзала,

В ночном тумане гудки дрожат.

Ты улыбнулась и мне сказала:

- Не надо слишком грустить, сержант.


А поезд дальше на север мчится,

Толкуют люди: забудь о ней.

А мне улыбка твоя приснится

И две полоски твоих бровей.


Наверно, скоро устанет осень -

Давно в Хибинах снега лежат.

И там, наверно, никто не спросит:

О чем ночами грустишь, сержант?

28 ноября 1956


РОМАНТИКИ

У романтиков одна дорога:

Обойдя все страны и моря,

Возвратясь, у своего порога

Отдавать навеки якоря.

И смотреть нездешними глазами,

Коротать с соседом вечера,

Слушать леса древние сказанья,

Подпевать бродяге у костра.


По глухой проселочной дороге

Он придет, минуя города,

Чтобы здесь, на стареньком пороге,

Доживать последние года.

Постоит он у забитой двери,

Никому ни слова не сказав:

Все равно рассказам не поверят,

Не поверят старческим слезам.


Много нас скиталось по чужбине,

Баламутя души на пути,

Много нас осталось там и ныне,

Не придти им больше, не придти,

Не смотреть нездешними глазами,

Не сидеть с соседом до утра

И не слушать древние сказанья,

И не петь с бродягой у костра.

1957


* * *

Зимний вечер синий

Лес закутал в иней,

Под луною ели

Стали голубей.

Замели снежинки

Все пути-тропинки,

Замели метели

Память о тебе.


Я и сам не знаю,

Рядом с кем шагаю

По путям вечерним,

По глухим ночам.

Лес стоит, как в сказке,

И нехитрой ласки

Хочется, наверно,

И тебе сейчас.


А с тобою в паре

Ходит статный парень,

Отчего же часто

Ты вздыхаешь вновь?

В этот вечер синий

Слишком нежен иней,

Слишком больно гаснет

Старая любовь.

Январь 1958


^ МАМА, Я ХОЧУ ДОМОЙ

Снова нас ведут куда-то,

И не ясен нам маршрут.

Видно, горы виноваты -

Не сидим ни там, ни тут.

Снова в горы и по тропам

С рюкзаками за спиной.

Груз под силу лишь циклопам!

Мама, я хочу домой!


Дома все же как-то лучше,

Ну а здесь придется нам

Целый день бродить по кручам,

По ужасным ледникам.

Будем ползать постоянно

По веревке основной

И питаться кашей манной, -

Мама, я хочу домой!

Не хочу я каши манной,

Мама, я хочу домой!


Склоны круче, ближе тучи,

Камни сыплются гурьбой.

На пожарный всякий случай

Мы связались меж собой.

Мы идем по ледопаду,

Где, представьте, путь такой:

Хочешь стой, а хочешь падай, -

Мама, я хочу домой!

Не хочу я что-то падать.

Мама, я хочу домой!


Снова нас ведут куда-то,

Снова я несу рюкзак.

До чего же мне, ребята,

Надоело жить вот так!

Телеграмма уж готова,

Ни одной в ней запятой,

В ней всего четыре слова:

"Мама, я хочу домой!"

1958 Тянь-Шань


* * *

Прощай, Москва, не надо слов и слез,

Скажу тебе сегодня по секрету:

Не знаешь ты, что я тебя увез,

В душе своей ношу тебя по свету.


Не знаешь ты, что если у костра

Глаза подернет дым воспоминаний,

По длинным, одиноким вечерам

К тебе ходить я буду на свиданья.


Мне здесь знаком, наверно, каждый дом,

Тебе на память подарил я детство,

А молодость и солнечный задор

Ты, город мой, оставил мне в наследство.


Прощай, Москва, в сиянье гордых звезд,

Прими слова прощального привета.

Не знаешь ты, что я тебя увез,

В душе своей ношу тебя по свету.

Февраль 1958


^ ОХОТНЫЙ РЯД

Нажми, водитель, тормоз, наконец,

Ты нас тиранил три часа подряд.

Слезайте, граждане, приехали, конец -

Охотный ряд, Охотный ряд!


Когда-то здесь горланили купцы,

Москву будила зимняя заря,

И над сугробами звенели бубенцы -

Охотный ряд, Охотный ряд!


Здесь бродит Запад, гидов теребя,

На "Метрополь" колхозники глядят.

Как неохота уезжать мне от тебя,

Охотный ряд, Охотный ряд!


Вот дымный берег юности моей,

И гавань встреч, и порт ночных утрат,

Вот перекресток ста пятнадцати морей -

Охотный ряд, Охотный ряд!


Нажми, водитель, тормоз, наконец,

Ты нас тиранил три часа подряд.

Слезайте, граждане, приехали, конец -

Охотный ряд, Охотный ряд!

1960


ПОДМОСКОВНАЯ

Тихим вечером, звездным вечером

Бродит по лесу листопад.

Елки тянутся к небу свечками,

И в туман уходит тропа.

Над ночной рекой, речкой Истрою,

Нам бродить с тобой допоздна,

Среднерусская, сердцу близкая,

Подмосковная сторона.


Шепчут в сумерках обещания

Губы девичьи и глаза...

Нам ли сетовать на скитания,

В сотый раз покинув вокзал?

Вот вагон качнул звезды низкие,

И бежит, бежит вдоль окна

Среднерусская, сердцу близкая,

Подмосковная сторона.


За Звенигород тучи тянутся,

Под Подлипками льют дожди,

В проливных дождях тонут станции,

Ожидая нас впереди.

И пускай гроза где-то рыскает, -

Мне с тобой она не страшна,

Среднерусская, сердцу близкая,

Подмосковная сторона.


Где-то плещется море синее,

Мчатся белые поезда,

А на севере тонут в инее

Предрассветные города.

По земле тебя не разыскивать,

Изо всех краев ты видна,

Среднерусская, сердцу близкая,

Подмосковная сторона.

1960


^ ДОМБАЙСКИЙ ВАЛЬС

Лыжи у печки стоят,

Гаснет закат за горой.

Месяц кончается март,

Скоро нам ехать домой.

Здравствуйте, хмурые дни,

Горное солнце, прощай!

Мы навсегда сохраним

В сердце своем этот край.


Нас провожает с тобой

Гордый красавец Эрцог,

Нас ожидает с тобой

Марево дальних дорог.

Вот и окончился круг -

Помни, надейся, скучай!

Снежные флаги разлук

Вывесил старый Домбай.


Что ж ты стоишь на тропе,

Что ж ты не хочешь идти?

Нам надо песню запеть,

Нам надо меньше грустить.

Снизу кричат поезда -

Правда, кончается март...

Ранняя всходит звезда,

Где-то лавины шумят.

19 апреля 1961 Кавказ


* * *

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется,

Из-за озерной выглянув воды.

И кстати, та вчерашняя молочница

Уже поднялась, полная беды.

Она была робка и молчалива,

Но, ваша честь, от вас не утаю:

Вы, несомненно, сделали счастливой

Ее саму и всю ее семью.


Вставайте, граф! Уже друзья с мультуками

Коней седлают около крыльца,

Уж горожане радостными звуками

Готовы в вас приветствовать отца.

Не хмурьте лоб! Коль было согрешение,

То будет время обо всем забыть.

Вставайте! Мир ждет вашего решения:

Быть иль не быть, любить иль не любить.


И граф встает. Ладонью бьет будильник,

Берет гантели, смотрит на дома

И безнадежно лезет в холодильник,

А там зима, пустынная зима.

Он выйдет в город, вспомнит вечер давешний:

Где был, что ел, кто доставал питье.

У перекрестка встретит он товарища,

У остановки подождет ее.


Она придет и глянет мимоходом,

Что было ночью - будто трын-трава.

"Привет!" - "Привет! Хорошая погода!..

Тебе в метро? А мне ведь на трамвай!.."

И продают на перекрестках сливы,

И обтекает постовых народ...

Шагает граф. Он хочет быть счастливым,

И он не хочет, чтоб наоборот.

Осень 1962


ХИЖИНА

Лучами солнечными выжжены,

Красивые и беззаботные,

Мы жили десять дней на хижине

Под Алибекским ледником -


Там горы солнцем не обижены,

А по февральским вечерам

Горят окошки нашей хижины,

Мешая спать большим горам.


Известные своей решимостью,

Несемся мы по склонам солнечным,

И лишь одной непогрешимостью

Мы держимся в крутых снегах.


Пускай в долинах будет хуже нам,

Но не привыкли мы сутулиться:

Всегда верны мы нашим хижинам

И не завидуем дворцам:


Там горы солнцем не обижены,

А по февральским вечерам

Горят окошки нашей хижины,

Мешая спать большим горам.

1962


^ СИНИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

Ищи меня сегодня среди морских дорог,

За островами, за большой водою,

За синим перекрестком двенадцати ветров,

За самой ненаглядною зарею.


Здесь горы не снимают снегов седых одежд,

И ветер - лишь неверности порука.

Я здесь построил остров - страну сплошных надежд

С проливами Свиданье и Разлука.


Не присылай мне писем - сама себя пришли,

Не спрашивая тонкого совета.

На нежных побережьях кочующей земли

Который год всё ждут тебя рассветы.


Пока качает полночь усталый материк,

Я солнце собираю на дорогах.

Потом его увозят на флагах корабли,

Сгрузив туман у моего порога.


Туман плывет над морем, в душе моей туман,

Все кажется так просто и непросто...

Держись, моя столица, зеленый океан,

Двенадцать ветров, синий перекресток!

1963


^ СЕРЕГА САНИН

С моим Серегой мы шагаем по Петровке,

По самой бровке, по самой бровке.

Жуем мороженое мы без остановки -

В тайге мороженого нам не подают.


То взлет, то посадка,

То снег, то дожди,

Сырая палатка,

И почты не жди.

Идет молчаливо

В распадок рассвет.

Уходишь - счастливо!

Приходишь - привет!


Идет на взлет по полосе мой друг Серега,

Мой друг Серега, Серега Санин.

Сереге Санину легко под небесами,

Другого парня в пекло не пошлют.


Два дня искали мы в тайге капот и крылья,

Два дня искали мы Серегу.

А он чуть-чуть не долетел, совсем немного

Не дотянул он до посадочных огней.


То взлет, то посадка,

То снег, то дожди,

Сырая палатка,

И почты не жди.

Идет молчаливо

В распадок рассвет.

Уходишь - счастливо!

Приходишь - привет!

1965


ТАКСИ

- Свободен? - Куда везти?

- Да прямо давай крути.

- А... прямо. По пути.

Поедем, не загрустим.


И крутится в стеклах снег.

- Наверно, спешишь к жене?

- Ошибка, жены-то нет.

- К знакомой? - Опять не к ней.


- Сегодня у нас среда?

- Сегодня у нас беда.

- Да брось ты, все ерунда.

А все же везти куда?


А счетчик такси стучит,

И ночь уносит меня.

От разных квартир ключи

В кармане моем звенят.


- Направо? - Нельзя никак.

- Налево? - Одна тоска.

Давай-ка вперед пока,

Прибавь-ка, браток, газка.

1965


ТЕЛЕФОН

Слушаю. Да. Алло!

Что за шутки с утра?

Я?.. Почему удивлен?

Я даже очень рад.

Я даже закурю.

Здравствуй, прошло сто лет.

Сто лет прошло, говорю.

Я не спешу. Нет.


(Телефон-автомат у нее,

Телефон на столе у меня...

Это осень, это жнивье,

Талый снег вчерашнего дня.)


Что у нас за дела?

Да как-то все разбрелись.

Верочка родила,

Славины развелись,

Я получил отдел,

Санька съездил в Париж...

Все в суматохе дел.

Ну, а ты что молчишь?


А правда, что говорят?..

А кто он, коль не секрет?

А, военный моряк,

В общем, жгучий брюнет.

А сына как назвала?

Спасибо. Не ожидал.

Значит, жизнь удалась?

Все прошло без следа?


(Телефон-автомат у нее,

Телефон на столе у меня...

Это осень, это жнивье,

Талый снег вчерашнего дня.)

1970


^ РАССКАЗ ВЕТЕРАНА

Мы это дело разом увидали,

Как роты две поднялись из земли

И рукава по локоть закатали,

И к нам с Виталий Палычем пошли.

А солнце жарит - чтоб оно пропало! -

Но нет уже судьбы у нас другой,

И я шепчу: "Постой, Виталий Палыч,

Постой, подпустим ближе, дорогой".


И тихо в мире, только временами

Травиночка в прицеле задрожит.

Кусочек леса редкого за нами,

А дальше - поле, Родина лежит.

И солнце жарит - чтоб оно пропало! -

Но нет уже судьбы у нас другой,

И я шепчу: "Постой, Виталий Палыч,

Постой, подпустим ближе, дорогой".


Окопчик наш - последняя квартира,

Другой не будет, видно, нам дано.

И черные проклятые мундиры

Подходят, как в замедленном кино.

И солнце жарит- чтоб оно пропало! -

Но нет уже судьбы у нас другой,

И я кричу: "Давай, Виталий Палыч,

Давай на всю катушку, дорогой!"


...Мои года, как поезда, проходят,

Но прихожу туда хоть раз в году,

Где пахота заботливо обходит

Печальную фанерную звезду,

Где солнце жарит- чтоб оно пропало! -

Где не было судьбы у нас другой...

И я шепчу: "Прости, Виталий Палыч,

Прости мне, что я выжил, дорогой".

1972


^ Д. CУХАРЕВУ

Она мне ясно говорит,

Что лишь для физики открыт

Душевный мир ее волнений и терзаний.

А я ей ясно говорю:

"Ты погляди-ка на зарю,

Побродим мимо крупноблочных зданий".

Она мне говорит: "Я извиняюсь,

В науки я немедля удаляюсь,

И цель моих настойчивых расспросов -

Известный русский физик Ломоносов".


Тут вспоминаю я при ней:

Он не знаком с Лавуазье,

Но оба в колбах что-то темное варили,

В один и тот же день и час

Они закон нашли для нас,

Как будто в самом деле сговорились.

Вот так, - я говорю, - и мы с тобою

Могли бы жить единою судьбою.

Она мне: "Ждет меня один философ,

Неслабый русский физик Ломоносов".


Ну хорошо, - я говорю, -

Я сам себя перекую,

Я стану физиком, борцом и патриотом,

Чтоб протекали наши дни,

Как у Кюри с его Мари,

Хотя бы как у Бойля с Мариоттом.

Она мне: "Уберите ваши руки!

Мне чужды все подобные науки,

И не таких касается вопросов

Известный русский физик Ломоносов".


Тут я догадываться стал,

Что уж давно и неспроста

Все ходит мимо и поглядывает косо

Не аспирант, не ассистент -

Неуспевающий студент

Очкарик тихий Мишка Ломоносов.

Она уже теперь его невеста,

А я с печалью обхожу то место,

Где, каменный, не ведает износу

Великий русский физик Ломоносов.

23 июля 1973


^ МИЛАЯ МОЯ

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,

Тих и печален ручей у янтарной сосны,

Пеплом несмелым подернулись угли костра,

Вот и окончилось все - расставаться пора.


Припев:

Милая моя, солнышко лесное,

Где, в каких краях

Встретишься со мною?

Крылья сложили палатки - их кончен полет,

Крылья расправил искатель разлук - самолет,

И потихонечку пятится трап от крыла,

Вот уж действительно пропасть меж нами легла.


Припев.


Не утешайте меня, мне слова не нужны,

Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,

Вдруг сквозь туман там алеет кусочек огня,

Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!


Припев.

1973 Г.


* * *

Мне твердят, что скоро ты любовь найдешь

И узнаешь с первого же взгляда.

Мне бы только знать, что где-то ты живешь,

И клянусь, мне большего не надо.


Снова в синем небе журавли трубят.

Я брожу по краскам листопада.

Мне б хотя бы мельком повидать тебя,

И клянусь, мне большего не надо.


Дай мне руку, слово для меня скажи,

Ты моя тревога и награда.

Мне б хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь,

И клянусь, мне большего не надо.

19 июля 1973


^ НОЧНАЯ ДОРОГА

Музыка: В.Берковский и С.Никитин

Стихи: Ю.Визбор

Нет мудрее и прекрасней средства от тревог,

Чем ночная песня шин.

Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог

Штопаем ранения души.


Словно чья-то сигарета - стоп-сигнал в ночах:

Кто-то тоже держит путь.

Незнакомец, незнакомка, здравствуй и прощай, -

Можно только фарами мигнуть.


То повиснет над мотором ранняя звезда,

То на стекла брызнет дождь.

За спиною остаются два твоих следа,

Значит, не бесследно ты живешь.


В два конца идет дорога, но себе не лги, -

Нам в обратный путь нельзя.

Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги,

Значит, есть, наверно, и друзья.


Не верь разлукам, старина, их круг -

Лишь сон, ей-богу.

Придут другие времена, мой друг,

Ты верь в дорогу.

Нет дороге окончанья, есть зато ее итог:

Дороги трудны, но хуже без дорог.

1 августа 1973


^ Я НЕ РАНЕН, Я - УБИТ

Ты твердишь, что эта рана -

Не смертельный эпизод,

Что болит - оно не странно,

Все в итоге заживет.

Ну, а я-то полагаю,

Что меня всерьез знобит.

Дорогая, дорогая,

Я не ранен, я - убит.


Посреди степного снега

Я лежу, и стынет кровь,

И стрелою печенега

В сердце воткнута любовь.

Ветер кудрями играет,

Сиротливо конь стоит...

Дорогая, дорогая,

Я не ранен, я - убит.


Ты словам моим внимаешь,

Улыбаешься едва,

Ты едва ли понимаешь

Эти самые слова.

Ты наивно предлагаешь

Мне лекарства от обид...

Дорогая, дорогая,

Я не ранен, я - убит.

Июнь 1973


А.П.Межирову

Наполним музыкой сердца!

Устроим праздники из буден.

Своих мучителей забудем.

Вот сквер - пройдемся ж до конца.

Найдем любимейшую дверь,

За ней ряд кресел золоченых,

Куда с восторгом увлеченных

Внесем мы тихий груз своих потерь.


Какая музыка была,

Какая музыка звучала!

Она совсем не поучала,

А лишь тихонечко звала.

Звала добро считать добром

И хлеб считать благодеяньем,

Страданье вылечить страданьем,

А душу греть вином или огнем.


И светел полуночный зал.

Нас гений издали приметил,

И, разглядев, кивком отметил,

И даль иную показал.

Там было очень хорошо,

И все вселяло там надежды,

Что сменит жизнь свои одежды...


Наполним музыкой сердца!

Устроим праздники из буден.

Своих мучителей забудем.

Вот сквер - пройдемся ж до конца.

Найдем любимейшую дверь,

За ней ряд кресел золоченых,

Куда с восторгом увлеченных

Внесем мы тихий груз своих потерь.

2 июля 1975


* * *

Сигарета к сигарете, дым под лампою.

Здравствуй, вечер катастрофы, час дождя!

Ходит музыка печальная и слабая,

Листья кружатся, в снега переходя.


Наш невесел разговор и не ко времени.

Ах, как будто бы ко времени беда!

Мы так много заплатили за прозрение,

Что, пожалуй, обнищали навсегда.


Не пытай меня ни ласкою, ни жалостью, -

Как ни странно, я о прошлом не грущу.

Если можешь, ты прости меня, пожалуйста, -

Вдруг и я тебя когда-нибудь прощу.


Синий дым плывет над нами мягкой вечностью.

Чиркнет спичка - сигарета вспыхнет вновь.

За окном с зонтами ходит человечество,

Обокраденное нами на любовь.

10-12 июня 1975


^ ФАНСКИЕ ГОРЫ

Я сердце оставил в Фанских горах,

Теперь бессердечный хожу по равнинам,

И в тихих беседах и в шумных пирах

Я молча мечтаю о синих вершинах.


Когда мы уедем, уйдем, улетим,

Когда оседлаем мы наши машины, -

Какими здесь станут пустыми пути,

Как будут без нас одиноки вершины!


Лежит мое сердце на трудном пути,

Где гребень высок, где багряные скалы,

Лежит мое сердце, не хочет уйти,

По маленькой рации шлет мне сигналы.


Я делаю вид, что прекрасно живу,

Пытаюсь на шутки друзей улыбнуться,

Но к сердцу покинутому моему

Мне в Фанские горы придется вернуться.

28 июля 1976 Фанские горы


^ ХУЖЕ, ЧЕМ БЫЛО, НЕ БУДЕТ

Оставим в Москве разговоры,

Возьмем всю наличность души, -

Нам встречу назначили горы,

И мы на свиданье спешим.


Нас память терзает и судит,

Но я говорю: "Не горюй!

Ведь хуже, чем было, не будет, -

Я точно тебе говорю".

Опасная наша дорога,

Возможен печальный конец,

Но мы приближаемся к Богу,

Счищая всю накипь с сердец.


Ах, где вы, красавицы, где вы?

Ни плач ваш не слышен, ни смех.

Младые и средние девы,

Прощайте - ушли мы наверх.


И смотрит на мир величаво,

На мир суеты и машин,

Великая наша держава

Другим неподвлаcтных вершин.


Нас память терзает и судит,

Но я говорю: "Не горюй!

Ведь хуже, чем было, не будет, -

Я точно тебе говорю".

21 июля 1976

Фанские горы, альплагерь "Варзоб"


^ Я ВЕРНУЛСЯ

Здравствуй, здравствуй, я вернулся!

Я к разлуке прикоснулся,

Я покинул край, в котором

Лишь одни большие горы,

Меж горами перевалы, -

В том краю ты не бывала, -

Там звезда есть голубая,

В ней угадывал тебя я.


Здравствуй, здравствуй, друг мой вечный!

Вот и кофе, вот и свечи,

Вот созвездье голубое,

Вот и мы вдвоем с тобою.

Наши дни бегут к закату,

Мы, как малые ребята,

Взявшись за руки, клянемся -

То ли плачем, то ль смеемся.


Здравствуй, здравствуй, милый случай!

Здравствуй, храбрый мой попутчик!

Разреши идти с тобою

За звездою голубою.

И на рынок за хлебами,

И с корзиной за грибами,

И нести вдвоем в корзинке

Наших жизней половинки.

27 июля 1976 Фанские горы


^ Не жалейте меня

В то лето шли дожди, и плакала погода,

Над тем, что впереди не виделось исхода,

И в стареньком плаще среди людей по лужам,

Как будто средь вещей шагал я неуклюже.


Припев: Не жалейте меня, не жалейте,

Что теперь говорить, чья вина?...

Вы вино по стаканам разлейте

И скажите: "Привет, старина!"

В кровь израненные именами

Выпьем, братцы, теперь без прикрас

Мы за женщин, оставленных нами,

И за женщин, оставивших нас.


В то лето шли дожди, и рушились надежды,

Что бог нас наградит за преданность и нежность,

Что спилим эту муть - гнилые ветви сада,

Что все когда-нибудь устроится как надо.


В то лето шли дожди, и было очень сыро,

В то лето впереди лишь осень нам светила,

Но пряталась одна банальная мыслишка:

Грядущая весна - неначатая книжка.

15 июля 1976

Альплагерь "Варзоб"


^ ГОРЫ - ЭТО ВЕЧНОЕ СВИДАНИЕ

Здравствуйте, товарищи участники!

Ветер мнет палаток паруса.

Горы, накрахмаленные тщательно,

Гордо подпирают небеса.


Радостным пусть будет расставание,

Наши огорчения не в счет.

Горы - это вечное свидание

С теми, кто ушел и кто придет.


Ах, зачем вам эти приключения?

Можно жить, ребята, не спеша.

Но исполнен важного значения

Каждый высоту дающий шаг.


За горою вечер догорающий.

Путь наш и не легок, и не скор.

И живут в сердцах у нас товарищи,

Те, кто больше не увидит гор.


Но потом, вернувшись с восхождения,

Чаю мы напьемся от души,

И горит в глазах до изумления

Солнце, принесенное с вершин.


Радостным пусть будет расставание,

Наши огорчения не в счет.

Горы - это вечное свидание

С теми, кто ушел и кто придет.

29 июня 1977 Памир


^ ИЗЛИШНИЙ ВЕС

Разговор двух дам, подслушанный правдивым автором в ресторане аэропорта города Челябинска, в то время, когда туда по случаю непогоды совершали посадки самолеты с различных направлений.


- Я не поняла: вы заказали?

- Нет, не приходил еще, злодей.

В этих ресторанах при вокзале

Нас и не считают за людей.

- Я во Владик жму из Ленинграда,

Муж там без меня на стенку влез. (А вы?)

- Владика и даром мне не надо,

Я в Мацесту, сбросить лишний вес.


Излишний вес - он словно бес,

Он цепко держит наши органы в осаде,

А также виден он и спереди и сзади,

Чтоб он исчез, излишний вес!


- Встаньте, дорогая, и пройдитесь.

Ой-ой-ой, вот тут у вас висит.

- Крошка, при моем-то аппетите

Еле помещаюсь я в такси.

- Говорят, мосластым нет проходу,

Пышных щас - не очень... говорят.

- Крошка, это ж западная мода,

Наш-то что имеет, то и рад.


- Что я говорю - не ешьте на ночь,

После восемнадцати - антракт.

- Ну, а если гости к нам нагрянут?

- Гости пусть рубают, что хотят.

Надо съездить в город Мелитополь,

Бабка варит там супец один,

Выпьешь - станешь стройною как тополь,

Как артист Никулин Валентин.


- Ну, а эти, извиняюсь, йоги?

- Крошка, это ж сумасшедший дом.

Я однажды завернула ноги (в позу "лотос") -

Еле развязала их потом.

- Где ж официант, будь он неладен?

- Вон он, приближается, злодей. (Будьте добры!)

Мне четыре порции оладий (со сметаной).

- Мне картошки, пива и сельдей!

6-7 июля 1977 Памир

СОРОКАЛЕТЬЕ

Нас исполняет музыка по лицам,

Нас исполняют судьбы, как по нотам,

Записанным в нестойкие страницы

Каким-то все напутавшим Фаготом.

В тех нотах есть живущие фигуры

И те, кто попрощались, улетая,

Но в самой середине партитуры

Есть наша с вами песенка простая.


Смотрите, не забудьте позвонить

В тот час, когда настанет непогода,

Какое б ни случилось время года, -

Чтоб этот час нам вместе пережить.

Смотрите ж, догадайтесь промолчать,

Когда нахлынет небо голубое,

Чтоб эта мысль явилась нам обоим -

Друг друга ненароком повстречать.


В наш век всему простому мало места -

Из старого лишь моден перстень старый.

Я сам поклонник джазовых оркестров,

Но верю в семиструнную гитару.

И верю, что разлука есть потеря,

Что честь должна быть спасена мгновенно.

Я вас люблю - я в это тоже верю,

Хоть это, говорят, несовременно.


Что было, то забудется едва ли.

Сорокалетье взяв за середину,

Мы постоим на этом перевале

И молча двинем в новую долину.

Там каждый шаг дороже ровно вдвое,

Там в счет идет, что раньше не считалось.

Там нам, моя любимая, с тобою

Еще вторая молодость осталась.

Май - 6 июня 1977 Памир


ХОДИКИ

Когда в мой дом любимая вошла,

В нем книги лишь в углу лежали валом.

Любимая сказала: "Это мало.

Нам нужен дом". Любовь у нас была.

И мы пошли со старым рюкзаком,

Чтоб совершить покупки коренные.

И мы купили ходики стенные,

И чайник мы купили со свистком.


Потом пришли иные рубежи,

Мы обрастали разными вещами,

Которые украсить обещали

И без того украшенную жизнь.

Снега летели, письмами шурша,

Ложились письма на мои палатки,

Что дома, слава Богу, все в порядке,

Лишь ходики немножечко спешат.


С любимой мы прожили сотню лет,

Да что я говорю - прожили двести,

И показалось мне, что в новом месте

Горит поярче предвечерний свет,

И говорятся тихие слова,

Которые не сказывались, право,

Поэтому, не мудрствуя лукаво,

Пора спешить туда, где синева.


С тех пор я много берегов сменил.

В своей стране и в отдаленных странах

Я вспоминал с навязчивостью странной,

Как часто эти ходики чинил.

Под ними чай другой мужчина пьет,

И те часы ни в чем не виноваты,

Они всего единожды женаты,

Но, как хозяин их, спешат вперед.


Ах, лучше нет огня, который не потухнет,

И лучше дома нет, чем собственный твой дом,

Где ходики стучат старательно на кухне,

Где милая моя и чайник со свистком.

28 июня 1977 Памир


* * *

Передо мною горы и река.

Никак к разлуке я не привыкаю.

Я молча, как вершина, протыкаю

Всех этих дней сплошные облака.

Ты проживаешь сумрачно во мне,

Как тайное предчувствие бессмертья,

Хоть годы нам отпущены по смете, -

Огонь звезды горит в любом огне.


Когда луна взойдет, свеча ночей,

Мне кажется, что ты идешь к палатке.

Я понимаю, ложь бывает сладкой,

Но засыпаю с ложью на плече.

Мне снится платье старое твое,

Которое люблю я больше новых.

Ах, дело не во снах и не в обновах,

А в том, что без тебя мне не житье.


Отвесы гор, теченья белых рек

Заставят где-нибудь остановиться.

Я знаю - будет за меня молиться

Один - и очень добрый - человек.

Огней аэродромная строка

Закончит многоточьем это лето,

И в море домодедовского света

Впадет разлука, будто бы река.


Мой друг! Я не могу тебя забыть.

Господь соединил хребты и воды,

Пустынь и льдов различные природы,

Вершины гор соединил с восходом

И нас с тобой, мой друг, соединил.

16 июля 1978 Памир


^ РАССКАЗ ЖЕНЩИНЫ,

или Случай у метро "Площадь Революции", перешедший в случай на 15-й Парковой улице


Он за мною, видно, шел,

Взял за локоть: "Слушай, Люся,

Будет очень хорошо,

Я живу в отдельном люксе".

У него усы густы

И глаза, как две букашки,

И виднеются кусты

Из-за ворота рубашки.

Я не Люся, - говорю, -

А зовут меня Тамара,

И такого не терплю,

И такие мне не пара...


Десять лет варила суп,

Десять лет белье стирала,

Десять лет в очередях

Колбасу я доставала,

Десять лет учила я

Сверхсекретное чего-то,

Десять лет сидела я

У окошка на работе,

Сердце стачивая в кровь,

Десять лет дите растила -

Что ж осталось на любовь?

Полтора годка от силы.


Не смутился он ничуть,

Только глазом гладит платье:

"Я за вечер заплачу,

Сколько за год тебе платят".

Я играла в мяч ручной

За спортивные награды,

И была я центровой,

И бросочек был - что надо.

Я авосечку-суму

Из руки переложила,

Кавалеру своему

Меж букашек засветила!


Мне до "Щелковской" метро,

А от "Щелковской" - автобус,

А в авоське шесть кило

Овощных консервов "Глобус".

Открываю тихо дверь -

Дочка долбит фортепьяно,

Ну, а мой любимый зверь -

Он лежит, конечно, пьяный.

Снять ботиночки с него

Не тревожа постаралась,

От получки от его

Трешка мятая осталась.


На плите чаек стоит,

Дочка сладко засыпает,

За окном моим ГАИ

Громко частников ругает.

Глянешь в телик - дым и чад:

Поколенье молодое -

Все с гитарами, кричат,

Как перед большой бедою.

Убрала я со стола,

Своего пригрела Пашку...

Все же мало я дала

Тому гаду меж букашек.

17 июля 1978 Памир


АЛЕКСАНДРА

Музыка: С.Никитин

Стихи: Ю.Визбор и Д.Сухарев


Не сразу все устроилось,

Москва не сразу строилась,

Москва слезам не верила,

А верила любви.

Снегами запорошена,

Листвою заворожена,

Найдет тепло прохожему,

А деревцу - земли.


Александра, Александра,

Этот город - наш с тобою,

Стали мы его судьбою -

Ты вглядись в его лицо.

Что бы ни было вначале,

Утолит он все печали.

Вот и стало обручальным

Нам садовое кольцо!


Москву рябины красили,

Дубы стояли князями,

Но не они, а ясени

Без спросу наросли.

Москва не зря надеется,

Что вся в листву оденется,

Москва найдет для деревца

Хоть краешек земли.


Александра, Александра,

Что там вьется перед нами?

Это ясень семенами

Кружит вальс над мостовой.

Ясень с видом деревенским

Приобщился к вальсам венским.

Он пробьется, Александра,

Он надышится Москвой.


Москва тревог не прятала,

Москва видала всякое,

Но беды все и горести

Склонялись перед ней.

Любовь Москвы не быстрая,

Но верная и чистая,

Поскольку материнская

Любовь других сильней.


Александра, Александра,

Этот город наш с тобою,

Стали мы его судьбою -

Ты вглядись в его лицо.

Чтобы ни было вначале,

Утолит он все печали.

Вот и стало обручальным

Нам садовое кольцо!

26 мая 1979


Обучаю играть на гитаре

Ледокольщика Сашу Седых,

Ледокол по торосу ударит -

Саша крепче прихватит лады.

Ученик мне достался упрямый,

Он струну теребит от души.

На столе у него телеграмма:

"Разлюбила. Прощай. Не пиши."


Припев: Улыбаясь на фотокартинке,

С нами дама во льдах колесит:

Нью-Игарка, мадам, Лос-Дудинка,

Иностранный поселок Тикси.

Нью-Игарка, мадам, Лос-Дудинка,

Иностранный поселок Тикси.


Я гитарой не сильно владею

И с ладами порой не в ладах -

Обучался у местных злодеев

В тополиных московских дворах.

Но для Саши я бог, между прочим,

Без гитары ему не житье.

Странным именем Визбор Иосич

Он мне дарит почтенье свое.


Припев.


Ах, коварное это коварство

Дальнобойный имеет гарпун.

Оборона теперь и лекарство -

Семь гитарных потрепанных струн.

Говорит он мне: "Это детали.

Ну, ошиблась в своей суете..."

Обучаю играть на гитаре

И учусь у людей доброте.


Припев.

1979


* * *

Какое небо над Москвой!

Не вознамерился ль Создатель

К какой-нибудь особой дате

Потешить душу синевой?


И небо наделить тотчас

Незамедлительным движеньем,

Пиры как будто и сраженья

Продемонстрировав для нас?


А может - праздник небольшой,

Протирка неба происходит.

Над нами медленно восходит

"Кристалл" - стиральный порошок.


Хоть разъяснили нам давно,

Что в небе - пустота и небыль,

Но слова два - душа и небо -

Всё слиться норовят в одно.


Лети, лети, моя душа,

За облака, за перевалы.

Не жаль, что прожито так мало,

А жаль, что жизнь так хороша.


Что у дороги на краю

Мечта нелепая осталась -

Сменить и мудрость, и усталость

На юность глупую свою.


Упрек за это бы - кому,

Что, суеверней печенега,

Стою перед огромным небом,

Причастен будто бы к нему?


За загнанного в кровь коня,

За дом с разбитыми сердцами

И за обеды с подлецами

Прости, о Господи, меня!

25-26 августа 1980


^ Леди. Песня, начатая в восточно-сибирском море и дописанная на черном море

О, моя дорогая, моя несравненная леди,

Ледокол мой печален, и штурман мой смотрит на юг,

И, представьте себе, что звезда из созвездия Лебедь

Непосредственно в медную форточку смотрит мою.

Непосредственно в эту же форточку ветер влетает,

Называвшийся в разных местах то муссон, то пассат,

Он влетает и с явной усмешкой письма листает,

Не отправленные, потому что пропал адресат.


Где же, детка моя, я тебя проморгал и не понял,

Где, подруга моя, разошелся с тобой на пути,

Где, гитарой бренча, прошагал мимо тихих симфоний,

Полагая, что эти концерты еще впереди.

И беспечно я лил на баранину соус "ткемали",

И картинки смотрел по утрам на обоях чужих,

И меня принимали, которые не понимали,

И считали, что счастье является качеством лжи.


Одиночество шлялось за мной и в волнистых витринах

Отражалось печальной фигурой в потертом плаще.

За фигурой по мокрым асфальтам катились машины

Абсолютно пустые, без всяких шоферов вообще,

И в пустынных вагонах метро я летел через годы,

И в безлюдных портах провожал и встречал сам себя,

И водили со мной хороводы одни непогоды,

И все было на этой земле без тебя, без тебя.


Кто-то рядом ходил и чего-то бубнил - я не слышал,

Телевизор мне тыкал красавиц в лицо - я ослеп,

И надеясь на старого друга и горные лыжи

Я пока пребываю на этой пыстынной земле.

О, моя дорогая, моя несравненная леди

Ледокол мой буксует во льдах, выбиваясь из сил.

Золотая подружка моя из созвездия Лебедь,

Не забудь - упади, обнадежь, догадайся, спаси.


1979 - 18 апреля 1981

гор. Туапсе


Волейбол на Сретенке

"Я спою еще одну песню. Песня эта такая, я б сказал супердокументальная, поскольку в ней описаны документальные судьбы. Не только судьбы, но и приведены, практически, их фамилии. Песня называется "Волебол на Сретенке". Сретенка - такая улица в Москве, которая идет от площади Дзержинского переходя Проспект мира."


А помнишь, друг, команду с нашего двора,

Послевоенный над верёвкой волейбол -

Пока для секции нам сетку не украл

Четвёртый номер, Коля Зять - известный вор.


А первый номер на подаче - Владик Коп,

Владелец страшного кирзового мяча,

Который, если попадал кому-то в лоб,

То можно смерть установить и без врача.


А пятый номер, наш защитник, - Макс Шароль,

Который дикими прыжками знаменит,

А также тем, что он по алгебре король,

Но в этом двор его нисколько не винит.


Саид Гиреев - нашей дворничихи сын,

Торговец краденным и пламенный игрок,

Серега Мухин, отпускающий усы,

И на распасе - скромный автор этих строк.


Припев: Да, вот это наше поколение -

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.


А вот противник, он нахал и скандалист,

На игры носит он то бритву, то наган.

Здесь капитанствует известный террорист,

Сын ассирийца, ассириец Лев Уран,


Известный тем, что перед властью не дрожа,

Зверю-директору он партой угрожал,

И парту бросил он с шестого этажа,

Но, к сожалению для школы, не попал.


А вот и сходятся два танка, два ферзя -

Вот наша Эльба, встреча войск далеких стран:

Идет походкой воровскою Коля Зять,

Навстречу - руки в брюки - Лёвочка Уран.


Вот тут как раз и начинается кино,

И подливает в это блюдо остроты

Белова Танечка, глядящая в окно, -

Внутрирайонный гений чистой красоты.


Ну что, без драки : волейбол так волейбол.

Ножи оставлены до встречи роковой,

И Коля Зять уже ужасный ставит кол,

Взлетев, как Щагин, над веревкой бельевой.


Припев: Да, и это наше поколение -

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.


Мясной отдел, Центральный рынок, дня конец-

И тридцать лет прошло, о Боже ! Тридцать лет!

И говорит мне ассириец-продавец:

- Конечно, помню волейбол, но мяса нет !


Саид Гиреев - вот сюрприз ! - подсел слегка,

Потом опять, потом отбился от ребят;

А Коля Зять пошел в десантные войска,

И там, по слухам, он вполне нашёл себя.


А Макс Шароль - опять защитник и герой,

Имеет личность он секретную и кров.

Он так усердствовал над бомбой гробовой,

Что стал член-кором по фамилии Петров.


А Владик Коп подался в городок Сидней,

Где океан, балет и выпивка с утра,

Где нет, конечно, ни саней, ни трудодней,

Но также нету ни кола и ни двора.


Ну, кол-то ладно, не об этом разговор,

Дай Бог, чтоб Владик там поднакопил деньжат.

Но где найдёт он старый Сретенский наш двор?

Вот это жаль, вот это, правда, очень жаль.


Ну, что же, каждый выбрал веру и житьё,

Полсотни игр у смерти выиграв подряд,

И лишь майор десантских войск Н.Н.Зятьёв,

Лежит простреленный под городом Герат.


Отставить крики, тихо, Сретенка, не плачь,

Мы стали все твоею общею судьбой -

Те, кто был втянут в этот несерьезный матч

И кто повязан стал верёвкой бельевой.


Припев: Да, уходит наше поколение -

Рудиментом в нынешних мирах,

Словно полужёсткие крепления

Или радиолы во дворах.


26 июля - 6 октября 1983


Page of




Скачать 344,17 Kb.
оставить комментарий
Дата31.10.2011
Размер344,17 Kb.
ТипСтатья, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх