Удк 347 I ббк 67. 404 3-40 icon

Удк 347 I ббк 67. 404 3-40



Смотрите также:
Методическое пособие Москва ● 2008 удк 347. 963 + 347. 157 Ббк 67. 721-91 + 67. 404. 532...
Методические указания для студентов 5 курса заочного отделения специальности «юриспруденция»...
Методические рекомендации Москва ● 2010 удк 347. 962: 342. 7 Ббк 67. 721-91: 67. 400. 32...
Научно-методическое пособие Москва ● 2009 удк 347. 962: 342. 9 Ббк 67. 721-91: 67. 401. 02...
Научно-методическое пособие Москва ● 2009 удк 347. 962: 342. 9 Ббк 67. 721-91: 67. 401. 02...
Методические указания для студентов 2 курса заочного отделения сокращенные сроки обучения...
Учебное пособие удк 347. 965 (071. 1) Ббк 67. 99(2)...
Методическое пособие Москва ● 2010 удк 347. 963 Ббк 67. 721-91...
Удк 347. 214. 2 (476)...
Удк 347. 73(075. 8) Совершенствование методов управления биржевым курсом национал ьной валюты...
Учебник издание пятое, переработанное и дополненное проспект москва 2001 Том 3 удк 347 ббк 67...
Учебник издание пятое, переработанное и дополненное проспект москва 2001 Том 3 удк 347 ббк 67...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
скачать

УДК 347 i ББК 67.404 3-40



ИНСТИТУТ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Защита прав граждан и юридических лиц в Российским и зару­бежном праве (проблемы теории и практики). Сборник статей и тезисов аспирантов и молодых ученых. — М.: МЗ Пресс, 2002. — 160с.

ISBN 5-94073-019-1

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор А Е. АБОВА


ББК 67.404



ISBN 5-94073-019-1

© МЗ Пресс, 2002

ПРЕДИСЛОВИЕ

Представляемый читателю сборник статей посвящен про­блемам защиты прав, принадлежащих гражданам и организа­циям в самых разных областях правового регулирования.

В сборник включен ряд статей в сфере гражданского пра­ва. Гражданское законодательство не только регулирует, но охраняет и защищает отношения, складывающиеся между участниками гражданского (рыночного) оборота, а также от­ношения, неразрывно связанные с правами гражданина и че­ловека.

Права гражданина и человека защищаются также нормами трудового, семейного права, чему посвящены соответствую­щие статьи, помещенные в данном сборнике.

Защиту гражданских прав в соответствие с ГК РФ, как об­щее правило, осуществляет суд, арбитражный суд или третей­ский суд в соответствии с подведомственностью, установлен­ной процессуальным законодательством. В таком же (преи­мущественно судебном) порядке защищаются семейные пра­ва граждан. В соответствии с трудовым законодательством трудовые конфликты разрешают районные суды общей юрис­дикции, если конфликт не удалось разрешить комиссией по трудовым спорам.

Таким образом, защита прав составляет основную задачу судов, которые действуют в установленном процессуальном законодательстве порядке. Защита прав цель и результат дея­тельности судов. Исследованием порядка реализации этой це­ли судами (общей юрисдикции, арбитражными и третейски­ми судами) занимается наука гражданского процессуального и арбитражного процессуального права. В данном сборнике представлен ряд статей, связанных с процессуальными аспек­тами защиты процессуального права.

Большинство статей в сборнике посвящено материаль­но-правовым аспектам защиты гражданских, семейных и тру-

3

довых прав. Осуществляя защиту прав, суды применяют спо­собы зашиты, предусмотренные материальным правом, каж­дый, из которых имеет свою специфику. Наиболее подробно способы защиты перечислены в ст. 12 ГК РФ, посвященной защите гражданских прав. Среди них такие способы, как вос­становление положения, существовавшего до нарушения пра­ва, и пресечение действий, нарушающих право пли создаю­щих угрозу нарушения права, взыскание неустойки, возмеще­ние убытков, компенсация морального вреда, признание не­действительными сделок и актов административных органов. Ряд этих способов присущ семейному и трудовому праву. В особенности восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу нарушения права, признание не­действительными актов органов управления, возмещение ма­териального и морального вреда.

Особенность данного сборника статей состоит в том, что его авторы — молодые ученые и аспиранты Юридическая на­ука очень нуждается в молодых научных кадрах, которым предстоит принять эстафету от старшего поколения и разви­вать нашу науку в XXI веке. Нужно, чтобы их работы были из­вестны тем, кто работает в сфере юриспруденции, кто учится и обучает праву, а также всем, кого интересуют вопросы пра­воприменения.

Центр цпвилистичсских исследований Института государ­ства и права РАН три года подряд проводит конференции ас­пирантов и молодых ученых, по результатам которыхпубли-куются сборники статей. Это —третий сборник статей.

Выражаем искреннюю благодарность Издательству МЗ Пресс за публикацию данного сборника. Прямо скажем, в на­ше время стало трудно публиковать научные статьи и моно­графии не только молодым ученым. Но без публикаций юри­дическая наука не может развиваться. Данное издательство выпускает именно такие труды, существенно помогая не то­лько молодежи, по и зрелым ученым, перефразируя слова поэ­та, видеть свою фамилию в юридической рубрике, чем актив­но содействует развитию правовой науки и юридическому просвещению граждан.

^ Доктор юридических паук, профессор

Руководитель центра цившшстичсских исследований

Зав. Сектором гражданского права, гражданского и

арбитражного процесса Института государства и права РАН

Абова Тамара Евгеньевна

Поротиков А.И.1

^ ПРОБЛЕМА ПРИМЕНЕНИЯ

ПРАВОВОГО ОБЫЧАЯ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ

1

В то время как действующее процессуальное законодате­льство ничего не говорит о применения судами обычая, сама эта возможность вы гскаст из целого ряда норм материального права.

Нельзя сказать, что ссылка на обычай внове для нашего права. Гражданское право советского периода знало несколь­ко случаев упоминания обычая в законе. Случаи эти можно пересчитать по пальцам: несколько норм в Кодексе торгового мореплавания СССР 1968 г., и одна — в старом Земельном кодексе РСФСР 1922 г. Это притом, что до революции обыч­ное право играло достаточно заметную и отнюдь не декора­тивную роль. Его нормы регулировали имущественные отно­шения между крестьянами в царской России. Именно обычаи крестьянского быта должны были прежде всего применять волостные суды, разбирая споры между крестьянами.

В новое время об обычае вспомнили лишь с введением в действие Гражданского кодекса 1994 года, в котором он упо­минается более сорока раз. Кодекс даже даст легальное опре­деление обычая делового оборота. Подобная перемена, кажу­щаяся почти новацией, делающая ссылку на обычай прави­лом, нежели исключением, вызывает вполне понятный воп­рос. Для чего новый кодекс извлек из забвения и включил в современный правовой оборот это понятие? В чем причина столь заметного изменения отношения к обычаю?

Причины эти носят не только и не столько идеологический характер, сколько имеют более глубокую основу, коренящую­ся в самой логике развития гражданского права.

Как известно, на рубеже XVIII-XIX вв. Европа вступила на путь кодификации права. Не случайно историки права назы-

1 Ст. Преподаватель Воронежского государственною университет, ас­пирант ИГП РАН

вагот это время веком кодификации. На смену обычаю при­шел закон в его нынешней форме. И эта форма показалась всем настолько разумной и эффективной, что все остальные источники, и прежде всего обычай представлялись пережит­ком прошлого. Уже один из первых кодексов — Кодекс Напо­леона открывался запретом на применение обычаев. В тот мо­мент казалось, что обычай — наследие старого феодального режима. Стоит написать подходящие законы и необходимость в обычаях отпадет.

Однако, бурная законотворческая деятельность времен на­чала века сменилась некоторым разочарованием в его середи­не. Безграничная вера в закон была подорвана критикой со стороны К.Ф. Савиньи и его последователей. Целью такой критики было показать, что всякий волюнтаризм в праве не только недопустим, но просто не имеет смысла. Далеко не всякие отношения, которые возникают в обществе, могут стать предметом законодательного регулирования, навязан­ной сверху регламентации. Только те нормы, которые возни­кают как бы самопроизвольно, порождаются самим граждан­ским оборотом, непосредственно участниками гражданского оборота, только такие правила, которые на практике доказали свою эффективность будут действовать, применяться участ­никами гражданского оборота. Обычай стал для сторонников исторической школы наиболее адекватной формой права.

Но та же самая практика, привела к сознанию того, что один только обычай, с присущей ему неопределенностью не может заменить закон, что все более усложняющиеся отноше­ния требуют определенности, предсказуемости. И с началом второй волны кодификации рубежа XX века, когда создава­лись такие классические кодексы как германское и швейцар­ское гражданские уложения, разрабатывался проект нашего российского уложения. Отношение к обычаю опять поменяло свои знаки. Вновь обычаю была отведена второстепенная, за­штатная роль.

И вот последние десятилетия мы вновь переживаем, по словам М.И. Кулагина, период декодификации, девальвации закона, когда вновь обычай получает признание со стороны государства. В Англии и США обычные нормы могут устана­вливать правила отличные от диспозитивных положений за­конов и прецедентов. Что касается Франции и Германии, то здесь допускается существование и применение обычаев, противоречащих императивным нормам закона. ГГУ устанав­ливает, что нормой в смысле уложения является любая право­вая норма. Отсюда судебная практика делает вывод, что пра-

вило обычая приравнивается по своей юридической силе нор­ме закона.

Таким образом, с достаточной долей условности мы мо­жем сказать, что обычай претерпевает своеобразные циклы в своем развитии: от полного отрицания к полному признанию, затем снова к сведению обычая до уровня необязательного, субсидиарного источника (то, что С.Л. Зивс назвал закатом обычного права).

Следует ли полагать, что в настоящее время мы вновь пе­реживаем возрождение обычного права, как результат проду­манной законодательной политики, признание сложившегося порядка вещей? Или же речь идет лишь о конъюнктурных из­менениях, связанных с утратой былой популярности идеи то­ждества права и закона, боязнь разработчиков быть обвинен­ными в юридическом позитивизме.

Можно лишь догадываться о причине перемен, происхо­дящих в правовой политике. Ясно одно. Из каких бы сообра­жений ни исходил законодатель, его обращение к конструк­ции обычая, заставляет определиться в том, что нам следует с ней делать. Что требует либо найти по возможности четкие и ясные критерии, позволяющие активно применять обычай в судебной и арбитражной практике, либо вовсе отказаться от его использования.

II

Выясняется, однако, что в поисках простых и однослож­ных ответов мы наталкиваемся на трудности, которые делают трудновыполнимой поставленную задачу. Трудности эти за­ложены в самой конструкции правого обычая, и их осознание пришло довольно рано. Со времен исторической школы не из­менялось существо основных проблем обычного права.

Прежде всего, мы должны ответить на принципиальный вопрос о том, является ли обычай источником права. С прак­тической точки зрения он звучит как вопрос о том, могут ли суды, обосновывая выносимое решение, помимо норм закона ссылаться на обычаи.

Вслед за включением обычая в состав источников права с необходимостью следует другой вопрос: чем, с одной сторо­ны, обычай отличается от других социальных норм (мораль­ных, бытовых, религиозных, технических и пр.), а с другой, от иных источников права (закона, судебного прецедента и т.п.). Каковы существенные признаки правового обычая?

7

Отвечая на вопрос о месте обычая в ряду других норм, мы тем самым указываем на способ его познания. Поэтому из второго вопроса вытекает следующий: где нам следует искать обычную норму, какие действия должны предпринять, чтобы выяснить ее содержание. Цепь вопросов можно было бы про­должить, однако сказанного вполне достаточно, чтобы пред­ставить сложность проблемы места обычая в праве.

При всех различиях в определении обычая, в литературе всегда упоминается два признака. И первый из них — повто­ряемость применяемого участниками гражданских отноше­ний правила поведения. Однако дело в том, что этот признак мало что дает и не позволяет выделить правовой обычай из ря­да других социальных норм. Ведь повторяемость вообще при­суща любой социальной норме, а точнее действию по ее осу­ществлению. Всякая норма предполагает неоднократное, ре­гулярное се применение.

Поэтому неизбежно вводится второй признак, пожалуй, главный, определяющий — наличие санкции со стороны го­сударства. Это и понятно, обеспеченность государственным принуждением — отличительная черта любой правовой нор­мы. На этом признаке обычного права особенно настаивает юридический позитивизм. Но и в этом случае идет спор по по­воду способов, формы признания со стороны публичной влас­ти,

В зависимости от попытки ответить на вопрос о том, как государство санкционирует обычай можно выделить два под­хода. Один условно можно назвать позитивистским, а второй, также условно— социологическим. Позитивисты, в частно­сти Г.Ф. Шершсневич, С.В. Пахман, Е.В. Васьковский, наста­ивают на том, что обычай для того, чтобы стать правовым должен быть прямо санкционирован в законе. Такое призна­ние может выглядеть следующим образом: «В порядке насле­дования имуществом крестьянам дозволяется руководствова­ться местными своими обычаями» (ст.38 Положения о кресть­янах, вышедших из крепостной зависимости 1861 г.), или: «Порядок осуществления расчетов платежными поручениями регулируется законом, а также установленными в соответст­вии с ним банковскими правилами и применяемыми в банков­ской практике обычаями делового оборота» (ст. 863 ГК РФ).

Следовательно, обычай не действует сам по себе, но лишь вместе с отсылочной нормой закона, которая на него указыва­ет. В таком случае применение обычая означает применение некоторой комплексной нормы, состоящей из отсылочной нормы закона и самого обычного правила поведения. Причем

желательно, чтобы последнее было закреплено в письменной форме. В подобном виде обычно-правовая норма весьма и ве­сьма напоминает специфическую норму закона, особый слу­чай делегированного законодательства.

В этом и заключается конечная цель любого рассуждения в духе позитивизма, строящегося на отождествлении закона и права — свести любую правовую норму к норме закона. Не может быть иного источника права, кроме закона.

В противовес этому сторонники социологического подхо­да в праве исходят из того, что помимо писаного права, како­вым является закон, источником права выступает сама деяте­льность участников гражданского оборота. Норма права воз­никает, рождается из уже существующих правоотношений. В этом смысле в парной категории право-правоотношение юри­дическая социология отдает предпочтение правоотношению. Право это не только и не столько то, что написано в законе, сколько то, что делают сами участники правоотношений. В умеренном течении социологической юриспруденции правом считается то, что делают судьи. Поэтому если и существует обычное право, то оно санкционируется не законодателем, а судьей, путем вынесения решения, где и формулируется в окончательном виде обычная норма. Но если обычное право складывается в ходе деятельности суда, то формой правооб-разования и должна выступать судебная практика. В таком виде обычное право сводится к частному случаю судебного обычая, судебной практики, а значит вновь теряет свое свое­образие.

III

Поиск теоретических оснований обычного права лишь на первый взгляд кажется отвлеченным. В действительности он приводит к сугубо практическим последствиям. Определение правовой природы обычая является предпосылкой для ответа на вопрос, имеющий процессуальный характер: кто и как в хо­де процесса должен устанавливать содержание обычая.

Если исходить из того, что обычай является источником права, и в ходе процесса он применяется судом как правовая норма, то разумно было бы предположить, что установление существа обычной нормы должна быть возложена целиком на суд. Так, применяя закон, в силу принципа jura novit curia, суд не может не знать его нормы в их полном объеме. Пусть это правило — фикция. На самом деле ни от одного судьи нельзя

требовать знания всего массива действующего законодатель­ства. Однако существуют довольно простые механизмы, поз­воляющие судье восполнить пробел в знаниях закона (обра­щение к первоисточникам, наличие справочной литературы, баз данных и т.п.). Доступ к тексту нормативных актов в связи с их принципиальной открытостью, публичностью (специаль­ный порядок опубликования, хранения и распространения) прост и не предусматривает специальных процедур. Поэтому то, как судья ищет нужные ему сведения нормативного харак­тера, должно находится вне пределов процесса. Последний интересует лишь порядок установления фактов, а не норм.

Возможно ли требовать от суда того же, когда он применя­ет обычай. Ведь даже фиктивное допущение знания судом всех действующих обычаев, хотя бы в силу причин чисто тех­нического характера, кажется недостижимым. Суд не может заранее располагать сведениями об обычаях, с которыми ему придется столкнуться в деле. Ему заведомо не по силам само­стоятельно искать нужную информацию о наличном состоя­нии обычной нормы. Отсутствие формальной определенно­сти не позволяет использовать какой-либо один, исключите­льный источник информации, каким является, например, текст закона, опубликованный в «Собрании законодательства РФ». Те же, что имеются, вполне вероятно не обладают доста­точной степенью достоверности и могут устареть.

В этой процессуальной проблеме проявляется двойствен­ная природа обычая: одновременное наличие в нем норматив­ных свойств и признаков фактического действия, С одной стороны обычай, как и закон, представляет правило поведе­ния, объективное, существующее вне зависимости от воли и действий участников процесса. С другой стороны, обычай, подобно факту, нуждается в установлении, т.е. в определен­ной процессуальной деятельности, которая весьма напомина­ет доказывание.

Из этого следует необходимость выбора: либо содержание обычая входит в предмет доказывания и его установление должно быть возложено на стороны, либо это является обя­занностью суда. В последнем случае суд не связан инициати­вой и действиями сторон, как это происходит в ходе установ­ления фактов. Не ограничиваясь состязательным началом суд должен использовать любые доступные источники информа­ции: письменные доказательства, объяснения сторон, заклю­чения экспертов и т п.

Оба описанных варианта находят применение в различ­ных правовых системах. В английском процессе установле-

10

ние содержания обычая входит в предмет доказывания и воз­лагается на сторону, которая ссылается на обычай. При этом местным обычаем (local custom) признается лишь такое пра­вило, которое сложилось не позднее 1189 года (дата была ус­тановлена Вестминстерским статутом 1275 года и связыва­лась с годом коронации Ричарда I). Однако бремя доказыва­ния нсзапамятности обычая облегчается презумпцией того, что всякий местный обычай существует с 1189 года. И уже за­интересованная сторона должна опровергнуть это предполо­жение. Наоборот, в странах континентального права традици­онно суд ex officio выясняет содержание обычной нормы.

IV

Практика применения обычаев нашими судами до сих пор ограничивалась ссылками на общеизвестные кодификации международных обычаев, подобных Международным прави­лам толкования торговых терминов Инкотсрме 1990. Приме­ром может служить разъяснение, данное в «Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами» (информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Россий­ской Федерации от 25 декабря 1996 г. № 10). Высший Арбит­ражный Суд посчитал, что стороны «при заключении догово­ра могут распространить действие этих правил (Инкотсрме — А П.) на свои отношения в обязательном порядке, распростра­няя такое толкование на свои отношения».

Позиция, занятая ВАС РФ, подтверждается в «Обзоре су-дебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» (Приложение к Информационно­му письму Президиума ВАС РФ от 16.02.98 №29), указываю­щем, что «суд вправе принимать решение на основе обычаев делового оборота, касающихся базиса поставки в сфере меж­дународной торговли (в редакции Инкотсрме), в том случае, когда стороны договорились об их применении или изменили соглашение о базисных условиях внешнеторговой поставки в письменной форме».

Таким образом, арбитражные суды обязаны обращаться к известным кодификациям обычаев, таких как Инкотермс, тог­да, когда на них прямо указано в договоре. Но в таком случае, можно ли вообще говорить об обычае, как о самостоятельной норме, отличной от договорных условий? Ссылаясь на тот или иной термин Инкотермс, стороны, тем самым, включают

11

его в свое соглашение, делают его частью контракта. Следова­тельно, речь здесь должна идти о том, что описывается в ст.427 ГК РФ как примерное условие договора, больше изве­стное как деловое обыкновение. Последнее не является нор­мой права, действуя лишь тогда, когда па то имеется прямое волеизъявление сторон в сделке. Впоследствии деловое обык­новение может перерасти в обычай. Но для этого оно должно быть признано сложившимся и широко применяемым (ст.5 ГК РФ).

Между тем, арбитражная практика не торопиться при­знать за правилами, подобными Инкотсрмс, характер обыч­но-правовых, в строгом смысле слова. И тому есть вполне по­нятные причины. Коль уж относиться к обыкновению как к факту, то само его существование, установление его содержа­ния, входит в предмет доказывания и возлагается на стороны. Если же признать Инкотермс и прочие источники сводом обычаев, а, следовательно, норм права, то их применение вхо­дит в обязанность суда. На суде в последнем случае лежит бремя установления обычая и риск его неприменения или применения неправильного. Упрощая свою задачу, не желая рисковать решением, суды, склонны относиться ко всякому обычному правилу поведения, как к обыкновению, сложив­шейся практике сторон и пр.

Несколько иначе поступает практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышлен­ной палате РФ (МКАС). В ряде рассмотренных этим судом дел положения Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА, правил Инкотермс-90 были примене­ны в качестве обычаев, несмотря на отсутствие соглашения сторон об этом, (см., например, решения МКАС по делам № 62—63 /Арбитражная практика за 1996—1997 гг. М.,1998).

Однако и в этом случае, третейские суды пока предпочита­ют самый простой путь. Не решаясь обращаться к неизвест­ным для них нормам обычного права, они не идут дальше ши­роко известных кодификаций, опубликованных такими влия­тельными организациями, как МТП и УНИДРУА. Значение этих документов, таким образом, приближается к общеизве­стным фактам, которые, как известно, не требуют доказыва­ния в процессе.

Однако при ближайшем рассмотрении содержание даже самых авторитетных в международной практике документов заставляет усомниться в их обычно-правовой природе. И дело здесь не только в творческой, активной роли их создателей, далеких от простой фиксации существующего положения

12

дел. Дело в том, что любое точное и подробное описание обы­чаев скоро устаревает, не в состоянии поспеть за происходя­щими в жизни изменениями. Так, признавая факт расхожде­ния между содержанием правил и реальным оборотом, их ав­торы подчеркивают, что «основной причиной последователь­ных редакций Инкотсрмс была необходимость адаптировать их современной коммерческой практике». Следовательно, всякая кодификация обычаев должна рассматриваться только лишь как одно из доказательств действительного содержания обычаев делового оборота, а потому нуждается в подкрепле­нии иными доказательствами, в проверке судом ее адекватно­сти текущему состоянию практики. Вполне понятно, что та­кое требование вызывает у правопримснителя известное со­противление, заставляя относиться крайне осторожно к при­менению обычных правил делового оборота. Измениться ли отношение судебно-арбитражной практики к обычаю пока­жет время.

13

Шагова В.В.1

^ ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ О ПРАВЕ

ТИТУЛЬНЫХ ВЛАДЕЛЬЦЕВ

НА ЗАЩИТУ СВОИХ ПРАВ

В РОССИЙСКОЙ СУДЕБНОЙ

ПРАКТИКЕ

1. Понятие владения, прежде всего титульного, и его защи­ты было и остается одним из дискуссионных в цивилистичес-кой науке2. После введения в действие частей первой и второй Гражданского кодекса РФ отмечается все возрастающий инте­рес к владению'.

2. Титульному владению (т.е. владению, основанному на каком-либо правовом основании) как субъективному граж­данскому праву законодательством предоставлены опреде­ленные средства правовой защиты4, совокупность которых составляет понятие владельческой защиты.

Данный институт гражданского права появился еще в рим­ском праве (И.Б. Новицкий, З.М. Чсрниловский) и существует практически во всех современных правовых системах (В.М. Хвостов5). Существуют две системы владельческой защиты: пститорная (когда в процессе производства по делу о наруше­нии прав владельцев выясняются правовые основания (титул) истца на спорное имущество) и поссесорная (защита предос­тавляется фактическому владельцу без выяснения титула на спорное имущество). Российскому дореволюционному граж-

' Аспиран гка ИГП РА! (.

- Выбор темы настоящих тезисов связан с выводом (к которому пришли дореволюционные цивилисты), что основу институт.! владения и, соответст­венно, владельческой зашиш составляет прежде всего «необходимость ува­жения к чужой человеческой личности», которая «не зависп г от того, как че­ловек владеет — о'[ своего или от чужого имени» (Покровский И.А.).

1 Скловскип К.И. «Собственность в [ражданском праве». М., Дело. 1999.

' Включение зашиты в понятие субъективного гражданского права вы­текает непосредственно из определения последнего как меры возможного по­ведения липа, обеспеченного нормами гражданского права (Шсршенсяич Г.Ф., Братусь С.П., Грибанов В.П.). Защита является основной ценностью субъективно)'о гражданского права.

' См. также Гражданское и торговое право зарубежных капиталистиче­ских стран. М., Международные отношения. 1993.

14

данскому праву были известны обе формы владельческой за­щиты (Д.И. Мейср, Г.Ф. Шершснсвич, И.А. Покровский), в современном— господствует пститорная форма защиты, хо­тя в ГК РФ предусмотрены отдельные случаи защиты факти­ческого владения (п. 2 ст. 234 ГК РФ). Некоторые цивилисты (А.В. Коновалов) говорят о необходимости введения в совре­менное российское гражданское право поссссорной формы защиты в полном объеме с тем, чтобы сократить сроки рассмо­трения дел в судах и обеспечить более оперативную форму за­щиты прав владельцев.

3. Титульный владелец вправе использовать любые спосо­бы зашиты субъективных гражданских прав. К их числу отно­сятся: признание права, восстановление положения, сущест­вовавшего до нарушения права, пресечение действий, нару­шающих право или создающих угрозу его нарушения, при­знание оспоримой сделки недействительной, применение последствий недействительности ничтожной сделки, призна­ние недействительным акта государственного органа или ор­гана местного самоуправления, самозащита права, присужде­ние к исполнению обязанности в натуре, возмещение убытков и иные способы, предусмотренные законом.

Порядок и пределы применения конкретного способа за­щиты зависят от содержания защищаемого субъективного гражданского права и характера его нарушения1. Граждан­ское право допускает возможность применения нескольких способов защиты одновременно. Например, могут быть заяв­лены и удовлетворены одновременно иски о признании права владения и признании недействительным решения о привати­зации предприятия в части спорных помещений при условии предоставления истцом доказательств наличия прав на эти помещения.

Судебный порядок защиты гражданских прав (ст. 31 ГК РФ) провозглашается один из наиболее демократичных и от­вечающих интересам управомочснных лиц, поскольку каж­дый имеет право на рассмотрение его дела судом в соответст­вии с подведомственностью и подсудностью, определенными законом. Помимо этого, защита гражданских прав в админи­стративном порядке осуществляется лишь в случаях, преду­смотренных законом. Решение, принятое в административ­ном порядке, может быть обжаловано в суд (ст. 46 Конститу-

1 См. п. 23 Постановления Пленума ВАС РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практик» разрешения споров, связанных с защтой права собственности и других вещных прав».

15

ции РФ, ст. 3 ГПК РСФР, п. 2 ст. И ГК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О неко­торых вопросах применения судами Конституции Россий­ской Федерации при осуществлении правосудия»).

Основополагающими судебными актами, связанными с защитой прав титульных владельцев являются Постановле­ние Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения спо­ров, связанных с защитой права собственности и других вещ­ных прав», «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (Прило­жение к Информационному письму Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 апреля 1997 г. №> 13).

4. Споры о признании прав титульных владельцев на прак­тике достаточно часто связаны с решением вопроса принадле­жности помещений в здании, находящемся на балансе одного предприятия, но возведенном за счет централизованных исто­чников финансирования или на долевых началах нескольки­ми юридическими лицами и предназначенном для их разме­щения или имевшем иное целевое назначение. При рассмот­рении подобных споров оценка дается арбитражными судами по существу всем представленным документам, в том числе решения комитетов по управлению государственным и муни­ципальным имуществом о принадлежности помещений тому или иному юридическому лицу. Сам по себе факт нахождения имущества на балансе одного предприятия не является осно­ванием для признания балансодержателя единственным за­конным владельцем. Приватизация соответствующих нежи­лых помещений балансодержателем не препятствует предъя­влению и рассмотрению исков других пользователей о при­знании за ними прав на эти нежилые помещения с имеющимся в нем имуществом и оборудованием.

5. Одним из действенных способов защиты прав титуль­ных владельцев является обжалование актов государственной власти и органов местного самоуправления в судебном поряд­ке. При этом может быть обжалован только акт, которому присущи следующие признаки: должен носить нснорматив-ный характер1, не соответствовать закону или иным правовым актам, а также нарушать права и охраняемые законом интерс-

1 т.е. должен быть рассчитан на конкретных лиц и содержать нормы ис­полнительно-распорядительного характера. В случаях, установленных зако-ном, может быть обжалован и нормативный акт органа государственной влас­ти или местного самоуправления.

16

сы гражданина или юридического лица (ст. 13 ГК РФ). Обя­занность по доказыванию законности обжалуемых действий (решений) возложена на органы государственной власти или местного самоуправления. Данные выводы содержатся в Ре­шении Верховного Суда РФ от 09 апреля 1998 г. № ГКПИ 98—40 и Определении Верховного Суда РФ от 15 апреля 1998 г. № ГКПИ 98—74.

6. Титульным владельцам при наличии указанных в законе оснований предоставляется возможность использовать не то­лько общие способы защит субъективных гражданских прав, но и конкретные вещно-правовыс способы защиты права соб­ственности (ст. 305 ГК РФ). Титульный владелец может защи­щать свои права даже против собственника в объеме имею­щихся у него возможностей (Е.А. Суханов).

В зависимости от характера отношений сторон (обязатель­ственные, т.е когда нарушителем может выступать контр­агент по договору, или вещные, когда нарушителем прав мо­жет выступать любое третье лицо) можно применять обязате­льственные или вещно-правовыс способы защиты нарушен­ных прав титульных владельцев. Российское право не допускает конкуренции исков, т.е. применения одновременно вещно- и обязательственно-правовых способов защиты граж­данских прав между одними и теми же сторонами по одному и тому же правоотношению. Это нашло свое отражение в мате­риалах судебной практики , в которых, в частности, указыва­лось, что при рассмотрении споров о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, возникших из договорных отношений, применение ст. 301 ГК РФ является неправомерным2.

7. К вещно-правовым способам защиты права собственно­сти относятся виндикационный и нсгаторный иски (ст.ст. 301 — 304 ГК РФ), которые, как уже отмечалось выше, могут использоваться титульными владельцами для защиты своих прав.

Для удовлетворения виндикационного иска должны быть доказаны следующие обстоятельства:

1 См. п. 23 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

г См., напр., Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 октября 1999 г. № 1993/99 по иску 000 «11ПП «Фор» к ОАО «Альметьев-скнефтепродукт», в котором отмечалось, что иск о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами возник не в результате наруше­ния права собственности, а нз нарушения договорных обязательств,

17

1) Наличие у истца права на спорное имущество. Если его титул основан па ничтожной сделке или акте государственно­го либо муниципального органа, противоречащем законода­тельству, суд вправе дать оценку такой сделке или соответст­венно не применять акт указанного органа (абз. 12 ст. 12 ГК РФ) независимо от того, предъявлялись ли требования о при­знании сделки или акта недействительными. В случаях, когда право собственности истца основано на оспоримой сделке, арбитражный суд не вправе в том же процессе при отсутствии встречного иска ответчика давать правовую оценку сделке п признавать ее недействительной (подобные пеки могут предъявляться ограниченным кругом лиц, указанных в главе 9 ГК РФ), Если к моменту рассмотрения иска собственника или иного титульного владельца в защиту своего права, осно­ванного на сделке, не соответствующей законодательству, ис­тек срок исковой давности, о применении которой заявлен другой стороной, суд нс вправе оценивать такую сделку как ничтожную: истец является надлежащим собственником (или надлежащим владельцем), а его исковые требования подлежат рассмотрению по существу1.

2) Имущество может быть истребовано у лица, у которого оно фактически находится в незаконном владении, т.е. следу­ет дополнительно установить, находилось ли на день подачи иска спорное имущество в законном владении лица, в интере­сах которого заявлен иск, и пользовался ли этим имуществом ответчик в спорный период. Следует также иметь в виду, что фактическое вступление во владение Верховный Суд РФ тол­кует как любые действия по управлению, распоряжению и по­льзованию этим имуществом, поддержанию его в надлежа­щем состоянии или уплату налогов, страховых взносов, дру­гих платежей2.

3) Иск собственника об истребовании имущества у добро­совестного приобретателя, который приобрел имущество по возмсздной сделке у лица, нс имевшего право его отчуждать, может быть удовлетворен лишь в случаях, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому было передано во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли (ст. 302 ГК РФ). Покупатель не может быть признан добросовестным приоб-

1 П п. 21—27 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 февраля 1998 г. № 8 некоторых вопросах практики разрешения спо­ров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав.

- См., напр.. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28 октября 1997 i.

18

ретателем, сели к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц, о которых покупателю было известно, и если эти притя­зания впоследствии признаны в установленном порядке пра­вомерными. Если по возмсздному договору имущество при­обретено у лица, которое не имело права его отчуждать, соб­ственник вправе обратиться с иском об истребовании имуще­ства из незаконного владения лица, приобретшего это имущество.

4) Данный иск может быть заявлен и в том случае, когда основания передачи не бьыи оспорены истцом в судебном по­рядке, поскольку оспаривание— право, а не обязанность ист­ца.

Поводом для предъявления негаторного иска могут слу­жить разнообразные нарушения прав титульных владельцев, не связанные с лишением владения. В судебной практике встречаются ограничения в осуществлении прав титульных владельцев в осуществлении правомочий владения и пользо­вания (например, возведение незаконных пристроек, замуро­вывание дверей в помещение, занимаемое истцом), так и пра­вомочия распоряжения (в последнем случае может иметь мес­то иск об исключении имущества из описи) . На требования об устранении нарушений прав собственников или титульных владельцев исковая давность не распространяется2.

8. К обязательственно-правовым искам, защищающих право собственности и, соответственно, права титульных вла­дельцев, относятся иски о: возмещении убытков (15 ГК РФ), причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнени­ем договоров, возврате вещей, предоставленных в пользова­ние по договору, возмещении причиненного вреда, возврате неосновательно полученного или сбереженного имущества и др.

9. Учитывая рассмотренные примеры применения судами норм о праве титульных владельцев на защиту принадлежа­щих им прав, а также состояние современной судебной систе­мы, можно с уверенностью утверждать, что нет необходимо-

1 См., напр., Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 декабря 1999 г. № 5196/99, П. 21 Об юра практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав Приложе­ние к Информационному письму Президиума Высшего Арбигражного Суда РФ от 28 апреля 1997г. №13.

1 См., напр., п. 11 Некоторых вопросов судебной практики по i раждан-ским делам от 11 июля 1999 г //Бюллетень Верховного Суда Российской Фе­дерации 1999.№ X, 9.

19

сти введения в российское законодательство поссесорной формы владельческой защиты. Подобное нововведение мо­жет привести к увеличению срока рассмотрения судами дел, а общее увеличение числа исков (даже тех, для которых допус­кается упрощенный порядок рассмотрения) может негативно отразиться на качестве их рассмотрения. Таким образом, по моему мнению, данный вопрос может быть решен только пос­ле реформирования судебной системы, в том числе повыше­ния квалификации судебного состава, улучшения материаль­ного обеспечения судебной системы и т.п.

20

О.А. Пирожков1

^ ЗАЩИТА ПРАВ ПЕРЕСТРАХОВАТЕЛЕЙ В СУДЕ

Страхование крупных рисков не возможно без надежного и эффективного перестрахования. Оно увеличивает емкость страховщика, давая ему возможность принимать на страхова­ние такие убытки, которые он не смог бы оплатить без помо­щи перестраховщиков. Одновременно перестрахование поз­воляет страховщику избежать слишком больших выплат, ко­торые могли бы существенно ухудшить его финансовое поло­жение, сделать совокупный размер страховых выплат более предсказуемым.

Заключая договор перестрахования, псрсстрдховатслъ должен быть уверен, что перестраховщик выполнит свои обя­зательства полностью и в срок. Поэтому договоры перестра­хования обычно предусматривают, что перестраховщик обя­зан безоговорочно следовать всем решениям перестраховате­ля, которые могут быть им приняты исходя из условий основ­ного договора страхования и договора перестрахования та в полной мере разделить его судьбу Но даже при наличии по­добной оговорки перестраховщики иногда отказывают в стра­ховой выплате либо сознательно затягивают решение вопроса о такой выплате.

Хотя количество споров из договоров перестрахования, рассмотренных арбитражными судами РФ, сравнительно не­велико, мы можем выделить некоторые вопросы, вызвавшие значительные трудности: что является предметом договора страхования, страховым риском и страховым случаем по до­говору перестрахования, основанием страховой ответствея-ности перестраховщика, основаниями к отказу в страховой выплате, основаниями ответственности за неисполнение до­говорных обязательств, с какого момента начинается течение исковой давности по требованиям из договора перестрахова­ния, в какой мере нормы о договоре страхования применимы к договору перестрахования.

Аспирант Института государства и права РАН, горист САО «ЖИВА»

21

1. Предмет договора перестрахования

Существенным условием любого договора является его предмет (ч. 2 п. 1 ст.432 ГК РФ). Если соглашение о предмете договора не достигнуто сторонами, договор считается нсзак-люченным. При рассмотрении иска ТОО «Промтовары-78» к ТОО «Страховая компания «КОПИ-АСКО» и ЗАО «Страхо­вая компания «ЮЖУРАЛ-АСКО» Арбитражный суд Челя­бинской области и ФАС Уральского округа, пришли к выводу о том, что предметом договора перестрахования является риск выплаты страхового возмещения по договору страхования, принятый на себя страховщиком . Поскольку соответствую­щее условие в договоре перестрахования отсутствовало, суд признал договор нсзаключенным.

По нашему мнению, этот вывод арбитражного суда явля­ется неверным. Предметом договора перестрахования в дей­ствительности является финансовая услуга, содержанием которой является обязанность перестраховщика возместить псрсстраховатслю убытки, которые могут возникнуть у пос­леднего при наступлении страхового случая по основному договору страхования. Если из текста договора можно опре­делить, какие убытки страхователя или псрестрахователя и при каких условиях подлежат возмещению перестраховщи­ком, условие о предмете договора должно быть признано со­гласованным, а договор перестрахования заключенным.

2. Основание, начало и окончание ответственности перестраховщика.

Арбитражный суд г. Москвы, рассмотрев иск Воен­но-страховой компании (ВСК) к СК «Йнфост», установил, что стороны заключили договор факультативного перестрахова­ния транспортных средств на срок действия основного дого­вора страхования. Застрахованный автомобиль попал в ава­рию. ВСК выплатила страхователю страховое возмещение и обратилась к перестраховщику за выплатой страхового воз­мещения по договору перестрахования. Однако СК «Йнфост» в выплате страхового возмещения отказала, сославшись на то,

1 Со1ласно п. 1 ст. 967 ГК «риск выплаты страхового возмещения пли страховой суммы, принятый на себя страховщиком по договору страхования, может быть им застрахован полностью или частично у дру[ ого страховщика (страховщиков) по включенному с последним договору перестрахования»

22

что страховой случай по договору перестрахования (выплата страхового возмещения страховщиком) произошел за преде­лами срока договора перестрахования. Суд согласился с дово­дами ответчика, указав, что исковые требования истца могли бы быть удовлетворены, если бы он выплатил страховое воз­мещение в пределах срока действия договора перестрахова­ния и сообщил об этом ответчику. Дорожно-транспортное происшествие с автомобилем, застрахованным по договору страхования, страховым случаем по договору перестрахова­ния не является.

Перестраховочная практика, напротив, исходит из того, что договор перестрахования вступает в силу со дня его за­ключения. При этом перестраховщик несет ответственность за те убытки, которые возникли после даты, указанной в дого­воре перестрахования. Перестраховщики формируют свои страховые резервы со дня, указанного в качестве дня начала его страховой ответственности. Стороны вправе установить, что условия заключенного ими договора применяются к их отношениям, возникшим до заключения договора (п. 2 ст. 425 ГК). т.е. распространить его действие на риски, уже застрахо­ванные перестраховатслем.

Гораздо больше трудностей вызывает вопрос об оконча­нии страховой ответственности перестраховщика. При разре­шении спора ВСК и СК «Инфост» арбитражный суд пришел к выводу о том, что страховым случаем по договору перестра­хования является выплата страхового возмещения по основ­ному договору страхования. Соответственно, перестрахов­щик несет ответственность только за те выплаты, которые сделаны страховщиком (псрсстрахователсм) в период дейст­вия договора перестрахования1.

Вывод арбитражного суда в корне противоречит всей сло­жившейся практике российских и зарубежных страховщиков. Договоры перестрахования никогда не заключаются на срок более продолжительный, чем срок основного договора стра­хования. При этом перестраховщики выплачивают свою часть (долю) страхового возмещения независимо оттого, вы­плачено ли страховое возмещение страховщиком (перестра­хователем) до или после истечения срока договора перестра­хования.

1 К нашему удивлению, тгот взгляд был поддержан некоторыми практи­ками См., напр : ^ Конашевич Е В , Тыщук В.Л. Давайте разберемся//Финан-сы.^- №8. —С. 43.

23

В связи с рассмотрением данного дела в арбитражном су­де Всероссийский союз страховщиков сформулировал сле­дующий обычай делового оборота- «Обязанность перестра­ховщика выплатить свою долю страхового возмещения распространяется на все страховые случаи по оригинально­му договору страхования, произошедшие в период действия связанного с ним договора перестрахования, независимо от срока выплаты страховщиком страхового возмещения кли­енту»1.

В этой связи следует признать, что страховым случаем по договору перестрахования является то же самое событие (дей­ствие, бездействие или состояние), что и по основному дого­вору страхования.

3. Толкование договора перестрахования.

Решение арбитражного суда по иску ВСК к СК «Инфост» является классическим примером того, к каким последствиям может привести неправильное толкование судом закона и ус­ловий договора-

FI. 2 ст. 967 ГК содержит очень важную оговорку о том, что правила о договоре страхования предпринимательского риска применяются к договору перестрахования, если договором перестрахования не предусмотрено иное. По нашему мнению, эта оговорка относится, частности, и к страховому риску, и к страховому случаю по договору перестрахования. К сожале­нию, данный договор не содержит пункта «Предмет догово­ра». Однако сущность взятого сторонами обязательства мо­жет быть правильно понята с учетом цели и общего смысла договора (ст. 431 ГК).

Экономической целью перестрахования является распре­деление убытка по страховому случаю между несколькими страховыми организациями. Без этого не возможно страхо­вание сколько-нибудь крупных рисков. Можно сказать с уве­ренностью, что ВСК никогда бы не заключила договор пере­страхования, если бы знала, что СК «Инфост», нарушив существующий обычай делового оборота, откажет в выплате страхового возмещения со ссылкой на истечение срока дого­вора перестрахования. В п. 4 указанного договора перестра­хования «Страховое покрытие» написано: «С ответственно­стью за все риски каско и ответственности перед третьими

1 Дсдиков С , Фурсов О. Авария «броневика» с глобальными последст-ВИЯМИ//ЭЖ, № ^ 4, январь 1997. — С. 9.

24

лицами», т.е. указаны тс же риски, что и в оригинальном до­говоре страхования. Соответственно, и страховым случаем по перестраховочному договору следовало бы считать не страховую выплату, а то же самое событие, что и по оригина­льному договору страхования.

Согласно п. 9 этого договора: «Период страхования: 12 месяцев, одновременно с полисом (03.10.94 — 02.10.95)». Иными словами, ответственность перестраховщика начина­ется и заканчивается одновременно с ответственностью страховщика (перестрахователя). При этом в соответствии с п. 3 ст. 425 ГК истечение срока действия договора не прекра­щает обязательства, если законом или договором не преду­смотрено иное. В данном перестраховочном договоре такая оговорка отсутствует. Кроме того, на случай, если страхова­тель заявит о наступлении ущерба уже после истечения сро­ка договора страхования, страховщик и перестраховщики со­здают специальный резерв произошедших, но незаявленных убытков. При получении такого заявления страховщик и пе­рестраховщик формируют резерв заявленных, но неурегули­рованных убытков, независимо от того, продолжает ли дей­ствовать договор страхования и перестрахования или их сроки уже истекли1.

Обобщая перестраховочную практику промышленно раз­витых государств и России, отметим следующие главнейшие особенности договора перестрахования. (1) Сторонами пере­страховочного договора могут быть только специализиро­ванные страховые и/или перестраховочные организации. (2) Перестрахование производится на случай убытков от тех же опасностей, что и страхование по оригинальному договору страхования, или некоторых из них. (3) Основанием страхо­вой ответственности перестраховщика является сложный юридический состав: убыток страхователя плюс обращение за страховой выплатой страхователя к страховщику плюс признание страхового случая страховщиком или судом плюс обращение страховщика (псрсстрахователя) с требованием о выплате перестраховщиком своей части (доли) страхового возмещения. Договором перестрахования может быть также предусмотрено, что при обращении за страховой выплатой ж: перестраховщику перестрахователь обязуется представить

2 Имеются в виду риски утраты, гибели или повреждения застрахован­ного автомобиля.

' Абз 3 п 2 I 2 и п. 4 2.2 Правил формирования страховых резервов по видам страхования, иным чем страхование жизни. Утв. Приказом Росстрах­надзора от 18 03.94 № 02-02/04 ЭЖ,№16, апрель!994.

25

доказательства того, что он сам уже выплатил страхователю всю или определенную договором часть (долю) страхового возмещения. (4) Обычно перестраховщик обязуется безого­ворочно следовать всем решениям персстрахователя и в пол­ной мерс разделить его судьбу, чего никогда не бывает в до­говорах прямого страхования. (5) Перестраховщик не является стороной основного договора страхования. Поэто­му страхователь не вправе предъявлять непосредственно к нему какие-либо требования, за исключением случаев, пре­дусмотренных законом или договором перестрахования. Этим перестрахование отличается от близкого ему по своей экономической природе сострахования, когда один и тот же страховой риск принимается на страхование несколькими страховщиками по одному договору страхования. (6) Разли­чаются существенные условия договоров страхования и пе­рестрахования. Для договора перестрахования не являются существенными условия о страховой сумме и сроке пере­страхования, необходимые для заключения договора страхо­вания (ст. п.1 ст. 942 ГК). Напротив, условие о перестрахо­вочной премии является существенным для договора перестрахования и не является таковым для договора страхо­вания. (7) По российскому праву договор страхования, как правило, вступает в силу с момента уплаты страховой пре­мии или первого ее взноса (ст. 957 ГК). Договор перестрахо­вания почти всегда вступает в силу с момента его заключе­ния. Страховая ответственность страховщика по общему правилу начинается с момента получения страховой премии, тогда как ответственность перестраховщика почти всегда начинается с того же момента, что и ответственность стра­ховщика по основному договору страхования, независимо от момента получения перестраховочной премии. (8) К пере­страховщику, выплатившему страховое возмещение, не пе­реходит право требования к лицу, ответственному за причи­нение убытков страхователю (вы год о приобретателю). Это право в полной мерс сохраняется за страховщиком. (9) В слу­чае досрочного прекращения договора страхования страхов­щик не обязан возвращать страхователю страховую премию или се часть, за исключением случаев, предусмотренных за­коном или договором (ст. 958 ГК). При досрочном прекра­щении договора перестрахования перестраховщик обязан вернуть псрестрахователю перестраховочную премию за не­истекший период перестрахования в любом случае.

К сожалению, большинство из перечисленных особенно­стей договора перестрахования (кроме первой и пятой), яв-

26

ным образом не следуют из действующего российского зако­нодательства Однако они не противоречат ему и могут быть закреплены в каждом конкретном договоре.

По нашему мнению, суд при разрешении спора о взыска­нии страхового возмещения по договорам перестрахования должен руководствоваться следующими принципами. (1) Каждая из сторон перестраховочного договора должна дейст­вовать добросовестно и разумно, не допуская злоупотребле­ний правами, предоставленными ей по договору Псрестра-хователь должен действовать во всех случаях так, как дей­ствовал бы разумный и добросовестный страховщик, риски которого не были перестрахованы. Соответственно, за пере­страховщиком, даже при наличии условия о безоговорочном следовании всем решениям перестрахователя, следует при­знать право отказать в страховой выплате, если: а) основной договор страхования или страховой акт страховщика является недействительным; б) перестраховатсль при заключении до­говора перестрахования сообщил перестраховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существен­ное значение для определения вероятности страхового случая или величины возможных убытков; в) происшествие, при­знанное перестрахователем страховым случаем, в действите­льности не имело места либо не соответствует признакам, указанным в основном договоре страхования или перестрахо­вания; г) перестрахователь, направляя перестраховщику предложение о заключении договора перестрахования, знал, что страховой случай по основному договору страхования уже наступил либо должен с неизбежностью наступить; д) пе-рсстрахователь в нарушение договора перестрахования не привлек перестраховщика к расследованию страхового слу­чая по основному договору страхования. (2) Перестраховщик должен следовать решениям персстрахователя в той мере, в которой такое следование предусмотрено в договоре пере­страхования. Если по условиям договора страховая выплата должна быть сделана перестраховщиком по получении опре­деленных документов (например, копии страхового акта и счета убытка или только счета убытка), перестраховщик не вправе откладывать ее до предоставления ему дополнитель­ных доказательств, подтверждающих факт, обстоятельства и размер убытка. (3) Если оговорка о следовании всем решени­ям и (или) следовании судьбе отсутствует, перестраховщик имеет право выставлять против требований перестрахователя возражения, которые перестрахователь мог бы противопоста­вить страхователю, исходя из условий основного договора

27

страхования, а также возражения, вытекающие из условий до­говора перестрахования. (4) Бремя доказывания в спорах из договоров перестрахования распределяется также, как и в спо­рах из договоров страхования. Псрсстраховатсль обязан дока­зать факт, причины, обстоятельства страхового случая, разме­ры понесенного убытка, а перестраховщик — необоснован­ность требований псрестрахователя о страховой выплате и свое право отказать в ней. (5) Все неразрешимые сомнения должны толковаться в пользу той стороны, которая понесла или понесет больший убыток в случае признания случая стра­ховым. Такое решение представляется нам более справедли­вым, чем общий принцип толкования сомнений в пользу сла­бой стороны. (6) Добровольная выплата страхового возмеще­ния перестраховщиком не лишает его права требовать от пе-рсстрахователя неосновательно полученного.

4. Ответственность перестраховщика за

неисполнение или ненадлежащее исполнение

договора перестрахования.

Перестраховщик обязан возместить перестраховатслю убытки, причиненные в результате невыплаты или несвоевре­менной выплаты страхового возмещения, вознаграждения за обслуживание основного договора страхования (перестрахо­вочной комиссии) и доли прибыли, полученной по результа­там прохождения договора перестрахования (тантьемы). Со­ответствующие требования могут быть предъявлены пере-страхователсм на основании общих норм гражданского пра­ва — ст.ст. 15 ГК и др.

Перестраховщик обязан возместить убытки, причиненные псрсстрахователю в результате разглашения конфиденциаль­ной информации о страхователе, застрахованном лице, выго-доприобретателс или псрестраховатслс (ст.ст. 946, 139, 150, 1099— 1101, 15 ГК).

Договоры перестрахования обычно содержат условие о неустойке за просрочку платежа. Если такое условие в дого­воре отсутствует, то за просрочку в выплате страхового воз­мещения в период до 30 декабря 1997 г. включительно пере­страховщик обязан уплатить персстрахователю пеню в разме­ре одного процента годовых за каждый день просрочки (ст.ст. 13 и 17 Закона о страховании), а с 31 декабря 1997 г. — про­центы по ставке рефинансирования, установленной Центра­льным банком РФ, в соответствии со ст. 395 ГК.

28

5. Исковая давность по требованиям пере страхователя к перестраховщику.

Поскольку к договору перестрахования российским зако­нодательством применяются правила о договоре страхования предпринимательского риска, являющимся разновидностью договора имущественного страхования (п. 2 ст. 967 и п. 3 ст. 929 ГК), срок исковой давности, применяемый к требованиям сторон, вытекающим из этого договора, составляет два года (ст. 966 ГК), независимо от того, является ли основной дого­вор договором имущественного или личного страхования1. Даже если стороны включат в договор перестрахования ого­ворку о неприменении к нему правил о договоре страхования, срок исковой давности, установленный ст. 966 ГК, не изме­нится, в силу ст. 198 Кодекса.

Некоторые трудности вызывает вопрос о моменте, с кото­рого начинается течение исковой давности. Так, при рассмот­рении исков САК «Энсргогарант» к АО «Госстрах» и СК «Плато» Арбитражный суд г. Москвы пришел к выводу о том, что течение давности по требованиям перестраховатсля к пе­рестраховщику начинается со дня наступления страхового случая по основному договору страхования. Суд исходил из того, что согласно ч. 2 п. 2 ст. 200 ГК по обязательствам, срок исполнения которых не определен либо определен моментом востребования, течение исковой давности начинается с мо­мента, когда у кредитора возникает право предъявить требо­вание об исполнении обязательства. По мнению суда, это пра­во возникло у перестраховатсля в момент наступления стра­хового случая по основному договору страхования.

Однако такое толкование ГК и договора перестрахования вызывает возражения. Согласно ст. 195 Кодекса исковой дав­ностью признается срок для защиты права лица, право кото­рого нарушено. Соответственно, течение давности не могло начаться ранее, чем нарушено то права, о защите которого просит истец. Страховой случай по договору страхования не нарушает права персстрахователя на получение страхового возмещения от перестраховщика и, следовательно, не может служить основанием для начала течения исковой давности. По условиям договора перестрахования перестраховщик обя­зан выплатить страховое возмещение в течение пяти банков­ских дней после получения от перестраховатсля страхового


три года

1 Срок исковой давности по договорам личного страхования (ст. 196 ГК)


29



акта Соответственно, право требовать исполнения этого обя зательства возникает у перестраховатсля после исполнение встречной обязанности — передать счет убытка и копии страхового акта Согласно ч 2 п 2 ст. 200 Кодекса, если по ус­ловиям обязательства должнику предоставляется льготный срок для исполнения требования кредитора, исчисление иско­вой давности начинается по окончании указанного срока Од­нако если псрсстраховатсль до истечения этого срока получит от перестраховщика письменный отказ в страховой выплате, то срок исковой давности начнет течь со дня получения отказа (п. 1 ст 200 ГК) Учитывая это ФАС Московского округа ре­шения арбитражного суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменил, направив дела на но­вое рассмотрение в суд первой инстанции. При новом рас­смотрении этих дел исковые требования были удовлетворены

Признание перестраховщиком своего долга, например, в форме подписания счета убытка, а также предъявление пере-страховатслем к перестраховщику иска о взыскании страхо­вого возмещения прерывает течение давности (ст 203 ГК)

Предъявление претензий и иных внесудебных требований не прерывает и не приостанавливает течение исковой давно­сти Равным образом, и совершение перестраховщиком дейст­вий, свидетельствующих о признании долга, после истечения срока исковой давности не возобновляет ее течение

30





оставить комментарий
страница1/9
Дата26.10.2011
Размер2,33 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх