Житков борис Степанович 1882 1938. Родился недалеко от Новгорода, в деревушке на берегу Волхова, где родители снимали дачу. Отец преподавал математику. Из-за icon

Житков борис Степанович 1882 1938. Родился недалеко от Новгорода, в деревушке на берегу Волхова, где родители снимали дачу. Отец преподавал математику. Из-за


Смотрите также:
Борис Житков родился 11 сентября 1882 г в Новгороде; его отец был преподавателем математики...
Он являлся писателем, поэтом и символистом...
Анатолий Степанович Дятлов родился 3 марта 1931 г, в селе Атаманово...
Чернобыль. Как это было...
Биография Б. Пастернака. 3...
Став писателем...
Форма проведения : час общения. Оформление : Мультимедийная...
Реферат по литературе «Я к микрофону встал, как к образам…»...
Дмитрий Иванович Менделеев...
Где на территории Казахстана была построена первая в мире атомная водо-опреснительная...
Грин александр степанович...
Доклад по математике...



Загрузка...
скачать
ЖИТКОВ Борис Степанович 1882 – 1938. Родился недалеко от Новгорода, в деревушке на берегу Волхова, где родители снимали дачу. Отец преподавал математику. Из-за клейма «неблагонадёжного» он вынужден был менять одно место работы за другим. Семье пришлось поколесить по России, пока не осели в Одессе, где отцу удалось устроиться кассиром в пароходстве. Мать Бориса очень любила музыку, в юности даже брала уроки у Антона Рубинштейна.

В Одессе Борис учился в гимназии вместе с К. Чуковским. Гимназист он был необычный. Корней Чуковский рассказывает, что он жил в порту, над самым морем, среди кораблей и матросов; что все его дяди были адмиралами, что у него была собственная лодка, телескоп на трех ножках, скрипка, чугунные шары для гимнастики, дрессированный пес... Он интересовался всем: скрипкой, фотографией, спортом... Среди его увлечений было писание: он всю жизнь вёл дневники, друзьям писал длинные-длинные письма. Впоследствии он оказался великолепным рассказчиком. Рассказать ему было о чём. После окончания гимназии его жизнь – это настоящий калейдоскоп разнообразных, подчас экзотических событий. За скитания его как-то назвали «вечным Колумбом». Он изучал математику и химию в Новороссийском университете и кораблестроительное дело в Петербургском политехническом институте, руководил ихтиологической экспедицией по Енисею, работал на заводах Копенгагена и Николаева. Ходил на парусниках в Болгарию и Турцию. Отправился через три океана из Одессы во Владивосток штурманом на грузовом пароходе. В революцию 1905 года изготовлял взрывчатку для бомб и помогал печатать листовки. А в годы Первой мировой войны принимал в Англии моторы для русских самолётов.

Ему приходилось голодать, скитаться, скрываться. В 1923 больной, в тупике, он приходит к К. Чуковскому. Тот предлагает ему писать рассказы, и он, человек уже немолодой, входит в литературную работу. В то время Маршак возглавлял созданный им детский журнал "Воробей" (впоследствии "Новый Робинзон"). Житков с необычайным увлечением стал работать в маршаковском журнале. Писал морские повести (сборники Злое море, 1924; Морские истории, 1925 – 37); сказочные повести (Элчан-Кайя, 1926); пьесы (Пятый пост, 1927; Семь огней, 1929); научно-художественные книги (Свет без огня, 1927; Пароход, 1935). Сотрудничал во многих детских газетах и журналах: "Ленинские искры", "Новый Робинзон", "Еж", "Чиж", "Юный натуралист" и др. Писал и для самых маленьких читателей... Житков много сделал для развития научно-популярного жанра в детской литературе (Рассказы о технике, Урок географии, Рассказы о животных).

Он автор романа для взрослых Виктор Вавич (кн. 1–2, 1929–1937), "энциклопедии русской жизни" времен первой русской революции. Тираж полного издания Виктора Вавича был пущен под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева. Экземпляр, по которому – спустя 60 лет после смерти автора – он наконец издавался (в 1999), был сохранен Лидией Корнеевной Чуковской.

Незадолго до смерти он создал детскую повесть-энциклопедию ^ Что я видел, которая была опубликована посмертно в 1939.

Борис Степанович Житков Беспризорная кошка 1928


Настала зима, и море замерзло. Ловить рыбу стало нельзя.

А у меня было ружье. Вот я зарядил ружье и пошел по берегу. Кого-нибудь подстрелю: на берегу в норах жили дикие кролики.

Вдруг, смотрю, на месте кроличьей норы большая дырка раскопана, как будто бы ход для большого зверя. Я скорее туда.

Я присел и заглянул в нору. Темно. А когда пригляделся, вижу: там в глубине два глаза светятся.

Что, думаю, за зверь такой завелся?

Я сорвал хворостинку и в нору. А оттуда как зашипит!

Я назад попятился. Фу ты! Да это кошка!

Так вот куда кошки из города переехали!

Я стал звать:

– Кис-кис! Кисонька! – и просунул руку в нору.

А кисонька как заурчит, да таким зверем, что я и руку отдернул.

Ну тебя, какая ты злая!

Я пошел дальше и увидел, что много кроличьих нор раскопано. Это кошки пришли из города, раскопали пошире кроличьи норы, кроликов выгнали и стали жить по-дикому.

Я стал думать, как бы переманить кошку к себе в дом.

Вот раз я встретил кошку на берегу. Большая, серая, мордастая. Она, как увидела меня, отскочила в сторону и села. Злыми глазами на меня глядит. Вся напружилась, замерла, только хвост вздрагивает. Ждет, что я буду делать.

А я достал из кармана корку хлеба и бросил ей. Кошка глянула, куда корка упала, а сама ни с места. Опять на меня уставилась. Я обошел стороной и оглянулся: кошка прыгнула, схватила корку и побежала к себе домой, в нору.

Так мы с ней часто встречались, но кошка никогда меня к себе не подпускала. Раз в сумерках я ее принял за кролика и хотел уже стрелять.

Весной я начал рыбачить, и около моего дома запахло рыбой.

Вдруг слышу – лает мой Рябчик. И смешно как-то лает: бестолково, на разные голоса, и подвизгивает. Я вышел и вижу: по весенней траве не торопясь шагает к моему дому большая серая кошка. Я сразу ее узнал. Она нисколько не боялась Рябчика, даже не глядела на него, а выбирала только, где бы ей посуше ступить. Кошка увидала меня, уселась и стала глядеть и облизываться. Я скорее побежал в дом, достал рыбешку и бросил.

Она схватила рыбу и прыгнула в траву. Мне с крыльца было видно, как она стала жадно жрать. Ага, думаю, давно рыбы не ела.

И стала с тех пор кошка ходить ко мне в гости.


Борис Степанович Житков Медведь 1931 Из цикла "Рассказы о животных"


В Сибири, в дремучем лесу, в тайге, жил охотник-тунгус со всей семьей в кожаной палатке. Вот раз вышел он из дому дров наломать, видит: на земле следы лося-сохатого. Обрадовался охотник, побежал домой, взял своё ружьё да нож и сказал жене:

– Скоро назад не жди – за сохатым пойду.

Вот пошёл он по следам, вдруг видит ещё следы – медвежьи. И куда ведут сохатого следы, туда и медвежьи ведут.

"Эге, – подумал охотник, – я не один за сохатым иду, впереди меня медведь сохатого гонит. Мне их не догнать. Медведь раньше меня сохатого поймает".

Всё-таки охотник пошёл по следам. Долго шёл, уж весь запас съел, что с собой из дому захватил, а всё идёт да идёт. Следы стали подыматься в гору, а лес не редеет, всё такой же густой.

Изголодался, измучился охотник, а всё идёт и под ноги себе смотрит, как бы следы не потерять. А по пути сосны лежат, бурей наваленные, камни, травой заросшие. Устал охотник, спотыкается, еле ноги тянет. А всё глядит: где трава примята, где оленьим копытом земля продавлена?

"Высоко я уж забрался, – думает охотник, – где конец этой горы".

Вдруг слышит: кто-то чавкает. Притаился охотник и пополз тихонько. И забыл, что устал, откуда силы взялись. Полз, полз охотник и вот видит: совсем редко стоят деревья, и тут конец горы – она углом сходится – и справа обрыв, и слева обрыв. А в самом углу лежит большущий медведь, гложет сохатого, ворчит, чавкает и не чует охотника.

"Ага, – подумал охотник, – ты сюда сохатого загнал, в самый угол, и тут его заел. Стой же!"

Поднялся охотник, присел на колено и стал целиться в медведя.

Тут медведь его увидел, испугался, хотел бежать, добежал до края, а там обрыв. Заревел медведь. Тут охотник выпалил в него из ружья и убил.

Охотник содрал с медведя шкуру, а мясо разрезал и повесил на дерево, чтоб волки не достали. Поел охотник медвежьего мяса и скорей домой.

Сложил палатку и со всей семьёй пошёл, где оставил медвежье мясо.

– Вот, – сказал охотник жене, – ешьте, а я отдохну.

Борис Степанович Житков ^ Виктор Вавич

Флейта

ЛЕГ красный луч на старинную колокольню – и как заснул, прислонился. И стоит легким духом над городом летний вечер, заждался.

Таинька у окна сидела и на руках подрубливала носовые платочки. Ждала, чтоб перестал петь мороженщик, а то не слышно флейты. Это через два дома играет флейта. Переливается, как вода; трелями, руладами. Забежит на верхи и там бьется тонким крылом, трепещет. У Таиньки дух закатывается и становится иголка в пальцах. Сбежала флейта вниз... "Ах!" – переведет дух Таинька. Она не знала, не видела этого флейтиста. Ждала иной раз у окна, не пройдет ли кто с длинной штукой под мышкой. Он ведь в театр играть ходит. Таинька не знала, что флейта разбирается по кускам, и этот черный еврейчик с коротким футлярчиком и есть флейтист, что заливается на всю улицу из открытых окон. Футлярчик маленький. Таинька думала, что это готовальня. У папы такая, с циркулями.

Таинька думала, что он высокий, с задумчивыми глазами, с длинными волосами. Наверно, он ее заметил и знает, и хочет, может быть, познакомиться, но случая нет. А он скромный. А теперь нарочно для нее играет, чтоб она поняла. Почему он не переоденется уличным музыкантом и не придет к ним во двор? Стал бы перед окнами и заиграл. Таинька сейчас бы его узнала.

Флейта круто замурлыкала на низких нотах, побежала вверх, не добежала и тихими, томительными вздохами стала подступать к концу. Капнула, капнула светлой каплей. И вот зажурчала трель. Шире понеслась вниз серебряной россыпью. Таинька наклонила головку. Отец стоял среди комнаты и вместе с флейтой бережно выдыхал дым.

– Даст же Господь жидам... тем – евреям – талант! А флейта уж расходилась, не унять, как сорвалась, все жарче, все быстрей.

– А он... еврей? – спросила Таинька как могла проще.

– Ну да! Разве не видала – маленький, черненький? Израильсон или Израилевич, черт его знает.

Всеволод Иванович вдруг увидел, что криво болтается карнизик на этажерке. Стал прилаживать. Прижал ладонью. Карнизик повис и качнулся. А Всеволод Иванович снова, еще, еще, чтоб как-нибудь пристал. Фу ты! Опять повис.

– Надо же, черт возьми, собраться! – заворчал и зашлепал вон.

"Это ничего, что еврейчик, – подумала Таинька. – Бедный еврей, черные печальные глаза. И что маленький – ничего. Только лучше пусть Израильсон, а не Израилевич. – И ей вспомнился Закон Божий и батюшка, и как проходили про Израиля. – Он, кажется, весь волосатый был? Нет, это Исав!" И Таинька очень обрадовалась, что Исав.

Флейта замолкла. Таинька все ждала. В голове грустным кружевом висел последний мотив. Таинька собрала платочки, перешла шить в столовую, к окну. Шила, все поглядывала напротив на забор, на черемухи. Должен ведь пройти.

Вошел отец с молоточком в стариковской руке.




Скачать 70,61 Kb.
оставить комментарий
Дата24.10.2011
Размер70,61 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх