220 Предисловие к книге стихотворений М. Ольмезова icon

220 Предисловие к книге стихотворений М. Ольмезова


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Цикл стихотворений в прозе как автопсихологическая форма...
«Нижний Куранах нпс №16»...
«Нижний Куранах нпс №16»...
Программа «Оценка воздействия на окружающую среду крупных электросетевых объектов «Строительство...
«Оценка воздействия на окружающую среду крупных электросетевых объектов «Строительство «вл 220...
Предисловие к книге "Устами Буниных"...
Предисловие к книге "Устами Буниных"...
Предисловие
Предисловие
Положение о проведении районного конкурса сочинений и стихотворений...
Николай Алексеевич Некрасов...
Николай Алексеевич Некрасов...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
скачать
Тайная долина

220

Предисловие к книге стихотворений М. Ольмезова

«Тайная долина»


«Хименес Хуан Рамон часто бывает

поэтом высоких устремлений,

возносящим читателя к небесам.

В такие минуты свет его поэзии

соединяется с вечным поэтическим

светом Сан-Хауана де ла Круса,

поэта прошлого».

«Поэтическая форма у Валери безупречна.

Вы помните: «умерающие нашли

покой в земле?»…

«У Поля Валери неописуемо сильный художественный ум.

Вдохновение и ум.

Это радость, когда они встречаются вместе,

в природе это явление крайне редкое.

^ Бессмертный образец подобного мига –

Луис де Гонгора»


(Федерико Гарсия Лорка,1933).

(Смысловой перевод)


Меня могут спросить, почему я привожу слова великого испанского поэта в предисловии к книге Мурадина Ольмезова, будто протягиваю радугу между ними.

Я не собираюсь спорить с тем, кто взял в руки эту книгу, что между этими поэтами есть большое сходство.

В этом мире каждый воспринимает все по-своему, особенно поэзию, одни смотрят на неё с любовью, другие, особенно те, кто далек от нее, с равнодушием. Один радуется тому, что заметил в строке божью искру, другой тому, что заметил изъян. Не видит, что с той стороны горизонта на эту сторону выходит красное солнце, он зевает, представляя себе вместо него черную ворону:


Сууукъ сёзню къузгъункъанат булуту

Буз жаудурду терек бахчабызгъа. -


^ Холодного слова воронокрылое облако

Побило градом наш сад.

(Подстрочный перевод).


И правда, мы часто видим, как чёрная туча застилает ясное небо.

Но, хотя небо затянуто тучами, оно не бывает днем без солнца, а ночью без звезд.

Как и было изначально сотворено, небо остается таким же высоким:


Кёкден жулдуз юзген тереди

сюйгенине. Санга да мен,

шаудан кибик ура тургъан

жулдузладан бирин сайлайма,

мен атынгы анга атайма -

кёкде турсун – кёкде туугъан!


^ Принято достовать с неба звезду для любимой,

а я тебе из бьющих как родник звезд,

выберу одну и назову твоим именем.

Пусть живет в небе та,

которая в небе родилась!

(Подстрочный перевод).


Образец истинной поэзии именно таков. А тот, кто ищет в ней ненужный изьян, не видя восходящее красное солнце в небе, похож на того, кто пытается бросить на нее тень тучи и тем самым сделать высоту поэзии чуточку ниже.

Однако мы еще не забыли завещание Кайсына: «Пусть поэзия наша стоит высоко, перешагивая через глубокие пропасти». («Поэзиябыз турсун бийик, кёп чынгыл башларындан ёте»). Я смотрю на поэзию Мурадина с этой точки зрения. И Мурадин, как мне кажется, входит в ее беспокойную, как жизнь, пучину, придерживаясь такого же мнения:


Келе тургъан жыл не берир бизге?

Арабызда къара сууукъ сынармы?

Къыйын эди бу жыл экибизге…. –


^ Что нам принесет наступающий год,

(Растопится ли), сломается ли чёрный холод между нами?

Было трудно в этом году нам обоим.

(Подстрочный перевод).


Многие входят в море поэзии. Но выплывает из него, как сказал Кязим, тот, кто войдет в море, сделав лодкой свое сердце.

По-моему мнению, Мурадин именно поэт, у которого глаза в сердце, высокоодаренный от природы человек.

Давным-давно, еще в детстве когда я в один из весенних дней в казахских степях, полоскал в роднике дикий лук, мой старый отец сказал мне: «Пока не прогремит первый гром, нельзя срывать с земли даже зеленую ниточку (травинку) и пробовать ее на вкус…» - В его словах есть что-то очень близкое к поэзии, к таланту поэта, который дается ему с молоком матери, соками земли, теплом родного очага, вкусом воды, которую он пьет; есть в этих словах что-то очень красивое, как будто солнечный дождь прошел, побарабанив твое окно. Его слова похожи на вдохновение, которое приходит и уходит, на силу, величие и мощь природы.

Да, и в самом деле, разве поэзия не сила. Не мощь, не величие мироздания?!

Может, поэтому слова моего старого отца слышатся мне и сегодня, как голос, идущий с неба, нашептывающий великую тайну: «Пока не грянет первый гром, нельзя срывать с земли даже зеленую ниточку и пробовать ее на вкус». Если перевести аллегорический смысл этих мирных слов на панятный язык, многие ценители, критики литературы получили бы урок, как надо говорить о высоком, о поэзии.

…Хотя Мурадин ёще молод, я думаю, в его поэтическом небе давно прогремел первый гром, свидетельством тому являются эти строки:


Андан бери ненча жай

Жангыртханды жерими…

Жылы жауун энтда жау –

Жыры сабийлигими. –


^ Сколько весен с тех пор

Обновили мою землю…

Теплый дождь иди еще –

Песня моего детства! –

(Подстрочный перевод).


Как мне кажется, эти стихи одинаково близки и старику, и молодому человеку, и ребенку.

И все-таки мои мысли не дань восхваления, не ода посвященная высокоодаренному поэту Мурадину Ольмезову, к этому я пришел, читая его книги, меня обрадовало его одаренность…

В горных селениях балкарские мальчики и девочки уже давно радуются, читая его детские стихи.

Сидя во дворе на качелях, глядя весенним утром не зеленую траву, на зеленые ветки, кусты барбариса, брусники, на распускающиеся листья смородины, на деревце кизила, обратившись лицом к восходящему солнцу, они, как ласточки щебечут:


Нал, нал, нал тапдым,

Наныкъ къапдым – бал къапдым.

Налны атдым туманнга –

Назму атды ол манга!.. -


^ Подкову, подкову, подкову нашел,

Съел ягодку – мёд поел.

Подкову бросил я в туман,

А он рассказал мне стихотворенье!..

(Подстрочный перевод).

Откуда к поэту приходит такое яркое вдохновение?

Из детства, которое заблудилось в Казахстане, в степях Талды-Кургана, в селе Эрназар, где он родился, или из Холама, из песни реки Жырчи, из старой прародины, где родился его дед Дагиб?

Или из Баксанского ущелья, из Кызгена, где родился его отец, из села, чьи очаги остудили бураны переселения, которые весной заростают травой, а зимой заносятся снегом?

Или оно приходит к нему из Чегемских равнин, где ныне живут его старый отец, мать, братья, сестра? – святой земли, куда мы все едем, чтобы поклониться памятнику Кайсына?..


Бирде бушуу келип къалады,

таш юзюлгенча къаядан,

адам а – амалсыз болады –

сорады: - Нек? Къалай? Къайдан? -


^ Иногда неожиданно горе приходит,

как будто камень сорвался с гор,

а человек беспомощно теряется,

спрашивает: - Зачем? Как? Откуда? -

(Подстрочный перевод).


Один бог знает, трудно сказать однозначно, как вдохновение приходит к человеку. Это удивительное состояние напоминает мне другие строки поэта:


Жоргъа эсе миннген атынг,

айып болмаз - махта…

Разы тюйюл эсенг атанг,

жолунг болмаз – тохта. –


^ Если твой конь иноходец,

не стесняйся – хвали его.

Если твой отец не одобряет,

не повезет, не отправляйся в путь.-

(Подстрочный перевод).


эти строки, как надпись на кинжале, как надпись на надгробном камне, который стоит у дороги.

Речь идет о вдохновении. Откуда оно идет, знает только первородная святая чистота бесхитростного таланта поэта…


« – Мен ташма! – дейди таш, -

Тюз ангылап…

– Мен сума, - дейди суу, –

Турмазма тынгылап!.. –


Я камень! – говорит камень, –

зная свою крепость.

Я вода, – говорит вода, -

буду точить его!..

(Прдстрочный перевод).


Я думаю и думаю о природе вдохновения. Наверное, оно похоже на прилетевших откуда то райских дев, которые, сняли свои белокрылые одежды и купаются в тайном озере; на снежнки, тающие на губах, на черного орла, бросившего тень на дорогу.

Эти мысли пришли ко мне, когда я сегодня бродил на высотах Верхнего Баксана, слушал молчание камней на равнине Губасанты, был здесь на Верхних Озерах, в верховьях Акъ-Суу, в окрестностях «Таракъла Тюбю», на окраине березовой рощи – «Къайынла Къыйыры» - написал все это на березовой коре, а теперь говорю вам.

Красивые думы посещают тебя, когда ты видишь места, где работает и живет поэт, видишь природу, которая его окружает.

«Так растет и дерево» сказал Кайсын, восхищаясь живописью Мартироса Сарьяна…

Сколько огромного смысла заключено в этих словах! Поэтому и я талант великого нашего поэта Мурадина Ольмезова сравниваю с сосной, которая растет на Когутае, на одной из двух треугольных скал, невидимый для глаз. На сосну, которая не может на пике скалы расти в стороны, а растет только к небу, перешептываясь с дождями и ночнымы ветрами:


Ай булутха батып, жетел этеди, мен

барама жауунда… Къайдан тапхын асыу. –

Кёзден кетгенинглей, кетерча кёлюнгден

буюрмады къадар … алай болур эди жазыу. –


^ Луна в тучах кашляет (как от дыма).

Я иду под дождем. Где найти успокоение,

что бы из глаз долой, из души вон,

не суждено мне… видно такова судьба.

(Подстрочный перевод).


Поэтому я и сравниваю Мурадина с теми поэтами о которых говорил Лорка.

Кроме того, у Мурадина есть еще и такие качества, признаки которые сближают его с римскими, восточными, китайскими, японскими поэтами, такими, как Омар Хайям, Мацуо Басё, Исикава Такубоку. Нет, он не повторяет их творческий почерк, он разделяет их взгляд на жизнь, на природу, ее проявления:


Бар эсе жерде жилягъан –

ач сабийчик угъай –

ол мен болайым! –

деп, шыбырдайды жауун

тереземе… -


^ Если, кто то есть плачущий на земле,

пусть это будет не голодный ребенок,

а я!.. –

Так шепчет дождь

в мое окно.

(Подстрочный перевод).


Здесь даже хочется дождю сказать спасибо. В этих пяти строчках сколько смысловой художественной силы, а это напоминает одно из перечисленных поэтов. И это меня радует. А как же, не обрадует, если вспоминаешь, как Лорка, допустим, в 1922 году с радостью написал канте хонды Андалузии – песни любви, или древней восточной поэзии арабских поэтов – Сарех аль Варака и Ибн Заити, ширазца Физули, перса Омара Хайяма, их стихи о любви и газели, будто эти слова вышли из одних уст мелодичностью, светом, художественной силой, – так они похожи.

Эта идейная близость к римским, восточным поэтам наблюдалось и у нас.

Великие поэты, на каком бы языке они не говорили, пишут своим сердцем. А язык у сердце везде один – это любовь и доброта!..

Может, поэтому поэт – мудрец Кязим, несмотря на то, что о «Тахире и Зухре» писали почти все восточные поэты, написал на этот сюжет свою балкарскую поэму «Тахир и Зухра».

Кайсын любил одинаково и Пушкина, и Петефи, и Махтум-Кули, и Саади, и Рабиндраната Тагора, и Лорку… - больших замечательных поэтов, использовал их опыт в своем творчестве, переводил на родной язык.

Благодаря такому взгляду на мировую художественную культуру, мы читаем сегодня на родном языке «Демона» Лермонтова, «Кровавую свадьбу» Лорки, «Отелло», «Ромео и Джульету» Шекспира, «Витязя в тигровой шкуре» Руставели, «Маленькие трагедии» и сказки Пушкина, «Персидские напевы» Есенина и тому подобные произведения.

Да, что я в книге замечательного поэта говорю о таком далеком, думаю я. Но речь идет о высокой поэзии, и, когда читаю сокровенное слово этой книги, все это невольно всплывает в моей памяти, и, кажется, что рано или поздно имя Мурадина Ольмезова будет называться в одном ряду с этими большими поэтами мира.

Да что там когда-то, рано или поздно?

Все одно видно уже в этой книге откровения. Для истинной поэзии мира, граница гениальности никогда еще не устанавливалась со времен Гомера, первых лириков Каллина и Тиртея, Алкез и Сафо, Анакреонта!..

Видимо, не напрасно Лорка пришел к этой гениальной по значимости мысли: «Какова длина одного крыла флюгера на нашей крыше, таково расстояние между южным и северным полюсами земли». Настоящую поэзию нельзя втиснуть в какие-то рамки, ограничить, такого еще не было на земле. И, видимо, поэтому напоминает написавший эту книгу великий поэт Мурадин «Сон» замечательного испанского поэта Антонио Мачады, рубаи Омара Хайяма, стихотворение находки Исакова Такубоки, притянув из глубины веков на наш язык их создания:


Жашлыкъ китабым окъулуп бошалды.

Жашаууму кёк кырдыгы саргъалды.

Къайда къууанч чыпчыгъы? Да ким билсин,

Къайсы тюзде, къайсы агъачда къалды? –


Трудно дать оценку перевода такого рубаи на балкарский язык. Оно, как будто родилось на нашем языке, на перевод не похоже…

А послушайте вот это японское стихотворение:


«Не болса да болсун,

Энди башхалыгъы жокъду!» -

дедим да,

кесим элгендим

сёзюден. –


«Будь, что будет,

Теперь мне все равно!» –

сказал я

и сам испугался

своих слов.

. (Подстрочный перевод).


Сколько чувств испытали Исакова и Мурадин в этих пяти строчках – будто человек который хотел броситься вниз головой со скалы, пятится назад!..

И со мной происходит тоже самое, когда речь идет о выборе между римской и восточной поэзией, надо мной огромная яркая радуга, с одной стороны конь римской поэзии – Пегас, с другой конь восточной поэзии – Борак…

И кажется мне, стоя посередине я одновременно обеими руками беру обоих коней за извивающиеся, как радуги, шеи и глажу их светящиеся, как солнечный дождь, гривы.

И здесь почему-то на ум приходит одна пословица: «На чью арбу сядешь, того песню и пой…» Но истинные поэты, на чью бы арбу ни садились, всегда пели и поют свою песню, не завидуя ни чьей удачливой жизни, хорошо сказан-ному слову.

И поэтому, как далеко бы мы не уезжали, какие бы мы красивые земли, горы, чудеса не видели в чужой стороне, нашей Геликоной всегда оставался Эльбрус.

И Мурадин поэтому пишет стихотворный талисман – дуа – родной земле и красиво женщине.


… Азау тала къайда болсам да,

тансыкъма хар терегинге…

Мен къуансам да, къыйналсам да

асыу болдунг жюрегиме. –


^ Азауская поляна, где бы я ни был,

всегда скучаю по каждому твоему дереву,

трудно мне было или легко,

ты всегда была в моей душе.

(Подстрочный перевод).


… Я смотрю на поэзию Мурадина Ольмезова с большой надеждой, думая что она будет набирать новых высот, закаляться…

Кто знает, может о поэте скажут еще лучше, чем я, а, может не так восхищенно: жизнь есть жизнь. Но я сказал без утайки, искренне, все то, что было у меня на душе перечитав по новой все, что написано им от первый книги до последней, от «Турьих троп», до «Тайной долины», проложив своим словом открытую тропу к ней.

Ну, а вам дорогие читатели, поэтический голос самого автора, вошедшей в нее лиричесие стихи, краткие философские размышления о жизни, трагическая поэма «Балкарская поэма», стихи посвященные родной земле, женщине, скажут больше чем кто либо: ( иногда они звучат тяжело, как вот эти строки: « разлилась пещерная темнота и накрыла все селения пяти ущелий: иногда красиво: моя любовь, мой белый ангел горюет, когда я тебя обижаю» – эти строки будут в вашей жизни, вашими добрыми попутчиками и мудрыми собеседниками…

И еще: в Мурадин Ольмезов – поэт, умеющий говорить с молодым на тайном языке (языке аллегории), со старшими на спокойном языке, с ребенком на детском, а это путь от сердца к сердцу.

Взявший в руку эту книгу почувствует рукопожатие поэта.

Я хочу пожелать Мурадину, что оно – это рукопожатие с читателем – было долгим!

Ибрагим Бабаев. 1991 г.


ПЕРЕВОДЕ

^ НА РУССКИЙ ЯЗЫК


СТИХИ


* * *


Дождь проходит торопливый –

и уносит часть меня.

С ветки лист летит на землю –

и уносит часть меня.

Журавли вдали курлычут –

и уносят часть меня.


Каждый времени отрезок

забирает часть меня;

ветер, дерево ли, птица –

все уносит часть меня;

сны, вы тоже по крупицам

разбираете меня…


Но пока – я буду падать

вместе с каждую звездою!

И взмывать в нагое небо

вместе с каждой птицей буду!

Да – покуда не растаю

как туман, как сновиденье!


ОТМЩЕНИЕ


В огромном доме

с окнами в решетках,

с массивными железными дверьми

все стало пропадать:

столы и стулья,

ковры, картины,

золото и деньги…

И люди – тоже.


Ровно через месяц

дом опустел:

в нем больше ни вещицы

и ни души.


Еще же через месяц

на месте дома

лишь одно трюмо

под моросью осенней холодело,

подобное печальному надгробью

в небытие скатившемуся дню.


Когда бы не настенные часы,

что тикали в бесплотном зазеркалье,

идя в другую сторону,

никто бы

не смог узнать,

чтó здесь произошло.


В один из дней

рассыпалось стекло

на мелкие осколки,

из которых

одна слезинка выкатилась.


То

была слеза невинного ребенка.


ЗАВИСТЬ

Камень

к дереву зависть питает,

потому что не может расти.


Ну а дерево

стать речкой хотело б:

та течет –

сколько ж видит она!


А вот речка

завидует ветру –

тот летает по воле своей,

не стесненный

границами русла.


^ ДЕНЬ ЗВЕЗДЫ


Скоро, скоро

дотянется Ушба

до висящей над нею звезды

(этот день

Днем Звезды зваться будет)

и вручит ей в подарок

не камень

драгоценный из самого сердца,

но живой эдельвейс –

от души.


* * *


Я однажды

себя потерял.

Средь людей

я искал себя долго…


Но нашел

среди птиц.


* * *


Ты,

по скалам карабкаясь,

лезешь все выше,

безрассудный,

рискуешь ты в пропасть сорваться,

но – зачем?

чтобы новой достигнуть вершины,

покорить новый склон,

до тех пор неприступный,

и за это

похлопать себя по плечу?..


Нет.

По скалам карабкаясь,

лезу все выше

и рискую в смертельную пропасть сорваться,

я затем,

чтоб суметь

дотянуться до звезд!


* * *


Как-то раз

ты явилась ко мне

из цветка,

только зеркала цепкое око

поступило со мною жестоко:

увело тебя прочь,

в свой хрустальный дворец,

где хрустальные плещут

фонтаны.


А однажды

пришла ты

из светлой волны,

но зеркальная гладь неуемна -

увела тебя вновь вероломно

от меня в свой полон,

в свой хрустальный дворец,

где хрустальные плещут

фонтаны.


Но теперь ты,

наверно,

из солнца придешь,

чтобы зеркало вновь не сумело

совершить свое черное дело –

увести тебя прочь,

в свой хрустальный дворец,

где хрустальные плещут

фонтаны…


Да, красавица,

лучше из солнца приди,

ослепи это зеркало, чтобы

оно треснуло тут же от злобы,

не упрятав тебя

в свой хрустальный дворец,

где хрустальные плещут

фонтаны!


ГНЕВ


Взглянув в огонь,

я дерево увидел,

которое приют

дарует птицам,

но осенью,

разгневавшись,

их гонит,

швыряя россыпь листьев

им вослед.


Взглянув на реку,

я вдруг дождь увидел,

который щедро

насыщает землю,

измученную засухой,

но в гневе

дома несчастных

может напрочь смыть.


Взглянув на камень,

я увидел искру.

Огонь ли в очаге

она сумеет

разжечь,

чтоб защитить меня от стужи?

Или – спалит жилище,

впавши в гнев?


^ УШЕДШИЙ В НЕБО

Вновь –

черный день.

Опять погиб мой друг.

Еще один

сорвался со скалы...

А он любил

взрывное слово

«вдруг»,

всю жизнь любил он

острые углы!


Не надышавшись

воздухом высот,

он, падая,

прощальный бросил взгляд

на мир внизу,

где нечисти – почет,

где каждый дышит затхлостью болот,

где страх в душе у каждого живет,

где думают лишь то, что им велят.


А в мире скал –

такая чистота!

Таким бесстрашьем

веет все вокруг!

Его всю жизнь

влекла лишь высота,

таким он был,

ушедший в небо

друг.


1973


УТРО В АУЛЕ


Утро белое, как пена, -

птица – смотрит к нам в окно,

склевывая постепенно

с неба звездное пшено.


Полустёртое туманом,

выкатилось над горой

солнышко – арауаном –

жаркою сковородой.


Петухи кричат, кромсая

плотный сгусток тишины,

утро – девушка босая –

звонкой песней гонит сны.


Этой песне вторит кузня.

Ветерок ее схватил,

но – неловко, неискусно –

растерял на полпути.


Быть прилежнее – хоть тресни! –

для него невмоготу:

уж который раз за песней

возвращается в поту…


Жажду утренней прохладой

постепенно утолив,

я прислушиваюсь к ладу,

я хочу поймать мотив…


Труд мой – в честь весны и лета –

в эти строчки воплощен:

записал я песню эту

первым солнечным лучом.


1968


* * *


Остановился б вовремя, художник!

Ну кто же продолжать тебя неволит?

Первоначальный замысел ты губишь

усердием излишним.


Ты на страницах жизни нас рисуешь,

мешая щедро радость материнства

и радуги цвета со звездным светом,

но точки не поставишь.


Остановился б вовремя, художник!

Ну кто же продолжать тебя неволит?

Первоначальный замысел ты губишь

усердием излишним.


Ты на страницах жизни нас рисуешь,

смешать умея молнии стремленье

с великолепной музыкой цветочной

на солнечных полянах.


Остановился б вовремя, художник!

Ну кто же продолжать тебя неволит?

Первоначальный замысел ты губишь

усердием излишним.


Ты на страницах жизни нас рисуешь,

мешая грустной старости морщины

с ночною тьмой, глухой, немой, холодной, –

к чему нам эти краски?


Остановился б вовремя, художник!

Ну кто же продолжать тебя неволит?

Первоначальный замысел ты губишь

усердием излишним…


^ ТРОПИНКА В НЕБО


Такой мороз, что звезды коченеют.


Озябшие лучи ко мне стучатся

в окно, и я, конечно, открываю.


Я говорю им: «Милости прошу,

гостям издалека я рад, входите,

скорее проходите к очагу».


Держу застолье с ними до рассвета –

мы пьем вино и говорим о разном:

они ведут беседу по-балкарски,

я говорю на звездном языке.


А на прощанье тайную тропинку

одна из них на небо мне покажет

и пригласит захаживать к ней в гости,

в чем я, пожалуй, ей не откажу.


ЗЕРКАЛО


Зеркало состарилось

и больше

не смеется звонко, как когда-то.

От него улыбки не дождешься –

глаз бездонных родники иссякли

и мутны от скорби и печали.

Кожа, прежде гладкая, в морщинах,

что твоя древесная кора.


Зеркало состарилось

и дремлет,

дремлет дни и ночи напролет.

А во сне, наверно, видит детство,

юности орлиный видит взлет.


Зеркало состарилось,

и что же?

Зубы поредели, а на пряди

изморозью пала седина.


Почему же зеркало, бедняга,

не себя жалеет,

а меня?


* * *


Красавица знакомая все чаще

пугается у зеркала: морщинки

в нем множатся, как трещинки в стекле,

ее туманя светоносный лик.


А дочь ее подросшая все чаще

у зеркала постаивает, видя,

как лунным светом груди набухают,

готовые подобьем белых роз

раскрыться.


Но вот бабушка и вовсе

пренебрегает зеркалом, в котором

ведется неотступно наблюденье

за всем, что происходит у них в доме.


Она-то знает: то – колдунья злая,

которая, заворожив однажды,

навек твоей душой завладевает,

а тело, словно старую собаку,

безжалостно прочь гонит со двора.


* * *


Взяв на ладони

с холодного неба,

звездочку зябнущую обогрел я

жарким дыханием.

(Так согревают

ручки любимым,

когда они мерзнут.)


Что же случилось?

Лучи золотые

стали длинны,

как ресницы любимой.

Мягко с небес мне она улыбнулась,

взор мне напомнив,

в сердце хранимый.


* * *


А я-то думал:

зависти не знаю…


Но посмотри,

как нежно обнимает

молоденькую девушку

Апрель!


* * *


Эльбрус наш

сложен из упавших звезд.

А вот озера Голубые появились

из лунных

нежно-трепетных лучей.


* * *


Как облако в дождь превратится,

так дерево станет огнем.

Дождинки вновь облаком станут,

вот только огонь никогда

зеленую сень не раскинет…


А в наших с тобой организмах

воды девяносто процентов,

и, стало быть, нам возвращаться

положено снова и снова –

дождем,

облаками ли,

снегом!





оставить комментарий
страница1/21
Дата23.10.2011
Размер5,03 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх