И фабула 5 icon

И фабула 5


Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7
скачать

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. М.В. Ломоносова

Филологический факультет




Дипломная работа


по теме


СВОЕОБРАЗИЕ ЖАНРА ЭПИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

ДЖ. МИЛЬТОНА

« ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ» И «ВОЗВРАЩЕННЫЙ РАЙ»


Студентки V курса р/г отделения

Лавриной Ирины Андреевны




Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор А.Н. Горбунов


Москва 2005




ОГЛАВЛЕНИЕ


МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 1

им. М.В. Ломоносова 1

Филологический факультет 1

Дипломная работа 1

Лавриной Ирины Андреевны 1

ОГЛАВЛЕНИЕ 2

ВВЕДЕНИЕ 3

Глава 1. ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ 4

^ ТЕМА И ФАБУЛА 5

ПЕРИПЕТИЯ И УЗНАВАНИЕ 12

СТРАДАНИЕ 21

СИСТЕМА ПЕРСОНАЖЕЙ 22

ОБРАЗ АВТОРА 27

СТИЛЬ 31

Глава 2. ВОЗВРАЩЕННЫЙ РАЙ 38

^ ТЕМА И ФАБУЛА 41

ПЕРИПЕТИЯ И УЗНАВАНИЕ 46

СТРАДАНИЕ 51

СИСТЕМА ПЕРСОНАЖЕЙ 53

ОБРАЗ АВТОРА 56

СТИЛЬ 58

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 62

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 66



ВВЕДЕНИЕ


Своим двум программным произведениям Мильтон дал жанровое обозначение эпическая поэма. При этом по ряду признаков эти произведения очень различны. Цель настоящей работы заключается в том, чтобы проанализировать «Потерянный рай» и «Возвращенный рай» Дж. Мильтона с точки зрения жанровой дефиниции и, выявив главные сходства и различия между ними, определить основные черты, характерные для эпического сознания Мильтона.

Эпопея – наиболее крупная и монументальная форма литературы. Героические эпопеи, уходя корнями в древнейший фольклор и мифологию, создавались всеми народами в определенный период государственности.

В европейской литературе жанр эпопеи берет свое начало из античности. Основными образцами этого жанра в античный период являются в греческой литературе «Илиада» и «Одиссея» Гомера, в римской – «Энеида» Вергилия. В средние века – это немецкая «Песнь о Нибелунгах» (13 век), французская «Песнь о Роланде» (12 век), скандинавская «Эдда» ( запись 13 века) и др. На рубеже средних веков и эпохи Возрождения пишет свою «Божественную комедию» Данте Алигьери. В XVI – XVII вв. – расцвет жанра эпопеи в европейской литературе. В XVI веке возникает «Неистовый Роланд» Ариосто и «Освобожденный Иерусалим» Тассо, «Араукана» Эрсильи. Значительное количество эпических поэм было посвящено остро современным сюжетам: Л. Сопата в своей эпической поэме «Карл Великий» (1366) воспел подвиг императора Карла V, Пухоль Лепанское сражение (Poema a la battalla de Lepant, 1573).

Религиозные войны во Франции стали темой для многих эпических поэм этого периода (G. Ader , Son gentilome gascoun 1610; Mamignati. Enriсo оvvero Francia conquistata, 1623).

Для итальянской эпопеи XVI – XVII в. особенно характерен интерес к переломному периоду истории, к эпохе, в которой поздняя античность переходит в раннее средневековье. Трагическая тема варварского нашествия, разрушившего античную культуру, звучит в поэмах Триссино «Италия, освобожденная от готов» (1547), Кьябрера «О войне с готами» (1582), Больдони « Падение лангобардов» (1656)

Историческая национальная эпопея имела место и в английской литературе XVI – XVII вв. «Мартимериада» (1596) и «Героические эпистолы»(1597) М. Драйтона, «Альбион-Англия» (1586) В. Уорнера и «Гражданская война» (1595-1609) С. Даниеля.

В этот период важное место также занимает религиозная эпопея: Дж. Флетчер « Победа и триумф Христа» (1610)

В XVI в. религиозные эпопеи стали сращиваться с куртуазными «Ангелиида» (1590) Вальвазоне, «Монсерата» (1587) Варуеса, «Святой Орландо» (1547) Грациано.


^

Глава 1. ПОТЕРЯННЫЙ РАЙ



Из-за узкого идеологического фокуса эпопея как жанр постепенно теряет свою монументальность и полноценное описание действительности. Впоследствии ее место занимает роман. «Потерянный рай» Дж. Мильтона можно считать последней великой эпопеей Западной Европы.

Интерес к эпическому жанру и желание написать эпопею были присущи Мильтону с ранней юности. Об этом свидетельствуют его черновые наброски поэмы о короле Артуре в 30-ые годы. Вероятно, эти наброски не воплотились в законченное произведение из-за того, что в то время у Мильтона еще не было четкого представления о том, какие черты должны быть присущи жанру эпической поэмы как на формальном, так и на содержательном уровнях.

Что касается теоретических работ, повлиявших на формирование эпического сознания у Дж. Мильтона, то это были «Поэтика» Аристотеля, «Послание к Пизонам» Горация и ряд теоретических работ итальянских гуманистов. К мнению итальянских гуманистов Мильтон очень прислушивался так как считал, что они, будучи прямыми наследниками классической римской литературы, имеют ценные суждения по осмыслению античного наследия.

I mean (…) that sublime art which in Aristitle’s poetics, in Horace and the Italian commentaries of Castelvetro, Tasso, Mazzoni and others, teachers what the laws are of a true Epic poem, what of a Dramatic, what of a Lyric, what decorum is, which is the grand masterpiece to observe. [1].
^

ТЕМА И ФАБУЛА


Аристотель говорит о четырех причинах, действующих в природе: материальной, формальной, целевой и действующей. Поэзия является подражанием природе, соответственно эти четыре причины должны формировать и поэзию.

Под материальной причиной понимался необработанный материал или миф, к которому обращался автор для создания своего произведения. В «Потерянном Рае» Джона Мильтона таким материалом являются прежде всего первые главы библейской книги Бытия, в которой рассказывается о творении земли со всеми ее богатствами и красотами, о счастливой жизни человека в Раю, о его грехопадении и о муках, которые его ожидали после нарушения священного запрета. Помимо этого библейского предания, Мильтон использует многие другие библейские сюжеты. Так же Мильтон использует античную мифологию, что являлась обязательным моментом для стилистики эпопеи. Формальная и целевая причины в поэзии взаимосвязаны, так как формальная причина – это тот материал, который реально используется в произведении или фабула, а целевая причина – это та мысль, которая организует фабулу, исходя из творческого замысла. Темой «Потерянного Рая» является первое преслушание. Об этом автор говорит в эпическом зачине.

Of Mans first disobedience and the fruit

Of that forbidden tree whose mortal taste

Brought death into the world and all our woe,

With loss of Eden, till one greater Man

Restore us and regain the blissful seat,

[ PL I 1-5]

Таким образом, поставив перед собой задачу изобразить грехопадение человечества в фокусе дальнейших гибельных последствий и его спасения, Мильтон отбирает нужный ему материал , изображает характеры, сочиняет фабулу, отвечающую основной идее его творческого замысла.

Эпической поэме Мильтона присуща концентрация разных стилистических пластов: героического, трагического, комического, лирического, пасторального. Но такие черты были присущи и гомеровским эпопеям. Особенно бросается в глаза близость мильтоновской эпопеи трагедии. Неоклассицисты заявляли, что тема и сюжет «Потерянного Рая» больше подходят для трагедии, чем для эпопеи. В частности Драйден в «The Original and Progress of Satire» писал: «Subject is not that of a Heroic Poem, properly so called. His design is the losing our happiness; his event is not prosperous like that of all other epic works [2]. Эддисон также утверждал, что тип сюжета, когда положение героя меняется от счастья к несчастью не подходит для героической поэмы, но скорее для трагедии [3]. Но неоклассицисты не придают значения тому факту, что Аристотель в своей «Поэтике» заведомо сближает эпопею с трагедией.

Эпическая поэзия за исключением только величавого размера следовала за трагедией, как подражание серьезному: она отличается от трагедии тем, что имеет простой размер и представляет собой повествование, а кроме того они различны по объему: трагедия старается, насколько возможно, вместить свое действие в круг одного дня или лишь немного выйти из этих границ, а эпос не ограничен временем, чем отличается от трагедии. Но, впрочем, сперва в трагедиях поступали точно так, как в эпических поэмах.

Что же касается составных частей, то они частью одни и те же у трагедии и эпоса, частью свойственны только трагедии. Поэтому всякий, кто понимает разницу между хорошей и дурной трагедией, понимает ее и в эпосе, ибо то, что есть в эпическом произведении, есть и в трагедии, но что есть у последней, не входит в эпопею. [4]

Сам Мильтон в девятой главе «Потерянного Рая» пишет:

…I now must change

Those notes to tragic, foul distrust, and breach

Disloyal on the part of man, revolt

And disobedience;

[ PL. IX 5-8]

Из чего следует, что автор признавал, что в его поэме много трагического, но важным является не его признание этого факта, а то, как сам Мильтон относился к наличию трагического в эпическом сюжете. Вступление к девятой главе интересно тем, что в ней Мильтон высказывает свои соображения о том, какой должна быть, по его мнению, героическая поэма. В зачине к девятой главе автор признает, что выбрал предмет печальный для своей поэмы, но в нем совсем не меньше, а больше героического, чем в «Илиаде», «Энеиде» и «Одиссее».

…sad task yet argument

Not less but more heroic than the wrath

Of stern Achilles on his foe pursued

Thrice fugitive about Troy wall; or rage

Of Turnus for Lavinia disespoused;

Or Neptune’s ire, or Juno’s, that so long

Perplexed the Greek and Cytherea’s son:

[ PL. IX 13-19]

В этих строках Мильтон полемизирует с предшествующей эпической традицией. В классическом эпосе основным эпическим событием является поединок, а завязкой гнев какого–либо героя или бога. В «Энеиде» царь племени рутулов Турн пошел войной на царя Латина и троянцев после того, как Латин изменил свое намерение отдать за Турна дочь Лавинию и пообещал отдать ее троянскому герою Энею; Гнев Юноны является движущей силой «Энеиды», Гнев Нептуна ( или Посейдона у греков) играет важную роль в сюжете «Одиссеи». Мильтон же прямо утверждает, что ему не дано описывать славу и тяготы войны, что является единственным предметом героических поэм:

Not sedulous by nature to indite

Wars, hitherto the only argument

Heroic deemed…

[ PL. IX 27-29]

Далее Мильтон с явной иронией описывает подробности битвы, характерные для классической эпопеи:

…chief, mastery to dissect

With long and tedious havoc fabled knights

In battles feigned ….

[ PL. IX 29-31]

Мильтон считает, что для своей поэмы он избрал предмет возвышенный (higher argument), который сам по себе способен вознести ее на героическую высоту.

Важно отметить, что хотя Мильтон утверждает, что в нем нет склонности описывать войну, сражение между войском Сатаны и Божьим воинством он описывает весьма живописно. Если бы битва между Богом и Сатаной являлась основным событием поэмы то она была бы более традиционна и не вызвала бы такого интереса. Но военные действия, хотя и занимают достаточно большое место в «Потерянном Рае» (гл. 5,6), тем не менее даются в пересказе архангела Рафаила и являются развернутой экспозицией к основному сюжету поэмы.

В выборе сюжета Мильтон действительно выступал новатором, не потому, что в качестве материальной причины избрал не греческую мифологию, а библейское предание (таких поэм в 17 веке было не мало), а потому, что заменил битву «материальную» битвой духовной.

Как и в классической эпопее, в мильтоновской поэме основным событием является поединок – поединок между человеком и Сатаной. Только в «Потерянном Рае» этот поединок не сопровождается кровопролитием, описанием воинских доспехов и военных приемов. Как Ветхий Завет был написан на каменных скрижалях, а новый в сердце человека, так и поединок между добром и злом происходит именно в сердцах первых людей.

Итак, фабула развертывается следующим образом: восстание сатаны и его приверженцев и низвержение их в ад, геенну огненную является предысторией поэмы. Предысторией или отступлением, дополняющим идейный пласт поэмы, является рассказ архангела Рафаила о творении земли. Сатана, уязвленный своим положением, решает мстить Богу до конца:

To do ought good never will be our task,

But ever to do ill our sole delight,

As being the contrary to his high will

Whom we resist. If then his providence

Out of our evil seek to bring forth good,

Our labour must be to pervert that end,

And out of good still to find means of evil;

[ PL. I 159-165]

Полный гнева, он решает мстить человеку, новому благому творению Бога. Таким образом, завязкой в сюжете является гнев Сатаны, что было типично для классической эпической традиции. Сатана своим злом противостоит благому началу, воплотившемуся в лице первых людей – Адама и Евы. Первую чету Мильтон изображает в неразрывном единстве друг с другом. Для усугубления единства, описывая творение первых людей, Мильтон выбирает тот вариант этого мифа, в котором Ева, сотворена из ребра Адама. Известно, что в Библии творение первых людей дублируется. В первой главе книги бытия просто говорится о создании мужчины и женщины: «И сотворил Бог человека по образу своему, по образу своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»; [Бытие 1:27] Во второй главе книги Бытия акцент делается именно на том, как Господь Бог сотворил первых людей.

«И создал Господь Бог человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» [Бытие 2:7]; «И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену и привел ее к человеку» [Бытие 2:22]

То, что Ева создана из ребра Адама, во-первых, указывает на их взаимное единство, а, во-вторых, на то, что главенствующим началом является Адам, а не Ева:

For well I understand in the prime end

Of Nature her the inferior, in the mind

And inward faculties, which most excel;

In outward also her resembling less

His image who made both, and less expressing

The character of that dominion given

O’er other creatures.

[ PL VIII 540-546]

Как опытный военачальник Сатана решает в первую очередь поразить самый слабый орган: Еву. Обнаружив ее слабость – присущее ей любование своей телесной красотой, – он стремиться через нее склонить Еву к греху: гордыне, сладострастию, тоске, неудовлетворенности – ко всему, что должно было вывести ее из состояния блаженства. В обличии жабы он приникает к уху Евы и навевает ей мятежные, смущающие ее грезы. Во сне кто-то воспевает ее красоту, соблазняя ее плодом с запретного древа, и в итоге, она, не выдержав искушения, вкушает плод с древа познания, поднимается в высоту, а затем стремительно падает вниз и просыпается. Введение сна в ткань произведения характерно как для жанра видений и средневековых баллад, так и для классической эпопеи (например: сон Агамемнона, посланный ему Зевсом в первой песне Илиады).

Этот сон приводит Еву в волнение. Она еще не совершила грех, но предрасположена к нему. Сатана как военачальник готовит в ее душе почву для торжества зла. Следующий этап уклонения Евы от добра – это своенравное желание работать раздельно с мужем, порожденное гордыней. Ева хочет доказать мужу, что в битве со злом, она окажется достаточно сильной, чтобы противостоять злу. Далее в действие вступает Сатана. Он искушает Еву лестью в ее адрес, воспеванием наслаждения и могущества, которые она получит, вкусив плод. Исследователи не раз замечали, что в этом эпизоде он выступает как опытный оратор. Поняв к чему ее склоняет змей, Ева пытается бороться:

Serpent, we might have spаred our coming hither,

Fruitless to me, though fruit be here to excess,

The credit of whose virtue rest with three –

Wondrous, indeed, if cause of such effects.

But of this tree we may not taste nor touch;

God so commanded, and left that command

Sole daughter of his voice: the rest we live

Law to our selves; our reason is our law.

[ PL IX 647-654]

Постепенно возражения Евы становятся краткими, она начинает внимать змею и, убежденная его доводами, уступает. Грехопадение Евы изображено как мировая катастрофа:

So saying, her rash hand in evil hour

Forth–reaching to the fruit, she packed, she eat;

Earth felt the wound and Nature from her seat;

Sighing through all her works, gave signs of woe

That all was lost.

[ PL IX 780-784]

Сама Ева теряет состояние благодати. Ощущение чистоты и невинного блаженства сменяются хмельным восторгом. (Потеря чистоты и состояния благодати ассоциируются у Мильтона с потерей внутреннего спокойствия, с экзальтированными движениями: Уриил обнаруживает в Сатане злого духа из-за того, что тот забывшись и думая, что его никто не видит, делает «furious gestures» [ PL IV the argument].

Далее Ева соблазняет Адама, который по своей воле готов следовать за любимой подругой. Адам вкушает плод и так же, как и Ева, впадает в состояние опьянения и похоти. Грехопадение совершилось. Но поэма не кончается. После кульминации, следуют еще главы, в которых рассказывается о последствиях грехопадения, что отвечало идейному замыслу поэмы.





оставить комментарий
страница1/7
Дата18.10.2011
Размер0,56 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх