А. А. Чувакин Эвокационное описание языка прозы В. М. Шукшина: материалы к словарной статье для энциклопедического словаря-справочника «Творчество В. М. Шукшина» Ксемидесятипятилетию со дня рождения В. М. Шукшина 192 icon

А. А. Чувакин Эвокационное описание языка прозы В. М. Шукшина: материалы к словарной статье для энциклопедического словаря-справочника «Творчество В. М. Шукшина» Ксемидесятипятилетию со дня рождения В. М. Шукшина 192


Смотрите также:
Справочник "творчество в. М...
Разработка урока по творчеству В. М...
Урок внеклассного чтения по рассказам В. М. Шукшина. Тема. Уроки нравственности. (По рассказам В...
Урок литературы по теме: «Жизнь и творчество В. М. Шукшина»...
Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу имени В. М. Шукшина...
«Творчество Василия Макаровича Шукшина»...
Герои шукшина
Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу имени В. М. Шукшина...
Учебно-методический комплекс дисциплины Бийск бпгу имени В. М. Шукшина 2008 г...
Методические рекомендации для студентов по общей и экспериментальной физикЕ. Раздел «механика»...
Программа «Музейная ночь-2009» (19. 00 02. 00): 19...
Программа «Музейная ночь-2009» (19. 00 02. 00): 19...



Загрузка...
скачать

А.А. Чувакин



Эвокационное описание языка прозы В.М. Шукшина: материалы к словарной статье для энциклопедического словаря-справочника «Творчество В.М. Шукшина»


К семидесятипятилетию со дня рождения В.М. Шукшина (1929-1974) предполагается опубликовать первый том энциклопедического словаря-справочника «Творчество В.М. Шукшина»1. Словарь-справочник будет адресован прежде всего гуманитарно образованным читателям – научным работникам, преподавателям высшей и средней школы разных уровней и типов, журналистам, деятелям литературы и культуры, студентам и учащимся старших классов и др., а также любым отечественным и зарубежным читателям, интересующимся творчеством В.М. Шукшина и – шире – русской литературой и культурой. Издание словаря-справочника имеет своей целью дать в систематизированном виде краткие сведения о творчестве В.М. Шукшина в целом и о литературно-художественном творчестве в частности, а также о филологическом шукшиноведении как формирующейся отрасли гуманитарного знания.

Словарные статьи в данном издании будут расположены по тематико-алфавитному принципу. Первый том включит в себя статьи, посвященные филологическому шукшиноведению, личности В.М. Шукшина и языку его произведений (внутри каждого из тематических гнезд статьи будут располагаться по алфавиту). Избранный принцип расположения материала ориентирован на читателя и позволит ему познакомиться с издательской историей произведений Шукшина, их библиографическим изучением и переводами на иностранные языки, основными направлениями исследования творчества Шукшина в России и за рубежом. Затем перед читателем предстанет личность Шукшина - через аналитическое описание его мировоззрения, философской позиции и проблематики художественного творчества, а также на основе общих сведений о его публицистике, кинематографе и театре. Основное место в томе займут статьи по теме «Язык произведений В.М. Шукшина». Часть этих статей представляет разные грани языка как объекта описания (диалогичность, интертекстуальность, соотнесенность с так называемым общим языком, речевая структура образа автора и др.), другие раскрывают язык через характеристики его уровней (фонетического, лексического, морфологического, синтаксического), через описание художественно-речевой структуры прозы и кинопрозы и др.. Выдвигая информацию о языке произведений Шукшина de facto в центр структуры всего издания, составители тома надеются, что читатель, отталкиваясь от общих сведений о творчестве и личности В.М. Шукшина и их изучении и опираясь на информацию о мире шукшинского слова, начнет строить свой собственный мир Шукшина и подготовит себя к знакомству с материалами литературоведческого характера – о поэтике творчества Шукшина, интертексте его произведений, с комплексными, филологическими описаниями произведений его литературно-художественного творчества.

Учитывая значимость для характеристики художественной языка прозы В.М. Шукшина соотнесенности ее языка с так называемым общим языком2, ниже приведем материалы одной из словарных статей первого тома – статьи «Эвокационное описание языка прозы В.М. Шукшина»3 (имя писателя обозначается в тексте статьи буквой Ш.).

х х х

^ ЭВОКАЦИОННОЕ ОПИСАНИЕ ЯЗЫКА ПРОЗЫ Ш. фактически началось с указаний на разговорность как на характерную особенность языка Ш.-писателя (В.Ф. Горн). Материалы, накопленные к середине 1990-х гг., показали, что в прозе Ш. «сосуществуют»

функционально различные сферы языка: разговорной и книжной речи, современной и

архаизованной, городской и деревенской, стилистически нейтральной и сниженной, научной и публицистической и др. (Л.И. Василевская. Типы речи и композиционно-речевые приемы в рассказах В.М.Ш. // Творчество В.М.Ш.: Поэтика. Стиль. Язык: сб. ст. Барнаул, 1994). Перечень такого рода сфер с середины 1990-х гг. расширяется за счет единиц, средств, форм речевой коммуникации (чужая речь, речевой акт, речевой жанр и др.), исследуемых сквозь призму воспроизведения (изображения). В центре описания находится речь персонажей. В ней выделяется так наз. воспроизведеная речь, т.е. переданная в речи других персонажей. Для рассказов Ш., по оценке Л.И. Шелгуновой, типичны случаи воспроизведения разговорной речи, которая вступает в контакт со всей структурой диалога, создавая параллельный диалог (используются приемы повтора, переспроса, реминисценции, передразнивания и др.). Например: - Ты слаб в коленках… – Я таких, как ты, обставлю на первом же километре! Слаб в коленках… («Верую!»); - Ох и навезли!.. – заговорила она восторженно и с каким-то святым благоговением. - Мне два платка вот таких – цветные, с тистями, платье атласное, две скатерки, тоже с тистями… - Ты вот чего… С тистями… Воду надо таскать, - заметил Андрей («Свояк Сергей Сергеевич»). Эти и подобные построения составляют повествовательно-речевую композиционную основу большинства рассказов Ш. («Обида», « Ноль-ноль целых», «Свояк Сергей Сергеевич», «Петя», «Крепкий мужик», «Материнское сердце», «Охота жить» и др.). Внимание исследователей привлекли два типа общения, изображенные в прозе Ш.: фатическое (В.В. Дементьев) и конфликтное (Р.М. Байрамуков). Эти типы занимают видное место в произведениях писателя: первый - как средство выражения отношений между персонажами, второй – как средство поставить героев в «крайние ситуации» (Ш.). Оба они в конечном счете связаны с изображением жизни «души человеческой» (Ш.). Ш. подробно и ярко отобразил такие жанры фатического общения (ср.: англ. рhatic), как неинформативная беседа («Выбираю деревню на жительство»), фатический спор («Срезал»), ссора («Хозяин бани и огорода»), разговор по душам («Как зайка летал на воздушных шариках»), любовная речевая игра (« Хмырь», «Медик Володя»). Особый интерес писателя составляли жанры с высокой степенью косвенности – косвенный комплимент (флирт), косвенное оскорбление, косвенная моральная поддержка (шутка) и др. См. пример косвенного комплимента: - Ваша серость меня удивляет, – сказал Пашка, вонзая многозначительный лаковый взгляд в колодезную глубину темных, загадочных глаз Насти («Классный водитель»). «Крайние ситуации» создаются писателем через изображение речевого акта угрозы в конфликтной коммуникации («Сельские жители», «Жена мужа в Париж провожала», «Сны матери», Критики», «Космос, нервная система и шмат сала» и многие др.). Речевой акт угрозы передается за счет особого коммуникативного контекста с включением в него социальных ролей персонажей (гендерных, возрастных, семейных, профессиональных), частных особенностей их социального статуса (земляк, деревенский // городской житель, приезжий и др.), психологических характеристик персонажей (раскрываются через имя персонажа, его прозвище, портрет, поступок, манеру поведения и речи, психологическое состояние и др.). Особое значение приобретает использование приемов словесно-зрелищного изображения. В связи с последними отмечается особая роль интонационных показателей речевого действия угрозы (длительности, тембра произнесения, громкости, темпа и манеры речи) и символических жестов угрожающего (постучать кулаком, постучать пальцем, показать кулак, погрозить пальцем).

В собственно ЭО языка прозы Ш. (эвокация – от лат. еvocatio - вызов, призыв; ср.: фр. еvocation – восстановление в памяти, припоминание, воспоминание о…; польск. еwokacja - воспроизведение) при исследовании источников художественной речи, их авторских преобразований подчеркиваются моменты функциональной значимости как самого исходного материала, так и способов и средств эвокационной переработки его автором, творческой активности всех участников процесса. (А.А. Чувакин). При ЭО языка прозы Ш. тексты прозы писателя помещаются в круг не только лингвистических, но и – шире - коммуникативных источников, каковыми являются тексты как явления речевой и неречевой коммуникации, речевая и неречевая деятельность человека, действительность и др. Хотя ЭО языка прозы Ш. к настоящему времени выполнены фрагментарно, уже могут быть представлены некоторые результаты.

В своем творчестве Ш. часто обращался к уже существовавшим текстам – как собственным, так и чужим. Так, в киносценарной прозе писателя отчетливо просматриваются «следы» многих его рассказов, переработанных автором на основе моделей синтаксической композиции киносценария (И.Ю.Качесова). Эти модели сопрягают мотивное образование, при котором в текст киносценария входят «мотивы» рассказов (например, в киносценарии «Позови меня в даль светлую…» использованы мотивы рассказов «Космос, нервная система и шмат сала», «Племянник главбуха»), и новеллистическое, при котором границы киноновелл достаточнор точно совпадают с границами рассказов (ср. киносценарий «Ваш сын и брат» и текст рассказа «Степан»), с одной стороны, с различными типами деривации деривации (от лат.derivatio – отведение, отклонение), с другой. Задачи и ход преобразования определяются необходимостью введения эпического текста в киносценарную коммуникацию (решающий фактор), а также влиянием монтажа, сменой ракурса изображения, планов изображения, формированием кинообраза, особенностями видеоряда в киноискусстве и др. Другой вариант эвокационного преобразования текста – эмоционально-смысловой – имеет место, например, при рассмотрении рассказа как отдельного текста и как компонента цикла. Н.А. Волкова характеризует субъективно-оценочную модальность трех из пяти рассказов цикла «Из детских лет Ивана Попова» («Первое знакомство с городом», « Бык», «Самолет»), взятых в отдельности, как «отрицательную» (см. высказывания Как горько мне было уезжать!, Назло отчиму…, Мне стало совсем невмоготу; несобственно-прямую конструкцию Эх, папка, папка! А вдруг у него не все так хорошо пойдет в городе! и др. средства). Анализ этих же рассказов в составе цикла позволяет признать, что в комплексе модальных значений каждого из них актуализируется «положительная» модальность. Дело в том, что превалирующей в цикле является модальность второго рассказа («Гоголь и Райка») - этого активного центра цикла - с ярко выраженной «положительной» семантикой (см. многократное повторение лексем праздник, радость, счастье и др. средства). С модальностью активного центра тесно связана и сильная позиция текста цикла в целом (последнее предложение завершающего цикл рассказа «Самолет»): И теперь он /самолет/ стоит у меня в глазах – большой, легкий, красивый… Двукрылый красавец из далекой-далекой сказки.

ЭО языка прозы Ш. в кругу «чужих» текстов выполнено в аспекте жанровых характеристик текста, принадлежности текстов к типу коммуникации. А.А.Чувакин

При ЭО языка Ш. в жанровом аспекте анализу подверглись рассказы-анекдоты («Критики», «Волки», «Дебил», Версия», «Мужик Дерябин» и др.), в которых эвоцируется первич­ный речевой жанр анекдота. Речевой жанр анекдота как первичный характеризуется жанровыми признаками, доминирующими из которых являются парадоксальность (одна из ярких содержательных характеристик жанра анекдота) , краткость (одна из основных формальных характеристик), игровое начало (признак, заключающий в себе особый способ функционирования жанра анекдота) и смеховость (одна из основных иллокутивных целей и перлокутивных реакций жанра анекдота). Именно эти признаки речевого жанра анекдота и воспроизводятся в рассказе-анекдоте Ш. как продукте эвокационной деятель­ности. Средствами эвокации выступают своеобразные «сигналы» жанровых признаков анекдота в художественно-речевой структуре рассказа-анекдота Ш., работающие на разных уровнях организации текста рассказа-анекдота (сюжетном, композиционно-речевом и уровне языковых средств: лексическом, синтаксическом и др.).

Признак парадоксальности в первичном речевом жанре представляет собой понимается как намеренное нарушение линейной последовательности сюжета, производящее эффект «обманутого ожидания». При воспроизведении в рассказе-анекдоте парадоксальность усложняется: конец рассказа может содержать не один, а два неожиданных для читателя поворота («Дебил», «Версия» и др.). Кроме того, нарушается последовательность читательского восприятия вторичного текста не только на сюжетном уровне, но и на других уровнях текста. Например, на композиционно-речевом уровне организации текста это происходит, в основном, за счет столкновений, неожиданных переплетений субъектно-речевых сфер автора и персонажа, в неожиданных вопросах героя и т.д.

Краткость первичного речевого жанра анекдота – это небольшой объем, сжатая композиция, точность фразы, клишированность, расчетливое применение экспрессивных фигур. В рассказе-анекдоте Ш. признак краткости реализуется, с одной стороны, в стремительности, динамизме повествования (однолинейность сюжета, ролевые номинации, диалог, воспроизведение устной речи), с другой стороны, в повышенной роли имплицитного содержания (повышенная парадигматическая семантика текстообразования, расчет на прошлый опыт читателя).

Признак игрового начала в первичном речевого жанра анекдота – это театральность (связь с народным театром, сценкой) и воплощение игровой деятельности Человека Говорящего. В рассказе-анекдоте Ш. игровое начало связано с архаичными сюжетными мотивами агона, со «скрытой самотождественностью героя» (Й.Хейзинга). Воспроизводится в поведении героя, выступающего в какой-либо маске (мотив двойничества); в речевых партиях повествователя и персонажей на композиционно-речевом уровне (афористичность речи персонажей, цитаты из различных источников, речь повествователя, проникающая в авторские ремарки с указанием на театральность поведения героя и др.) и в языковой игре на уровне языковых изобразительных средств, в том числе и через так называемое «чужое слово» (М. М. Бахтин).

Признак смеховости в первичном речевом жанре анекдота представляет собой основную иллокутивную цель говорящего. В рассказе-анекдоте Ш. этот признак перестает быть таковым: у автора нет цели насмешить читателя. Воспроизведенная смеховость – это способ взглянуть на проблемы духовно-нравственной жизни, близкий к народной смеховой культуре. Под смеховостью в рассказе-анекдоте Ш. объединяются все оттенки шукшинского смеха, которые определяются исследователями по-разному: «бытовой юмор», комизм, праздничный всенародный смех, ирония и сатира. Преобразование признака смеховости при воспроизведении во вторичном речевом жанре (рассказа-анекдота Ш.) касается особенности концовки рассказа. Если смеховость в первичном речевом жанре возрастает (или появляется) в финале, определяя закон последнего слова в анекдоте, закон пуанты (Курганов Е.Я. Анекдот как жанр. СПб., 1997), то в рассказе-анекдоте Шукшина градация смеховости идет по убывающей. Отсюда отмеченные исследователями (например, Л.К.Байрамовой) особенности шукшинского финала, когда смешное к концу повествования перестает быть смешным.

Воспроизведенные жанровые признаки анекдота определяют специфику художественно-речевой структуры рассказов-анекдотов Ш. На сюжетном уровне это проявляется в однолинейности сюжета, в основе которого лежит парадоксальная ситуация, в смещении кульминационного момента в конец рассказа. На композиционно-речевом уровне рассказы-анекдоты характеризуются (в большинстве случаев) отсутствием описания и рассуждения как типов авторского повествования, преобладанием диалога (особенно увеличивается его роль в конце рассказа). Уровень языковых изобразительных средств отличается частотными лексическими и синтаксическими эвокационными средствами, воспроизводящими все жанровые признаки анекдота (например, культурный китаец; квакать (смеяться); цивилизейшен оглоеды; замастырить; Фуражку я дарю вам, синьорина, - в коровник ходить; Анатолий купил шляпу. Славную такую, с лентой, с продольной луночкой по верху, с вмятинками – там, где пальцами браться («Дебил»)). При этом доминирующее положение в определении особенности художественно-речевой структуры рассказов-анекдотов Ш. занимают сюжетный и композиционно-речевой уровни. Т.Н.Никонова

ЭО языка прозы Ш. в аспекте принадлежности «чужих» текстов к типам коммуникации ввело прозу Ш. в круг т.н. смешанной коммуникации, т.е. коммуникации, средствами которой являются языковые средства в их взаимодействии я неязыковыми – ситуационными, перцептивными, соматическими и др. Воспроизведение тех или иных типов смешанной коммуникации (языково-ситуативной, языково-перцептивной, языково-соматической и др.) осуществляется, во-первых через отбор определенных ее типов, во-вторых, определенными способами и средствами их описания: прежде всего на базе интеграции прямой речи с несобственно-прямой или авторской. Функции компонентов смешанной коммуникации сводятся к восполнению языкового эллипсиса и способствуют достижению однозначности коммуникации. Ср.: 1) - Но у человека есть также душа! Вот она, здесь, болит! - Максим показывал на грудь («Верую!»); 2) -…Да ведь это самая русская, самая изумительная русская песня. "Комони ржуть за Сулою; звенить слава въ Кыевъ; трубы трубятъ въ Новъградъ; стоять стязи въ Путивлъ" А? - Профессор поднял кверху палец, как бы вслушиваясь в последний растаявший звук чудной песни ("Экзамен"). В первом случае языковой эллипсис восполняется посредством описания указательного жеста в авторской речи, во втором - описанием эмотивного жеста, переходящим в несобственно-прямую речь. Такой специфический ремарочный компонент выполняет функцию интонационного комментария, поскольку наряду с жестом, предполагает мимическое средство: как бы вслушиваясь.

Неязыковые элементы смешанной коммуникации (ситуация, жесты, мимика, неречевые действия, просодия), представленные в текстах писателя, активизируют творческое воображение читателя, обеспечивают спектаклевое начало шукшинской прозы. Объединение эпических и драматургических элементов усложняют внутрисистемную организацию как текстовых блоков, так и в целом художественного текста. Элементы неязыковой игры (исполнения танца, песни, частушки, игры на музыкальном инструменте) усиливают напряженность действия и зрелищность восприятия, выполняя роль языково-неязыкового диалога: Только так, больше слабый Аркашка не мог никак … легкой касательной походкой сделал ритуальный скок, выдал красивое, загогулистое колено, еще, еще - это он показал, что как все-то пляшут - он так умеет; сделал красивый круг, пощелкал чечеткой ("Танцующий Шива"). Здесь движения танца выступают средством реализации духовного потенциала персонажа, в манере его исполнения намечается внутреннее самоутверждение. Наличие связей с пантомимой как сценическим изобразительным искусством определяет специфичность формы общения.

Эвокационные средства выполняют характерологическую, текстообразующую и композиционную функции. В общем плане их назначение определяется направленностью на раскрытие образа персонажа. В качестве обязательного компонента воспроизведенного текстового блока часто выступают разнообразные номинации персонажей (индивидуализирующие, характеризующие, указывающие на социальный статус и возраст, а также определяющие особенности душевного состояния): хахаль, залетный, упорный, беспалый, приезжий, мастер, дебил, хмырь, психопат; Петя, Сашка, непротивленец Макар Жеребцов, генерал Малафейкин, медик Володя, Ванька Тепляшин, Гена Пройдисвет, Сергей Сергеевич.

В результате отбора бытовых сцен и средств, их воспроизводящих, формируется способ воспроизведения - эвокационный прием, обусловленный эстетическими задачами, типом текста, интенцией автора. Механизмы действия эвокационных приемов в прозе Ш. сводятся к двум направлениям, основанным на законах образования текста: свертыванию и развертыванию. Специфика же шукшинских приемов состоит в том, что механизмы свертывания направлены на функционирование элементов драмы, а развертывания - элементов эпики. Первые способствуют активизации развивающегося действия и выдвижению на первый план коммуникативного процесса (сокращение), воплощают драматическую лишенность возможности прямого и неторопливого анализа изображаемого, обозначают направленность в сторону сближения автора и читателя (умолчание), создают условия для включения паралингвистического плана поведения персонажа и усиления изобразительности (усечение), создают фон для развития казусной ситуации (убавление). Вторые, - раскрывая внутренние или внешние свойства обозначаемого объекта путем привлечения дополнительных языковых средств, индексируют персонажей, привлекая зрительское внимание и создавая сценический образ (прибавление), передают длительность и интенсивность действия как драматического представления (повтор), активизируют игровое начало (контраст), усиливают изобразительность через концентрацию пучка выразительных средств (конвергенция), обнажают совмещение внутренней и внешней речи, что способствует зрительному восприятию образа с авторско-персонажных позиций (контаминация). Совмещение этих разнонаправленных механизмов у Ш. обеспечивает высокую степень изобразительности через объединение театральных и киносценарных элементов и модификацию элементов эпики по законам драматургии.

Таким образом, ЭО смешанной коммуникации раскрывают отношение художественной прозы Ш. к другим видам искусства, в частности, к театру и кинематографу, позволяют сделать вывод о том, что ядерным типом рассказов Ш. (если не художественной прозы в целом) выступают рассказы-сценки, объединяющие в себе элементы драмы, эпики, киносценария. Другие типы в разных проявлениях содержат элементы сценичности и в той или иной мере приближаются к ядерному типу. С.Н.Пешкова

Расширенное понимание ЭО языка прозы Ш. позволяет вовлечь в сферу исследования и факты представления действительности (языковой и неязыковой в их целостности) в языке прозы писателя. В связи с этим исследовавшая цикла рассказов Ш. Н.А. Волкова подчеркивает, что художественно-речевая структура текста цикла организуется сложным переплетением разных способов эвокации действительности (прямая, «историческая», косвенная и несубъективированная авторская эвокация), что создает сложную, многослойную семантику каждого из рассказов и всего цикла в целом. А.А.Чувакин

^ См. также: ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ, ХУДОЖЕСТВЕННО-РЕЧЕВАЯ СТРУКТУРА КИНОПРОЗЫ; ХУДОЖЕСТВЕННО-РЕЧЕВАЯ СТРУКТУРА ПРОЗЫ; ЯЗЫК ПРОЗЫ Ш. В ИСТОРИИ ЯЗЫКА РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.

Библиография: Байрамова Л.К. Плач и смех в рассказах В.М.Ш. // В.М.Ш. Жизнь и творчество: сб. тез. Барнаул, 1992; Байрамуков Р.М. Речевое действие угрозы как «изображенная речь» в рассказах В.М.Ш. // Человек – Коммуникация – Текст: сб. ст. Барнаул, 2002. Вып. 5; его же. Способ представления речевого акта угрозы в рассказах В.М.Ш. // «…Горький, мучительный талант»: сб. ст. Барнаул, 2000; Богомолова О.В. Отражение специфики национальной коммуникации в повести-сказке В.Ш. «До третьих петухов» // Текст: Варианты интерпретации: сб. ст. Бийск, 2000. Вып. 5; Волкова Н.А. Реализация текстовой модальности в цикле рассказов В.М.Ш. «Из детских лет Ивана Попова» как вторичном тексте // Текст: структура и функционирование: сб. ст. Барнаул, 2001. Вып. 5; ее же. Эвокационная структура репрезентации действительности в цикле В.М.Ш. «Из детских лет Ивана Попова» // Человек – Коммуникация – Текст: сб. ст. Барнаул, 1999. Вып. 3; Дементьев В.В. Косвенное общение персонажей В.М.Ш. (К вопросу о типологии речевых жанров) // Творчество В.М.Ш. как целостность: сб. ст. Барнаул, 1998; его же. Речевая любовная игра как фатический метажанр у В.М.Ш. // Творчество В.М.Ш.: Поэтика. Стиль. Язык: сб. ст. Барнаул, 1994; Качесова И.Ю. Опущение абзацев при трансформации В.М.Ш. эпического текста в киносценарный // Текст: структура и функционирование: сб. ст. Барнаул, 1994; ее же. Синтаксическая композиция текстов рассказов и киносценариев В.М.Ш.: трансформационный аспект. Дисс. …канд. филол. наук. Барнаул, 1998; Лушникова Ю.В. Лингвоэвокационное исследование ситуации непонимания в текстах рассказов В.М.Ш. Дисс. …канд. филол. наук. Горно-Алтайск, 2003; ее же. Факторы создания структуры ситуации непонимания // В.М.Ш.: Проблемы и решения: сб. ст. Барнаул, 2002; Никонова Т.Н. Методика исследования художественно-речевой структуры рассказа-анекдота В.М.Ш // Язык прозы В.М.Ш.: Теория. Наблюдения. Лексикографическое описание. Барнаул, 2001; ее же. Рассказ-анекдот как художественно-речевая разновидность рассказов В.М.Ш. Дисс. … канд. филолог. наук. Горно-Алтайск, 2002; ее же. Эвокационный потенциал первичного речевого жанра анекдота // Риторика в системе гуманитарного знания // Риторика в системе гуманитарного знания: тез. докл. М., 2003; Пешкова С.Н. Детерминация в эвокационной деятельности В.М.Ш. // Человек в контексте культуры. М.-Ставрополь, 1999. Вып. 2; ее же. Смешанная, языко-ситуативная коммуникация в рассказах В.М.Ш. Дисс. …канд. филол. наук. Горно-Алтайск, 1999; ее же. Языко-ситуативная коммуникация в рассказах-сценках В.М.Ш. // Творчество В.М.Ш. как целостность. Барнаул, 1998; Чувакин А.А. Смешанная коммуникация в художественном тексте: Основы эвокационного исследования. Барнаул, 1995; Шелгунова Л.М. Воспроизведенная речь персонажей в диалогической структуре рассказов В.М.Ш. // В.М.Ш. Жизнь и творчество: сб. тез. Барнаул, 1994. Т.Н.Никонова; С.Н.Пешкова; А.А.Чувакин.


х х х


Литература:

Чувакин А.А. Смешанная коммуникация в художественном тексте: Основы эвокационного исследования. Барнаул, 1995.

Чувакин А.А. Творчество В.М. Шукшина в исследованиях филологов Алтайского государственного университета (1989-99 г.) // Сибирский филологический журнал, 2002. № 1.


Опубликовано в:

Сибирский филологический журнал. 2003. № 3-4. С.40-47.

1 См. о подготовке издания, например, [Чувакин, 2002].

2 См. об этом: [Чувакин, 1995].

3 Авторы-составители: Т.Н.Никонова, С.Н.Пешкова, А.А.Чувакин. Публикуется в порядке обсуждения.




Скачать 154,81 Kb.
оставить комментарий
Дата18.10.2011
Размер154,81 Kb.
ТипСправочник, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх