О. Ю. Дроздова : Коллеги, добрый день! Спасибо большое, что пришли, сегодня наше большое собрание немножко отличается, может быть, по формату от обычных встреч, но мы подумали, что такую встречу сделать, наверное, оче icon

О. Ю. Дроздова : Коллеги, добрый день! Спасибо большое, что пришли, сегодня наше большое собрание немножко отличается, может быть, по формату от обычных встреч, но мы подумали, что такую встречу сделать, наверное, оче


Смотрите также:
«Свободное время» были получены следующие результаты...
Средней школы№71, хотелось остановить ваше внимание на двух важных событиях...
Стенограмма парламентских слушаний "Законодательное регулирование и правоприменительная практика...
Спасибо, что пришли...
Родительского собрания: «Публичный доклад»...
Как подготовить и написать диссертацию?...
Ф. Т. Алескеров Текст лекции, прочитанной в гу вшэ...
Потрясенная татьяна...
Доклад Пепеляевой Л. В...
А. Е. Волков: Добрый день, уважаемые коллеги! Давайте начнем наше заседание. Для тех...
Сценарий конкурса читающих семей...
Г. В. Осипов : Большое спасибо. Следующим выступает...



Загрузка...
страницы:   1   2   3
скачать
Стенограмма заседания ЭГ 16 «Развитие общественных институтов» на тему «Повышение эффективности государственных инвестиций в сектор социально ориентированных НКО» от 6 сентября 2011 года


О.Ю. Дроздова: Коллеги, добрый день! Спасибо большое, что пришли, сегодня наше большое собрание немножко отличается, может быть, по формату от обычных встреч, но мы подумали, что такую встречу сделать, наверное, очень полезно.


Мы пригласили сегодня к нам на нашу экспертную группу коллег из The Boston Consulting Group, которые летом провели очень интересное исследование. Нам кажется, его очень будет важно и полезно послушать нам всем для нашей работы. И, наверное, коллегам тоже будет полезно услышать обратную связь по этому исследованию.


Сначала мы послушаем презентацию, потом мы зададим вопросы, потом у нас будет возможность прокомментировать это и обсудить это исследование. А в самом конце мы поговорим о дальнейших планах нашей группы, о том, как мы сейчас работаем и как мы будем работать осенью. Начнем, да?


^ Р.В. Денискин: Добрый день! Прежде всего я бы хотел поблагодарить Агентство социальной информации за приглашение и за возможность пообщаться с вами. Нам очень интересно узнать, что вы думаете по поводу той работы, которую мы сделали, насколько она интересна, насколько она может быть полезна. Мы – это Сергей Перапечка и Роман Денискин, являемся партнерами в московском офисе The Boston Consulting Group и вели летом определенные исследования для Министерства экономического развития Российской Федерации на тему, направленную на развитие социально ориентированных некоммерческих организаций.


Я хотел бы сказать, что на эту тему можно говорить широко, – это как именно создавать институты гражданского общества. Я сделаю краткое вступление, а потом Сергей более подробно расскажет о результатах. Но в принципе, социально ориентированные некоммерческие организации во многих странах занимают большую долю, играют большую роль. И это было для нас первое открытие. Например, в Голландии они до 15% ВВП занимают, то есть каждый седьмой занят в этой области. В среднем в развитых странах это 5–6% ВВП, в то время как у нас сейчас около 1%.


Вначале хотелось бы сделать несколько комментариев. Первое – что это уже и сейчас достаточно большая доля, то есть 1% российского ВВП – это порядка 15 млрд долларов США. И если мы говорим о том, что с ростом нашей экономики через 5–7 лет оно вырастет еще до 5%, например, то это означает, что оборот вырастет в 5–6 раз и достигнет порядка 3 трлн рублей в год. Что уже является большой частью экономики и занятости.


Не менее важно то, что социально ориентированные некоммерческие организации в разных странах, как мы это поняли, помогают государству решать социальные задачи. Государство смотрит на все задачи сверху – любого размера государство, и в США, и в Эстонии, все равно централизованно смотрят, естественно, сверху никогда не дойдешь. Мы, конечно, знаем из курса экономики, что математически и центральная плановая экономика, и конкурентная экономика эквивалентны, еще в двадцатых годах прошлого века это доказывали. Но нужна какая-то поддержка инициативы снизу, и вот именно эту поддержку инициативы снизу для решения социальных задач и дают многие некоммерческие организации. То есть именно для исполнения некоторых функций общества, функций государства, например, это решение определенных проблем здравоохранения, социального обеспечения и т.д.


Мы провели несколько дискуссий и бесед. Нам кажется, что то, что мы сделали, изложили, является первым, но достаточно интересным шагом, попыткой сложить опыт международный и как-то посмотреть, что происходит у нас и как можно в дальнейшем двигать в нашей стране развитие общественных институтов, часть общественных институтов как некоммерческих организаций.


Я хотел бы передать слово Сергею, который вместе со мной работал и вел этот проект с утра до вечера и с вечера до утра. У Сергея достаточно большой опыт работы именно по социальным и общественным организациям. О предыдущих его проектах Сергей может сам вкратце все рассказать.


^ С.М. Перапечка: Я бы хотел более подробно остановиться на основных выводах, которые мы сделали по итогам исследований. Еще раз повторюсь, меня зовут Сергей Перапечка, директор московского The Boston Consulting Group, и я преимущественно специализируюсь на работе с государственным сектором в лице либо государственной корпорации, либо органов государственного управления.


Ту информацию, которую мы сегодня хотели бы вам представить, это такой сокращенный доклад из того материала, который мы проработали. Более длинная информация у нас доступна. Короткая версия также размещена на сайте Министерства экономического развития, то есть можно посмотреть, либо вы можете прислать мне e-mail, я координаты в конце оставлю. И, если захотите познакомиться более подробно, я тогда всем, естественно, пришлю.


По оргмоментам. В принципе, я хотел бы поговорить минут сорок о презентации и оставить еще сорок минут на обсуждение этого материала. Поэтому, если какие-то будут появляться вопросы у вас, записывайте, мы тогда в конце проговорим. Будет, наверное, удобнее, если каждый задаст их в конце, чтобы нам наиболее эффективно потратить время и, может быть, в вопросах не забегать вперед. Тогда, наверное, начну?


Скажу пару слов об источниках данных. Почему мы именно хотели со стороны BCG провести такое исследование. Первое. В рамках данной работы мы опирались, на тот опыт, который может почерпнуть BCG, имея международную сеть по всему миру, имея опыт коллег, которые сталкиваются с этой проблемой как в развивающихся, так в развитых странах.


Второе, мы также общались с представителями нескольких некоммерческих организаций здесь, в Москве, а также с представителями крупного бизнеса, которые при себе имеют такие благотворительные фонды, благотворительные организации и помогают в решении социальных проблем. Плюс, естественно, несколько было раундов общения с министерством, и исходя из этого, сложилась вот такая картинка. Тем не менее, естественно, она не может быть абсолютно правильной никогда, все познается на практике, когда она будет уже разворачиваться, в том числе в тех законах, которые принимаются сейчас министерством. Наверное, вы видели некоторые постановления, которые были приняты в августе, в том числе с учетом комментариев, которые мы обсудили в ходе этой работы. Тем не менее, та обратная связь, которая будет от вас, будет очень полезна. Не буду больше на оргвопросы тратить время.


Пару слов об организации того, как мы смотрели. Мы хотели посмотреть более комплексно, собрать общую картинку из того, что такое вообще социально активные организации, и выстроить логику о том, как и зачем их нужно развивать, поддерживать; какая там должна быть роль государства, бизнеса, других источников в поддержке, в развитии данного сектора; какую роль может играть сегодня и завтра; на какие направления Россия могла бы ориентироваться в ближайшие 15–20 лет. В том числе в сравнении с сопоставимыми странами или странами, которые прошли тот же путь за последние 10 лет, как минимум Центральной и Восточной Европы. И мы провели от начала до конца и постарались сделать здесь такую, что называется, «дорожную карту» на ближайшие 10 лет.


По этой логике, которая здесь представлена, мы пройдем от роли НКО, которые они играют с учетом международного и российского опыта до, как мы себе видели, во-первых, стратегию развития, во-вторых, те меры, которые необходимо было бы принять со стороны Российской Федерации для поддержки данного сектора.


Сначала, чтобы задать немножко контекст, немного цифр о том, где сейчас находится Россия и как можно сравнить Россию с другими странами. Если взять участие социально ориентированных или в целом некоммерческих организаций, их роль в экономике, как сказал Роман, то можно посмотреть, что на сегодняшний момент в России эта доля составляет порядка 1%. 0,9% – наша оценка. Если сравнить с другими странами, то средняя по развитым странам составляет 6–7%, и примерно такая же цифра, 7%, характеризует долю занятости в данном секторе. То есть если мы посмотрим пропорционально, Россия на данный момент в этой области где-то в сопоставлении отстает в 6–7 раз. Вот эту цифру необходимо запомнить, когда мы будем думать о пропорциях, на которые данный сектор мог бы выйти в обозримой перспективе.


Здесь корреляция занятости, наверное, здесь не 100%-ая, но она есть, в целом определенным образом, здесь зависит просто от национальных особенностей или от того, как вообще считается занятость, что считается постоянной, что считается временной. Мы все знаем, что НКО – это больше проектная работа, и поэтому оценить, кто является волонтером и работает временно, кто является постоянным, достаточно трудно, и поэтому есть такие диспропорции. То есть, где мы сейчас находимся по сравнению с другими странами.


Очень важный вывод, который можно из этого сделать, когда мы смотрим на пропорцию ВВП, – это то, что сектор социально ориентированных НКО является очень крупным сектором экономики, достаточно значимым. И говоря о его развитии, мы говорим не просто о составлении очередной программы развития, а именно о выстраивании целой отрасли. Здесь два важных аспекта. Данная отрасль – это не только та область, которая требует финансирования, ее размер оценивается просто по объему финансирования. Это та отрасль, в которую переводятся определенные услуги со стороны государств, в которых, скажем, недостаточно эффективности в предоставлении их услуг, то есть от импульса до получения эффекта. Поэтому, если такой эффект существует, мы знаем все проблемы – это и проблемы сиротства и детства, и инвалидов, и проблемы престарелых, они переносятся на те организации, которые ближе находятся, непосредственно, так назовем, к клиентской базе, получателям этих услуг.


Мы поговорили о том, какую долю может занимать в ВВП, и следующий вопрос логичный, который возникает, это является ли этот сектор генератором дополнительной добавленной стоимости и, соответственно, в ВВП страны? Ответ смешанный – и да, и нет. В краткосрочном периоде, если мы говорим о 3–5 годах, он не является, как правило, источником создания добавленной стоимости. Он скорее является, и это тоже немаловажно, инструментом более качественного распределения средств. Когда они идут непосредственно на нужное, то так или иначе можно отследить результативность их усилий. Но непосредственно добавленную стоимость он первое время не создает. Но вот если посмотреть дальше, на период 10–20 лет, этот эффект начинает существовать, во-первых, за счет того, что он текущие социально незащищенные, проблемные слои общества начинает включать в экономический оборот, то есть те же, например, инвалиды, которые адаптируются, начинают создавать добавленный продукт; и второй результат – когда действительно эта индустрия выстраивается, вокруг нее выстраивается целый сектор инфраструктурный, который начинает оказывать те или иные услуги. И вот этот эффект наблюдается на более долгий промежуток времени.


^ Р.В. Денискин: Еще когда он может оказывать те услуги, которые не предоставляются государством. То есть, где есть спрос, например, на повышение обеспечения, скажем, граждан старшего возраста, но спрос не удовлетворяется. Соответственно, появляется такая услуга, частью она является некоммерческой, а часть может быть и коммерческой.


^ С.М. Перапечка: Очень важный вопрос, который всегда задается, исходя из западного опыта: как отслеживать результативность вклада или финансирования в эту сферу? Можно ли вообще его оценивать? Ответ здесь – да, можно оценивать, но смотря на каком промежутке. И мы для себя разбили эту логику на три этапа основные. Первый этап – это 1–3 года выстраивания этой отрасли, 4–5 лет среднесрочной перспективы и 10–20 лет. 10–20 лет – это если мы говорим о полноценном создании отрасли, которая действительно имеет 5% ВВП, это порядка поколения должно пройти, чтобы действительно выстроилась, чтобы было доверие, был прозрачный механизм, тогда это работает.


Если мы берем краткосрочную перспективу, то цели там могут выстраиваться только на конкретных приоритетах. Например, если мы решаем проблему сирот в каком-то регионе, то мы оцениваем результативность той или иной программы через количественный показатель или, может быть, качественный показатель в таком-то регионе, на столько-то сирот стало меньше. Дальше мы переходим уже к среднесрочной перспективе. Это можно отслеживать в рамках социального приоритета страны, когда она выставляет. Может быть, многие знают, что в постановлении, которое приняло Министерство по социально ориентированным НКО, выделено пять приоритетов. Это сироты, инвалиды, престарелые, национальные проблемы и пятый еще есть пункт. В среднесрочной, где-то 4–5 лет, можно уже отслеживать результат на один из пяти приоритетов.


И только в долгосрочной перспективе, и это в принципе может и должно являться целью государственной политики в развитии этого сектора, – это выстраивание какого-то интегрированного показателя. Одним из них мог бы быть показатель, скажем, индекса человеческого развития. Цепочку отследить сложно, поэтому ее можно интегрированной делать только на долгосрочную перспективу.


Источники финансирования. Очень важный вопрос. И в том числе их пропорция сегодня и завтра. Если мы говорим об увеличении, наращивании доли и постепенной передаче услуг, которые оказывает государство в долгосрочной перспективе на этот сектор, из каких источников может складываться это финансирование, что есть сегодня, что может быть завтра? Данные, конечно, найти обоснованные, четкие, точные сложно. Поэтому мы делали такое уточнение из всех источников, которые можно было сделать, и в том числе из проведенных интервью. И вот если посмотреть, где Россия находится сегодня, то сегодня превалирует основной источник тех 0,6% ВВП или там оценка наша – это 13 млрд долларов. Основной источник – это пожертвования бизнеса и граждан, то есть негосударственные источники финансирования. Государственный источник финансирования составляет очень маленькую долю. Наша оценка – порядка 5%. И еще есть третье направление – это доходы от деятельности, такие как уплата членских взносов либо оказание услуг социально ориентированными организациями.


Сегодня пропорция такая. Если мы посмотрим в сравнении с развивающимися западными и развитыми странами, то можно увидеть одну тенденцию. Одна тенденция связана со снижением доли источника финансирования частного сектора, то есть, например, бизнеса или граждан, и увеличение доли государственного финансирования, которое происходит в несколько этапов, но в целом, если брать обобщенно западные страны, может достигать порядка 50%. Почему? Потому что главные причины, которые мы сказали, там, где неэффективно государственное решение проблем, там оно передает на НКО, и, соответственно, увеличивает финансирование. Но это очень важный вывод или тренд, который необходимо отметить для себя, когда думаем о будущем.


^ Р.В. Денискин: Естественно, первая реакция представителей правительственных кругов не очень позитивна, когда видят, что может увеличиться даже их доля в 10 раз, не говоря уже об общем размере. Если мы говорим, что общий размер вырастет в пять раз, то, соответственно, доля 10 умножить на пять, то доля, деньги государства могут вырасти в 50 раз. Никакой экономист и финансист с радостью не воспринимает это. Но, тем не менее, факты на данный момент говорят вот об этом.


Единственное, о чем надо упомянуть, что здесь может быть несопоставимо. То есть те деньги – 50 – наполовину, половина фондирования, которая приходит в развитых странах, она не только приходит напрямую. Там более устоявшиеся механизмы. Они приходят за счет возврата денег, налоговых послаблений или возврата именно покрытия расходов после того, как уже люди оказали услуги и все такое прочее. Здесь нет никаких скачков, и сейчас мы поговорим немножко о тенденции. Все идет достаточно планомерно, у коллег в Центральной и Восточной Европе шло достаточно планомерно, но последние 15 лет, они прошли все вот эти стадии. И в результате государство все равно дает основной источник этого финансирования, потому что это, прежде всего, задача государства – решать социальные задачи. В принципе, как мы все знаем, задачи государства – экономическая задача, решение социальных задач.


^ С.М. Перапечка: И важный пункт здесь именно увеличение финансирования. Но зачастую не прямое просто увеличение, наращивание финансирования, а за счет опять же более высокой, может быть, налоговой базы, а именно это уже перераспределение затрат, которые сейчас идут через государственный сектор, на некоммерческий сектор. И в пример этому можно привести, например, Голландию, где порядка 80% затрат, вот мы видели, в Голландии очень высокий показатель, порядка 15% ВВП – это сектор НКО. Почему? Потому что эта индустрия там создавалась около сорока лет, и сегодня пропорция такая: 80% этого финансирования идет на так называемые социальные институты. То есть целые отрасли передаются на обслуживание в НКО – здравоохранение, например, либо там отдельные…


^ Р.В. Денискин: Поликлиники…


С.М. Перапечка: Да, отдельные области здравоохранения, либо медицинское страхование передаются туда, поэтому 80% там идет на социальные институты и только 20% идет на те НКО, которые мы сейчас называем НКО в России. Вот такое изменение пропорции.


Чтобы немножко понять систему координат, у государства есть источники финансирования или рычаги воздействия как на бизнес, так и непосредственно на развитие данного сектора. Я не буду, наверное, подробно на этом останавливаться, все их понимают, они, наверное, вдоль и поперек отражаются в различных постановлениях. Я скажу о том, чему недостаточно уделяется внимания и что, с нашей точки зрения, критично.


Кроме прямого финансирования, инструментов непрямого финансирования НКО и других видов поддержки, нужно создавать благоприятную среду, упрощать ее. Второе, нужно помогать этому сектору, нужно оказывать информационную поддержку.


Есть еще очень важный пункт, связанный с повышением финансовой устойчивости НКО. Мы знаем, есть такая вариативность, то есть НКО имеют в реальности определенный срок жизни. Они могут жить два, три года. Большинство НКО либо перетекают в новый статус, либо просто закрываются. Почему? Потому что зачастую не хватает какой-то поддержки в период между грантами. То есть сегодня у меня есть задача, у меня есть грант. Но я зачастую испытываю трудности в том, чтобы прожить, грубо говоря, до нового гранта.


Есть отдельные инструменты, которые применяют, в том числе западные страны, связанные с заимствованием: когда НКО получает грант и им покрываются, скажем, проценты. Либо есть очень простые инструменты: если, скажем, государство финансирует ту или иную задачу, в объеме гранта блокируется какой-то объем средств, который просто отдается на административные расходы, который имеет нецелевое назначение, но позволяет им покрывать эти административные расходы и переплывать из одного проекта в другой. Вот это очень важно, с нашей стороны, именно как один из инструментов, который на данный момент не был сильно задействован в России.


Давайте немного о международном контексте. Чуть больше деталей и примеров. Скажем, у нас есть примеры и Соединенных Штатов, и Германии, но, наверное, это все-таки далеко, это перспектива 10–20 лет. Есть наши соседи из Центральной, Восточной Европы, с которыми тоже можно сравниться. Как можно сравнить Россию, может быть, по более детальным показателям?


Мы нашли достаточно интересным тот индекс, который публикует такая организация – USAID. Многие, наверное, слышали о ней. Он называется NGO Sustainability index. Он оценивает, скажем, степень развития данного сектора по нескольким параметрам. И вот как выглядит Россия на текущий момент по этим параметрам, и как она выглядит в сравнении со странами Центральной и Восточной Европы.


У Центральной и Восточной Европы это средний индекс 3,2. У России на текущий момент этот индекс агрегирован и составляет 4,4, где-то лучше, где-то хуже вот этой средней по показателям, таким, как финансирование, защита интересов НКО, инфраструктура, доверие. Мы посмотрели на прогресс России за последние 10 лет (1999–2009) по отдельным направлениям.


Здесь стоит отметить, где был очень реальный прогресс вперед и где был шаг назад. Внимание привлекают две вещи – инфраструктура, которая продвинулась очень сильно и является на данный момент 3,9, связана с созданием ресурсных центров, вопросы, связанные с возможностью, наличием и доступностью информации, и где у нас серьезная проблемная область, где Россия шагнула назад. Этот показатель существенно ниже, чем средний по всем баллам, 4,7 – это уровень доверия к НКО и имидж. Это очень важно принимать во внимание, если мы говорим о развитии отрасли.


И если посмотреть в сравнении со странами Центральной и Восточной Европы, то по всему перечню Россия на данный момент отстает, является не самой успешной, то есть находится внизу этого рейтинга. Если брать страны СНГ, то, наверное, только у Беларуси ниже показатель.


Мы это делали не только для того, чтобы посмотреть, где Россия находится, но и для того, чтобы выбрать пару примеров, на которых можно было бы остановиться чуть более подробно, и посмотреть, что мы могли бы почерпнуть из этого опыта.


И примеры, которые мы выделили, – это Эстония и Хорватия. Эстония – страна, достигшая наибольшего успеха, если верить данному индексу. Хорватия наиболее быстро прошла путь становления данного сектора и, соответственно, улучшила свою позицию за последние семь лет с того состояния, в котором сейчас находится Россия, до показателя чуть лучше среднеевропейского.


Что можно определить с учетом опыта этих двух стран и плюс отдельного примера Соединенных Штатов как наиболее развитой в этом плане экономики? Какие инструменты, о которых мы говорили, можно взять было бы за основу, а какие являются более сложными и их можно принять в работу, наверное, на более позднем этапе? Первое – это гранты, это государственные контракты, это налоговые льготы. Все страны применяют их, проработка этих инструментов являлась бы первым практическим шагом со стороны России.


Есть еще два финансовых инструмента, о которых стоило бы подумать, проработать или отложить до более поздней стадии. Первый инструмент, связанный с возмещением услуг третьим лицам через ваучеры, этот инструмент позволяет НКО конкурировать между собой за средства, которые они получают. То есть они оказывают услугу и, соответственно, государство возмещает им стоимость оказанных услуг. Такой инструмент существует, он хороший, но он, как правило, свойствен только развитым странам.


Второй инструмент – налоговая филантропия, она применяется, но она имеет очень противоречивый опыт в использовании. Чуть поясню, филантропия – это когда можно, допустим, из подоходного налога отчислять какую-то копейку на благие дела. Действие такого механизма, как правило, вызывает эффект, когда граждане фактически, отчисляя даже копейку, считают, что они свое дело сделали, и больше не чувствуют себя обязанными быть вовлеченными в социальные вопросы развития общества.


Наиболее часто применяемый инструмент среди нефинансовых механизмов – упрощение регистрации для НКО. Второе требование – прозрачность к отчетности. Третье – повышение квалификации и развитие инфраструктуры. Повышение квалификации не только в образовании сотрудников самих некоммерческих организаций, но и в том числе в развитии и образовании тех чиновников, которые занимаются управлением грантами, допустим, на региональном уровне, да и не только региональном.


Третий инструмент – повышение финансовой устойчивости. Это, как правило, все, что связано с займами, грантами. Это требует экспертизы со стороны самих НКО. Это очень упрощенные механизмы, один из них я упоминал, когда на нецелевое использование предполагается какой-то кусок финансирования.


Дальше, что интересно было бы посмотреть на этих трех примерах. Есть один очень важный момент. В этих трех странах на данный момент финансирование со стороны государства осуществляется через профильные министерства. Есть тенденция сдвига от централизованной модели, когда назначается один или два государственных органа, которые занимаются выстраиванием этой отрасли, к децентрализованной модели, когда финансирование тех или иных программ или социальных приоритетов переводится на министерства. То есть здравоохранение занимается специфичными вопросами, социальное обеспечение и защита занимаются своими вопросами. Данная модель работает через профильные министерства. Это то, что изначально бросается в глаза.


Плюс к этому (тоже важный вывод для России), как правило, создается государственный фонд, который занимается вопросами развития инфраструктуры НКО, то есть всеми вопросами, связанными с повышением доверия, с пропагандой, с обучением как НКО, так и государственных чиновников. Все инфраструктурные вопросы относятся к компетенции фонда, который прозрачно получает финансирование на решение данных задач. Не буду детально останавливаться на этом.


Расскажу пару примеров из конкретных стран. Возьмем Хорватию и Эстонию. Начнем с Эстонии. Она занималась развитием сектора НКО достаточно давно, в том числе и поэтому...


^ Р.В. Денискин: Размер Эстонии сам по себе чуть меньше, чем России…


С.М. Перапечка: Да, существенно меньше...


Р.В. Денискин: …С точки зрения населения и всего прочего, поэтому там, конечно, гораздо быстрее. Но, опять же, 20 лет уже коллеги занимаются движением в этом направлении.


^ С.М. Перапечка: Но начиналось там более-менее, как и везде, то есть с децентрализованной модели, когда пытались создать общую организацию, которая объединяла в себе сеть НКО. Затем была большая, целенаправленная работа по созданию общей концепции развития гражданского общества, из которой уже дальше вырисовалась та модель, которая сейчас есть. То есть существование одного профильного министерства, которое занимается общей координацией работы по развитию данного сектора. Там этим занимается Министерство внутренних дел, первое. Второе, основная часть финансирования идет через профильные министерства. И третье, о чем я говорил, есть национальный фонд и гражданское общество, которые занимаются развитием инфраструктуры.


Еще один интересный факт из Эстонии. Концепция развития гражданского общества, о которой я сказал, имеет количественные цели. Мы много обсуждаем, как оценивать эффект. В Эстонии проработали, к этой концепции привязали конкретные измеримые цели, которые поставили в части развития, прорисовали базовый уровень, текущий этап развития этой концепции. Есть 2010 год, и есть цели на 2014 год по основным направлениям. Они оцифрованы, во-первых. Во-вторых, там задействованы не только источники государственной статистики, которые иногда искажаются, не всегда им можно доверять, но есть еще один источник – это опросы, мнения или, например, полевые исследования, которые делаются на местах, которые фактически могут сказать, действительно ли имеет эффект та или иная мера на месте.


Во что это все выливается, тренд развития. Первое, в Эстонии за последние 10 лет, с 1999 по 2009 год, количество НКО в расчете на тысячу человек увеличилось с 5 до 21, эту цифру нужно запомнить на будущее, когда будем говорить об индикаторах, на что может ориентироваться Россия. То есть с 5 до 21, рейтинг постепенно улучшался с 2,4 до 2, где он на текущий момент. Здесь увеличения рейтинга большого не было за 10 лет, поскольку они основной свой этап развития прошли в 1990-е годы, до 2000-го, а здесь статистика показывает в основном 2000-е годы.


Хорватия. В Хорватии есть тоже похожая организация. То есть 80% финансирования направляется через профильные министерства в фонд развития гражданского общества, который занимается координацией и инфраструктурой. Хорватия имеет многонациональную структуру, поэтому есть отдельные направления, связанные с работой с национальными меньшинствами, и под это дело направляется порядка 8% от общего финансирования.


Что изменилось в Хорватии за последние годы? Первое, что мы брали за основу в обдумывании того пути, по которому может пойти Россия, это переход от централизованной модели к децентрализованной. В Хорватии первые пять лет с начала развития этого сектора финансирование практически не увеличивалось. Это вы можете увидеть вот здесь. Оно практически оставалось стабильным. Потом, когда уже была выстроена инфраструктура, было построено доверие, была прозрачность отчетности, критерии выделения помощи, был резкий скачок как общих объемов финансирования, так и количества профинансированных программ. За 10 лет увеличилось в 20 раз, причем основное увеличение происходило за последние пять лет.


Если брать Россию, то объем финансирования НКО на текущий момент порядка 2,5 евро на человека. Если брать Хорватию, то там на текущий момент порядка 17 евро. То есть это разница в семь раз по сравнению с Россией. И это, подчеркиваю, те пропорции, доли в ВВП, о которых мы говорили раньше. Соответственно, рейтинг у Хорватии изменился с 4,7, это приблизительно там, где сейчас Россия находится, до 3,1 – это ниже того, что по Центральной и Восточной Европе.


Следующий момент: мы посмотрели отдельно на вопросы, связанные не только с теми инструментами, которые государство применяет вообще, но и, в частности, в развитии. Это инструменты стимулирования бизнеса, корпоративная социальная ответственность. Пытались найти ответ на один вопрос: есть ли общепринятая модель, которую можно было бы взять за основу в части поддержки развития корпоративной социальной ответственности со стороны государства? Такой модели мы не нашли.


На данный момент у каждого государства есть своя форма воздействия на бизнес, мы посмотрели отдельно на примере Дании, Германии, Китая и Мексики. Для нас эти модели сформировались в следующие названия. То есть если Дания, как достаточно устоявшаяся экономика с развитым сектором, у них, можно сказать, комплексный подход. Все инструменты, о которых мы говорили, применяются. И результатом этого является то, что 95% компаний в Дании составляют свою отчетность о корпоративной социальной ответственности.


Если брать Германию, то она делает ставку, особенно в работе с социальными приоритетами в развивающихся странах, на партнерство. Когда развиваются законы, например, которые стимулируют государственно-частное партнерство на решение этих программ. В Германии 80% программ, которые осуществлялись, в этом партнерстве они признаны, по итогам опросов, успешными.


Если брать Китай, то, во-первых, это такой директивный подход, фокус в их развитии был направлен в первую очередь, поскольку большая страна (много людей, много проблем), на развитие внутренней корпоративной социальной ответственности. То есть не внешней, скажем, на проблемы окружающей среды, а внутренней, нацеленной на защиту своих сотрудников. Большая проблема, много нарушений безопасности, и на это сделана основная ставка. Очень сильно выстраиваются директивные методы работы с корпорациями, которые, соответственно, являются основными работодателями в Китае.


Мексика применяла подход больше стимулирующий. Конкретный пример, на который можно посмотреть, – это вопросы, связанные с защитой окружающей среды, когда выстраивается политика, что может и что должна сделать корпорация для того, чтобы защищать окружающую среду. Если компания выполняет эти стандарты, к ней снижаются требования, например, по отчетности или любые другие методы воздействия, когда государство требует что-то от компании. Выполнил свою задачу, соответственно, к тебе меньше требований, меньше контроля.


Что происходит на текущий момент? Мы поговорили о роли данного сектора, о международном опыте, его уроки тоже можно почерпнуть, в России. Мы, как я уже говорил, провели восемь интервью как с бизнесом, так и с самими представителями НКО, и провели два круглых стола для обсуждения этого вопроса. Что наблюдается? Первое, мы пытались оценить, действительно ли из источников, которые у нас были, объемы финансирования реалистичны, и действительно они применяются на текущий момент, прибегают к государственным источникам финансирования или есть какая-то доля других? По нашему исследованию, доминирующую роль играют частные источники финансирования, то есть со стороны бизнеса, и вот те цифры, которые мы приводили, более-менее коррелируют.


Основными препятствиями являются: получение государственной помощи, это первое, это непрозрачность критериев, по которым можно получить эту помощь, в том числе негативный опыт, когда вроде бы критерии были доступны, но, с другой стороны, по этим же критериям, компании бы не прошли при работе с государственным сектором и одновременно очень быстро прошли при финансировании той же программы, но со стороны частных структур или зарубежных структур.


Второе, это недоступность информации. Это важно, если мы говорим о модели, централизованной или децентрализованной модели в России.


Что происходит в России на текущий момент? У нас с этого года закрепление основной ответственности и, может быть, концентрация основных средств для финансирования НКО за Министерством экономического развития. Но одновременно есть еще несколько программ, которые существуют более-менее вне зависимости друг от друга и обладают своим объемом средств. Есть программа президентских грантов с объемом финансирования порядка 1 млрд., есть программа Министерства здравоохранения, есть региональные программы и есть объем финансирования порядка 800–900 млн рублей, который возложен на МЭР в этом году. Каждый из них преследует свои цели, и каждый имеет критерий оценки того, кому давать, как оценивать эту результативность. На данный момент эти усилия государства разрознены и идут по отдельным параллельным программам с координацией через разные органы власти.


При этом, если посмотреть на ту роль, на итоги опросов, является ли действительно государство значимым игроком в принятии решений, отчисляет ли, скажем, корпорация на социальную ответственность или граждане отчисляют или нет. Или есть одна вещь, наблюдение, которое тоже бросается в глаза, по итогам опросов. Если понятно, что внутреннее решение по корпоративной ответственности является и на Западе, и в России, как правило, основным фактором принятия решений по финансированию.


Если посмотреть, является ли государство стимулирующим или довлеющим фактором в принятии решений по финансированию данного сектора, то на Западе около 42% сказали: «Да, является». В России на текущий момент порядка 20% сказали, что является. То есть этот рычаг недоиспользован на данный момент, он не является существенным воздействием.


При тех факторах, которые стимулируют эту ответственность, первый – налоговые благоприятствования. Но есть еще много нефинансовых факторов, в первую очередь – это публичная поддержка со стороны государства той деятельности, которая проводится. Она может быть в виде конкурса, в виде наград, в виде просто узнаваемости или поддержки в прессе той деятельности, которая осуществляется со стороны корпорации. И если, соответственно, она была, то тот объем финансирования, который есть, может увеличиться существенно и достаточно быстро.


Во что это выливается? Мы уже выходим из рамок времени, в части такой дорожной карты на ближайшее время. С нашей точки зрения в перспективу, если смотреть на ближайшие 10–15 лет, то работу органов власти по выстраиванию данного сектора мы бы смотрели в двух направлениях. Первое – это качественное, связанное с построением этой отрасли, с созданием, принятием законов, с повышением доверия, увеличением прозрачности. Второе, количественное, непосредственно с объемами связанное, финансирование в данном секторе. И вот здесь первый этап для нас связан именно с качественным направлением. То есть больше упор на выстраивание отрасли, на нефинансовую поддержку, поскольку, чтобы эффект можно было померить и средства не растекались по различным направлениям, были предсказуемо потрачены, то первый этап связан с качественным выстраиванием этой отрасли. Это перспектива ближайших пяти лет, до 2015 года.


Когда отрасль выстраивается, второй этап, который мы могли бы назвать, это роль отрасли, увеличение роли финансирования. Когда фактически те или иные услуги можно уже передавать от государства сектору НКО. К тем, кто занимается, непосредственно работает с получателями данных услуг.


И третье – это перспектива, это достижение, уже приближение к уровню практики на Западе. Чуть более наглядно, визуально, мы себе представляем это так: первое – это как бы построение скелета, второе – это наращивание мышечной массы и третье – это фактически эффект, когда машина начинает двигаться, полностью уже экипированная. И мы можем фокусироваться на более качественных вещах, связанных с повышением устойчивости ваучерной системы, созданием конкуренции, например, среди НКО за получение средств.


Если приводить пару примеров критичности на первом этапе, то первое – это отладка программ выдачи грантов для НКО, второе – это создание среды взаимодействия между теми, кто вносит пожертвования, и нуждающимися; прозрачность – это особенно важно для тех бизнесов, которые финансируют и не могут найти для финансирования достойное НКО, которой можно было бы доверить эти деньги, и повышение устойчивости, о котором мы сказали.


Второе, это уже делегирование, это децентрализация, то есть наращивание мышечной массы, оно связано с децентрализацией, когда выстроена система, можно передавать этот сектор на профильные министерства. И тогда будут все играть по одним правилам, и можно будет отслеживать эффект.


В какие это цифры выливается? С нашей точки зрения, с учетом тех цифр, которые мы приводили по нашим соседям и по тем цифрам, на которые могла бы, скажем, реалистично более или менее прийти Россия. Мы разбили эти три этапа на три ориентира. С нашей точки зрения, общим целевым ориентиром для страны должно стать увеличение объемов финансирования в 6–7 раз, чтобы выйти на 5–6% ВВП к 2020 году. При этом опережающими темпами должно осуществляться увеличение доли госфинансирования, и не только абсолютного, но именно с выстраиванием отрасли, передачей определенных услуг на данный сектор. И общецелевая пропорция, с нашей точки зрения, должна складываться следующим образом: по трети должно относиться на роль государства, еще треть на роль бизнеса и граждан и еще треть – на доходы от деятельности этих НКО, от оказания услуг.


Что на данный момент, если брать уже такую дорожную карту, может быть на текущий момент, что предпринимается, и на что стоит обратить чуть больше внимания. В первую очередь, на данный момент есть работа в министерстве, которое все-таки концентрирует основные ресурсы, связанные с отладкой программ выдачи субсидий (процедура, критерий, классификация). Это сейчас проводится, и очень важный момент – это то, что сейчас есть реальные деньги. То есть они небольшие, которые должны оставаться.


Сейчас, допустим, из министерств на финансирование программ выделяется 0,8–0,9 млрд рублей, это нормальные деньги для того, чтобы действительно откатать систему, ее нельзя запустить сразу же полноценно. Это очень сложная отрасль, поэтому в любом случае нужно будет выстраивать механизмы на 2–3 года. Но одно дело выстраивать их на реальных деньгах, а другое теоретически, писать законы. Сейчас есть эти деньги и, с нашей точки зрения, на ближайшие 3–4 года эти объемы финансирования должны остаться в пределах 1–3 млрд рублей. И уже дальше, когда эти критерии отработаны, можно уже увеличивать гораздо более существенно эти объемы финансирования.


Есть работы, которые проводятся с повышением компетенции, и начата работа по созданию среды взаимодействия, то есть по созданию порталов, в которых, первое, будет размещаться информация, второе – можно сводить между собой получателей этих средств и тех, кто жертвует.


Два момента, которые на данный момент недостаточно прорабатываются, с нашей точки зрения, это требование прозрачности НКО. Допустим, если я бизнес, я хочу вложить деньги, то найти свое НКО. Первое – быть уверенным в том, что действительно это организация с репутацией, и она действительно работает с той базой, которая является получателем, заинтересована в получении данных средств. И второе – облегчение привлечения негосударственного финансирования.


Есть пара шагов, которые, как мы видели на примере западных стран, могли бы дать быстрый эффект. Первый шаг связан со следующим: если мы берем этот сектор решения социальных задач, что происходит с объемами финансирования и стабильностью с течением времени? Происходит следующее: если в стране меняется или корректируется политический курс, либо происходят кризисные явления, как правило, социальный сектор, социальная задача страдают в объемах финансирования, то есть если сегодня государство на себя берет объем финансирования Х, в кризисное время он падает вниз, и та работа, которая была проделана, может существенно просесть на несколько лет.


Что для этого делается? Повышается стабильность источников финансирования. За счет чего? Первый рычаг, который можно найти, это стабилизация налогов, когда налоговый источник привязан, он непосредственно транслируется в финансирование той или иной программы. Например, есть многие асоциальные поведения, которые выливаются в социальные грехи – табакокурение, алкоголизм. Если он облагается акцизом, то можно налог привязывать к решению этой проблемы. Соответственно, чем больше объемов потребления этого зла, тем больше денег у государства для того, чтобы решить эту задачу. Это одно направление.


Другое направление, которое применимо во всех странах, которые мы смотрели и чей опыт действительно можно было бы взять за основу в России, это организация национальной лотереи, которая имеет свои задачи, которая аккумулирует очень большой объем средств. Если брать, скажем, Голландию или Великобританию, в Великобритании такая лотерея существует с 1994 года, в Голландии тоже с 1990-х годов, то объемы средств, которые привлекаются, например, в Голландии, в стране с населением 14, не помню точно…





оставить комментарий
страница1/3
Дата17.10.2011
Размер0,51 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх