Рязанский музей-заповедник на страницах церковной печати: современный вопрос собственности и история Рязанского кремля icon

Рязанский музей-заповедник на страницах церковной печати: современный вопрос собственности и история Рязанского кремля


Смотрите также:
Кудрявцев Сергей Дмитриевич Первая мировая война на страницах провинциальной епархиальной печати...
Московская прогулка 7 дней (классический тур)...
Положение об аккредитации экскурсоводов в гбу музей-заповедник «Казанский Кремль»...
Программа Казань, 2008 19 ноября. Заезд участников. 13. 00-17. 00...
На страницах периодической печати...
Экскурсионная программа: Отправление. Путевая информация...
Исследовательская работа по мировой художественной культуре: «Государственный музей-заповедник...
Предложения по созданию в Российской Федерации археологических музеев-заповедников...
Новая педагогическая технология при изучении русского языка...
Аркаим 1 день – 36 часов Древний город жрецов открывает свои тайны...
Опубликовано: Михайловская пушкиниана. Сб ст. Вып. 19. – М.: Гос музей-заповедник «Михайловское»...
Южный урал-башкирия...



Загрузка...
скачать
Губин Д.В.


Рязанский музей-заповедник на страницах церковной печати:

современный вопрос собственности и история Рязанского кремля.


В 2006 году резко обострились взаимоотношения между Рязанским историко-архитектурным музеем-заповедником и руководством Рязанской епархии по вопросу о возможности передачи Рязанского кремля в ведение Русской Православной церкви1. В этой связи возникла необходимость критически проанализировать публикации в местной церковной прессе с параллельным рассмотрением ряда вопросов по истории Рязанского кремля. Во-первых, в некоторых из публикаций превратно трактуется прошлое заповедной исторической территории, во-вторых, встречаются заявления, затрагивающие профессиональную честь и достоинство директора и научных сотрудников Федерального государственного учреждения культуры «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник».

Сведения по проблеме дает контекстный анализ печатных материалов, опубликованных, в частности, в православной газете «Золотые купола» за период с июня 2004 года по май 2006 года. Это периодическое издание выходит по благословению архиепископа Рязанского и Касимовского Павла, то есть с разрешения, с ведома Управляющего Рязанской епархией. Ограничимся наиболее показательными примерами манипулирования словами и информацией в рассматриваемых материалах периодической печати.

Один из номеров «Золотых куполов» (№ 8 (12), 2004 г.) знакомит читателя с проповедью архиепископа Павла, которая была прочитана на службе в кафедральном Христорождественском соборе Рязанского кремля. В ней было сказано, что архиепископ обратился к губернатору Рязанской области Г.И. Шпаку с просьбой о возвращении церкви «кремлевских храмов» (выделено – Д.Г.). Помимо того, что губернатор не уполномочен распоряжаться федеральным имуществом, в состав которого, в том числе, входят названные «кремлевские храмы», любопытна сама по себе лексическая конструкция. Она имплицитно предполагает наличие в Кремле лишь одних храмовых построек, что действительности не соответствует, не говоря уже о значении собственно исторической территории кремлевского холма, которая осваивалась человеком с доисторических времен, в том числе, с эпохи бронзы. Кроме того, эта фраза может внушить склонному к идеализации прошлого созерцателю кремлевских красот мысль о том, что доминирующий над окружающим ландшафтом вид храмов на кремлевском холме автоматически распространяет права духовных властей на всю территорию изначального города-крепости, тогда как известен целый ряд фактов, не укладывающихся в такую схему.

К примеру, даже в период расцвета Рязанской митрополии в XVII веке духовенству лишь частично, причем в незначительном объеме, принадлежало частновладельческое недвижимое имущество и земельные участки на территории «города», Кремля (более подробно об этом смотрите в сообщении Е.В. Шапиловой в настоящем издании). Для XVIII века есть свидетельство, к примеру, о продаже казенного вина в «фартине», или фартеной избе, «что у каменной башни» (архивные данные о казенном, то есть городском заведении, располагавшемся на рассматриваемой исторической территории, относятся к 1754 г.)2. Под этой башней должна подразумеваться, судя по всему, Глебовская башня (единственная каменная), на ее месте в настоящее время находится Колокольня Рязанского кремля. Далее, вплоть до I мировой войны на территории Рязанского кремля существовали независимые домовладельцы – именно с них, не с епархии городскими властями взимался квартирный налог3. Кроме того, даже вокруг храмов не все постройки относились к епархиальному ведомству. Так, по данным за начало XX века инспекции судоходства принадлежал «у собора казенный дом», где находился пристанский надзиратель, командир баркаса «Часовой» мещанин П.А. Шмелев4.

В публикации встречено выражение «музейный плен» в отношении Дворца Олега и коллекции икон (выделено – Д.Г.). Автоматическую ассоциацию типа плен-враг легко предполагать вообще, а у читающей аудитории, на которую рассчитана эта проповедь, тем более.

Исходя из печатного текста, архиепископ Павел сравнил музей-заповедник, буквально, с «атеистическим гетто» (выделено – Д.Г.)5. Вывод о таком сравнении проистекает из узкого анализа контекста проповеди. Из анализа же широкого контекста, который тоже не исключен в опубликованном тексте, видно, что под так называемым «атеистическим гетто» можно понимать в целом светское государство. Даже без тщательного филологического анализа словосочетания «атеистическое гетто» ясно, что оно имеет ярко выраженную негативную коннотацию. Публикация материалов с подобными заявлениями таит опасность нагнетания социальной нетерпимости и розни, усиливает напряженность в обществе. К сожалению, можно констатировать удручающее наблюдение: приведенные «программные» высказывания на страницах издания, связанного с руководством Рязанской епархии, не исключают апелляцию к структуре и элементам общественного устройства Российской Федерации как светского государства.

Далее, в «Золотых куполах» (№ 4 (33), 2006 г.) оценивается деятельность директора Рязанского музея-заповедника Л.Д. Максимовой. В частности сказано, что она «раздувает пожар вражды» (выделено – Д.Г.). Опять обращает на себя внимание провокационный характер использования определенной лексики, когда слова совершенно не подкрепляются фактами. Но как раз именно факты показывают обратное: при настоящем руководителе были переданы из состава музея-заповедника в пользование Рязанской епархии комплекс Солотчинского монастыря, церковь Спаса на Яру, здание Гостиницы знати, Преображенская церковь на городище Старая Рязань, а также Успенский и Христорождественский соборы с Колокольней Рязанского кремля были определены в совместное пользование. Л.Д. Максимова при архиепископе Симоне получила даже почетную награду от Русской Православной церкви. В настоящее время на стороне Рязанского музея-заповедника – действующее законодательство, в первую очередь, Положение о Государственном своде особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации.

В этом же номере «Золотых куполов» следует другое обвинение уже в целом в адрес музея-заповедника о том, что «музей исказил русскую историю» (выделено – Д.Г.). Якобы доказывающие этот тезис аргументы в количестве трех пунктов (3 строчки) серьезными назвать нельзя, поскольку чтобы действительно доказать подобное заявление, нужны десятки сотен и даже тысячи страниц текста. На это претендует следующее, единственное более развернутое (в смысле не качества, а количества, на 3 страницах) доказательство – под девизом, что якобы директор «делает все возможное, чтобы стереть историческую память из памяти потомков» (выделено – Д.Г.). В таком случае нельзя забывать, что вообще историческую память заключают в себе, как минимум, шесть составляющих: исторические ландшафты, архитектурные памятники, археологические слои, письменные источники, печатные издания и сохранившиеся предметы прошлого. Авторы текстов и ответственный редактор газеты «Золотые купола» почему-то здесь ограничиваются анализом, причем предвзятым анализом, только одной составляющей, а именно второй, да и то только одним ее аспектом – названием памятника. Речь идет о том, что директор Л.Д. Максимова якобы «придумала свою историю, в которой, например, Архиерейский дом переименовала во дворец Олега, хотя всем известно, что великий Рязанский князь Олег Иоаннович жить в нем не мог» (выделено – Д.Г.). Но даже такой избирательный подход не выдерживает серьезной критики, так как обманчивость приведенного заявления очевидна, коль скоро всплывают другие факты, которые по той или иной причине не зафиксированы в рассматриваемом тексте. Доказательством ложности, точнее конъюнктурности и ангажированности этого тезиса является использование практически идентичного словосочетания в архивных документах, а также в печатных, в том числе, епархиальных изданиях еще за начало XX века6.

По поводу названия «Дворец Олега» напрашивается такое предположение. В самом начале прошлого столетия на территории Кремля, на месте бывшей великокняжеской резиденции это название могло закрепиться за самым крупным сооружением гражданской архитектуры (в настоящее время Дворец Олега является главным экспозиционным корпусом музея-заповедника) по той простой причине, что епархиальное ведомство к тому времени отказалось от функционального использования здания ввиду его аварийного состояния, которое подтверждается архивными данными7. Документы Российского государственного исторического архива, которые также убеждают в плачевном состоянии всех без исключения кремлевских построек и будут подробно рассмотрены далее, приоткрывают причину этого вероятного отказа – недостаток денежных средств. В этом смысле несложно представить обстоятельства появления рассматриваемого названия архитектурного сооружения в народном сознании. К тому же не помешает учесть, особенно неизвестному автору современного газетного текста, что какое-то время в XIX веке, возможно, даже еще в предшествующем столетии для ассоциации с великим рязанским князем XIV века Олегом Ивановичем, с этим выдающимся рязанским государственным деятелем эпохи Средневековья основанием выступало само здание. Еще век назад соответствующее стилизованное изображение князя можно было наблюдать на западном фасаде монументального сооружения. Но даже и без того, как сейчас, так и раньше архитектурный памятник представлял собой вполне гражданское сооружение, как по внешним архитектурным особенностям, так и по своей практической функциональности: он имел не культовое, а административное назначение. Тем более, если брать XIX – начало XX века, здание нередко претерпевало, в первую очередь, из-за недостатка средств на капитальный ремонт, «косметические» переделки, постепенно совершенно исказившие его первоначальный и, как можно заметить в наши дни, достаточно замысловатый облик.

Поэтому несостоятельность тезиса о том, что в нынешнем здании Дворца Олега великий князь Олег Иванович Рязанский жить не мог, в связи с привязкой данного аргумента к объяснению происхождения современного названия памятника архитектуры, вполне очевидна. Но как раз на этом ложном в смысле апелляции к директору ФГУК «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник» аргументе редакция «Золотых куполов» и строит все последующее «наукообразное», крайне туманное изложение и без того сложного материала.

Помимо вопросов к тексту, в рассматриваемой публикации особого внимания с точки зрения главного повествования о кремлевском Дворце Олега заслуживает визуальный ряд, совершенно не соответствующий содержанию основного текста: 5 (из 6) воспроизведенных фотографий относятся к находящемуся неподалеку от Рязани Солотчинскому монастырю. К нему же относятся и выделенные жирным шрифтом архивные выписки. В этом монастыре, который в настоящее время находится в ведении Рязанской епархии, князь Олег Иванович в начале XV века действительно жил и скончался.

В целом весь текст данной публикации под названием «Чего боятся вдохновители “подписной компании”» (выделено – Д.Г.) можно назвать не иначе как тщательно изготовленной информационной манипуляцией, направленной против Рязанского музея-заповедника, – в начале и в конце текста (в последнем случае короткий фрагмент также выделен жирным шрифтом) речь идет именно об этом учреждении культуры на территории Рязанского кремля.

В связи с затронутой темой «переименования» сразу вспоминается нашумевшее письмо Патриарха Алексия II Президенту В.В. Путину от 22 февраля 2006 года, с которого собственно и начался качественно новый, уже общероссийский «скачек напряжения» вокруг Рязанского кремля. Точнее в связи с вопросом о происхождении тех или иных исторических терминов обращает на себя внимание вольное отношение авторов текста этого письма к таким понятиям, как причинно-следственные взаимосвязи исторических явлений, а также хронология событий и терминологические рамки. Имеется ввиду в этом смысле одно из первых предложений письма: «Этот Духовный Центр получил наименование Рязанского Кремля и состоит из комплекса зданий… следовательно, ансамбль строений Рязанского Кремля является исключительно имуществом религиозного назначения».

При желании этот тезис можно разбирать пространно, поскольку вопрос как о появлении, так и о широком употреблении термина «кремль», особенно в отношении исторического ядра Рязани, весьма сложен. Но более уместно сделать одно главное уточнение: как известно, слово «кремль» означает крепость или город-крепость и не является исключительно рязанским изобретением. Начало употребления его применительно к исторической территории города-крепости Переяславль Рязанский относится, скорее всего, к позднему XVIII веку. Добавим, что появление словосочетания «Рязанский кремль» наврядли нужно связывать с расцветом Рязанской епархии, можно сказать даже наоборот – расцвет епархии, в целом расцвет городской жизни и, как следствие, возникновение ансамбля каменной архитектуры на территории «города» Переяславля Рязанского пришлись на предыдущее столетие. Таким образом, рассматривать слово «кремль» как термин, апеллирующий к прошлому городского центра, более резонно. Его закрепление по хронологии увязывается, в первую очередь, с перемещением административного центра города Рязани в другое место, что было связано с ростом городского населения и расширением границ Российского государства, а также с новыми тенденциями жизни провинциальных центров и градостроения последней четверти XVIII столетия. Таким образом, к концу XVIII века на исконном месте остался только исторический, но не административный городской центр. Неслучайно, что до конца XVII века эта территория по отношению, в частности, к слободам была городом, а век спустя она стала Кремлем. Преобладание идеи города в названии исторического центра Рязани четко прослеживается по ряду письменных источников: место, которое с XVIII века постепенно становилось Кремлем, вплоть до предыдущего столетия буквально называлось «город»8.

Таким образом, в своей исторической ретроспективе Рязанский кремль с точки зрения поселенческой и административной структуры более тяготеет к Московскому Кремлю (как в полном смысле городу), нежели к Псковскому Крому (ограниченному сакрализованному месту, где частные и административные постройки отсутствовали). В целом Рязанский кремль в этом смысле можно отнести, все же, к смешанному типу.

Любопытные сведения за XVIII век встречены хранителем фондов РИАМЗ А.А. Гомзиным в делах фонда Воеводской канцелярии Государственного архива Рязанской области (Ф. 1). В одном из архивных документов сохранилось свидетельство, что в 1738 году помощник воеводы Е.И. Сонцов, как второе лицо в местной иерархии светского управления, принимал официальную присягу в кафедральном Успенском соборе9. Кроме прочего, этот малоизвестный факт рязанской истории XVIII столетия может свидетельствовать, по мнению А.А. Гомзина, в пользу того, что административный центр города – воеводское правление – располагался в это время неподалеку от кафедрального собора. Иными словами, городская администрация оставалась на своем исконном месте, скорее всего, до второй четверти XVIII века включительно. По другому обнаруженному в архиве документу (1736 г.) известно, что рязанский воевода Ступишин сообщал Московской губернской канцелярии о тесноте провинциальной канцелярии, где он со своим штатом сотрудников делил помещения со сборщиками подушной подати. Главой городского управления было указано на существование «… внутри города Переяславля Рязанского» близ воеводского двора каменного строения, где раньше располагалась «рентерия» и собирался подушный сбор на Московский драгунский полк. Из Москвы на его просьбу о переводе в это здание сборщиков подати было получено согласие10. Среди официальных документов имеется ведомость 1736 года на замену медных пушек, оружия и прочих боеприпасов. Имеется, к примеру, список вооружений г. Переяславля Рязанского, что в них нужно заменить11. Все это доказывает, что не только в XVII, но, приблизительно, и до середины XVIII века за «городом» (Кремлем) в той или иной степени сохранялись важные административные и военные функции.

Это в известной мере подтверждают и более поздние данные «Экономического примечания к генеральному межеванию» (рукописный оригинал в свое время сохранил Рязанский межевой архив). Еще Д.Д. Солодовников обнаружил и проанализировал важный исторический источник. Этот архивный документ дает представление о жизни и городском устройстве Переяславля Рязанского, переименованного в 1778 году в Рязань12. «Город Рязань (120 дворов, по ревизии душ 307 “мужска”, 360 “женска”) располагался реки Трубеж на правой, а реки Любеди на левой сторонах. В том городе публичных строений: городская крепость название имеет Кремль, которая укреплена была земляным валом, но ныне остался вид крепости…»13 (выделено – Д.Г.).

Д.Д. Солодовников, сотрудник Рязанского музея, оставил следующие научные наблюдения: «У рязанцев XVIII в. и “город” и “острог” – все одинаково город. Очень любопытен в этом отношении “Геометрический специальный план Кремля города Переяславля Рязанского”, относящий, приблизительно, к тому времени, когда было написано экономическое примечание. На этом плане Кремлем называется и Кремль и острог, при том острог в большем размере, чем его знали писцовые книги конца XVII в. …От церквей экономическое примечание переходит к казенным зданиям. Сначала оно называет каменные здания: Архиерейский дом, Консисторию со службами и Кладовую, где “хранится государственная казна”… в каком здании помещалась кладовая для хранения государственной казны, это определить трудно. Затем упоминается деревянный “бывший воеводской дом”, стоявший там, где теперь в Кремле раскинулись огороды… “Дворов состоит купеческих и мещанских сто двадцать деревянные, между коими и разночинческие, и сколько каждого звания, за неприсылкою от бывшей воеводской канцелярии ведомости, узнать не можно. Среди них небольшие сады с плодовитыми и яблоновыми и грушевыми деревьями, красной смородиной и овощные огороды”»14 (выделено – Д.Г.). Сведения из «Воеводских списков 1613 – 1690 гг.» подтверждают данные о возведении «острога» вокруг «города» и тоже в определенной мере сближают эти понятия, речь идет о Кремле в целом. В частности, сказано о том, что все крепостные постройки возводились «сошными людьми», которые были приписаны к Переяславлю Рязанскому, что на строительство были собраны деньги «с уездных людей… 9710 рублей 18 алтын 2 денги»15. В отношении территории Рязанского кремля в начале XIX века употребляется некое переходное название «город кремль»16.

Вывод очевиден: местность древнего города (современного Рязанского кремля) никогда не являлась исключительно церковной территорией. Во всяком случае, термин «Кремль» всегда имел далеко не узкое наполнение, затрагивая не только и столько визуально-ландшафтную доминанту, но, прежде всего, во всей глубине пространство исторической памяти этого места, что характерно для позднейшего времени, не говоря уже об эпохе развитого Средневековья, когда «город» еще утратил своих административных функций.

Наконец последнее по поводу тезисов, опубликованных в современной рязанской газете «Золотые купола». Крайне негативный текст вынесен на оборотную сторону обложки № 4 (33), 2006 г. В связи с информацией о приближающемся празднике Воскресения Христова в этом тексте, во-первых, улавливается оскорбительный смысл в адрес сотрудников Рязанского музея-заповедника, во-вторых, искажение действительности, в-третьих, можно различить элемент разжигания религиозной и социальной нетерпимости, розни. Формулировка такова: «…рязанский музей-заповедник развернул грязную кампанию против Рязанской епархии» (выделено – Д.Г.).

Если рассуждать отстраненно, то есть с позиции холодного аналитического восприятия данного текста и породившего его контекста, совершенно непонятно, что же означает словосочетание «грязная кампания», характерное для терминологии так называемого «черного пиара». Ведь трудно оспорить тот факт, что сотрудники музея-заповедника просто-напросто донесли до российской общественности информацию о готовящейся передаче в ведение общественной организации особо ценного объекта культурного наследия народов Российской Федерации. Подобное изменение статуса особо ценного объекта противоречит действующему законодательству страны. Выходит так – если бы молчали, «кампания» бы не была «грязной», то есть «дело» прошло бы тихо, без шума. Во-вторых, обе кампании вокруг передачи Рязанского кремля, одна порочащая честь и достоинство сотрудников государственного учреждения культуры, а другая защищающая государственный статус музея-заповедника и признающая заслуги нынешнего музейного коллектива, объективно инициированы, как раз с точностью до наоборот, руководством Рязанской епархии. В-третьих, поскольку передача в рамках действующего законодательства невозможна, то епархиальные круги принялись за формирование искаженного образа руководства и коллектива федерального музея-заповедника путем целенаправленного обострения взаимоотношений вокруг учреждения культуры. Это в свою очередь действительно запустило «пружину», сработал механизм нагнетания социальной напряженности, нетерпимости и розни в Рязани и Рязанском регионе.

Приведенные выдержки из материалов периодической печати, а также другие подобные заявления околоцерковной прессы не соответствуют действительному положению дел, порочат честь и достоинство сотрудников Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника.

Теперь несколько специальных замечаний по поводу статьи, опубликованной в газете «Золотые купола» за 2006 год, № 5 (34). Текст под названием «Бог поругаем не бывает. Комментарии к “комментариям”» в рубрике «О Рязанском Кремле» имеет непосредственное отношение к автору настоящего сообщения, поскольку содержит критику размещенного в Интернет на официальном сайте Рязанского музея-заповедника комментария к открытому письму Рязанского Отделения Международного Союза Общественных Объединений «Всемирный Русский Народный Собор» Президенту Российской Федерации В.В. Путину17. В газетной публикации не указано, где можно самостоятельно познакомиться с текстом, подробно «разбираемым» неким журналистом (?) Николаем Посадовым, кроме того, непонятно, опубликован ли подвергнутый критике материал. Для объективного и непредвзятого суждения о любом тексте необходимы четкие ссылки на анализируемый источник, поскольку контекст есть контекст и читатель должен обязательно иметь возможность составить собственное мнение по затронутому вопросу. Навязывать кому-то свое мнение не совсем этично, и совсем уж неэтично обсуждать что-нибудь или кого-нибудь, так сказать, «за глаза». Поэтому обращаем внимание, что данная электронная публикация размещена в компьютерной сети Интернет по адресу: http://ryazankreml.ru/our_museum.php?action=publikacii&id=7.

Единственным побудительным мотивом к настоящей ответной реакции на публикацию в церковной прессе в рамках научной конференции является заявление о следующем: «Возможно никто бы и не подумал противоречить Д. Губину, если бы факты и данные первоисточников трактовались им непредвзято, без грубого выдергивания отдельных фраз из контекста, что в общем-то и подтверждает написание данного материала на заказ» (выделено – Д.Г.). «Противоречить» и «на заказ» оставим без комментариев. Кроме того, представление журналиста о «первоисточнике» требует, безусловно, осторожного к себе отношения. Текст объемом около 30 тыс. знаков в данном случае невозможно привести полностью, поэтому оттолкнемся от ряда пунктов «комментария к “комментариям”». Но предварительно несколько слов по поводу пресловутой проблемы выдергивания из контекста.

Не секрет, что такая проблема в определенных ситуациях действительно появляется. Прежде всего, постоянно встают вопросы объема, формата того или иного издания, обеспечивающего пространство для публикации, а также временных рамок в проведении того или иного исследования. Вместе с тем, непреодолимого затруднения в дискуссии не возникает в том случае, если: а) идет спор исследователей, строго соответствующий правилам научной дискуссии, то есть когда стороны представляют объективно существующую информацию в виде наиболее важных цитат, научно обоснованных выводов и выверенного стиля изложения материала; б) стороны полностью принимают правила научной полемики и не испытывают недоверия к оппоненту, убеждены в непредвзятости и исследовательской порядочности оппонирующей стороны, в прозрачности принятых дискуссионных принципов.

Ни то, ни другое нехарактерно для обсуждения исторической обоснованности передачи Рязанского кремля в ведение Рязанской епархии. С самого начала на пути к конструктивному обмену мнениями препятствием выступает крайняя категоричность в высказываниях, неподтвержденность заявлений основными фактами, либо зачастую искусственное притягивание, в том числе, второстепенных, мелких фактов, как правило конъюнктурно истолкованных, – в обоснование глобальных тезисов. И это касается, в первую очередь, епархиальных кругов, особенно околоцерковной прессы, совершенно не обремененной необходимостью соблюдения принципов взвешенного диалога. Вообще, для приверженца научного познания проблемы «выдергивания из контекста» фактически не существует, так как настоящий научный текст, во всяком случае, научный исторический текст, ничего не навязывает. Он указывает только пути, пройдя которые исследователю будет легче составить собственное представление о проблеме. И только крайне популярный текст, рассчитанный на совершенно несведущего читателя, может содержать «прописные» истины, якобы не предполагающие личного критического отношения и проверки.

Серьезно осложняет дело в данном случае как раз ряд объективных моментов, связанных со средневековой историей Рязани, в частности, с историей «города» (Кремля) Переяславля Рязанского, как административного центра единой большой территории, с малоизученностью парадигматики взаимоотношений светских и духовных властей, конкретных механизмов их взаимодействия на юго-восточном порубежье Руси. Эти моменты до сих пор остаются практически невыясненными в академической науке, связаны они, в том числе, с состоянием источниковой базы. Одно можно сказать с уверенностью – названные взаимоотношения имели существенную специфику по сравнению с другими крупными регионами Руси, что выражалось в известном сближении местных властей, особенно в ранний период. Любопытно вместе с тем, что с точки зрения территориального размещения в столице Рязанского княжества светские и духовные власти были четко разграничены – Кремль и прилегающая к Борисоглебскому собору местность соответственно. Выяснение имущественных и территориальных вопросов в данном случае имеет лишь второстепенное значение, поскольку само по себе ничего не дает для понимания природы этой специфики. Здесь необходимо комплексное, многоуровневое исследование экономических, политических и культурно-исторических, в том числе, культовых аспектов проблемы. От дальнейшего выяснения особенностей местной оригинальной модели, с одной стороны, и обстоятельств постепенного отхода от нее, – с другой, зависит более объективное видение ряда общерусских вопросов18. Опасность заключается в том, что такой объективно сложной ситуацией в науке при желании и определенном умении легко воспользоваться в корыстных интересах, для достижения конъюнктурных целей, особенно в условиях известного теоретического «голода» и постоянного недостатка времени на фундаментальную научную проработку тех или иных социально окрашенных проблем исторического познания.

Теперь к частностям. В связи с апелляцией к тезису о перенесении в Христорождественский собор из Архиерейского дома церкви св. Иоанна Крестителя, приковывает внимание исключительно смелая фраза: «… ни один документ архива Рязанской духовной консистории об этом не упоминает» (Выделено – Д.Г.). Можно догадываться, речь идет о фонде 627 Государственного архива Рязанской области (ГАРО), который имеет название «Рязанская духовная консистория». На данный момент не известно сплошных проработок всех дел этого огромного фонда ГАРО, во всяком случае, среди публиковавшихся материалов научно-исследовательского характера такой информации не встречено. Даже теоретически представить такой масштаб работы непросто, учитывая количество одних только описей этого фонда. Кроме того, опубликованная фотография внутреннего интерьера Христорождественского собора за начало XX века совершенно не убеждает в том, в чем пытается убедить читателя автор газетного текста, так как затронутый частный вопрос относится к совершенно другой эпохе – не к началу XX, а к последней четверти XVIII века.

Обратим внимание, данный автор, пытаясь доказать сомнительность источниковой базы оппонента, фактически приходит к противопоставлению известных рязанских историков, на которых даны ссылки в тексте комментария на Открытое письмо. В частности, по разные стороны журналистского «маркера» относительно степени исследовательского профессионализма оказываются «известный историк, археолог и этнограф» И.И. Проходцов и один из первых рязанских историков Т.Я. Воздвиженский. Ведь у последнего один из двух главных научных трудов назван «сомнительным первоисточником» (выделено – Д.Г.). Творческие пути исследователей разделяет промежуток более чем в полвека, на который как раз пришелся период весьма интенсивного развития отечественной исторической науки. Тем не менее, «говорящая» деталь в этом смысле заключается в том, что как раз у И. Проходцова приведена ссылка, заметим, именно на труд Т. Воздвиженского, что зафиксировано в комментарии на Открытое письмо. Речь идет о крестовой церкви во имя архидиакона Стефана, ее построение историк начала XIX века приписывал преосвященному Симону (Лагову), жившему во второй половине XVIII столетия19.

В смысле вычленения признаков избирательного подхода «углубившегося» в историю журналиста показательно крайне невнимательное отношение к важнейшей опубликованной еще в самом начале XX века в «Рязанских епархиальных ведомостях» работе, упомянутой в комментарии. Речь идет о фундаментальной с моей точки зрения, единственно почему-то малоизвестной работе И.И. Проходцова. Необходимо учесть, что исследовательские заслуги Проходцова, обратим внимание, кстати, он родился в семье священника, у автора газетного текста сомнений никаких не вызывают. Но изюминка заключается в том, что об этом труде выдающегося рязанского историка под названием «Рязанский Богородицкий архиерейский дом» с точки зрения современной церковной конъюнктуры проще не вспоминать, так как источниковедческое исследование оставляет четкое представление, что Рязанский кремль был не единственным месторасположением епархиального ведомства и после XVI века – времени предполагаемого полного переезда на место бывшей великокняжеской резиденции. В работе Проходцова речь идет о важном хозяйственном значении тяготевшей к Борисоглебскому собору отдельной территории, подчеркнем, вплоть до XVIII века (!)20.

Об этом же, но значительно более кратко, упоминает и архимандрит Иероним (с чем, кстати, не соглашается его комментатор и публикатор И. Добролюбов): «… великие князи Рязанские вотчины свои и земли вкладу давали Борису и Глебу, а не к Успению. Еще ружною церковию была у них в Старом остроге Анастасийская, что ныне Семинарская, и при ней стоял также Владычный двор, который даже и при Преосвященном Стефане Яворском в расходной книге показан загородным. А нынешний внутри города точно был княжеским и Успенский, что ныне Рождественский теплый собор, княжеский же»21.

Но самое любопытное заключается в том, что эти данные определенным образом могут соотноситься с некоторыми сведениями за самое начало XX века. По Архиерейской слободе, относившейся к «духовному ведомству», насчитывалось 13 кирпичных помещений, которые сдавались под склады, – если не брать в расчет деревянные строения, это больше чем по остальным районам города вместе взятым22. Таким образом, налицо определенная тенденция, к тому же, судя по всему, с весьма широким хронологическим охватом.

Любопытна и замысловата фраза: «Как же надо не любить свою историю, чтобы даже историку ее не знать». Что значит «историку» не знать «истории»? Если человек историк, то значит что-то да разумеет в истории, так или иначе разбирается в какой-нибудь исторической эпохе либо эпохах. Знать историю вообще, или в целом невозможно. Упрекая в отсутствии ссылок на архивные источники в связи с упоминанием о закрытии Богоявленской церкви и Архангельского собора в 1920-е годы, автор газетного текста в свою очередь грешит тем же самым, голословно доказывая широкое распространение сфабрикованных документов, причем вообще, безотносительно названных храмов.

Невозможно не обратить внимание на то, как автор газетного текста квалифицирует приведенную в комментарии информацию о позднем открытии Рязанского епархиального древлехранилища незадолго до начала I мировой войны: «Не можем мы обойти стороной и факт явной лжи, опубликованный Д. Губиным» (выделено – Д.Г.). Если уважаемый автор настолько уверен в факте неверного информирования о времени действительного открытия Рязанского епархиального древлехранилища (не 1900 год, как на бумаге, а более десятилетия спустя), то с таким же успехом можно попытаться обвинить во лжи С.Д. Яхонтова, который был преподавателем Рязанской духовной семинарии и одним из главных вдохновителей идеи местного Древлехранилища, непосредственным свидетелем его затянувшего открытия, о чем оставил замечание. В комментарии на Открытое письмо эти слова видного рязанского исследователя, будущего директора государственного музея приведены полностью: «богато застроилась Семинария, – а Древлехранилищу и в ней места не оказалось. Назначавшаяся под него большая комната в нижнем этаже пошла под другое… в Рязани, хотя с 1900 года, при Братстве Св. Василия открыто Древлехранилище (на деле его нет)»23. (Выделено – Д.Г.). Кстати, в газетном тексте о наблюдении Яхонтова почему-то (?!) не сказано ни единого слова.

Строгой и тщательной сверки с архивными документами требует следующее заявление: «… когда и кем построен Архиерейский дом в Рязанском Кремле теперь всем понятно. В первую очередь, строили Рязанские архиереи на епархиальные средства, включающие в себя и пожертвования верующих… трудами Рязанских архиереев постройки Рязанского Кремля возрождались из ветхости и повреждений. В конце концов в начале XX века все храмы Кремля, а также Архиерейский дом, Консисторский корпус, Успенский, Христорождественский, Архангельский соборы и соборная Колокольня были преведены (так в тексте – Д.Г.) усердием Рязанских архиереев и, в основном, на средства епархии, в надлежащий внутренний и внешний вид…». На вопрос о том, на какие именно средства строились сохранившиеся до наших дней каменные постройки на территории Рязанского кремля, предстоит четко ответить лишь в будущем, после широких архивных изысканий, которые пока только начаты в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) и Российском государственном историческом архиве (РГИА).

Но даже из предварительного знакомства, в частности, с некоторыми документами РГИА видна нереальность заявления, что в начале XX века все кремлевские постройки были приведены в надлежащий вид – дело обстояло далеко не так, фактически, наоборот. Причиной тому был постоянный недостаток денежных средств24. Достаточно пары примеров, чтобы зримо представить действительную ситуацию век назад. Машинописный рапорт рязанского епископа Никодима в Синод от 11 января 1907 года за № 139 гласит: «Надворные постройки при Рязанском архиерейском доме еще в 1901 году, по осмотре их особою комиссиею, были найдены крайне ветхими и нуждались в немедленном ремонте, что некоторыя их них угрожали падением. К 1905 году разрушение их еще более увеличилось… По прибытии своем на кафедру Рязанскую я не мог не обратить внимание на эти странныя и жалкия руины и, по осмотре их, ужаснулся при виде их ветхости. Кажется, каждый час можно ожидать, что где либо провалится свод, или рухнет все истрескавшаяся стена и похоронит под своими развалинами кого либо из прислуги в момент нахождения там по хозяйству …» (подчеркнуто в архивном документе синим карандашом; выделено курсивом – Д.Г.)25.

Подтверждением такому первому впечатлению служит независимое свидетельство – письмо А. Игнатьева дяде графу Д.И. Толстому, написанное 24 октября 1908 года. Речь в данном эпистолярном источнике идет о безобразном состоянии соборов и палат князя Олега: «… [прибыл] в древний город Переяславль Рязанский. Я в ужас пришел, как ничего не делается для [спасения (?), малоразборчиво – Д. Г.] старины, для поддержания того, что сохранилось. Для чего все: собор, палаты князя Олега изуродованы. Неужели и тут ничего нельзя помочь. Местными средствами безусловно ничего нельзя сделать, да и с духовенством не [мыслим (?), малоразборчиво – Д. Г.] труд без предписания Синода справиться»26.

Еще одним убедительным подтверждением того, что вплоть до начала I мировой войны архитектурный ансамбль Рязанского кремля как комплекс пребывал в плачевном состоянии может служить обнаруженное свидетельство о состоянии главного Успенского собора (1913 год)27. Катастрофичность ситуации, помимо ряда зафиксированных на бумаге параметров, доказывает сам факт, что непосредственно накануне войны из Петербурга в Рязань был командирован для подробного технического осмотра названного монументального сооружения профессор архитектуры Померанцев, эксперт-профессионал, член технико-строительного комитета Хозяйственного управления при святейшем Синоде28. Одним из главных оснований поездки послужило то, что в кафедральном соборе тогда обозначилась сквозная трещина по всей высоте сооружения, «шириною в верхней части ея, около карниза, доходящая до 1 ½ вершка». Фактически эта серьезнейшая проблема в Успенском соборе была устранена только в 1950-е – 1960-е годы, что свидетельствует о ее масштабе29. Кроме того, и все остальные памятники архитектуры Рязанского кремля были капитально отреставрированы лишь в советскую эпоху, но никак не в начале XX века30.

В заключение возвратимся к высказываниям в церковной прессе с тем, чтобы расставить точки над ‘i’. В проанализированном «Комментарии к “комментариям”» имеется такое место: «… Епархия просит только свое, чисто религиозное и исторически принадлежащее ей имущество. Подспудно и негласно правоту притязаний Рязанской Епархии на свое имущество признают многие… а также сотрудники музея-заповедника… Все выше сказанное напрямую относится и к Д. Губину».

Хотелось бы пояснить, что автора комментария к Открытому письму совершенно не устраивает такой подход. Одним из главных препятствий для признания правоты имущественных притязаний Рязанской епархии служит тот «упрямый» факт, что средств на сохранение и реставрацию когда-то возведенного архитектурного ансамбля государство, в первую очередь, в советскую эпоху потратило никак не меньше, а то и значительно больше. Следовательно, как изначально, так и впоследствии в масштабное и растянутое во времени инженерно-архитектурное решение на территории древнего Рязанского кремля главную лепту внес все же народ в целом, сначала в основном в рамках региона, – чтобы дать жизнь изумительной по красоте архитектуре, а затем и всей страны, – чтобы в камне эту жизнь сохранить.



1 См., напр.: Информационный бюллетень № 1 Общественного комитета в защиту историко-архитектурного музея-заповедника «Рязанский кремль». Рязань, 2006. Постепенное обострение ситуации наблюдалось в течение 2004 – 2005 годов – см.: Судьба Рязанского кремля: музей-заповедник или административно-духовный центр епархии? Вып. [1]-2. Редактор-составитель И.Г. Кусова. Рязань, 2004-2005. О попытке концептуального осмысления ситуации с Рязанским кремлем на фоне новых условий развития музеев-заповедников в начале XXI века – см.: Губин Д.В. Вопрос о будущем российских музеев-заповедников (на примере Рязанского кремля). Тезисы докладов Всероссийской научно-практической конференции (Петрозаводск – Кижи, июнь 2006 г.). Петрозаводск, 2006. С. 44-49.

2 Государственный архив Рязанской области (далее – ГАРО). Ф. 2. Оп. 1. Д. 1450 б. Л. 2, 5, 7. Архивные выписки из ГАРО предоставлены А.А. Гомзиным, хранителем фондов музея-заповедника.

3 ГАРО. Ф. 141. Оп. 1. Д. 57. В списке домовладельцев, обложенных квартирным налогом на 1913 год, упоминаются 4 домовладелицы по Архиерейской ул. (современная ул. Рабочих на территории Рязанского кремля) – П.Д. Михайлова, К.Я. Зилотова, С.П. Лебедева, М.В. Панферова. Настоящие архивные данные предоставлены сотрудником Рязанского музея-заповедника, кандидатом исторических наук И.Г. Кусовой.

4 Рязанский адрес-календарь. 1912 год. Рязань, 1912. С. 158.

5 На использование этого словосочетания внимание уже обращалось ранее: Завьялов В.И. Несостоявшаяся публикация // Судьба Рязанского кремля: музей-заповедник или административно-духовный центр епархии? Рязань, 2004. С. 24.

6 См., напр.: Проходцов И.И. Так называемый «Олегов Дворец» в Рязани, ныне Архиерейский дом // Рязанские епархиальные ведомости. 1901. №№ 4 – 6. Отд. неоф; в архивном документе за 1908 год встречена фраза «палаты князя Олега» – см.: Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 696. Оп. 1. Д. 280. Л. 2об.; на нивелирном рукописном плане г. Рязани 1909 года, составленном межевым инженером В.Н. Галактионовым, нанесены сразу два названия: «Дворец князя Олега» (так названо здание, за которым в настоящее время закреплено название «Дворец Олега») и «Архиерейский дом» (так назван комплекс построек, в настоящее время представленный зданиями Консистории, Кузницы и бочарной, Конюшни и каретного сарая); нивелирный план Галактионова был напечатан в типографии В. Рихтера (Москва, Тверская, Мамоновский пер., соб. дом); к плану имеются два примечания, первое из которых составлено самим межевым инжерером, а вот второе – уже главным городским инженером А.Ф. Лаговским, и это говорит о многом, во всяком о том, что информация, зафиксированная на плане не может быть случайной; что касается применения названия «Дворец Олега» к определенному архитектурному сооружению, можно быть совершенно уверенным, по крайней мере, в том, что внесение его в план является доказательством существования определенной традиции бытования данного названия в начале XX, а, возможно, еще и в конце XIX века – см.: Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник (далее – РИАМЗ). КП-15512; на другом (общем, то есть менее детальном) плане 1909 года, также составленном В.Н. Галактионовым, все практически то же самое, за исключением, судя по всему, здания Консистории, во всяком случае, его отнесенность к «Архиерейскому дому» четко не зафиксирована, не выделена, особенно если сопоставлять соответствующие детали этих планов – см.: РИАМЗ. КП-15512/1. На источник указано Е.В. Шапиловой.

7 В фондах РИАМЗ сохранился так называемый «План местности», который датирован хранителем рукописных и книжных фондов музея-заповедника Е.В. Шапиловой по палеографических данным концом XIX – началом XX века. Архивный документ представляет собой рукописный план территории Рязанского кремля с объяснениями, в частности, относящимися к современному Дворцу Олега: «1. Главное здание Архиерейского дома, которое за ветхостью предполагается капитально ремонтировать, как то: перекрыть новым железом, переменить некоторыя стропила, исправить как внутреннюю, так и наружную штукатурку, а где нужно, то вновь оштукатурить, облицевать углы, цоколь, заделать трещины в сенях, сделать новый ретирад, а два старых уничтожить ввиду совершенного их разрушения, окрасить крышу, наружныя стены, обелить внутренния стены, потолки, сделать часть новыя летния переплетов с окраскою их и остеклением, полы часть покрасить, обоями некоторыя комнаты оклеить и т. п.»; в связи с устремлениями современного руководства Рязанской епархии добиться отопления кафедрального Успенского собора, весьма показательно свидетельство этого исторического источника в отношении двух кафедральных храмов Рязанского кремля, Христорождественского и Успенского соборов – соответственно, «зимний собор» и «летний собор» (на плане написано именно так!) – см.: РИАМЗ. КП-28021.

8 См., напр.: Рязань. Материалы для истории города XVI – XVIII столетий. Рязань, 1889; Бранденбург Н. Опись укреплений Переяславля Рязанского в 1651 г. // Труды Рязанской ученой архивной комиссии. Т. 10. Вып. 2. Рязань, 1895; Холмогоров В.И. Описание крепостных сооружений Переяславля Рязанского в 1690 г. // Труды РУАК. Т. 10. Вып. 2. Рязань, 1895; Шмелев Г. Состояние укреплений г. Переяславля Рязанского в 1641 г. // Труды РУАК. Рязань, 1898. Т. 13. Вып. 2; Шиманский М. Рязанский уезд в конце XVI и начале XVII вв. по писцовым книгам. Рязань, 1911. С. 12-13.

9 ГАРО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 330. Л. 530-530об, 532об.

10 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 317. Л. 409-409 об.

11 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 318. Л. 51-51об.

12 Научный архив Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника (далее – НА РИАМЗ). № 809. Л. 1. Самоназвание рукописной работы Д.Д. Солодовникова «Рязань по данным генерального межевания», рукопись в четверку, на 15 лл.

13 Цит. по: Долгова С. Поведал архив // Приокская правда. 1985 год. 6 сентября. Документ в настоящее время хранится в Российском государственном архиве древних актов (Ф. 1355. Д. 1240).

^ 14 НА РИАМЗ. № 809. Л. 2-6.

15 Отдел рукописей Государственного Исторического музея (далее – ОР ГИМ). Собрание Уварова, № 544. Л. 96-98.

16 Там же. Л. 16об. Настоящая рукопись из собрания ОР ГИМ форматом в лист содержит рязанский летописец XIX века. Скорее всего, употребление в данном тексте словосочетания «город кремль» характерно вообще для самого начала XIX века или, по крайней мере, для первой его четверти, так как один из первых рязанских историков Т. Воздвиженский употребляет в это время почти идентичный оборот: «город Кремль называемый» – см.: Воздвиженский Т. Историческое обозрение Рязанской иерархии. М., 1820. С. 47.

17 Золотые купола. 2006. № 5 (34). С. 13-17.

18 Предварительно обозначен ряд аспектов проблемы – см., напр.: Губин Д.В. К вопросу о рязанском вкладе в дело нестяжателей // Третьи Яхонтовские чтения. Материалы научно-практической конференции. Рязань, 12-15 октября 2004 года. Рязань, 2005. С. 401-414; Он же. Рязанские акты в комментариях Л.В. Черепнина // Научное наследие академика Л.В. Черепнина и российская история в Средние века и Новое время во всемирном историческом процессе (в печати).

19 Проходцов И.И. Указ. соч. № 4. С. 105. Ссылка автора на работу Т.Я. Воздвиженского «Историческое обозрение Рязанской иерархии» (М., 1820). С. 117.

20 Он же. Рязанский Богородицкий архиерейский дом // Рязанские епархиальные ведомости. 1902. №№ 12-15, 18-21; 1903. № 2.

21 Рязанские доспамятности, собранные архимандритом Иеронимом. С примечаниями И. Добролюбова. Издание Рязанской ученой архивной комиссии. Рязань, 1889. С. 39. Примечание к § 110, в основном тексте, архимандрита Иеронима. На этой же странице любопытно подстрочное примечание 353 священника И. Добролюбова: «Нельзя утверждать, что нынешний архиерейский дом есть точно княжеский [выделено в тексте прим. И. Добролюбова курсивом – Д.Г.], хотя бы и по времени перестроенный. Пожар, случившийся в Переяславле Рязанском незадолго до окончательнаго уничтожения самостоятельности княжества Рязанского (см. пр. 302), совершенно истребил весь город, кремль, и все постройки бывшия в нем…». В указанном Добролюбовым примечании 302, С. 33 [прим. И. Добролюбова, подстрочное] о пожаре речи не идет. Только в примечании 327, С. 36 [прим. И. Добролюбова, подстрочное] упоминается о пожаре в Духовом монастыре в 1514 году. Как известно, в то время не только Духов монастырь располагался на территории «города». Таким образом, главный аргумент И. Добролюбова против долгого сохранения княжеской постройки – пожар – выглядит не вполне убедительным, тем более дана фактически «глухая» ссылка на свое же примечание.

22 Материалы для оценки недвижимых имуществ (торговых помещений) г. Рязани. Издание Рязанской губернской земской управы. Рязань, Типография В.О. Тарасова, 1902. С. 18. Правда, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в официальных публикациях Губернской типографии за начало XX века наблюдается заметное смешение микротопонимов (в современной терминологии), точнее непоследовательное употребление в целом ряде сходных адресов следующих названий: «Архиерейская слобода», «Архиерейская улица», просто «Архиерейская». Это затрудняет четкую локализацию так называемой «Архиерейской слободы» – см., напр.: Рязанский адрес-календарь. 1911 год. Рязань, 1911; Рязанский адрес-календарь. 1912 г. Рязань, 1912; Памятная книжка Рязанской губернии. Изд. 1914 г. Рязань, 1914. Но в любом случае альтернатива проста – если 13 каменных помещений были расположены не вблизи Борисоглебского собора и примыкавшей к нему территории, то, следовательно, на площади современного Кремля. Поэтому не исключено и, возможно, когда-нибудь выяснится точно: каменные хозяйственные постройки на кремлевском холме могли использоваться практически полностью под складские помещения, сдаваться внаем частным лицам.

23 Доклад члена Братства св. Василия Рязанского Ст. Дм. Яхонтова в экстренном собрании 19 янв. 1914 г. по случаю открытия Епархиального древлехранилища // Рязанские епархиальные ведомости. 1914. № 6. Отд. неоф. С. 251.

24 См., напр.: РГИА. Ф. 797. Оп. 1. Д. 1954. Л. 1-7; Ф. 796. Оп. 92. Д. 815. Л. 8-11об.; Ф. 797. Оп. 32. Отд. II. Д. 186. Л. 1-3об.; Ф. 796. Оп. 182. Д. 1622. Л. 2-7; Ф. 799. Оп. 25. Д. 710. Л. 1-2, 36-45об.; Ф. 796. Оп. 7. Д. 135. Л. 1; Ф. 696. Оп. 1. Д. 280. Л. 2об.; Ф. 799. Оп. 26. Д. 1352. Л. 1-4.

25 Там же. Ф. 799. Оп. 25. Д. 710. Л. 36-36 об.

26 Там же. Ф. 696. Оп. 1. Д. 280. Л. 2 об.

27 Там же. Ф. 799. Оп. 26. Д. 1352. Л. 1-2.

28 Там же. Ф. 799. Оп. 26. Д. 1352. Л. 4.

29 В 1956 году сотрудник Центральной проектно-реставрационной мастерской при Академии строительства и архитектуры СССР, главный архитектор и автор эскизного проекта реставрации Успенского собора (1963 год), научный руководитель реставрационных работ Е.В. Михайловский в своем отчете отмечал, что в 1953 году главная трещина на западном фасаде раскрылась вверху здания на 65 см (!). Выписки из архивных документов предоставлены научным сотрудником Рязанского музея-заповедника З.А. Халявиной.

30 Подробнее см., напр.: Рязанский кремль. Газета о музее. Вып. № 5 (май 2006 г.). Статьи называются «Архивные данные о состоянии рязанских кремлевских построек» и «Реставрация памятников архитектуры Рязанского кремля в XX веке». В перспективе еще только предстоит всесторонне осветить данный вопрос в рамках отдельного научного издания.







Скачать 308,09 Kb.
оставить комментарий
Дата17.10.2011
Размер308,09 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх