Я люблю свой народ, свою страну icon

Я люблю свой народ, свою страну


Смотрите также:
Тема: «Мне посчастливилось родиться на Белгородчине»...
Угту-упи. Кафедра культурологии...
Программа кружка «юные краеведы» (для учащихся 5 9 классов)...
Копейский городской округ...
Специальный доклад...
Доклад о международной миграции за 2002 год...
Женщины, подростки, мужики...
Да жизнь чудесна! Это понимаю и чувствую прекрасное душой...
Детского Творчества «Утверждаю»...
Краеведение как источник обновления современной методики русского языка и литературы...
Районная научно практическая конференция школьников Секция русского языка...
Стереотипы и правда о Китае, китайцах и китайских товарах (или о том...



Загрузка...
скачать
Я ЛЮБЛЮ СВОЙ НАРОД, СВОЮ СТРАНУ...


ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ А.Ф. КОНИ


Работа Адамовой Софьи


ВВЕДЕНИЕ


В любом государстве значительные его функции осуществляет судебная власть. Но независимой и полнокровной эта власть становится лишь в правовом обществе. В этом сегодня никого не надо убеждать. Но является ли таковой современная российская система правосудия?

Судебная власть в России , как и во всем мире, призвана не творить законы и исполнять решения, а быть судом, то есть в определенном смысле арбитром спорящих сторон. Судебная власть существует лишь тогда, когда есть конфликт или спор по поводу закона. В конфликте никто из субъектов не может быть судьей в собственном деле. Это - функция суда.

К началу XX века Россия была одной из немногих стран в Европе, где сохранились абсолютная монархия. Император обладал всей понотой власти, осуществляя ее через ограниченные в полгномочиях Государстенный Совет, Сенат, Комитет министров и другие государственные институты


Два кризисных момента, два «звездных» поступка пришлось на большую, 83 - летнюю жизнь Анатолия Федоровича Кони. Первый из них - громовое дело Веры Засулич, второй - неколебимый выбор между прошлым и будущим, когда в октябре он оказался вместе со своим мятежным народом, со своей страной, повернувшей на новый путь. И оба эти события были тесно связаны, хотя их разделяло почти четыре десятилетия. Высокие моральные требования к судье, упорное стремление выяснить объективную истину в судебных процессах, беспристрастность, мужественная защита демократических начал судебного процесса, сопротивление произволу реакции - таковы те черты, которые характеризуют А. Ф. Кони как юриста. 31 марта 1878 года Кони председательствовал на суде над революционеркой - террористкой Верой Засулич, двумя месяцами ранее стрелявшей в столичного градоначальника Ф. Ф. Трепова в отместку за товарища - революционера, которого генерал велел подвергнуть телесному наказанию. После блестящей речи защитника Александрова, затмившей бледную обвинительную, встал председательствующий Кони: быть может , никогда таким каменно спокойным, столь логичным, внешне подчеркнуто беспристрастным не было его обращенное к присяжным резюме; каждый из «двенадцати сфинксов» не столько понимал, сколько чувствовал : от розог Трепова и впредь никому, в том числе и им, незнатным столичным обывателям, не будет пощады, если они осудят отважную мстительницу. В мертвой тишине зала отчетливо прозвучали слова председателя суда, в которых он удивительно точно сформулировал не только напутствие присяжным, но и свое гражданское и профессиональное кредо: « Обсудите дело спокойно и внимательно, и пусть в приговоре вашем скажется тот « дух правды» , которым должны быть проникнуты все действия людей, исполняющих священные обязанности судьи» Это были слова служителя закона - именно служителя, а не лакея, не слуги, как это очень часто случалось в самодержавной России; и при том служителя Закона с большой буквы. Когда из специальной комнаты гуськом вышли все двенадцать присяжных , и первый произнес слова: «Нет! Не виновна...» - зал взорвался. Аплодировали справедливости, отомстившей беззаконию, даже сановники, не говоря о публике «попроще». Организация « Земля и воля» писала в специально выпущенном листке: «31 марта 1878 года для России начался пролог той важной исторической драмы, которая называется судом народа над правительством.» Вольным и невольным судьей в этот день действительно народного суда, «суда улицы» над бесправием оказался статский советник Кони. Он знал, на что шел: правительственные верхи только потому и предали революционерку не специальному закрытому судилищу, а суду присяжных, что были уверены в обвинительном приговоре, и в том, что председательствующий не станет рисковать карьерой, от него ждут не юридического, а политического поступка - Кони это понял и решительно отрекся от пособничества произволу. Таким он оставался всю жизнь: слугой и адвокатом народа и общества, хотя свыше полувека стоял на коронной службе и об этом своем служении говорил с гордостью.


А когда третья русская революция грянула над страной, действительный тайный советник Кони, сановник второго класса, без сожаления снял литый золотом сенаторский мундир, взял свои костыльки и, хромой, больной, пошел читать лекции матросам и красногвардейцам, врачам и студентам - об этике общежития, о законе и законности, вспоминать о своих речах о деятелях русской культуры, о выдающихся правоведах России.

Из своих восьмидесяти трех десять лет Анатолий Федорович прожил при Советской власти. Она лишила его, кажется, всего: высших чиновничьих званий и орденов, поста члена Государственного Совета. Кроме, конечно, звания почетного академика по разряду изящной словесности, учрежденному к столетию со дня рождения Пушкина. Как всякое академическое звание, оно присваивалось выдающимся российским писателям пожизненно.

В самом начале первого года века вместе с Львом Толстым, Короленко, Чеховым - в ознаменование заслуг их в литературе - Кони был избран почетным академиком. Как известно, находившийся в оппозиции царской к власти и ее институтам, Толстой вообще не принял этого звания, Короленко и Чехов демонстративно в знак протеста против неизбрания в «почетные» Горького, сложили с себя это звание - Кони оставался «почетным», чем чрезвычайно гордился. Едва ли не на протяжении всей своей жизни он выступал с докладами, речами, статьями о Пушкине, Лермонтове и Толстом, Тургеневе и Достоевском, Гончарове и Некрасове, когда Российская академия наук перестала быть «императорской», Анатолий Федорович почетным ее академиком остался, и его плодотворное сотрудничество с высшими органами страны продолжалось.

Он посчитал себя нужным стране и народу - и продолжал свое служение им. Ему предложили поехать за рубеж на лечение ( то было, как для Короленко, завуалированное предложение выбрать между голодной, воющей, обновляющейся Родины и сытным комфортным Западом ). Как и Короленко, старый Кони отказался. Это не значило, что он принимал идеи партии, новой власти. Народный комиссар просвещения А.В. Луначарский в эти годы считал Кони лишь « блестящим либералом», забывая о его демократизме, зачастую неотделимым от либерализма человека, вынужденно служившего в самом центре «судебного мира эпохи царей» и тем не менее сумевшего сохранить гражданское лицо, нравственную независимость, уважение даже своих политических противников - «седых злодеев» Государственного совета и сената.

А.Ф. Кони, несмотря на весь свой энтузиазм в отношении судебной реформы , как человек исключительно трезвого образа мысли, все же, по-видимому, в глубине души не понимал это. Не случайно, например, придавая большое значение нравственным аспектам осуществления правосудия, он говорил, что им «принадлежит в будущем первенствующая роль в исследовании условий в обстановке уголовного процесса». Кони уповал на будущее ( хотя и расплывчато-неопределенное, но явно - лучшее), а не настоящее, не современную ему действительность. Он мог лишь мечтать и о том, чтобы в курс уголовного судопроизводства, читаемый студентам юридических факультетов, был включен специальный курс судебной этики. Самому ему провести это в жизнь так и не удалось, хотя подобные попытки он предпринимал не раз. Отдавал себе Кони отчет и в том, что для успешного проведения судебной реформы нужны не только преданные ей люди, но и соответствующие условия для их деятельности. Он, однако, не сразу понял, что именно условий-то и нет, ибо самодержавие никак не заинтересовано в дальнейшем развитии демократических начал государственной и общественной жизни, а потому оно станет чинить этому процессу всяческие препятствия, тормозить его, пока это будет в его силах. И даже пойдет на попятную. Но все же понял.

Но к этому выводу Анатолий Федорович пришел, уже имея за плечами четвертьвековой опыт деятельности на поприще юриста. Это были годы, заполненные напряженным трудом, испытаниями, разочарованиями. Но они принесли Анатолию Федоровичу глубокое моральное удовлетворение, сознание верности выбранного пути и его общественной значимости. Став прокурором Петербургского окружного суда, Кони весь отдался любимому делу. Под его руководством проходит расследование сложных, запутанных уголовных дел, по наиболее крупным из них он выступает обвинителем. Его судебные речи, его ораторский талант привлекают к нему внимание широкой общественности, тем более что эти речи охотно публикуют газеты.

Будучи прокурором, Кони не давил на судью, не громил подсудимого, а лишь умело группировал улики, анализировал и сопоставлял их, устраняя возможные сомнения. Из его речей как бы сама вытекала очевидность и бесспорность вины подсудимого.

Кони решительно восставал против механического бездумного приложения статей закона, против поверхностного скольжения по рассматриваемым уголовным делам, против подгонки доказательств под заданную ранее схему.

Судебные процессы, особенно те на которых обвинителем выступал А. Ф. Кони, проходили, как правило, при огромном стечении публики. Любопытство вызвал не сам процесс, но и все сопровождавшее его внешние обстоятельства, зрелищная сторона процесса, поскольку гласность судопроизводства была в новинку, равно как состязательность сторон.

К зданию Петербургского окружного суда на Литейном в дни процессов устремлялись буквально все, независимо от рангов и социального положения, - от самых высокопоставленных сановников империи и титулованных особ до мелких чиновников полуграмотных приказчиков и рядовых обывателей. И это тоже было внове для России - чтобы столь разные люди встречались в одном зале, под одной крышей можно сказать но равных. Такого демократизма Россия не знала.

Кони говорил о том, что так мало удовлетворения доставляли и разные торжественные застольные речи, да и торжества эти бывали доступны не многим. Оставались судебные заседания. Там слово тоже было ограниченно конкретными обстоятельствами рассматриваемого дела, но оно вырабатывалось в свободной и наглядной борьбе сторон, и в содержание его вкладывалась неподдельная, настоящая жизнь с ее скорбями. Потерями и роковыми осложнениями, причем толкование закона открывало путь критике различных общественных отношений. Это заставляло при каждом выходящем из ряда деле волноваться всех тех, кто, не будучи призван судить, приходил, однако, в соприкосновение с судом .

Анатолий Федорович Кони родился в Петербурге 28 января (10 февраля) 1844 г. Его отец, Федор Алексеевич Кони, был известным водевилистом и театральным критиком, редактором-издателем (1840—1857 гг.) журнала «Пантеон», в котором сотрудничали Некрасов, Григорович, Полонский, Мей. Мать А. Ф. Кони—Ирина Семеновна Юрьева—актриса и писательница. Она выступала на сцене под фамилией «Сандунова». В доме родителей А .Ф. Кони часто бывали прогрессивные писатели и мастера русской сцены. Общение с ними, несомненно, оказывало влияние на формирование передовых для своего времени нравственных идеалов юного А. Ф. Кони.

В 1865 году А. Ф. Кони успешно закончил юридический факультет Московского университета. Его первая печатная работа «О праве необходимой обороны», написанная еще в студенческие годы, вызвала большой интерес общественности. Заинтересовалась ею и царская цензура. Внимание цензуры было обращено на то место

в работе, где автор писал: «В справедливости и целесообразности допущения необходимой обороны в случае незаконных действий общественной власти нельзя сомневаться.

Говорят, что если государственная власть допустит возможность незаконных действий со стороны чиновников и будет дозволять сопротивление таковым действиям, то она -уронит свое достоинство. Это несправедливо, потому что достоинство государственной власти, напротив, выигрывает, если она будет строгой блюстительницей закона и будет всегда одинаково строго смотреть на отступников от закона, невзирая на их общественное положение. Твердая государственная власть зиждется на уважении к закону; как бы хороши ни были законы, но там, где власть государства сама будет относиться к ним поверхностно; где представители ее, вместо осуществления закона, будут действовать по своему произволу и злоупотреблять дарованной им властью; где гражданин будет знать, что норма деятельности определяется не законом, существующим только pro forma, а усмотрением лиц «власть имущих», там не может быть истинной свободы, истинного порядка и того, что составляет поддержку всякого общества —уважения к закону. Власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает: граждане вправе отвечать на ее требования: «врачу, исцелися сам».

Царский чиновник министерства внутренних дел в докладной записке об этой работе писал, что вывод

А. Ф. Кони «:... о праве граждан оправдывать свое неуважение к закону действиями государственной власти едва ли может быть удобным при настоящем настроении нашей молодежи, которая преимущественно пользуется этим изданием».

По окончании университета А. Ф. Кони работает помощником секретаря петербургской судебной палаты.

Затем он занимает должность товарища прокурора окружного суда в Сумах, Харькове, Казани. Выдающееся дарование Кони как оратора, его объективность и гуманизм были отмечены общественностью уже после первых его публичных выступлений в суде.

Обладая незаурядными способностями, А. Ф. Кони быстро продвигался по служебной лестнице: в 1871 году двадцатисемилетний Кони — прокурор столичного окружного суда. Он выступил в Петербурге в ряде нашумевших судебных процессов и закрепил за собой славу талантливого судебного оратора.

Находясь на различных должностях в судебном аппарате, А. Ф. Кони изучает историю уголовного процесса и права России и Запада, обобщает свои наблюдения, касающиеся практической деятельности судов, а издает теоретические исследования по вопросам уголовного процесса. .Кроме того, Кони публикует несколько работ о судебной этике и культуре речи.

В 1876 году А. Ф. Кони назначается преподавателем теории и практики условного судопроизводства училища правоведения, а в 1877 году он становится председателем петербургского окружного суда.

Под председательством А. Ф. Кони в 1878 году петербургский окружной суд слушал дело по обвинению Веры Засулич, которая ранила петербургского градоначальника генерала Ф. Ф. Трепова, выстрелив в него из пистолета.

Выстрел Засулич был ответом на истязания политического заключенного Боголюбова, которого по личному приказу Трепова на глазах у других заключенных высекли розгами. Ее поступок рассматривался прогрессивной общественностью как гневный протест против произвола царских прислужников.

Министр юстиции и царь Александр II перед судебным процессом по делу В. Засулич требовали от А. Ф. Кони заверения в том, что подсудимая будет осуждена присяжными. Такой гарантии они от А. Ф. Кони не получили.

Тогда министр юстиции граф Пален предложил Анатолию Федоровичу, чтобы он допустил в судебном процессе по делу В. Засулич преднамеренное нарушение закона и таким образом искусственно создал бы кассационный повод в случае оправдательного вердикта присяжных. На это Кони ответил: «Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероятно, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи...».

Рассмотрение дела В. Засулич в судебном заседании закончилось оправдательным вердиктом присяжных заседателей. Оправдание Засулич было по сути дала осуждением системы бесчинств и произвола, творимых царскими сатрапами. Прогрессивная печать и общественность единодушно приветствовали приговор присяжных.

Дело Веры Засулич было знаменательной вехой в биографии Кони и определило его отношение к царскому правительству.

Царь, его приближенные и реакционная печать обвиняли А. Ф. Кони в том, что он как председательствующий в напутствии присяжным заседателям якобы «внушил» и «предложил» вынести оправдательный вердикт по делу В. Засулич. Им было необходимо освободиться от нежелательного председателя петербургского окружного суда, по закону несменяемого, чтобы в дальнейшем другие судьи беспрекословно выполняли волю монарха и его приближенных.

Министр юстиции прибегал к различным методам, чтобы добиться согласия Кони на отставку. Он угрожал ему... Он уговаривал его... Но Анатолий Федорович был непреклонен.

Пален знал, что Кони можно сместить с должности, заставив его подать прошение об уходе в отставку по

собственному желанию, или уволить по приговору уголовного суда. В случае отсутствия этих двух условий указ царя об увольнении Кони был бы грубым нарушением закона. Это заставляло Палена всевозможными путями добиваться от Кони полномочий доложить монарху, что Кони признает свою вину перед царем в оправдании Засулич и просит об увольнении от должности. А. Ф. Кони наотрез отказался выполнить требование министра юстиции. При этом Анатолий Федорович руководствовался отнюдь не корыстными соображениями. Он мог приобрести гораздо большие материальные блага в адвокатуре, но считал, что работа в адвокатуре — это служба частным интересам, а он имел призвание служить обществу.

Будучи сторонником института несменяемости судей, Кони рассматривал этот институт как известную гарантию независимости судей в царской России. Однако либерализм Кони не давал ему возможности правильно оценить принцип несменяемости судей в буржуазном общество. Он не видел, что этот принцип является ограничением демократических начал в судоустройстве.

Подлинно демократические начала, обеспечивающие независимость судей и подчинение их только закону,

установлены в социалистических государствах, где судьи не назначаются, а избираются народом. Выборность судей в социалистическом обществе действительно является гарантией независимости судей, тогда как в буржуазном государстве принцип несменяемости такой гарантии не дает. В случае необходимости правящие круги в эксплуататорском обществе всегда находили и находят пути для устранения нежелательного, хотя бы и несменяемого, судьи.

Так получилось и с А. Ф. Кони, который понимал, что, требуя его отставки, холопы, самодержавия хотят подорван принцип независимости и несменяемости судей. В то же время он отдавал себе отчет в том, что его поведение послужит примером для провинциальных судей. Отвечая Палеььу отказом признать свою вину и уйти в отставку, Кони говорил: «А Вы хотите, чтобы эти далекие деятели (имеются в виду провинциальные судьи.—Л.А.), живущие только службой, узнали, что председателя первого суда в России, человека, имеющего судебное имя, занимающего кафедру, которого ждет несомненный и быстрый успех в адвокатуре и для которого служба — далеко не исключительное и неизбежное средство существования,— достаточно было попугать несправедливым неудовольствием высших сфер, чтобы он тотчас, добровольно, с готовностью и угодливой поспешностью отказался от лучшего своего права, приобретенного годами труда и забот,—отказался от несменяемости... «Если уже его, стоящего на виду и сравнительно независимого, можно было так припугнуть,— скажут они, сидя в каком-нибудь Череповце или Изюме,—то что же могут сделать с нами?! На нас станут кричать и топать ногами, обвиняя нас в своих ошибках...». Вот во имя этих-то череповецких и изюмских судей я и не могу дать Вам полномочия, о котором Вы... говорите...»

Травля, интриги со стороны высокопоставленных чиновников и приближенных царя, в конце концов все же вынудили А. Ф. Кони уйти с поста председателя петербургского окружного суда. В 1881 году он принимает предложение министра юстиции Набокова занять должность председателя гражданского департамента петербургской судебной палаты.

В своих воспоминаниях А. Ф. Кони пишет, что он вынужден был это сделать, чтобы восстановить вконец расшатавшиеся нервы и переменить род занятий. Он был специалистом в области уголовного права и процесса, но уже через шесть месяцев почувствовал себя в «седле» в новой должности и прекрасно справлялся с большими и сложными гражданскими делами. Однако в должности председателя гражданского департамента петербургской судебной палаты деятельность Кони была ограничена рассмотрением только гражданских дел, а главное, А. Ф. Кони в этой должности был лишен возможности применить «живое слово». Его тянуло на передний край судебной деятельности, где была бы возможность использовать свой талант судебного оратора.

В 1885 году А, Ф. Кони назначается на пост обер-прокурора уголовно-кассационного департамента правительствующего сената. Александр III дал согласие назначить А. Ф. Кони обер-прокурором только после того, когда ему разъяснили, что от должности обер-прокурора Кони может быть уволен при первой необходимости, тогда как председатель гражданского департамента петербургской судебной палаты несменяем.

В 1894—1899 годах А. Ф. Кони работал в так называемой муравьевской комиссии, созданной для пересмотра судебных уставов 1864 года. В этой комиссии он горячо отстаивал суд присяжных от постоянных нападок реакционных чиновников и публицистов.

Защищая суд присяжных, Кони считал его «судом от бога». Он сомневался в том, что человечество может

найти лучшую форму суда, который бы заменил собой суд присяжных. Он боролся за его сохранение в то время, когда царское правительство принимало меры к ограничению компетенции суда присяжных, изымая из его производства различные категории дел.

«... Сужение компетенции суда присяжных и ограничение гласности,— писал В. И. Ленин,— тянутся красной нитью через всю пореформенную историю России, причем реакционный характер «пореформенной» эпохи обнаруживается на другой же день после вступления в силу закона 1864 года, преобразовавшего нашу «судебную часть».

Сужение компетенции «нового» суда в царской России было сопряжено с усилением реакции и террористическими расправами над представителями прогрессивных революционных сил, с разгулом безудержного произвола втайне от общественного мнения. Суд присяжных был хотя и малозначительным, но все же препятствием такому произволу. Естественно, что в тот период деятельность в защиту суда присяжных носила прогрессивный характер. Известно, что в заметке «Бей, но не до смерти» В. И. Ленин вскрыл те истинные причины, которые толкали царское правительство на ограничение прав суда присяжных. Он указывал: «...правительство Александра III, вступив в беспощадную борьбу со всеми и всяческими стремлениями общества к свободе и самостоятельности, очень скоро признало опасным суд присяжных. Реакционная печать объявила суд присяжных «судом улицы» и открыла против него травлю, которая, к слову сказать, продолжается и по ею пору. Правительство приняло реакционную программу: победив революционное движение 70-х годов, оно беззастенчиво объявило представителям общества, что считает их «улицей», чернью, которая не смеет вмешиваться

не только в законодательство, но и в управление государством, которая должна быть изгнана из святилища,

где над русскими обывателями чинят суд и расправу...».

Когда в 1906 году после поражения революции и во время разнузданных репрессий против революционеров А. Ф. Кони предложили портфель министра юстиции, он отказался служить силам реакции.

Служебная деятельность Кони—это только одна сторона его жизни. Вместе с тем он был признанным авторитетом в области юридической науки, являлся известным общественным деятелем и большим знатоком русской литературы.

В 1980 году Харьковским университетом А.Ф. Кони было присвоено звание доктора уголовного права, а в 1900 году он получает звание почетного академика разряда изящной словесности Академии наук. Кроме того, он был почетным членом Военно-медицинской академии, Московского психологического общества и юридических обществ - Московского, Петербургского, Киевского, Казанского, Харьковского, Томского, Курского и Кавказского. Он поддерживал дружеские отношения с Н. А. Некрасовым, И. А. Гончаровым, Ф. М. Достоевским, Л. Н. Толстым, В. Г. Короленко, А. П. Чеховым и другими писателями.

Воспоминания А. Ф. Кони о встречах с выдающимися русскими писателями и его переписка с ними представляют значительный интерес.

Анатолий Федорович начал свой жизненный путь в эпоху реформ 60-х годов прошлого столетия. Он был

современником трех революций в России, пяти войн— крымской, русско-турецкой, русско-японской, первой мировой и гражданской войны. Его знакомство с виднейшими представителями чиновничьего мира царской России, его встречи с выдающимися писателями, его впечатления и богатая судебным опытом и наблюдениями жизнь давали ценный материал, который Кони в своих произведениях преподносит читателю в прекрасной литературной форме.

Характерной чертой А. Ф. Кони было то, что он твердо и последовательно отстаивал свои убеждения, Находясь на различных должностях в бюрократическом государственном аппарате царской России, он не утрачивал независимости своих взглядов и неоднократно выступал в защиту свободы слова, печати, совести, расширения прав женщин и т. п. Но выступления А. Ф. Кони оставались «гласом вопиющего в пустыне». Реакционеры зачастую одерживали победу. А. Ф. Кони не понимал, что свободы, в защиту которых он выступал, могут быть достигнуты только путем революционного преобразования общества.

А. Ф. Кони принадлежал к группе либеральной бюрократии. Период судебных реформ в России 1864 года являлся для него предметом постоянного умиления.

В работе «Первая победа революции» В. И. Ленин, разоблачая царский манифест 17 октября 1905 г. как голословное обещание, ничем не гарантированное, указывал на бесполезность либеральных бюрократов, которые неспособны бороться против реакции. «Не насмешка ли все эти фразы о неприкосновенности личности и свободе слова, — писал В. И. Ленин, — когда тюрьмы все еще переполнены так называемыми политическими преступниками, когда цензура продолжает еще держаться? Какие люди будут приводить в исполнение обещание царя? Министерство Витте, в которое послухам входят Кузьмин - Караваев, Косич, Кони? Это не будет даже министерство либеральной буржуазии. Это - только еще министерство либеральной бюрократии, которую столько раз побеждала уже придворная реакционная кликав.

После Великой Октябрьской социалистической революции в отличие от большинства либералов, которые

эмигрировали, А. Ф. Кони остался на родине и приветствовал новую власть как истинно народную.

В письме А. В. Луначарскому в первые годы Советской власти А. Ф. Кони высказывал свое положительное отношение к Октябрьской революции, «Вам нужна железная власть и против врагов, и против эксцессов революции,— писал он,— которую постепенно нужно одевать в рамки законности... Ваши цели колоссальны, ваши идеи кажутся настолько широкими, что мне—большому оппортунисту, который всегда соразмерял шаги соответственно духу медлительной эпохи, в которую я жил,— все это кажется гигантским, рискованным, головокружительным. Но если власть будет прочной, если она будет полна понимания к народным

Нуждам... чти же, я верил и верю в Россию, я верил и верю в гиганта, который был отравлен, опоен, обобран и спал. Я всегда предвидел, что, когда народ возьмет власть в свои руки, это будет в совсем неожиданных формах, совсем не так, как думали мы — прокуроры и адвокаты народа. И так оно и вышло».

Больного А. Ф. Кони посетил Луначарский, который предполагал, что Кони обратится к нему с личной просьбой. Однако А. Ф. Кони изъявил лишь желание выступать со своими воспоминаниями. И впоследствии он принимает активное участие в пропаганде знаний; выступает с лекциями и докладами на литературные, исторические и юридические темы в различных аудиториях: на Путиловском заводе, в народных библиотеках, перед строителями Волховстроя и в народных школах. Одновременно он преподает в первом и во втором Петроградских университетах уголовный процесс и судебную этику, ведет курс теории и практики ораторского искусства в Институте живого слова, читает лекции врачам, педагогам, инженерам, писателям, архитекторам, артистам, адвокатам, судьям, профессорам и академикам. Он неоднократно выезжает в Москву и читает лекции в Политехническом музее и в Московском университете.

Анатолий Федорович Кони умер 17 сентября 1927 г. В связи со смертью А. Ф. Кони президиум Ленинградского городского Совета в письме, адресованном Академии наук, отмечал: «В лице Анатолия Федоровича в могилу сошел один из наиболее честных, передовых и одаренных общественно-культурных деятелей дореволюционной России.

После Октябрьской революции Анатолий Федорович не остался в стороне от культурного строительства Советского государства, а отдал свои силы, опыт и знания служению советской науке н общественности».

Большая общественная работа А. Ф. Кони отмечена и в постановлении Ленинградского Совета об увековечении его памяти.

Как бы ни были хороши процессуальные правила деятельности суда, они могут потерять свою силу и значение в неопытных, грубых или недобросовестных руках. Подтверждая это положение, А. Ф. Кони приводит народную поговорку: «не суда бойся, бойся судьи!» и делает вывод, ссылаясь на французского криминалиста Ортолана, о том, что честный гражданин может не попасть под действие дурных уголовных законов, но он не может избежать дурного отправления правосудия, при котором самый справедливый уголовный закон обращается в ничто.

В «Нравственных началах» А. Ф. Кони показывает, что судья не имеет права решать вопросы, исходя из принципа «я так хочу», он должен руководствоваться положением «я не могу иначе», ибо это ему (судье) подсказывают логика, внутреннее убеждение, жизненный опыт и смысл закона. Важным для отправления правосудия является не только то, что произносит судья, но и то, как он произносит, учитывает ли он при этом волнение и страх подсудимого перед судом, положение, потерпевшего, которому нанесли психическую травму или лишили законных прав и т. д.

В статье говорится об этических основах поведения в судебном процессе прокурора и адвоката. А. Ф. Кони использует здесь много материала из своей судебной практики. Его взгляды на принципы судопроизводства и глубокий логический анализ деятельности судьи, прокурора н адвоката в судебном процессе заслуживают внимания.

Анатолий Федорович считал, что в обвинительной речи прокурора совершенно недопустима насмешка над подсудимым или употребление в отношении подсудимого резких эпитетов вместо убедительных доводов, подтверждающих виновность подсудимого. В статье «Приемы и задачи обвинения» он протестует против поведения прокурора, который, возвратившись из суда, рассказывал: «Ну, хоть я и проиграл, но зато ему всю морду сапогом вымазал,—останется доволен,—разумея под ним подсудимого». Он приводит пример из судебной практики, когда прокурор высказал в суде свое удивление тем, что среди людей существуют еще такие субъекты, как подсудимый, «являющий собою нечто худшее, чем даже тигр — враг человечества», или другой пример: прокурор назвал подсудимого «морским чудовищем». Естественно, что подобные приемы обвинения не убеждают

суд в совершении преступления подсудимым, они лишь свидетельствуют о беспомощности обвинения.

А. Ф. Кони придерживался точки зрения, что между обвинителем и защитником в судебном процессе должны быть отношения особого такта и выдержки. Поэтому крайнего сожаления, по мнению Кони, заслуживают

случаи, когда прокурор намекает или даже прямо указывает на то, что защита руководствуется лишь денежными соображениями, говоря, например: «уверения защитника в невиновности обвиняемого вызваны не столько убеждением, сколько крупным гонораром» и т. п.

«Особенно бережно судебным ораторам нужно относиться к живому слову. Простая перемена в расположении слов может привести к искажению смысла. Каждое слово, прежде чем его произнести, нужно взвесить, оценить и расположить в правильном соотношении с другим»,—писал А. Ф. Кони. Он приводит пример искажения смысла перестановкой слов. Так, в одном из объявлений в газете было напечатано: «актеры- собаки» вместо: «собаки-актеры». «Стоит переставить слова, — указывал Кони,— в народном выражении «кровь с молоком» и сказать «молоко с кровью», чтобы увидеть значение отдельного слова, поставленного не на свое место».

Кони вспоминает, как в речи одного защитника пафос не достигал своей цели вследствие странного расположения определений, которые шли в убывающем по силе порядке. Его высказывания не были восприняты слушателями так, как хотел того оратор, характеризовавший положение подсудимого следующим образом: «Господа присяжные!—восклицал он,—положение подсудимого перед совершением преступления было поистине адское. Его нельзя не назвать трагическим в высшей степени. Драматизм состояния подсудимого был ужасен:

оно было невыносимо, оно было чрезвычайно тяжело и, во всяком случае, по меньшей мере неудобно».

Выдающийся мастер «живого слова», Анатолий Федорович не только умел произносить содержательные

по существу и безукоризненные по форме речи, но и стремился передать другим частицу своего ораторского мастерства. Его набросок статьи «Советы лекторам» содержит простые и в то же время полезные советы о форме построения лекции, о том, как использовать риторические приемы, как привлечь внимание аудитории и заставить ее слушать лектора.

Судебные речи А. Ф. Кони звучат ярко и убедительно. Его манера говорить и стиль речи захватывают слушателя и читателя. В судебных речах А. Ф. Кони—строгая логика, всесторонняя аргументация, глубокий психологический, юридический анализ действий подсудимого и убедительное исследование доказательств по делу. Его умение использовать все материалы дела для подтверждения своей точки зрения является достойным подражания.

В большинстве судебных речей содержатся глубокие мысли по отдельным теоретическим вопросам уголовного права и процесса. Высказывания А. Ф. Кони в отношении оценки вещественных доказательств, анализа показаний подсудимого, свидетеля, потерпевшего, эксперта не потеряли своего значения.

А. Ф. Кони мастерски и убедительно умел воссоздать картину преступления даже и в тех делах, где не было прямых доказательств. Он и здесь находил необходимые краски, талантливо используя совокупности косвенных улик.

В этом смысле особенно яркой является его речь по делу Егора Емельянова, обвинявшегося в убийстве жены. Прямых доказательств совершения преступления Емельяновым в бедственном деле не было, они не были добыты и в ходе судебного заседания. Защитник Емельянова — Спасович после окончания судебного следствия сказал, обращаясь к Кони: «Вы, конечно, откажетесь от обвинения: дело не дает вам никаких красок—и мы могли бы еще сегодня собраться у меня на юридическую беседу».—«Нет,— ответил А. Ф. Кони,— краски есть: они па палитре самой жизни и в роковом стечении на одной узкой тропинке подсудимого, его жены и его любовницы».

Кони произносит убедительную речь, тонко анализируя косвенные доказательства. Он соединяет разрозненные звенья отдельных фактов в общую цепь неразрывного логического вывода об утоплении Емельяновым своей жены. Присяжные согласились с Кони и признали подсудимого виновным в убийстве жены с заранее обдуманным намерением.

А. Ф. Кони строил свои речи на научных данных. Выводы, к которым он приходил, были логически обоснованными и опирались на факты, имеющиеся в материалах судебного дела. В судебных речах он как обвинитель использовал доказательства, -не только подтверждающие вину подсудимого, но и оправдывающие или смягчающие вину. Речи Кони были и остаются прекраснейшими образцами ораторского искусства. Они пользовались заслуженной популярностью и сейчас читаются с большим интересом и вызывают чувство восхищения богатством красок, строгой и последовательной логикой, спокойным и убедительным тоном.

Его речи не похожи на речи французских обвинителей, которые, как писал Кони, столь часто превращали свое участие в судебных прениях в «запальчивую травлю подсудимого», несмотря ни на что и вопреки всему.

Остроумную характеристику приемов такого обвинения, по мнению Кони, дал Лабулэ в следующих строках: « Я беру его ( обвиняемого. - А.А.) со времени рождения; имея год от роду, он укусил свою кормилицу, двух лет он показал язык своей матери, трех лет украл два куска из сахарницы своего деда, четырех лет таскал яблоки из чужого сада, и если негодяй в пять лет от роду не сделался отцеубийцей, то лишь потому, что имел счастье быть сиротой!».

В судебных речах Кони отсутствуют личное озлобление против подсудимого, стремление к возбуждению страстей и к искажению фактических обстоятельств дела, фальшь в голосе и жесте. Для Кони характерно уменье в судебных речах объективно, всесторонне и в то же время кратко излагать дело, не преувеличивая значения доказательств, как отягчающих, так и смягчающих вину подсудимого, не преувеличивая важности самого преступления. Он считал, что речь обвинителя - «говорящего судьи» должна быть сжатой и приковывать к себе внимание слушателей, но не утомлять их. Он исходил из убеждения, что «у человека с коротким умом язык обыкновенно бывает слишком долгим», и придерживался в своих речах правил: «Лучше ничего не сказать, чем сказать - ничего», « Правилу следуй упорно, чтобы словам было тесно - мыслям просторно».

Открывается том воспоминаниями А. Ф. Кони о деле Веры Засулич. Они публикуются без отступлений от рукописного текста А. Ф. Кони. Глава о ходе судебного заседания, отсутствующая в рукописи, восполняется руководящим напутствием председателя суда присяжным заседателям. В приложении к воспоминаниям по делу Веры Засулич читатель найдет документы: речь обвинителя К. И. Кесселя, речь защитника П. А. Александрова и др. Эти документы в полной мере раскрывают ход судебного процесса.

Выстрел в петербургского градоначальника Трепова рассматривался как справедливое действие, направленное против поругания человеческого достоинства, и вызывал горячие симпатии не только революционно настроенных кругов, но и либеральной буржуазии.

Оправдание В. Засулич судом присяжных под председательством А. Ф. Кони было серьезным сигналом для реакционных кругов. Реакция открыто стала предъявлять требования о пересмотре отдельных институтов судебных реформ 1864 года. Такая позиция правительства вызвала протест со стороны прогрессивных сил общества. Защитником этих реформ в течение длительного периода выступал и А. Ф. Кони.

В воспоминаниях А. Ф. Кони имеется ряд противоречивых характеристик встречавшихся с ним личностей.

Будучи либералом, верящим в возможность обеспечить законность и правосудие в самодержавной России, Кони многого не понимал, многое оценивал ошибочно. Читатель, конечно, отнесется критически к оценке, данной А. Ф. Кони тем или иным событиям и лицам. В то время А. Ф. Кони не видел (да и не мог видеть) подлинного смысла переживаемых им событий. Он старался дать объективную характеристику событиям, эпизодам, лицам, как бы фотографируя их. Но эта объективность покоится на либеральном восприятии окружающей его действительности, той действительности, в которой А. Ф. Кони замечал только отдельные детали, окружающие его, а не весь процесс общественной жизни. Социальные пороки царской России А. Ф. Кони надеялся устранить путем проведения различных реформ. Он считал, что социальное зло можно искоренить путем хороших законов, улучшения дела народного образования, смягчения наказания политическим заключенным.

В воспоминаниях по делу В. Засулич он пишет: «Поэтому две меры в высшей степени необходимы: пересмотр системы среднего образования в смысле уменьшения преподавания классицизма... и оживление, действительное и скорое, законадательного аппарата новыми силами и новым устройством, - при котором будут, наконец, энергично двинуты назревшие и настоятельные вопросы народной жизни, без вечных недомолвок и соображений о том: «ловко ли?», «удобно ли?» и т.д. Относительно же лиц, уже обвиняемых в пропаганде, необходима большая мягкость».

А.Ф.Кони был противником смертной казни. Он выражал свой протест по поводу уголовного законодательства царской России. «Две главные области русского уголовного закона, - пишет он, - возмущающие чувства справедливости и веротерпимости, остались неприкосновенными. Свобода совести русского человека по-прежнему опутана кандалами и по-прежнему смертная казнь раскинула свое окровавленное крыло над всеми, даже и некровавыми, попытками негодующей души добиться лучшей участи для своей несчастной родины...»

А.Ф. Кони не понимал, что социальное зло будет изжито с уничтожением причин, порождающих его, а именно, частной капиталистической и помещичьей собственности и основанной на ней эксплуатации человека человеком.

Он не видел, что суд в эксплуататорском обществе - это орудие защиты интересов господствующих классов и средство порабощения и угнетения трудящихся, а следовательно, не мог в своих произведениях вскрыть классовую сущность в деятельности буржуазного суда и прокуратуры. Кони был далек, излагая служебную роль суда и прокуратуры царской России, от подлинно научных марксистских обобщений. Он полагал, что справедливость в суде может восторжествовать в сложившихся формах судебной системы дореволюционной России. Этот ошибочный взгляд Кони был опровергнут историей. В результате Великой Октябрьской социалистической революции возникло государство нового, высшего типа, государство диктатуры пролетариата. На смену поверженной старой судебной системе пришла новая, построенная на подлинно демократических принципах, позволяющая осуществлять правосудие в интересах большинства общества, в интересах трудящихся масс. Только эта новая судебная система, созданная трудящимися, которые взяли власть в свои руки, оказалась способной реализовать те идеи справедливости в отправлении правосудия, о которых мечтал Анатолий Федорович Кони.

В произведениях А. Ф. Кони много интересного фактического материала, относящегося к судоустройству, уголовному праву и процессу царской России. Ознакомление с литературным наследством А. Ф. Кони будет полезным для советских читателей: оно поможет уяснению многих вопросов права и судебной практики дореволюционной России. Советский читатель, конечно, подойдет критически к произведениям А. Ф. Кони с учетом времени написания их и политической принадлежности автора.

Во втором томе содержатся также воспоминания и переписка Кони с выдающимися русскими писателями. В воспоминаниях о встречах с Л. Н. Толстым раскрывается история появления в свет романа «Воскресенье». Л. Н. Толстой заинтересовался сюжетом одного уголовного дела, рассказанного ему А. Ф. Кони. Этот сюжет лег в основу «Воскресенья»,—выдающегося произведения, вошедшего в сокровищницу мировой литературы. Коневской повестью обычно называл этот роман Л. Н. Толстой в дневниках и письмах.

В этом же томе помещены воспоминания А. Ф. Кони о его судебной деятельности, в которых он ярко показывает судебную практику в России конца 60-х и начала 70-х годов прошлого столетия.

В конце второго тома в качестве справочного материала воспроизводятся статьи русского Уголовного уложения, Устава уголовного судопроизводства и других законодательных актов того времени, на которые имеются ссылки по тексту произведения А.Ф. Кони.

Печататься Кони начал рано. Ему не было и двадцати двух, когда увидела свет его кандидатская диссертация «О праве необходимой обороны». Надо сказать, что многое в детстве, отрочестве, юности Анатолия складывалось необыкновенно счастливо . О студенческих годах Кони оставил интересные, полные благодарной теплоты воспоминания, об учителях, о Москве. Здесь Кони встречался с интересными людьми - писателями, историками, актерами; в старой столице он усердно посещал собрания знаменитого «Общества любителей российской словесности», о котором писал впоследствии: «Они собирали всю прогрессивно мыслящую Москву.» Еще усердней занимался юный студент «своими» науками. Возможно, он стал бы неплохим естественником, продолжив учебу на физмате, но именно в правоведении он нашел себя - служителем Фемиды Кони оказался действительно блестящим.

Главную роль в выборе профессии правоведа сыграло время. Анатолий Федорович считал себя сыном «святых шестидесятых» - и не изменил ни разу их лучшим заветам: гражданской честности, верности общественным идеалам, профессиональной этике, высоконравственным порывам молодости, когда не личные выгоды, а высшие интересы стоят у человека на первом плане.

Анатолий Федорович Кони был служителем закона - именно служителем, а не лакеем и не слугой, как это часто случалось в самодержавной России; и при том служителем Закона с большой буквы.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Говорят, что если государственная власть допустит возможность незаконных действий со стороны чиновников и будет дозволять сопротивление таким образом, то она уронит свое достоинство. Это несправедливо, потому что достоинство государственной власти, напротив, выигрывает, если она будет строгой блюстительницей закона и будет всегда одинаково строго смотреть на отступников закона, невзирая на их общественное положение. Твердая государственная власть основана на уважении к закону; как бы хороши ни были законы, но там, где власть сама будет относиться к ним поверхностно; где представители ее, вместо осуществления закона, будут действовать по своему произволу и будут злоупотреблять доверенной им властью; где гражданин будет знать, что норма деятельности определяется не законом, а усмотрением лиц "власть имущих", там не может быть истинной свободы, истинно правового государства, истинного порядка и того, что составляет поддержку всякого общества - уважения к закону. Власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает.

Эти слова принадлежат знаменитому юристу XIX века А. Ф. Кони. Его деятельность подготовила в России отделение судебной власти от других ветвей государственной власти.

Современные поколения российских граждан еще не ощутили такого образа жизни, где всецело действовал принцип разделения трех ветвей государственной власти, а не абсолютная власть. Во всем демократическом мире главным механизмом защиты граждан от произвола служит судебная власть. Только суд, свободный от политических, религиозных, национальных и прочих страстей и предрассудков, в состоянии оградить свободу, поддержать законность, защитить собственность субъектов.

Без такого суда прекрасные формулировки прав и свобод человека, изложенные во второй главе Конституции Российской Федерации, останутся декларациями.


ЛИТЕРАТУРА:


1.Самонко А. Н А. Ф. Кони в Петербурге Л., Лениздат, 1991

2.Смолярчук В. П. А. Ф. Кони и его окружение М, Юр. Литература ,1990

3.Кони А.Ф Избранное М., Советская Россия, 1989

4.Кони. А. Ф. Избранные произведения в 2-х томах М, Горюриздат, 1959

5.Смолярчук В. П А. Ф. Кони М, Наука, 1981

  1. Суд присяжных в России Л., Лениздат, 1991

  2. Мичульская И. И. Памяти А. Кони Человек и закон, 1994

  3. Иванов Ю. Суд правый и милостливый" Щит и меч, 1994, №5




Скачать 289,2 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер289,2 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх