Биография Петра I icon

Биография Петра I


Смотрите также:
С. В. Гиппиус тренинг развития креативности...
С. В. Гиппиус тренинг развития креативности. Гимнастика чувств спб: Издательство "Речь", 2001...
Перечь мультимедийных презентаций по предметам...
Реферат Тема: Политическая биография Екатерины I...
"Петр I — одновременно Робеспьер и Наполеон на троне (воплощение революции)"...
«Противоречивый характер реформ Петра Первого»...
Тема: «Образование Российской империи. Эпоха реформ Петра 1»...
Конспект урока на тему Личность и реформы Петра...
«Святыня земли Тарусской собор св апостолов Петра и Павла»...
Завещание Петра I не сохранилось...
Биография Владислав Петрович Крапивин родился в городе Тюмени, 14 октября 1938 года...
Управленческие идеи реформ Петра I...



Загрузка...
скачать
Биография Петра I


Будущий первый российский император Пётр I родился в ночь на 30 мая 1672 года в Теремном дворце московского Кремля. Для отца, царя Алексея Михайловича, он был всего лишь четырнадцатым ребёнком, зато для матери, царицы Натальи Кирилловны из рода Нарышкиных, - сыном-первенцем. Накануне Петровского поста это событие было отмечено очень скромно: колокольным звоном и обедом в Царицыной Золотой палате. 29 июня, в день Святых Петра и Павла, ребёнка окрестили в Чудовом монастыре и нарекли Петром. Царь-отец повелел снять с новорождённого "меру" - измерить длину и ширину его тельца - и написать икону таких же размеров. Икону написал знаменитый живописец Симон Ушаков: с одной её стороны была изображена Троица, а с другой - лик апостола Петра. Ни при каких жизненных обстоятельствах Пётр не разлучался с этой иконой, всюду возил с собой, а после кончины императора её повесили над царским надгробием…

К Петру с самого детства были приставлены мамки и няньки, но Наталья Кирилловна ни на миг не отпускала от себя своего любимца "свет-Петрушеньку". Малыша развлекали погремушками, гуслями и цимбальцами, а он тянулся к солдатикам, конькам и пушечкам. Когда Петру исполнилось три года, отец подарил ему детские ружьецо и сабельку.

Благодаря первым счастливым и спокойным годам жизни, проведённым в материнской горенке, Пётр навсегда полюбил небольшие, уютные комнаты с низкими потолками и маленькими оконцами. Такие комнаты были в домах, которые он строил для себя и где любил жить. Однажды, будучи с официальным визитом во Франции, Пётр предпочёл приготовленным для него огромным великолепным покоям в Лувре частный особняк, распорядившись свою спальню устроить в тесной и тёмной комнате, ранее служившей гардеробной.

В конце января 1676 г. умер царь Алексей Михайлович. Петру шёл всего четвёртый год. Летом того же года венчался на царство пятнадцатилетний Фёдор, сводный брат Петра, - сын Алексея Михайловича от первого брака с Марией Милославской. "Книжный" человек, Фёдор, беспокоился, что брата не учат грамоте, и неоднократно напоминал об этом царице Наталье. Она же считала, что сын ещё слишком мал, и не торопилась с его обучением. Наконец, через полтора года нашли подходящего, по мнению царицы, учителя. Если обучение царя Алексея Михайловича проходило под руководством деда, патриарха Филарета, и боярина Бориса Морозова - людей образованных и искушённых в книжной премудрости, а наставником Фёдора и Софьи был Симеон Полоцкий - выдающийся писатель, педагог и учёный монах, то в учителя к Петру определили ничем не примечательного дьяка Никиту Моисеевича Зотова. Недостаток образованности, однако, искупался тем, что, будучи человеком терпеливым и добрым, Зотов не только не стремился подавлять природную любознательность и непоседливость царственного отпрыска, но и сумел завоевать доверие царевича. К тому же, как того желала царица Наталья, он "ведал Божественное Писание", изучению которого уделял основное внимание в занятиях с Петром. Уже взрослым царь вспоминал эти уроки и мог свободно цитировать Священное Писание или спорить о толковании того или иного места в Евангелии.

Зотову вменялось в обязанность воспитывать у мальчика царственную величавость и статность. Но "дядька" и не пытался принуждать бойкого, подвижного ребёнка к многочасовому восседанию с прямой спиной на стуле для выработки привычки к трону. Он позволял царевичу вволю лазать по чердакам, играть и даже драться с дворянскими и стрелецкими детьми. Когда Пётр уставал от беготни, Никита Моисеевич усаживался рядом и, неторопливо рассказывая о случаях из собственной жизни, вырезал деревянные игрушки. Царевич смотрел на ловкие руки "дядьки" и сам начинал прилежно обтачивать заготовку ножом. Никакими особыми навыками народного умельца Зотов не обладал, всё делал на глазок. Пётр перенял эту сноровку и, полагаясь всегда больше на собственный глазомер, нежели на чертежи и математические выкладки, ошибался нечасто.


^ РЕМЕСЛО - ЭТО ЦАРСКОЕ ДЕЛО!


Привычка заполнять часы досуга разными рукомёслами, выработавшаяся у маленького Петра, когда его учителем и воспитателем был дьяк Никита Зотов, сохранилась на всю жизнь. Даже принимая иностранных послов, царь мог во время беседы строгать доски для обшивки лодки, вытачивать на токарном станке шахматные фигурки или вязать узлы на корабельных снастях. Молва утверждает, что однажды прусскому послу фон Принцу пришлось взбираться на верхушку мачты, чтобы вручить царю верительные грамоты, - настолько тот был увлечён оснасткой линейного корабля "Предестинация", устройство которого было лично разработано Петром.

Из Оружейной палаты Никита Зотов постоянно приносил Петру книги с иллюстрациями, а позже, по мере развития интереса ученика к "историческим" предметам - военному искусству, дипломатии и географии, - заказывал для него "потешные тетради" с красочными изображениями воинов, иноземных кораблей и городов. В зрелом возрасте Пётр I не раз проявлял разнообразные и глубокие исторические знания. Царевич всему учился охотно и впоследствии писал бегло, но с многочисленными ошибками.

Занятия с Зотовым оставили след в памяти Петра на всю жизнь. Став взрослым, проводя реформы в стране, он мечтал, чтобы была написана книга по истории отечества; сам составил азбуку русского языка, простую по написанию и лёгкую для запоминания.

Царь Фёдор Алексеевич скончался весной 1682 г., не назвав имени своего преемника. После него на русский трон могли претендовать два брата - шестнадцатилетний Иван и десятилетний Пётр. Братья по отцу, они имели разных матерей, родственники которых начали жестокую борьбу за власть. Заручившись поддержкой духовенства, Нарышкины и их сторонники возвели на престол Петра, а его мать, царицу Наталью Кирилловну, объявили правительницей. Однако с этим не пожелали примириться родственники царевича Ивана и царевны Софьи - Милославские, - усмотрев в провозглашении Петра царём ущемление своих интересов. Недовольные, они нашли поддержку среди стрельцов, которых в Москве было более 20 тыс. человек.

Ранним утром 15 мая 1681 г. в стрелецких слободах зазвучал набат. Стрельцы, подстрекаемые Милославскими, вооружились и с криками, что Нарышкины убили царевича Ивана, двинулись в Кремль. Правительница Наталья Кирилловна, надеясь успокоить бунтовщиков, вышла к ним на Красное крыльцо, ведя за руки Ивана и Петра. В первые часы бунта были убиты крупные государственные деятели Артамон Матвеев и Михаил Долгорукий, а потом и многие другие сторонники царицы Натальи. Несколько дней в столице буйствовали стрельцы, грабя и убивая. Лишь 26 мая они утихомирились и потребовали также венчать на царство болезненного и слабоумного сводного брата Петра - царевича Ивана. Управление страной по молодости обоих царей было вручено царевне Софье Алексеевне.

Десятилетний Пётр стал очевидцем ужасов стрелецкого бунта. На всю жизнь стало для него ненавистным слово "стрельцы", которое вызывало жгучее желание отомстить за гибель близких, слезы и унижения матери.

После того как состоялась торжественная церемония венчания на царство царевичей, наречённых царями Иваном V и Петром I, правительница Софья, подозревавшая Наталью Кирилловну в интригах, вынудила её вместе с Петром покинуть Москву. Царица Наталья обосновалась в подмосковном дворце в селе Преображенском.

В Кремле Пётр и шагу не мог ступить без толпы мамок, нянек и другой прислуги, а выход за стены царской резиденции приравнивался к целому путешествию, на время которого назначалось правительство из бояр и думных дьяков, обязанных следить, чтобы в это время "государству не убыло и потерьки не было". Напротив, в Преображенском Пётр пользовался полной свободой. Пока царица плакала, молилась и попрекала вероломную падчерицу - царевну Софью, Пётр с ватагой сверстников из дворовых слуг убегал в окрестные поля и леса. На вольном воздухе он физически окреп, на время забыв пережитое. Летом он забавлялся качелями, игрой в кости, а зимой катался на коньках и салазках, строил с ребятами снежные городки и брал их приступом.

Обследовав кладовые Преображенского, Пётр обнаружил в них ржавые ружья и пистоли. Множество полезных для мальчишеских игр вещей - шлемы, латы и другую военную амуницию - ему привозили из Оружейной палаты. Он одел и вооружил своё войско, состоявшее из сверстников и друзей по играм и потехам. Так и прозвали это войско - "потешным", т.е. созданным для царской потехи. Оно объединило многих будущих полководцев и государственных деятелей, а пока - юношей, играющих в войну.

Постепенно мальчишеская забава превращалась в серьёзное увлечение. Пётр собрал в своём потешном войске не только молодых людей из боярских семей, но и взрослых мужчин из числа оставшихся не у дел знатных придворных родов. Он постоянно требовал присылать ему из Оружейной палаты в Преображенское пищали (ружья), свинец, порох, знамена, барабаны и другие предметы "Марсовых потех". В 1687 г. к Петру явилось столько желающих записаться в потешные, что постепенно ему удалось составить из них два полка, один из которых разместился в Преображенском, а второй - в ближайшем селе Семёновском. С тех пор они так и назывались: Преображенский и Семёновский полки. Со временем для них сшили специальную форму: для преображенцев - зелёную, а для семёновцев - синюю. Позже вся петровская гвардия оделась в форму зелёного цвета. Мундиры были сшиты по европейскому образцу. Солдатская форма почти не отличалась от офицерской. Офицеры носили золотые галуны, нагрудный знак в виде полумесяца и трёхцветный шарф на поясе.

Со временем многие "потешные" благодаря своей смелости, преданности и уму превратились в выдающихся людей той эпохи: полководцев, дипломатов и государственных деятелей. Не случайно их мнение по наиболее важным вопросам нередко становилось для царя решающим. В октябре 1721 г. сподвижники Петра преподнесли ему "памятный адрес" с просьбой впредь именоваться "отец Отечества император Великий". При этом канцлер Головкин обратился к нему с весьма примечательными и трогательными словами: "Мы, твои верные подданные, из тьмы неведения на театр славы всего света, из небытия в бытие произведены, и в общество политических народов присовокуплены". От нахлынувших воспоминаний о трудном начале славных дел глаза Петра подёрнулись влагой, и, приняв адрес, он расцеловал своих верных друзей.

А пока потешные полки проводили манёвры, учились строить, защищать и брать приступом или осадой пока ещё не настоящие, а потешные крепости. Пётр неизменно оказывался в первых рядах атакующих. Молодой царь хотел знать и уметь всё: подавать сигнал войску барабанной дробью, стрелять из мортиры, метать гранату. Его одолевали тысячи вопросов, ответить на которые было некому.

Любознательность привела Петра в расположенную по соседству с Преображенским Немецкую слободу, где жили купцы, лекари, наёмные военные и разного рода мастера из Западной Европы. Москвичи сторонились обитателей Немецкой слободы. Молодой государь нашёл там себе друзей, научился говорить по-голландски и по-немецки. Пётр познакомился с голландским инженером Францем Тиммерманом, который стал заниматься с ним арифметикой, алгеброй, геометрией, артиллерийской наукой, обучил основам строительства крепостей и укреплений.

К молодому царю в Слободе относились неизменно приветливо и дружелюбно. Пётр быстро усвоил ту невероятную смесь диалектов, на которой здесь говорили, и впоследствии его с трудом понимали в европейских столицах. Общительный по характеру, он завёл множество товарищей среди иностранных плотников, аптекарей, пивоваров и солдат, из которых сразу выделил обаятельного и галантного Франца Лефорта. Этот выходец из Швейцарии, находившийся на русской службе в чине полковника, стал наставником молодого царя в его знакомстве со своеобразной культурой "московской Европы". Она не была ни английской, ни германской, ни французской, ни голландской, хотя представители этих народов обрели в Москве второе отечество; она воплотила все оттенки народной культуры Западной Европы. Иначе и быть не могло. Носители утончённой культуры - иноземные дворяне - в России оседали редко. Сюда в поисках счастья приезжали отчаянные смельчаки, люди сложной судьбы, покинувшие родину по политическим или религиозным причинам, авантюристы с тёмным прошлым. За благопристойными фасадами причудливо украшенных домиков дремали привычки пиратов, "рыцарей удачи", выброшенных жизненным штормом на чужой берег. Не случайно постоянное и неумеренное потребление пива и водки было главным занятием российских "немцев" в часы досуга. Подобный стиль жизни был наивно заимствован молодым царём и перенесён им сначала в среду потешных, а затем и дворянства.

Страсть к точным наукам и практическим занятиям, развитая Тиммерманом, осталась у Петра на всю жизнь, а к прежним увлечениям прибавилось новое - строительство кораблей и плавание на них. Старый английский ботик (небольшое судно), обнаруженный в заброшенном сарае, позволил юноше испытать неведомое ранее чувство свободного скольжения по водной глади, подобное полёту птицы. Тихие подмосковные реки скоро оказались для него узкими и мелкими. Вместе со своим потешным флотом Пётр перебрался на Плещееве озеро под Переславлем-Залесским, а затем в Архангельск, ближе к настоящим морским просторам.

Напрасно царица-мать в письмах умоляла оставить опасные занятия, сообщала о тайном желании Софьи занять российский престол. Царица писала, что уже изготовлен её портрет в полном царском облачении с короной на голове, державой и скипетром в руках. Казалось, Петра мало беспокоили жалобы матери. Тогда царица решила женить сына, на свой вкус выбрав ему невесту - Евдокию Лопухину, белолицую, статную и здоровую девушку. Свадьба состоялась зимой 1689 г., а в конце апреля, лишь сошёл лёд с Плещеева озера, Пётр вновь отправился к своим кораблям, забыв на время мать, жену, козни сестры, престол и государство.

Летом 1689 г. Пётр вернулся в Преображенское. В тот же день Софья в Москве объявила, что собирается отправиться на богомолье в Донской монастырь, и приказала собрать стрельцов для своей охраны. Стрельцы стянулись в Кремль, Неожиданно среди них распространился слух, что в отсутствие царевны Пётр собирается со своими потешными напасть на Кремль, убить царя Ивана и его сестёр. Стрельцы всполошились, ударили в набат, заперли ворота, послали за подмогой.

Верные люди дали Петру знать о происходящем в Москве. Разбуженному среди ночи Петру пригрезилось, что стрельцы идут в Преображенское грабить и убивать. В сильном испуге он бросился бежать, забыв обо всём. Но и успокоившись, он побоялся вернуться обратно и поскакал в Троице-Сергиев монастырь искать спасения за его могучими башнями и толстыми стенами. Туда к нему отправились мать, жена, сподвижники и верные потешные полки. С каждым днём вокруг Софьи оставалось всё меньше и меньше единомышленников. Она вынуждена была искать примирения с братом, а он приказал правительнице отречься от власти и уйти в монастырь.

Победив в схватке с сестрой, Пётр вновь предался своим прежним забавам, позволив царствовать матери. Наталья Кирилловна стала полновластной правительницей, хотя современники считали, что она "была править некапабель (т.е. неспособна) и ума малого". Царица умерла в 1694 г., а в 1696 г. скончался соправитель Петра - Иван V. Вся власть оказалась в руках Петра I, и он почувствовал, что ничто в мире не может ей противостоять.

Проба сил состоялась во время Азовских походов. Что повлекло Петра и его потешные полки к Азовскому морю? Он не мог не знать, как трудны и безуспешны были военные походы русских войск против турок в 1687-1689 гг. Полки двигались по безлюдной, выжженной солнцем местности, по малярийным болотам и солончакам, где не было ни капли воды. Задолго до встречи с противником войско теряло много людей и лошадей. Пётр знал об этом, но на войну его влекли молодой азарт, желание усмирить татар, дать урок туркам и явить себя защитником христиан. Кроме того, он страстно хотел добраться до Каспийского и Чёрного морей, чтобы овладеть морской торговлей с Востоком. Результаты походов оказались намного скромнее возлагавшихся на них надежд. Азов, однако, ценой больших усилий и потерь удалось взять. У России теперь появился свой флот на Чёрном море. Но от дальнейшего продвижения пришлось отказаться...

Пётр был на театре военных действий, когда началась подготовка большого посольства в Европу. Весной 1697 г. посольство, названное "Великим", тронулось в путь. Его возглавляли ближайшие соратники Петра - Ф.Я. Лефорт, Ф.А. Головин и П.Б. Возницын, которых сопровождали тридцать молодых добровольцев из дворян. Был среди них и царь Пётр, скрывавшийся под именем Петра Михайлова. Поездка царя в составе посольства являлась нарушением стародавней традиции, не позволявшей венценосным особам посещать другие страны. Посольству предстояло выполнить несколько важных заданий: оповестить западные державы об успешном правлении царя Петра, поднять престиж России сообщениями о победах русского оружия в Азовских походах, заручиться поддержкой европейских стран в борьбе против Турции и Крымского ханства и, наконец, пригласить на службу в Россию как можно больше иностранных специалистов различных профессий, в первую очередь знатоков военного и морского дела.

Посольство пересекло западные границы России и прибыло в Ригу, которая была тогда владением Швеции. Здесь Петра ожидали первые неприятности: губернатор не разрешил царю осмотреть крепость и другие достопримечательности города. Пётр в гневе назвал Ригу "проклятым местом", покинул посольство и в сопровождении нескольких добровольцев уехал в Курляндию. Там его ожидал самый радушный приём. Почти месяц Пётр и присоединившееся к нему посольство гостили у курляндского герцога Фридриха Казимира, проявлявшего максимальную любезность и предупредительность.

Посольство двинулось из Курляндии в Бранденбург, объехав стороной мятежную Польшу, где боролись за власть сторонники двух претендентов: принца Конти, за которым стояли Франция и дружественная ей Турция, и саксонского правителя - курфюрста Августа Сильного, поддерживаемого Австрией. Петру предстояло определить, на чью сторону встанет Россия, поэтому он отложил свой визит на земли Речи Посполитой.

Посещая в составе посольства европейские государства, русский царь воочию убедился, какие сложные политические отношения их связывают. Не являлось исключением и курфюршество Бранденбург, правитель которого Фридрих Вильгельм III Гогенцоллерн лелеял надежду на воссоединение с Восточной Пруссией и отделение от Священной Римской империи (объединявшей тогда сотни независимых государств Германии), что и осуществил несколько лет спустя. В преддверии этого события Фридрих предложил Петру заключить с Россией оборонительный и наступательный союз, но царь проявил осторожность, лишь на словах пообещав военную поддержку. В составленном договоре речь шла только о торговле - праве России провозить свои товары в другие страны, а Бранденбургу - в Персию и Китай по российской территории.

Дружественные отношения с Бранденбургом позволили Петру более решительно вмешаться в польские дела. Он официально заявил о том, что будет поддерживать Августа, для чего распорядился выдвинуть к литовским границам русские войска, а своему послу в Польше велел разъяснить всему шляхетству, что Россия будет всячески противодействовать избранию принца Конти, поддерживающего дружественные отношения с Турцией и Крымом, враждебными России. Это заявление побудило Августа вступить в Польшу и короноваться; при этом он дал Петру слово оказывать ему поддержку в борьбе с врагами христианской веры.

Покинув пределы курфюршества, посольство двинулось в Голландию. Петру не терпелось поскорее попасть на её знаменитые верфи, а потому, опередив посольство, он в лодке с несколькими товарищами поплыл по Рейну, его притокам и каналам к Саардаму. Там он поселился и под именем Петра Михайлова устроился работать на верфь Линста Рогге.

С раннего утра он усердно трудился, осваивая премудрости профессии корабельного плотника, а в свободное время ходил по окрестностям, наблюдая, как работают местные лесопильни, маслобойни и другие заводы. Слух о странном русском быстро распространился в маленьком городке, да и внешность его была запоминающейся. По свидетельствам современников, он был высокого роста, стройный, лицо смуглое, с правильными, но резкими чертами. У Петра были маленькие усики, волосы на голове от природы вьющиеся, всегда коротко подстриженные. Голос, чуть сипловатый, "был не тонок и не громогласен". Он всегда носил простую одежду, нередко появляясь в стоптанных и латаных башмаках. Современники утверждали, что "если кто его не знал, то никак не мог принять за столь великого государя". Однако с возрастом у Петра всё чаще случались судороги, которые сильно искажали его лицо и глаза, внушая ужас окружающим.

Убедившись, что в Саардаме ему учиться уже нечему, Пётр отправился в Амстердам, где на верфях Ост-Индской компании продолжал учиться у мастера Геррита Класа Поля. Питер-тиммерман (Пётр-плотник), как его звали окружающие, принял участие в закладке большого морского фрегата. В это время Пётр сообщал на родину, что "трудится в поте лица своего". Он писал: "Делаем это не из нужды, а для того, чтобы изучить морское дело, чтобы по возвращении оставаться победителями над врагами".

Любознательность заставила Петра предпринять поездку в Англию. Там он более двух месяцев изучал теорию кораблестроения, был в арсенале, обсерватории, театре, парламенте, в Тауэре и на монетном дворе, посетил Оксфордский университет. Везде появление Петра вызывало удивление. На него смотрели как на "восьмое чудо света", изумляясь его способностям быть инженером, пушкарём, кораблестроителем, токарем, оружейным мастером, кузнецом и плотником и при этом не тяготиться своим трудом, а получать от него удовольствие. Русский историк В.О. Ключевский считал, что за свою жизнь Пётр I овладел четырнадцатью различными специальностями. Прозорливые люди понимали, что за необычным для царя поведением скрывается стремление Петра явить подданным пример для подражания, приохотить их к полезному для государства труду.

Пётр учился и учил других, нередко приобретая опыт как в ремёслах, так и в политике ценой собственных ошибок. Так, пока царь работал топором на голландских верфях, за его спиной велись тайные приготовления к подписанию мира между Австрией и Турцией при посредничестве Англии и Голландии. Лишь через полгода он узнал об этом и был потрясён лживостью правителей этих стран, расточавших ему любезности и уверявших в готовности к совместным действиям против Турции. Пётр поспешил в Австрию, надеясь убедить императора Леопольда отказаться от подписания мира с турками.

11 июня 1698 г. Пётр во главе посольства прибыл в Вену. Встреча с императором Леопольдом должна была состояться на уровне глав двух великих государств. Это требовало соблюдения определённого дипломатического этикета, состоявшего из такого количества формальностей, что их согласование растянулось на десять дней. Например, аудиенция долго откладывалась из-за спора о том, когда русские послы должны снимать шапки. Австрийцы настаивали на том, чтобы послы обнажили головы при входе в аудиенц-зал, где собирались придворные и правительственные чины государства, а русские с обидой говорили, что не желают снимать шапок перед стенами и сделают это лишь в присутствии самого императора.

В конце концов встреча между 26-летним русским царём и 56-летним австрийским императором состоялась. Однако Леопольд, будучи опытным дипломатом и искушённым политиком, свёл беседу к обмену ничего не значащими любезностями. Покидая в гневе императорский дворец, Пётр оказался в парке. Заметив лодку у берега озера, он сел в неё, начал неистово грести и плавал по озеру до тех пор, пока не успокоился. Столпившиеся на берегу придворные императора Леопольда с удивлением наблюдали за упражнениями московского царя, выслушивая от его приближённых объяснения о любви Петра к "Нептуновым потехам". Первый опыт самостоятельной дипломатической деятельности, полученный молодым царём в годы "Великого посольства", содержал как успехи, так и неудачи. Этот опыт дал толчок развитию в Петре дипломатических способностей, впоследствии высоко оценённых многими европейскими государственными деятелями.

Знакомство с обычаями, законами, наукой, техникой и политическим устройством европейских стран внушило Петру мысль о необходимости "капитального ремонта" России, иными словами - преобразования всех сфер русской жизни по европейским образцам.

Свадьба Петра 1 состоялась 19 февраля 1712 г. в Петербурге. Почти за год до этого дня состоялась помолвка государя с женщиной, называвшейся в разное время различными именами и ставшей впоследствии русской императрицей Екатериной Алексеевной (Екатериной I).
Многие не одобряли женитьбы Петра на особе сомнительного происхождения (кроме того, была жива первая жена царя - Евдокия Фёдоровна Лопухина, с которой он обвенчался в 1689 г.). Такую же позицию занимало и духовенство. Зная об этом, Пётр решил обвенчаться со своей избранницей не как царь всея Руси, а как частное лицо в чине контр-адмирала флота. Этот чин он "исхлопотал себе" за личные заслуги при разгроме шведов под Полтавой.

Свадьба состоялась в любимом Петром Петербурге-Парадизе, а не в ненавистной Москве, где всё ему напоминало о прошлом. После венчания молодые отправились во дворец князя Александра Даниловича Меншикова, а оттуда - в только что отстроенный Зимний дворец на Адмиралтейском острове.

Пиршественная зала поражала своим пышным убранством. Ее стены были затянуты "полотняными шпалерами" - полотнищами, расписанными красками, с аппликациями. Плафон - украшенный живописью потолок - представлял собой небо с облаками, гонимыми ветром. В центре находились два балдахина алого цвета, на внутренней стороне которых были растительные орнаменты. Между ними висело паникадило - люстра, сделанная руками самого Петра из чёрного дерева и слоновой кости. Он изготавливал паникадило в течение двух недель.

На свадебном пире, длившемся 5 часов, присутствовало более 160 человек, не считая шаферов (участников свадебного обряда), музыкантов и певчих. Треть гостей составляли иностранцы, находившиеся в то время в Петербурге. Один из них рассказывал, что "общество было блистательное, вино прекрасное, венгерское, и - что особенно было приятно - гостей не принуждали пить его в чрезмерном количестве".
После обеда начались танцы, длившиеся до 10 часов вечера. Открыла танцы сама Екатерина в паре с князем Меншиновым. "В начале 11 часа, - как сообщал очевидец, - пущали ракеты, и бросали бомбы, и план был зажжён, на котором была аыкладена фитилями литера латинская: "Виват"".

На следующий день праздник продолжился. Гости съехались в Зимний дворец, где на торжественно накрытых столах их ожидало угощение - разнообразные конфеты и фрукты. После застолья вновь были танцы, длившиеся до полуночи. Третий день торжеств ознаменовался закладкой в Адмиралтействе 60-пушечного корабля, названного в честь Екатерины. Событие это отмечалось обедом и танцами в доме генерал-губернатора Петербурга Меншикова. На четвёртый день веселились в доме царицы Прасковьи Фёдоровны (вдовы царя Ивана V), посажёной матери молодых. На этом торжества, длившиеся четыре дня, окончились.

Одетый в Преображенский сюртук европейского покроя, Пётр I по образу мыслей всегда оставался русским самодержцем. Узнав во время пребывания за границей, что вновь восстали стрельцы, он срочно возвратился в Россию. За один лишь осенний день 1698 г. на Красной площади были казнены 200 стрельцов, причём Пётр настаивал, чтобы роль палачей исполняли сановники из его свиты. Лефорту удалось уклониться от этой "милости", сославшись на религиозные убеждения. Александр Меншиков, наоборот, хвастался тем, что лично отрубил головы двадцати бунтовщикам. Таким образом все сподвижники Петра оказались связанными страшной кровавой порукой. Ещё больше крови было пролито во время подавления казачьего восстания под предводительством Кондратия Булавина в 1707 - начале 1709 гг.

Вся противоречивость характера Петра I проявилась во время строительства новой столицы - Санкт-Петербурга - одной стороны, намереваясь встать твёрдой ногой на Балтике, Россия должна была получить опорный пункт и базу для флота. Но с другой - гибель тысяч людей в ходе строительства города показывает, какой дорогой ценой обходилось порой воплощение государственной воли царя. Не щадя себя, не умея беречь своё здоровье и жизнь, он не жалел и своих подданных, легко жертвуя ими ради великих замыслов.

Когда Петру I напоминали о бессмысленной жестокости по отношению к стрельцам, вина которых едва ли могла быть доказана судебным порядком, он заявлял: "С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так: если бы я не употреблял строгости, то бы давно уже не владел русским государством и никогда не сделал бы его таковым, каково оно теперь. Я имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей". Властитель по династическому праву, Пётр искренне полагал, что ниспослан России Божественным провидением; считал себя истиной в последней инстанции, человеком, не способным на ошибки. Меряя Россию на свой аршин, он чувствовал, что начинать преобразования необходимо с ломки старозаветных обычаев. Поэтому по возвращении из Европы Пётр I категорически запретил своим придворным носить бороды, дворянам повелел пить кофе, а солдатам приказал курить - в соответствии с "Воинским Артикулом". Не злой по натуре, он был порывист, впечатлителен и недоверчив. Не умея терпеливо объяснить другим то, что для него было очевидным, Пётр, встречая непонимание, легко впадал в состояние крайнего гнева и часто "вколачивал" истину сенаторам и генералам своими огромными кулаками или посохом. Правда, царь был отходчив и через несколько минут уже мог хохотать над удачной шуткой провинившегося. Однако в иные моменты злость, досада и вечная спешка мешали Петру как следует разобраться в деле. Так, например, он поверил ложному обвинению, выдвинутому против одного из наиболее верных его соратников - Василия Никитича Татищева. В результате тот несколько лет провёл под следствием и лишился высокой должности управляющего казённой промышленностью на Урале.
Большую часть своего правления государь-преобразователь провёл в путешествиях, деловых разъездах и военных походах. Царь редко задерживался в столицах - Москве и Петербурге. По замечанию российского историка С.М. Соловьёва, "это должно было иметь свою вредную сторону: до царя далеко... следовательно, произволу правительственных лиц, не вынесших из древней России привычки сдерживаться, открылось широкое поприще...". Пётр I правил "наездами"; проводя преобразования во всероссийском масштабе и подчас не имея возможности вникнуть в суть частных проблем, он передоверял их приближённым и отнюдь не всегда мог проконтролировать деятельность этих людей. Подобное положение дел открывало дорогу многочисленным служебным злоупотреблениям, вполне обычным в Петровское время.

Эти недостатки правления отчасти уравновешивались замечательным талантом царя подбирать себе одарённых помощников, способных нести вместе с ним груз реформ и войн, притом достаточно образованных, чтобы самостоятельно решать сложнейшие вопросы внутренней политики и дипломатии. Этим Пётр I напоминает другого великого государя русской истории - Ивана III, также сумевшего собрать вокруг престола блестящих воевод и советников. Как и Иван III, Пётр был способен переступить через личную неприязнь во имя интересов дела. Он никогда не испытывал тёплых чувств к полководцу Борису Шереметеву и дипломату Петру Толстому, но тем не менее они были возвышены им за свои способности и заслуги, сослужив России добрую службу.

Пётр был безразличен к нарядам и не любил официальных приёмов, на которых должен был носить горностаевую мантию и символы царской власти. Его стихией были ассамблеи, где присутствующие обращались друг к другу запросто, без титулов и званий, пили водку, черпая её глиняными кружками из банных ушатов, курили, играли в шахматы и танцевали. Царь даже не имел собственных выездных экипажей: если требовалось организовать торжественный выезд августейшей четы, он заимствовал коляску у известных придворных щеголей - Меншикова или Ягужинского.

До конца дней своих Петру приходилось заниматься самообразованием; новые политические и военные задачи заставляли его постоянно искать учителей за пределами России. После поражения под Нарвой в 1700 г., когда русская армия лишилась всей артиллерии, Пётр не потерял присутствия духа и сказал Меншикову: "Вот Карл XII - достойный учитель; без него я остался бы плохим работником в делах ратных". В память "Нарвской конфузии" была отлита специальная медаль с девизом: "Учителю - от достойного ученика". Царь собирался вручить её шведскому королю после того, как одержит над ним победу. По окончании Полтавского сражения, несмотря на то что Карлу и Мазепе удалось бежать в Турцию, Пётр устроил пир, на котором поднял тост в честь "учителей-шведов". Присутствовавший на торжестве пленный военачальник Реншильд заметил: "Хорошо же отблагодарили вы своих учителей!"

Пётр I обладал выдающимся дипломатическим талантом. Он искусно владел всеми классическими приёмами европейской политики, которые в нужный момент легко "забывал", вдруг перевоплощаясь в загадочного восточного царя. Он мог неожиданно поцеловать в лоб ошеломлённого собеседника, любил использовать в своей речи народные прибаутки, ставя в тупик переводчиков, или же внезапно прекращал аудиенцию, сославшись на то, что его ожидает... жена. Внешне искренний и доброжелательный, русский царь, по мнению европейских дипломатов, никогда не раскрывал своих истинных намерений и потому неизменно добивался желаемого.

Пётр никогда не преувеличивал своих полководческих способностей. После Нарвы он предпочитал командовать лишь своим Преображенским полком, а армию доверил профессиональным полководцам. В совершенстве зная основы кораблевождения, царь не брал на себя командование всей эскадрой, поручая это Апраксину, Голицыну и даже Меншикову. Страха в бою он никогда не показывал. В решающий момент Полтавского сражения 1709 г. царь лично повёл в атаку свежие силы. Когда адмирал Крюйс во время похода на Гельсингфорс в 1713 г. упрашивал Петра I сойти на берег ввиду опасности встретить шведский флот, царь с улыбкой ответил: "Бояться пульки - не идти в солдаты", - и остался на флагманском корабле. На упрёк Меншикова, заметившего, что царь не бережёт себя, лично спасая тонущих в ледяной воде во время наводнения в Петербурге, он сказал: "За моё Отечество и людей жизни своей не жалел и не жалею".

* * *

В российской истории трудно найти деятеля, равного Петру I по масштабам интересов и умению видеть главное в решаемой проблеме. Сотканный из противоречий, император был под стать своей огромной державе, напоминающей гигантский корабль, который он выводил из тихой гавани в Мировой океан, расталкивая тину и обрубая наросты на бортах и днище.




Скачать 213,48 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер213,48 Kb.
ТипБиография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх