Доклад «Социальное неравенство в политическом измерении» 4 icon

Доклад «Социальное неравенство в политическом измерении» 4



Смотрите также:
Проект Социальное неравенство...
Социальное неравенство в условия современной России 4 Глава Методы измерения социального...
Социальное неравенство в условия современной России 4 Глава Методы измерения социального...
Лекция Социальная дифференциация и неравенство Вопрос Понятие социальной дифференциации и...
Лекция Социальная дифференциация и неравенство Вопрос Понятие социальной дифференциации и...
Доклад Д. Е. Сорокина...
Доклад А. Ю. Шевякова...
Доклад Р. С. Гринберга, А. Я. Рубинштейна...
Т. В. Дыльнова Кафедра экономической социологии...
Самостоятельная работа    2 часа в неделю Всего часов ...
Лекция Введение в социологию 6 Лекция Становление и основные этапы развития социологии. 20...
Глобализация социальных процессов в политическом измерении 23. 00...



страницы:   1   2   3   4   5
скачать
Международный Фонд социально-экономических

и политологических исследований

(Горбачев-Фонд)


Проект «Социальное неравенство


и публичная политика»

(СНиПП)


«Неравенство в гражданском и политическом

измерениях»

Стенограмма семинара




Москва

2005 г.

Семинар проводился 26 октября 2005 г. в рамках проекта «Социальное неравенство и публичная политика», выполняемого в Горбачев-Фонде (руководитель проекта – член-корр. РАН Медведев В.А., координатор – д.ф.н. Красин Ю.А., менеджер – к.социол.н. Щедрина О.В.).

Проект предусматривает комплексное исследование социально-экономического неравенства в российском обществе и разработку узловых вопросов публичной политики в этой сфере по пяти направлениям: Человек и собственность (руководитель – д.э.н. Сорокин Д.Е.); Неравенство доходов как объект публичной политики (руководитель – д.э.н. Шевяков А.Ю.); Социальная сфера: соотношение публичных и частных начал (руководитель – д.э.н. Гринберг Р.С.); Социальная ответственность бизнеса и публичная политика (руководитель – д.и.н. Перегудов С.П.); Неравенство в гражданском и политическом измерениях (руководители – д.ф.н. Красин Ю.А., д.социол.н. Козырева П.М.). Предполагается проведение комплексного социологического опроса (руководитель – д.ф.н. Горшков М.К.).


Содержание:

Стр.


Красин Ю.А. – доклад «Социальное неравенство в

политическом измерении» 4

Козырева П.М. – доклад «Влияние неравенства на
^

общественно-политическую активность


населения» 23

Дискуссия:

Гринберг Р.С. 42


Рубинштейн А.Я. 45

Сорокин Д.Е. 48


Перегудов С.П. 52


Сорокин Д.Е. (реплика) 58


Горшков М.К. 59


Шевяков А.Ю. 67


Медведев В.А. 70


Красин Ю.А. 73
^


Козырева П.М. 76

Ю.А. Красин

Социальное неравенство в политическом измерении


Социальное неравенство проявляется не только в экономике и социальных отношениях, но и в общественно-политической жизни. Можно сказать, оно имеет свое политическое измерение, выражающееся в различиях активности граждан в политике и степени использования властных ресурсов. С одной стороны, эти различия – прямое следствие социально-экономического неравенства, во многом определяющего политические позиции, взгляды и поведение людей; с другой же стороны, фактическое положение в этой сфере оказывает сильное воздействие на социальное неравенство, углубляя его, или, наоборот, смягчая и амортизируя.

Неравенство в политике, как и в других сферах общественной жизни, в полной мере неустранимо. В пределах допустимых различий, не подрывающих стабильность общества и не блокирующих циркуляцию политической элиты, оно даже играет позитивную роль, способствуя селекции и состязательности субъектов политического процесса, выражающих плюрализм интересов и стремлений различных общественных слоев и групп. Проблема приобретает остроту тогда, когда большие перепады в экономическом и социальном положении людей, в их социальном статусе проецируются в политику, венчая пирамиду вопиющего социального неравенства и отчуждения общества от власти. Те, кто находится на вершине этой пирамиды, и обладают богатством, стремятся прибрать к рукам и политику, использовать рычаги власти для закрепления своего доминирующего положения в государстве. Те же, кто оказывается «на дне», испытывают тяготы нищеты и бедности, выпадают из зоны активного участия в политическом процессе, оказываются в политически угнетенном положении.

Классик либерализма Джон Стюарт Милль отмечал, что порабощение людей осуществляется не только силой, но и бедностью. И эта форма угнетения нисколько не меньшее зло, чем тоталитарные и деспотические формы правления. «Бедные не ошибаются, когда думают, что этот вид зла равнозначен другим его видам, с которыми человечество боролось до сих пор»1. Абсолютистские и тоталитарные режимы лишают массовые слои общества возможности участвовать в политике деспотическими средствами. Но то же самое в поляризованных социальным неравенством квазидемократических обществах происходит с обездоленными слоями населения. Социально униженное положение отгораживает их от политики.

Современные социологические исследования подтверждают, что существует корреляция между уровнем социального неравенства и формами политического правления: страны с высоким уровнем неравенства тяготеют к авторитаризму и, наоборот, там, где неравенство минимизируется, превалирует демократия2.

Можно назвать три основных фактора влияния социального неравенства на политическую сферу.

Во-первых, социальное неравенство поляризует общество, концентрируя на одном полюсе политики апатию и пассивность, а на другом – стремление монополизировать и закрыть для общественности сферу принятия политических решений.

Во-вторых, социальное неравенство маргинализирует обездоленные слои общества, подталкивая их к нелегитимным формам протеста. Лишенные возможности артикулировать и защищать свои интересы в публичной сфере они становятся социальной базой политического экстремизма.

В-третьих, социальное неравенство культивирует в обществе атмосферу, которая подрывает устои социальной справедливости и общего блага; разрушаются нравственные основы демократии. В основании системы накапливается комплекс униженности, на политическом Олимпе – комплекс вседозволенности.

Общий вывод очевиден: неограниченный рост социального неравенства противоречит демократии и способствует развитию авторитарных тенденций. Поэтому в демократических обществах вырабатываются механизмы регулирования социального неравенства: государство через бюджет перераспределяет национальный доход в пользу малоимущих и социально обездоленных, создаются разного рода социальные фонды, в системе власти и гражданского общества образуются комитеты и комиссии, аккумулирующие интересы и запросы общественных групп, не артикулированные или слабо артикулированные в публичной сфере. Политический смысл этих мер состоит в том, чтобы удерживать социальное неравенство в пределах, позволяющих амортизировать его негативные выбросы в политику и поддерживать гражданскую активность населения на уровне демократических стандартов.

Следует отметить, что и сама демократия как форма и способ правления содержит в себе средства противодействия неравенству. Власть, как и собственность, не может быть распределена поровну и потому сама является источником неравенства. Демократия позволяет в той или иной мере компенсировать это неравенство расширением участия граждан в политическом процессе. Жан-Жак Руссо считал, что «общая воля тяготеет к равенству». Реагируя на вызовы, с которыми столкнулась либеральная демократия в глобализирующемся мире, западная общественно-политическая мысль ищет способы более активного вовлечения общества в публичную политику. Понятие «вовлечение» (inclusion) прочно вошло в лексику политической науки и практической политики. Теория делиберативной (от слова «deliberation») демократии обосновывает необходимость делать формирование публичной политики предметом общенациональной рефлексии.

Все это свидетельствует о том, что проблема минимизации социального неравенства и ее политических проявлений вышла сегодня на авансцену общественно-политической жизни многих стран мира. Среди важнейших индикаторов качества демократии ведущие исследователи этой проблематики называют «равенство»3.

В российском обществе, где в 1990-е годы прошлого века произошла обвальная ломка отношений собственности и никем не регулируемая хищническая приватизация государственного имущества и общенациональных природных ресурсов, радикальные псевдорыночные реформы открыли все шлюзы для ничем не ограниченного роста социального неравенства. Негативные политические последствия не замедлили проявиться в особо острых формах. В конечном счете, эти процессы привели к резкому разрыву между обществом и властью. И до сих пор власть не имеет четкой стратегии сдерживания роста социального неравенства и минимизации его политических последствий.

В глазах «социальных низов», власть выступает на стороне богатых и преуспевающих либо, в лучшем случае, занимает нейтральную позицию. При такой государственной политике граждане, оказавшиеся в социально ущемленном положении, не могут идентифицировать себя с государством и властью. Ослабевает, если не сказать разрушается, гражданская солидарность - эта глубинная основа самого понятия гражданства как сопричастности всех членов общества к общенациональным целям и государственной публичной политике. На этом фоне усиливается тенденция к корпоративизации гражданства, его растворению в блоках корпоративных интересов больших экономических (национальные или транснациональные корпорации) или политических (партии власти) объединениях.

Корпоративное растаскивание гражданской солидарности на крупные блоки пусть важных, но все же частных солидарностей подрывает фундамент гражданского единения российского общества. В результате справедливые призывы к такому единению перед лицом современных вызовов (международный терроризм, экология или демография) не встречают должного энтузиазма. Многие граждане, каждодневно сталкивающиеся с нерешенностью насущных вопросов своего непосредственного бытия, а иногда и просто выживания, естественно, задаются вопросом - с кем объединяться? Социально ущемленные слои и группы, испытывающие тяготы и лишения, не проявляют рвения к объединению с теми преуспевающими олигархическими группами, для которых главными приоритетами остаются собственные эгоистические интересы, в частности, перекачка капиталов за рубеж.

Поэтому-то так зыбка в нынешней России гражданская основа общенациональной солидарности в поисках адекватных ответов на многочисленные вызовы современности. Трудно в этих условиях обеспечить гражданское единение общества даже по тем вопросам, которые действительно касаются каждого гражданина. Единению общества вокруг общенациональных целей препятствует нарастающее социальное неравенство, порождающее глубокие расслоения, противостояния и даже угрозы раскола.

Положение усугубляется тем, что разделяющие последствия социального неравенства накладываются на быстро трансформирующееся российское общество, которое и без того разделено по целому ряду идеологических и социальных показателей. По всем основным вопросам оценки реформ респонденты полярно расходятся примерно поровну4.

Поиск гражданского единения, выходящего за рамки частных и корпоративных интересов, становится в этих условиях альфой и омегой политического самоопределения России в глобализирующемся мире. Модная сегодня концепция «корпоративного гражданства» в лучшем случае выражает признание крупными корпорациями своей социальной ответственности перед обществом и государством. Это движение в верном направлении. Но причем здесь «гражданство»? Не стоит ли за этой игрой в термины претензия на доминирующую роль корпораций в государстве и обществе.

В противовес надуманной и нередко апологетической концепции «корпоративного гражданства» следует обратить внимание на действительно актуальную проблему - «социального гражданства». Это понятие обосновывается в вышедшей в 2003 году в Канаде книге «Демократическое равенство: что происходит не так?». Авторы справедливо считают, что ценности демократии и социального благополучия общества органически связаны. А это требует такой публичной политики, которая тесно увязывает проблемы свободы и равенства. Демократическое государство призвано регулировать уровень социального неравенства в обществе. Только таким путем можно создать экономическую и социальную основу для устойчивой гражданской солидарности.

Иными словами, «социальное гражданство» обеспечивает прочное приобщение граждан к демократическому государству, осуществляющему справедливую социальную политику, не допускающую противостояния граждан в результате неконтролируемого роста социального неравенства5.

Там, где социальное неравенство принимает масштабы, препятствующие гражданской активности больших масс населения, возникает феномен «политической бедности». В трактовке американского политолога Джеймса Бохмана суть этого феномена в «неспособности каких-то групп граждан эффективно участвовать в демократическом процессе и в их последующей уязвимости перед последствиями намеренно или ненамеренно принимаемых решений»6.

«Политическая бедность» выводит граждан из публичной сферы. В результате их голос не слышат ни общество, ни государство, а пассивное поведение нередко воспринимается властью как согласие с проводимой политикой. Порог «политической бедности», по мнению Д. Бохмана, проходит по линии способности-неспособности той или иной общественной группы инициировать обсуждение проблем, затрагивающих ее интересы.

Понятие «политическая бедность» очень актуально для понимания политической ситуации нынешней России, где целые слои населения практически исключены из политического процесса. Речь идет отнюдь не только о бомжах или работниках низкой квалификации. Основная масса интеллектуальной элиты страны – учителя, врачи, преподаватели вузов, научные работники – пополняли ряды «новых бедных». Поглощенные повседневными заботами о своем выживании они лишены возможности полноценного участия в гражданской деятельности и не могут достучаться до власти со своими требованиями, добиться их включения в политическую повестку дня.

В развитых демократиях сильное гражданское общество обладает разветвленными и эффективными механизмами публичного выражения и конденсации плюралистических интересов различных социальных групп. Энергия общественной самодеятельности вынуждает власть считаться с этими интересами и включать их в сферу публичной политики. Даже если какие-то группы населения в силу крайней бедности или низкого уровня культуры не могут сформулировать свои специфические интересы, эту миссию берут на себя организации гражданского общества.

На 19-м Всемирном конгрессе политологов в 2003 году в одной из секций проводился сравнительный анализ механизмов выявления и артикуляции интересов небольших и самых обездоленных групп населения. В некоторых странах, как уже отмечалось, в системе государственной власти существуют комиссии и комитеты, специально занимающиеся изучением интересов таких групп и разработкой предложений об их реализации7.

В России амортизаторы политической бедности отсутствуют, поскольку гражданское общество слабо развито. Частные интересы здесь еще не структурированы. Они расплывчаты, не объединены в кустовые группы. Поэтому не транслируются или глухо транслируются в публичную сферу. Сама же эта сфера носит лоскутный характер и как бы разделена на отдельные ниши, не имеющие между собою тесных связей.

Рост «политической бедности» приводит к тому, что функция принятия политических решений выходит из-под контроля общества и концентрируется в узком кругу правящей элиты. Таким образом, политическая бедность, произрастающая из социального неравенства, генерирует в российском обществе авторитарные тенденции.

Можно констатировать, что не только в экономическом и социокультурном пространстве, но и в политической сфере наметились контуры деления России как бы на две части. В одной подвизается правящая политическая элита, которая пребывает в своей собственной, в значительной мере виртуальной реальности, порождающей иллюзию стабильности. Ей кажется, что у политической России большой запас прочности. Население не бунтует в ответ на рискованные и плохо продуманные эксперименты. Значит, можно продолжать в том же духе, не думая о рисках.

Другая часть Россия, которая несет на своих плечах всю тяжесть социально-экономической и политической бедности, безмолвствует. Но в ее недрах назревают опасные процессы, накапливается энергия протеста. Не выходя открыто в политическую сферу, она проявляется в социально девиантном поведении больших групп населения. Протест выражается в уходе из политики в сферу криминала, наркомании, алкоголизма, мистики и религиозного фанатизма. В конечном счете, эта форма протеста не менее страшна и губительна, чем та, которую поэт назвал «бунтом жестоким и бессмысленным». Идет затяжная прогрессирующая деградация общества, которая постепенно истощает его творческий потенциал и лишает надежды на возрождение той самой «пассионарности», которая, по мнению Льва Гумилева, превращает нацию в субъект истории.

Под вопросом оказывается будущее России, и это заставляет серьезно задуматься о «зигзагах» российской реформации, о реальном коридоре возможностей для демократического развития российского общества, о формировании такой публичной политики, которая отвечала бы этим возможностям и не имитировала бы привлекательные, но чуждые нашим условиям социальные модели, приводящие к негативным политическим последствиям.

Радикально-либеральная модель 90-х годов прошлого века навязывалась российскому обществу под знаменем защиты демократии. Почему же получился иной результат? Попытки некоторых либеральных демократов первой волны списать «откат» от демократии на путинские политические реформы выглядят наивными и неубедительными. Глубинные корни «отката» от завоеваний демократии второй половины 80-х годов заложены в самом радикал либеральном проекте.

Уместно напомнить, что либерализм и демократия не одно и то же. Как свидетельствует исторический опыт, демократия не обязательно развивается в либеральной форме, а либеральная политика может сочетаться с авторитарным правлением. Либеральный проект 90-х годов не мог быть осуществлен демократическими методами. Он нуждался в авторитарных рычагах властного давления. Радикально либеральные реформы прервали логику демократического развития российского общества. Достаточно вспомнить о таких показательных фактах, как расстрел парламента, закрепление в Конституции бесконтрольности власти первого лица, возведение на президентский пост в 1996 году человека с ничтожно низким рейтингом, проведение хищнической приватизации государственной собственности, давшей сильнейший импульс стремительному росту социального неравенства со всеми вытекающими политическими последствиями.

Это был реальный откат от демократии времен перестройки, вызвавшей в стране массовый демократический подъем, давшей обществу гласность и свободу прессы, обеспечившей общественное противостояние путчу в августе 1991 года. К сожалению, - и это отнюдь не было некой исторической необходимостью – на гребне демократического подъема восторжествовал радикально-либеральный (либертарный) курс политики, сбивший волну демократического подъема и утвердивший авторитарную практику принятия решений. Этот, по меткому выражению Питера Риддуэя, «рыночный большевизм» резко разошелся с демократией, слабые ростки которой не выдержали напора дикой стихии произвола, коррупции и криминала.

Приватизация государственной собственности сопровождалась разрушением механизмов государственного регулирования общественной жизни в разных сферах и на разных уровнях, что неизбежно стимулировало рост анархических тенденций, беззакония и криминального произвола. Эта либертарная практика не только делегитимизировала либеральные реформы и обрекла их на неудачу, но и ввергала экономику и общество в глубочайший кризис. Показательно мнение на этот счет классика ортодоксии свободного рынка, кумира российских радикал либералов Мильтона Фридмана. В одном из интервью 2001 года он заявил, что в начале 90-х годов его совет странам, совершавшим переход от социализма к капитализму, состоял из трех слов: «приватизировать, приватизировать, приватизировать». «Однако я был не прав. Оказывается, правление закона является, по всей видимости, более важным, чем приватизация»8.

Практика демократизации посткоммунистических стран показывает, что успешные либеральные реформы в экономике осуществимы лишь в рамках закона и государственных институтов, обеспечивающих его соблюдение. Между тем, российские радикал либералы пошли иным путем. Они выпустили из бутылки джинна эгоизма и разобщения, разрушив одновременно их государственно-правовые ограничители. В океане разбуженной стихии частного и группового эгоизма ослабленное государство утратило способность отстаивать общенациональные интересы, и само стало объектом своеобразной приватизации со стороны наиболее мощных олигархических групп и кланов государственной бюрократии.

Следствием приватизации, попиравшей все нормы права и нравственности, и стали быстрая поляризация общества, стремительный рост социального неравенства и распространение «политической бедности». Демократический подъем в обществе быстро сменился усталостью, апатией, пассивностью, создав благодатную почву для монополизации власти и авторитаризма. И сегодня политическое развитие страны идет по проторенной колее, поскольку по-прежнему сохраняется рост социального неравенства и его политические последствия.

Вместе с тем, радикально-либеральная логика стихийного раздела собственности, ломки общественных структур, образа жизни и стереотипов сознания привела к такому хаосу и бессистемности, что правящая элита оказалась перед угрозой полной потери управляемости и перспективой национальной катастрофы. После дефолта 1998 года правящая верхушка вынуждена была реагировать на императив момента и предпринять паллиативные меры к стабилизации сложившейся в России амбивалентной политической системы, сочетающей демократические приобретения реформации с сильными авторитарными тенденциями.

В свете сказанного нельзя дать однозначной оценки нынешнему политическому курсу. Нельзя не видеть, что за ним стоят мотивы императивного характера. И общество, и правящая элита нуждаются в сильных рычагах централизованного управления. Альтернатива этому – дезинтеграция и распад общества. При том наследстве, которое получила нынешняя власть (откат от демократии, коррумпированность чиновничества, ослабление управленческих связей с регионами, разгул криминала, террористическая деятельность), без авторитарного применения административного ресурса обойтись невозможно. Но и полный отказ от демократии в пользу авторитаризма в эпоху глобализма и инноваций бесперспективен.

Очевидно, что в условиях демократии вертикаль власти должна быть дополнена системой сдержек и противовесов, как в самой власти, так и в гражданском обществе. В то же время при нынешнем состоянии российского общества, продолжающего двигаться по колее «отката», трудно ожидать быстрого решения столь сложной и долгосрочной задачи. Однако после неудачного опыта радикально-либеральной «кавалерийской атаки» на «советский авторитаризм» все же существуют предпосылки для того, чтобы постепенно войти в коридор реальных политических возможностей российской действительности и продвигаться по нему к более полноценной демократии, хотя и медленно, но без резких откатов и отступлений.

В 1999-2000 гг. в Горбачев-Фонде под руководством Г.Шахназарова был выполнен проект «Политическое самоопределение России»9. В нем были просчитаны четыре сценария политического будущего России. Авторы доклада по проекту четко зафиксировали, что их симпатии на стороне демократического варианта развития. Однако, учитывая реальности постельцинского периода, такой вариант представляется маловероятным. Беспристрастный анализ показывает, что на ближайшую и даже среднесрочную перспективу наиболее вероятен вариант «мягкого авторитаризма», при котором политический курс, направленный на поддержание стабильности в конфликтно трансформирующемся обществе, определяется узким кругом правящей элиты. В обществе сохраняется определенный минимум демократических свобод, включая свободу предпринимательской деятельности при условии невмешательства основных кластеров частных интересов в большую политику.

Понятие «мягкого авторитаризма» получило признание и в западной политической науке, видные представители которой полагают, что западная модель либеральной демократии неадекватна для стран с неразвитым гражданским обществом и слабыми традициями общественной самодеятельности10.

По многим признакам нынешний политический режим в России может быть охарактеризован как разновидность «мягкого авторитаризма». По-видимому, эта модель очерчивает тот коридор возможностей, по которому российское общество движется и, скорее всего, будет и дальше двигаться на долгом и трудном пути к демократии11.

Политический курс нынешней российской власти по целому ряду показателей развертывается как раз в логике «мягкого авторитаризма». Именно такая политика, особенно после радикал либеральной «шоковой авантюры» 90-х годов, вписывается в узкий коридор реальных возможностей демократического развития России. Во всяком случае, общая направленность этого курса на укрепление в российском обществе системы централизованного политического управления не дает оснований для истерики по поводу торжества авторитаризма и полной утраты демократических ценностей.

Публичная политика нынешней власти вызывает опасение не столько потому, что она знаменует «откат» от демократии, сколько потому, что применительно к социальной сфере она, по сути, сохраняет черты того самого либерального радикализма, который уже привел к столь печальным результатам. Это подтверждается проводимыми реформами в сферах образования и здравоохранения, монетизацией льгот, намечаемыми преобразованиями ЖКХ. Именно этот курс и подталкивает власть ко все более жестким методам авторитарного правления.

«Мягкий авторитаризм» оставляет открытыми двери как в сторону постепенной демократизации публичной политики, так и в сторону ее ужесточения. Радикально либеральная социальная политика явно способствует ужесточению авторитарного управления как способа проталкивания отвергаемых обществом социальных реформ. Об этом откровенно говорят представители праволиберального крыла во власти. Так, в одном из интервью Герман Греф заявил, что избранным народом губернаторам «приходится действовать с оглядкой на людей». Поэтому губернаторов лучше назначать, «на период жестких реформ такая структура власти лучше»12.

Не получив согласия общества на проведение реформ, углубляющих социальные неравенства, либералы у власти опять намерены ломать несогласных через колено. Истоки авторитаризма – в стремлении навязать обществу отвергаемые им социальные реформы радикально-либерального толка. Чтобы от «мягкого авторитаризма» постепенно двигаться в демократическом направлении, публичная политика в социальной сфере нуждается в существенной коррекции.

Все больше дает о себе знать потребность в изменении вектора социальной политики в сторону жесткого ограничения роста неравенства, устранения таких его форм, которые воспринимаются общественным мнением как явно несправедливые. Тогда у людей возникнет ощущение собственной сопричастности общему делу и тяга к солидарности в достижении общих целей. Они почувствуют себя не просто подданными, терпеливо переносящими либертарные эксперименты правящей элиты, а гражданами, ответственными за положение дел в стране и за ее безопасность. Демократия побеждает там и тогда, где и когда потребность в ней (а такая потребность существует в современной России) находит массовое признание и всенародную поддержку.

Способен ли российский либерализм вписаться в подобный поворот и стать органической частью демократической реформации? Думается, это не только возможно, но и необходимо для успеха самого поворота. Но для этого, прежде всего, необходимо провести основательную критическую переоценку опыта либеральных реформ 90-х годов, серьезно осмыслить его уроки. Для того, чтобы соединиться с демократией, российский либерализм должен освободиться от тяжких гирь либертарной практики. В противном случае он будет все больше расходиться с демократией, генерируя авторитарную политику либеральных реформ давлением сверху и воздвигая новые барьеры на пути демократизации общества.

Для России характерна глубоко укорененная коммунитарная традиция, требующая тесной увязки демократии с решением социальных проблем общества. Вряд ли либеральная составляющая политического развития общества может реализоваться здесь без взаимодействия с коммунитарно-демократической составляющей, особенно в сфере социальной политики. Ясно, что приобщение России к постиндустриальному сообществу предполагает раскрепощение личности, формирование работника инновационного типа, обладающего возможностью свободного выбора и способного его сделать.

Можно ли добиться решения этой задачи в России, ориентируясь на модель либерального индивидуализма? Некоторые из публичных представителей бизнес элиты считают, что крупный капитал должен получить полную свободу от каких-либо ограничений со стороны государства. «Хищник в неволе, - заявляет один из них, - не размножается. А именно хищники, то есть крупные предприниматели, готовые рисковать и своей шкурой, и шкурой других, - именно они вытаскивали экономики рыночного типа»13. По меньшей мере, сомнительный рецепт. Пока что, как мы видим, подобная «свобода личности» выливается в разрушение солидарных связей и рост частного и корпоративного эгоизма.

России нужна не авторитарная, а демократическая модель либерализации. Для ее успешной реализации недостаточно просто скорректировать либеральную политику в коммунитарном духе. Либеральное и комммунитарное течения самостоятельны, как самостоятельны и вдохновляющие их идеи «свободы» и «равенства». Парадигма либерализма, связывающая его с демократией, - свобода личности. Коммунитарная парадигма – социальное равенство. Не может быть устойчивой демократии без подвижного баланса этих двух начал. Свобода – это великая идея. Но не менее велики и значимы идеи равенства и солидарности. У каждого из стоящих за этими идеями течения есть своя история, свои традиции, свое видение перспектив развития общества, свои подходы и приоритеты в политике. Во всяком случае, в России тесное взаимодействие либеральной и коммунитарной компонент в политической стратегии могло бы стать эффективным рычагом решения острых социальных проблем14.

Либеральный «подвой» без коммунитарного «привоя» безразличен к социальным потребностям общества, к растущему разрыву в условиях существования «верхов» и «низов». Коммунитарная «прививка» поставит эти потребности во главу угла проводимых реформ, а государство, как того требует Конституция РФ, станет социальным российским вариантом «welfare state». Забота об общем благе станет для такого государства условием успешного экономического развития, и что не менее важно, предпосылкой стабильности общества, а, следовательно, его жизнедеятельности, благополучия и безопасности. Чтобы обеспечить подобное развитие, либеральному принципу частной инициативы и предприимчивости необходим противовес в виде коммунитарного принципа социальной ответственности всех граждан и государства перед обществом. Когда такой противовес отсутствует, либеральный принцип превращается в либерально-манчестерский: каждый живет, спасается и тонет в одиночку.

Готова ли нынешняя власть к сбалансированной экономической и социальной политике, сочетающей публичные и частные начала, или она будет продолжать двигаться по инерции, набранной в 90-е годы? Власть колеблется. Складывается впечатление, что пока она больше склоняется к либеральной модели экономической и социальной политики, не уравновешенной достаточным вниманием к публичным началам. Вместе с тем, все больше симптомов того, что общество не удовлетворено такой политикой. Устоит ли в этих условиях «управляемая демократия» перед «авторитарным соблазном» осуществить модернизацию России сверху либерально-автократическими методами?

По сути дела, это вопрос о выборе направления в нынешнем коридоре возможностей: или движение вспять, которое будет означать новый исторический зигзаг к жестким формам авторитаризма, чреватым очередным застоем и утратой шансов на прорыв к постиндустриализму, или эволюционное развитие к демократии и современному обществу инновационного типа.





оставить комментарий
страница1/5
Дата13.10.2011
Размер0,78 Mb.
ТипДоклад, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх