Т. Д. Матвеева Международное право. Рос акад гос службы при Президенте Рос icon

Т. Д. Матвеева Международное право. Рос акад гос службы при Президенте Рос



Смотрите также:
Т. Д. Матвеева Международное право. Рос акад гос службы при Президенте Рос...
Кричевский С. В. Основы экологической политики / С. В. Кричевский...
Психолого-педагогические науки и спортивные дисциплины...
Психолого-педагогические науки и спортивные дисциплины...
Бюллетень новых поступлений за январь 2008 года...
-
А. Н. Аверин; Рос академия гос службы при Президенте РФ. М. Изд-во рагс, 2005. 171 с...
Коновченко С. В.    Информационная политика в России / С. В. Коновченко, А. Г. Киселев...
Бюллетень новых поступлений за февраль 2008 года...
Бюллетень новых поступлений за февраль 2011 года...
Бюллетень новых поступлений в библиотеку вагс за февраль 2011 г...
Новые поступления 2 Сельское хозяйство 2 Общие вопросы сельского хозяйства 2...



скачать

Курс: МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО


доктор юридических наук, доцент А.Г. Чепурной


Лекция


Тема № 8. БРАЧНО-СЕМЕЙНЫЕ И НАСЛЕДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ


План занятия: 1. Понятие брачно-семейных отношений международного характера. Коллизионные вопросы и их разрешение

2. Наследственные отношения. Договорные коллизионные нормы наследственного права


^ Рекомендованная литература:


Основная

И, А. Огнева Международные нормы, принципы и стандарты в механизме обеспечения прав

человека и гражданина. - М-во внутрен. дел России, Моск. ун-тМ. : Моск. ун-т МВД России,

2003.

Т. Д. Матвеева Международное право . - Рос. акад. гос. службы при Президенте Рос.

Федерации М. : Изд-во РАГС, 2004.

Антонов И. П. Международное право. - Рос. гос. ин-т интеллектуал. Собственности М.:

РГИИС, 2005.

О. А. Кудинов Международное публичное право . - Москва : Экзамен, 2006 .

Антонов И. П.Международное право. - М. : РГИИС, 2005.

М. Л. Энтин Защита и обеспечение прав человека по праву Евросоюза. - М.: МГИМО, 2003.

Д. А. Шлянцев Международное право. - Москва : Юстицинформ, 2006.

Л.П.Ануфриева, К.А. Бекяшева, Г.К. Дмитриева Международное частное право. - М.: ТК

Велби, изд-во Проспект, 2008.


Дополнительная

Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11 апреля 1980 г.)

Конвенция об исковой давности в международной купле-продаже товаров (Нью-Йорк, 14 июня

1974г.)

Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже (Женева, 21 апреля 1961 г.)

Конвенция о защите прав человека и основных свобод ЕТ8 N 005 (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изм.

и доп. от 21 сентября 1970 г., 20 декабря 1971 г., 1 января, 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.)

Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений от 9 сентября

1886 г. (дополненная в Париже 4 мая 1896 г., пересмотренная в Берлине 13 ноября 1908 г.,

дополненная в Берне 20 марта 1914 г. и пересмотренная в Риме 2 июня 1928 г., в Брюсселе 26

июня 1948 г., в Стокгольме 14 июля 1967 г. и в Париже 24 июля 1971 г., измененная 2 октября

1979г.)

Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и

уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.) (с изм. и доп. от 28 марта 1997 г.)

Вопрос 1. Понятие брачно-семейных отношений международного характера. Коллизионные вопросы и их разрешение.


К брачно-семейным отношениям в международном частном праве относят вопросы заключения и расторжения брака, признания брака недействительным, определения режима имущества между супругами, регулирования алиментных обязательств, усыновления и связанные с ними другие вопросы (например, взаимоотношения в приемной семье) при условии, что указанные отношения имеют международный характер. При этом надо помнить, что международный характер проявляется не только тогда, когда иностранцы заключают брак на территории России. Международными могут быть и отношения, когда их участниками являются только российские граждане. Это происходит в ситуации, когда отношения складываются за пределами Российской Федерации. К примеру, рождение российского ребенка на территории иностранного государства и возникающие в связи с этим вопросы по защите его имущественных прав (в частности, права на получение алиментов) означают включение этих отношений в объект регулирования МЧП. Для того чтобы можно было говорить о международном характере, достаточно, чтобы любой элемент в правоотношении (субъект, объект или юридический факт) имел иностранную характеристику.

Характеризуя область брачно-семейных отношений, нельзя не отметить такой отличающий ее признак, как преобладание в каждом государстве правовых норм, имеющих свои давние исторические и религиозные корни, наличие обычаев, традиций, правил вежливости, нравственных, моральных и бытовых норм, одним словом, все те социальные регуляторы, которые отражают специфику каждой народности и определенной общности людей. Именно это обстоятельство и является препятствием для унификации материальных и даже (хотя в значительно меньшей степени) коллизионных норм в семейном праве.

Коллизии в правовом регулировании различных семейно-брачных отношений проявляются не только в правовых системах государств, где господствуют разные религии, но и в государствах с одинаковым вероисповеданием и правовыми системами одной «семьи» (например, в странах романо-германского права). Различия проявляются практически во всех институтах семейного права, при этом сам набор институтов во многом совпадает. Так, в законодательстве большинства государств предусмотрены нормы, определяющие материальные условия для лиц, вступающих в брак, однако содержание этих условий в законодательстве каждого государства имеет свои особенности.

Соблюдение материальных условий обеспечивает в будущем действительность брака, и каждое государство внимательно следит за выполнением его гражданами установленных правовых норм. Отсутствие единообразия в содержании понятия материальных условий порождает в последующем «хромающие браки» — браки, признаваемые в одном государстве и не признаваемые в другом. Получается, что при регистрации брака между гражданкой Франции и гражданином России гражданка Франции, не достигшая 21 года, должна получить согласие родителей (как того требует французское законодательство), а для гражданина Российской Федерации в СК РФ такое требование не предусмотрено.

Существование в брачно-семейной области «хромающих отно­шений» неразрывно связано и обусловлено коллизионной проблемой, которую, в отличие от других цивилистических областей, в данном случае очень трудно решить. Однако и в семейном праве государства предпринимали и предпринимают попытки унифицировать отдельные институты. Одной из таких попыток стало принятие в 1902—1905 гг. серии Гаагских конвенций: о браке, разводе и судебном разлучении супругов, о личных и имущественных отношениях между супругами, об опеке над несовершеннолетними, попечительстве над совершеннолетними. Уже сам факт появления в начале XX столетия международных конвенций имел большое значение. Подобная унификация показала реальные возможности государств в достижении компромисса и в этой, казалось бы, недоступной для единообразного регулирования сфере. Вслед за конвенциями 1902— 1905 гг., которые, к сожалению, не получили широкого признания, появились другие Гаагские конвенции: о законе, применимом к алиментным обязательствам в пользу детей, 1956 г.; о признании и исполнении решений по делам об алиментных обязательствах в отношении детей 1958 г.; о юрисдикции и применимом праве в отношении защиты несовершеннолетних 1961 г. о признании разводов и решений о судебном разлучении супругов 1970 г.; о праве, применимом к алиментным обязательствам, 1973 г., о праве, применимом к режимам собственности супругов, 1978 г.

Универсальная унификация, к сожалению, не стала эффективным регулятором брачно-семейных отношений международного характера. Значительно результативнее оказалась региональная унификация, осуществляемая на разных континентах. Одной из первых стала унификация стран Латинской Америки, завершившаяся принятием в 1928 г. Кодекса Бустаманте (известного как Конвенция по международному частному праву). Кодекс Бустаманте—это прежде всего унификация коллизионного права. Вопросам семейного права в нем посвящены специальные главы: «О браке и разводе», «Отцовство и установление отцовства», «Алиментные обязанности родственников», «Отцовская власть», «Усыновление», «Опека», «Эмансипация и совершеннолетие», «Регистрация актов гражданского состояния».

Коллизионно-правовое регулирование брачно-семейных отношений международного характера в Российской Федерации приобрело качественно новое содержание с принятием Семейного кодекса 1995 г. Взамен ранее действовавших односторонних коллизионных привязок, предусматривавших применение исключительно советского законодательства, в ныне действующем СК содержатся двусторонние коллизионные нормы, закрепляющие такие формулы прикрепления, как закон гражданства и закон места жительства супругов; известные законодательству большинства государств. В ключевом относительно коллизионного регулирования брачно-семейных отношений международного характера разд. VII СК большое количество норм посвящено вопросам заключения и расторжения брака.

^ Заключение брака. При заключении брака как на территории России, так и за ее пределами возможны два варианта «присутствия» иностранного элемента. В России брак может быть заключен: 1) между гражданами иностранных государств — так называемый «иностранный» брак и 2) между лицами, одно из которых имеет российское гражданство, а другое — гражданство иностранного государства, так называемый смешанный брак. Аналогичная ситуация возможна при регистрации брака и на территории иностранного государства: I) брак может быть заключен между только российскими гражданами; 2) брак может быть заключен между лицами, имеющими российское и иностранное гражданство.

Важное значение при регулировании заключения брака приобретает выбор права, определяющего материальные условия. При заключении брака на территории России действует следующая коллизионная норма: условия заключения брака определяются для каждого из лиц, вступающих в брак, законодательством государства, гражданином которого является лицо (п. 2 ст. 156 СК). Данная норма — это новелла, она впервые в российском семейном праве допускает применение иностранного права при определении материальных условий. Для обоих лиц, вступающих в брак, имеет также значение соблюдение требований российского законода­тельства о препятствиях к заключению брака: согласно ст. 14 СК не допускается заключение брака между лицами, из которых хотя бы одно уже состоит в другом браке, близкими родственниками, усыновителями и усыновленными, лицами, из которых кто-либо признан недееспособным вследствие психического расстройства.

В СК предусмотрена ситуация, когда лицо, вступающее в брак, является бипатридом, т. е. имеет два гражданства. В случае, когда одно из гражданств российское, к условиям заключения брака будет применяться российское законодательство. Если же лицо является гражданином двух иностранных государств, то условия заключения брака будут определяться законодательством одного из государств фажданства по выбору самого лица. Что касается лиц без гражданства, то условия заключения брака на территории России устанавливаются законодательством государства, в котором эти лица имеют постоянное место жительства.

Российские граждане вправе регистрировать брак не только в Российской Федерации, но и на территории иностранных государств. Условно различают «консульские» и «общегражданские» браки: «консульскими» называют браки, заключаемые в дипломатических и консульских учреждениях, а общегражданскими —регистрируемые в компетентных государственных органах иностранного государства. Российские граждане могут заключать в иностранном государстве и консульские, и общегражданские браки. Аналогичное право предоставляется и иностранцам, регистрирующим браки на территории Российской Федерации. Немного иначе обстоит дело с регистрацией «смешанных» браков в консульских учреждениях. Как правило, такая возможность обусловлена соответствующим международным договором.

Для признания брака, заключенного на территории иностранного государства, действительным требуется соблюдение определенных условней. В случае если речь идет о заключении брака между российскими гражданами или между лицами, одним из которых является российский гражданин, необходимо: 1) соблюдение российского законодательства применительно к материальным условиям вступления в брак (ст. 14 СК РФ) и 2) соблюдение законодательства государства, на территории которого заключается брак. Для признания браков, заключенных между иностранцами, достаточно только соблюдения законодательства государства, на территории которого они заключены.

^ Новеллой в российском законодательстве является коллизионная норма о недействительности брака. Она закреплена в ст. 159 СК РФ и предусматривает, что недействительность брака, независимо от того, где он был зарегистрирован, определяется законодательством, которое применялось при заключении брака. Аналогичные нормы содержатся в международных договорах, в частности в Конвенции стран СНГ 1993 г. и двусторонних договорах о правовой помощи с участием Российской Федерации.

Расторжение брака. В отличие от заключения брака коллизионное регулирование расторжения брака претерпело значительно меньше изменений. Подобно ранее действовавшей ст. 163 КоБС в п. 1 ст. 160 СК сформулирована норма о том, что расторжение брака между фажданами Российской Федерации и иностранными гражданами на территории России производится в соответствии с российским законодательством. В том случае, если по российскому законодательству брак может быть расторгнут в органах ЗАГСа (например, при взаимном согласии супругов, не имеющих несовершеннолетних детей), то на территории иностранного государства это можно сделать в соответствующем дипломатическом представительстве или консульском учреждении Российской Федерации.

Расторжение брака за пределами России между гражданами РФ, фажданами РФ и иностранными гражданами или лицами без гражданства будет признаваться действительным при выполнении следующего условия: соблюдении законодательства соответствующего иностранного государства о компетенции органов, принимавших решение о расторжении брака, и подлежащем применению праве. Следует отметить, что коллизионные привязки, опосредующие выбор права, в законодательстве иностранных государств по-разному определяют подлежащий применению правопорядок. Расторжение брака может подчиняться либо законодательству страны гражданства, либо законодательству места жи­тельства супругов или одного из них.

В российском семейном законодательстве предусмотрена норма, позволяющая гражданам РФ, проживающим за границей, расторгнуть брак в суде Российской Федерации независимо от гражданства своего супруга. Единственной проблемой, возникающей на практике в подобных ситуациях, является вопрос о выборе территориальной подсудности. Этот вопрос в настоящее время законодательно не решен. Необходимо включить соответствующую норму о подсудности в гражданско-процессуальное законодательство для того, чтобы возможность рассмотрения иска о расторжении брака для российских граждан, проживающих за пределами РФ, могла быть реализована на практике.

Признание в России иностранных решений о расторжении брака означает, что иностранные решения обладают такой же юридической силой, как и аналогичные решения, вынесенные компетентными органами Российской Федерации. Наличие иностранного решения о расторжении брака, которое вступило в законную силу, является достаточным основанием для того, чтобы считать супругов разведенными, и не требует «дублирования» со стороны соответствующих российских органов. Лицо, имеющее решение иностранного суда о расторжении брака, может зареги­стрировать новый брак в РФ.

В российском законодательстве не содержится норм, регла­ментирующих «реализацию» признания иностранного решения. Поэтому не существует какой-либо специальной процедуры, связанной с признанием.

В ныне действующем СК 1995 г. эти пробелы восполнены благодаря включению в разд. VII двух самостоятельных статей: «Личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов» и «Алиментные обязательства совершеннолетних детей и других членов семьи». В соответствии с п. 1 ст. 161 СК личные неимущественные и имущественные права и обязанности супругов определяются следующим образом: законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства либо при отсутствии совместного места жительства —законодательством государства, на территории которого они имели последнее совместное место жительства. Для супругов, не имевших совместного места жительства, -— законодательством Российской Федерации при условии, что дело рассматривается в российском суде.

Таким образом, основным принципом регулирования отношений между супругами является территориальный принцип. Исходя из изложенного следует, что к регламентации отношений между супругами-иностранцами будет применяться российское законодательство, если они проживают на территории России. Отметим, что в европейских странах (Австрия, Венгрия, Польша) в этих случаях преимущественно применяется закон гражданства супругов, и лишь при отсутствии общего гражданства действует закон совместного места жительства.

Одним из наиболее значимых положений, обновившим колли­зионное регулирование рассматриваемых отношений, является за­крепление принципа «автономии воли». Принцип «автономии воли» в международном частном праве Российской Федерации ранее действовал только при регулировании международных хозяйственных сделок. С введением в действие СК он стал применяться в брачно-семейных отношениях. Однако законодатель ограничил возможность использования «автономии воли» двумя ситуациями-заключением брачного договора и составлением соглашения об уплате алиментов. Только при рассмотрении данных вопросов стороны могут воспользоваться «автономией воли» и избрать право, подлежащее применению, для определения их прав и обязанностей. Кроме того, выбор права при указанных обстоятельствах обусловлен дополнительно следующими требованиями: супруги не должны иметь общего гражданства или совместного места жительства. В других случаях действуют установленные законодателем коллизионные привязки. Что касается формы соглашения о выборе права, то этот вопрос решается на основе общего коллизионного правила о форме сделки, т. е. по праву места совершения сделки.

Коллизионные вопросы личных неимущественных и имущественных отношений между супругами получили закрепление в договорах о правовой помощи. Подобно российскому законодательству, в Конвенции стран СНГ 1993 г. в качестве основной привязки закрепляется закон государства совместного места жительства. Наряду с этим предусмотрены субсидиарные нормы, действующие в случае, когда меняется объем генеральной нормы— супруги не имеют совместного места жительства. Одной из таких субсидиарных норм является правило о том, что в случае, если один из супругов проживает на территории одного государства, а вто­рой—на территории другого и при этом они имеют одинаковое гражданство, их личные неимущественные и имущественные отношения определяются по закону их общего гражданства.

^ Алиментные обязательства совершеннолетних детей в пользу родителей. В СК 1995 г. имеется специальная коллизионная норма, закреп­ляющая правило выбора права при регулировании алиментных обяза­тельств совершеннолетних детей в. пользу родителей, а также алиментных обязательств других членов семьи. Согласно ст. 164 СК алиментные обязательства указанных лиц определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства. При отсутствии такового эти отношения регулируются законом гражданства лила, претендующего на получение алиментов. Круг вопросов, решаемых посредством выбора права, достаточно широк: это и размер алиментов, включая уменьшение или увеличение взыскиваемых сумм, и определение лиц, обязанных уплачивать алименты, и основания получения алиментов. Что касается порядка исполнения решений о взыскании алиментов, то эти отношения регулируются уже публично-правовым и нормами, которые могут содержаться либо в национальном процессуальном законодательстве государства, либо в соответствующих международных договорах (ими, как правило, являются договоры о правовой помощи). Коллизионное регулирование алиментных обязательств может быть предусмотрено и в международных договорах. При этом необходимо учитывать, что национальное и международное коллизионное регулирование может не совпадать. В частности, в рас­сматриваемой в качестве универсального примера, подходящего для иллюстрации любых институтов семейного права, Конвенции стран СНГ 1993 г. закрепляется коллизионная норма, отличающаяся от российской коллизионной нормы: алиментные обязательства согласно международной норме определяются законодательством государства, на территории которого проживает лицо, претендующее на получение алиментов. Как известно, выбор в случае противоречия между международной и национальной коллизионными нормами осуществляется в пользу первых в силу приоритетного применения международных норм.

Установление и оспаривание отцовства. В соответствии со ст. 162 СК вопросы установления и оспаривания отцовства решаются в соответствии с законодательством государства, гражданином которого является ребенок по рождению. Ранее установление отцовства в России производилось по российскому законодательству независимо ни от гражданства, ни от места жительства ребенка. Ныне действующее законодательство обязывает производить установление и оспаривание отцовства в отношении детей, являющихся иностранными гражданами, в соответствии с правом иностранного государства, гражданином которого является ребенок. В случае если к моменту установления отцовства ребенок будет иметь гражданство другого государства, отличное от гражданства по рождению, применяется закон первоначального гражданства. Если законодательством Российской Федерации допускается установление отцовства в органах ЗАГСа, то родители ребенка, про­живающие на территории иностранного государства, из которых хотя бы один является гражданином РФ, вправе обращаться с заявлением об установлении отцовства в дипломатические и консульские учреждения Российской Федерации.

Материальные отношения по установлению и оспариванию от­цовства неразрывно связаны и с процедурными вопросами —порядком установления отцовства. Учитывая, что порядок по существу является процедурой и регулируется каждым законодательством в соответствии с национальными процессуальными нормами, этот вопрос лежит вне международного частного права. Однако еще раз отметим необходимость учета не только материального права, регулирующего возможность установления или оспаривания отцовства, но и порядок его производства, а также отсутствие законодательного разделения отношений на частноправовые и публично-правовые. В силу этого обоснованность рассмотрения обоих вопросов в рамках МЧП никем не оспаривается.

Решение об установлении отцовства может быть принято со­ответствующим учреждением иностранного государства. Такое решение будет признаваться и исполняться на территории России, как правило, если это предусмотрено международным договором (им может быть договор о правовой помощи или о сотрудничестве). В противном случае остается надеяться только на соблюдение государствами международной вежливости, поскольку решения судов и других государственных органов иностранных государств не являются юридически обязательными для других государств.

Права и обязанности родителей и детей. В 1995 г. в российском законодательстве была закреплена норма, определяющая выбор права при установлении статута правоотношений между родителями и детьми. В соответствии со ст. 163 СК права и обязанности родителей и детей, в том числе обязанности родителей по содержанию детей, определяются законодательством государства, на территории которого они имеют совместное место жительства; при его отсутствии— законодательством государства, гражданином которого является ребенок. Таким образом, права и обязанности родителей и детей, проживающих в России, независимо от того, являются ли они российскими гражданами или гражданами иностранного государства, устанавливаются материально-правовыми нормами семейного законодательства РФ.

Российский законодатель сформулировал также в ст. 163 положение о том, что по требованию истца к алиментным обязательствам и другим отношениями между родителями и детьми может быть применено законодательство государства, на территории которого ребенок постоянно проживает. В связи с этим следует обратить внимание на тот факт, что речь в данном случае идет не о безусловном выполнении судом требования истца, а о возможности применения права по требованию истца. При решении данного вопроса суд будет учитывать обстоятельства, позволяющие обеспечить благоприятный правовой режим, исходя из интересов ребенка.

Останавливаясь подробно на содержании российского коллизион­ного регулирования, следует заметить, что законодательство иностранных государств по вопросам, связанным с защитой интересов детей в брачно-семейных отношениях, устанавливает различные коллизионные принципы. Например, согласно ст. 57 ГК. Португалии отношения между родителями и детьми, рожденными в браке, подчиняются общему национальному закону родителей, а при отсутствии такового — закону их обычного места жительства; при проживании отца и матери на территории разных государств применяется национальный закон отца, и лишь в случаях, когда мать осуществляет в полном объеме родительскую власть,— ее национальный закон.

Коллизионные нормы, регулирующие правоотношения, непо­средственно или косвенно затрагивающие права ребенка, содержатся не только в национальном законодательстве государств, но и в большинстве международных договоров о правовой помощи. В Конвенции стран СНГ 1993 г. правоотношения родителей и детей определяются по праву государства, на территории которого постоянно проживают дети. По делам о правоотношениях между родителями и детьми компетентен суд государства, право которого подлежит применению.

Международное усыновление (удочерение). Пожалуй, центральным моментом в защите прав детей, получившим закрепление в законодательстве большинства государств и нашедшим отражение в международных конвенциях, является регулирование усыновления.

В Российской Федерации усыновление, имеющее международный характер, регулируется коллизионными нормами, закрепленными в ст. 165 СК. При этом в данной статье обозначены различные ситуации, каждая из которых придает международный характер усыновлению. В равной степени коллизионные нормы ст. 165 определяют выбор права и при удочерении. Усыновление считается международным, когда оно осуществляется:

1) иностранными гражданами (или лицами без гражданства) в отношении ребенка —гражданина РФ на территории Российской Федерации;

2) иностранными гражданами (или лицами без гражданства) в отношении ребенка— гражданина РФ за пределами территории Российской Федерации;

3) российскими гражданами в отношении ребенка, являющегося иностранным гражданином, на территории Российской Федерации;

4) российскими гражданами в отношении ребенка, являющего иностранным гражданином, на территории иностранного государства.

В семейном законодательстве РФ с принятием СК 1995 г. основным коллизионным принципом, применяемым при усыновлении (или отмене усыновления) иностранными гражданами российских детей на территории России, стал закон гражданства усыновителя. В случае, если усыновителем является лицо без гражданства, применяется закон постоянного места жительства усыновителя. Нормы семейного законодательства РФ, регулирующие международное усыновление, совпадают с коллизионными нормами законодательства большинства государств. Такой подход вполне объясним, поскольку, как правило, если усыновитель является иностранным гражданином и проживает на территории иностранного государства, то дальнейшая судьба ребенка будет связана с иностранным правопорядком. Именно поэтому важно знать, как подходит к вопросам усыновления иностранный законодатель: какие требования предъявляются к усыновителю, имеет ли значение разница в возрасте между усыновителем и усыновленным, наличие у усыновляемого родственников и другие вопросы.

Помимо соблюдения норм иностранного права, когда речь идет об усыновлении в России ребенка — гражданина РФ, должны быть также соблюдены нормы российского законодательства. Только двойная зашита со стороны как иностранного, так и национального права позволит в наибольшей степени обеспечить интересы ребенка.

Что касается усыновления на территории Российской Федерации гражданами РФ ребенка —гражданина иностранного государства, то в данном случае не требуется соблюдения определенных статей СК РФ (ст. 124—126 и 129—132), как это необходимо, когда речь идет об усыновлении ребенка —гражданина РФ. В этой ситуации необходимо получить согласие законного представителя ребенка и компетентного органа государства, гражданином которого ребенок является. Может потребоваться также получение согласия на усыновление и самого усыновляемого в том случае, если это предусмотрено законодательством государства, гражданином которого он является.


Вопрос 2. Наследственные отношения. Договорные коллизионные нормы наследственного права.


Появление международного элемента в наследственных отношениях объективно порождает основу для формирования трех групп коллизионных ситуаций. Коллизии возникают, например, в процессе наследования по закону, либо при осуществлении наследования по завещанию, либо в силу тех различий, которые проявляются в сфере наследования движимого и недвижимого имущества.

^ При наследовании по закону необходимо найти такой правопорядок, который определил бы перечень предполагаемых обязательных наследников и установил очередность их призвания к наследству. Правоприменительным органам государства также необходимо выяснить, имеются ли основания для выявления иных претендентов на наследство и тех, кто не наследует в принципе, в силу того, что не обладает правом допуска к наследству.

Процедура определения надлежащего правопорядка зачастую осложнена тем, что имущество наследодателя (в частности, недвижимое) может находиться и вне пределов того или иного государства. Каждая страна по-разному устанавливает объем прав на это имущество, порядок их осуществления и формы их защиты. В такой ситуации распределение долей наследников и последующее приглашение их к наследованию представляются весьма затруднительными. Естественно, государства заинтересованы в единой коллизионной привязке, которая определила бы применимое право Для регулирования всей совокупности отношений по наследованию имущества, как недвижимого, так и движимого.

Несомненно, что передача наследуемого имущества от насле­додателя к наследникам по закону представляет собой достаточно значимую стадию наследования. Однако ключевой формой распоряжения имущественными правами остается институт завещания. Наследодатель посредством составления завещания (testament, will) может определить юридическую судьбу своего имущества. Однако при этом возникают вопросы обязательной доли в наследстве, защиты прав пережившего супруга и т. п. Естественно, что государство объективно заинтересовано в выборе наиболее удобных форм правового регулирования в виде единообразных коллизионных начал, которые позволили бы установить, обладал ли индивид самой возможностью выразить свою последнюю волю, отдавал ли он себе отчет в своих действиях, отвечал ли за свои поступки, словом, определить его завещательную дееспособность. В сущности, выбор такого правопорядка уже предопределен перечнем тех коллизионных принципов, согласно которым регламентируются наследственные отношения в целом. Отметим здесь прежде всего право той страны, в пределах которой наследодатель обрел последнее место жительства на момент составления завещания, а также правопорядок государства, гражданином которого наследодатель является.

Любое завещательное распоряжение, если оно составлено дее­способным лицом и приобрело необходимую юридическую силу, должно отвечать ряду признаков. Основополагающей в этом плане является форма завещания. Проблема установления права, подлежащего применению в отношении формы завещания, отличается известной сложностью. С одной стороны, действует общее правило, в соответствии с которым статут, применимый к наследованию, в целом определяет и форму завещательного распоряжения. Вместе с тем завещание представляет собой особый вид односторонней гражданско-правовой сделки. Поэтому обращение к другому коллизионному принципу (закон той страны, где завещание было подписано) является вполне обоснованным.

Коллизионные принципы, посредством которых осуществляется определение права, наиболее компетентного для формы завещания, имеют значение и для его содержания. Последнее может включать в себя множество положений, вплоть до инструкций об очередности исполнения отдельных пунктов и назначения опекуна наследнику. Однако основу волеизъявления наследодателя составляют распоряжения завещателя о порядке распределения наследственной массы. В международной практике объективно сложились различные способы разрешения возникающих при этом коллизионных ситуаций. Так, можно не разделять наследственную массу на движимое и недвижимое имущество и руководствоваться коллизионной привязкой, общей для всех видов вещей.

Вместе с тем возможен и иной вариант, когда классификация наследственного имущества на движимое и недвижимое все-таки производится. В таком случае формируются условия для возникновения явления, которое нередко называют «расщеплением статута наследования». Речь идет не о «расщеплении» коллизионной привязки, а о различиях в коллизионно-правовом регулировании отношений по наследованию двух категорий объектов —движимых и недвижимых вещей и о дифференциации соответствующих правовых режимов для них.

Подобная дифференциация осуществляется на основе двух разных самостоятельных коллизионных привязок: одна (применительно к движимым вещам) прикрепляет наследственное отношение к закону домицилия наследодателя, вторая (если имеет место наследование недвижимого имущества) —к закону места нахождения вещи.

Если коллизионные правила различают движимое и недвижимое имущество, то вполне возможна ситуация, когда отказополучатель (лицо, в пользу которого наследник обязан исполнить некие обязательства по завещанию) практически ничем не отличается от наследников или избавлен от многих их функций. Нечто подобное наблюдается в ЮАР, где действует Закон 1987 г. «О порядке составления завещания», который отдельно регламентирует права наследников и права легатариев — отказополучателей.

Немало сложностей связано и с коллизионно-правовым регу­лированием порядка составления и вступления в силу завещательного распоряжения.

Составление завещания, вступление в права владения имуществом и другие наследственные процессы, осуществляемые в иной стране, могут создавать немало проблем как для наследников, так и для наследодателя. Государства стремятся найти возможные способы зашиты прав своих граждан, встретившихся с подобными трудностями. Одним из наиболее эффективных средств такой зашиты остаются международные соглаше­ния—многосторонние конвенции, которые позволяют согласовать ряд спорных позиций по тем или иным вопросам наследования.

С принятием части третьей Гражданского кодекса Россия попала в категорию тех государств, которые используют несколько критериев подчинения отношений по наследованию своему законодательству. Одним из таких критериев является «закон места жительства» наследодателя. Рассматриваемый критерий применяется как общая коллизионная привязка к отношениям гражданско-правового характера и отношении наследования движимого имущества, для установления круга наследников (в том числе вне пределов России), определения условий перехода прав на наследуемое имущество от наследодателя к наследникам, включая принятие наследства, и установления состава наследства. Обращение к «закону места жительства наследодателя» необходимо и при выявлении сроков принятия наследства. Эта норма используется и в ситуации, когда кредиторы наследодателя предъявили иск к наследникам до принятия наследства.

Рассматриваемое коллизионное правило не имеет однозначного содержания ввиду различий в толковании понятия «место жительства». Известно, что любое лицо обладает местом жительства по рождению. Оно может также приобрести «домициль» по выбору, если переезжает в иную страну. Законодатель не указывает, какое содержание «закона места жительства» используется в целях определения права, подлежащего применению. Обращение к термину «последнее» в ст, 1224 ГК РФ по отношению к приведенному коллизионному принципу дает основания полагать, что речь идет о «домициле» на момент смерти.

Критерий «последнее место жительства», очевидно, обозначает не просто пребывание лица, а нахождение его в конкретном месте (государстве) в течение довольно длительного временного интервала. Именно нахождение, воспринимаемое как «проживание», и необходимо для возникновения соответствующей правовой связи наследодателя с данным государством для прикрепления возникших наследственных отношений к соответствующему правопорядку.

Наследование недвижимости осуществляется в соответствии с иным критерием установления компетентного права. Речь идет о «законе места нахождения вещи» (1ех rei sitae). В данном случае российское законодательство продолжает испытывать на себе влияние международных соглашений —договоров об оказании правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Эти документы, собственно, и предложили данную формулу. Она приводится в соглашениях между Россией и Литвой, Россией и Молдовой, Россией и Польшей, Россией и Кубой, а также в многосторонней Минской конвенции стран СНГ о взаимном оказании правовой помощи от 22 января 1993 г. I

Коллизионная формула «закон места нахождения имущества» с успехом применялась и в ранее действовавших документах. Она создавала условия для подчинения законодательству Российской Федерации отношений по наследованию различных строений, находящихся не ее территории (ст. 169 Основ гражданского законодательства 1991 г.). В настоящее время сфера применения данной коллизионной привязки существенно расширилась. Теперь ее необходимо учитывать, когда объектами наследования выступают не только здания и сооружения, но и многолетние лесные насаждения, участки недр, словом, те объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно (ст. 130 ГК РФ).

Следует отметить, что к недвижимым вещам относятся также корабли, воздушные суда и даже космические объекты. Поскольку эти объекты по своей природе способны перемещаться в пространстве, подчинение режима их наследования российскому праву лишь по причине физического нахождения в России в тот или иной момент было бы недостаточно обоснованным. Этим и объясняется то обстоятельство, что в отношении указанных объектов ст. 1224 ГК стремится использовать не принцип 1ех rei sitae, а специальную формулу прикрепления —«закон места государственной регистрации». Эта привязка представляет собой исключение из общего правила об определении права, подлежащего применению к вещным правам. Она содержится в ст. 1,207 ГК РФ. Правила этой статьи предельно четки: российское право полномочно в отношении лишь того имущества, что внесено в Государственный реестр РФ. В остальном же вещные права на имущество определяются по праву той страны, где находится это имущество.

Приведенные нормы не упоминают о наследственных правоот­ношениях, хотя предполагают их существование. Напротив, Кодекс торгового мореплавания прямо указывает на возможность использования «закона места государственной регистрации» и для наследственных процессов. В ст. 33 КТМ РФ утверждается, что только регистрация может подтвердить приобретение прав и обязанностей (в том числе и наследственных) в отношении того или иного судна. Правоположения КТМ РФ придают «закону места государственной регистрации» статус наиболее удобной формулы прикрепления в отношении наследования морских и речных судов. Вместе с тем они порождают ряд вопросов. Вправе ли юрис-дикционные органы расширительно подходить к данной формуле прикрепления, если спорные морские или речные корабли внесены в реестр иных стран, и можно ли обращаться к праву этих государств либо нужно руководствоваться более общей формулой -— «закон места нахождения вещи»? Не исключено, правда, что оба критерия («закон места нахождения» и «закон места внесения в реестр») могут указать на правопорядок одной и той же страны. Кроме того запись в реестр сама по себе является достаточным основанием для возникновения либо прекращения права собственности или иного вещного права на объект недвижимости. Поэтому правоположения ст. 1206 ГК РФ имеют значение и для рассматриваемой ситуации. Тем не менее использование «закона места внесения в реестр» может вызывать определенную неясность у иностранных правоприменительных органов.

Содержание ст. 1224 ГК РФ заставляет вспомнить и об общих положениях закона о праве, подлежащем применению к вещным правам. Как следует из ст. 1205 ГК РФ, предписания того государства, на территории которого находится имущество, относятся как к движимым, так и к недвижимым вещам и устанавливают все основные характеристики прав, режимы и стандарты их осуществления. Если же рассматривать ст. 1205 ГК РФ в контексте наследственного права, то возникает необходимость затронуть проблему коллизионно-правового «расщепления» статута наследования.

Явление расщепления статута наследования» известно российскому праву Вместе с тем нужно иметь в виду, что закон (ст. 1224 ГК РФ) прямо не указывает на существование различий в местонахождении движимых и недвижимых объектов, а лишь упоминает об этом факторе. В силу этого те коллизионные принципы, которые призваны установить наиболее компетентное право в данном вопросе, могут сделать выбор и в пользу отечественного права. «Распадения» единого статута на два и более правопорядков в такой ситуации не происходит. Однако изменение общего подхода к регламентации наследственных отношений (отказ от генеральной коллизионной привязки к личному закону наследодателя, применяемой ко всей наследственной массе прежним законодательством) способно привести к раздельному регулированию наследования движимых и недвижимых объектов. В подобных обстоятельствах наследственное правопреемство отдельных категорий имущества вполне может подчиняться различным правопорядкам — как отечественному, так и иностранному, либо правопорядкам двух разных государств.

В Российской Федерации законодательство по существу вос­производит общепринятую формулу о том, что завещание должно быть совершено лицом, обладающим дееспособностью в полном объеме (ст. 1118 ГК РФ). Природа завещательной дееспособности отличается известной двойственностью. С одной стороны, способность лица к составлению завещания представляет собой одно из проявлений его общей гражданской дееспособности и входит в содержание личного статуса. В то же время в практическом плане она проявляется лишь тогда, когда рассматривается как предпосылка действительности наследственных правоотношений. Разрешая возникшую коллизию, законодатель предусматривает отдельную коллизионную норму применительно к завещательной дееспособности и предпочитает согласовывать способность индивида к составлению завещания с требованиями того государства, где он проживал в момент его составления (п. 2 ст. 1224 ГК РФ). На практике данная норма порождает несколько проблем. В первую очередь заявляет о себе следующая ситуация. Российское право, как, впрочем, и право большинства других государств, исходит из тезиса о том, что индивид может свободно составить завещание, если он достиг возраста полного совершеннолетия (как правило, 18 лет) и осознает как значение, так и последствия своих действий.

Отдельная норма установлена и в отношении формы завещательного распоряжения. Как указывает действующее законодательство Российской Федерации, форма завещания также определяется в соответствии с законодательством той страны, где проживает наследодатель в момент составления распоряжения на случай смерти. В России в соответствии со ст. 1124 ГК РФ последняя воля индивида должна быть представлена в письменной форме вне зависимости от того, в каких обстоятельствах она совершается и какого имущества касается. Исключения из этого правила строго регламентированы законодателем (ст. 1129 ГК РФ).

В виде общеобязательной нормы закон предусматривает, что за­вещателю следует удостоверить свое распоряжение. Согласно ст. 13 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от П февраля 1993 г. любой нотариус обладает полномочиями удостоверить завещания. Нотариально удостоверенный акт о распоряжении имуществом на случай смерти регистрируется в реестре нотариальных действий, сведения о нем вносятся в алфавитную книгу учета завещаний (ст. 1125 ГК РФ также предоставляет нотариусу право удостоверять завещание).

Применение закона «места жительства завещателя» вполне может привести к тому, что и российский гражданин будет вынужден подчинить свое завещание той форме, которая воспринята иностранным государством. Тогда при совершении завещания, допустим, во Франции завещателю придется обратиться к услугам не одного, но двух нотариусов (либо одного нотариуса, но двух свидетелей).

Гражданский кодекс Российской Федерации воспринимает приглашение свидетеля как вполне закономерную стадию совершения завещания. Присутствие свидетеля при нотариальном удостоверении завещательного распоряжения представляет собой неотъемлемое право любого завещателя (в том числе иностранца). Естественно, что свидетель должен всецело соблюдать тайну завещания (ст. 1123 ГК РФ). Следует отметить, что с принципом тайны завещания непосредственно связан и порядок выдачи дубликата нотариально заверенного завещания, который вручается только самому завещателю либо его наследнику. Наследники другой очереди приобретают право на дубликат по представлении необходимых документов о смерти завещателя и наследника.

Положения закона о тайне завещания позволяют завещателю не сообщать кому-либо как о содержании завещания, так и о внесенных в него изменениях. Вместе с тем существует вероятность того, что эти сведения все-таки станут достоянием гласности. На этот случай законодатель предлагает завещателю составить закрытое завещание. Структура закрытого завещания и требования, предъявляемые к нему, определяются ст. 1126 ГК РФ. В то же время на территории, скажем, Франции действует свой порядок передачи закрытого завещания нотариусу или подписания его свидетелями. Коллизионная привязка к «закону места жительства» применительно к форме завещания делает весьма существенной проблему принятия обязательной доли в наследстве, которая иногда бывает тесно связана с другими институтами, например с закрытым завещанием. После передачи такого завещания нотариусу последний обязан объяснить завещателю сущность ст. 1149 ГК (об обязательной доле в наследстве) и составить об этом соответствующую запись.

Возникает вопрос, когда индивид вступает во владение имущест­вом—после оглашения текста завещания либо после подачи нотари­альному органу по месту открытия наследства заявления о принятии наследства? Предположим, что иностранный законодатель допускает и первую и вторую формы вступления во владение наследуемым имуществом. Будут ли они признаны в России? Гражданский кодекс пока не дает ответа на этот вопрос, хотя и не содержит строгих указаний на невозможность использования для установления обязательной доли в наследстве любого из перечисленных способов.

Сохраняет свою актуальность и проблема обратной отсылки. Так, немало стран стремится использовать известный нам критерий гражданства в целях установления права, подлежащего применению, и для формы завещания. Достаточно вспомнить Закон Италии №218 «О реформе итальянской системы международного частного права» от 31 мая 1995 г., законодательство Греции (Гражданский кодекс 1940 г.), Турции (Закон № 2675 «О международном частном праве и международном гражданском процессе» от 20 мая 1982 г.). Все эти законы взаимоувязывают процедуру установления формы завещания и гражданство завещателя. Критерий гражданства известен и международным соглашениям Российской Федерации. Российское законодательство не допускает обратной отсылки к наследственным отношениям (ст. 1190 ГК).

Существуют ли какие-либо способы защиты прав и интересов российских граждан, как тех, кто вынужден составлять завещание за рубежом, так и тех, кто является наследником? Искомую защиту можно найти в консульской миссии. Консул участвует при составлении точной описи наследства (в соответствии с консульскими конвенциями он присутствует при опечатывании наследства компетентными органами государства пребывания). Вмешательство консула позволит принять меры по сохранности наследуемого имущества и распоряжению им (консульское должностное лицо правомочно подавать прошения о принятии таких мер и защищать интересы завещателя в различных инстанциях).

В ряде случаев обращение к консулу просто необходимо. Одна из таких ситуаций приведена в Договоре между Российской Федерацией и Республикой Индия о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и торговым делам от 3 октября 2000 г. Если индивид — гражданин договаривающейся страны умирает в поездке на территории другого государства, не имея в последнем постоянного места жительства, то находящееся при нем имущество передается в дипломатическое учреждение или в консульство той страны, гражданством которой обладал умерший, для его последующей передачи потенциальным наследникам.

Одним из необходимых условий получения наследником из одного государства имущества, оставшегося в иной стране, является своевременная уплата в этой стране всех налогов с наследуемого имущества, что и составит предмет следующего раздела.

Налоги, взимаемые с наследства (interitance tax), распространены повсеместно. Законодательная практика различных стран демонстрирует в этом вопросе общность взглядов, руководствуясь тем, что налоги на наследство необходимы для покрытия затрат, понесенных государством при вступлении наследника в права владения, а также на возмещение похоронных и административных расходов. Общим критерием для различных стран является установление взаимозависимости между режимом налогообложения наследуемого имущества и налоговым статусом его владельца. Иными словами? если лицо на момент своей смер­ти постоянно проживало в том или ином государстве, налоги на передачу наследства должны взиматься со всей собственности, которая принадлежала ему на момент кончины, независимо от того, где это имущество расположено. Факт простого пребывания иностранного гражданина на территории данного государства означает, что налог на наследство взимается только в отношении того имущества, что было расположено на территории этого государства. Исчисление налога для иностранцев и его уплата, как правило, производятся на тех же основаниях, что и для отечественных граждан. Таким образом, речь идет о предоставлении иностранцам национального режима налогообложения.

Существуют два вида налогов, взимаемых с имущества, пере­ходящего от одного собственника к другому в порядке наследования. Один вид так и именуется налогом с наследства. Другой относится к имуществу, переходящему от одного собственника к другому в виде дара. Эти налоговые платежи взаимоувязаны между собой, поскольку оба подлежат уплате с имущества, право на которое переходит к новому владельцу не в результате коммерческой сделки. Связующим компонентом является то обстоятельство, что названные виды налогов имеют одинаковые ставки и порядок определения облагаемой суммы. Укажем, что в силу данной взаимосвязи приведенные виды государственных доходов принято объединять в одну группу налогов: налоги на переход права собственности на состояние (wealth transfer taxes).

Различают две формы взимания налога с наследств и дарений. Так, одним государствам свойственно взимать налог с наследств и дарений со всего объема стоимости наследуемого или предоставляемого в качестве дара имущества (estate-type).

Ставки обложения налогом наследств и дарений устанавливаются с учетом принадлежности (по степени родства) индивида-наследника и получателя дарений к тому или иному налоговому классу. Каждому классу свойствен свой размер налоговых ставок, повышающихся при уменьшении степени родства. От налогового класса зависит и размер налогооблагаемого имущества. Интересен в этом отношении опыт Германии, в которой существуют четыре группы плательщиков налога на наследство и на дарение. Величина ставки налогообложения зависит от размера оценочной стоимости имущества и может меняться от 3 до 30 процентов при предельном размере в 70 процентов.

Налогообложение наследуемого имущества все же остается выгодным государству, поскольку по существу предоставляет ему право участвовать в разделе имущества и таким образом нередко приобретать весьма значительные его части.

Нельзя пройти мимо такой проблемы, как устранение избыточного налогового бремени. Именно здесь необходимо упомянуть о специальных международных актах —двусторонних соглашениях об устранении двойного налогообложения в отношении наследования недвижимости, дарений и иных форм перехода собственности. Эти соглашения содержат указания, какими именно методами государству следует руководствоваться при определении своей налоговой юрисдикции.

Практика совершенствования международных соглашений по наследованию уже сейчас позволяет выявить некоторые тенденции их развития. Одна из них состоит в том, что регламентация правоотношений в сфере наследования в основном будет осуществляться посредством многостороннего регулирования вопросов наследования. Очевидным стимулом к этому является непрерывное углубление разнообразных форм сотрудничества между странами и народами. Многосторонние соглашения позволят создать прочную основу для подготовки двусторонних договоров по наследованию и, следовательно, большей детализации тех норм, которые регламентируют разрешение спорных вопросов наследования.




Скачать 336,15 Kb.
оставить комментарий
Дата13.10.2011
Размер336,15 Kb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх