«Бедная Лиза» icon

«Бедная Лиза»


1 чел. помогло.
Смотрите также:
План урока Черты сентиментализма в повести Н. М...
Н. М. Карамзин  Бедная Лиза. История Государства Российского. Остров Борнгольм...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
А. Н. Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву» Н. М. Карамзин «Бедная Лиза»...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
«загадочный»
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
«маленького» человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...
Маленького человека в повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза»...



Загрузка...
скачать
Уроки 50 - 53


Задание на дом. Прочитать повесть Карамзина «Бедная Лиза».

Выполнить в тетради №2 задание 31.


Урок 50. Н.Карамзин «Бедная Лиза».


Тексты к уроку.

Карамзин

1792. Бедная Лиза.

1800. Меланхолия.


НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ КАРАМЗИН

1766 -1826

Творчество Николая Михайловича Карамзина стало отправной точкой для русской литературы XIX века.

Карамзин был сыном мелкого помещика, вырос в провинции, учился в частном пансионе, два года пробыл на военной службе.

Литературная деятельность Карамзина была разнообразной. Его первое значительное произведение, написанное под влиянием Стерна, - «Письма русского путешественника» (1791-92) создано под впечатлением поездки за границу. Его перу принадлежат исторические повести «Наталья, боярская дочь» и «Марфа Посадница». Излюбленный жанр прозы Карамзина – повесть. Лучшая из них - «Бедная Лиза» (1792).

Повесть Карамзина «Бедная Лиза» посвящена истории любви бедной крестьянской девушки Лизы к аристократу Эрасту. Новизна повести состояла в ее гуманно-демократической тенденции выраженной формулой «и крестьянки чувствовать умеют». Это было открытием для русской литературы, ведь до Карамзина крестьяне могли быть героями только низких жанров. В повести тонко выражены переживания героини, принадлежащей к крестьянскому сословию и чувствительного рассказчика.

Успех «Бедной Лизы» был колоссальным. Многие писатели стали подражать Карамзину, а потрясенные участью героини чувствительные читатели предпринимали паломничество к «Лизину пруду».

Поэзия в творчестве Карамзина занимала второстепенное место. Но и в этой области он прокладывал новые пути, преодолевая традиции классицизма. По его мнению, поэт должен «выражать оттенки разных чувств, не мысли оглашать». ЛГ Карамзина как бы прислушивается к тому, что происходит в его душе, улавливает никому не ведомую, но по-своему большую и напряженную жизнь сердца. Его стихотворения разнообразны по жанрам: оды, надписи ( к портрету, к статуям), басни, но самые предпочитаемые поэтом жанры – элегии и дружеские послания. Основной мотив лирики Карамзина – «сладкая меланхолия1», когда «веселья нет еще, но нет уже мученья» («Меланхолия»).

Много времени Карамзин уделял журналистской работе. Он начал издавать журнал «Вестник Европы» – тип большого «толстого» русского журнала, которому в основном следовала русская журналистика на протяжении всего XIX века.

В 1803 г. Карамзин оставляет все виды своей литературной работы и до конца своей жизни целиком посвящает себя работе над «Историей Государства Российского». Долгие годы исторических изысканий и кропотливого труда завершились многотомным сочинением. Умер Карамзин, не закончив 12 тома. «История» – сочинение скорее художественное, герой которого – родина, нация, ее исполненная славы и великих испытаний судьба, нравственный мир русского человека.

Значение творчества Карамзина для русской культуры огромно и его трудно переоценить. Особо следует отметить его работу над совершенствованием литературного языка. «Карамзин, - писал Белинский, - первый на Руси заменил мертвый язык книги живым языком общества».

^ БЕДНАЯ ЛИЗА

Может быть, никто из живущих в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит пешком, без плана, без цели — куда глаза глядят — по лугам и рощам, по холмам и равнинам. Всякое лето нахожу новые приятные места или в старых новые красоты.

Но всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Симонова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густо-зеленые, цветущие луга; а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузовых стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом. На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов блистает златоглавый Данилов монастырь; еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим.

Часто прихожу на сие место и почти всегда встречаю там весну; туда же прихожу и в мрачные дни осени горевать вместе с природою. Страшно воют ветры в стенах опустевшего монастыря, между гробов, заросших высокою травою, и в темных переходах келий. Там, опершись на развалины гробовых камней, внимаю глухому стону времен, бездною минувшего поглощенных,— стону, от которого сердце мое содрогается и трепещет. Иногда вхожу в келий и представляю себе тех, которые в них жили,— печальные картины! Здесь вижу седого старца, преклонившего колена перед распятием и молящегося о скором разрешении земных оков своих: ибо все удовольствия исчезли для него в жизни, все чувства его умерли, кроме чувства болезни и слабости. Там юный монах — с бледным лицом, с томным взором — смотрит в поле сквозь решетку окна, видит веселых птичек, свободно плавающих в море воздуха,— видит и проливает горькие слезы из глаз своих. Он томится, вянет, сохнет, и унылый звон колокола возвещает мне безвременную смерть его. Иногда на вратах храма рассматриваю изображение чудес, в сем монастыре случившихся.— там рыбы падают с неба для насыщения жителей монастыря, осажденного многочисленными врагами; тут образ богоматери обращает неприятелей в бегство. Все сие обновляет в моей памяти историю нашего отечества — печальную историю тех времен, когда свирепые татары и литовцы огнем и мечом опустошали окрестности российской столицы и когда несчастная Москва, как беззащитная вдовица, от одного бога ожидала помощи в лютых своих бедствиях.

Но всего чаще привлекает меня к стенам Симонова монастыря воспоминание о плачевной судьбе Лизы, бедной Лизы. Ах! я люблю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют меня проливать слезы нежной скорби!

Саженях в семидесяти от монастырской стены, подле березовой рощицы, среди зеленого луга, стоит пустая хижина, без дверей, без окончин, без полу; кровля давно сгнила и обвалилась. В сей хижине, лет за тридцать перед сим, жила прекрасная, любезная Лиза с старушкою, матерью своею.

Отец Лизин был довольно зажиточный поселянин, потому что он любил работу, пахал хорошо землю и вел всегда трезвую жизнь. Но скоро по смерти его жена и дочь обедняли. Ленивая рука наемника худо обработывала поле, и хлеб перестал хорошо родиться. Они принуждены были отдать спою землю внаем и за весьма небольшие деньги. К тому же бедная вдова, почти беспрестанно проливая слезы о смерти мужа своего — ибо и крестьянки, любить умеют! — день ото дня становилась слабее и совсем не могла работать. Одна Лиза, которая осталась после отца пятнадцати лет,— одна Лиза, не щадя своей нежной молодости, не щадя редкой красоты своей, трудилась день и ночь — ткала холсты, вязала чулки, весною рвала цветы, а летом брала ягоды и продавала их в Москве. Чувствительная, добрая старушка, видя неутомимость дочери, часто прижимала ее к слабобиющемуся сердцу, называла божескою милостью, кормилицею, отрадою старости своей и молила Бога, чтобы Он наградил ее за все то, что она делает для матери.

— Бог дал мне руки, чтобы работать, — говорила Лиза, — ты кормила меня своею грудью и ходила за мною, когда я была ребенком; теперь пришла моя очередь ходить за тобою. Перестань только крушиться, перестань плакать; слезы наши не оживят батюшки.

Но часто нежная Лиза не могла удержать собственных слез своих — ах! она помнила, что у нее был отец и что его не стало; но для успокоения матери старалась таить печаль сердца своего и казаться покойною н веселою.

— На том свете, любезная Лиза, — отвечала горестная старушка.— на том свете перестану я плакать. Там, сказывают, будут все веселы; я, верно, весела буду, когда увижу отца твоего. Только теперь не хочу умереть — что с тобою без меня будет? На кого тебя покинуть? Нет, дай Бог прежде пристроить тебя к месту! Может быть. скоро сыщется добрый человек! Тогда, благословя вас, милых детей моих, перекрещусь и спокойно лягу в сырую землю.

Прошло года два после смерти отца Лизипа. Луга покрылись цветами, и Лиза пришла в Москву с ландышами. Молодой, хорошо одетый человек, приятного вида, встретился eй на улице. Она показала ему цветы и закраснелась.

— Ты продаешь их, девушка? — спросил он с улыбкою.

— Продаю, — отвечала она.

— А что тебе надобно?

— Пять копеек.

— Это слишком дешево. Вот тебе рубль.

Лиза удивилась, осмелилась взглянуть на молодого человека,— еще более закраснелась и, потупив глаза в землю, сказала ему. что она не возьмет рубля.

— Для чего же?

— Мне не надобно лишнего.

— Я думаю, что прекрасные ландыши, сорванные руками прекрасной девушки, стоят рубля. Когда же ты не берешь его, вот тебе пять копеек. Я хотел бы всегда покупать у тебя цветы; хотел бы, чтоб ты рвала их только для меня.

Лиза отдала цветы, взяла пять копеек, поклонилась и хотела идти; но незнакомец остановил ее за руку.

— Куда же ты пойдешь, девушка?

— Домой.

— А где дом твой?

Лиза сказала, где она живет; сказала и пошла. Молодой человек не хотел удерживать ее, может быть для того, что ми-моходящие начали останавливаться и, смотря на них, коварно усмехались.

Лиза, пришедши домой, рассказала матери, что с нею случилось.

— Ты хорошо сделала, что не взяла рубля. Может быть, это был какой-нибудь дурной человек...

— Ах нет, матушка! Я этого не думаю. У него такое доброе лицо, такой голос.

— Однако ж, Лиза, лучше кормиться трудами своими и ничего не брать даром. Ты еще не знаешь, друг мой, как злые люди могут обидеть бедную девушку! У меня всегда сердце бывает не на своем месте, когда ты ходишь в город; я всегда ставлю свечу перед образ и молю Господа Бога, чтобы Он сохранил тебя от всякой беды и напасти.

У Лизы навернулись на глазах слезы; она поцеловала мать свою.

На другой день нарвала Лиза самых лучших ландышей и опять пошла с ними в город. Глаза ее тихонько чего-то искали. Многие хотели у нее купить цветы; но она отвечала, что они непродажные, и смотрела то в ту, то в другую сторону. Наступил вечер, надлежало возвратиться домой, и цветы были брошены в Москву-реку.

— Никто не владей вами! — сказала Лиза, чувствуя какую-то грусть в сердце своем.

На другой день ввечеру сидела она под окном, пряла и тихим голосом пела жалобные песни; но вдруг вскочила и закричала: «Ах!..» Молодой незнакомец стоял под окном.

— Что с тобой сделалось? — спросила испугавшаяся мать, которая подле нее сидела.

— Ничего, матушка, — отвечала Лиза робким голосом, — я только его увидела.

— Кого?

— Того господина, который купил у меня цветы. Старуха выглянула в окно. Молодой человек поклонился ей так учтиво, с таким приятным видом, что она не могла подумать об нем ничего, кроме хорошего.

— Здравствуй, добрая старушка! — сказал он. — Я очень устал, нет ли у тебя свежего молока?

Услужливая Лиза, не дождавшись ответа от матери своей — может быть, для того, что она его знала наперед, — побежала на погреб, принесла чистую кринку, покрытую чистым деревянным кружком, схватила стакан, вымыла, вытерла его белым полотенцем, налила и подала в окно, но сама смотрела в землю. Незнакомец выпил, и нектар из рук Гебы не мог бы показаться ему вкуснее. Всякий догадается, что он после того благодарил Лизу, и благодарил не столько словами, сколько взорами. Между тем добродушная старушка успела рассказать ему о своем горе и утешении — о смерти мужа и о милых свойствах дочери своей, об ее трудолюбии и нежности и проч. и проч. Он слушал ее со вниманием; но глаза его были — нужно ли сказывать, где? И Лиза, робкая Лиза посматривала изредка на молодого человека; но не так скоро молния блестит и в облаке исчезает, как быстро голубые глаза ее обращались к земле, встречаясь с его взором.

— Мне хотелось бы, — сказал он матери, — чтобы дочь твоя никому, кроме меня, не продавала своей работы. Таким образом, ей незачем будет часто ходить в город, и ты не принуждена будешь с нею расставаться. Я сам по временам могу заходить к вам.

Тут в глазах Лизиных блеснула радость, которую она тщетно сокрыть хотела; щеки ее пылали, как заря в ясный летний вечер; она смотрела на левый рукав свой и щипала его правою рукою. Старушка с охотою приняла сие предложение, не подозревая в нем никакого худого намерения, и уверяла незнакомца, что полотно, вытканное Лизой, и чулки, вывязанные Лизой, бывают отменно хороши и носятся долее всяких других. Становилось темно, и молодой человек хотел уже идти.

— Да как же нам называть тебя, добрый, ласковый барин? — спросила старуха.

— Меня зовут Эрастом,— отвечал он.

— Эрастом,— сказала тихонько Лиза,— Эрастом! — Она раз пять повторила сие имя, как будто бы стараясь затвердить его.

Эраст простился с ними до свидания и пошел. Лиза провожала его глазами, и мать сидела в задумчивости и, взяв за руку дочь свою, сказала ей:

— Ах, Лиза! как он хорош и добр! Если бы жених твой был таков!

Все Лизино сердце затрепетало.

-- Матушка! матушка! как этому статься? Он барин; а между крестьянами...— Лиза не договорила речи своей.

Теперь читатель должен знать, что сей молодой человек, сей Эраст был довольно богатый дворянин, с изрядным разумом и добрым сердцем, добрым от природы, но слабым и ветреным, Он вел рассеянную жизнь. думал только о своем удовольствии, искал его в светских забавах, но часто не находил: скучал и жаловался на судьбу свою. Красота Лизы при первой встрече сделала впечатление в его сердце. Он читывал романы, идиллии; имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие или небывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам, купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали. Ему казалось, что он нашел в Лизе то, что сердце его давно искало.

«Натура призывает меня в свои объятия, к чистым своим радостям»,— думал он и решился — по крайней мере, на время — оставить большой свет.

Обратимся к Лизе. Наступила ночь — мать благословила дочь свою и пожелала ей кроткого сна; но на сей раз желание ее не исполнилось: Лиза спала очень худо. Новый гость души ее, образ Эрастов, столь живо ей представлялся, что она почти всякую минуту просыпалась, просыпалась и вздыхала. Еще до восхождения солнечного Лиза встала, сошла на берег Москвы-реки, села на траве и, подгорюнившись, смотрела на белые туманы, которые волновались в воздухе и, подымаясь вверх, оставляли блестящие капли на зеленом покрове натуры. Везде царствовала тишина. Но скоро восходящее светило дня пробудило все творение: рощи, кусточки оживились; птички вспорхнули и запели; цветы подняли свои головки, чтобы напитаться животворными лучами света. Но Лиза все еще сидела подгорюнившись. Ах, Лиза, Лиза! Что с тобою сделалось? До сего времени, просыпаясь вместе с птичками, ты вместе с ними веселилась утром, и чистая, радостная душа светилась в глазах твоих, подобно как солнце светится в каплях росы небесной; но теперь ты задумчива, и общая радость природы чужда твоему сердцу. Между тем молодой пастух на берегу реки гнал стадо, играя па свирели. Лиза устремила на него взор свой и думала:

«Если бы тот, кто занимает теперь мысли мои, рожден был простым крестьянином, пастухом, и если бы он теперь мимо меня гнал стадо свое: ах! я поклонилась бы ему с улыбкою и сказала бы приветливо: «Здравствуй, любезный пастушок! Куда гонишь ты стадо свое? И здесь растет зеленая трава для овец твоих; и здесь алеют цветы, из которых можно сплести венок для шляпы твоей». Он взглянул бы на меня с видом ласковым—взял бы, может быть, руку мою... Мечта!» Пастух, играя на свирели, прошел мимо и с пестрым стадом своим скрылся за ближним холмом.

Вдруг Лиза услышала шум весел — взглянула на реку и увидела лодку, а в лодке — Эраста.

Все жилки в ней забились, и, конечно, не от страха. Она встала, хотела идти, но не могла. Эраст выскочил на берег, подошел к Лизе и — мечта ее отчасти исполнилась, ибо он взглянул на нее с видом ласковым, взял ее за руку... А Лиза, Лиза стояла с потупленным взором, с огненными щеками, с трепещущим сердцем,— не могла отнять у него руки,— не могла отворотиться, когда он приближался к ней с розовыми губами своими... ах! он поцеловал ее, поцеловал с таким жаром, что вся вселенная показалась ей в огне горящею!

— Милая Лиза! — сказал Эраст,— милая Лиза! я люблю тебя! — И сии слова отозвались во глубине души ее, как небесная, восхитительная музыка; она едва смела верить ушам своим и... Но я бросаю кисть. Скажу только, что в сию минуту восторга исчезла Лизина робость — Эраст узнал, что он любим, любим страстно новым, чистым, открытым сердцем.

Они сидели на траве, и так, что между ими оставалось не много места — смотрели друг другу в глаза, говорили друг другу: люби меня! и два часа показались им мигом. Наконец Лиза вспомнила, что мать ее может об ней беспокоиться. Надлежало расстаться.

— Ах, Эраст! — сказала она.— Всегда ли ты будешь любить меня?

— Всегда, милая Лиза, всегда! — отвечал он.

— И ты можешь мне дать в этом клятву?

— Могу, любезная Лиза, могу!

— Нет! мне не надобно клятвы. Я верю тебе, Эраст, верю. Ужели ты обманешь бедную Лизу? Ведь этому нельзя быть?

— Нельзя, нельзя, милая Лиза!

— Как я счастлива! и как обрадуется матушка, когда узнает, что ты меня любишь!

— Ах нет, Лиза! ей не надобно ничего сказывать.

— Для чего же?

— Старые люди бывают подозрительны. Она вообразит себе что-нибудь худое.

— Нельзя статься.

— Однако ж прошу тебя не говорить ей об этом ни слова.

— Хорошо; надобно тебя послушаться, хотя мне не хотелось бы ничего таить от нее.

Они простились, поцеловались в последний раз и обещались всякий день ввечеру видеться или на берегу реки, или в березовой роще, или где-нибудь близ Лизиной хижины, только верно, непременно видеться. Лиза пошла, но глаза ее сто раз обращались на Эраста, который все еще стоял на берегу и смотрел вслед за нею.

Лиза возвратилась в хижину свою совсем не в таком расположении, в каком из нее вышла. На лице и во всех ее движениях обнаруживалась сердечная радость. «Он меня любит!» — думала она и восхищалась сею мыслию.

— Ах, матушка! — сказала Лиза матери своей, которая лишь только проснулась.— Ах, матушка! Какое прекрасное утро! Как все весело в поле! Никогда жаворонки так хорошо не певали; никогда солнце так светло не сияло; никогда цветы так приятно не пахли!

Старушка, подпираясь клюкою, вышла на луг, чтобы насладиться утром, которое Лиза такими прелестными красками описывала. Оно в самом деле показалось ей отменно приятным; любезная дочь весельем своим развеселяла для нее всю натуру.

— Ах, Лиза! —. проговорила она, — как все хорошо у Господа Бога! Шестой десяток доживаю на свете, а все еще не могу наглядеться на дела Господни; не могу наглядеться на чистое небо, похожее на высокий шатер, и на землю, которая всякий год новою травою и новыми цветами покрывается. Надобно, чтобы Царь Небесный очень любил человека, когда Он так хорошо убрал для него здешний свет. Ах, Лиза! кто бы захотел умереть, если бы иногда не было нам горя?.. Видно, так надобно. Может быть, мы забыли бы душу свою, если бы из глаз наших никогда слезы не капали.

А Лиза думала: «Ах! я скорее забуду душу свою, нежели милого моего друга!»

После сего Эраст и Лиза, боясь не сдержать слова своего, всякий вечер виделись (тогда, как Лизина мать ложилась спать) или на берегу реки, или в березовой роще, но всего чаще под тению столетних дубов (саженях в осьмидесяти от хижи­ны),—дубов, осеняющих глубокий, чистый пруд, еще в древние времена ископанный. Там часто тихая луна сквозь зеленые ветви посребряла лучами своими светлые Лизины волосы, которыми играли зефиры и рука милого друга; часто лучи сии освещали в глазах нежной Лизы блестящую слезу любви, осушаемую всегда Эрастовым поцелуем. Они обнимались, но целомудренная, стыдливая Цинтия не скрывалась от них за облако: чисты и непорочны были их объятия.

— Когда ты,— говорила Лиза Эрасту,— когда ты скажешь мне: люблю тебя, друг мой! когда прижмешь меня к своему сердцу и взглянешь на меня умильными своими глазами,— ах! тогда бывает мне так хорошо, так хорошо, что я себя забываю, забываю все, кроме — Эраста. Чудно! чудно, мой друг, что я, не знав тебя, могла жить спокойно и весело! Теперь мне это непонятно; теперь думаю, что без тебя жизнь не жизнь, а грусть и скука. Без глаз твоих темен светлый месяц; без твоего голоса скучен соловей поющий; без твоего дыхания ветерок мне неприятен.

Эраст восхищался своей пастушкой — так называл Лизу — и, видя, сколь она любит его, казался сам себе любезнее. Все блестящие забавы большого света представлялись ему ничтожными в сравнении с теми удовольствиями, которыми страстная дружба невинной души питала сердце его. С откровением помышлял он о презрительном сладострастии, которым прежде упивались его чувства.

«Я буду жить с Лизою, как брат с сестрою (думал он): не употреблю во зло любви ее и буду всегда счастлив!» —Безрассудный молодой человек! знаешь ли ты свое сердце? Всегда ли можешь отвечать за свои движения? Всегда ли рассудок есть царь чувств твоих?

Лиза требовала, чтобы Эраст часто посещал мать ее.

— Я люблю ее, — говорила она,—и хочу ей добра, а мне кажется, что видеть тебя есть великое благополучие для всякого.

Старушка в самом деле всегда радовалась, когда его видела. Она любила говорить с ним о покойном муже и рассказывать ему о днях своей молодости: о том, как она в первый раз встретилась с милым своим Иваном, как он полюбил ее и в какой любви, в каком согласии жил с нею.

— Ах! мы никогда не могли друг на друга наглядеться,— до самого того часа, как лютая смерть подкосила ноги его. Он умер на руках моих!

Эраст слушал ее с непритворным удовольствием. Он покупал у нее Лизину работу и хотел всегда платить в десять раз дороже назначаемой ею цены: но старушка никогда не брала лишнего.

Таким образом прошло несколько недель. Однажды ввечеру Эраст долго ждал своей Лизы. Наконец пришла она, но так невесела, что он испугался; глаза ее от слез покраснели.

— Лиза, Лиза! что с тобою сделалось?

—— Ах, Эраст! я плакала!

— О чем? что такое!

— Я должна сказать тебе все. За меня сватается жених, сын богатого крестьянина из соседней деревни; матушка хочет, чтобы я за него вышла.

— И ты соглашаешься?

— Жестокий! можешь ли об этом спрашивать? Да, мне жаль матушки; она плачет и говорит, что я не хочу ее спокойствия: что она будет мучиться при смерти, если не выдаст меня при себе замуж. Ах! матушка не знает, что у меня есть такой милый друг!

Эраст целовал Лизу; говорил, что ее счастие дороже ему всего на свете; что по смерти матери ее он возьмет ее к себе и будет жить с нею неразлучно, в деревне и в дремучих лесах, кaк в раю.

— Однако ж тебе нельзя быть моим мужем! — сказала Лиза с тихим вздохом.

— Почему же?

— Я крестьянка.

— Ты обижаешь меня. Для твоего друга важнее всего душа, чувствительная, невинная душа,— и Лиза будет всегда ближайшая к моему сердцу.

Она бросилась в его объятия — и в сей час надлежало погибнуть непорочности! Эраст чувствовал необыкновенное волнение в крови своей — никогда Лиза не казалась ему столь прелестною — никогда ласки ее не трогали его так сильно — никогда ее поцелуи не были столь пламенны — она ничего не знала, ничего не подозревала, ничего не боялась — мрак вечера питал желания — ни одной звездочки не сияло на небе — никакой луч не мог осветить заблуждения. — Эраст чувствует в себе трепет—Лиза также, не зная отчего-—не зная, что с нею делается... Ах, Лиза, Лиза! где ангел-хранитель твой? Где твоя невинность?

Заблуждение прошло в одну минуту. Лиза не понимала чувств своих, удивлялась и спрашивала. Эраст молчал — искал слов и не находил их.

— Ах! я боюсь (говорила Лиза), боюсь того, что случилось с нами! Мне казалось, что я умираю, что душа моя... Нет, не умею сказать этого!.. Ты молчишь, Эраст? вздыхаешь? Боже Мой! что такое! — Между тем блеснула молния, и грянул гром. Лиза вся задрожала. —Эраст, Эраст!—сказала она,—мне страшно! Я боюсь, чтобы гром не убил меня, как преступницу!

Грозно шумела буря: дождь лился из черных — казалось, что натура сетовала о потерянной Лизиной невинности. Эраст старался успокоить Лизу и проводил ее до хижины. Слезы катились из глаз ее, когда она прощалась с ним.

— Ах. Эраст! уверь меня. что мы будем по-прежнему счастливы!

— Будем, Лиза, будем! — отвечал он.

— Дай Бог! Мне нельзя не верить словам твоим: ведь я люблю тебя! Только в сердце моем... Но полно! Прости! Завтра, завтра увидимся.

Свидания их продолжались; но как все переменилось! Эраст не мог уже доволен быть одними невинными ласками своей Лизы — одними ее любви исполненными взорами — одним прикосновением руки, одним поцелуем, одними чистыми объятиями. Он желал больше, больше и, наконец, ничего желать не мог — а кто знает сердце свое, кто размышлял о свойстве нежнейших его удовольствий, тот, конечно, согласится со мною, что исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви. Лиза не была уже для Эраста сим ангелом непорочности, который прежде воспалял его воображение и восхищал душу. Платоническая любовь уступила место таким чувствам, которыми он не мог гордиться н которые были для него уже не новы. Что принадлежит до Лизы, то она, совершенно ему отдавшись, им только жила и дышала, во всем, как агнец, повиновалась его воле и в удовольствии его полагала свое счастие. Она видела в нем перемену и часто говорила ему:

— Прежде бывал ты веселее: прежде бывали мы покойнее и счастливее; и прежде я не так боялась потерять любовь твою!

Иногда, прощаясь с нею, он говорил ей:

— Завтра, Лиза. не могу с тобою видеться; мне встретилось важное дело.— И всякий раз при сих словах Лиза вздыхала.

Наконец пять дней сряду она не видала его и была в величайшем беспокойстве; в шестой пришел он с печальным лицем и сказал ей:

— Любезная Лиза! Мне должно на несколько времени с тобою проститься. Ты знаешь, что у нас война; я в службе; полк мой идет в поход.

Лиза побледнела и едва не упала в обморок.

Эраст ласкал ее; говорил, что он всегда будет любить милую Лизу и надеется по возвращении своем уже никогда с нею не расставаться. Долго она молчала; потом залилась горькими слезами, схватила руку его и, взглянув на него со всею нежностию любви, спросила:

— Тебе нельзя остаться?

— Могу,— отвечал он,— но только с величайшим бесславием, с величайшим пятном для моей чести. Все будут презирать меня; все будут гнушаться мною, как трусом, как недостойным сыном отечества.

— Ах! когда так,— сказала Лиза,— то поезжай, поезжай, куда Бог велит! Но тебя могут убить.

— Смерть за отечество не страшна, любезная Лиза.

— Я умру, как скоро тебя не будет на свете.

— Но зачем это думать? Я надеюсь остаться жив, надеюсь возвратиться к тебе, моему другу.

— Дай Бог! дай Бог! Всякий день, всякий час буду о том молиться. Ах! для чего не умею ни читать, ни писать! Ты бы уведомлял меня обо всем, что с тобою случится, а я писала бы к тебе — о слезах своих!

— Нет, береги себя, Лиза; береги для друга твоего. Я не хочу, чтобы ты без меня плакала.

— Жестокий человек! ты думаешь лишить меня и этой отрады! Нет! расставшись с тобою, разве тогда перестану плакать, когда высохнет сердце мое.

— Думай о приятной минуте, в которую опять мы увидимся.

— Буду, буду думать об ней! Ах! если бы она пришла скорее! Любезный, милый Эраст! помни, помни свою бедную Лизу, которая любит тебя более, нежели самое себя!

Но я не могу описать всего, что они при сем случае говорили. На другой день надлежало быть последнему свиданию.

Эраст хотел проститься и с Лизиною матерью, которая не могла от слез удержаться, слыша, что ласковый, пригожий барин ее должен ехать на войну. Он принудил ее взять у него несколько денег, сказав:

— Я не хочу, чтобы Лиза в мое отсутствие продавала работу свою, которая, по уговору, принадлежит мне. Старушка осыпала его благословениями.

— Дай Господи,— говорила она,— чтобы ты к нам благополучно возвратился и чтобы я тебя еще раз увидела в здешней жизни! Авось-либо моя Лиза к тому времени найдет себе жениха по мыслям. Как бы я благодарила Бога, если б ты приехал к нашей свадьбе! Когда же у Лизы будут дети, знай, барин, что ты должен крестить их! Ах! мне бы очень хотелось дожить до этого!

Лиза стояла подле матери и не смела взглянуть на нее. Читатель легко может вообразить себе, что она чувствовала в сию минуту.

Но что же чувствовала она тогда, когда Эраст, обняв ее в последний раз, в последний раз прижав к своему сердцу, сказал: «Прости, Лиза!..» Какая трогательная картина! Утренняя заря, как алое море, разливалась по восточному небу. Эраст стоял под ветвями высокого дуба, держа в объятиях своих бледную, томную, горестную подругу, которая, прощаясь с ним, прощалась с душою своею. Вся натура пребывала в молчании.

Лиза рыдала — Эраст плакал — оставил ее — она упала — стала на колени, подняла руки к небу и смотрела на Эраста, который удалялся — далее — далее — и наконец скрылся,— воссияло солнце, и Лиза, оставленная, бедная, лишилась чувств и памяти.

Она пришла в себя — и свет показался ей уныл и печален. Все приятности натуры сокрылись для нее вместе с любезным ее сердцу. «Ах! (думала она) для чего я осталась в этой пустыне? Что удерживает меня лететь вслед за милым Эрастом? Война не страшна для меня; страшно там, где .нет моего друга. С ним жить, с ним умереть хочу или смертию своею спасти его драгоценную жизнь. Постой, постой, любезный! я лечу к тебе!»— Уже хотела она бежать за Эрастом; но мысль «у меня есть мать!» остановила ее. Лиза вздохнула и, преклонив голову, тихими шагами пошла к своей хижине.— С сего часа дни ее были днями тоски и горести, которую надлежало скрывать от нежной матери: тем более страдало сердце ее! Тогда только облегчалось оно, когда Лиза, уединясь в густоту леса, могла свободно проливать слезы и стенать о разлуке с милым. Часто печальная горлица соединяла жалобный голос свой с ее стенанием. Но иногда — хотя весьма редко — златой луч надежды, луч утешения освещал мрак ее скорби. «Когда он возвратится ко мне, как я буду счастлива! как все переменится!»—от сей мысли прояснялся взор ее, розы на щеках освежались, и Лиза улыбалась, как майское утро после бурной ночи. — Таким образом прошло около двух месяцев.

В один день Лиза должна была идти в Москву, затем, чтобы купить розовой воды, которою мать ее лечила глаза свои. На одной из больших улиц встретилась ей великолепная карета, и в сей карете увидела она—Эраста. «Ах!»—закричала Лиза и бросилась к нему; но карета проехала мимо и поворотила на двор. Эраст вышел и хотел уже идти на крыльцо огромного дому, как вдруг почувствовал себя в Лизиных объятиях. Он побледнел—потом, не отвечая ни слова на ее восклицания. взял ее за руку, привел в свой кабинет, запер дверь и сказал ей:

— Лиза! обстоятельства переменились; я помолвил жениться; ты должна оставить меня в покое и для собственного своего спокойствия забыть меня. Я любил тебя и теперь люблю, то есть желаю тебе всякого добра. Вот сто рублей — возьми их (он положил ей деньги в карман) — позволь мне поцеловать тебя в последний раз — и поди домой.

Прежде нежели Лиза могла опомниться, он вывел ее из кабинета и сказал слуге:

— Проводи эту девушку со двора.

Сердце мое обливается кровию в сию минуту. Я забываю человека в Эрасте — готов проклинать его — но язык мой не движется — смотрю на небо, и слеза катится по лицу моему. Ах! для чего пишу не роман, а печальную быль?

Итак, Эраст обманул Лизу, сказав ей, что он едет в армию? — Нет, он в самом деле был в армии; но вместо того чтобы сражаться с неприятелем, играл в карты и проиграл почти все свое имение. Скоро заключили мир, и Эраст возвратился в Москву, отягченный долгами. Ему оставался один способ поправить свои обстоятельства — жениться на пожилой богатой вдове, которая давно была влюблена в пего. Он решился на то и переехал жить к ней в дом, посвятив искренний вздох Лизе своей. Но все сие может ли оправдать его?

Лиза очутилась на улице, и в таком положении, которого никакое перо описать не может. «Он, он выгнал меня? Он любит другую? я погибла!» — вот ее мысли, ее чувства! Жестокий обморок перервал их на время. Одна добрая женщина, которая шла по улице, остановилась над Лизою, лежавшею па земле, и старалась привести ее в память. Несчастная открыла глаза — встала с помощию сей доброй женщины — благодарила ее и пошла. сама не зная куда.

«Мне нельзя жить (думала Лиза), нельзя!.. О, если бы упало на меня небо! Если бы земля поглотила бедную!.. Нет! небо не падает: земля не колеблется! Горе мне!»

Она вышла из города и вдруг увидела себя на берегу глубокого пруда, под тению древних дубов, которые за несколько недель перед тем были безмолвными свидетелями ее восторгов. Сие воспоминание потрясло ее душу; страшнейшее сердечное мучение изобразилось на лице ее. Но через несколько минут погрузилась она в некоторую задумчивость — осмотрелась вокруг себя, увидела дочь своего соседа (пятнадцатилетнюю девушку), идущую по дороге, кликнула ее, вынула из кармана десять империалов и, подавая ей, сказала:

— Любезная Анюта, любезная подружка! отнеси эти деньги к матушке—они не краденые,— скажи ей, что Лиза против нее виновата; что я таила от нее любовь свою к одному жестокому человеку,—к Э... На что знать его имя? — Скажи, что он изменил мне,— попроси, чтобы она меня простила,— Бог будет ее помощником — поцелуй у нее руку, так, как я теперь твою целую,— скажи, что бедная Лиза велела поцеловать ее,— скажи, что я...—Тут она бросилась в воду. Анюта закричала, заплакала, но не могла спасти ее; побежала в деревню—собрались люди и вытащили Лизу; но она была уже мертвая.

Таким образом скончала жизнь свою прекрасная душою и телом. Когда мы там, в новой жизни, увидимся, я узнаю тебя, нежная Лиза!

Ее погребли близ пруда, под мрачным дубом, и поставили деревянный крест на ее могиле. Тут часто сижу в задумчивости, опершись на вместилище Лизина праха; в глазах моих струится пруд; надо мною шумят листья.

Лизина мать услышала о страшной смерти дочери своей, и кровь ее от ужаса охладела—глаза навек закрылись.—Хижина опустела. В ней воет ветер, и суеверные поселяне, слыша по ночам сей шум. говорят: «Там стонет мертвец; там стонет бедная Лиза!»

Эраст был до конца жизни своей несчастлив. Узнав о судьбе Лизиной, он не мог утешиться и почитал себя убийцею. Я познакомился с ним за год до его смерти. Он сам рассказал мне сию историю и привел меня к Лизиной могиле.— Теперь, может быть, они уже примирились!


« С ним родилась у нас поэзия чувства, любви к природе, нежных отливов мысли и впечатлений, словом сказать, поэзия внутренняя, задушевная…»

П.А.Вяземский



Вопросы для проверки домашнего чтения:


1. К какому литературному направлению вы бы отнесли эту повесть?

2. Какую роль в произведении играет описание окрестностей Москвы в начале повести (первые 3 абзаца)?

3. Какие чувства вызывает у Р Лиза?

4. Как относится Р к Эрасту?

5. Как относитесь к Эрасту вы?


У. Понравилась ли вам повесть Карамзина? Легко ли было ее читать?

Д.

У. Надеюсь, что вы сами догадались прочитать в учебнике краткую статью о творчестве Карамзина. В ней особо отмечена работа Карамзина над литературным русским языком. И приведены слова критика Виссариона Григорьевича Белинского (1811-1848): «Так Карамзин первый на Руси заменил мертвый язык книги живым языком общества». Сам Карамзин о русском языке писал: «Язык наш выразителен не только для высокого красноречия, для громкой живописной поэзии, но и для нежной простоты, для звуков сердца и чувствительности». Карамзин стремился обогатить русский язык достижениями общеевропейской культуры. Он ввел много неологизмов, которые привились в русском языке, например: занимательный, человечный, влюбленность, будущность.

Читая повесть «Бедная Лиза», вы, наверное, ощутили, что ее язык намного ближе нам, ее легче читать, чем произведения тех русских авторов, с которыми вы знакомились до Карамзина..

А к какому литературному направлению вы бы отнесли повесть»Бедная Лиза»?

Д. К сентиментализму. Там, как и в других произведениях сентиментализма, чувствительный рассказчик. Герои – обыкновенные люди. Главная героиня - простая крестьянка. И главное, что «и крестьянки чувствовать умеют». Для России того времени это было открытием.

У. Чуть ранее черты сентиментализма вы обнаружили в «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищева. Но Радищева интересовали прежде всего общественные отношения людей. А Карамзина?

^ Д. Личные отношения влюбленных.

1800. Меланхолия.

Проверка задания 31 в тетради №2.


Задание 31

Прочитайте вольный перевод Карамзина отрывка из поэмы «Воображение» французского поэта Ж.Делиля (1738-1813).

Письменно ответьте на вопрос: Какое настроение больше других ценит ЛГ? Почем у? Подтвердите свои ответы цитами.


МЕЛАНХОЛИЯ

^ Подражание Делилю


Страсть нежных, кротких душ, судьбою угнетенных, Несчастных счастие и сладость огорченных!

О Меланхолия! ты им милее всех

Искусственных забав и ветреных утех.

Сравнится ль что-нибудь с твоею красотою,

С твоей улыбкою и с тихою слезою?

Ты первый скорби врач, ты первый сердца друг:

Тебе оно свои печали поверяет;

Но, утешаясь, их еще не забывает.

Когда, освободясь от ига тяжких мук,

Несчастный отдохнет в душе своей унылой,

С любовию ему ты руку подаешь

И лучше радости, для горестных немилой,

Ласкаешься к нему и в грудь отраду льешь

С печальной кротостью и с видом умиленья.

О Меланхолия! нежнейший перелив

От скорби и тоски к утехам наслажденья!

Веселья еще нет, и нет уже мученья;

Отчаянье прошло... Но, слезы осушив.

Ты радостно на свет взглянуть еще не смеешь

И матери своей, Печали, вид имеешь.

Бежишь, скрываешься от блеска и людей,

И сумерки тебе милее ясных дней.

Безмолвие любя, ты слушаешь унылый

Шум листьев, горных вод, шум ветров и морей.

Тебе приятен лес, тебе пустыни милы;

В уединении ты более с собой.

Природа мрачная твой нежный взор пленяет:

Она как будто бы печалится с тобой.

Когда светило дня на небе угасает,

В задумчивости ты взираешь на него.

Не шумныя весны любезная веселость,

Не лета пышного роскошный блеск и зрелость

Для грусти твоея приятнее всего,

Но сень бледная, когда, изнемогая

И томною рукой венок свой обрывая,

Она кончины ждет. Пусть веселится свет

И счастье грубое в рассеянии новом

Старается найти: тебе в нем нужды нет;

Ты счастлива мечтой, одною мыслью — словом!

Там музыка гремит, в огнях пылает дом;

Блистают красотой, алмазами, умом:

Там пиршество... но ты не видишь, не внимаешь

И голову свою на руку опускаешь;

Веселие твое — задумавшись, молчать

И на прошедшее взор нежный обращать.

1800


У. Вы уже хорошо знаете, что о внутреннем мире художника легче всего судить на основании его поэзии. И поэзия Карамзина позволяет читателям понять основные мотивы его творчества. В статье учебника сказано, какое стихотворение Карамзина позволяет судить о его основных мотивах. Какое же это стихотворение?

Д. «Меланхолия».

У. В каких строках стихотворения выражены его основные мотивы?

Дети вычитывают основные мотивы стихотворения.

1800.«Бедная Лиза».

У. «Бедная Лиза» - самая популярная и лучшая повесть Карамзина вызвала волну чувствительности и меланхолии. Она была столь популярна, произвела такое сильное влияние на читателей, что стала причиной нескольких самоубийств. По этому поводу неизвестный остроумец сочинил эпиграмму:


Здесь в воду бросилась Эрастова невеста, -

Топитесь, девушки, в пруду довольно места!


Вы правильно определили, что эта повесть относится к сентиментализму. Она написана на типично сентименталистский сюжет о любви представителей разных сословий. Ее герои – дворянин и крестьянка Лиза – не могут быть счастливы не только в силу личных причин, но и по социальным условиям.

Попробуйте теперь глубже в ней разобраться. А значит надо …

Д. Определить замысел автора, понять внутренний мир героев и оценки рассказчика.

Расстановка основных акцентов в процессе вычитывания текста.

^ Роль первых трех абзацев повести.

Повесть начинается описанием окрестностей Симонова монастыря и некоторых моментов истории отечества. Пейзаж задает определенный эмоциональный тон всей повести. Частная история вводится в общий контекст истории отечества.

^ Роль рассказчика.

Рассказчик-герой – основной носитель «чувствительности». Он обнаруживает свои переживания на каждом шагу. РГ задает основной эмоциональный тон повести, сочувствует судьбе героев и стремится «заразить» своими впечатлениями читателей.читателям. Выражения типа «Теперь читатель должен знать…», «Читатель легко может вообразить себе…» способствуют эмоциональному контакту между рассказчиком и читателями. Благодаря этому эпическое повествование приобретает лирическое звучание и воспринимается почти так же эмоционально, как поэзия.

^ Лиза – «прекрасная телом и душою поселянка», «нежная и чувствительная Лиза» - идеализирована более других героев повести.

Эраст- воплощение сложности и противоречивости («добрый от природы, но слабый и ветреный»). Он «вел рассеянную жизнь, думал только о своем удовольствии, искал его в светских забавах, но часто не находил; скучал и жаловался на судьбу свою». В образе Эраста впервые в отечественной литературе намечен тип разочарованного русского аристократа.

Виноват ли Эраст перед Лизой? Как к нему относится Р? (поиск в тексте ответов на эти вопросы).

^ Роль пейзажа.

Вся история любви Эраста и Лизы разворачивается на фоне картины природы, постоянно меняющейся соответственно стадиям развития любовного чувства. Пейзаж – не украшение повести, а важная ее составляющая, некое «зеркало души», соотносимое с внутренним миром героев.

У. Первых читателей повесть поразила еще и тем, что в ней проявились некоторые необычные черты. А именно:

- приурочение действия к реально существующей местности;

- простое имя героини Лиза, вместо условных Прелест, Милолик, Пленир и т. п;

- демократизм и гуманизм повести, выраженный формулой «и крестьянки чувствовать умеют»;

- тонкий анализ переживаний героини;

- задушевный тон повествования;

- реализм развязки – так могло быть в жизни: «добродетель» не награждается, а «порок» не наказывается, что освобождает повесть от скучного морализирования.


Задание на дом.

Выполнить в тетради по литературе задание 32.


Урок 51. Элегия. История жанра.


Тексты к уроку.

1768. А.Сумароков. «Страдай, прискорбный дух! Терзайся, грудь моя!..»

1802. Н.Карамзин. Берег.



Проверка задания 32 в тетради №2.


Задание 33

Прочитайте два стихотворения. Определите, к каким литературным направлениям они относятся? Обоснуйте свое мнение.

1

* * *

Страдай, прискорбный дух! Терзайся, грудь моя!

Несчастливее всех людей на свете я!

Я счастья пышного сыскать себе не льстился

И от рождения о нем не суетился;

Спокойствием души одним себе ласкал:

Не злата, не сребра, но муз одних искал.

Без провождения я к музам пробивался

И сквозь дремучий лес к Парнасу прорывался.

Преодолел я труд, увидел Геликон1;

Как рай, моим очам вообразился он.

Эдемским звал его я светлым вертоградом,2

А днесь тебя зову, Парнас, я мрачным адом;

Ты мука фурий3 мне, не муз ты мне игра,

О бедоносная, противная гора,

Подпора моея немилосердой части,

Источник и вина всея моей напасти,

Плачевный вид очам и сердцу моему,

Нанесший горести бесчисленны ему!

Несчастен был тот день, несчастнейша минута,

Когда по строгости и гневу рока люта,

Польстив утехою и славою себе,

Ногою в первый раз коснулся я тебе,

Крылатый мне там конь был несколько упорен,

Но после стал Пегас обуздан и покорен.

Эрата4 перва мне воспламенила кровь,

Я пел заразы глаз и нежную любовь;

Прелестны взоры мне сей пламень умножали,

Мой взор ко взорам сим, стихи ко мне бежали.

Стал пети я потом потоки, берега,

Стада, и пастухов, и чистые луга.

Ко Мельпомене5 я впоследок обратился,

И, взяв у ней кинжал6, к теятру я пустился.

И, музу лучшую, к несчастью, полюбя,

Я сей, увы! я сей кинжал вонжу в себя,

И окончаю жизнь я прежнею забавой1,

Довольствуясь одной предбудущею славой,

Которой слышати не буду никогда.

Прожив на свете век, я сетую всегда,

Когда лишился я прекрасной Мельпомены

И стихотворства стал искати перемены,

Де Лафонтен2, Эсоп3 в уме мне были вид.

Простите вы, Расин4, Софокл5 и Еврипид6;

Пускай, Расин, твоя Монима7 жалко стонет,

Уж нежная любовь ея меня не тронет.

Орестова сестра8 пусть варвара клянет,

Движения, Софокл, во мне нимало нет.

С супругом, плача, пусть прощается Альцеста9,

Не сыщешь, Еврипид, в моем ты сердце места,

Аристофан10 и Плавт11, Терентий12, Молиер,

Любимцы Талии13 и комиков пример,

Едва увидели меня в парнасском цвете,

Но все уж для меня кончается на свете.

Не буду драм писать, не буду притчей плесть,

И на Парнасе мне противно все что есть.

Не буду я писать! Но — о несчастна доля!

Во предприятии моя ли этом воля?

Против хотения мя музы привлекут

И мне решение другое изрекут.

Хочу оставить муз и с музами прощаюсь,

Прощуся с музами и к музам возвращаюсь:

Любовницею так любовник раздражен,

Который многи дни был ею заражен,

Который покидать навек ее печется

И в самый оный час всем сердцем к ней влечется.

Превредоносна мне, о музы, ваша власть!

О бесполезная и пагубная страсть,

Которая стихи писать меня учила!

Спокойство от меня ты вечно отлучила,

Но пусть мои стихи презренье мне несут,

И музы кровь мою, как фурии, сосут,

Пускай похвалятся надуты оды громки,

А мне хвалу сплетет Европа и потомки.


2

БЕРЕГ

После бури и волненья,

Всех опасностей пути,

Мореходцам нет сомненья

В пристань мирную войти.


Пусть она и неизвестна!

Пусть ее на карте нет!

Мысль, надежда им прелестна

Там избавиться от бед.


Если ж взором открывают

На брегу друзей, родных,

«О блаженство!» — восклицают

И летят в объятья их.


Жизнь! ты море и волненье!

Смерть! ты пристань и покой!

Будет там соединенье

Разлученных здесь волной.


Вижу, вижу... вы маните

Нас к таинственным брегам!

Тени милые! Храните

Место подле вас друзьям!


  1. Александр Петрович Сумароков (1717 – 1777) – драматург, поэт, один из главных теоретиков русского классицизма. Стихотворение написано в 1768 г. в традициях классицизма ( доказать текстом).

  2. Николай Михайлович Карамзин. Стихотворение «Берег» написано в 1802 г. в традициях сентиментализма (доказать текстом).

У. Теперь, когда вы разобрались в том, к какому литературному направлению относятся стихотворения Сумарокова и Карамзина, обратимся к жанру этих стихотворений.

Оба стихотворения относятся к жанру «элегия». Как когда-то мы целый урок посвятили истории жанра «баллада», посвятим этот урок истории жанра «элегия».

Вы уже встречались с этим жанром?

^ Д. Мы читали элегии древнегреческого поэта Феогнида и Римские элегии Гете.

У. Давайте вспомним.

Феогнид (VI в. до н.э.) посвящал свои стихотворения неразрешимым вопросам бытия. В своих элегиях-двустишиях он часто обращался к некоему юноше Кирну, давая ему наставления, исходящие из глубокого, почти родительского чувства.


перевод С.Апта

* * *

Злись про себя. А язык всегда пусть будет приятен.

Вспыльчивость - это, поверь, качество низких людей.

* * *

Разум - прекрасней всего, что только ни есть в человеке.

Глупость - из качеств людских самое худшее, Кирн .


В Древней Греции «элегии» – это двустишия. Первоначально темы элегий были разнообразны: от идеала гражданской и воинской доблести до узко личных – радость и горе любви. Таковы элегии Феогнида.

Позднее круг тем элегий сужается. Начинают преобладать мотивы личных переживаний: одиночество, тоска отвергнутой любви, разочарование, боль, страдание. Великие элегики античности – римские поэты Овидий( 43 до н.э. – ок.18 н.э.), Тибулл (ок.50-19 до н.э.), Проперций (ок. 49- 15 гг. до н.э.).

С творчеством Публиция Овидия Назона вы уже встречались. Когда и по какому поводу?

Д. Когда мы читали стихотворение ваганта примаса Гуго Орлеанского про Орфея и сравнивали его с отрывком из поэме Овидия, в котором древнеримский поэт излагал миф об Орфее и его жене Эвридике.

У. А сейчас познакомимся с элегией древнеримского поэта-элегика Секста Проперция в переводе Л.Остроумова.


Кто бы впервые ни дал Амуру обличье ребенка, —.

Можешь ли ты не назвать дивным его мастерство?

Первый ведь он увидал, что влюбленный живет безрассудно,

Ради пустейших забот блага большие губя.

Он же Амура снабдил и парою крыльев летучих,

И человечьих сердец легкость он придал ему:

<…>

Держит рука у него, как и должно, с зазубриной стрелы,

И за плечами стрелка кносский привязан колчан:

Мы и не видим его, а он уже ранил беспечных,

Из-под ударов его цел не уходит никто.

Стрелы засели во мне, засел и ребяческий образ;

Только сдается, что он крылья свои потерял,

Нет, из груди у меня никогда он, увы, не умчится

И бесконечно ведет войны в крови у меня.

Что же за радость тебе гнездиться в сердцах искушенных?

Стрелы в другого мечи, если стыда не забыл!

<…>

Легкая Муза моя славу тебе создает:

Славит она и лицо, и пальцы, и черные очи

Той, что ступает легко нежною ножкой своей.


В эпоху средневековья и Возрождения элегия отходит на второй план.

Классицист Буало в своем «Поэтическом искусстве» отдает дань элегии. Определяя особенности и черты этого жанра он опирался на опыт великих авторов античности. Но опыт создателей глубоко личных элегий противоречил канонам классицизма, искусства общегражданского, не допускавшего, чтобы лирические жанры стали зеркалом души поэта. Практически выполнить рекомендации Буало французский классицизм не мог. И не случайно французские классицисты не обращались к элегии –образцами жанра по-прежнему оставались элегии Овидия, Тибулла и Проперция.

^ Гете. Римские элегии.

В немецкой литературе дань элегии отдал Гете, создав цикл «Римских элегий» -

Элегии в русской поэзии.

У. Первые элегии в русской поэзии появились в творчестве Тредиаковского. Он определил этот жанр как «стих плачевный и печальный». В 1747 году Сумароков сузил тематику элегий, сведя ее к воспеванию только «любовных горестей». Классицист Сумароков пытался выдержать в элегии каноны классицизма. Его ЛГ был лишен индивидуальных черт, не выражал непритворные чувства.

У последователей Сумарокова элегии превратились в набор штампов, одних и тех же словесных формул (задан был и размер - шестистопный ямб). Элигеия лишилась индивидуальной живой интонации. Поэтому в последние годы XVIII века элегия почти исчезла из русской поэзии, уступив место песне и анакреонтической оде.

^ Возрождение элегии в отечественной поэзии произошло лишь в начале XIX века. К этому времени элегия окончательно теряет жесткость формы, но приобретает определенность содержания. Элегия становится выражением преимущественно философских размышлений, раздумий, скорби.

^ 1830. А.Пушкин «Безумных лет угасшее веселье…»

Примером может служить, элегия Александра Сергеевича Пушкина, написанная им в 1830 году:


Безумных лет угасшее веселье

Мне тяжело, как смутное похмелье.

Но, как вино – печаль минувших дней

В моей душе чем старе, тем сильней.

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Грядущего волнуемое море.


Но не хочу, о други, умирать.

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;

И ведаю. Мне будут наслажденья

Меж горестей, забот и треволненья:

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь,

И может быть – на мой закат печальный

Блеснет любовь улыбкою прощальной.


^ Урок 52. Литература XVIII века.

Самостоятельная работа


Ученики самостоятельно выполняют в тетради задание 33. Ответы проверяются в конце урока.


Задание 33

Прочитайте отрывки из произведений авторов эпохи Просвещения.

Напишите имя, фамилию автора и название произведения, из которого взят отрывок.

Укажите литературное направление, род и жанр литературы, к которым относится данный текст.

Определите тип рассказчика: диалог ГГ (отсутствие рассказчика), РГ, РП, Р с «плавающей точкой зрения», ЛГ.


1. Слух идет о твоих поступках,

Что ты нимало не горда;

Любезна и в делах и в шутках,

Приятна в дружбе и тверда…

^ Г. .Державин. Фелица. Классицизм. Лирика. Ода. ЛГ.

2.«Ко мне, мой младенец! В дуброве моей

Узнаешь прекрасных моих дочерей;

При месяце будут играть и летать,

Играя, летая, тебя усыплять».

^ И.В.Гете. Лесной царь. Классицизм. Лироэпический жанр. Баллада. РП. Перевод с немецкого В.А.Жуковского.

3. Везде слабые ненавидят сильных, перед которыми они пресмыкаются, а сильные обходятся с ними, как со стадом, шерсть и мясо которого продают. Миллион головорезов, разбитых на полки, носится по всей Европе, убивая и разбойничая, и зарабатывает этим себе на хлеб насущный, потому что более честному ремеслу эти люди не обучены.

^ Вольтер. Кандид, или Оптимизм. Перевод с французского Ф.Сологуба. Классицизм. Эпос. Философская повесть. РП.

4. С какой стати, - спрашивал я себя, - и ради чего я собираюсь обагрить руки человеческой кровью? Какая крайность гонит меня? И кто, наконец, дал мне право убивать людей, не сделавших и не хотевших сделать мне никакого зла? Чем, в самом деле, они провинились передо мной?»

^ Д.Дефо. Робинзон Крузо. Перевод с английского М.Шишмаревой. Реализм. Эпос. Роман. РГ.

5.Со младенчества вашего принуждения вы не чувствовали. Хотя в деяниях ваших вождаемы были рукою моею, не ощущали, однако же, николи ее направления. Деяния ваши были предузнаты и предваряемы; нее хотел я, чтобы робость или послушание повиновения малейшею чертою ознаменовали на вас тяжесть своего перста.

^ А.Н.Радищев. Путешествие из Петербурга в Москву. Черты классицизма и сентиментализма. Эпос. Жанр «путешествие». РГ.

6. Знание и опытность можно, конечно, приобрести, пустившись за ними под парусами и на почтовых, но полезные ли знания и действительную ли опытность, все это дело случая, - и даже когда искатель приключений удачлив, приобретенный им капитал следует употреблять осмотрительно и с толком, если он хочет извлечь из него какую-нибудь пользу.

^ Л.Стерн. Сентиментальное путешествие по Франции и Италии. Перевод с английского А.Франковского. Сентиментализм. Эпос. Роман. РГ.

7. Он читывал романы, идиллии; имел довольно живое воображение и часто переселялся мысленно в те времена (бывшие или небывшие), в которые, если верить стихотворцам, все люди беспечно гуляли по лугам. Купались в чистых источниках, целовались, как горлицы, отдыхали под розами и миртами и в счастливой праздности все дни свои провождали.

^ Н.М.Карамзин. Бедная Лиза. Сентиментализм. Эпос. Повесть. РГ (в событиях не участвует).

8. Король опять рукой махнул –

Затвор железной двери грянул,

И смелый тигр из-за решетки прянул;

Но видит льва, робеет и ревет,

Себя хвостом по ребрам бьет…

^ Ф.Шиллер. Перчатка. Классицизм. Перевод с немецкого В.Жуковского. Эпическая баллада. РП.

9. Правдивое сердце (признаю сие) важнее всего для познания истины; кто ничего не чувствует, ничему не научится, лишь будет переходить от одного заблуждения к другому; приобретает он лишь ненужные, бесплодные сведения, а важнейшие для нас познания об отношениях между человеком и внешним миром всегда сокрыты от него.

Ж.Ж.Руссо. Юлия, или Новая Элоиза. Перевод с французского А.Худадовой и Н.Немчиновой под ред. В.Дынник и Л.Пинского. Сентиментализм. Эпос. Роман в письмах. Р-издатель.

10. Все ученейшие школьные и домашние учителя согласны в том, что дети не знают, почему они хотят чего-нибудь; но что взрослые не лучше детей ощупью бродят по земле и тоже не знают, откуда пришли и куда идут, точно так же не видят в своих поступках определенной цели, и что ими так же управляют при помощи печенья, пирожного и розог, - с этим никто не хочет согласиться. А, на мой взгляд, это вполне очевидно.

^ И.В.Гете. Страдания юного Вертера. Перевод с немецкого Н.Касаткиной. Сентиментализм. Эпос Роман в письмах. Р-издатель.

11. Дурно расположение людей, не достойных почтения, не должно быть огорчительно. Знай, что зла никогда не желают тем, кого презирают; а обыкновенно желают зла тем, кто имеет право презирать. Люди не одному богатству, не одной знатности завидуют: и добродетель также своих завистников имеет.

^ Д.И.Фонвизин. Недоросль. Классицизм. Драма. Комедия. Диалог ГГ.

12. Я мог бы отлично опериться, я уже начал понимать, что для того, чтобы нажить состояние, не нужно проходить курс наук, а нужно развить в себе ловкость рук. Но та как все вокруг меня хапали, а честности требовали от меня одного, то пришлось погибать вторично. На сей раз я вознамерился покинуть здешний мир, и двадцать футов воды уже готовы были отделить меня от него, когда нений добрый дух призвал меня к первоначальной моей деятельности.

^ П.О.Бомарше. Безумный день, или Женитьба Фигаро. Перевод с французского Н.Любимова.Классицизм. Драма. Комедия. Диалог ГГ.

13. Я видел людей, их пчелиные заботы и гигантские замыслы, их божественные устремления и мышью суетню, их диковинно-странную погоню за счастьем! Один доверяет себя бегу коня, другой нюху осла, третий собственным ногам. Такова пестрая лотерея жизни! В погоне за выигрышем многие проставляют чистоту и спасение души своей, а вытаскивают одни лишь пустышки: выигрышных билетов, как оказалось, и не было вовсе.

^ Ф.Шиллер. Разбойники. Перевод с немецкого Наталии Манн. Сентиментализм («Буря и натиск»). Драма. Драма. Диалог ГГ.

14. Что зыблет ясный ночью луч?

Что тонкий пламень в твердь разит?

Как молния без грозных туч

Стремится от земли в зенит?

^ М.В.Ломоносов. Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния. Классицизм. Лирика. Ода духовная. ЛГ.

15.Мой краткий исторический очерк нашей страны за последнее столетие поверг короля в крайнее изумление. Он объявил, что, по его мнению, эта история есть не что иное, как куча заговоров, смут, убийств, избиений, революций и высылок, являющихся худшим результатом жадности, партийности, лицемерия, вероломства, жестокости, бешенства, безумия, ненависти, зависти, сластолюбия, злобы и честолюбия.

^ Дж.Свифт. Путешествие Гулливера. Перевод с английского под ред. А.Франковского .Эпос. Сатирический роман. РГ.


Задание на дом. Написать сочинение на одну из тем:

1. «Самое интересное для меня произведение эпохи Просвещения».

2. «Что я принимаю и чего не принимаю в литературе эпохи Просвещения».

3. «Какие черты идеального героя сентиментализма мне близки?»

^

Урок 53. О литературе эпохи Просвещения.

Обсуждение сочинений



Обсуждение сочинений проводится по обычной схеме.

В конце урока – подведение результатов конкурса синхронных таблиц и картотек, составленных учениками.



1 М е л а н х о л и я ( греч. Черный+желчь) – уныние, тоска, грустное настроение.

1 Г е л и к о н – гора в Греции, где, согласно греческим мифам, обитали покровительствовавшие искусствам музы.

2 Э д е м с к и м …вертоградом - райским садом.

3 Ф у р и я (лат.)- в древнеримской мифологии богини мщения.

4 Э р а т о – в древнегреческой мифологии одна из девяти муз, покровительница поэзии.

5 М е л ь п о м е н а – в древнегреческой мифологии одна из девяти муз, покровительница трагедии.

6 К и н ж а л – одна из эмблем трагедии.

1 И о к о н ч а ю ж и з н ь я п р е ж н е ю з а б а в о й… - умираю от того, что было прежде моим удовольствием.

2 Л а ф о н т е н Ж а н д е (1621 –1695) – французский комедиограф и баснописец.

3 Э з о п (6в. до н.э.) - древнегреческий баснописец.

4 Р а с и н Ж а н ( 1639 – 1699) – французский трагик.

5 С о ф о к л (ок.497 – 406 до н. э.) – древнегреческий трагик

6 Е в р и п и д (ок. 480 до н. э – 405 до н э ) – древнегреческий трагик.

7 М о н и м а -

8 О р е с т о в а с е с т р а – Электра, героиня одноименной трагедии Софокла.

9 А л ь ц е с т а – Алкеста, героиня одноименной трагедии Еврипида.

10 А р и с т о ф а н (ок.446- - ок. 385 до н э.) – древнегреческий комедиограф.

11 П л а в т Т и т М а к ц и й (сер III в. – ок. 184 до н.э.) римский комедиограф.

12 Т е р е н т и й П у б л и й (ок. 185 – 159 до н.э.) – римский комедиограф.

13 Т а л и я – в древнегреческой мифологии одна из девяти муз, покровительница комедии.







Скачать 427,16 Kb.
оставить комментарий
Дата13.10.2011
Размер427,16 Kb.
ТипУрок, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  4
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх