Т. Ю. Сидорина (г. Москва, Государственный университет Высшая школа экономики ) Вданной статье мы обращаемся к вопросу об эволюции отношения к труду в истории человечества, трансформации модели отношения к труду в icon

Т. Ю. Сидорина (г. Москва, Государственный университет Высшая школа экономики ) Вданной статье мы обращаемся к вопросу об эволюции отношения к труду в истории человечества, трансформации модели отношения к труду в



Смотрите также:
М. В. Умерова Государственный университет Высшая школа экономики...
Впроцессе исторического развития человечество выработало два противоположных отношения к труду...
Правительство российской федерации постановление...
Директор школы Л. Я. Исакова...
В. П. Бусыгин Государственный университет-Высшая школа экономики; г. Москва...
План конспекты уроков заключение...
Сапункова Наталия Александровна (Sapunkova Nataliya)...
Структура и типы отношения женщины к себе в аспекте телесности...
Национальная история и национализм...
Е. Б. Старовойтенко культурный потенциал индивидуального отношения к себе...
Задачи: формирование гражданской позиции; формирование уважительного отношения к труду педагога...
Н. М. Лебедева Государственный университет- высшая школа экономики, Москва...



скачать


Письмо о том, что принято к печати


К вопросу о роли труда в истории общественного развития: от Античности до Нового времени1


Т.Ю. Сидорина (г. Москва, Государственный университет – Высшая школа экономики»)


В данной статье мы обращаемся к вопросу об эволюции отношения к труду в истории человечества, трансформации модели отношения к труду в условиях перехода от традиционного к индустриальному обществу, становления классического понимания концепта «труд».

При описании индустриального общества задействовались такие понятия, как труд, производитель и т. д., характеризующие человека как человека работающего. В свою очередь в обществе второй половины ХХ в. на передний план выходит потребитель – для этой социальной роли труд, производственная деятельность не являются определяющими чертами. Появляются симптомы феномена, получившего название «конец труда». Этот феномен можно рассматривать как следствие научно-технического прогресса, информационного развития общества, но также и как следствие массовизации общества и наступления эпохи потребления.

Когда сформировалось классическое понимание концепта «труд»? Всегда ли труд воспринимался и оценивался так, как его воспринимали в индустриальную эпоху? Что представляет собой классическая трактовка феномена «труд»? Является ли она инвариантной? Соответствует ли современный труд труду в его классическом понимании? Как трансформировался этот социальный феномен, как трансформировалось отношение к труду, во многом определявшее жизнь индивида и общества на протяжении столетий.

«Одной из мифологем развитого индустриального и постиндустриального обществ, – пишет И. Джохадзе, – является глубоко укоренившееся в сознании людей представление о труде как специфически целерациональной деятельности, объединяющей всех “здоровых” и “полноценных” членов социума, “создающей продукт” и с необходимостью обусловливающей существование-человека-в-мире. Труд политически санкционируется, экономически поощряется, юридически и этически легитимируется. Вне его жизнь человека не мыслится как «нор­мальная» и социально приемлемая. При этом под трудом понимают, глав­ным образом, регламентированную профессиональную деятельность, свя­занную с производством и потреблением. Вменяемой человеку в обязан­ность трудовой деятельности противопоставляется все непосредственно к ней не относящееся, считающееся второстепенным, случайным, производ­ным, в первую очередь – досуг. Целерациональный труд оправдывает жизнь человека и наделяет ее смыслом [Выдел. мной – Т. С.] »2.

Такое понимание труда, действительно, воспринимается органично и выражает распространенную трактовку этого социального феномена. И скорее всего именно такая трактовка может быть квалифицирована как классическое понимание труда. Но всегда ли бытовало именно такое его восприятие?

Почти столетие назад О. Шпенглер писал, что в XVIII в. концепт «труд» обретает свою нынешнюю трактовку: «“Труд” делается великим словом в этических размышлениях. В XVIII в. во всех языках он утрачивает презрительный оттенок. Машина трудится и вынуждает к сотрудничеству людей. Культура взошла на такой уровень деятельности, что под нею трясется Земля»3.

Если обратиться к истории европейской культуры от Античности до Нового времени, можно убедиться в том, что далеко не всегда и не всеми это распространившееся и ставшее узаконенным представление о труде разделялось как само собой разумеющееся. Наоборот, в дошедших до нас исторических, философских и литературных текс­тах древних авторов мы обнаруживаем прямо противоположное отношение к труду.

В «Учебнике платоновской философии» Алкиноя читаем: «11.1. Есть два рода жизни: созерцательная и деятельная. Главное в созерцательной жизни – знать истину, а в деятельной – делать то, что велит разум. Жизнь созерцательная хороша само по себе, а деятельная – поскольку необходима.

2. Созерцание есть действие ума, мыслящего умопостигаемое, а деятельность – действие разумной души, происходящее с помощью тела. Считается, что душа, созерцающая божественное и мысли божьи, получает удовольствие, и это ее состояние называется размышлением, которое, можно сказать, ничем е отличается от уподобления божеству. Поэтому созерцание – самое важное и ценное, самое желанное и притягательное, самое доступное и зависящее от нас самих – одним словом, то, ради чего мы стремимся к поставленной цели. А в деятельности и делах практических, совершаемых с помощью тела, могут встретиться препятствия; поэтому ими следует заниматься только тогда, когда к обычным человеческим заботам ведут предметы, относящиеся к созерцательной жизни.

3. В самом деле, ревностный обращается к общественным делам, когда замечает, что ни идут плохо. Поневоле становится он полководцем, судьей или послом, наилучшей и самой важной деятельностью считая законодательство, устроение государства и воспитание молодых. Итак, философу пристало непрерывное созерцание, его он должен постоянно питать и усиливать, а к жизни деятельной обращаться постольку-поскольку»4.

В свою очередь находим у Аристотеля: «Вся человеческая жизнь распадается на занятия и досуг (scolh), на войну и мир, а вся деятельность человека направлена частью на необходимое и полезное, частью на прекрасное… Война существует ради мира, занятия — ради досуга, необходимое и полезное — ради прекрасного»5. В греческом понимании хозяйственно-производительный труд — «“деятельность, направленная на необходимое и полезное” — представлял собой занятие, не достойное свободного человека. Греки рассматривали труд как “не-досуг”, своего рода отклонение от нормального образа жизни. Свободная нетрудовая деятельность, по Аристотелю, не имеет цели и полностью исчерпывает свое значение в своем собственном исполнении; она непроизводительна и являет собой “цель в себе”. Труд, напротив, служит “пользе и необходимости”, обеспечению материального благополучия и достатка. Свободный гражданин полиса, человек благородный и с трудом не связанный, “склонен владеть прекрасными и невыгодными вещами, а не выгодными и для чего-нибудь полезными, так как самодостаточному первое более свойственно»6. Досуг для древних греков — не синоним безделья; он от начала и до конца заполнен деятельностью, которая “не служит чему-то другому, а сама по себе хороша”, — политикой, философией, литературой, наукой и образованием. Как времяпрепровождение свободного человека, досуг противостоит, с одной стороны, физическому труду (уделу рабов, торговцев и ремесленников), а с другой стороны – праздному бездеятельному развлечению и игре7.

Интересно, что много столетий спустя Б. Паскаль, пусть и неявно, но отмечает некоторую особенность отношения к труду и деятельности вообще со стороны античных мыслителей: «Платон и Аристотель неизменно представляются нам надутыми буквоедами. А в действительности они были благовоспитанными людьми, любили, подобно многим, пошутить с друзьями, а когда развлекались сочинением – один “Законов”, другой “Политики”, – оба писали как бы играючи, потому что сочинительство полагали занятием не слишком почтенным и мудрым, истинную же мудрость видели в умении жить спокойно и просто. За политические писания они брались, как берутся наводить порядок в сумасшедшем доме, и напускали при этом на себя важность только потому, что знали: сумасшедшие, к которым они обращаются, мнят себя королями и императорами. Они становились на точку зрения безумцев, чтобы по возможности безболезненно умерить их безумие»8.

И далее Паскаль подтверждает свою иронию по отношению к серьезному восприятию труда: «Суждения народа, – пишет он, – как правило, весьма здравы; вот тому примеры:

4. Следует трудиться, не задумываясь о том, что получится; отправляться в плавание по морям; ходить над пропастью»9.

Однако это, казалось бы, серьезное рассуждение Паскаль оборачивает в свою противоположность в разделе 310 той же главы: «Итак, мы с полным правом можем сказать, что люди живут в мире иллюзий, ибо, при всей здравости суждений простого народа, они подсказаны ему отнюдь не головой, поскольку истину он видит там, где ее нет. Суждения народа исполнены истины, но исходит он при этом из ложных посылок»10.

Глубокий анализ формирования отношения к труду как определяющему виду человеческой деятельности представлен в труде Л. Мамфорда «Миф машины». «Описание человека как – по сути своей – “животного, изготовляющего орудия труда”, – пишет Мамфорд, – укоренилось столь крепко, что одна лишь находка фрагментов черепов небольших приматов по соседству с отколотыми булыжниками, указывающая на африканских австра­лопитеков, позволила нашедшему их д-ру Л.С.Б. Лики поместить это существо на прямую линию человеческой родословной, несмотря на отчетливые физические расхождения, отличающие его как от челове­кообразных обезьян, так и от людей более поздних эпох. Поскольку же объем мозга у найденных Лики предгоминидов составляет около трети мозга Homo sapiens – а это фактически меньше, чем у некото­рых человекообразных обезьян – способность раскалывать грубые каменные орудия труда и пользоваться ими попросту не требовала обильной мозговой организации, свойственной человеку, и сама по себе ее не порождала»11.

Мамфорд отмечает, что еще в XIX в. шотландский философ Томас Карлейль описывал человека как «жи­вотное, пользующееся орудиями груда», как будто это была единст­венная черта, возвысившая его над остальными «неразвитыми созда­ниями». Преувеличение роли орудий груда, оружия, приборов и ма­шин сделало неясным реальный путь развития человека. «Определе­ние человека как “животного, пользующегося орудиями груда”, даже с учетом поправки на “изготовляющее орудия труда”, – пишет Мамфорд, – показалось бы странным Платону, который приписывал заслугу продвижения чело­века за пределы первобытного состояния изобретателям музыки Марсию и Орфею в той же мере, что и похитителю огня Прометею, или Гефесту, богу-кузнецу, единственному ремесленнику в олимпий­ском пантеоне»12.

По мысли философа, если человек и был действительно изготовителем орудий труда, то уже изначально он обладал одним основным и многоцелевым инструментом, имевшим большее значение, нежели любая более поздняя их совокупность: собственное тело, активизируемое с помощью моз­га; любая часть этого тела, в том числе и члены, пригодные для изго­товления дубин, ручных рубил или железных копии в качестве ком­пенсации за свои до крайности примитивные орудия груда, ранне-первобытный человек имел гораздо более важное и ценное качество, расширявшее все его технические познания: он был гораздо лучше любого другого животного оснащен биологически; он обладал телом, не специализированным на единственном виде деятельности, а также мозгом, способным охватывать более обширную, чем у других жи­вотных, среду, и соединять все разнородные части его опыта. И как раз в силу его необыкновенной пластичности и чувствительности он был способен использовать большую, чем у остальных животных, часть внешней среды и внутренних психосоматических ресурсов13.

Благодаря чрезвычайно развитому и непрерывно функциони­рующему мозгу человек мог распоряжаться большим количеством умственной энергии, нежели ему требовалось для выживания на чис­то биологическом уровне, – и, соответственно, у него возникала не­обходимость направлять излишки такой энергии не просто на добы­вание пищи и половое размножение, но и на такие режимы жизни, которые преобразуют эту энергию в соответствующие культурные, т. е. символические, формы более непосредственно и конструктивно. Только посредством ориентации своей энергии на культуру он был способен контролировать и полностью утилизировать присущую ему природу.

Известный американский антрополог Маршалл Салинз в работе «Экономика каменного века» предлагает альтернативный взгляд на эволюцию в целом, и в частности на роль труда в жизни человека. «Если экономика в целом – это “мрачная наука”, – пишет Салинз в певрой главе своего сочинения, – то изучение экономики охотни­ков и собирателей должно быть самой мрачной ее отраслью. Почти все без иск­лючения учебники, безоговорочно принимая априорную установку, что жизнь в палеолите была чрезвычайно тяжелой, как будто соревнуются в стремлении создать у читателя ощущение неминуемой гибели, заставляя его задаваться вопросом не только о том, как охотники умудрялись выживать, но и о том, было ли это вообще жизнью. При­зрак голода охотится за охотником на страницах этих книг. Несовершенство его техни­ческих средств, как утверждается, вынуждает его трудиться не покладая рук, чтобы по­просту выжить, не позволяя ему ни сделать передышку, ни накопить какой-нибудь запас и, следовательно, не оставляя “свободного времени” для “создания культуры”. И даже при этом, несмотря на все свои усилия, охотник дотягивает лишь до низших уровней термодинамики – считается, что при таком способе производства на душу населения в год приходится меньше энергии, чем при любом другом. И в трактатах по экономиче­скому развитию охотник обречен играть роль плохого примера – так называемой “эко­номики выживания”»14.

Далее в полемической манере Салинз предпринимает попытку обосновать тезис о том, что охотники и собиратели каменного века «имели экономику изобилия несмотря на их абсолютную бедность»15. При этом благосостояние этих людей основывалось отнюдь не на чрезмерных трудозатратах.

Салинз называет два реальных пути к изобилию. Потребности можно «легко удов­летворять» либо много производя, либо немногого желая. Он отмечает, что распространенные концеп­ции склонны к утверждениям, особенно подходящим для рыночных экономик: потребности человека велики, чтобы не сказать беспредельны, в то время как средства их удовлетворения ограничены, хотя и поддаются усовершенствованию, по­этому разрыв между средствами и целями может быть сокращен повышением продуктивности, по крайней мере настолько, чтобы «насущные товары» имелись в изобилии. Но существует и иной путь к изобилию – путь, указываемый дзен-буддизмом. В основе его лежат предпосылки, весьма отличные от наших: материальные потребности человека ограничены и немногочисленны, и технические средства для их удовлетворения не изменяются, но в целом они вполне достаточны. Приняв стратегию дзен-буддизма, люди могут наслаждаться не имеющим аналогов изобилием — при низ­ким уровне жизни.

В своей работе Салинз обращается к описанию и анализу жизни современных собирателей и охотников, австралийских-аборигенов, привлекая к своему анализу материалы антропологических исследований16. Австралийские аборигены являют собой классический пример народа, чьи экономические ресурсы относятся к числу самых скудных.

Так ли парадоксально утверждать, – размышляет Салинз, – что охотники и собиратели имели экономику изо­билия, несмотря на их абсолютную бедность? «Современные капиталистические обще­ства, как бы прекрасно они ни были обеспечены, одержимы проблемой “дефицита”. Недостаточность материальных средств – вот первый принцип богатейших народов мира. Представляется, что видимый материальный статус экономики не является клю­чевым моментом с точки зрения ее достоинств: не менее важен здесь тип экономиче­ской организации. Рыночно-индустриальная система институирует отсутствие достатка в таких формах и таких степенях, которым нигде и никогда не было близких аналогов. Там, где производ­ство и распределение регулируются колебаниями цен, и все жизненное благосостояние зависит от доходов и расходов, недостаточность материальных средств становится оче­видной, поддающейся численному определению отправной точкой всей экономической деятельности. Предприниматель оказывается перед альтернативой вложения конечного капитала, рабочий (к счастью) — перед альтернативой выбора различных видов наемного труда, а потребитель... О, потребление — это двойная трагедия: то, что начинается как неадекватность средств, кончается как полное их отсутствие. Сводя воедино результаты международного разделения труда, рынок предоставляет головокружительный набор всевозможных товаров: все эти хорошие вещи, казалось бы, легко доступны, но завладеть всеми ими невозможно»17.

Согласно Салинзу, приговор – «жить тяжелым трудом» – выпал только нам – людям индустриальной эпохи. Нехватка средств – нечто вроде судебного определения, вынесенного нашей экономикой18. Что же касается охотников и собирателей, то мы склонны считать их бедными, потому что у них ничего нет; возможно, правильнее было бы считать их прежде всего свободным именно потому, что у них ничего нет. «Крайняя ограниченность имущества освобождает их от всех забот за исключени­ем самых насущных и позволяет наслаждаться жизнью»19.

И все же вернемся к феномену труда в его классическом понимании. Мы отмечали существующее мнение о том, что данное отношение у труду формируется в индустриальную эпоху или на подступах к ней. К сожалению, мы не можем в силу ограниченного объема публикации развернуть обоснованное рассмотрение становления классической трактовки феномена труда. Но можем кратко сформулировать и проиллюстрировать тезис о времени и причинах его становления.

Отметим, что в Средние века отношение к труду претерпело серьезную эволюцию, и это уже не просто отношение к труду, а более тонкое отношение к профессиям, градация профессий на уважаемые и презираемые, опасные или имеющие определенное оправдание и допущение. «Идеология раннего Средневековья, – пишет Ж. Ле Гофф, – не расположена к труду и в особенности к труду низкому, предназначенному лишь для выживания, к которому в основном относится весь человеческий труд на заре нелегкого зарождения средневекового общества»20. Труду было отказано в уважительном отношении, низший класс, уделом которого был труд, компрометировал его. Церковь объясняет положение серва, козла отпущения общества, его зависимостью от греха и низостью труда как последствия греха первородного21.

Описание проявлений негативного отношения к труду со стороны Церкви и общества в Средние века можно было бы продолжать, но на страницах своего фундаментального исследования Ле Гофф прослеживает и трансформацию неуважительного и во многом даже презрительного отношения к труду (в том числе оплачиваемой профессиональной деятельности): «Нищета, – пишет он, – приводит к тому, что улучшения, полученные с помощью труда, приобретают некоторую ценность»22. Далее под давлением мира ремесла церкви пришлось пойти на уступки и создать позитивную теологию труда, подразумевавшуюся в христианской доктрине. «Мир профессий, обретя материальную силу, завоевал и духовное уважение»23.

Ле Гофф предлагает вспомнить о решающей роли технической и экономической революции, начавшейся около 1000-го года и утвердившейся количественно и качественно к XII в. «Именно тогда, – отмечает он, – проявляются три момент решительного преобразования отношения к труду: во-первых, субъективация духовной жизни…; во-вторых, зарождение представления о духовности труда и его теологии; в-третьих, трансформация трехчленной схемы общества в более сложные схемы, соответствующие возрастающей дифференциации экономических и социальных структур вследствие растущего разделения труда»24. С течением времени тенденция изменения отношения к труду становится все более явной. Но, как отмечает Ле Гофф, и в XIV в., несмотря на средневековое признание, ценность труда остается еще довольно хрупкой, часто ставится под угрозу или под сомнение экономической и социальной эволюцией. Как до, так и после революции, социальные слои, добившиеся успеха с помощью труда, спешат отказаться от своих трудовых корней. Труд еще не полностью избавился от ярма рабства25.

Тем не менее налицо кардинальные трансформации и поворот к положительному восприятию труда и допустимости трудовой деятельности, сформировавшееся в преддверии Нового времени и в ожидании и предвосхищении грядущей индустриальной эпохи. Впереди Просвещение, эпоха Машины и Труда как регламентированной профессиональной деятельности, свя­занной с производством и потреблением.



1 Статья подготовлена в рамках индивидуального проекта 08-01-0090 «Феномен “конца труда” в обществе потребления (российский контекст)».

2 Джохадзе И. Homo faber и будущее труда // Логос. 2004. № 6.

3 Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993.

4 Платон. Собр. соч. в 4-х т. М.: Мысль, 1994. Т. 4. С. 625 – 626.

5 Аристотель. Политика // Сочинения в 4-х т. Т. 4. М., 1984, с. 617.

6 Джохадзе И. Указ. соч.

7 Там же. См. также: Аристотель. Политика, с. 630.

8 Паскаль Б. Мысли. Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2005. С. 100.

9 Там же. С. 104.

10 Там же. С. 105.

11 Мамфорд Л. Миф машины. Техника и развитие человечества. М.: Логос, 2001. С. 12.

12 Там же.

13 Там же. С. 13 – 14.

14 Салинз М. Экономика каменного века. М.: ОГИ, 2000. С. 19.

15 Там же.

16 Там же. С. 20-21.

17 Там же. С. 21-22.

18 Там же.

19 См.: Gusinde, 1961, р. 1. Цит. по: Салинз М. Указ. соч. С. 30.

20 Ле Гофф Ж. Другое Средневековье. Время, труд и культура Запада. Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та, 2000. С. 77.

21 Там же. С. 98.

22 Там же. С. 77.

23 Там же. С. 99.

24 Там же. С. 100.

25 См. С. 108.





Скачать 136,83 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер136,83 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх