Диффузия экономических и постэкономических методов хозяйствования и развитие экономической теории. Мотивационный аспект icon

Диффузия экономических и постэкономических методов хозяйствования и развитие экономической теории. Мотивационный аспект



Смотрите также:
«Становление и развитие Экономической Теории»...
Управление занятостью молодежи в территориальной экономической системе: теоретический аспект...
План семинаров раздел I. Введение в экономическую теорию Тема...
Программа курса «микроэкономика. Ч. 1»...
Научная программа Симпозиума: Место эволюционной экономической теории в системе фундаментальной...
Развитие предмета экономической науки различными течениями и школами...
Угрозы экономической безопасности России...
Каталог статей из журнала «Вопросы экономики» по проблемам экономической теории...
Каталог статей из журнала «Вопросы экономики» по проблемам экономической теории...
Лекция №1 «Предмет и методология изучения экономической теории для менеджеров»...
Темы курсовых работ по экономической теории и по экономике предприятия (отрасли)...
1. Предмет и метод экономической истории...



скачать
Международный симпозиум «Экономическая теория: исторические корни, современное состояние и перспективы развития»

Г. Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 10 –11 июня, 2004 г.


Липов В. Диффузия экономических и постэкономических методов хозяйствования и развитие экономической теории. Мотивационный аспект // Экономическая теория: истоки и перспективы. – М.: Экономический ф-т МГУ, ТЕИС, 2006. – С. 911 – 925.


Липов В.В. к.э.н., Харьковский национальный экономический университет

ДИФФУЗИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И ПОСТЭКОНОМИЧЕСКИХ МЕТОДОВ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ И РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ. МОТИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ


«… В книге, которую я пишу … факты анализируются не как у дипломированных экономистов; … у меня точка зрения, при которой человеческое жертвоприношение, строительство храма или дарение драгоценности представляют интерес не меньший, чем продажа зерна. Короче говоря, мне приходилось прилагать напрасные усилия, чтобы сделать ясным принцип «общей экономии», где первостепенным предметом является «трата» («ритуальное потребление») богатств, а не производство».

(Ж. Батай «Проклятая доля», 1949)


Последняя треть ХХ в. характеризуется ускоряющимся темпом изменения форм и методов хозяйственной деятельности человека. В новое тысячелетие человечество вошло под знаком глобального распространения последствий перехода развитых стран к постиндустриальной, постэкономической стадии развития.

Уже само появление термина «постэкономический» предполагает наличие сущностных изменений в характере человеческого хозяйствования, а, следовательно, и в науке, эти явления изучающей. Речь идет о формировании предпосылок формационного сдвига, аналогичного переходу от архаического, доэкономического к экономическому способу хозяйствования. Только теперь речь идет о преодолении экономических основ хозяйствования. В чем выражается это преодоление?

Классическое понимание экономического способа хозяйствования предполагает наличие общественного разделения труда и опосредованного деньгами обмена его результатами. Причем деньги выполняют функцию информирования и обеспечения эквивалентности обмена благами. Ясно, что в условиях постэкономики сохраняется, приобретая новые формы, общественное разделение труда. Соответственно, сохраняет свое значение обмен результатами деятельности. Следовательно, если оставаться в рамках традиционного понимания экономики, то ее отличие от постэкономики следует искать в характере обменных отношений, роли и значения денег, в частности. Деньги же, с одной стороны, в идеале должны нести объективную информацию о стоимости благ, с другой стороны – служить инструментом их субъективной оценки и соизмереия.

Способны ли деньги выполнить эти функции в новых условиях? Выделение знания, информации в качестве ключевого ресурса хозяйствования, индивидуализация спроса, предложения и производства в условиях постэкономики ведет к деструкции объективной стороны стоимости, невозможности ее количественного соизмерения и оценки. С субъективной стороны стоимостная оценка подрывается кардинальными изменениями в характере мотивации хозяйственной деятельности человека. Происходят трансформация условий, принятых в качестве парадигмальных предпосылок экономической теории. В чем состоят эти изменения? Целью настоящей статьи является изучение процессов эволюции субъективной стороны формирования стоимостных отношений в процессе перехода от архаической к экономической и постэкономической формациям.

Чем отличается мотивация деятельности “человека экономического” от мотивации хозяйствующих субъектов архаического и постэкономического обществ? “Человек экономический” оказывается вовлеченным в бесконечную гонку за все время ускользающим от него состоянием удовлетворения. "...большинство экономистов-теоретиков, - пишет А. Маслоу, - единодушно утверждают, что добро, счастье или наслаждение - это, в сущности, следствие исправления ... неприятного состояния дел, связанного с ощущением желания, стремления, потребности. Если выражаться предельно коротко, то все эти мыслители считали желание или импульс неприятностью или даже угрозой и потому стремились или избавиться от него, или избегать, или просто отрицали его существование"[1, с. 52]. Таким образом, базисным мотивом человеческой деятельности, хозяйствования, оказывается преодоление "дефицита", под которым А. Маслоу имеет в виду те потребности, удовлетворение которых необходимо для самосохранения организма.

«Современные капиталистические общества, - пишет М. Салинз, - как бы прекрасно они не были бы обеспечены, одержимы проблемой «дефицита». Недостаточность материальных средств – вот первый принцип богатейших народов мира»[2, с. 21]. Экономическая система хозяйствования институирует «дефицит», постоянную неудовлетворенность субъектов экономических отношений в качестве определяющего стимула любой хозяйственной активности в обществе. «Там, где производство и распределение регулируются колебаниями цен и все жизненное благосостояние зависит от доходов и расходов, недостаточность материальных средств становится очевидной, поддающейся численному определению отправной точкой всей экономической деятельности. Предприниматель оказывается перед альтернативой вложения конечного капитала, рабочий (к счастью) – перед альтернативой выбора различных видов наемного труда, а потребитель … О, потребление – это двойная трагедия: то, что начинается как неадекватность средств, кончается как полное их отсутствие. … каждое приобретение – это одновременно и лишение, так как всякая покупка – отказ от какой ни будь другой …» [2, с. 21-22].

В центре внимания «мэйнстрима» экономической науки находится проблема выбора между ограниченными ресурсами с целью максимизации результатов деятельности субъекта хозяйствования. Производитель выбирает возможности наиболее эффективного использования имеющихся дефицитных материальных средств. Потребитель озабочен той же проблемой, к тому же над ним довлеет «проблема» опережающего роста человеческих потребностей. Таким образом, преодоление ограниченности, недостатка, дефицита необходимых субъекту экономических отношений ресурсов оказывается основным стимулом его экономической активности. Возможен ли альтернативный взгляд на проблему мотивации хозяйственной деятельности? Какова эволюция характера стимулов трудовой активности в процессе социально-экономического развития общества?

В исследовании М. Салинза приводится яркая сравнительная характеристика структуры стимулов хозяйствования человека архаической формации и «человека экономического». «Этот приговор – «жить тяжелым трудом» – выпал одним только нам. – Пишет ученый. – Нехватка средств – нечто вроде судебного определения, вынесенного нашей экономикой; таково же аксиоматическое положение нашей Экономической Науки: приложение минимальных средств, противопоставленное альтернативной цели извлечь максимально возможное удовлетворение в существующих условиях. И именно с высоты этой страстно желанной выгодной позиции оглядываемся мы назад на жизнь охотников. … Снабдив охотника буржуазными мотивами и палеолитическими орудиями, мы авансом выносим суждение о безнадежности его ситуации»[2, с. 22].

Однако недостаток, несовершенство каких-либо ресурсов нельзя принимать за неизбежное негативное следствие технической и технологической отсталости. Прежде всего, они – результат объективированного социальной действительностью субъективного отношения, в котором находит свое выражение оценка соотношения между возможностями и целями индивида. «Как только !кунг [одна из этнических групп бушменов пустыни Калахари – В.Л.] станут более тесно контактировать с европейцами … - они ощутят острый дефицит предметов нашего быта и будут нуждаться во все большем и большем их количестве. – Пишет Л. Маршалл. - … Однако в своей собственной среде, окруженные предметами своего труда, они были относительно свободны от материального прессинга. … они располагали всем необходимым или же могли изготовить все необходимое, … они жили в своего рода материальном изобилии, потому что приспосабливали свои орудия труда под материалы, которые в избытке находились кругом и которые каждый легко мог взять и использовать…»[3, с. 26-27]. Достаток без реального изобилия превращается в своего рода интернированную культурную норму. Кто ничего не желает, тот ни в чем не нуждается.

Если товарно-денежное хозяйство связано с гипердинамизмом, его характерными чертами являются возрастание, линейное восхождение, то динамика натурального хозяйства характеризуется состоянием перманентной стагнации, возвращением в своем обороте к исходной точке, цикличностью. «Непредприимчивость», «размеренность», «успокоенность» хозяйственной деятельности являются закономерными следствиями влияния господствующей системы хозяйствования. Труд не носит обязывающий, изнурительный характер. Он не превращается в постоянный, непрерывный процесс. Человек не ставит перед собой целью максимизировать использование открывающихся перед ним возможностей. Лучшая иллюстрация этому то, что у некоторых австралийских племен в языке даже не различаются слова «работать» и «играть». Трудовая деятельность является продолжением игры, игра выступает формой трудовой деятельности. Большую часть своего времени у охотников уходит на отдых и сон. «Земледелие, - утверждал P. Лафарже в работе “Право быть лодырем”, - фактически было первым примером рабского труда в истории человечества. Согласно библейской традиции, первый преступник, Каин, был возделывателем земли” [3, с. 42].

Сопоставление образа жизни и характера стимулов представителей архаической и экономической общественных формаций позволяет акцентировать внимание на социальном содержании мотивации хозяйственной активности человека, обусловленности стимулов деятельности социально-культурной, ценностной составляющей. «Наиболее примитивные из народов мира почти не имеют имущества, - пишет М.Салинз, - но они не бедны. Бедность не есть малое количество предметов потребления, не является она и отражением простого соотношения между целями и средствами; она, прежде всего, выражает отношения между людьми. Бедность – это социальный статус. И как таковая она является изобретением цивилизации [выделено мною – В.Л.]» [2, с. 51]. Хозяйственные установки этих народов окрашены скорее верой в богатство природных ресурсов, нежели отчаянием по поводу несовершенства технических возможностей человека. Следствием подобного убеждения является поведение, воспринимаемое человеком экономической цивилизации как расточительное. Любопытно в этом отношении высказывание Дж. Милля о сберегающих трудовые усилия изобретениях: никогда не было изобретено ни одного, которое сберегло хотя бы кому-нибудь хотя бы минуту труда. По мере эволюции культуры объем трудовой деятельности человека увеличивался, а объем свободного времени уменьшался[3, с. 48 - 49].

Примитивные экономики являются недопроизводящими, они не реализуют полностью свои хозяйственные возможности. Причина в том, что имеющиеся человеческие потребности могут быть удовлетворенны и при том условии, что уровень функционирования хозяйственных систем ниже возможного. Таким образом, недопроизводство заложено в самой природе хозяйственных систем архаической формации.

Характер мотивации труда в крестьянском хозяйстве во многом сохраняет связь со своими архаическими корнями. «… В трудовом земледельческом хозяйстве нормы напряжения труда значительно ниже его полного использования» – отмечал А.В. Чаянов [4, с. 238]. Мотивом к труду в крестьяноском хозяйстве выступают потребности семьи. Чем сильнее их давление, тем большую активность развивает крестьянин. По мере возрастания эффективности трудовой деятельности степень её напряженности сокращается. Подытоживая своё исследование уровня самоэксплуатации крестьянского хозяйства А. Чаянов делает вывод о том, что: “… в то время как размеры капиталистического хозяйства теоретически безграничны, объем трудового хозяйства, естественно, определяется соотношением между потребительскими запросами семьи и ее рабочими силами и устанавливается на уровне сообразно производственными условиям, в которых находится хозяйствующая семья” [4, с. 247].

«Концепция крестьянского хозяйства как хозяйства предпринимательского … мыслима только в условиях капиталистического строя, так как вся она состоит из капиталистических категорий. Крестьянское же хозяйство как организационная форма, … вполне мыслимо и в других народнохозяйственных системах, а именно в условиях крепостническо-феодальных, … в условиях чисто натурального быта, т.е. в условиях таких народнохозяйственных систем, в которых совершенно отсутствовали категории наемного труда и заработной платы – если не исторически, то логически»[4, с. 203].

^ Цель крестьянинаподдержание жизненного цикла семейного хозяйства, крестьянский труд - это образ жизни, хозяйство – собственность, унаследованная от предков, основанная на семейной традиции, земля – нераздельная часть собственного существования. Для него характерно стремление к самодостаточности, рынок рассматривается лишь в качестве источника удовлетворения текущих потребностей. Процесс производства строится на передаваемых из поколения в поколение умениях, навыках, традициях. К труду привлекаются все члены семьи, все они и пользуются его результатами.

«Фермер» же замотивирован стремлением получить максимальную прибыль от результатов своего труда. Хозяйство для него – предприятие, крестьянин – одна из многих профессий. Земля, хозяйственная собственность – обезличенный производственный ресурс, один из множества возможных, и поэтому с ним можно легко расстаться, его легко можно продать или купить. Как предприниматель он постоянно рассчитывает и рационализирует свою деятельность. В основе хозяйственного процесса лежат многочисленные и разнообразные нормы. Выращивает он те культуры, которые востребуются рынком и обещают ему максимальный доход от реализации. Прибыль - личная собственность «фермера». Пример сопоставления фермерского и крестьянского хозяйства с особой наглядностью демонстрирует специфику экономического содержания хозяйственной мотивации в условиях архаической и экономической форм хозяйствования[5, с. 56 - 57] .

Уникальность крестьянского хозяйства, как универсальной формы хозяйственной деятельности состоит в том, что оно оказалось способным эффективно встраиваться в структуры как архаического, экономического, так и постэкономического способов хозяйствования. “… Многопроизводственность, отмечает Ю. Осипов, - позволяет крестьянскому хозяйству быть в основе своей натуральным, но не мешает ему и быть частично экономическим”[6, с. 130]. Характер мотивации труда послужил одной из причин возрастания в конце ХХ в. интереса к изучению особенностей крестьянского хозяйствования[7]. Связано это с тем, что в своей основе эта мотивация оказывается созвучной активно формирующейся в развитых странах постиндустриальной, постэкономической мотивации хозяйственной деятельности[8]. Объединяет их наличие факторов неэкономической мотивации деятельности, надэкономическое воздействие структуры ценностных компонентов личности на характер ее хозяйственного поведения.

Однако кардинальное отличие в уровне удовлетворения материальных потребностей формирует иной характер и формы проявления хозяйственной мотивации. Для крестьянина жизнедеятельность, развитие, оказываются неразрывно связанными с материальным производством, это и есть способ его существования. Он хозяйствует, будучи частью материального мира. Он одновременно творит и зависит от окружающей его материальной среды. В новых условиях человек преодолевает материальную мотивацию, оказывается над материальной средой. Акцент в хозяйствовании переносится на нематериальный, духовный уровень. От развития материальной среды обитания человек переходит к саморазвитию, самовыражению. Определяющими факторами хозяйствования отчетливо выступают не материальные ресурсы, а сам характер восприятия человеком окружающего мира, отношение к себе и другим людям. Хозяйственный прогресс оказывается в зависимости от потребности человека в самореализации, проявлении его творческих способностей. Формами проявления новой мотивации становятся возрастание значения нематериально обусловленной деятельности в рамках производства, стирание граней между свободным и рабочим временем, между рабочим местом и местом отдыха, между «чистым» производством и «чистым» потреблением [5, с. 57 - 58].

Рост производительных возможностей цивилизации, кардинальные изменения в мотивации деятельности хозяйствующих субъектов в условиях формирующегося постэкономического общества, выдвигает в качестве ключевой, фундаментальной проблемы человечества не необходимость, а как раз её противоположность – “роскошь”, утверждает Ж. Батай[9]. “Продуктивной трате”, по утверждению философа, противопоставляется “непродуктивная трата”. Исходным посылом исследования Ж. Батая являются следующие утверждения. Экономическая деятельность людей основывается на присвоении, использовании в целях обеспечения своего существования преобразованных форм космической энергии, энергии солнца. В своей массе жизнь на Земле получает больше энергии, чем необходимо для обеспечения ее существования. Естественным ответом любой живой системы на избыток энергии, обеспечивающей её существование является рост и развитие. Энергия, которая не может быть использованf для этих целей должна быть растрачена, потеряна безо всякой пользы, по собственной воле или нет, со славой или катастрофическим образом.

Те же законы действуют и в сфере хозяйственной деятельности человека. Экономические ресурсы, богатство, во всем многообразии форм его существования, человек может использовать либо на собственное потребление, либо на приумножение средств производства. Но это возможно не всегда и не до бесконечности. Избыток же растрачивается всегда с помощью неразумных, убыточных с точки зрения рационального экономического человека действий. “Окончательное расточение всякий раз завершает собой движение, одушевляющее энергию Земли”[9, с. 19].

Современная экономическая наука, по утверждению Ж. Батая, сводит свой предмет к обобщению изолированной ситуации, самоограничивается целями деятельности человека экономического. И эта зашоренность взгляда не позволяет рассмотреть и принять к теоретическому рассмотрению ту реальность, что в масштабах Земной экосистемы энергия всегда в избытке. Когда речь идет о биологической жизни на Земле в целом, то вопрос ставится в терминах роскоши, выбор ограничивается лишь способом расточения богатств. Лишь конкретные особи и популяции, индивиды и социальные сообщества сталкиваются с проблемой нужды. Само формирование человека как биологического вида является результатом общего расточения энергии. Будучи частью природы, человек остается обреченным на бесполезное потребление, расточение энергии. И субъективное ощущение человеком вечной нужды ничего не меняет в общем бурлении энергии жизни.

Экономический рост, следствие технических нововведений, сопровождающий историю человечества, сам становится производителем все большего избытка. В древних обществах избыток энергии жизни расходовался в празднествах, жертвоприношениях, его использовали для сооружения грандиозных и бесполезных с точки зрения рационального ума сооружений. Универсальным способом расходования избытка, по утверждению Ж. Батая, во все времена являлись войны. В современном обществе к этим способам погашения избытка относятся развитие сферы услуг, увеличение свободного времени.

Переход от перспектив ограниченной экономии к перспективам экономии общей требует переворачивания наизнанку как мысли, так и морали. Сама возможность осуществлять рост должна быть подчинена логике дара. Солнце - жест того, кто отдает, не беря ничего взамен. Всякий организм располагает ресурсами энергии большими, чем ему необходимо для поддержания жизни. Избыточная энергия питает рост или активизацию деятельности индивидов. Избыток возникает при ограничении роста индивида или группы. Невозможность продолжить рост открывает пут к расточению энергии.

Формой расходования избытка на уровне социализированного индивида-личности в условиях становления базиса постиндустриального общества можно считать описанное А. Маслоу стремление к самоактуализации. Под самоактуализацией понимается "... непрерывная реализация потенциальных возможностей, способностей и талантов, как свершение своей миссии, или призвания, судьбы и т.п. как более полное познание и, стало быть, принятие своей собственной изначальной природы, как неустанное стремление к единству, интеграции, или внутренней синергии личности"[1, с. 49]. Самоактуализация - цель человеческой жизни. Она достигается в ходе беспрерывного развития. Самоактуализация - форма Бытия, противоположность Развитию, как форме Становления. Она, по утверждению А. Маслоу, представляет собой одновременное прогрессирующее удовлетворение основных потребностей, вплоть до их "полного исчезновения" и специфическую мотивацию роста над этими основными потребностями.

Самоактуализация, как базисный мотив деятельности человека постэкономической формации, в переходных обществах сочетается, сталкивается с экономическими формами мотивации. Свое проявление в этих условиях она находит в приоритете долгосрочных целей над краткосрочными. При этом критерием определения ценности, а, следовательно, стоимости обмениваемых благ оказывается степень содействия самоактуализации личности.

ЛИТЕРАТУРА:

  1. Маслоу А. Психология бытия. – М.: Релф-бук/Ваклер, 1997. – 304 с.

  2. Салинз М. Экономика каменного века. – М.: ОГИ, 1999. – 295 с.

  3. Цит. по: Салинз М. Экономика каменного века. – М.: ОГИ, 1999. – 295 с.

  4. Чаянов А.В. Организация крестьянского хозяйства // Чаянов А.В. Крестьянское хозяйство. – М.: Экономика, 1989. – С. 194 - 442.

  5. Липов В.В. Мотивація інституціональних змін у трансформаційній економіці. – Х.: Вид-во НФаУ, 2004. – 184 с.

  6. Осипов Ю.М. Теория хозяйства. Т. 1. – М.: Изд-во МГУ, 1998. – 468 с.

  7. См.: Великий незнакомец. Крестьянин и фермер в современном мире. – М.: Прогресс, 1992. – 432 с.; Крестьянство и индустриальная цивилизация. – М.: Наука, 1993. – 276 с.

  8. См. напр.: Белл Д. Субординация корпорации: противоречие между экономизацией и социологизацией // Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. – М.: Academia, 1999. – С. 363 - 404; Иноземцев В.Л. За пределами экономического общества. – М.: Academia, 1998. – С. 208 - 293; Проблема личности в постиндустриальном обществе // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. – М.: Academia, 1999. – С. 245 - 334; Тоффлер Э. Личность будущего // Тоффлер Э. Третья волна. – М.: АСТ, 1999. – С. 599 - 617;

  9. Батай Ж. Проклятая доля. – М.: Логос, 2003. – 208 с.










Скачать 138,91 Kb.
оставить комментарий
Дата26.09.2011
Размер138,91 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх