Религия и церковь в повседневной жизни русского крестьянства в конце XIX первой трети ХХ вв. (По материалам Пензенской и Саратовской губерний) 07. 00. 02 Отечественная история icon

Религия и церковь в повседневной жизни русского крестьянства в конце XIX первой трети ХХ вв. (По материалам Пензенской и Саратовской губерний) 07. 00. 02 Отечественная история



Смотрите также:
Становление и развитие провинциального краеведения в россии во второй трети XIX начале ХХ века...
Государственная власть и крестьянская кооперация в конце XIX в. 1930 г...
Программа курса Преподаватель...
Абрегова, Ж. О. Повседневная жизнь сельского населения Кубани конец Х...
Провинциальный театр в общественной жизни россии второй половины XIX начала ХХ вв...
Литература по курсу «история русской литературы первой трети XIX века»...
Литература по курсу «история русской литературы первой трети XIX века»...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «развитие кооперативного движения в поволжье в конце...
Бюрократии
Социальные представления и поведение российсского крестьянства в начале ХХ века. 1902 1922 гг...
Крестьянские волнения первой половины XIX века в контексте социально-политических и религиозных...
Сословные учреждения в россии в первой половине XIX века (по материалам дворянских и городских...



скачать


На правах рукописи


Садырова Маргарита Юрьевна


Религия и церковь в повседневной жизни

русского крестьянства в конце XIX–первой трети ХХ вв.

(По материалам Пензенской и Саратовской губерний)


07.00.02 – Отечественная история


Автореферат диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Самара – 2010

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского»


Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

^ Сухова Ольга Александровна


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Маслова Ирина Ивановна

кандидат исторических наук, доцент

^ Тюрин Вадим Александрович


Ведущая организация: ГОУ ВПО «Мордовский государственный

педагогический институт имени М. Е. Евсевьева»


Защита диссертации состоится 25 ноября 2010 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.218.02 при ГОУ ВПО «Самарский государственный университет» по адресу: 443011, г. Самара, ул. Академика Павлова, 1, зал заседаний.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Самарский государственный университет».


Автореферат разослан 21 октября 2010 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета            Леонтьева О. Б.

^ I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы. Переживаемый научным сообществом новый этап развития гуманитарного знания характеризуется общей переориентацией исследовательского мышления, переосмыслением исторических явлений и процессов, методов их изучения. Долгое время внимание учёных концентрировалось на экономических процессах, классовой борьбе в обществе, в то время как за пределами исследований оставались внутренние побудительные мотивы человеческой деятельности в конкретной исторической обстановке. При выработке новых подходов к познанию человеческого прошлого, в процессе создания так называемой «новой» культурной истории, предметом изучения которой выступают, главным образом, социальные представления и психология масс, менталитет и ментальность, символы и ритуалы, идеалы и ценности, язык и массовые действия, практика повседневных отношений, быт, поведение людей1, значение изучения религиозных представлений трудно переоценить.

Научное осмысление особенностей религиозной жизни русского народа требует обращения к духовным традициям крестьянства, которое составляло подавляющее большинство населения Российской империи, Советской России и СССР и являлось одним из главных носителей православной культуры, русской религиозности и нравственности. При этом следует отметить необходимость изучения регионального аспекта проблемы, что обусловлено разностью потенциалов социокультурной среды отдельных административных образований. Обращение к региональной истории позволит избежать схематичности и давления уже сложившихся в научном мире оценочных суждений, создаст надёжную и обстоятельную систему аргументации.

^ Объектом исследования выступает культура повседневности российской деревни, рассматриваемая на материалах Пензенской и Саратовской губерний.

Предметом исследования являются религиозные представления и обусловленное таковыми поведение русского крестьянства в условиях общего процесса социокультурной трансформации в истории России в конце XIX–первой трети ХХ вв. Исторические феномены анализируются как факторы повседневной жизни сельского населения в процессе их эволюции.

^ Хронологические рамки диссертации охватывают период конца XIX–первой трети ХХ столетия. Выбор хронологических границ обусловлен масштабностью задач российской модернизации как процесса перехода от традиционного к индустриальному обществу. Одним из составных элементов данного процесса выступает секуляризация общественного сознания, что и предполагает проявление исследовательского интереса к истории народной религиозности.

В начале ХХ в. период эволюционных изменений российского общества был прерван чередой революционных катаклизмов, не изменивших, тем не менее, общей направленности социокультурного развития. В этих условиях привычный уклад и традиционные институты крестьянского мира были подвергнуты ещё более мощному воздействию.

Завершается исследование рубежом 1920-х–1930-х гг., что объясняется логикой эволюции властно-политического регулирования в условиях исчерпания потенциала нэпа как попытки компромисса с многомиллионным крестьянством и началом осуществления государственной политики, направленной, в том числе, и на подавление тех элементов духовной культуры крестьянства, которые отвечали за воспроизводство патриархальных ценностей, а, следовательно, выступали препятствием на пути модернизации (реконструкции).

^ Территориальные рамки исследования. Выбор территориальных рамок диссертации объясняется своеобразием социокультурного развития отдельных регионов России. В исследовании используются материалы двух поволжских губерний (Пензенской и Саратовской), что обусловлено не только их географической близостью, но и изменением административных границ в ходе развития регионов, что выступало дополнительным фактором возникновения общности характеристик крестьянской повседневности.

^ Степень изученности проблемы. Историографический обзор можно условно разделить на пять периодов: 1) конец XIX–1917 г.; 2) 1920–1930-е гг.; 3) 1940–1960-е гг.; 4) 1970–1980-е гг.; 5) 1990-е–начало 2000-х гг., причём, следует отметить, что для каждого временного отрезка свойственны определённые методологические и идеологические приоритеты, влияющие на формирование концептуального видения проблемы.

Интерес к изучению духовных традиций русских крестьян в литературе светского характера отмечается с середины XIХ в.1, что во многом предопределило появление целого направления эмпирических исследований. Обширный материал о суевериях и обрядах русской деревни был собран и обобщён исследователями конца XIX в.2 Рассматривая особенности общинного мироустройства, исследователи в первую очередь обращались к проблеме взаимообусловленности сохранения общины и духовных традиций в русской деревне3. Проблемы взаимоотношения православной церкви и верующих также начали рассматриваться в конце XIX–начале ХХ вв.4

Основоположником церковно-религиозного краеведения в Пензенской губернии принято считать протоирея И. Бурлуцкого, который, пребывая в должности редактора «Пензенских епархиальных ведомостей» в 1870-е гг., опубликовал целый ряд серьёзных работ по истории православия5. Отправной точкой и одновременно определённым итогом в деле изучения православного сознания и форм его выражения в общественном быту крестьянства Саратовской губернии можно назвать широко известную работу А. Н. Минха6.

С момента отделения церкви от государства проблемы духовного и нравственного состояния религиозной жизни российской деревни попали в разряд крайне сомнительных с точки зрения поиска идеологических приоритетов. Поэтому публикации первых лет советской власти носили откровенно пропагандистский характер и стремились доказать разрыв жителей села с церковью и религией7.

В числе первых советских исследователей, написавших труд по истории Русской православной церкви (РПЦ), следует назвать Н. М. Никольского8. И хотя в дальнейшем его работа подвергалась серьёзной критике за игнорирование карательной деятельности РПЦ в предреволюционный период, в течение более полувека его исследование признавалось ключевым в историографии религии и церкви.

В 1920-е гг. происходит и формирование в историографии такого направления исследований как изучение православной традиции и религиозной повседневности в постреволюционный период в контексте общего изучения советской деревни2. Появившийся интерес был обусловлен, прежде всего, определённым политическим заказом, вызванным осознанием большевистским руководством необходимости изучения хозяйственной деятельности, социальной структуры российской деревни, культуры и быта, сознания и поведения сельских жителей, как залога успешности проводимой политики.

В качестве отдельного направления можно выделить проблему изучения роли и места РПЦ в истории революции и гражданской войны в России. Идейной основой первых специальных исследований на этот счёт стало утверждение о контрреволюционной и эксплуататорской сущности РПЦ, о чётком позиционировании церкви как пособника белогвардейщины и контрреволюции в целом3.

Научная ценность трудов, увидевших свет в 1940-е гг., представляется нам весьма сомнительной. Кроме того, в эпоху временного примирения государства и РПЦ это направление в идеологическом отношении не отличалось особой востребованностью. И лишь с конца 1950-х гг. появляются первые признаки изменений в истории изучения вопросов, связанных с религией и церковью. Важной особенностью является расширение тематики исследований. Однако, главным образом, дело касалось лишь изучения политики советского государства в отношении РПЦ4, в то же время проблема реакции населения на проводимую политику изучалась весьма поверхностно. Тем не менее, именно в это время появляются малодоступные для широкого читателя редкие статьи и работы церковно- и священнослужителей. Здесь необходимо отметить протоиерея Н. П. Иванова, с 1956 г. работавшего в Московской Патриархии, и опубликовавшего в «Журнале Московской Патриархии» более 70 статей. Он автор интереснейших воспоминаний, напечатанных сравнительно недавно, о сложном периоде в жизни Пензенской епархии, сложившемся вскоре после революции5.

В 1960-е гг. одним из важнейших направлений в деле изучения религиозности крестьян в начале ХХ в. становится исследование антиклерикального движения российского крестьянства. В идеологическом отношении подобные работы ставили своей целью поиск аргументов в пользу утверждения о значительном движении вперёд в процессе секуляризации общественного сознания, укрепления в нём более прогрессивных по сравнению с патриархальным нравственным идеалом социальных представлений1. На региональном уровне выходили в основном статьи и брошюры, преследовавшие пропагандистские цели и были выдержаны в духе советских агиток2. Отличительной чертой этого периода стало появление потребности в более объективном и относительно деидеологизированном изучении церковной жизни, её многообразных проявлений и особенностей3.

В работах 1980-х гг. со всей очевидностью прослеживается становление нового концептуального видения проблемы. В итоге появляется типология антиклерикального движения, а религиозность русского крестьянства наконец-то выделяется в самостоятельный объект исследования, не заслуживающий исключительно уничижительных характеристик4.

После устранения жёсткого идеологического диктата сверху, в условиях активного возрождения церковной культуры, объединения светских и церковных научных сил, тема религиозности крестьян конца XIX–начала XX вв. стала объектом пристального внимания специалистов самого разного профиля. Сегодня эти вопросы рассматриваются в общем контексте междисциплинарного анализа, с привлечением научных сил в сфере этнологии, этнографии, социальной истории, истории повседневности. К основным направлениям в деле изучения православного сознания необходимо отнести исследование его воплощения во всех сторонах материальной и духовной культуры народа (православные аспекты общественной жизни русской деревни). Большой вклад в развитие этого направления внесла М. М. Громыко, которая попыталась структурировать категорию «религиозная жизнь православного крестьянства» (где в качестве элементов представлены: православные обряды и обычаи в крестьянском доме, проблема отношения русских крестьян к храму и священнику, этические представления, целостность которых определялась православной верой и т.д.)5.

Формируется устойчивый интерес к реконструкции важнейших образов, концептов религиозной жизни. Так, изучением значения икон в народной жизни активно занимается К. В. Цеханская1. Отношение русских к пище как к дару Бога и осознание важности соблюдения постов рассматривается в ряде работ Т. А. Ворониной2. Полифункциональность и семантику приходских праздников сделала предметом своих исследований Л. А. Тульцева3. Ряд исследований связаны с такими сокровенными формами православной жизни, как обет (И. А. Кремлева)4 и паломничество (Х. В. Поплавская)5.

К числу поставленных, но пока ещё не решённых окончательно проблем, следует отнести вопросы категориального анализа и периодизации процесса трансформации религиозного мировосприятия. В частности, Л. А. Андреева в качестве ключевых аналитических терминов для характеристики трансформационных процессов эпохи модерна предлагает использовать понятия «секуляризации» (как ослабление ориентации на сверхъестественные инстанции и силы) и «дехристианизации» (как отказ от христианского образа повседневной жизни и поведения)6.

Выделение истории повседневности в отдельное направление отечественной историографии фактически обрекает изучение религиозной жизни русского крестьянства на успех: избежать анализа православных традиций в деле организации крестьянского быта не представляется возможным7. На основе определения глубины веры российского крестьянства посредством измерения уровня его духовности, В. Б. Безгин попытался доказать ошибочность противопоставления народного и церковного православия. По мнению исследователя, в религиозных представлениях русских крестьян наследие языческого прошлого было значительным, но не равноценным православию, и не доминировало над последним8. Опираясь на материалы Этнографического бюро князя В. Н. Тенишева, Т. А. Бернштам рассматривает соотношение и взаимодействие православно-догматических основ церковного воспитания и народного благочестия, проблему «пастырь и пасомые», общие черты и особенности домостроительства в епархиях европейской части России, в том числе и Среднего Поволжья9.

На современном этапе исследования религиозности русского населения в региональной историографии характерной чертой становится существенное расширение спектра вопросов и методологических подходов. Вместе с тем, вопросы, связанные с религиозными представлениями и обрядностью русского крестьянства, присутствуют в работах регионального характера в контексте более общей проблемы, например, социального развития региона, взаимоотношений власти и общества или истории РПЦ1, т.е. не являются самостоятельным предметом исследования. Так, в работе В. Ю. Карнишина затрагивается вопрос о роли православия в модернизации России, выявляются причины падения церковного авторитета среди различных слоёв населения2. На основе широкого корпуса источников по четырём поволжским губерниям вопросы эволюции народного восприятия религии и церкви рассмотрела О. А. Сухова. Автор приходит к выводу о том, что вплоть до начала ХХ в. тотальной деформации оснований духовного бытия поволжского крестьянства в целом и религиозных представлений в частности не происходило3.

Особый интерес у исследователей вызывает проблема трансформации православной традиции в целом в условиях формирования советского государства4. Апеллируя к такому виду источников, как информационные сводки Саратовского губкома, А. В. Кодылев констатирует резкий рост религиозности сельского населения, равно как и количества выступлений крестьянства, вызванных религиозными мотивами5.

Заметно активизировалась в последние годы деятельность церковных исследователей, что привело к появлению ряда работ, в той или иной степени затрагивающих рассматриваемые нами проблемы. За некоторыми исключениями, касающимися, например, изучения истории обновленческого и других расколов, работам церковных авторов свойственна некоторая узость тематики. Их исследования в ряде случаев представляют собой биографии и материалы к биографиям церковных деятелей 1920-х гг. Некоторое исключение из общего правила составляют работы протоиерея о. Владислава (Цыпина) и священника А. Николина6.

Достаточно широко представлена тема религиозной жизни русского крестьянства и в трудах зарубежных исследователей. Однако, как правило, эти вопросы рассматривались лишь как частные примеры, характеризующие развитие российского общества либо взаимоотношения народа и власти7. Исключение из этого общего правила составляют труды профессора университета г. Лондон (провинция Онтарио, Канада) Д. В. Поспеловского1. В работах известного учёного приходская жизнь и восприятие прихожан выступает одним из важнейших концептов: историю Русской православной церкви в начале ХХ века Д. В. Поспеловский рассматривает в контексте общего процесса духовного кризиса, деморализации общества в условиях революции (в числе основных факторов автор называет распад государственности, и, как следствие, деградацию официальной идеологии) и постепенного восстановления этических оснований православия, выразившегося в росте религиозности, начиная, примерно, с 1923 г.

В 1990-е гг. прослеживается активизация деятельности исследователей в сфере изучения религиозного восприятия русского крестьянства. Это во многом объясняется становлением новых методологических и теоретических предпочтений и формированием такого направления в историографии как новая культурная история2.

Подводя итог данному разделу, отметим, что тема своеобразия религиозной жизни русского крестьянства на региональном уровне ещё не стала предметом специального исследования. Как правило, данная проблематика (или отдельные её аспекты) приобретала подчинённый характер и рассматривалась авторами лишь как аргумент для построения более широкой концепции социального развития. Хотя нельзя не признать, что в процессе изучения отдельных сторон духовной жизни крестьян был накоплен значительный фактический материал и сделаны важные обобщения, открывающие новые горизонты и задающие новые направления работы. Если же представить изучение проблемы религиозности и религиозной практики крестьянства конца XIX–первой трети ХХ вв. как целостный этап, то можно констатировать разрозненный, фрагментарный характер большинства исследований. Тем не менее, важно подчеркнуть, что анализ рассмотренных работ способствовал созданию надёжного теоретического и методического фундамента, позволил систематизировать научные представления и структурировать фактический материал.

^ Цель исследования заключается в изучении и комплексном анализе религиозного мировосприятия и обрядовой практики русского крестьянства на предмет выявления факторов, направления, характера, особенностей и результатов эволюции в конце XIX–первой трети ХХ вв. под воздействием процесса модернизации и государственной политики.

Поставленная цель достигается путём решения следующих задач:

− систематизировать представления русского крестьянства о религии и церкви, обрядовую практику в целом, выявить иерархические связи и соподчинённость;

– изучить причины, стимулировавшие процесс секуляризации общественного сознания в конце XIX–начале ХХ вв.;

− исследовать направление и характер эволюции религиозного сознания крестьянства в период первого революционного кризиса;

− выявить факторы, обусловившие распространение антиклерикальных настроений в крестьянской среде;

− выяснить степень влияния антирелигиозной политики власти на крестьянское сознание в период 1918–1920-х гг., уделив внимание рассмотрению механизмов, применяемых новой властью в борьбе с религией и церковью;

− дифференцировать особенности религиозного мировосприятия крестьян в условиях насаждения атеизма в деревне в зависимости от возрастных, половых и социальных различий;

− проанализировать результаты эволюции содержания религиозной жизни крестьян к концу 1920-х гг., определить уровень религиозности сельского населения;

– определить значение традиционных религиозных обрядов, ритуалов и праздничных форм в повседневной жизни русского крестьянства.

^ Источниковая база исследования включает следующие группы: законодательные акты и нормативные документы центральных и местных органов власти; делопроизводственную документацию; статистические данные; периодическую печать; документы личного происхождения; фольклорные материалы. Основу источниковой базы составляет комплекс неопубликованных документов центральных и местных архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Пензенской области (ГАПО), Пензенского государственного объединённого краеведческого музея (ПГОКМ), Государственного архива Саратовской области (ГАСО), Государственного архива новейшей истории Саратовской области (ГАНИСО).

Важнейшую группу источников составили законодательные акты, нормативные документы центральных и местных органов власти; их изучение сделало возможным анализ содержания и направлений развития государственной политики в отношении РПЦ и священнослужителей, а также восприятия её крестьянством1.

Делопроизводственная документация представлена материалами, разнообразными по своему происхождению. В фондах губисполкомов, уисполкомов РКП (б) содержатся документы, позволяющие и увидеть официальную трактовку проблемы, и проследить реакцию населения на мероприятия государственной политики2. Большой интерес для исследуемой темы представляют журналы и протоколы заседаний Пензенской духовной консистории, где обсуждались самые различные вопросы жизни организации, решение которых было необходимо для успешного функционирования церковного «организма» на местном уровне3.

Важную группу источников составили статистические документы. В частности, в исповедных ведомостях (или росписях) священнослужители фиксировали количество прихожан, исполнивших свой христианский долг (долг исповеди и причастия) или не исполнивших его. К статистическим документам следует отнести также церковные летописи, которые погодно велись священником и содержали сведения о положении дел в приходе.

Материалы социологических исследований, проводившиеся в 1920-е гг., и представленные в научном архиве № 88 ПГОКМ, относятся к неопубликованным источникам массового происхождения. В 1923–1925 гг. Этнологическое отделение Российской Академии истории материальной культуры провело анкетное обследование крестьян по теме: «О влиянии войны на быт населения». Вопросные листы предполагали сбор материалов о влиянии последствий Первой мировой и гражданской войн на культуру и быт населения России. Собирались сведения и о религиозности сельского населения.

При написании работы были использованы и опубликованные материалы: документальные сборники, отчёты, обзоры и пр.1

Большую ценность представляют материалы периодической печати, представленной как светскими изданиями, так и церковными (например, «Пензенские губернские ведомости», «Пензенские епархиальные ведомости»). В репортажах, корреспонденциях с мест и других материалах содержатся ценные наблюдения, факты, дающие возможность восстановить картину религиозного благочестия среди крестьян.

Серьёзное внимание в работе было уделено переписке крестьян с прессой. Это – коллекция писем в газету «Безбожник» (ГА РФ. Ф. Р-5407); публикации крестьянской корреспонденции в местных газетах: «Трудовая правда», «Знамя коммуны», «Голос пахаря», «Вперёд», «Правда», «Известия». Документы личного происхождения содержат в себе не только информацию о жизни деревни 1920-х гг., но и эмоциональную оценку событий того времени самими носителями данной культуры2.

В диссертации использовались также фольклорные материалы, составившие отдельную группу источников. К их числу относятся пословицы и поговорки, афоризмы, частушки3.

Таким образом, совокупность используемых источников позволяет с достаточной долей объективности выяснить особенности религиозных представлений русского крестьянства в конце XIX–первой трети ХХ вв. на примере Пензенской и Саратовской губерний.

^ Методологическая основа работы базируется на нескольких взаимодополняющих принципах. Основным из них является принцип историзма. Данный принцип позволил исследовать религиозную жизнь крестьян в конце XIX–начале ХХ вв. в развитии, исследовать соотношение её устойчивых форм и новаций на отдельных этапах эволюции.

Метод системно-исторического анализа позволяет рассмотреть феномен религиозности комплексно и изучить его с разных сторон, учитывая его структурные элементы. Кроме того, данный метод использовался для выявления значимости религиозного компонента в общественной системе.

Важную роль в сопоставлении элементов религиозной культуры разных регионов сыграл метод сравнительного анализа. Он имеет целью раскрытие сущности явлений через сходство и различие присущих им свойств.

При обработке анкетных данных использовался метод статистического анализа, цель которого состоит в измерении явлений, как в количественном, так и в качественном отношении. В работе также использовался метод контент-анализа: в собранном однородном материале (отчётах, письмах и т.п.) выделяются отрывки текста (секвенции), которые структурируются по темам и в дальнейшем формализованный материал подвергается новому анализу с точки зрения повторяемости однотипной информации.

^ Научная новизна диссертации. В диссертационном исследовании на основе широкого корпуса источников и с использованием новейшей методологии и методов исторических исследований предпринимается попытка анализа изменений роли религии и церкви в повседневной практике жизни русского крестьянства, эволюции содержания религиозных представлений в эпоху социокультурных трансформаций в истории России. Научная новизна диссертации заключается также в оригинальном ракурсе рассмотрения проблемы, малоизученном в историографии: восприятие церковной организации и религиозных представлений исследуется в контексте крестьянской повседневности, ритуальных практик обыденного сознания. Особо следует отметить региональный срез проблемы, представленный в диссертации и позволяющий эффективно решать важнейшие исследовательские задачи на уровне микро- и макроистории.

^ Основные положения, выносимые на защиту:

1. Религия как социальный феномен (включающий общность верований и ритуальное поведение) выступала системообразующим фактором крестьянской повседневности, основным критерием не только конфессиональной, но и национальной идентичности; отвечала за воспроизводство системы этических приоритетов и ценностей (в основе воспитания – «страх Господень»); давала психологическую защиту во время тяжёлых испытаний. Консерватизм, свойственный крестьянскому мышлению, являлся основным фактором сохранения архаичных религиозных представлений, составлявших основу православной духовной культуры русского крестьянства.

2. Система религиозных представлений в русской деревне базировалась на трёх основных элементах: стойкой убеждённости в «бытии Божием» и предопределённости судьбы («на всё воля Божья»); образе Бога (почитании икон как связующего звена между верующими и Господом, прежде всего, в семейном, домашнем обиходе); и образе Храма (как центрального элемента, объединяющего прихожан в мир или даже несколько миров-общин).

3. «Бессознательная религиозность» легко и бесконфликтно уживалась в крестьянском сознании с антиклерикальными настроениями (критическое отношение к отдельным представителям духовенства, к практике взимания платы за требы и т.д.), так как восприятие деятельности РПЦ и её представителей ни при каких обстоятельствах не нарушало гармонии системы религиозных представлений.

4. К основным факторам, предопределившим процесс секуляризации крестьянского сознания в конце XIX–начале ХХ вв., следует отнести: политику огосударствления церкви, осуществлявшуюся имперскими властями в течение всего синодального периода; социально-политический кризис и девальвацию патерналистских ценностей в революционную эпоху; многократно возросшие масштабы миграционных процессов вследствие увеличения отходничества; осуществление аграрной реформы П. А.Столыпина, породившей деструктивные явления в крестьянской повседневности (переселенческая политика, создание хуторской системы); распространение эсхатологических переживаний и рост социально-психологической напряжённости в период Первой мировой войны.

5. На рубеже XIX–ХХ вв. происходит постепенная формализация отдельных элементов религиозной жизни русского крестьянства, что было связано с воздействием модернизационных процессов на хозяйственную деятельность поволжской деревни (падение авторитета священника, нарушение запрета работать в воскресенье, неисполнение Святых Тайн по причине «отлучки» и пр.).

6. В период революции 1905–1907 гг. отмечается значительный рост антиклерикальных настроений: объектом протестных действий выступала церковь как земельный собственник и идеологический институт государства. Вместе с тем важнейшие символы веры не только не пострадали от десакрализации, но и активно использовались крестьянством в революционной борьбе (набат как сигнал к началу выступления, обоснование своих претензий к власти посредством «Божьей воли» и пр.).

7. Отделение церкви от государства, школы от церкви и последовавшая затем борьба советского государства с религией не встретила одобрения крестьянства (хотя в своей политике власти опирались на антиклерикальные настроения масс) и не оказала заметного влияния на снижение уровня религиозности масс. Тем не менее, коммунистическая идеология постепенно теснила религию в сознании определённых социальных групп, создавая систему представлений-суррогатов, позволявшую рассчитывать на более эффективную социализацию в новом обществе, на изменение своего социального статуса и, в конечном счёте, имущественного положения.

8. Восстановление общинного землепользования в 1920-е гг. предопределило консервацию традиционных социальных институтов, в том числе и религии, чем и объясняются активизация приходской жизни и рост числа приходов. В этих условиях массовый отказ от религии привёл бы к утрате социокультурной идентичности, разрушил бы единое пространство крестьянской повседневности. Поэтому трансформация крестьянского восприятия религии в этот период была направлена в сторону определённого синтеза архаичных религиозных представлений, православия и тех элементов коммунистической идеологии, которые не противоречили системе этических приоритетов крестьянства.

^ Научно-практическая значимость заключается в возможности использования материалов диссертации и предложенного в ней исследовательского подхода в преподавании курсов по истории России ХХ в., истории культуры, специализированных курсов по истории ментальности и регионоведению, при написании учебных и методических пособий. Основные выводы и положения работы могут найти применение в историко-культурных исследованиях широкого профиля, а также в конкретно-практической работе – организации архивной практики, краеведческих и этнографических экспедиций.

^ Апробация исследования. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на кафедре новейшей истории России и краеведения Пензенского государственного педагогического университета имени В. Г. Белинского. Основные положения и результаты исследования были представлены на научно-практических конференциях: «Х Лебедевские чтения» (Пенза, 2009), «Культура и власть. VII Всероссийская научно-практическая конференция» (Пенза, 2009), «Религия в истории национальных культур» (Пенза, 2010). По теме диссертационного исследования опубликовано восемь научных работ, в том числе одна статья – в ведущем рецензируемом журнале, входящем в перечень ВАК РФ.

^ Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав (каждая из которых разбита на два параграфа), заключения, списка использованных источников и литературы, приложений.


^ II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во введении даётся общая характеристика темы диссертации, обосновывается её актуальность, научная и практическая значимость, определяются объект и предмет, методология, хронологические и территориальные рамки исследования, анализируется источниковая база и степень научной разработанности проблемы. Здесь же формулируются цели и задачи исследования, его новизна, основные положения, выносимые на защиту.

^ Глава I «Религиозная жизнь и антиклерикальное движение в русской деревне в конце XIX–начале XX века (по материалам Пензенской и Саратовской губерний)» посвящена изучению разнообразных направлений воцерковлённой жизнедеятельности православного крестьянства, акцентируется внимание на сложном переплетении в крестьянском сознании устойчивой веры в «бытие Божие» и антиклерикальных настроений.

В первом параграфе рассматриваются проблемы, связанные с ролью и местом в крестьянском сознании православных догматов, молитв, обрядов и таинств церкви, а также значением клира в мирской жизни.

Православие составляло основу духовной жизни пензенского и саратовского крестьянства на рубеже XIX–XX вв. В числе элементов, формирующих основание религиозной жизни крестьянства, следует выделить факторы-элементы, в наибольшей степени отвечающие такому предназначению: представление о взаимосвязи всего живущего, составлявшее основу крестьянской картины мира выражалось в безграничной вере во всемогущество Бога; идея единства крестьянского социума, соборности была представлена образом Храма; и, наконец, знаком принадлежности каждой крестьянской семьи к этой гармоничной системе непреходящих ценностей выступала икона – лик Божий.

Однако состояние крестьянской религиозности отнюдь не оставалось неизменным, причём определённым рубежом по ходу этого процесса выступает конец XIX столетия. Направлением эволюции религиозной жизни русского крестьянства становится формализация, деструктуризация восприятия РПЦ именно как государственной структуры.

Обострение социально-политического кризиса, волнами накатывавшееся на Россию, и следствия модернизационных процессов следует рассматривать как основные факторы секуляризации крестьянского сознания. Русская православная церковь, обладая законодательной поддержкой государства, но лишённая самостоятельности, т.е. всё больше терявшая социальные функции и приобретавшая политические, неизбежно должна была разделить с государством все его проблемы и противоречия. Рост социально-политической напряжённости провоцировал и распространение религиозного индифферентизма на территории изучаемых губерний. Кроме того, в качестве не менее важного фактора дехристианизации можно рассматривать явления, вызванные развитием буржуазных отношений (например, отходничество, разрушавшее традиции хозяйственной, семейной, религиозной жизни).

Во втором параграфе главы показаны факторы, предопределившие изменение народного восприятия официальной церкви вообще и деятельности священнослужителей в частности в условиях назревания системного кризиса в начале ХХ в.; выявляются формы проявления антиклерикальных настроений.

К факторам, предопределившим кризис воцерковлённости (интериоризации), относится постепенная утрата самоуправления на приходском уровне церковной организации. В изменившемся настоящем мирские доходы приходских церквей перестали контролироваться общинными институтами, да и последние в свою очередь оказались под жёсткой опекой усложнившегося государственного управления, что, безусловно, вело к падению престижа пастырей.

В условиях роста арендных цен, участившихся неурожаев, сохранения традиционной системы землепользования и аграрного перенаселения губерний рассматриваемого региона, когда крестьяне разуверились в возможности решения аграрного вопроса посредством государственной инициативы, церковь теряла своё влияние в глазах населения, так как была владельцем земельной собственности.

К причинам падения авторитета православной церкви следует отнести и ускорившийся в начале ХХ в. распад патриархального быта деревни в результате неизбежного восприятия ценностей грядущей индустриальной эпохи. В этом отношении нужно признать, что приходские священники традиционно занимали позиции ревностных защитников патриархальных устоев. При рассмотрении проблемы нельзя не учитывать агитационную деятельность леворадикальных партий, проникновение которой в крестьянскую среду Пензенской и Саратовской губерний зафиксировано в самом начале ХХ века.

Своеобразным рубежом в отношениях между крестьянским миром и церковью стала Первая русская революция. Необходимым элементом оппозиционных требований становились обвинения клира в угодничестве властям, нередко добавлявшие крестьянским выступлениям антицерковную направленность. Протест против церкви в период революции проявлялся и в неуважительном отношении к церковной утвари, церковным обрядам, ограблении церквей, монастырей и т.п. В целом, выступления пензенских и саратовских крестьян против церкви по сравнению, скажем, с нападками на помещичью собственность ничем особенным не отличались и являлись лишь частным случаем крестьянского поведения в периоды обострения социально-политического кризиса.

Первая мировая война стала периодом, когда произошло увеличение приверженности к религиозной ориентации и мироотношению. Сам факт военного конфликта и гнетущие перспективы, потеря близких, родных, знакомых, неуверенность в завтрашнем дне, вызванные вступлением страны в мировую войну, способствовали росту религиозных настроений среди населения. Однако по мере ухудшения положения на фронтах Первой мировой войны и нарастания продовольственных затруднений в стране незамедлительно возникли и новые угрозы для патриархальной системы ценностей.

Крах самодержавия в силу его тесной взаимосвязи с РПЦ не мог не вызвать хотя бы временного отторжения государственной религии в сознании восставшего народа. Важнейшим основанием для мотивации протестных форм социального поведения крестьянства в губерниях региона продолжал оставаться вопрос о земле. В 1917 г. антиклерикальные настроения крестьян нашли своё выражение, прежде всего, в конфискации церковных и монастырских земель.

Необходимо признать, что именно укоренённость общинных традиций в сознании поволжского крестьянства объясняет более высокую степень религиозности местного населения по сравнению с другими регионами и бесконфликтное существование чётко выраженной оппозиции: антиклерикальные настроения при сохранении веры в сверхъестественное. Крестьянский протест был направлен на конкретных представителей церкви, воспринимаемых в качестве народных обидчиков. В социально-психологическом аспекте можно вести разговор о временном ослаблении религиозного усердия в силу того, что под воздействием революционной ломки прежние поведенческие нормы и стереотипы оказались осмеянными и отвергнутыми, а социальный статус религии в новом обществе ещё не был определён.

Глава II диссертации «Система религиозных представлений русского крестьянства в условиях отделения церкви от государства в 1918–1920-х гг. (по материалам Пензенской и Саратовской губерний)» посвящена анализу степени и характера перемен, возникших в религиозной жизни крестьян Пензенской и Саратовской губерний, под воздействием государственной политики, направленной на ожесточённую борьбу с религией.

В первом параграфе главы характеризуются механизмы воздействия советского государства в 1918–1920-х гг. на крестьянское религиозное сознание, рассматривается реакция крестьян на антирелигиозные мероприятия власти.

Первый этап антицерковной политики государства приходится на 1918–1921 гг., когда в наибольшей мере проявились её конфискационные цели. Реализация декрета 20 января 1918 г. встретила серьёзное сопротивление тысяч крестьян в пензенских и саратовских деревнях и сёлах, воспринявших его как попытку «обмирщения» своего традиционного уклада жизни, как ломку «незыблемых», в том числе и в силу освящения их православными канонами и догмами, устоев «жизни по вере».

Серьёзным потрясением церковной жизни явилось повсеместное вскрытие мощей. Гонения на РПЦ, усилившиеся в 1922 г., включали не только изъятие церковных ценностей, но и многочисленные расстрелы представителей духовенства и активных мирян, попытку ослабить РПЦ за счёт усиления обновленческого движения, контролировавшегося и направлявшегося партийными органами. С целью воспитания у крестьян негативного отношения к религии советское правительство соответствующим образом направляло работу просветительских и культурных учреждений в деревне, создавало новые общественные антирелигиозные организации.

Для искоренения религиозных представлений в мировоззрении сельчан власти использовали средства массовой информации, в частности газету «Безбожник». В газете регулярно публиковались статьи, подрывающие веру в незыблемость церковных праздников, доказывающие их вред и ненужность.

Важная роль в борьбе с религией отводилась административным методам. Такую возможность открывало законодательство о деятельности объединений верующих, устанавливавшее сложную процедуру регистрации в административных отделах местных советов. Большие затруднения для верующих вызывали налоговые сборы, страховые взносы и земельная рента, которые были возложены на духовных лиц и приходы.

Новый этап гонений на религию и церковь наступил в 1929 г. На местах началось массовое закрытие церквей. По данным информационных сводок ВЧК, при закрытии церквей массовые выступления на территории рассматриваемого региона, как правило, сопровождались столкновениями с властями. Параллельно проходила ещё одна акция – запрещение колокольного звона и снятие колоколов, что стало причиной многих проявлений недовольства крестьянства.

В целом следует признать, что до конца 1920-х гг., пока в поволжской деревне сохранялась община, главный гарант воспроизводства патриархальной системы ценностей, антирелигиозные (т.е. антиправославные) кампании были обречены на провал. И большевистское руководство это хорошо осознавало, что объясняет совпадение по времени проведения сплошной коллективизации и очередной кампании по закрытию храмов и преследованию священников.

Во втором параграфе даётся оценка уровня религиозности крестьян Пензенской и Саратовской губерний в первое постреволюционное десятилетие.

1920-е гг. были отмечены ростом религиозной индифферентности крестьян. Революция 1917 г. и последовавшая за ней Гражданская война спровоцировали кризис восприятия, породили необратимые изменения в «картине мира» всего российского общества и крестьянства в том числе. Это предопределило распространение антиклерикальных настроений, которое продолжалось под влиянием пропагандистской деятельности государства.

Отношение крестьянства к религии в послереволюционное десятилетие трансформировалось стихийно под влиянием изменившихся условий жизни и самого атеистического духа эпохи. Тем не менее, изменения в религиозном мировоззрении в 1920-е гг. не носили кардинального характера, так как значительная часть крестьян продолжала соблюдать православные традиции. Именно в середине 1920-х гг. стало заметно некое оживление церковной жизни. Этому способствовало также то обстоятельство, что со стороны государства была практически прекращена политика репрессий по религиозным мотивам. Так продолжалось вплоть до 1927–1929 гг., когда страну захлестнула новая волна гонений, связанная с начавшимся процессом коллективизации.

^ В заключении подводятся основные итоги исследования. Пореформенный период в истории России – начальный этап массовой секуляризации общественного сознания, захватившей российскую деревню и обусловленной совокупностью модернизационных процессов (индустриализации, урбанизации, демократизации). Однако применительно к данному периоду можно говорить именно о начальной стадии изменений, проявлявшейся на том этапе лишь в крушении незыблемых авторитетов. В этом отношении рост числа грамотных в русской деревне, главным образом, способствовал более быстрому усвоению знаковых признаков модернизма и проявлению лояльного отношения к ним в поведенческой практике. В этих условиях направлением эволюции религиозной жизни русского крестьянства становится формализация, деструктуризация восприятия РПЦ именно как государственной структуры.

В эпоху революций произошло временное ослабление религиозного усердия в силу того, что под воздействием революционной ломки прежние поведенческие нормы и стереотипы оказались осмеянными и отвергнутыми, а социальный статус религии в новом обществе ещё не был определён. Эта неопределённость и двойственность положения РПЦ и вызвала к жизни опять же внешний поведенческий индифферентизм.

Основным механизмом воздействия политики советского государства на религиозную мотивацию крестьянства в 1920-е гг. становится дискредитация и прямое подавление деятельности РПЦ. Другим направлением этой политики становятся попытки разрушить знаковую структуру православного мировосприятия: «утилизация» храмов, изъятие церковных ценностей (десакрализация культовых предметов), запрет колокольного звона. Итогом правительственной деятельности, как фактора, влияющего на отношение крестьян к Русской православной церкви, стала формализация культовой практики населения, сокращение временных затрат на отправление религиозного культа. И всё же, несмотря на падение церковного «авторитета» в массовом сознании, основные элементы системы религиозных представлений: храм, иконы, православный крест, обрядовая практика, служба клира, моральный облик духовенства были прочно вплетены в общую канву крестьянского повседневного бытия, и процесс естественного изживания религиозных представлений в рассматриваемый период так и не был завершён.


^ ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ИЗЛОЖЕНЫ

В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ


I. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах, определённых ВАК РФ:

1. Садырова М. Ю. Церковь и духовенство в представлениях русского крестьянства в начале ХХ века (По материалам Среднего Поволжья) // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. № 120. СПб., 2010. С. 27–33. – 0,5 п.л.


^ II. Статьи, опубликованные в сборниках, изданных по материалам международных и всероссийских научных конференций:

1. Садырова М. Ю. Советская обрядность в жизни крестьян в 20-е годы ХХ века (По материалам Среднего Поволжья) // Культура и Власть: сборник статей VII Всероссийской научно-практической конференции. Пенза: Приволжский Дом знаний, 2009. С. 43–47. – 0,4 п.л.

2. Садырова М. Ю. Церковные летописи как исторический источник (по материалам Пензенской губернии) // Х Лебедевские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции. Пенза: ГУМНИЦ, 2009. С. 189–191. – 0,2 п.л.

3. Садырова М. Ю. Трансформация религиозных представлений российского крестьянства в 1920-е гг. (По материалам Среднего Поволжья) // Религия в истории национальных культур. Материалы областной научно-практической конференции / Под общей редакцией Г. Н. Белорыбкина. Пенза: ГБОУ ДПО ПИРО, 2010. С. 115–122. – 0,5 п.л.


III. Статьи, опубликованные в других научных изданиях:

1. Садырова М. Ю. Историческая наука о религиозном сознании русского крестьянства в первой трети ХХ века // Актуальные проблемы исторической науки: Международный сборник научных трудов молодых учёных / Под общей ред. О. В. Ягова. Вып. 5. Пенза: ГУМНИЦ, 2008. С. 275–279. – 0,3 п.л.

2. Садырова М. Ю. Отношение к религии и церкви у крестьян Среднего Поволжья в 20-е годы ХХ века // XXI век: итоги прошлого и проблемы настоящего. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 12 / Под общей редакцией С. Н. Волкова. Пенза: Издательство Пензенской государственной технологической академии, 2008. С. 26–29. – 0,3 п.л.

3. Садырова М. Ю. Духовная жизнь русского крестьянства на рубеже XIX–XX веков (по материалам Пензенской губернии) // Известия Пензенского государственного педагогического университета имени В. Г. Белинского. Гуманитарные науки. № 11 (15) / Глав. ред. А. Ю. Казаков. Пенза: Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского, 2009. С. 126–129. – 0,3 п.л.

4. Садырова М. Ю. Религиозность русского крестьянства в оценках мыслителей начала ХХ века // Актуальные проблемы исторической науки: Международный сборник научных трудов молодых учёных / Под общей ред. О. В. Ягова. Вып. 6. Пенза: ГУМНИЦ, 2009. С. 145–147. – 0,2 п.л.


Подписано в печать 13.10.2010 г.

Формат 60х84/16. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.

Усл.печ.л.1,3.

Тираж 100 экз. Заказ № 13/10.


Отпечатано с готового оригинал-макета

В типографии ИП Тугушева С. Ю.

440600, г. Пенза, ул. Московская, 74, ком. № 220.

Тел.: (8412) 56-37-16

1 О новой культурной истории см.: The New Cultural History / Ed. L. Hint. Berkeley, 1989; Beyond the Cultural Turn: New Direction in the Study of Society and Cultural / Eds. V. Bonnell, L. Hint. Berkeley, 1999.

1 Даль В. И. О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. Материалы по русской демонологии. СПб., 1994 (Напечатано в 1845–1846 гг., 2-е изд. 1880 г.); Терещенко А. В. Быт русского народа. М., 1999 (Первое издание 1848 г.); Сказания русского народа, собранные И. П. Сахаровым: Сборник / Вступ. статья и подгот. текста В. П. Аникина. М., 1990 (Первое издание 1-го т. – 1841 г., 2-го т. – 1849 г.).

2 См.: Селиванов В. В. Год русского земледельца (Зарайский уезд, Рязанской губернии) // Письма из деревни: Очерки о крестьянстве в России второй половины XIX века / Сост. Ю. В. Лебедев. М., 1987. С. 24–145 (Первое издание кн. 1 и 2 – 1856 г., кн. 3 и 4 – 1857 г.); Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. М. Забылиным. Репринтное воспроизведение издания 1880 года. М., 1990; Зеленин Д. К. Очерки русской мифологии. Умершие неестественною смертью и русалки. Выпуск 1. Пг., 1916.

3 Златовратский Н. Н. Деревенские будни (Очерки крестьянской общины) // Письма из деревни: Очерки о крестьянстве в России второй половины XIX века / Сост. Ю. В. Лебедев. М., 1987. С. 236–380 (Первое издание 1897 г.).

4 См.: Папков А. А. Упадок православного прихода (XVIII–XIX века). М., 1899; Айвазов И. Г. Церковные вопросы в царствование Александра III. М., 1914.

5 Бурлуцкий И. пр. История раскола в Пензенской епархии // Пензенские епархиальные ведомости. 1873. №№ 17, 21; 1875. №№ 3, 4, 6; Его же. О пензенских священноцерковнослужителях во время пугачёвского бунта // Пензенские епархиальные ведомости. 1873. № 23. 1 декабря. С. 813–827.

6 Минх А. Н. Народные обычаи, суеверия, предрассудки и обряды крестьян Саратовской губернии: Собраны в 1861–1888 гг. СПб., 1890.

7 Семёнов В. Кто кого (борьба старого и нового быта). М., 1928; Воинствующее безбожие в СССР за 15 лет. 1917–1931. Сборник / Под ред. М. Енишерлова, А. Лукачевского, М. Митина. М., 1932.

8 Никольский Н. М. История русской церкви. 3-е изд. М., 1983.

2 Яковлев Я. А. Наша деревня. Новое в старом и старое в новом. М., 1924; Феноменов М. Я. Современная деревня: опыт краеведческого обследования одной деревни. Старый и новый быт. М.-Л., 1925; Росницкий Н. А. Лицо деревни. По материалам обследования 28 волостей и 32 730 крестьянских хозяйств Пензенской губернии. М.-Л., 1926.

3 См., в частности: Кандидов Б. П. Религиозная контрреволюция 1918–1920-х годов и интервенция (Очерки и материалы). М., 1930; Его же. Вредительство, интервенция и церковь. М., 1931; Амосов Н. К. Октябрьская революция и церковь. М., 1939.

4 См., в частности: Персиц М. М. Отделение церкви от государства и школы от церкви в СССР (1917–1919 гг.). М., 1958 и др.

5 Иванов Н. П. История путятинской смуты // Пензенские епархиальные ведомости. 1998. № 6. С. 87–99, № 7. С. 80–98, № 8. С. 78–99; 1999. № 1. С. 117–141, № 2. С. 89–109, № 3. С. 70–101.

1 Емелях Л. И. Антиклерикальное движение крестьян в период первой русской революции. М.-Л., 1965; Её же. Крестьяне и церковь накануне Октября. Л., 1976; Грекулов Е. Ф. Церковь, самодержавие, народ (2-я половина XIX–начало XX в.). М., 1969.

2 См. в частности: Альмяшева Л. Н. Антисоветская деятельность церкви в Пензенской губернии в 1918–1920 гг. // Краеведение Мордовии. Материалы 1-й Мордовской краеведческой конференции / Ред. коллегия: И. Е. Автайкин и др. Саранск, 1973. С. 79–84; Её же. На путях к духовной свободе // История атеистического движения на территории Мордовии. Саранск, 1983. С. 3–58.

3 Носова Г. А. Язычество в православии. М., 1975; Тульцева Л. А. Религиозные верования и обряды русских крестьян на рубеже XIX–XX веков // Советская этнография. 1978. № 3. С. 38–47; Жирнова Г. В. Брак и свадьба русских горожан в прошлом и настоящем (по материалам городов средней полосы РСФСР. М., 1980; Сабурова Л. М. Отражение этнических процессов в развитии обрядности // Этнографические аспекты изучения современности. Л., 1980. С. 29–47.

4 Зырянов П. Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1984; Русское православие: вехи истории / Науч. ред. А. И. Клибанов. М., 1989; Кабытов П. С., Козлов В. А., Литвак Б. Г. Русское крестьянство: этапы духовного освобождения. М., 1988.

5 Громыко М. М. Мир русской деревни. М., 1991; Её же. Отношение к храму и священнику // Православная жизнь русских крестьян XIX–XX веков: Итоги этнографических исследований / Под ред. Т. А. Листовой и др. М., 2001. С. 88–103; Её же. Православные обряды и обычаи в русском крестьянском доме // Православная вера и традиции благочестия у русских в XVIII–XX веках: Этнографические исследования и материалы / Под ред. О. В. Кириченко, Х. В. Поплавской. М., 2002. С. 66–89.

1 Цеханская К. Дом начинается с иконы // Наука и религия. 1999. № 6. С. 32; Её же. Иконы в народной жизни // Православная жизнь … С. 300–315.

2 Воронина Т. А. Русский православный пост. – М., 1999; Её же. Особенности соблюдения постов в народной среде в XIX веке // Православная жизнь … С. 53–72.

3 Тульцева Л. А. Традиционные верования, праздники и обряды русских крестьян. М., 1990.

4 Кремлева И. А. Мирской обет // Православная жизнь … С. 229–250.

5 Поплавская Х. В. Паломничество, странноприимство и почитание святынь // Православная жизнь … С. 251–300.

6 Андреева Л. А. Процесс дехристианизации в России и возникновение квазирелигиозности в ХХ веке / Л. А. Андреева // Общественные науки и современность. 2003. № 1. С. 90.

7 Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII–начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. 2-е изд. исправл. в 2 т. СПб., 2000. Т. 2. С. 326–327, 330.

8 Безгин В. Б. Крестьянская повседневность (традиции конца XIX–начала XX века). М.; Тамбов, 2004. С. 237.

9 Бернштам Т. А. Приходская жизнь деревни: Очерки по церковной этнографии. – 2-е изд. СПб., 2007.

1 См., например: Винокуров Г. Ф. Документы о закрытии церквей Пензенского края в 1929–1930-е гг.  // Из истории области: Очерки краеведов. Вып. III. Пенза, 1992. С. 176–182; Дворянов В. А. Изменения в жизни Пензенской епархии в 1840–1870 годы // Земство: Ежеквартальный гуманитарный журнал. 1995. № 4. С. 8–23; Дворжанский А. И. История Пензенской епархии. Книга первая: Исторический очерк. Пенза, 1999; Новиков А. П. Святители земли русской. Биографические очерки саратовских архиереев. 1799–1832. Саратов, 2000; Бахмустов С. Монастыри Мордовии. Саранск, 2000; Белохвостиков Е. П. Гонение на православие в Пензенской области. 1917–1963 // Пензенский временник любителей старины, выпуск 14. Пенза, 2004. С. 86–141.

2 Карнишин В. Ю. Общественно-политический процесс в Поволжье в начале ХХ века. Пенза, 1996.

3 Сухова О. А. Десять мифов крестьянского сознания: Очерки истории социальной психологии и менталитета русского крестьянства (конец XIX–начало XX в.) по материалам Среднего Поволжья. М., 2008. С. 186.

4 Кодылев А. В. О религиозности крестьянства в первые годы Советской власти // Вопросы крестьяноведения; Вып. I. Саратов, 1994. С. 95–99.

5 Там же. С. 96–98.

6 Цыпин В., протоиерей. История Русской Православной Церкви. 1917–1990. М., 1994; Николин А. Церковь и государство. История правовых отношений. М., 1997.

7 Прайс М. Ф. Русская революция. Воспоминания о 1917–1919 годах // Вопросы истории. 1967. № 4. С. 134–144; Зернов Н. Русское религиозное возрождение ХХ века. Paris, 1991; Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993.

1 См. в частности: Pospelovskiy D. V. The Russian Church under the Soviet Regime, 1917–1982: in 2 vols. – Crestwood (N.Y.), 1984; Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в ХХ веке. М., 1995 и др.

2 Chulos Ch. J. Myths of Pious or Pagan Peasant // Russian History / Histoire Russe. № 22. 2. 1995. P. 181–216; Shevzov Vera. Chapels and the Ecclesial World of Prerevolutionary Russian Peasants // Slavic Review. 55. 3. 1996; Freeze Gregory. Bringing Order to the Russian Family: Marriage and Divorce in Imperial Russia, 1760–1860 // The Journal of Modern History. 62. 4. 1990. P. 709–746; Worobec Christine D. Possessed: Women, Witches and Demons in Imperial Russia. DeKalb: Northern Illinois University Press. 2001.

1 См., например: ГАНИСО. Ф. 27. Оп. 2. Д. 337, Д. 1356, Д. 1359; Ф. 4128. Оп. 1. Д. 3.

2 ГАПО. Ф. р-2. Оп. 1. Д. 3855; Оп. 4. Д. 139, Д. 170, Д. 200; Ф. р-342. Оп. 1. Д. 111; Ф. п.-36. Оп. 1; ГАСО. Ф. Р-385. Оп. 1. Д. 1; Ф. Р-456. Оп. 1. Д. 698, 922; ГАНИСО. Ф. 27.

3 ГАПО. Ф.-182. Оп. 1. Д. 2256, Д. 2565а, Д. 2586, Д. 2695.

1 Крестьянское движение в Саратовской губернии 1917–1922 гг.: Сборник документов и материалов / Автор-составитель А. Г. Рыбков. Саратов, 2003; Обзоры Пензенской губернии за 1872, 1878, 1884, 1900, 1906, 1912 гг.; Отзывы корреспондентов текущей статистики по некоторым вопросам сельской жизни Саратовской губернии. Вып.1. Саратов, 1902 и др.

2 См.: Воспоминания О. В. Лебедевой (ГАПО. Ф. р-2835); воспоминания П. И. Шестернина «Чунаковские комсомольцы 20-х годов» (ГАПО. Ф. р-2378. Оп. 1. Д. 76); заметки сельского священника (научный архив № 109 Пензенского государственного объединённого краеведческого музея (ПГОКМ).

3 Даль В. И. Пословицы русского народа. М., 1957 (Первое издание 1853 г.); Супина Е. Безбожие в колхозах // Антирелигиозник. 1938. № 2. С. 40–45 и др.





Скачать 390,53 Kb.
оставить комментарий
Садырова Маргарита Юрьевна
Дата24.09.2011
Размер390,53 Kb.
ТипАвтореферат диссертации, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх