Здравствуйте, братцы. Меня зовут Алексей Козлов. Впрошлом году я издал три романа под названием «Черный след», «Птицы-мутанты» и«Поиск мутантов-2» icon

Здравствуйте, братцы. Меня зовут Алексей Козлов. Впрошлом году я издал три романа под названием «Черный след», «Птицы-мутанты» и«Поиск мутантов-2»


Смотрите также:
Книга «Садисты» ипервая глава книги «Мутанты»...
Председатель общественного движения «Партия России»...
Здравствуйте, уважаемая комиссия. Меня зовут Давыдов Владислав...
Здравствуйте уважаемое жюри, команды соперницы и зрители. Меня зовут Змушко Татьяна...
А. Соколова Черный pr в политике (2008)...
План-конспект открытого занятия на тему: «Введение в образовательную программу «Сказка»...
Сегодняшней нашей встречи звучит так...
Модуль 7 Л. Н. Толстой (1828-1910) вопросы и задания...
In a ssociation with Remag Guerrilla Films хроники мутантов...
«Английский язык в начальной школе»...
Здравствуйте, ребята. Подровняйтесь. Тихо сядьте. Сегодня урок чтения проведу у вас я...
Здравствуйте, меня зовут Светлана Алексеевна Мячина...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5
скачать
Глава 1.
Вступление

Здравствуйте, братцы. Меня зовут Алексей Козлов. В прошлом году я издал три романа под названием «Черный след», «Птицы-мутанты» и «Поиск мутантов-2».
Сейчас я пишу сразу три романа.
Это – «Мутанты-собаки», «Понедельник начинается во вторник» и «Полдень 27-й» век, и сейчас я вам расскажу об этих книгах. Я – фантаст. То есть, писатель-фантаст. О расценках поговорим попозже. Сейчас – о моих романах.

«Черный след». Итак, я человек достаточно пафосный. Если бы меня сравнивали с животным (ибо есть такой метод (слышал еще жена соседу говорила – эх, Вань, как ты на таракана похож)), то это было бы существо-комментатор. Впрочем, в природе есть существа-комментаторы. Среди домашних, это, безусловно – индюк. Сам я вырос на селе, потому много знаю. Индюков мы не держали, зато они были у соседей.
выйдешь, бывало:
-У-лю-лю!
А они в ответ:
-Пл-пл-пл-пл.
Птица отзывчивая, гуманистическая.
Не менее отзывчив петух. Здесь нужно знать, как к нему обращаться. А именно – петух всегда знает, что он – петух. Подходишь ты к птичьему двору и восклицаешь:
-Петух!
А он в ответ возмущенно:
-Кё!
Или:
-Ко-ко-ко-оо!
В городе природы нет никакой, и зажатые в четыре стены домашние животные зачастую и понятия не имеют, что в мире есть мир, леса, реки, прочее. Зато в городе есть куда сходить. Концептуалисты идут в разные клубы, и там у них происходит бесконечность трения. Никакого смысла в этом нет.
Другое дело – я. И хотя я понимаю, что пишу очень быстро, пишу на заказ, пишу лишь для того, чтобы умножить тоннаж современной макулатуры, меня нельзя отнести к тёрщикам. Во-первых, парни там сплошь голубые, а девки - лесбиянки. При чем, половина из них по природе свой таковыми не являются. Но модно. Да и ко всему привыкнуть можно. Физиологически оно ведь и скотоложство – дело не такое уж невозможное. Во-вторых, тёрщики слушают много музыки, но не потому, что она им нравится, а также – в угоде дыму, что исходит от трения этого. В-третьих, в третьих, я часто был в компаниях тёрщиков. Одно время я встречался с одной молодой тёрщицей. Так вот, она слушала несколько замечательных рок-команд, читала одного автора по странице в неделю (он был моден, автор этот), лесбиянила, ночами смотрела интервью с Толстой и ее подругой Дарьей. Одно время мне казалось, что у Оли и впрямь есть что-то в голове. Но потом, очень скоро, я понял, что это – лишь способ сосать реальность. А, ну у нее была еще мечта – отсосать у Секацкого. Так вот. Да, в сексе она была так себе. Но так, впрочем, жили все тёрщики – в бесконечных разговорах о переезде в Индию, о траве (разумеется), о западном человеке, о превосходстве, я бы сказал, западного человека, об их попытках опылиться Италией и Францией. Многие особенно продвинутые ребята ездили на извращенческих велосипедах.
-Ребята привезли велосипеды из Америки, - сказала Оля.
Мы сидели в баре. Она пила сок. Естественно, она заказала самый дорогой сок, чтобы запить им таблетку. Она уже давно и плотно сидела на самых разных таблетках – опять же, это было модно, потому она и сидела на них.
-А почему из Америки? – спросил я.
-Тусня.
-В смысле?
-Они собираются ехать на них в Амстердам.
-Н-да, - ответил я, - а почему ты не пьешь вино? Пиво? Когда мы с тобой куда-то идем, я пью сам на сам.
-Таблетки – клёво.
-Понятно. А среди твоих друзей у кого-нибудь есть жж?
-Нет, что ты? Они все сидят в одноклассниках.
-Тупые.
-Почему?
-Просто – тупые.
-Пол страны значит – тупые?
-Да. Пол страны – тупые.
-А ты умный. Ну да, я знаю. Ну у тебя своя среда, а у меня – своя. Я же не виновата. Я в твоих кругах чувствую себя дурочкой.
-Ладно тебе.

Так вот, начнем. Черный След. Сюжет - в недрах ФСБ выращивали нового человека. Человека-машину. Писалось это достаточно давно. До той поры я тоже писал, только все было серьезно, все клалось в долгий ящик и там погибло. Нет, я ничего не уничтожил. Но только теперь все это уже ничего не имеет значение. Я сделал выбор. То есть, выбор сделал меня – некая сила, субстанция земли, чей глаз направленно излучает. Он похож вон на того большого друга – это в «день когда земля остановилась» - Киану Ривз высадился, а большой друг стоял рядом с ним – черный, реальный такой. В общем, искусственный человек сбежал. Ходил, мочил. А полковник ФСБ Яшкин его ловил, ловил. В итоге поймал. А если бы не поймал, то был бы «Черный след-2», а там, глядишь, и покатило бы «Черный след-3», 4, 5, 110, 120.
«Птицы мутанты».
Этот роман был вторым. Первый я писал просто так, надеясь, что – раз в нашей стране чтобы быть писателем – нужно либо иметь знакомство, либо деньги, либо пососать там где надо, либо состоять в каком-нибудь еврейском обществе – то написав явную, напоказ, тупую халтуру (можно почти один в один скопировать любой роман современных писателей, купив его в близлежащем магазе), я начну зарабатывать сочинительством.
Оказалось – ан-фиг, ребята. Все ниши давно заняты, ибо дети друзей, который растащили страну на винтики в 90-х, уже подросли, и им надо чем-то заниматься. Ну не пойдут же они работать токарями и столярами? Конечно.
На эстраду!
В писатели!
В актёры!
В банкиры.
В президенты компаний.
Тем не менее, я все-таки просочился. И про мутантов писал сознательно. Также – быстро. У меня был компьютер ASUS – такой самый дешевый ноут, z-99, увидев который, писатель Акелов (от имени волка Акелло) – сказал, что – роман, написанный на дешевом компьютере, уже по своей первоначальной природе не может нести в себе никакой мысли.
-Я еду писать свой второй роман в Париж, - сказал он, - московский дух меня утомил. В Питере слишком много халявщиков. Все остальные города России – места обитания нищих и уродов. Я не могу туда приезжать. Там воняет.
Акелов был известен, что вылизывал одну очень глупую, очень крикливую (вопящую просто) телеведущую, которую не считать тупой мог только отъявленный извращенец или житель села (да и то – не всякий). Возможно, что именно это и держало его в писателях. Он одевался от … , постоянно обновлял свой жж, писал исключительно на Маке, и вообще, держался крайне презрительно.
Так вот, о «Птицах мутантах» мы говорили с Андреем Дахловым, большим фантастом, автором таких всем известных вещей, как «Похождения стальной мыши» и «Улитка на подъеме».
-Ну я не знаю, - говорил я, - это смелость надо иметь, чтобы так романы называть.
Я, скажу вам, братцы, думал, что Дахлов - голимый коньюктурщик, издевающийся над умами сирых и обделенных разумом. Оказалось – бойся! Он все воспринимал всерьез. Он на полном серьезе, братцы, считал – что это не тупо, называть свои книги таким вот макаром. Нет, ну я бы понял бы его – выпили, разговорились. Сказал бы – ну, брат, ну не хочу я работать. Ну гораздо ж проще накатать что-то, выставить в магазе – читайте, пиппол! Не надо рано утром вставать и нестись на работу, торчать в пробках, изнывая от копоти и вони, толкаться в переполненном человеческим веществом метро, находится в постоянном состоянии стресса. Нет, это было чудо – Дахлов правда был уверен, что приключения майора ГРУ Чукотского по прозвищу «Слепой», в которых он ловил инопланетян в романе «Улитка на подъеме» - это новое слово в фантастике.
Мы выпили по 50. Нет, по сто. Больше не пили. Дахлов не пил, и он вообще был чуткий такой, колкий, внимательный к каждому слову, крайне начитанный, крайне интелегентный. Он не матерился.
-Вы понимаете, Алексей, что современная фантастика сейчас в тупике, и мы, именно мы несем все новое. Я уверен, что я совершил прорыв. Я бы вам посоветовал очень внимательно перечитать «Улитку».
-Вы считаете, что я вправе взять за основу некоторые ваши идеи?
-Почему – нет. У меня здесь много наработок по ведической культуре. Я уже доказал, - он выдержал паузу.
-Что? – спросил я.
-Что древние египтяне произошли от русских.
Потом, приехав домой, я нажрался – это было одно из моих любимых занятий – питие с самим собой. Впрочем, у меня был кот – я перевез его с собой в Москву.
У него было нескольких имен,
Кожуток (Букетик)
Ризи
Ризий.
Я пил водку, сидя на полу, и тут же была закуска. Кот ел вместе со мной. Работал ящик. Потом, снова вспомнив про открытие Дахлова, я вышел на балкон и закричал:
-Бля-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-ядь!!!!!
Вообще, я считаю, что, ежели русский человек совсем не матерится, это очень дурной знак. Хотя, безусловно, должны быть исключения.
Например, Николай Цискоридзе. Не пьет человек, не курит.
На следующий день тогда был жуткий отходняк. Я похмелился пивом, потом постоял, покурил возле магазина ^ N. Я думал куда-нибудь податься, но вскоре бодун дал знать о себе. Я зашел в кафе Т., выпил там еще пива, а потом вернулся домой и залег спать.
Я живу на Р. в съемной квартире. Своей нет. Нет, там-то она есть. Там, в глухой провинции, пропитанной запахом провинциалов – людей с худшими, нежели и москвичей, генами. Но о том – совсем другой разговор.
На следующий день я начал писать. Накатал много, очень много. Через две недели и закончил. Сие был труд про мутантов – вернее, начало великих тщаний.
мутанты начинались.
Сам Дахлов труд не оценил:
-Знаете, у вас есть ошибки и штампы, - заметил он.
Мы пили зеленый чай в кафе. Я хотел пива, но решил из солидарности также заказать чай.
-Да, да, - я с ним соглашался.
О чем было спорить? Разве я писал? Нет, я накатал, и все тут. Я вообще – умелец, если не знаете. Но Дахлов не унимался. Впрочем, он особо не нападал. Вроде как – чего ругать-то – все равно еще младенец. Но я все ж не выдержал и рассказал ему историю писателя Сергея Ле Моха.
Ле Мох – это псевдоним такой, это никакого отношения к группе «Кар Мен» не имеет. Я не знаю – может, писатель был поклонником группы в детстве? Ведь как раз ему ближе к 35-было.
-Так вот, - сказал я Дахлову, - псевдонимы – вещь особая.
-Пора откзаться от псевдонимов и выйти из тени, - ответил Дахлов.
-Это вы Починку скажите. А история такова – Сергей Ле Мох сочинил один единственный роман. Сейчас, правда, у него их три. Но его никто не издавал. Вообще – никто. Говорили – бабки давай. А потом он с одним серьезным издателем встретился, почти уже ночь была. Тот ему сказал – подожди, а тот и ждал. И вот вышли они в переулок, а издатель так и говорит – отсосешь, издам.
И вот, была немая сцена. Они стояли и смотрели друг другу в глаза, точно два ковбоя, готовые к схватке на револьверах. И вот, Ле Мох сдался и сделал это.
-Что? – не понял Дахлов.
-Ничего. После этого его показали в одной передаче и сказали, что Ле Мох – модный писатель. Потом – еще где-то было сказано: Ле Мох – модный писатель.
Потом вышел роман, и было указание: «это – модный роман модного писателя».
А теперь уж все мхом поросло, никто не знает, где начало, а где – конец. Ага?
-И? - спросил Дахлов.
-Да вот вам и и.

«Поиск мутантов-2».
Я сбегал на рынок , купил десять штук DVD дисков и принялся пересматривать фантастику. Фильмов было много. Были и фильмецы.
В тот момент денег уже не было, и я купил дешевое пиво. Сразу 5 литров. Пил пиво. Я даже потянулся было к телефону, чтобы вообще впасть в полный ноль – то есть, вызвать девочку, но передумал.
Кожуток (Букетик) спал не телевизоре.
Впрочем – разумный вопрос про деньги. На тот момент я зарабатывал не только писательством. Но об этом – позже.
Несколько раз звонила Юленька – и об этом позже.
О ней.
О НЕЙ.
Так вот, пару дней я смотрел фильмы, лишь иногда отрываясь – проверить почту и написать несколько ответов. Затем, сюжет был пойман. Никакого озарения не было. Никакого вдохновения. Я составил план.

1) описание земли будущего. Много пафосных слов.
2) поле боя. 2759-й год. Ник и Атч на поле боя. Корпорации воюют. У них – паровые пулеметы, паровые винтовки. На них наступают паровые танки. В воздухе летают воздушные паровые корабли. И в этот момент просыпаются мутанты.
3) Мутанты вышли из под земли. Угроза человечеству.
Потом я остановился – нет, это было один в один, как в фильме….
Впрочем, я знал фамилии нескольких писателей-фантастов, очень молодых, мальчиков практически, которые писали один в один по фильмам, только названия другие ставили, и до сих пор никто не заметил подвоха. Да и, скорее всего, и не заметят – это мальчики издавались тиражами по 5 тыс. экз, и читали их, в основном, такие же мальчики, а им, мальчикам, наоборот в кайф было, когда книги повторяли сериалы.
4) Пастор Джойс собрал воинов. Это были, как и положено, хулиганствующие элементы.
5) Эктор дома.
6)Эктор говорит с любимой девушкой.
7)Потом надо описать сцену, как мутанты идут и разоряют города. Начинается эвакуация. Описание эвакуации.
8)Суть вопроса – это проснулась древняя машина. Она производит мутантов.
9) Группа воинов садится на паровой воздушный корабль, и вот они летят.
10) Летят, летят, разговоры. Воспоминания.
11)Нападения парового истребителя. Их сбивают.
12) Сцена приземления. Воины попадают в странный город, и здесь они пролазят в подземелье.
13) Первое столкновения с мутантами.
14) Второе столкновения с мутантами.
15) Столкновение с мутантами в лифте.
16) Бой с мутантами.
17)Пастора забирают мутанты.
18) Воины приближаются к машине. Уже близко.
19) Пастор возвращается. Его превратили в мутанта. Эктор борется с пастором. Они бросают друг друга на стенку. Кто кого сильней об стенку стукнет. Каждый раз стенка рушится. Такое ощущение, что спины сделаны из металла. Один падает, другой подходит, хватает соперника за голову и снова кидает в стенку спиной. И так происходит спино-стенко-кидание. Плотное спино-стенко-кидание.
20) Победа Эктора в спино-стено-кидании.
21) Уничтожение машины.
22)Финальная сцена.

Спустя три дня я получил кое-какие деньги, как соучастник бизнеса. Я вышел на Тверскую и привел оттуда девочку. И вообще – это было чудо. Две недели трудоголии и алкоголии, воздержания и мечт.
И вот – девочка.
Я чуть не заплакал от счастья.
Она раздевалась. Я поставил на стол бутылку вина. Это была «массандра» 85-го года. У меня ящик был – и я жалел, что он был. Иначе бы я как-нибудь справился с собой.
-Ты лучше потом выпей, - сказала она.
Она сняла лифчик – грудь была большой, с вызовом. Обычно силу вызову добавляют соски – чем они больше, тем больше пафоса.
Кожуток (Букетик) спал на окне.
Я вообще тут немало знаю. Но именно – о сосках. Если соски маленькие, то пафос надо искать где-нибудь в другом месте. Например, изучать зад.
Или начинать вставлять палец – указательный. Туда, сюда.
На самом деле, все люди с воображением – особенно вообразительные в сексе. Проблема в том, что половина ботанов-гуманитариев – педики. И еще половина – би. То есть, надо пояснить очень коротко. Би – это когда есть жена, но и иногда, раз в год, раз в два – какой-нибудь говноконтакт. И даже не понятно - пассивен би или активен. Он и так, и сяк может быть. Латентная пидорастия. И хочется, и колется.
Так что я был большой находкой. Даже если бы совсем нажрался и у меня не стоял, я бы тчо-нибудь придумал. Впрочем, нет. Девочка-то с усилыцы была. Какая ей разница, смогу я ее развлечь или нет?
-Как будем? – спросила она.
-Рачком.
-Хорошо.
Она была молодая, видимо, из украины, из киргизии. Все статически. То есть, классически. Приезжаем, получаем хер, деваться некуда, идем на Тверскую.
Потом я выпил вина.
-О, - произнесла девочка, - книжек у тебя много.
-Да.
Я сделал большой глоток.
-Будешь
-Нет, я на работе.
-А.
Я выпил.
Секс – дело такое. Я не люблю чрезмерные нежности, такие чисто лютики-цветочки, но и чрезмерное сованье, до впадение в порно – это тоже излишества. В момем возрасте уже много мужчин ничего не могут. Нет, ну на один-то заход сил у всех хватает, и у еще целой половины – на два. Три - реже. Четыре – роскошь.
Хотя нет. Это я раскричался. Девочка-то с улицы.
-О, «Птица-мутанты», - сказала она, найдя на полке мою книгу.
Какое-то время назад мне был было все равно. Я был зажравшийся похотью тип. А теперь вид голой девочки был шедевром искусства.
-Я читала.
Она повернулась.
Передок у нее как-то был странно выбрит – с оставлением усиков.
-Класс, да, - ответил я как-то без мысли, - слушай, а если без презерватива – у вас бывает за дополнительную плату?
-У нас за этим следят, - ответила она послушно, точно ученица.
-А как звать?
-Олеся.
-А работаешь по призванию или – так?
-Не знаю.
-Почему?
-Я с детства люблю трахаться.
-Ого.
-Я еще читала этого автора.
-Скоро еще выйдут книги.
-Да?
-Подарить? С автографом?
-А. А……
-Ну иди сюда.
-А ты уже готов.
-Я вообще думал, ты меня на вы будешь называть.
-А вас так больше возбуждает? Нет. Я серьезно. Если хотите, я одену пионерский галстук и туфли.

-О! Идея. У меня в романе так.

-У вас.
-А то. Ты думаешь, кто автор этой лобуды?
-Кто?
-Я, разумеется.
-Вы!
Лет двадцать назад мы сидели и пили вино. И, не вру, одного пацана имя было – Уран. Он еще только в армию собирался – такой весь худой, без стати, но дерзский. И, скажу, он тогда нормальный был, Уран. А после армии он тотчас женился и залоховал – жена была года на два старше, а в 20-то лет – это серьезно, почти что бесконечность.
так вот, пили вино, играли в карты и говорили о….
Палках.
-Я позавчера 12 палок кинул, - сказал Артур, - того рот! Того рот!
Он был парень армянский, горачий.
Потом, через год, в нем, было, взыграло животное - это обычно. У нас компания была, что банда, и время от времени у кого-то возникала идея перехватить в ней власть. Мы вышли тогда поговорить, и я Артуру заехал между глаз. Так он ничего армянско-лидерского и не доказал. Потом он ушел работать в ГорГаз, и его мечта была жениться на дочке завгара, чтобы самому стать завгаром. Потом он это сделал. Потом он отказался от друзей и родных, ибо считал, что человеку, женатый на дочке завгара, не должно разговаривать с простолюдинами. А что было потом, я не знаю.
Голос прошлого – он есть, но теперь это – лишь часть мемуаров.
-Я…. – она разволновалась, - я….
Может быть, были люди, у которых я был кумир? Ведь возможно же такое? Ну если я писатель, хоть у одного человека я могу быть кумиром?
Хотя бы – у проститутки.
Она встала на колени, взяла член двумя пальцами и улыбнулась – дурацки так. В другой ситуации я бы ей заехал по лицу. Я не люблю, когда вот так: собралась брать в рот – бери! Чего обезьянничать? Но я не матерный автор, и не буду учащать слова. В конце концов, было видно, что что-то в ней заиграло. Она перестала быть девочкой по вызову. И ведь сколько силы и мужества нужно - целый день отработай, очередной, надо сказать, день, и вот, уже ближе к ночи, нарваться на писателя Алексея Козлова.
-А мне нравится, когда мужчины большие, - произнесла она.
-Не отвлекайся, - ответил я.
-А вдруг я вас люблю.
-А что. Может, может быть.


Потом я все ж заставил ее пить вино.
Олеся.
-Оле-с-с-ся, - сказал я.
-Чиво?
-А ты с Украины приехала?
-Нет. Из Ростова. Я вступила в компанию сетевого маркетинга, и мне предложили поехать на конференцию. А здесь все вышло так. Но я не жалею. Мне нравится.
-Хорошо, когда честно.
-Да.
-Стало быть, вступила.
-Да.
-А я тоже раз чуть не вступил. Поехал к брату. Поехал на тачке. Но я мало езжу, потому что я постоянно бухаю, а с ездой за рулем это не совместимо, особенно сейчас. И вот я машину поставил, и иду. Мы идем, а он говорит – осторожней, не вступи. У меня собак много, они гадят повсюду.
-И что?
-Я о том, чтобы не вступить.
-А-а-а-а…… А почему тебе нравится рачком?
-А что? Плохо, что ли?
-Нет. Знаешь, самая распространенная поза – это классика.
-Это ленивая поза. Я люблю быть завоевателем. Это высокая степень обладания.
-Нет, это первичная, природная поза. Никакого обладания тут нет. Это просто идет от предков. Древние люди сношались именно так. Дело в том, что физиология более ранних видов не предполагает иных конфигураций.
-Чего? Ну ты продвинутая, Олесь.
-У меня есть жж.
-Славно. И у меня есть. Или нет. Блин, не помню. А, есть. Я завел. Один раз мы так нажрались в одном кабаке, что поехали в другой, и там был этот, писатель, Акелов. Я вообще не удивляюсь, когда оказывается, что кто-то еще – пидар. Есть – another one bites is dust, а это another one is pidar yeah. Я уже давно ничему не удивляюсь. Жена ушла от меня, так как в привинции принято так – все, что можно в мире, можно по телевизору. Если же провинциальный человек пишет – он глубоко ущербен, и ущербность эта проступает во всех складках его лица, в его лишнем в весе, например, в моих 110 килограмм, в постоянной небритости, в алкоголе. Нет, я устал удивляться. Я устал от вранья, от глупости, от постоянного гноя. Я уже не удивляюсь людям. Так вот, Акелов, если бы узнал, что он – another one is pidar - и это бы меня нисколько не тронуло. Если бы он сказал, что он поедает экскременты, так как это заставляет его кончать, я бы тоже нисколько не удивился. Так вот, он сказал, что он ведет жж. А еще. Да, давай еще выпьем.
-С тобой, хоть на край света!
Мы бухали обнявшись. Она сидела, широко раздвинув ноги, блистая всем своим великолепием.
-Так вот, - сказал я, - понимаешь, мне все равно. Даже если я сейчас позову соседа, дядю Колю, и мы будем переть тебя вдвоем, для меня ты останешься таким же человеком. Я думаю, что Иисус Христос был такой же – бухал, гулял, жил, любил. А вся эта умная чепуха…. Так вот, ты знаешь, как погибли два популярных телевизионных журналиста. Это в Амстердаме никто не стесняется, что он – педик. А Москва – она сплошь модная, так вот – первый – он, всхотев мальчика, приехал на рынок и снял там мальчика. Но это был чеченский мальчик. Он, мальчик, то есть, юноша лет 22-х, просто не догонял, так как в натуре недавно спустился с гор. Но, по приезду домой к известнейшему тележурналисту, вдруг понял. Ты пойми, это Кавказ. Был нож. Был удар. Тележурналиста не стало. На телеканале сообищили, что «суку скоро найдут», что это заказ. А потом был случай, с еще одним очень известным тележурналистом, и он был один в один – такой же. Мне не понятно, почему они нашли на свою голову нацменов? Так вот, о жж. Не знаю.
-Что?
-Я просто от всего этого так устал. Ты понимаешь, я уже 5 лет пишу один и тот же роман. Он называется «Адидас». Я пишу его, и все никак не могу написать. Потому что он – обо мне, и о таких же, как я. Он – не о мутантах. Но я не знаю, почему? Почему я вижу, как в общественном транспорте едет молодежь, которая читает Чехова и Булгакова, почему я общаюсь с множеством умников, которым близки Достоевский и Толстой, я слышу так много умных слов, обещаний, и после этого полки пополняются мутантами, творениями рублевских жен, терминаторами-5.
-Терминаторами -6, - сказала Олеся, закуривая.
-Но не может же быть, чтобы мы были нацией дебилов? А? Ведь никому еще в голову не пришло сказать это всенародно. Сказать: наши магазины на 99 процентов забиты макулатурой.
-Это американцы, сказала она.
-Ты тоже так думаешь?
-Конечно. Они наняли агентов, которые проплачивают разных придурков, и так, из самой читающей нации планеты, мы превратились в ублудствующих снобов.
-Хорошо.
-Наливай.
-А тебе хозяин не даст пилюлей?
-У меня последняя смена. Я отпросилась.
-Ага.
-Выгонишь?
-А выручку когда сдавать?
-А, завтра сдам. Он мне доверяет?
-Он армян?
-Нет, грузин.
-А-а-а-а. А почему все сутенеры – нерусь, а?
-Да. Пойдем в скины? А?
-Точно. Только меня тогда – сразу в директора. Я в рядовые по весу не пройду.
-Ха, мочить будем.
Она была веселая, добрая. Обычно это – исключение. 90% блядей – люди крайне уставшие, грустные. Я не всегда вступаю в диалоги. Для них главное – поскорей отработать, и – дальше – к следующему клиенту, чтобы потом прийти вечером домой и накормить семью. Здесь судьбы схожи. Исключений нет. Гламурные проститутки – это совсем другая стезя, другой мир. Об этом и нечего говорить.
Олеся была достаточно в теме. Я не люблю, когда из девочки торчат кости, но лишний вес – и он редко бывает по делу. Лишь редкие виды девочек хороши с лишним жирком – и то, он должен быть ровен, без вдутлостей – чтобы гармонично отбелить зад. Грудь должна быть ровно-круглой, не грушевидной формы. Ну это редко, редко…..
Веселая же блядь – это песня.
Веселая блядь.
Берем гитару и начинаем петь.
-Ты сейчас пишешь? – спросила Олеся.
-Да. Два романа. Нет, три. Три.
-Сразу три?
-Да.
-А дашь мне почитать?
-Да. Давай.
-Что давать? Давайть?
-Слушай, я точно допишу, а ты заходи. Если что – я тут еще минимум пол года жить буду. У меня наперед оплачено. А потом – не знаю. Буду тут жить, не буду, не факт, конечно. Но ладно.
-Ты пьяный.
-Ну а тебе ж некуда спешить. Оставайся. Полежим, поболтаем.
-Так и остаюсь. Я ж твоя поклонница.
-Хорошо. Тогда я тебе дам отрывки от романа, который я пишу едва ли не пол жизни, но все никак не могу дописать. Мне кажется, это невозможно. Я никогда его не напишу. Но если бы кто-нибудь перепрошил мой мозг, и я бы перестал желать, то только тогда….. только тогда…….


Адидас.
Отрывок.

К определенному времени авторы перестают писать. У них заканчивается деготь, краска на фантике становится бледной, недетской. Ее будто нанесли еще до рождения, и теперь она уже выглядит никак, на нее нельзя смотреть, и вообще, обвертку эту даже и в руках подержать западло – она ничего не стоит, и это даже не вонь. Что-то еще похуже. Похлеще вони.


Ошибки больше не исправляются.

Мозг не мечтает от лица чужой личности.

Нет игры.

Но мир устроен так, что даже разлагающаяся слизь думает, что все, что ни делается, к лучшему. Ты стёк, и это к лучшему. Ты увидел, что в конце пути – мусорная яма – тоже к лучшему.

Мне в дверь позвонила соседка….

Я вообще никому не открываю. Я боюсь людей. Плюс к этому, я очень боюсь квитанций, и вообще, на свете гораздо больше вещей, которых я боюсь, нежели обратных.

Такие, как я, ненавидят успешные лица. Они их готовы раздавить, а потому в душе часто возникает определенно демоническое чувство.

Все они – идут.

Все они – тени.

Я – первичное, рожденное в потайном кармане, зло.


Но я уже давно понял, что все лузеры таковы. Да и вообще, лузер – это не вина индивида, просто в жизни нет смысла, и нечего обращать на это внимания.

-У вас воняло из квартиры.

-Нет.

-Вчера.

-Когда именно?

-А почему вы боитесь открыть дверь?

-Чего?

-А где хозяева?

-Чего?


И вот, начинается этот перечень, который повторяет некий внутренний психопат. Мне понятно, что ничего не понятно – пора в санаторий, вынуть нервы, переустановить. Но ничего такого нет.

Кошку я сбросил с девятого этажа год назад.

Это мой самый худший поступок в жизни.

Впрочем, я бы с радостью наплел чего-нибудь еще, безразмерно черного, страшного, вырожденного из нехорошего нутра. Но тряпки, концептуальные, может даже, очень талантливые, тряпки, они склонны падать к собственному подножию, и там они интересны только себе самим, больше вообще никому.

Если есть жена, то она зудит.

Если есть дети, то им весело, так как папа похож на клоуна.

Это до той поры, пока им не объяснят, что папа наш – неудачник, мерзкий тип и алкоголик. Он не хотел работать. Они пил, ругался, обзывался, обвинял всех близких в своих неудачах…..


-Надо пойти, купить водки, - сказал я сам себе.

Компьютер у меня был неухоженный. Монитор – в пыли. Я ничего этого не видел. Хотя теперь, на этом, должно быть, уже совершенно бесполезном этапе жизни, я разуверился в собственной исключительности.

Я представлял себе соседку, что этажом ниже.

Раком.

Но все это было напрасно. Страх вживляется. Если взять провод в оболочке, то кажется, что жила более важна, чем изоляция. Но если ты сгниваешь там, в этой проводящей меди, не остается уже ничего, и ты особенно и не дергаешься, чтобы изоляция над пустотой не лопнула.

Кембрик.

Я щелкнул кнопкой.

Жесткий урчал. Ему было много лет, и по нему приходилось стучать, когда компьютер не грузился.

-Да, я могу прокричать, - сказал я сам себе, - что были авторы, которых никто и никогда не издал при жизни, но… Но мне уже совершенно все равно. Меня это почти не волнует.

Сборник стихов «Кембрик».

Я помещал кое-что в Интернет, и это никто не читал. Вообще, никто.

Одна женщина в год.

Одна бутылка водки в день.

Раньше, быть может, был один сборник стихов в неделю, но многие из них пропали, когда у меня сгорел компьютер, а вспоминать заново я не умел.

Большинство, надавив на педаль, меня обогнало, и я боялся лета, так как летом я не работал. И вот, это уже случилось.

Лето.

Новая, изолирующая, безработица.

Бесполезные строки.

Бабло, последнее, уходящее с той же скоростью, что и одевающаяся, взятая на час, проститутка.


Я вышел на улицу и пошел, озираясь.

Мне было бы хорошо, если б мир опустел, очистился, проснулся, оставив на своей плоскости меня одного, не важно – какого. В тот момент уже некому будет оценить мою безнадежность.

Я буду единственным.

Каждый человек, если он еще не скатился к животному состоянию, единственен. Так и должно быть. У меня еще были силы и мысли, но судьба….

-Ты дурак, - сказала мне жена перед уходом, - судьбы нет, просто ты неудачник, ты ничего не можешь, ты похож на своего отца, ты похож на своего брата, ты никогда ничего не доделываешь до конца, ты только жалуешься, и больше ничего ты не можешь, ты…..

-Ты хоть раз поинтересовалась, чем я живу? – спросил я. – Ты даже не задумываешься о том, что у меня в голове существует какой-то мир, и что я постоянно в нем совершенствуюсь, в отличие от многих людей, и что…..

-Если ты такой умный, почему же ты такой бедный?


Это была коронная фраза.

Я к ней привык, и я ее игнорирую.

Нет, не я бедный, это мир меня не любит. Разве я сильнее его?

Вот девочка, нагнувшаяся над кассой в супермаркете. Девочка, излучающая грех. Ее выражение лица – это домен двадцатого уровня, свертрансформация того, что было человеком изначально.

Требующее, хотящее тело.

Сейчас она сядет в гладкий, обтянутый тщеславием, «Ягуар», а я поглубже зароюсь в молчание – я уже не смеюсь, и не плачу, когда я пьян. Мне, в общем, все равно.

Весь мир – такой же, как я.

Масса.

Груда.

Тело.


Не важно, навело ли что-то вас на то, чтобы постоянно упражнять свой мозг занятием, в котором нет пользы?

Я беру самую дешевую водку.

По зиме в этом супермаркете меня несколько раз обыскивали охранники, думая, что я – воришка, чему способствовал мой потерянный взгляд и крадущаяся походка. Им невдомек, как и всем другим, что я прячусь, я пытаюсь избежать жизни каждую секунду своего бытия.

И вот – лето.

Я спрятался.

Я не работаю, но и не отдыхаю. Я просто не хочу видеть эти лица, которые, будто растворитель, мгновенно вливаются, просачиваясь, высыпая белой, мерзкой солью. Я смотрю в каждое лицо, и день ото дня, это накапливается, приводя к медленной потере рассудка.

Еще есть деньги, чтобы выпить водки.

-С вас семьдесят рублей.

-Спасибо.

-Мужчина, вы забыли водку.

-Да, точно.


Хочется сказать что-то с юмором, но она уже забыла, перейдя к следующему этапу своего конвейера. У нее на шее засосы, и о ней уже забыто. Нет, впрочем, я слишком сильно привязан к лицам. Ночью они начинают выступать. Так бывает со всякими болячками, которые появляются не сразу, но – как следствие чего-то еще.

И, если обыкновенный человек, захваченный суетой, просто выйдет из магазина, сядет в свою машину и покатит домой, то для меня любой поход – это ощущение постоянной фильтрации пространства.

Я вернулся в пустую квартиру.

Мне бы не хватило одной бутылки, но быстро потянуло на сон. Я сел, было, за компьютер. С ощущением умственного, словесного онанизма….

Одна буква, одно слово, и я пошел спать, я сказал себе, что все равно нет никакой разницы, написал я что-то сегодня, или написал что-то завтра, или нет, или вообще – я никогда не брался за перо, в моей ситуации это вообще лишено продолжения.

Я общался с одной женщиной через сеть, она как будто что-то где-то издавала.

-Это не нравится.

-Это – не то.

-Это – то, но конец – плохой.

Я очень скоро понял, что она – еще более темный лузер, чем я, просто она чего-то там себе внушила. Да, у нее было пару успехов, маленьких, чисто для себя, и писала она по женски слабо, играя формами, запятыми, большими и маленькими буквами, а также ощущением некой достоевщины.

Мы то переписывались, то нет, и, в конце концов, мне стало ясно, что проку от общения с ней – никакого.

Я, было, сказал ей про водку и одиночество, но она уже была пыльная, тоже подгнившая, как и я, ближе к сорока, а потому, в ней не было ни сострадания, ни участия. Она наслаждалась безденежьем, полубомжовством, ощущая, что в этом и есть крест писателя.

Я ж не думал ни о каком кресте.

Телефон – я ему не ответил.

У меня была телефонофобия. Тем более, я был везде и всем должен.

Квартплата хозяевам.

Коммунальные услуги.

Кредит.

Что-то еще…..

Телефон доставал, и я уже представлял себе лицо на другом конце провода, полное ненависти и гнева.

Я бы ответил. Но страх был сильнее меня, водка же делала меня безразличным по отношению ко всему.

Я представлял себе неких субъектов, занятых анализом моей жизни. Это происходило постоянно. Я ничего не мог с собой поделать.

В этом была моя уникальность.

Каналы. Лица. Голоса. Криминалы. Раньше я слушал много музыки. А теперь я ее вообще не слушал, и во сне она пугала меня, так как мне казалось, что все песни пою я сам. Я сознавал, что так издевается судьба – мол, жизнь – это такой газ, которым нужно не просто дышать, им нужно петь, а тебе, мол, не спеть никогда.

Хорошо в раковине.

Наступил сон. Меня гнали, словно волка. Я совершил какое-то преступление. Меня обложили, и я обложил себя сам, признаваясь, добровольно протухая. Я понимал, что хорошо тому, кто верит в себя и не боится, кому все равно, что о нем думают, вне зависимости от тяжести содеянного. Ведь разве думает сам за себя человек?

Но, все же, сюжет про машину был придуман напрасно. Если машина и существует, то таким образом она защитилась, избавившись от истинного знания.

-Он там! – прокричала старуха.

Я бежал узкими переулками, дворами. Возможно, мне стоило проскочить в подъезд, но что-то не пускало меня, и, приближаясь к дверям, я начинал соскальзывать. Я вспомнил, что точно так было и в детстве. Я стоял у дверей подъезда, а ветер пытался забрать меня, и меня тащило под живые, ржущие своими радиаторами, автомобили. Их фары горели ожиданием добычи. Я пытался убежать, но поверхность была скользкой. Рев был все ближе, ближе, и ничто не могло меня спасти.

Я просыпался с ощущением того, что нечто было сильнее меня.

Так, в одном из снов детства, меня остановил злой человек и вколол в меня большой шприц с зеленым веществом. Казалось, я знал об этом каждую минуту.

Я и теперь знал. Сирены выли, и, главным было вовсе не то, что меня преследовали, а их знание обо мне.

Я был пария.

Утро помахало мне рукой сушняка.

Я покривился.

-Тебе уже столько лет, и у тебя ничего нет, - пробормотал я.

Телек шумел бессмысленно, глупо. Я ненавидел модные передачи, музыку, суету, а в передачах про криминал давно ощущал себя на стороне преступника.

Мне позвонили с прошлой работы. Это была Галя – молодой менеджер, которую я всячески пытался включить в свое воображение, но образ почему-то сопротивлялся. Я, надо сказать, уже давно заметил, что все люди ведут себя в воображении по-разному. Некоторые податливы, и их можно нанизывать на сюжеты, как мясо кур – на палочку, и все хорошо.

Я так много раз себе говорил.

Все хорошо.

Но внутренность выгибалась, будто больной младенец и говорила обратное.

-Все плохо.

Уже все. Уже конец.

-Напрасно ты тогда не умер.


Тем не менее, теперь я жил спокойней, хотя и страх от этого не уменьшался. Я не думал о том, что дети растут без отца, меня радовали те минуты, когда я сидел сам на сам, что-либо сочиняя.

Я выходил на несколько форумов, но там со мной не общались. Я мыслил слишком всерьез, а они все – как-то еще, и я бы никогда не сел в ними в один автобус.

-Саша, а вы помните, вы обещали привезти нам пенсионное свидетельство, - произнесла Галя.

-Да, - ответил я.

-Помните?

-Да.

-А вы могли бы привезти его сегодня?

-Нет.

-Сегодня, насколько я понимаю, вы заняты?

-Да. Совершенно верно.

-А где вы сейчас работаете?

-Ну…..

-На другой фирме?

-Разумеется.

-Хорошо. Когда вы сможете к нам подъехать, чтобы передать мне копию пенсионного свидетельства?

-Когда?

-Да, когда?

-Не знаю. Сегодня вряд ли получится.


*********************************************


Это был лишь маленький сегмент. Гораздо большим сегментом было продолжение.
Я был пьян, но у меня были силы. Это было более, чем хорошо.






оставить комментарий
страница1/5
Дата21.09.2011
Размер2 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх