Категория персуазивности и её репрезентация в окказиональных дериватах ( на материале современного немецкого языка ) 10. 02. 19 теория языка icon

Категория персуазивности и её репрезентация в окказиональных дериватах ( на материале современного немецкого языка ) 10. 02. 19 теория языка



Смотрите также:
Аллоним в контексте языковой картины мира (на материале немецкого языка) 10. 02. 19 теория языка...
Терминосистема предметно-специального языка «Банковское дело» в лингвокогнитивном аспекте (на...
Структура и содержание фрейма «школа» (на материале немецкого языка) 10. 02. 19 теория языка...
Доклад «Развитие современного немецкого языка с позиций теории и практики перевода»...
Творческий отчет мо учителей иностранных языков Октябрьской сош №2...
Формирование положительной мотивации младших школьников к изучению иностранного языка...
Загадка и кроссворд как типы текста: семантический и прагматический аспекты (на материале...
Политкорректность как коммуникативная категория современного английского языка (на материале...
Несобственно-прямая речь как лингвопрагматическая категория (на материале немецкоязычной прозы)...
Функционирование бесписьменного языка малой народности в условиях полиэтнического социума (на...
Фреймовый анализ речевых актов (на материале современного немецкого языка)...
Тестовые вопросы по дпв...



скачать



На правах рукописи


НОСКОВА Дарья Александровна


КАТЕГОРИЯ ПЕРСУАЗИВНОСТИ И ЕЁ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ

В ОККАЗИОНАЛЬНЫХ ДЕРИВАТАХ

( на материале современного немецкого языка )


10.02.19 – теория языка


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук


Калининград

2009

Работа выполнена в Российском государственном университете

имени Иммануила Канта


Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент Салькова Дженни Андреевна


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Новодранова Валентина Фёдоровна

(Московский государственный медико-стоматологический университет)

кандидат филологических наук, доцент

Кофанова Галина Петровна

(Калининградский государственный тех­нический университет)


Ведущая организация: Курский государственный университет


Защита состоится 26 ноября 2009 г. в 14.00 на заседании диссертаци­онного совета К 212.084.04 при Российском государственном университете имени Иммануила Канта (236022, г. Калининград, ул. Чернышевского, 56а, факультет филологии и журналистики, ауд. 231).


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Россий­ского государственного университета имени Иммануила Канта


Автореферат разослан «___» _________ 2009 года



Учёный секретарь

диссертационного совета О.Л. Кочеткова­

^ ОСНОВНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Реферируемое диссертационное исследование посвящено проблеме изучения репрезентации категории персуазивности в окказиональных дериватах.

Стремительно развивающееся общество, изменяющаяся картина мира влекут за собой изменения и новшества в языке вследствие необходимости категоризации, концептуа­лизации новых реалий и их номинации. Настоящая работа учитывает данную тенденцию и предлагает исследование корпуса новых имён существительных, отмеченных персуазив­ной оценочностью.

Актуальность предпринятого исследования обусловлена его обраще­нием к выявлению особенностей реализации персуазивного компонента в значении окказионального деривата или деривата-неологизма на уровне сло­вообразования как способа реализации манипулятивного воздействия в рамках конкретного дискурса, а также необходимостью описания новых и окказиональных сложных имён существительных, появившихся за послед­нее время во всех языках, в том числе и в немецком языке, и отражающих новые реалии.

Объектом исследования являются персуазивные варианты репрезен­тации прагматического компонента дериватов, пред­ставлен­ных в немецком языке именами существительными, сформировав­шимися под влиянием либо конкретного дискурса (политика, реклама, мо­ло­дёж­ный дискурс), либо в результате авторской интенции субъекта.

Предметом данного исследования являются окказиональные (автор­ские) неологизмы-производные имена существительные в немецком языке, возникшие в результате потребности в подходящем наименовании в коммуникативных действиях, приведших в итоге к их появлению.

Целью настоящей работы является лингвистическое исследование категории персуазивности как одной из реализаций третьего компонента знака-ин­терпретанты, нашедшей своё отражение, в том числе и на уровне слово­об­ра­зования.

Цель исследования обусловила постановку следующих задач:

  • изучить современное состояние исследований категории персуазивности в лингвистике;

  • осветить возможные способы реализации персуазивности как средства ма­нипулятивного воздействия;

  • инвентаризировать и охарактеризовать основные словообразователь­ные модели, способные осуществлять персуазивную функцию;

  • описать условия формирования персуазивного компонента в значении новых окказиональных производных имён существительных;

  • рассмотреть возможные способы и приёмы реализации персуазивно­сти на словообразовательном уровне;

  • описать методы, стратегии и тактики реализации персуазивного (в том числе манипулятивного) воздействия;

  • выявить особенности выражения персуазивного компонента в соот­ветст­вии с особенностями употребления в конкретном дискурсе;

  • изучить роль влияния персуазивного контекста как маркера дис­курса.

Особенности исследования определили выбор комплекса методов лингвистического анализа материала: словообра­зовательный, концепту­альный, компонентный, дефиниционный, когнитивно-дискурсивный, прагма­тический анализ новых производных имён существи­тельных.

^ Научная новизна исследования состоит в том, что в нём впервые проводится анализ категории персуазивности и её реализации в значениях конкрет­ных дериватов и значений их моделей на основе когнитивно-дискурсивной парадигмы; инвентаризуются словообразовательные сред­ства, репрезентирующие персуазивность; выявляются типы стратегий, в которых используется персуазивный компо­нент; определяются наибо­лее час­тотные конкретные форматы знания персуазивности; на основе ана­лиза дискурса и контекстуального окружения производного слова при ре­пре­зентации конкретных концептов выявлены отдельные особенности форми­рования персуазивной словообразовательной базы производных имён су­ществительных.

^ Теоретическая значимость настоящего диссертационного исследова­ния заключается в разработке одного из аспектов проблем словообразова­тельного анализа новообразований с персуазивным компонентом в значении. Проведённое исследование позволяет выявить и описать опре­де­лённые словообразовательные способы создания новых про­извод­ных имён существительных, репрезентирующих категорию персуазив­ности, а также стратегии и тактики реализации той или иной ав­торской ин­тенции, обусловленной внутренним персуазивным манипуля­тивным характе­ром выражения потребностей субъекта коммуникации.

^ Практическая значимость работы состоит в том, что материалы дис­сертационного исследования могут быть использованы в лекционных кур­сах по общему языкознанию, лексикологии немецкого языка, спецкурсах по когнитивной лингвистике, в преподавании немецкого языка на специ­альных факультетах университетов.

^ Методологической и теоретической основой работы явились иссле­до­вания российских и зарубежных ученых в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы (Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Н.Н. Болды­рев, Н.Д. Ару­тюнова, Ю.С. Степанов, В.Ф. Новодранова, В.И. Заботкина, Ч. Филлмор, С. Левинсон и др.), исследования немецких авторов по мани­пуля­тивному и персуазивному воздействию (F. Zöchbauer, F. Stadtfeld, P. Braun, W. Bergsdorf, R. Lay); иссле­дования по анализу политического и реклам­ного дискурса (Е.Л. Доценко, В.И. Карасик, Ю.К. Пирогова, Е.С. Попова, H. Weinrich, W. Dieckmann), словообразованию (М.Д. Степанова, И.И. Чернышёва, Д.А. Салькова, E. Coseriu, W. Fleischer, I. Barz, L. Eichin­ger, P. Braun, K. Knobloch).

^ Материал исследования извлечён из периодических изданий средств массовой информации Германии: “Spiegel“ 2004-2007, “Deutschland” 2006-2007, “Neue Ruhr Zeitung“ 2009, “Stern“ 2007, “Die Welt“ 2001, “Die Zeit“ 2006, “WIENERIN“ 2006, “Vanity Fair“ 2007, “Vitamin de“ 2006-2009, Ин­тернет-источников, из аутентичных художественных произведений: Maxim Gorski, “Gebrauchsanwei­sung für Deutschland“, 1996, “Anne Frank Tage­buch“, Fassung von Otto H. Frank und Mirjam Pressler, 2001, Emmanuel Todd “Weltmacht USA. Ein Nachruf“, 2003, Thomas Brinx und Anja Kömmer­ling “Alles Machos – außer Tim! Alles Hühner – außer Ruby!“, 2004, Dietrich Schwa­nitz “Der Campus“, 2005, Barbara Noack “Bastian“, 2005, Hans Peter Richter “Damals war es Friedrich“, 2007, а также из публикаций словарей под редакцией Eike Schönfeld “Ein Wörterbuch des Neudeutschen“, 1997, Т.С. Александровой и И.Б. Пригоникер “Neue Wörter im 21. Jahrhundert, deutsch – russisches Wörterbuch“, 2007, Е.А. Коломиец “Русско-немецкий словарь со­временного молодёжного жаргона”, 2006. Общий объём выбор­ки составил около 400 лексических единиц.

Исходя из результатов исследования, на защиту выносятся следующие положения:


  1. Персуазивность рассматривается как один из вариантов третьего компо­нента знака-интерпретанты, создаваемой как составляющая словообразовательного значения, а также как маркер оценочного от­ношения базисных конституентов композиты.

  2. Персуазивный компонент как составляющая окказиональных значе­ний морфем в составе неологизмов выступает средством выражения авторских интенций через применение манипулятивных стратегий и тактик.

  3. Выбор персуазивного компонента зависит от экспрессивно-оценоч­ной направленности авторской интенции, что оказывает су­ществен­ное влияние на выбор стилистического уровня лексики.

  4. Оценочная, преимущественно негативная ироническая коннотация раз­личного рода высказываний, особенно сильно представлена в персуа­зивных новообразованиях в политическом и молодёжном дис­курсах.

  5. Персуазивная коннотация в семантике новых и окказиональных сло­во­об­разовательных моделей и конкретных производных имён суще­ствительных часто выводима лишь вследствие обращения к конкрет­ному дискурсу и не мыслима без анализа ближайшего контекстуаль­ного окружения, что позволяет избежать семантической неопреде­лён­ности и диффузности значения.

  6. Для аргументированного выделения конкретных отличительных при­зна­ков субъекта / объекта на уровне окказионального словооб­разо­вания используются интенсификаторы в виде полусуф­фиксов, префиксов, различных самостоятельных частей ре­чи, чаще всего имён прилагательных и наречий в качестве состав­ляющих компо­зиты; а также усечённых основ, образованных суф­фиксальным спосо­бом.

  7. Ведущими словообразовательными способами для создания окка­зио­наль­ных композит имён существительных с персуазивной се­манти­кой являются: суффиксация, семантический сдвиг, усечение ос­новы, блендинг значений лексем с нарушением принципа семан­тиче­ской солидарности, метафоризация.

^ Апробация результатов исследования. Основные положения дис­сертации отражены в публикациях в виде докладов и тезисов, которые из­лагались на международных научных конференциях: „Пелевинские чтения IV“ (Калининград, 2007), „Актуальные проблемы лингвистики, педагоги­ки, методики преподавания иностранных языков“ (КГТУ, Калининград, 2008). По теме диссертации опубликовано 7 печатных работ общим объё­мом 2,9 п.л., одна из них – в издании, внесённом в реестр ВАК.

^ Структура диссертации. Работа включает в себя введение, 2 главы, сопровождающиеся выводами, заключение, список использованной лите­ратуры, насчитывающий 174 наименования, из них – 70 на иностранном языке, список словарей и справочной литературы, список сокращений, пе­речень источников примеров и приложение, в котором указан перечень новых и окказиональ­ных производных имён существительных современ­ного немецкого языка, послужив­ших материалом для исследования.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во введении дано обоснование актуальности избранной темы и про­блемы. Показано общее состояние вопроса, определены объект, предмет, поставлены цели и задачи исследования, обозначены методологические основы и методы диссертационного исследования, раскрыта научная но­визна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

^ В первой главе “К вопросу о персуазивности и языковой манипу­ляции в сфере словообразования” освещаются основные теории и поня­тия персуазивности, как оценочного отношения, связанного с речевым воздействием и вызывающее определённую реакцию реципиента на услы­шанное, тем самым, требуя от него какой - либо деятельности; и манипуля­тивности, рассматриваемой как вид латентного сознательного коммуника­тивного воздействия одного человека на другого с целью изменить его представления, отношение или намерение в нужном для манипулирующе­го направлении. Речевое воздействие выступает как цель манипуляции, причём персуазивность рассматривается как родовое понятие по отноше­нию к манипулятивности. Анализиру­ются оценки особенностей манипуля­тивного воздействия на примере поли­тического и рекламного дискурсов. Инвентаризируются методы, стратегии и так­тики реализации манипуля­тивного воздействия, продиктованные интенцией автора высказывания; рассматриваются новые взгляды на возможности репрезентации знания и его форматов, а также структурирования знания в языке, особое внимание уделяется таким важным понятиям, как словообразовательное значение, семантика производного ок­казионального слова, в том числе и в контексте дискурсивной парадигмы.


^ Во второй главе “Окказиональное словообразование как способ реализации персуазивного воздействия” предпринимается попытка ре­гистрации и классификации словообразовательных персуазивных произ­водных имён существительных по способу конституирования словообра­зовательной семантики и вытекающему отсюда принципу выражения пер­суазивной стратегии, а также рассмотреть данные особенности без / и с учётом влияния дискурса как фактора, способ­ствующего формированию персуазивной компоненты. В первом параграфе рассматриваются средства создания персуазивности, кроме того, приводятся основные частотные мо­дели формирования окказиональных и новых дериватов, в значении кото­рых представлена персуазивность. Структура словооб­разовательной моде­ли определяется как трёхкомпонентная конструк­ция, включающая как ми­нимум два компонента, один из которых должен являться самостоятельной единицей, а также имплицируемое предикативное отношение. Cпособ сло­вообразования определяется в соответствии с номи­нативной, прагматической задачей говорящего, пишущего.

Согласно полученным данным, с персуазивной функцией наиболее частотны дериваты имён существительных, образованные по типу слово­сложения, сращения, субстантивированного сдвига, номинализа­ции, суф­фиксации, где персуазивная нагрузка сосредоточена в первом или втором компоненте, выраженном:

  • комбинацией имён существительных “Sub. + Sub.” (Brüsselschwein, Evo­lu­tionlaterne);

  • именем существительным в составе композиты с первым компо­нен­том именем собственным “Eigenname + Sub.” (Sarkoland);

словообразовательными моделями:

  • образованными по способу объе­динения компонентов, представлен­ных англицизмами / америка­низмами, в композиту “Sub. + Sub.” (Reality-Show); “Sub. + Sub. [Verb+Suffix]” (Trendsetter); “Verb + Sub.” (Crash-Kid); “Interjektion + Sub.” (Wau-Wаu-Welness);

  • представленными в виде ком­позит с первым / вторым компонентом- но­минализацией “Sub. [Verb+Suffix] + Sub.” (Verhandlungspoker); “Verb + Sub. ” (Zappelvolk); “Sub. + Verb” (Impulsgeber); “Adverb+Sub. [Verbalstamm + Suffix]” (Querdenker); “Adj. + Sub. [Verbalstamm + Suffix]” (Warmdu­scher); “Sub. + Sub. [Verbalstamm + Sub.] ” (Frauen-Wühltisch); “Sub.+ adver­biale Ableitung mit dem Suffix-ung- ” (NATO-Osterweiterung); “Sub.+ Suffix -ierung” (Europäisierung);

  • (полу-)суффиксальными дериватами имён существительных “Sub. + Halbsuffix-manie/phobie/sucht”:

  • phobie: Europhobie,

  • manie: Münzomanie,

  • sucht:Kaufsucht;

“Sub.+ Suffix”:

  • ismus: (Raubtierkapitalismus, Sowohl-als-auch-ismus);

  • itis: (Clintoritis, Fabergitis);

  • er: “Sub.+ Sub. [Abk./ Suffix er]” ( Diplom-Alker);

  • o: (Provokalo);

  • i: (Drogi);

  • ei: (Deutschtümelei, Schinderei);

“Adj. + Sub [Sub./Abstraktum + Suffix]” (Schickimicki).

  • субстантивированными сдвигами, где носитель признака экспли­циро­ван базовыми компонентами в виде номинализаций с продук­тивным суффиксом -er “Sub. [Wortreihe] + Sub. [Verb+Suffix]” (Chef-am-ersten-Tag-Duzer);

  • именем существительным с “модными” интенсификаторами, пред­став­ленными префиксами (hyper-), полупрефиксами, образованными от предлогов (über-), имён прилагательных (hoch-, tief-), существитель­ных (Haupt-/Grund-/ Kern-/ Bomben-/ Riesen-/ Blut-), глаголов (stink-), “Top / Turbo / Extrem / All / Über / Super / Hyper / Spitze(n) / Mega + Substantiv” (Top-Terrorist, Turbo-Athlet).


Таким образом, основными средствами создания персуазивности вы­ступают разнообразные словообразовательные форманты (префиксы, по­лусуффиксы, суффиксы), придающие деривату новую коннотацию, выво­димую часто лишь на основании анализа контекстуального окружения. Выбор ключевых компонентов в составе производных имён существитель­ных, образованных в результате блендинга несочетающихся лексем и, как следствие, путём нарушения семантического согласования, гробианизмов, охлизмов, слов-интенсификаторов с эксплицитной персуазивной коннота­цией, способствует реализации задуманной автором высказывания интен­ции через применение конкретных стратегических приёмов.

Во втором параграфе рассматриваются стратегии реализации персуа­зивности на примере выделения и употребления наиболее частотных пер­суазориев как “ключевых слов эпохи”. В нашем диссертационном иссле­довании мы, вслед за Е. М. Гордеевой, предложившей понятие “ключевых слов эпохи”, рассматриваем персуазории как некий подвид слов-шлягеров, лексические единицы, которые сущест­вуют в определённый период, несут конкретное значение и образованы под влиянием факторов моды, “чужой” культуры, политического и молодёжного дискурсов. Наиболее частотные случаи персуазориев эксплицированы в виде персуазивно маркированных конституентов в разнообразных концептосферах, таких как: избалован­ность информационными достиже­ниями (Spaß, Null, Laterne), страсть к по­требительству, “вещизму” вследствие влияния модных и новых тенден­ций в культуре, диктата моды (Rausch / Lust / Sucht / Kauf /- manie /- phobie; Soft; Kultur, Glamour, Glanz, Abglanzkultur, Look, Szene, Model), объект вос­хищения, объект для подражания (Macho, Gorilla, Macker, Junge), пред­ставление “женского начала” и его оценка (Dick- / Panzer), экспликация большой власти (Papst, Schatten, Macht, Welt, Elite), экспликация оппози­ции “свои ­- чужие” (Fremde, Russe, Führer), репрезентация отличительных черт субъекта, связанных с интеллектуальным потенциалом (Kopf, Blitz, Halb), экспликация “отличительного” качества, мощи, силы (Super, Turbo, Mega, Top, Ultra; Kanone).

Адресант персуазивной коммуникации, послания, продуцируя­ текст, осуществляет выбор и комбинирование тематических ситуаций, речевых ак­тов и языковых средств в соответствии с персуазивной коммуникатив­ной стратегией; в нашем исследовании таковыми, например, являются: стратегии иронии, эвфемизации, дискредитации, метафоризации, выдви­жения и так да­лее. Персуазивность рассматривается нами как особый тип речевого акта. В ходе исследования мы попытались установить взаимо­связь между производными именами существительными с персуазивной интерпретантой, представленными в определённой концептосфере с учё­том и без учёта влияния дискурса, и возможными способами реализации персуазивности на примере конкретных стратегий.


^ 1. Репрезентация концепта избалованности

информацион­ными достижениями / достижениями прогресса

как следствие сужения интересов общества до “страсти” к “вещизму, развлечениям” на примере реализации стратегии иронии


Концепт избалованности информационными достижениями (про­грес­сивными разработками и идеями) порождает ряд окказиональных мо­делей, образованных различными словообразовательными способами, сре­ди кото­рых можно выделить следующие: сложение основ, семантический сдвиг, усечение основ и др. Ироничный и негативный оттенок в по­добных дериватах достигается в том числе и на уровне словообразования, как правило, за счёт выбора лексики, конкретных образов, блендинга несо­вместимых понятий, что является следствием нарушения принципа семан­тической сочетаемости. Spaßgesellschaft обозначает, по мнению К. Маас, некое сообщество (Gesamtgesellschaft), субкультуру (Subkultur) (см.: Maaß 2003: 50–54). Окказионализм das Zappelvolk является примером одной из окказиональных моделей, объединённых в концептосферу Spaßgesellschaft”.

Das Zappelvolkсловообразовательная модель, компонентами кото­рой являются отглагольное существительное Zappel от zappeln (дёргаться) + существuтельное Volk. Интеграция коннотаций привела к образованию нового, иронически маркированного концепта, а именно: “дёргающиеся, движущиеся в танце массы народа”. Коннотация модели негативна (созда­ние комического образа усугубляет негативный оттенок за счёт блендинга несовместимых понятий), так как значение первого компонента наслаива­ется на значение второго, тем самым как бы “поглощая” семантику всей модели, происходит метафорический перенос.

Ключевыми кон­цептами в анализируемой концептосфере представле­ния Spaßgesellschaft являются: примитивизм, ограниченность, склонность к эпатажу, грубость, заносчи­вость. Употребление окказиональных дерива­тов, обра­зованных по типу сращения (примеры 1, 2), суггерирует негатив­ную оценку вследствие использования эмотивных (Von - ganzem - Herzen) и сравнитель­ных (Glöckner - von - Notre - Dame) пропозиций, изначально наделённых ироническим оттенком за счёт выбора оценочной лексики.

  1. Von-ganzem-Herzen-Fußball-Hasserinnen,

  2. der Glöckner-von- Notre-Dame (сравнение с образом Квазимодо),

  3. Zickenverein, Zickenkolleginnen, Spielerfrauen, Cheerleadermädel,

  4. Oberdumpfbacke, die Chefin aller Dumpfbacken.

Персуазивный иронический эффект (пример 3) создаётся вследствие ак­цента на первом компоненте сложного слова (Zicke-), а также употребле­ния моделей с интенсификатором (Ober-/) (пример 4).


^ 2. Стратегия иронической эвфемизации в представлении продуктов НТР


Об особенном положении продуктов научно-технического прогресса в современном обществе свидетельствуют анализируемые нами примеры окка­зиональных дериватов имён существительных. Принимая во внимание сем­ный состав композит, следует отметить частотную семантическую не­сочетаемость компо­нентов в составе той или иной модели, а также тенден­цию к возникновению новых понятийных единиц, семантика которых вы­водима лишь из контекста.

Иронический эвфемистический эф­фект может быть реализован на словообразовательном уровне через слияние часто нейтрально заряженных компонентов композиты (Wichtigknocher, Evolutionlaterne, Idiotenlaterne, Affenkasten (телевизор), причём семантиче­ски убедительные компоненты занимают, преимущественно, первую пози­цию в композите, оказывая воз­действие на последующие компоненты, а также введения в состав компо­зит сниженной экспрес­сивной лексики. В случае со сниженной лексикой, окказиональные модные дериваты, например, с семантикой “дискотека” (Tittenschwung­palast, Zappelbude, Schnellficktreff, Fummelbunker), отмечены

эксплицитной эмотивной оценочностью за счёт наличия персуазивной вербальной основы с однозначной негативной коннотацией (schwingen, zappeln, ficken, fummeln). Введение в состав композит сниженной вульгар­ной лексики явно придаёт всей модели негативный оценочный оттенок и принижает семантику деривата. Нарушение принципа семантической со­лидарности (Handy als Ghettoblaster) за счёт слияния несовместимых поня­тий, суже­ние значения (Nullmedium) – семантика глобального концепта medium сужена за счёт слияния с нейтральной лексе­мой Null) и блендинга ключевых конституентов модели для создания но­вой коннотации (Schockmeise – участник вечеринки, эпатирующий компанию одеждой, высказы­ваниями), часто путём употребления заимствованной лексики (Cruising - Area – злачные места), реализуют указанную стратегию. Засилие модных слов приводит к “обеднению, опустошению, обесцениванию” языка, в этой связи Р. Гросскопф упоминает о существовании “пустого, надутого” языка – Blähdeutsch, Plastikdeutsch (термины R. Grosskopf) .


^ 3. Реализация стратегий иронии и маскировки истинного значения

на примере анализа концепта последствий влияния “чу­жой” культуры,

диктата моды (Glamourfaktor)


В анализируемой концептосфере иронически маркированный персуа­зивный заряд деривата создаётся за счёт включения в состав сложного сло­ва зарегистрированных “модных словечек”, заимствованной лексики (Killerinstinkt, Werbequeen, Welness, Trendsetter), частотных персуазориев (Topmodel, Model-Biz, Blendwerk), деонтической сниженной оскорбитель­ной лексики (Fratze), либо лексем, семантика кото­рых зачастую стилисти­чески нейтральна (Dreitonner), но при взаимодействии друг с дру­гом в но­вом дискурсе отражаются новые концепты. Следует всё же отметить тот факт, что многие филологи предлагают иные термины для обозначения подобной лексики, а именно не “модные слова”, а “Hohl- und Hehlwörter” или “скрытные слова, слова со скрытым фоном” (термины Glück, Sauer). В таком случае, ирония, как стратегия персуазивного воздействия, проявляет себя по-разному: как способ оценивания, “переиначивания правды”, наве­шивания ярлыков и суг­герирования конкретных смыслов. Стратегии наде­вания маски и маскировки истинного значения концеп­тов спровоцировали появление ряда дериватов, организованных по принципу сращения, слово­сложения путём суффиксации, усечения основ, приёмов редупликации и синестезии, включения заимствований, имеющих своей целью репрезенти­ровать концепт “превознесения” чего-то модного, например:
Starfigaro, Werbequeen unter den Models, Werbe-Ikone, Hingucker (бросающийся в гла­за, хит), Welnessoase, Fat­burner-Programm (гимнастическая программа для сжигания жира), Body-Pump (культуризм),

Körper-Pumpe. “Изобличить” семантику иронически мар­кированной персуазивной интерпретанты по­зволяет, с одной сто­роны, контекстуальное окружение, с другой стороны, дискурс и анализ структуры словообразовательной (в нашем случае часто окказиональной) модели.


^ 4. Стратегия суггестивной метафоризации

как способ репрезента­ции концепта эксплицитного

отторжения” субъекта вслед­ствие неприятия его действий


Процесс формирования отношения к субъекту, к его индивидуальным особенностям, а также представление частных характеристик объекта, скла­дывается под воздействием конкретных факторов, каковыми могут оказаться: влияние дискурса, стереотипные представления о положениях вещей, сугге­рируемая установка и так далее. В связи с этим нами была вы­делена и про­анализирована конкретная группа окказиональных дериватов, представляю­щих заявленный концепт. Следующие примеры гиперсложе­ния являются окказионализ­мами, построенными по принципу метафориче­ского переноса (Kampfhundstreichler, Separatorenfleischesser, Drei-Liter-Blut­spender, Russenma­fis-Bescheißer, Ven­tilator-mit-dem-Finger-Stopper, Stahlseil-Bungeejumper Starkstromkasten-Pinkler, Möchtegern-Machos, Bank-ohne Maskeberfaller); в подобных антрополексемах чаще всего реализу­ется процесс и результат активной деятельности человека. Для обозначе­ния личностных качеств (“мачо”) через выделение номинативных компо­нентов в репрезентации данного концепта (необдуманность поведения, от­ношение к слабому полу, индивидуальные особенности субъекта) в анали­зируемых примерах прибегают к упот­реблению композит, моделей с име­нами существительными, отглагольными существительными, образован­ными путём се­мантических сдвигов с участием продуктивного суффикса -er, причём с помощью соединения часто не соответствующих грамматиче­ским нормам структур. Образ создаётся благодаря приданию “малым” концептам, характеризующим клю­чевой концепт “Macho”, новой интер­претации через метафоризацию


^ 5. Реализация стратегии дискредитации


Стратегия дискредитации может быть рассмотрена в рамках глобаль­ной стратегии в области речевого воздействия, которую можно обозначить как “игру на понижение” (downplay, по Ларсену). Для реализации страте­гии дискредита­ции и часто её сопровождающей стратегии диффамации необходим конкрет­ный набор персуазивных компонентов в составе дери­ватов, а именно: наиболее выразительно передают негативную оценочную авторскую интенцию дериваты, образованные на основании метафориче­ского и метонимического переносов, где персуазивными компонентами

могут выступать как базисные, корневые, так и признаковые второстепенные состав­ляющие (Gelddünger, Verhandlungspoker, Schattenminister, Steuerpapst, Medusenblick). Следует отметить особое влияние продуктивных полусуффик­сов (Deutschtümelei (“экстремальный пуризм”), суффиксов (Sowohl-als-auch-ismus), которые в определённом контексте получают до­пол­нительную негативную ироническую коннотацию. Ключевая роль в процессе реализа­ции стратегии дискредитации отводится введению в состав окказиональ­ных дериватов, формирующих авторский контекст, оценочной (Micker­ling), вульгарной, жаргонной лек­сики (Fixer, Drogen­süch­tige, Penner, Strichjungen), охлизмов (After, Scheißgermanistik), зоонимов (Brüs­selschwein (о деятелях ЕС), Machoschwein), которые поглощают общую се­мантику модели и в результате процесса блендинга (Europa- Einheitsbrei) способст­вуют созданию новых концептов.


6. Некорректные обозначения

как средства реализации страте­гии осуждения


Авторская интенция презентации осуждения может быть выражена путём введения в контекст метафорических концептов, представленных дериватами, в большинстве случаев отмеченных наличием продуктивных ин­тенсификаторов-полупрефиксов Extrem-, Turbo- (Turbokapitalismus), Multi-, имён прилагательных –scharf- (Scharfmacher), neo- (Neoliberalismus) (в функции префикса) с усилительной семантикой, а также постфикса
-ismus- (Stalinismus), который является продуктивным интернациона­лизмом. Он образует дериваты, которые обозначают, среди прочего, поли­тические, философские, религиозные и экономические теории и позиции, а также вид поведения, который соотносим с идеологией, в которой зафик­сирована опре­делённая картина мира с конкретными целеустановками. Способ сло­вообразования и выбор таких базисных компонентов свиде­тельствует об их особой персуазивной негативной оценочной нагруженно­сти как марке­ров концепта осуж­дения.


^ 7. Стратегия “идеальной автопрезентации”,

реализуемая с помо­щью тактики самовозвеличивания


Для создания персуазивного эффекта преувели­чения и возвеличива­ния, как с целью негативной оценки субъекта / объекта, так и позитивной, в большинстве случаев прибегают к использованию интенсификаторов
Su­per- (Supermann), Spitze(n)- (Spitzenfunk­tionär), суффиксальной и префик­сальной деривации (Automobilismus), метафоризации, а также приёмам перманентного повторения нейтральной и аксиологической (absolut, perfekt) лексики, введения имён собственных (Sarkoland). Авторская интенция трактуется реци­пиентом по-разному вследствие контекстуального окруже­ния, призванного помочь в трактовке истинного замысла высказывания.

^ 8. “Развенчание стереотипов” и “разрушение имиджа” субъекта

путём внедрения персуазивного компонента с коннотацией преувеличе­ния

(стратегия преувеличения)


Персуазивный компонент со значением преувеличения может быть выражен различными способами на уровне словообразования. Сугге­стив­ные интенции субъекта могут быть реализованы на дан­ном уровне пу­тём употребления различных словообразовательных дерива­тов, состоящих из оценочных компонентов (эвфемизмов, “грязных” слов), интенсификато­ров (All-/Super-/Welt-/Hyper-Macht, Top-Terrorist), нейтральных морфем и лек­сем, которые под влиянием концептуального окружения и воздействия со­ставляющих компонентов по­лучают дополнительное или совершенно но­вое персуазивное значение. Осо­бенно продуктивными для реализации стратегий разрушения, снижения имиджа, развенчания стереотипов яви­лись интенсификаторы all-, super-, top-, anti-, hyper-; модные и заимство­ванные слова (Identität, Toleranz, Respekt, Melange). Префиксы-интенсифи­каторы hyper-/ mega-/ super-/ ultra-/ сливаются, как правило, с именами су­ществительными и прилагательными и являются очень актив­ными оце­ночными компонентами; об этом свидетельствует ог­ромное ко­личество но­вообразований, например: Hyper-Computer, Hyperakti­vität, Hy­perkritik; Megaspaß, Megaprojekt, Mega-Künstler; Superangebot, Super-Vermögen; Ultra-Demokratie, Ultra-Moderne, Ultracomputer и так далее.


^ 9. Стратегия “выдвижения” как способ презентации

частных особенностей субъекта / объекта в конкретном дискурсе

9.1. Презентация убеждающей функции

как стратегии формирования определённых форм зависимости


Для привлечения внимания к субъекту / объекту и для выдвижения конкретных признаков часто прибегают к гиперболизированной номина­ции. Психо­логическая реальность стратегии выдвижения связывается с не­ожиданно­стью, удивлением, повышенным вниманием. Эти признаки отли­чают выдви­жение от концепта выделенность / релевантность (salience) вследствие мо­тивированности коммуникативного выделения (Кубрякова 1996: 21). Анализ показывает, что выдвижение с помощью рекламы како­го-либо ряда концептов наиболее успешно может быть достигнуто на уровне слово­образования и, прежде всего, рассчитано на конкретного ад­ресата. Благодаря персуазивной функции рекламного воздействия, являю­щегося, в том числе, манипулирующим, всевозможные словообразова­тельные компоненты, такие, как: интенсификаторы-полупрефиксы (Turbo-Athlet), суффиксы, отдельные базисные кон­ституенты (Sportkanone, Soft), субстантивированные глагольные основы, выраженные нейтраль­ными лек­семами (Jeansbügler, Streichelzoobesucher, Schimpfwortwelle), а также лек­семы, выступающие в функции интенсификато­ров, например: Heidenspaß, Heidenangst, Höllenangst, Höllenskandal, Mam­mut-Ausstellung, Mammut-Show, Mordsarbeit, Mordstheater, Pfundskerl, Rie­senandrang, Riesentölpelei, Teufelsbrigade, Teufelsding, Topbürokrat, Topkräfte, Wahnsinnsaugen,
Wahnsinnstempo, приобретают дополнительный персуазив­ный оценочный характер.


^ 9.2. Реализация стратегии гиперболизированного пристрастия

на базе выдвижения концепта “зависимость”


Для представления “концепта” – страсть, “зависимость” – в медицин­ской терминологии прибегли бы к использованию номинаций с традици­онным суффиксом- itis, используемым при обозначении болезней, вызван­ных воспа­лительными процессами в организме, как, например: Gastritis, Hepatitis, Lar­yngitis. Постепенно данный суффикс стал употребляться с це­лью реализации иронической или даже скептической авторской интенции при репрезентации определённых событий и процессов; намёк на болез­ненную зависимость экс­плицитно угадываем в подобного рода дериватах и используется намеренно, например: Clintoritis, Serieritis – “Vorliebe für Fern­sehen, Seifenopern”.

Концепт болезни, маниакальной привязанности очень часто представ­лен в немецких окказиональных композитах, где вторым или первым ком­понен­том являются имена прилагательные -süchtig / -wichtig, имена суще­ствитель­ные Sucht / Lust / Rausch (Kaufrausch). В своём первичном прямом значении лексема süchtig / Sucht употребляется в медицинском дискурсе для обозначения зави­симости в целом. В результате семантического сдвига лексема в составе про­изводного слова приобретает новое значение, “пре­увеличенное требование к совершению какого-либо действия” (Einkaufsmanie, Münzomane, Kauflust/sucht). Весьма продуктивными пер­суазив­ными компонентами являются полусуффиксы и суффиксы со значе­нием при­вязанности, болезненности, страсти, а именно: -itis, -manie, -phobie (Europhobie).


^ 9.3. Реализация стратегии выдвижения индивидуальных

особенностей субъекта в молодёжном дискурсе

с целью выявления интересов современного общества


Новые словообразовательные модели или окказиональные дериваты в сфере интересов молодёжи должны быть лаконичны и просты на уровне лек­сики, но в то же время понятны ограниченному кругу людей. Для дос­тижения этой цели зачастую используется заимствованная лексика или усечённые мо­дели, аббревиатуры. На словообразовательном уровне боль-­

шинство новооб­разований отмечено использованием различных суффик­сов (-i, -y ,-o, -el, -er), большей частью с негативной или иронической оце­ночной коннотацией, интенси­фикаторов, выраженных различными частя­ми речи, а именно: -schnell, ober-, express-, а также стремлением к усече­нию дериватов. Структурные компоненты дериватов, часто абсолютно не­совместимые лексемы, подвержены лексико-се­мантическому слиянию и сращению (Trällerfisch: trällen “напевать”/ Verb + -er; Sub­stantiv + Substan­tiv; Laber-King labern (говор. чепуху) + King: (Verb+Substantiv)- (Substantiv­kompositum mit dem Verb als erstes Glied). Нельзя не отметить, что в моло­дёжном лексиконе используется преимущест­венно стилистически снижен­ная лексика, а также вульгаризмы и дисфе­мизмы (Radikalo, Randalo). Сре­ди проанализированных нами окказионализмов наиболее частот­ными бы­ли дериваты, составляющие фреймовую модель “носитель / облада­тель ка­кого-либо признака”, представленную следующими концептами: “бол­тун” (Laber-King, Brüllgorilla); “сообразительный” (Schnelldurchblicker, Durchblickologe, Expresschecker); “денежный мешок” (Fliesenleger, Exi, Schnieki, Sno­biety, Yuppi, Obercooli), “лидер / идейный но­ситель” (Pace­macher, Pace­maker, Opinionleader).


^ 9.4. Использование иронии с целью репрезентации слабостей субъекта

в молодёжном дискурсе


Среди наиболее частотных моделей в семантическом поле “презента­ции че­ловеческих слабостей как индивидуальной особенности человека” были выяв­лены следующие: “слабость вследствие физических особенно­стей организма”, “слабость, потребность в общении со слабым полом”, “крайность как потребность в самореализации, выброс внутренней энергии”.

В семантическом поле экспликации привязанности и потребности в общении со слабым полом, а также его оценке удалось выделить ряд при­меров: Womanizer, Ladykiller, Frauen-Wühltisch (бабник); Schabracke,
Horrorbraut, Trudchen, Spinat­wachtel, Zookrähe (непривлекательная девушка), Lüftchen (худая девушка).

В семантическом поле с ключевым концептом “алкогольная зависи­мость” удалось обнаружить следующие примеры: Süffel, Süffler, Spritkopp, Promillologe (алкаш), Diplom-Alker (Alki) (законченный алкоголик), где ос­новная семантиче­ская негативно маркированная персуазивная нагрузка со­средоточена в корневых морфемах, усиленных за счёт нарушения принци­пов семантической солидарно­сти. В семантическом поле с доминантой “нетрадиционная сексуальная ориента­ция” выявлены следующие примеры, образованные по принципу эвфемизации признака, например “изнеженно­сти”, вследствие решения прагматической задачи выбираются соответст­вующие лексемы: Warmduscher, Wärmling (“голубой”, пренебрежительно), дополнительное значение “слабак”, интенсифицировано че­рез прилага-­

тельное -warm. Употребление экспрессивно-оценочной лексики для описа­ния индивидуальных особенностей субъекта через введение зоонимов: Affe, Kampfhund, Affensuse, употребления нейтральных лексем не в своём семантиче­ском окружении для создания дополнительного иронического уничижительного персуазивного эффекта (Klosterbruder: намёк на условия быта монахов), Puppen­junge (гомосексуалист). Семантические сдвиги, стя­гивающие целые предложе­ния, такие, как: Schattenparker, Kampfhund-im-Bogen-Umgeher, Bei-Freistoß-Hand-vor-den-Schritt-Halter; Kurzstrecken-Fahrkarten-Benutzer, Socken-in-Sandalen-Träger, Beim-Fußballgucken-
Kamillentee-Trinker, а также дериваты с суффиксом -i , Transi (трансве­стит), Depressi (мужчина в депрессии), представляют некий синонимичный ряд концепту “неженка” и являются в молодёжном дискурсе скорее сино­ни­мичными ругательными словами, вульгаризмами, употребляемыми пре­имущественно для создания иронического прагматического эффекта с це­лью выделения и осмеяния отдельных признаков субъекта номинаци за счёт выбора нейтральных корневых лексем и блендинга несовместимых понятий. Выбор корневых морфем в составе окказионализма Stino (Stinknormalo) (человек с традиционной сексуальной ориентацией) импли­цирует нетрадиционное мнение иных лиц, то есть гомосексуалистов о лю­дях с традиционной сексуальной ориен­тацией, за счёт внедрения интенси­фикатора-вульгаризма -stino (stinken) в окка­зиональную композиту, где по­вторение в усечённых основах суффикса -o свиде­тельствует о сниженном ироническом контексте, придаёт уничижительную маркировку всей моде­ли. Так называемые i – Wörter (см.: Schönfeld 1997: 87; Braun 1998: 69–71), то есть дериваты, заканчивающиеся на суффикс -i, (Berti, Drogi (нарко­ман), Flugi, Fonty (Theodor Fontane), Ini, Laschi (вялый, занудный тип), mul­tikulti, Ossi (разг. гэдээровец), Ötzi (старикан; предки), Promi (знамени­тость, важная персона), Quatschi (болтун), Schlaffi, Softi или -о (Demo, Emo
(-
Schiene). In einem Interview wurde den Grünen vorgeworfen, sie führen auf der „Emo-Schiene“, d.h. sie emotionalisierten das politische Geschäft), Homo (Homosexueller), Schizo- ) представляют определённые концепты, свя­зан­ные с индивидуальными особенностями субъекта, либо сформированы под влиянием определённого дискурса. Подобный пласт жаргонной, экс­прессивно-окрашенной лексики получил отдельное название – Jugendlekt, и выполняет, по мнению Хойзингера, в молодёжной среде функцию устно­го средства коммуникации (mündliches Medium), являя собой форму прово­кации (Heusinger 2004: 78).


^ 10. Реализация стратегии навешивания ярлыков

в семантиче­ском поле “глупость, необразованность ”


Семантическое поле “глупость, необразованность” возникает вследст­вие наличия в обществе неких стереотипов, представленных в конкретных лексических конституентах, репрезентирующих определенный концепт. В большинстве случаев окказиональные образования являются де­риватами с ключевой основой в виде отглагольного существительного, либо усечён­ными моделями с суффиксами -i, -o, -er, -el, придающими новообразо­ва­ниям негативный уничижительный эффект (Problemiker, Dünnbrettbohrer, Didi, Heino (глупый человек, растяпа; Вася, Петя), Behindi, Blitzbirne, Berg­drossel (трещотка, без­голосая певичка), Denk­zwerg (дебил, придурок). Слия­ние базис­ных конституентов, которые в своей ос­нове уже заряжены не­гативно, спо­собствует созданию дополнительной деонтической окраски всей модели.


^ 11. Аналогия как средство создания негативного

персуазивного эффекта в историческом дискурсе


В анализируемых нами при­мерах просматривается тенденция языко­вого манипулирования сознанием человека в случае имплицитной / экс­плицитной аналогии с целью репрезен­тации действительности в конкрет­ном историческом дискурсе, часто при эв­фемистическом использовании языка (Nato-Osterweiterung: замена номинации – подмена компонентов – EU-NATO).

Мы установили, что упоминание в конкрет­ном контексте, например, исто­рических личностей, не является достаточным для полноценного погруже­ния в дискурс определённой исторической эпохи, необходим дополни­тельный персуазивный эффект, создаваемый автором вы­сказывания для более глубокого и осознанного погружения в исторический дискурс. Для достижения этой цели прибегают к использованию персуазив­ных страте­гий, для реализации которых вводятся ок­казиональные дериваты, несущие в себе определённый экспрессивно-оце­ночный заряд за счёт наличия пер­суазивных суффиксов (Stalinismus), выбора корневых лексем (Post-Ade­nauer-Deutschland, Trümmerfrauenlook, Trapattoni-Deutsch, Kartoffelge­sicht, Hitler-Barbarei), интенсификаторов (Mist-Kriegsnetz), а также, напри­мер, метафорического переноса как способа репрезентации определённого кон­цепта (Blutmühle).


^ 12. Реализация стратегии навешивания ярлыков

в политическом дискурсе


Политический дискурс как явление многогранное требует всесторон­него рассмотрения. Например, концепт политики России / СССР – явление неоднозначное. Концепт, представляющий собой, “зонтичный термин” (тер­мин Поповой, Стернина 2007: 116) в контексте заявленного дискурса пред­ставлен в данном разделе диссертационного исследования в виде стиг­матизирующих понятий, ярлыков, сим­волизирующих некие концепты культуры, маркированные преимущественно негативно вследствие наслое­ния временных культурных эпох.

Для создания соответствующего негативного оценочного фона авторы вы­сказываний прибегают к применению различных персуазивных компо­нентов в составе окказиональных моделей, таких, как: интенсификация признака пу­тём использования лексем различных частей речи в сочетании с несовмести­мым контекстуальным окружением (Homo sovieticus, Russen­frisur, Polit-Popper), использование некорректной лексики для усиления персуазивного эффекта при метафорическом переносе (Machtelite,
charismatischer Führer, alte Garde (о Шеварнадзе).


13. Стратегия перетасовкиилиподтасовки карт(card stacking)

как способ представления политики государства


Стратегия позиционирования мощи государства может быть доста­точно концептуально реализована на уровне словообразования. В проана­ли­зированном немецком политическом дискурсе доминирующим концеп­том явля­ется концепт “презентации гарантированно мощной российской державы”, подтверждаемый и аргументированный за счёт выбора компо­нентов произ­водного, где ведущим в анализируемых дериватах является сема “Sicherheit / безопасность”. Россия “выдвигается” как обособленный и независимый полюс, наделённый силь­ными инструментами власти (мета­форические концепты) (Russland: unabhängiger machtpolitischer Pol. Macht­instrumente Öl und Gas).

Noch bedenklicher erscheinen die Parallelen zwischen Putins Strategie
gegenüber Georgien und dem was Stalin damals gegen Finnland unternommen hat: Das Untergraben der Souveränität eines kleineren demokratischen Nach­bars durch die Anwendung von Gewalt. Georgien ist gewissermaßen das Finnland von heute, sowohl moralisch als auch strategisch (URL: http://www.welt.de/politik/).

Ис­пользование метафорического концепта Untergraben (подрыв) в сочета­нии с лексемой Souveränität выступает неким интенсификатором признака дер­жа­вы, использующей своё могущественное право в “подозрительных и жес­токих” целях (bedenklichе Erscheinung / Gewalt). Семантическое окру­же­ние в номинативном поле концепта Souveränität “нарушается” за счёт упот­ребле­ния концептов Untergraben der Souveränität ein kleiner demokratischer Nach­bar Anwendung von Gewalt, репрезентирующих стратегию подтасовки ана­логичных фактов с целью осуждения способа обеспечения политики безопасности государства.

Der georgische Präsident Michail Saakaschwili hat im Kaukasus vor den To­ren Russlands einen Krieg entzündet. Russland lässt ihn jetzt militärisch dafür büßen. Saakashwili hat sich als charismatischer Führer aufgespielt und ist doch nur Bauer in einem größerem Spiel der Weltmächte USA und Russland (URL: http://www.welt.de/politik/).

Презентация политики России осуществляется за счёт выбора персуа­зивной (lässt … büßen; größeres Spiel der Weltmächte) лексики: политика противостояния агрессорам - ein gemeinsames Sicherheit- und Verteidigungsprogramm USA – EU - Russ­land.


Итак, в ходе проведённого анализа удалось установить, что категория персуа­зивности может быть реализована на уровне слово­образования, имплицитно и / или эксплицитно отражая семантику того или иного деривата.

Словообразовательное значение персуазивно маркированного дерива­та представляет собой отношение типовой семантики его компонентов, то есть является семантической моделью, в которой словообразовательное значение реализуется как индивидуальное отношение в семантике персуа­зивных ком­понентов. Наиболее частотные случаи персуазориев представ­лены следующими лексемами: Spaß, Null, Laterne, Look, Glanz, Abglanzkul­tur, Konsumkultur, Erlebniskultur, Szene, Model, Rausch / Lust / Sucht / Kauf / manie / phobie, Soft, Macho, Mann: Mane, Gorilla, Macker, Junge, Dick- / Pan­zer, Fremde, Russe, Führer, Kopf, Blitz, Halb, Super, Turbo, Mega, Top,Ultra и др.

Персуазивность пропозициональной структуры обусловлена в том числе и выбором персуа­зориев, лексических единиц, “ключевых слов эпо­хи”, которые сущест­вуют в определённый период, несут конкретное зна­чение и образованы под влиянием факторов моды, “чужой” культуры, по­литического и молодёжного дискурсов. Наличие персуазивной интерпре­танты в составе окказионального деривата способствует созданию опреде­лённого персуазивного (уничижитель­ного, иронического, дискредити­рующего, диффамирующего, компромети­рующего, интенсифицирующего отдельные признаки, навешивающего “яр­лыки”, отторгающего, маски­рующего) эффекта, репрезентирующего интен­ции субъекта. При этом сле­дует отметить, что выбор лексики определяется часто индивидуальными особенностями автора. Контекстуальный комментарий также является ха­рактерным признаком неологичности лексемы. Выявить семантику слово­образовательной интер­претанты позволяет, с одной стороны, контексту­альное окружение, с другой стороны, дискурс и анализ структуры слово­образовательной (в нашем случае часто окказиональной) модели.

Наиболее частотными среди проанализированных дериватов являют­ся дериваты имён существительных, образованные по типу словосложе­ния, сращения, субстантивированного сдвига, номинализации, суффикса­ции, где персуазивная нагрузка сосредоточена в первом или втором ком­поненте, выраженном нарицательными и собственными именами сущест­вительными. Особенно ярко представлены “модные мо­дели” с продуктив-­

ными полупрефиксами, префиксами, типа: all-, top-, super-, über-, turbo-, spitzе(n)-, mega-. Дериваты в виде композит с первым / вторым компонен­том номинализации отмечены наличием оценочного персуазивного при­знака; требуемый эффект, чаще всего с оттенком иронии, может быть реа­лизован на словообразова­тельном уровне через введение в состав композит вербальной основы для выражения процессуальности, а также представле­ния окказиональных названий лиц по ситуативному признаку. Введение в состав композит сниженной экспрессивной лексики, стягивание целых предложений в дериваты со стержневым компонентом отглагольным су­ществительным в сочетании с продуктивным суффиксом -er, как маркером активного деятеля, репрезентируют конкретный персуазивный эффект, на­пример: иронии, преувеличения и возвеличивания, выдвижения отдельных характеристик субъекта / объекта. Говоря о персуазивных стратегиях и способах их реализации на уровне словообразования, следует отметить их системный характер как репрезентан­тов стилистически оформленных, поддающихся интерпретации языковых средств на различных языковых уровнях. Стратегия создаётся из коммуника­тивной ситуации и тем самым прогнозирует выбор языковых компонентов.


Основные положения диссертации отражены в следующих публика­циях автора общим объёмом 2,9 п.л.:


  1. Носкова Д.А. Персуазивные характеристики некоторых словообразо­вательных моделей существительных в немецком языке // Пелевинские чтения – 2005: межвуз. сб. науч. тр. – Калининград: Изд-во РГУ им. И. Кан­та, 2005. – С. 127 – 134 (0,5 п.л.).

  2. Носкова Д.А. Персуазивность как один из перформативных компо­нен­тов манипулятивного пользования языком // Калининград: прошлое, настоящее, будущее – 2006: сб. тезисов и докладов ежегодной конфе­ренции молодых учёных РГУ им. И. Канта: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2006. – С. 28 – 32 (0,4 п.л.).

  3. Носкова Д.А. «Модные» словообразовательные модели как база­ осуще­ствления выдвижения в политических текстах // Языки профес­сиональной коммуникации: материалы третьей международной науч­ной конференции: в 2 т. – Челябинск: Энциклопедия, 2007. – Т. 2. –
    С. 110 –115 (0,5 п.л.).

  4. Носкова Д.А. Персуазивность как прагматическая стратегия текста // Пелевинские чтения – 2007: межвуз. сб. науч. тр. – Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2007. – С. 120 –125 (0, 4 п.л.).

  5. Носкова Д.А. Типы интеграции при концептуализации словообразо­ва­тельными средствами // Труды VI юбилейной международной конфе­ренции «Инновации в науке и образовании – 2008», посвящённой 50-ле­тию пребывания КТИ на Калининградской земле: в 3 ч. – Калинин­град: Изд-во КТИ, 2008. – ч. 3. – С. 205 – 208 (0,3 п.л.).

  6. Носкова Д.А. Стратегия дискриминации как способ выражения пер­суа­зивности на примере сложных существительных в немецком языке // Пелевинские чтения – 2009: межвуз. сб. науч. тр. – Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2009. – С. 47–50 (0, 3 п.л.).


Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах,

включённых в перечень ВАК:


  1. Носкова Д.А. Окказиональные образования как персуазивные марке­ры дискурса “общество событий и развлечений” (Fun-/ Erlebnis-/
    Spaßgesellschaft) // Вестник Российского государственного университе­та им. И. Канта. – 2009. – № 2. – С. 58 – 63 (0,5 п.л.).



НОСКОВА Дарья Александровна


^ КАТЕГОРИЯ ПЕРСУАЗИВНОСТИ И ЕЁ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ

В ОККАЗИОНАЛЬНЫХ ДЕРИВАТАХ


(на материале современного немецкого языка)


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук


Подписано в печать 20.10.2009. Формат 6090 1/16

Бумага для множительных аппаратов. Ризограф. Усл. печ. л. 1,5.

Уч.-изд. л. 1,4. Тираж 100 экз. Заказ 251.


Издательство РГУ им. И. Канта,

236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14.





Скачать 393,75 Kb.
оставить комментарий
НОСКОВА Дарья Александровна
Дата21.09.2011
Размер393,75 Kb.
ТипПрезентация, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх