Субстанциальность и метафоричность концепта «сердце» «ГУ» в языковой картине мира (на материале русского и адыгейского языков) icon

Субстанциальность и метафоричность концепта «сердце» «ГУ» в языковой картине мира (на материале русского и адыгейского языков)



Смотрите также:
Концепт «война» в языковой картине мира (сопоставительное исследование на материале английского...
Фитонимическое пространство в языковой картине мира: словообразовательный и мотивационный...
Фразеологизмы как национально-культурная экзистенциональная картина мира (на материале русского...
Репрезентация концепта «питие» в русской языковой картине мира...
Семантическое поле «профессия» в картине мира носителя языка (на материале русского и...
Репрезентация концепта «дом» в русской языковой картине мира 10. 02. 01 «Русский язык»...
Ли Ли
Исследование концептов в последнее время проводится на самом разнообразном материале...
Именная темпоральность в картине мира русского и монгольского языков (на материале памятников...
Оценочная категоризация действительности в пословичной картине мира (на материале...
Номинации растительного мира в когнитивном и лингвокультурологическом аспектах (на материале...
Диахронический аспект концепта толерантность в разных лингвокультурах (на материале испанского и...



скачать



На правах рукописи


Чич Бэлла Аслановна


СУБСТАНЦИАЛЬНОСТЬ И МЕТАФОРИЧНОСТЬ КОНЦЕПТА «СЕРДЦЕ» - «ГУ» В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

(НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И АДЫГЕЙСКОГО ЯЗЫКОВ)


Специальность: 10.02.19 – теория языка


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


Майкоп 2010

Работа выполнена на кафедре общего языкознания

ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет»


Научный руководитель – доктор филологических наук,

профессор Блягоз

^ Зулькарин Учужукович


Официальные оппоненты – доктор филологических наук,

доцент Багироков

Хазрет Заурбечевич


кандидат филологических наук,

доцент Базалина

Елена Николаевна


Ведущая организация – ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова»

Защита состоится «___»______________2010 г. в_____часов на заседании специализированного диссертационного совета К 212.001.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук при ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет» по адресу: 385000, г. Майкоп, ул. Первомайская, 208, конференц-зал.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Адыгейского государственного университета.


Автореферат разослан «___»_________2010 г.





Ученый секретарь диссертационного

совета доктор филологических наук,

профессор А.Н. Абрегов


^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы обусловлена необходимостью комплексного изучения человека, его языка и речи методами и средствами различных наук. Результаты анализа языка как важнейшего вида деятельности человека, в котором изначально отражается познаваемый им мир, трудно переоценить. Выявление и рассмотрение национальных концептосфер и отдельных концептов способствует построению лингвистической модели человека. Так, З.Х. Бижева отмечает, что «в изучении проблемы соотношения языка и культуры, способствующем исследованию фундаментального характера и содержания человеческого существования, культурным концептам принадлежит исключительная роль: именно в них выражены представления человека о себе самом и окружающем мире» (Бижева 2002: 211).

Концептология русского языка развивается быстрыми темпами, в адыгских же языках работа в этом направлении находится на начальной стадии, хотя достигнуты определенные результаты. Среди исследований, посвященных концептам адыгских языков, в первую очередь, следует назвать труды З.Х. Бижевой (2002, 2004).

Выделяют «концепты универсальные, но этнически осмысленные, исторически давние, постоянные, ибо они входят в набор концептов современного сознания не только русского, адыгейского, английского, но и множества других народов мира» (Рядчикова, Кушу 2004: 7). Именно таким является концепт «сердце» - «гу» в картине мира русского и адыгейского языков.

Феномен сердца в силу значительности его роли в физиологической, социальной и духовной жизни людей различных лингвокультурных общностей стал предметом изучения разных наук. Примечательно в этом отношении суждение Б.П. Вышеславцева, который называет сердце удивительным всечеловеческим символом, центром круга, из которого могут исходить бесконечно многие радиусы, или световым центром, порождающим бесконечно разнообразные лучи (Вышеславцев 1990).

Концепт «сердце» на материале различных языков рассматривается в трудах А. Вежбицкой (2001), А.Д. Шмелева (2001), С.Г. Тер-Минасовой (2000), М.В. Пименовой (2005, 2009), Е.В. Урысон (1994, 1995), Е.Б. Яковенко (1999, 2007), М.А. Бобуновой (1999), Е.А. Романовой (2007), Л.А. Мирсаетовой (2004), А.А. Штебы (электронный ресурс), О.Н. Кондратьевой (электронный ресурс), О.В. Зырянова (электронный ресурс).

Данный концепт получил свою интерпретацию в адыгском языкознании. Так, в частности, Н.Р. Иваноков подробно рассматривает функции слова гу во фразеологических единицах (ФЕ) адыгейского языка (1976), З.Х. Бижева изучает концепт «гу» в адыгской языковой картине мира (2000). Сопоставительный анализ концепта «сердце» дается в работе З.Р. Цримовой (2003) на материале кабардинского, русского и английского языков.

З.М. Хамизова сравнивает концепты «сердце», «голова» и «душа» в кабардино-черкесском и английском языках (2007). Как базовая лингвокультурная единица, основа экзистенциональной картины мира русского и адыгейского языков концепт «сердце» - «гу» изучается на материале фразеологизмов наряду с другими концептами в работе Л.К. Бобрышевой (2009).

Все это свидетельствует о том, что в современном языкознании концепту «сердце» уделяется большое внимание, поэтому дальнейшие разработки в области данного фрагмента действительности будут способствовать более глубокому проникновению в его суть как способ постижения менталитета и культур различных народов. Актуальность данного исследования также подтверждается тем, что Всемирной организацией ООН 2010 год объявлен Годом сближения культур.

^ Объект исследования – концепт «сердце» - «гу» в русском и адыгейском языках.

Предмет исследования – слова, фразеологизмы, внутренние формы указанных единиц, художественные тексты на русском и адыгейском языках и их переводы, являющиеся средствами представления данного концепта.

Цель работы состоит в том, чтобы изучить способы реализации концепта «сердце» - «гу» в русской и адыгейской языковых картинах мира (ЯКМ).

В соответствии с поставленной целью выдвигаются следующие задачи:

1. Рассмотреть концепт как средство отражения национального менталитета.

2. Провести семантический, аксиологический и контекстуальный анализ лексем сердце и гу, их дериватов, метафор, фразеологизмов, которые репрезентируют концепт «сердце» - «гу» в русском и адыгейском языках.

3. Определить особенности концепта «сердце» - «гу», вербализованного средствами русского и адыгейского языков, и выявить специфику его перевода.

4. Реконструировать модель концепта, что предполагает описание полевой организации выявленных когнитивных признаков (ядро, ближняя, дальняя и крайняя периферии).

Для решения поставленных в диссертации задач использовались методы и приемы семантико-когнитивного анализа, описанные З.Д. Поповой и И.А. Стерниным (Попова, Стернин 2007: 160), куда входят компонентный, этимологический, коннотативный (контекстуальный) метод, из которых последний выявляет ассоциативно связанные смысловые признаки, методы анализа словарных дефиниций, систематизации и классифицирования материала, выявляющие сходства и различия в содержании адыгейских и русских языковых единиц, объективирующих изучаемый концепт и функционирующих в текстах оригинала и перевода художественного произведения и устойчивых единиц, а также семантический и лингвоаксиологический методы (интерпретативный анализ ценностно маркированных высказываний).

^ Методологической основой диссертационного исследования послужили работы, посвященные роли метафор в конструировании языковой картины мира (М. Джонсон, Дж. Лакофф, М.В. Пименова и др.), когнитивной лингвистике (Н.Ф. Алефиренко, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, И.А. Стернин), языковой картине мира (Ю.Д. Апресян, М.П. Ахиджакова, В.И. Карасик, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия), лингвокультурологии (В. фон Гумбольдт, З.Х. Бижева, В.А. Маслова, Е.Н. Рядчикова, В.И. Тхорик, Н.Ю. Фанян и др.), межкультурной коммуникации (А. Вежбицкая, С.Г. Тер-Минасова), переводу и двуязычию (Л.С. Бархударов, З.У. Блягоз, Х.З. Багироков, Л.С. Макарова, Я.И. Рецкер, М.Х. Шхапацева), аксиологии (Н.Д. Арутюнова, Е.М. Вольф), различным аспектам адыгейского языка: словообразованию (А.Н. Абрегов, Б.М. Берсиров, А.Н. Блягоз, З.И. Керашева, М.А. Кумахов, Р.Ю. Намитокова), морфологии (Н.Т. Гишев), фразеологии (З.У. Блягоз, Ю.А. Тхаркахо) и др.

^ Источниками языкового материала послужили данные толковых, этимологических, фразеологических, паремиологических словарей, энциклопедических изданий, а также художественные тексты и их переводы. Мы рассмотрели художественные произведения русских и адыгейских писателей: М. Горького, Ю. Олеши, Л.М. Леонова, В.И. Белова, Ю.Д. Домбровского, В.Г. Распутина, В. Ерофеева, В.М. Шукшина, а также И. Машбаша: роман «Мыжъошъхьал» («Жернова») на адыгейском языке, Т. Керашева на адыгейском и русском языках: романы «Насыпым игъогу» («Дорога к счастью»), «Шыу закъу» («Одинокий всадник»), повесть «Шапсыгъэ пшъашъ» («Дочь шапсугов»), новеллу «Абдзэхэ шэкIожъыр» («Абадзехский охотник») и Н. Куёка на адыгейском и русском языках: роман «ЩымыIэжьхэм ясэнабжъ» («Вино мертвых»), повести «Къушъхьэ ябг» («Черная гора»), «Зэкъомэз» («Лес одиночества»), рассказ «ХьакIэ» («Гость»). Общее количество страниц художественных произведений на русском языке – около 2100, на адыгейском языке – 2280 и 1130 страниц автопереводов адыгейских художественных текстов на русский язык. Эмпирический материал составляет свыше 2000 единиц на русском и адыгейском языках.

^ Научная новизна работы заключается в том, что в ней концепт «сердце» - «гу» подвергается специальному лингвистическому исследованию в русском и адыгейском языках на широком языковом и речевом материале – начиная со слов и заканчивая текстом; изучаются его ценностные составляющие, рассматриваются слои данного концепта, другие соотносимые с ним концепты; на материале переводов проводится сопоставление с целью извлечения когнитивной информации о концепте «сердце» - «гу» в русской и адыгейской ЯКМ.

^ Теоретическая значимость диссертационной работы состоит в том, что она, основываясь на когнитивном исследовании языка, способствует расширению представления о содержании и сфере языковой объективации концепта «сердце» - «гу», выявляет ряд различий в концептуализации данного фрагмента действительности как важнейшей составляющей макроконцепта «человек» - «цIыфы» в русском и адыгейском языках, а следовательно, помогает глубже постичь русский и адыгейский менталитет и культуру, может внести вклад в развитие аксиологии и когнитивной лингвистики, что полностью соответствует антропоцентрической направленности современного языкознания. Анализ концепта показывает перспективы исследования специфики способов концептуализации действительности в разных языках. Полученные результаты могут способствовать развитию теории русского и адыгейского языков, теории билингвизма, переводческого аспекта изучения адыгейского и русского языков.

^ Практическая значимость работы состоит в том, что она может найти применение в теоретических и практических курсах сопоставительной лексикологии, лексикографии, стилистики и интерпретации текста, в спецкурсах по лингвокультурологии и межкультурной коммуникации, в курсе теории и практики перевода, в учебных пособиях, а также в практике преподавания русского и адыгейского языков как иностранных.

^ На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Концепт «сердце» - «гу» характеризуется субстанциальностью, метафоричностью и аксиологичностью. Метафорическая составляющая данного концепта ярко представлена в русском и адыгейском языках и реализуется с помощью комплексных когнитивных моделей. Сердце в большинстве случаев получает положительную оценку в обеих лингвокультурах: сердце ассоциируется с добротой, любовью, смелостью, отзывчивостью, спокойствием, участием, чистотой, сочувствием, гармонией, искренностью, самым ценным, что может быть у человека.

2. Субстанциальность концепта «сердце» - «гу» проявляется в лексемах-номинантах, во внутренней форме фразеологических единиц и в дериватах.

3. Изучаемый концепт состоит из ядра и периферии (ближней, дальней и крайней). В ядро концепта «сердце» - «гу» входят прямые значения его лексем-номинантов: сердце - центральный орган кровеносной системы, синоним тела. В русском и адыгейском языках выделяются общие группы признаков, однако они характеризуются разной частотностью, яркостью, т.е. занимают разное положение в структуре концепта. И в русском, и в адыгейском языках ближняя периферия включает семантику концепта «сердце» - «гу» как органа эмоций, сути человека. По данным адыгейского языка, в ближнюю периферию дополнительно входят значения рационального органа и органа памяти. Дальняя периферия включает следующие признаки: самое ценное, средоточие лучших качеств (по данным обоих языков), рациональный орган, орган памяти, орган восприятия (по данным русского языка) и синоним души (по данным адыгейского языка). В крайнюю периферию входят признаки иррационального органа, органа волеизъявления, синонима головы – по данным обоих языков, признак синонима души – по данным русского языка, а признаки антонима тела, религиозного органа и органа восприятия – по данным адыгейского языка.

4. Концепт «сердце» - «гу» коррелирует с такими концептами, как «душа» - «псэ», «ум» - «акъыл», «память», «воля», «голова» - «шъхьэ», с концептом «дух» (только в русском языке) и с концептом «бзэ» («язык») в адыгейской ЯКМ. Концепт «сердце» - «гу» связан с макроконцептом «человек» - «цIыфы», в состав которого он входит. Многие моральные качества человека выражаются с помощью сердца - гу, поэтому изучаемый концепт связан с нравственно-этическими константами соответствующих культур: «адыгагъэ» - «адыгство», «цIыфыгъэ» - «человечность», «нэмыс» - «почтительность», «лIыгъэ» - «мужество», «напэ» - «честь», «терпеливость», «любовь», «милосердие», «кротость» и т.п.

5. Существенное место, которое занимает концепт «сердце» - «гу» в русской и адыгейской ЯКМ, общность в его понимании свидетельствуют об общности концепта «человек» и далее – соответствующих культур. Тем не менее, по данным проанализированного материала, гу в адыгейской ЯКМ реализуется в большем количестве языковых единиц. Смысловая нагрузка слова гу адыгейского языка намного больше, чем слова сердце в русском языке. Оно обозначает более широкий круг явлений, поэтому может считаться символом адыгейского народа, его этнического менталитета и культуры. Концепт «сердце» значим и для русской культуры, однако наравне с ним функционирует концепт «душа». Концепт «гу» вбирает в себя такие концепты, свойственные русскому языку, как «душа», «ум», «дух», «память», «сознание» и т.п.

^ Апробация работы. Ход исследования и основные результаты, полученные в диссертационной работе, были изложены на 6 – 9-й ежегодных межвузовских конференциях молодых ученых «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (г. Краснодар: КубГУ, 19 апреля 2007 г., 14 апреля 2008 г., 17 апреля 2009 г., 24 апреля 2010 г.), на 9-й Южно-Российской научно-практической конференции «Современная лингвистика: теория и практика» (г. Краснодар: КВВАУЛ, 6 февраля 2009 г.), на международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива – 2009» (г. Нальчик: Каб.-Балк. гос. ун-т, 24-27 апреля 2009 г.), на 2-й международной научной конференции «Континуальность и дискретность в языке и речи» (г. Краснодар: КубГУ, 14-18 октября 2009 г.), на международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы языкового образования» (г. Майкоп: АГУ, 15-16 октября 2009 г.).

Положения диссертации обсуждались на кафедре теоретической и прикладной лингвистики Кубанского государственного университета и на кафедре общего языкознания Адыгейского государственного университета.

По проблемам данного исследования опубликовано двенадцать работ, в том числе в журнале, предусмотренном перечнем ВАК РФ, а также в коллективной монографии «Исследования по теоретической и прикладной лингвистике» (Краснодар: КубГУ, 2009: 357-376).

Структура диссертации. Диссертация состоит из Введения, двух глав, Заключения, Библиографического списка, Списка условных сокращений и Приложения.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во Введении освещена актуальность диссертации, обосновывается выбор темы, определяется объект и предмет исследования, устанавливаются цель и задачи, необходимые для ее выполнения, методологическая основа и методы исследования, указываются источники языкового материала, научная новизна и теоретическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Картина мира в русле современных лингвистических исследований и ее языковая репрезентация» рассматриваются ключевые для работы понятия: «мышление», «язык», «культура», «менталитет», «концепт», «ЯКМ», обосновывается их онтологическое единство и взаимообусловленность, характеризуются средства и приемы реализации метафоризации в ЯКМ, выявляются субстанциальность и аксиологичность концепта «сердце» - «гу» в метафорических выражениях.

Понятия «язык», «культура», «менталитет», «концепт» зависят от мышления и сознания человека, их категоризующей и концептуализирующей функций. Именно человек определяет данные понятия и, в то же время, испытывает их влияние, формируется благодаря им. Сознание отражается в культуре, менталитете, концепте, которые, в свою очередь, немыслимы без языка, вербального выражения.

Культура – совокупность норм, установок, правил, ценностей, идеалов определенного общества. Это память общества. И культура, и менталитет развиваются в языке. Язык аккумулирует культурную информацию, является орудием культуры. Культура формирует менталитет народа, понимаемый как специфический взгляд на мир определенного сообщества людей. Особенности менталитета проявляются в языке, ЯКМ. Картина мира того или иного языка одновременно и отражает способ восприятия мира членами определенной лингвокультурной общности, и влияет на его становление.

В ЯКМ происходит синтез, объединение феноменов мышления, языка, культуры, менталитета и концепта. Таким образом, язык является богатейшим источником материала о том или ином народе.

Концепт – единица ЯКМ, ее частное проявление. Изучение языковых репрезентаций того или иного концепта позволяет выйти на более высокий абстрактный уровень – уровень культуры и менталитета, так как концепт входит в культуру, определяет ее специфику. С помощью концептов осуществляется связь человека и культуры.

На сегодняшний день в лингвистике выделилось два основных подхода к изучению концепта: когнитивный и культурологический. И в первом, и во втором подходе признается связь концепта с мышлением, его ментальная сущность. Однако масштаб понятия «концепт» различен: в когнитивной лингвистике это – индивидуальное ментальное образование, в лингвокультурологии – коллективное содержательное образование. Тем не менее, данные подходы совмещаются, они оба нацелены на получение информации о концепте, поэтому строгого разграничения между когнитивным и культурологическим толкованиями концепта нет. Для нашего исследования концепт важен как принадлежность этноса, поэтому было принято следующее определение: концепт – комплексное многоуровневое этнопсихическое образование, представляющее собой результат когнитивной деятельности человека и общества, определяющееся системой традиций данной культуры, находящее отражение в культуре и языке и нередко получающее символическое значение.

То, что концепт – многоуровневое образование, отмечают многие лингвисты. Существуют разные способы представления структуры концепта. В основном они сводятся к полевому принципу организации: ядро и периферия (ближняя, дальняя и крайняя). Концепт может быть представлен различными слоями: образным, информационным и интерпретационным слоями, которые, в свою очередь, делятся на более мелкие группы когнитивных признаков концептуализируемого предмета.

В основе концепта и ЯКМ лежат метафоры, сравнения, символы. Сравнение, метафора, символ, концепт – когнитивные образования. Из них наиболее ранним и простым по структуре является сравнение как изначальная особенность мышления, помогающая человеку в процессе освоения окружающего мира. Сравнения порождают метафоры, а метафоры переходят в символы, более масштабные образования. Символ иногда становится формой выражения концепта, если последний приобретает особую значимость в определенной культуре.

Многие ученые отмечают, что сердце является универсальным символическим концептом практически для любой культуры. Оно традиционно – символ любви, эмоций, центр человеческого существа, жизненной силы. О значимости сердца в культурах разных народов свидетельствуют различные обычаи, мифы, связанные с ним. Сердце является и религиозным символом, средоточием истины, совести, смелости, это орган общения с Богом.

Есть все основания полагать, что изучение языкового воплощения концепта «сердце» - «гу» позволит выявить особенности русской и адыгейской ЯКМ и, следовательно, менталитета русского и адыгейского народов.

Символическая сторона концепта отражается в языке, что обнаруживается путем анализа способов реализации концепта «сердце» - «гу» в русской и адыгейской языковых картинах мира: выявления его дополнительных эмотивных, экспрессивных, оценочных значений.

Метафорическая составляющая концепта «сердце» - «гу» ярко представлена в русском и адыгейском языках и реализуется с помощью комплексных когнитивных моделей, реконструируемых путем анализа фразеологизмов. В основание классификации помещаем положения, выделенные в работе Е.К. Романовой (2007):

• «сердце – живое существо»:

ФЕ, общие для русского и адыгейского языков: доброе сердце – гур шIу, понимать сердцем – гукIэ гурыIон, сердце стучит – гур къытео, сердце болит – гур мэузы, сердце содрогается – гур мэтхытхы, сердце бежит – гур мачъэ и т.п.;

ФЕ русского языка: у сердца уши есть, говорить сердцу, мудрое, невинное, молодое, чуткое сердце, сердцу холодно, сердце подпрыгивает, хранит, знает, целомудрен сердцем, умориться сердцем и т.п.;

ФЕ адыгейского языка: гур гъэузын (букв.: причинить боль сердцу), гур гъэплъэхъун (букв.: отвлечь сердце), гум итэлмэщ (букв.: переводчик сердца), гум къешъхьапэ (букв.: сердце пользуется), гум хехы (букв.: сердце выбирает), гукIэ къэшIэн (букв.: догадываться, узнавать сердцем) и др.

Сердце как вещество (когнитивная модель «сердце – вещество»), материя понимается как субстанция, обладающая массой, температурой, плотностью, весом и т.д. Сердце в данном смысле – неотъемлемая часть материального мира, которая изменяется под влиянием внешних факторов:

общие для обоих языков ФЕ: сердце горит гур естыкIы (букв.: сердце выгорает), сжимать сердце – гур фызын, растапливать сердце – гур гъэжъужьын (егъэжъухыжьын, гъэткIун), большое сердце – гур ины, легкое сердце - гур псынкIэ и т.д.;

ФЕ русского языка: зажигать сердце, холодное, теплое сердце, тяжелое сердце, каменное сердце и т.п.;

ФЕ адыгейского языка: гур мэплъы (букв.: сердце накаливается), гур цIыкIу мэхъу (букв.: сердце становится маленьким), гур гъэпIонкIын (букв.: варить сердце), гур гъэинын (букв.: делать сердце большим) и др;

• «сердце – предмет»:

общие для адыгейского и русского языков ФЕ: сердце разбивается – гур зэгоуты (букв.: сердце раскалывается), уколоть сердцегум хэуIон (букв.: уколоть сердце, кольнуть в сердце), отдавать сердцегур етын (букв.: давать сердце кому-либо);

ФЕ русского языка: читать в сердцах (сердце – книга), струна сердца (сердце – музыкальный инструмент), писать кровью сердца (сердце – чернила), резать по сердцу, предлагать сердце и т.д.;

ФЕ адыгейского языка: гур зэпыкIын (букв.: переломить сердце), гуитIу-шъхьитIу шIын (букв.: делать кого-либо двоесердым-двоеголовым), гур мэкIэн (букв.: мало сердца), гур занкIэ (букв.: сердце прямое) и др;

• «сердце – пространство»:

общие для обоих языков ФЕ: вынимать из сердца гум дэхын, прокрадываться в сердце – гум икIошъэн, заглядывать в сердце – гум иплъэн, вынимать из сердцагум дэхын и др;

ФЕ русского языка: вариться в сердце, уцелеть в сердце;

ФЕ адыгейского языка: гум ищэн (букв.: вводить в сердце), гум икIыжьын (букв.: выходить из сердца) и т.п.

В устойчивых выражениях русского и адыгейского языков сердце представлено как вместилище, имеющее глубины (ФЕ в глубине сердца, до глубины сердца, вздохнуть из глубины сердца) – гучIэ (где чIэ – дно) (ФЕ гучIэр изын, букв.: выпадает дно сердца), уголок (ФЕ уголок сердца, в уголке сердца). По данным адыгейского языка, у сердца есть верхняя часть: гушъхьэ (где шъхьэ – голова, крыша) во ФЕ гушъхьэ зэрэшхы (букв.: верхняя часть сердца грызется); дно сердца имеет еще и основание: гучIэ лъапсэ (букв.: основание дна сердца) во фразеологизме гучIэ лъапсэр изын (букв.: выпадает основание дна сердца), гужъуакIэ (букв.: кончик сердца) – пазуха, представленный во ФЕ гужъуакIэм мыжъо дэлъын (букв.: в кончике сердца лежит камень).

Наш анализ показал большое количество совпадений в метафорических моделях и их аксиологических параметрах в обеих лингвокультурах. Обнаружены метафоры, совпадающие по компонентному составу и общей оценке, но отличающиеся в оттенках чувств, выражаемых ими в русском и адыгейском языках. Сердце ассоциируется с самыми лучшими качествами человека, в нем же могут гнездиться злоба, неразумность, слабость и нетерпеливость. Однако выражений, отрицательно характеризующих сердце, выявлено незначительное количество.

В метафорических выражениях с компонентом сердце - гу получили отражение важнейшие категории сознания и бытия, такие как вещество, предмет, пространство, что свидетельствует об общности мышления носителей разных языков и культур. Лингвистический анализ позволил выделить такое свойство исследуемого концепта, как субстанциальность - способность сердца выступать в качестве материи, вещества со всеми признаками физических объектов, служить базовым компонентом сложных слов, выражающих разнообразные понятия.

Во второй главе «Средства выражения концепта «сердце» - «гу» в русской и адыгейской языковых картинах мира: структурный и семантический аспекты» рассматривается реализация концепта «сердце» - «гу» в дериватах, художественных текстах, выявляется национально-культурная специфика вербализации концепта «сердце» - «гу» в языке оригинала и перевода, устанавливаются корреляции с другими концептами русской и адыгейской концептосфер.

Субстанциальность концепта «сердце» - «гу» определяется значением его лексем-номинантов, в особенности первым значением слов сердце и гу, представленным в различных словарях – «центральный орган кровеносной системы». Данное значение определяет остальные смыслы слов сердце и гу.

Субстанциальность концепта «сердце» - «гу» проявляется и в дериватах, где слова сердце и гу выступают в качестве базового компонента многих сложных слов, служат мотивирующей основой для целого словообразовательного класса производных слов, выражающих разнообразные понятия. Компонентный анализ дериватов, содержащих в своей структуре сердце и гу, позволяет выявить признаки исследуемого концепта, отражающиеся в их семантике. Сам процесс деривации предполагает преобразование лексического значения исходной языковой единицы, т.е. наличие таких компонентов в семантической структуре деривата, которые отсутствуют в семантике мотивирующего слова. Значение сложных слов не тождественно значению образующих его компонентов, но семантика главного компонента, который несет основную смысловую нагрузку, так или иначе сохраняется в семантике мотивированного слова.

Мы рассмотрели значения лексем, содержащих компоненты «сердце» и «гу», большинство которых в данный момент развития языка воспринимаются его носителями как образованные от других однокоренных слов, то есть сохраняют внешние и внутренние семантические признаки вторичности, мотивированности. Нами были обнаружены следующие значения изучаемого концепта в обоих языках:

центральный орган кровеносной системы: сердечно-сосудистый, околосердечный, подсердечный, предсердие. В адыгейском языке слово гу со значением «орган кровообращения» входит в состав большинства соматизмов: нэгу (нэ – глаз) – лицо, бгъэгу (бгъэ – грудь) – грудина, Iэгу (Iэ – рука) – ладонь и др. Слово сердце и слово гу явились значимыми и в структурировании материального мира человека, для обозначения пространственных признаков объектов, так как значения некоторых слов связаны с формой и местоположением сердца в теле как материального органа: сердечко – символическое изображение средоточия чувств в виде вытянутого по бокам овала, мягко раздвоенного сверху, книзу сужающегося и заостренного, сердцевидный, сердцевина, сердечник – в первом значении – стержень, который является внутренней частью чего-нибудь, на который навивается, надевается что-нибудь, середина, середняк, середка (Ожегов, Шведова 1999). Как отмечает автор Этимологического словаря адыгских (черкесских) языков А.К. Шагиров, преверб гŷэ- со значением «сбоку» восходит к именной основе гŷы - сердце (Шагиров 1977, Т. 1: 111). Данное положение подтверждают следующие примеры: 1) слова со значением «боковая часть, край» (ср. сэмэгу – левый): а) приближение сбоку: гуадэ (от глаг. дэн – шить) – боковая пришивка, гуакIэ (от глаг. къэкIын – вырасти, расти) – боковой побег растения и др.; б) отталкивание сбоку: гуебзыкIы (от глаг. бзын – резать) – отрезает, гуетIэтыкIы (от глаг. тIэтэн – развязывать) – отвязывает (сбоку, с краю) и т.д. Компонент «гу» присутствует и в словах с другими пространственными смыслами, хотя слов со значением «боковая часть, край» значительно больше: 2) значение «середина»: гузэгу (где -зэ- – префикс взаимности) (Шагиров 1977, Т. 1: 117) – середина, гурыт (от глаг. итын – стоять где-либо, в чем-либо) – средний; 3) значение «перед»: гуп (сущ. пэ – нос, передняя часть) – 1) перед, передняя часть; 2) фас; 3) фасад; 4) борт (одежды). Как видим, в словах-обозначениях пространственных признаков в адыгейском языке преимущественно реализуется значение «сбоку», в то время как для русского языка более характерным является значение «середина»;

характер человека: бессердечный, сердобольный, добросердечный, жестокосердый, мягкосердечный, гузэжъуал, гузэжъуапх (зажъу от зэжъу – узкий, и -пх – суф. указывающие на то, что свойство, выраженное основой имени, является одной из характерных особенностей называемого лица) – торопливый (о человеке); гумах (махэ – непрочный, слабый, букв.: слабое сердце) – мягкосердечный и т.д.;

орган эмоций: сердиться, милосердие, гукIэгъугъ (по А.К. Шагирову, версионный префикс шъIэ/чIэ/кIэ – для кого-то, о ком-то, гъŷн/гъун – сохнуть, засохнуть, букв.: сердце сохнет по кому-то, о ком-то (Шагиров 1977, Т. 1: 122), суф. -гъ, образующий имена со значением абстрактности, отвлеченности) – жалостливость; гумэкIын (от мачIэ – мало, малый (Шагиров 1977, Т. 1: 117) (ср.: адыгейское макIэ – мало, букв.: мало сердца, суф. -н – показатель исходной формы глагола) – беспокоиться, тревожиться, волноваться, гушIон (-шIо от шIу – хороший, добрый, суф. -н – показатель исходной формы глагола) – 1) радоваться, ликовать; 2) ликование и т.д.

В дериватах адыгейского языка реализуются значения исследуемого концепта, не выраженные в дериватах русского языка – «рациональный орган», «орган памяти» и «синоним души»:

сердце – рациональный орган: гулъыт (лъытэ(н) – уважать, почитать кого-л.) (Бижева 2000: 53) – догадливость, сметливость, смышленость, сообразительность; гурыIон (-ры- – инструментальный по происхождению аффикс, Iон восходит к глаг. основе -хŷэ-(-фэ-) со значениями «попасть», «упасть» (Шагиров 1977, Т. 1: 277) (букв.: попасть в сердце) – 1) понять, постичь, познать, осмыслить, осознать, уразуметь, уловить; 2) понимание, постигание, постижение, познавание, познание, осмысливание, осознание, уразумение, улавливание; гупшыс (пшыс – сказка, букв.: сказка сердца) (Шагиров 1977, Т. 1: 118) – 1) мысль, мышление; 2) дума, раздумье, размышление; 3) мечта, мечтание, грёза и т.п.;

сердце – орган памяти: гукъэкIыжь – 1) воспоминание; 2) воспоминания, реминисценции (къэкIыжь от къэкIын – приходить от, букв.: приходящий от сердца); гупкIагъ (пкIагъ от пкIэн, которое восходит к пIчIэн – прыгать (Шагиров 1977, Т. 1: 119) памятливость;

сердце – синоним души: гупсэ (сущ. псэ – душа) – 1) родственник; 2) любимый; 3) добрый; гупсэнчъэ (суф. -нчъ, обозначающий отсутствие свойств и признаков, выраженных основой слова, букв.: человек, лишенный родственников) – безродный; гуих-псэих (-их от глаг. ихын – вынимать, букв.: вынимающий сердце и душу) – страхи, ужасы.

Как видим, лексемы сердце и гу имеют высокий словообразовательный потенциал. Компонент «сердце» в русском и компонент «гу» в адыгейском языке входит в состав слов, имеющих общую тематику, что говорит об общности концептуализации исследуемого объекта в обоих языках. Однако слов с компонентом «гу» в адыгейском языке намного больше, чем слов с компонентом «сердце» в русском. Символичность концепта «гу» для адыгейского языкового сознания проявляется в том, что он тесно связан с концептом «бзэ» («язык»). Так, гу входит в состав слова бзэгу (бзэ – язык как средство общения, речь), имеющего значение «язык – орган речи», важнейший орган речевого аппарата человека. Компонент «гу» присутствует в лексеме гущыI – слово (Шагиров 1977, Т. 1: 121). Как отмечает А.Н. Блягоз, «термин гущыIэ – «слово», входит в состав более 25 терминов-словосочетаний» (Блягоз А.Н. 1999: 16): гущыIакI (связка -а-, прил. кIэ – новый, букв.: новое слово) – неологизм, гущыIап (сущ. пэ – нос, передняя часть, букв.: то, что находится перед словом) – предисловие, вступительная речь, гущыIэжъ (прил. жъы – старый, букв.: старое слово)пословица, поговорка, гущыIэухыгъ (глаг. ухын – заканчивать, оканчивать, букв.: завершенное слово) предложение.

В художественном тексте отражается авторская картина мира, которая входит в картину мира национального языка. Посредством анализа художественных текстов мы получаем доступ к национальной психологии, культуре народа. Анализ концепта «сердце» - «гу», реализованного в художественных текстах, позволяет получить его дополнительные признаки. В основном они совпадают и в русском, и в адыгейском языке. Безусловно, признак сердца как органа эмоций превалирует в текстах на обоих языках. Однако в художественных текстах на адыгейском языке представлена концептуализация, отсутствующая в русских художественных текстах – «орган, определяющий этническую принадлежность» и «орган, связующий человека с Богом», т.е. гу в адыгейской ЯКМ получает дополнительные этническую и религиозную концептуализации.

Описание полевой организации концепта «сердце» - «гу», т.е. выявление когнитивных признаков, составляющих ядро, ближнюю, дальнюю и крайнюю периферию, позволило реконструировать модель изучаемого концепта в обоих языках. Ядром концепта «сердце» - «гу» является признак «центральный орган кровеносной системы». Данный признак реализуется так или иначе в большинстве исследованных единиц, а в художественных текстах сердце представлено как синоним тела:

^ Дышалось легко, глубоко, я не слышал своего сердца (В. Белов. Плотницкие рассказы, 174).

Джыри зэ ыгу жьы дигъэкIэу Нэджыд пашъхьэ тхьэ зэрэщелъэIугъэр арыщтын, Аслъанбэч ыIэпкъ-лъэпкъыхэр нахь псынкIэ хъугъэх, ынэ къыпэIухьэрэ дунайри нахьыбэу заулэрэ кIуагъэу, игупшысэмэ ахэхьажьыгъ (МэщбэшIэ И. Мыжъошъхьал, 724). Может быть, потому, что он еще раз (букв.: выпуская из сердца воздух), помолился Богу перед Наджидом, руки-ноги Асланбеча стали легче, и мир перед его глазами стал больше, потом он снова погрузился в свои мысли (И. Машбаш. Жернова. – Перевод наш. – Б.Ч.).

Остальные признаки составляют периферию. В результате анализа единиц различных уровней были выявлены одни и те же группы признаков концепта «сердце» - «гу», что свидетельствует о достоверности полученных данных. Однако эти признаки занимают разное положение в структуре изучаемого концепта, по данным русского и адыгейского языков. В определении положения того или иного признака сердца по отношению к ядру мы руководствовались не только частотностью его реализации, но и тем, в каких единицах представлен тот или иной признак. Так, считаем, что и в русском, и в адыгейском языках ближнюю периферию, несомненно, составляют признаки, представленные в единицах всех трех исследованных уровней (деривационный, фразеологический, текстовый). Например,


орган эмоций:

Я стоял у барьера, замерев от почтения, тревоги и страхаСердце как бы ушло в пятку… (В. Белов. Плотницкие рассказы, 165).

ГукIэгъумрэ гушIомрэ гуфэбэгъэшхоу ыгу къибэнагъэу, Гулэз IитIумкIэ шым ыпшъэ зырищэкIи ебэугъэ… (КIэращ Т. Шапсыгъэ пшъашъ, 413). – В сердце Гулез огромной любовью ворвалось милосердие и радость, она обеими руками обхватила шею коня и поцеловала его (Т. Керашев. Дочь шапсугов. – Перевод наш. – Б.Ч.);

суть человека:

Чем неистовее хлесталась снаружи погода, тем тесней смыкались тут в беседах сердца друзей (Л. Леонов. Вор, 510).

лэжьэкIо цIыфхэмэ… агу шъыпкъагъэм зэрэфэнацIэрэр, Биболэт ышIэщтыгъ (КIэращ Т. Насыпым игъогу, 362). – Биболэт знал, что сердца людей хотят правды (Т. Керашев. Дорога к счастью. – Перевод наш. – Б.Ч.).

Считаем, что признаки рациональный орган, орган памяти следует расположить в структуре адыгейского гу в ближней периферии, так как они реализуются в единицах всех проанализированных порядков и в значительно большем количестве, чем в русском языке:

СыдкIэ тыэмал, Нурмыхьамэт, гум дэуцогъэ гупшысэ хьылъэр ихэщэтыкIэ къыуигъашIэу, Павел къыIуагъ, жьыкореным, тинэрылъэгъоу адыгэр ехьы (МэщбэшIэ И. Мыжъошъхьал, 791). Что в наших силах, Нурмагамет, сказал Павел со вздохом, который говорил о том, что в его сердце засела тяжелая мысль (букв.: показывая тяжелую мысль, вставшую в его сердце), мы видим, как адыга несет вихрь (И. Машбаш. Жернова. – Перевод наш. – Б.Ч.).

Апэу пшъашъэр зилъэгъугъэмрэ джырэ нэс дигъэшIагъэмрэ ыгукIэ къеплъыхьажьы, ау хилъагъорэп шIулъэгъу зыфэпIоным фэдэр ащ ыгу филъыгъэу (КIэращ Т. Шыу закъу, 164). Он просматривает сердцем всю свою жизнь с женой, с того момента, как увидел ее, и до сегодняшнего дня, но не видит, чтобы в его сердце лежало то, что называется любовью (Т. Керашев. Одинокий всадник. – Перевод наш. – Б.Ч.).

Дальняя периферия – признаки, реализуемые посредством двух видов единиц (ФЕ и художественные тексты).

В обоих языках обнаруживаются признаки самого ценного и средоточия лучших качеств:

самое ценное:

У него не было заветного – нужно тебе его сердце, он сам бы вырвал из груди да тебе и отдал, только бы тебе от того хорошо было (М. Горький. Макар Чудра, 35).

^ Умыкъаигъ, зымыгъэст, шIулъэгъум ияжьэ мэшIотэп къыханэрэп, ащ машIуи фэбагъи щыхъыежьыщтэп, сэры оркIэ нэфынэр, гур, лъыр, гъашIэр! (Къуекъо Н. Къушъхьэ Ябг, 405). Не упрямься, не жги себя, в пепле любви не остается горящего уголька, в нем не будет больше ни огня, ни тепла, я для тебя свет, сердце, кровь, жизнь! (Н. Куёк. Черная гора. – Перевод наш. – Б.Ч.);

средоточие лучших качеств:

Думаете, у него не найдется сердца понять ваше состояние? (Л. Леонов. Вор, 482).

жъалымагъэ хэбзэнчъагъэу оркъыхэмэ зэрахьэрэр фэмыщэчыжьэу, иунэ гупсэфэу исыныр ыгу къызэрэфимыдэрэр ары (КIэращ Т. Насыпым игъогу, 399). …не выдерживая больше жестокого беззакония орков, его сердце не позволяло ему спокойно сидеть дома (Т. Керашев. Дорога к счастью. – Перевод наш. – Б.Ч.).

По данным исследованного материала русского языка, выделяются следующие признаки:

рациональный орган:

защемит маленько в сердце мысль по сыне (Л. Леонов. Вор, 73);

орган памяти:

В сердце своем завсегда носить тебя буду, руки – ноги тебе расцелую, а только не ходи… (Л. Леонов. Вор, 347);

орган восприятия:

Я обращаюсь ко всем родным и близким, ко всем людям доброй воли, я обращаюсь ко всем, чье сердце открыто для поэзии и сострадания (В. Ерофеев. Москва-Петушки, 23).

Признак синоним души, представленный в дериватах и в художественных текстах адыгейского языка, располагается в дальней периферии:

джыдэдэм гукIэ, псэкIэ пыи зыфэхъурэмэ ащыщым фэдэу къыщыхъоу итэмэтелъмэ яплъыгъ... (МэщбэшIэ И. Мыжъошъхьал, 126). …он посмотрел на его погоны, и ему показалось, что он был одним из тех, которые были его врагами сердцем и душой(И. Машбаш. Жернова. – Перевод наш. – Б.Ч.).

Крайняя периферия – признаки, реализующиеся в небольшом количестве единиц одного уровня (художественные тексты):

синоним души (по данным русского языка):

Так напишет – прямо сердце заболит, читаешь. И я уж и не знаю: то ли я его люблю, то ли мне его жалко. А вот болит душа и всё (В. Шукшин. Калина красная, 719);

иррациональный орган:

Шесть глотков кубанской уже подходили к сердцу, тихонько, по одному, подходили к сердцу, и сердце вступило в единоборство с рассудком (В. Ерофеев. Москва-Петушки, 97).

гум шIоигъомрэ акъылым ылъэкIрэ зэзыгъэуIунхэ зылъэкIыгъэм инэплъэгъу пчыкIэм нахь чыжьэу маплъэ (Къуекъо Н. Къушъхьэ Ябг, 367). …взгляд человека, который смог совместить желание сердца и возможности ума, смотрит дальше молнии (Н. Куёк. Черная гора. – Перевод наш. – Б.Ч.);


синоним головы:

Все смешалось, чтобы только начаться, чтобы каждую пятницу повторяться снова и не выходить из сердца и головы (В. Ерофеев. Москва-Петушки, 47).

АIофытэн, къытекуоу агъэщынэн нэмыкIэу зыгъэгушхон зи ымылъэгъухэу, ибэм фэдэу, шъхьэзэкъо гузакъоу унагъом къитэджэгъэ пшъэшъэ цIыкIур (КIэращ Т. Насыпым игъогу, 127). Девочка, которая выросла в семье как сирота (букв.: с одной головой, одним сердцем), где ее держали на побегушках, кричали на нее, пугали (Т. Керашев. Дорога к счастью. – Перевод наш. – Б.Ч.);

орган волеизъявления:

Утром подымусь, вспомню со сна… ой, сердце упрется, не ходит… (В. Распутин. Прощание с Матерой, 170).

лIыхъужъыгу ащ кIоцIылъыгъ. «КIоцIытыгъ» пIомэ, джар нахь тэрэзынкIи мэхъу, сыда пIомэ ащ нибжьи гъэпсэф иIагъэп, пшъыгъэп, тIысыгъэп, ары гупсэф къезымытэу, ыпэ ит зэпытэу зыкъудыищтыгъэр (Къуекъо Н. ЩымыIэжьхэм ясэнабжъ, 10). …внутри него лежало мужественное сердце. Точнее сказать, что оно «стояло» в нем, потому что у него никогда не было отдыха, оно не уставало, не садилось, это оно без устали всегда тянуло его, стоя впереди (Н. Куёк. Вино мертвых. – Перевод наш. – Б.Ч.);

антоним тела и религиозный орган (представлены только в адыгейском языке):

Пкъыр Тыркум щыIэми, гур адыгэ шъолъырым ит (МэщбэшIэ И. Мыжъошъхьал, 405). – Хоть тело и находится в Турции, сердце пребывает в Адыгской земле (И. Машбаш. Жернова. – Перевод наш. – Б.Ч.);

Тхьэшхом анахьэу узщыпэблагъэм угу пщыпIэ фэпшIын олъэкIымэ, сыд пае зэкъоныгъэр егъэшIэрэу къызэбгъэсагъ? (Къуекъо Н. Къушъхьэ Ябг, 426). Если ты можешь сделать свое сердце владением Великого Бога в моменты наибольшей близости к нему, почему ты дал одиночеству привыкнуть к себе? (Н. Куёк. Черная гора. – Перевод наш. – Б.Ч.);

орган восприятия (по данным адыгейского языка):

Гу чыжьэр арынкIи мэхъу зэхезыгъэшIагъэр: о угукIэ плъэ!.. Угу гъаплъэ!.. (Къуекъо Н. Къушъхьэ ябг, 449). Может быть, это дало ему почувствовать далекое сердце: смотри сердцем!.. Дай видеть сердцу!.. (Н. Куёк. Черная гора. – Перевод наш. – Б.Ч.).

При изучении текстов оригиналов и переводов, содержащих лексемы-номинанты концепта «сердце» - «гу», были выявлены различные способы трансформации: добавления, замены и опущения. Они наглядно демонстрируют особенности исследуемого концепта в разных лингвокультурах.

^ Перевод ФЕ с русского языка на адыгейский. Приведенные ниже примеры извлечены из «Русско-адыгейского фразеологического словаря» З.У. Блягоза и Ю.А. Тхаркахо (1993).

Добавления отмечены во фразеологизмах, содержащих слова, связанные с интеллектуальной деятельностью (мысли, голова, ум и т.п.). Они переводятся на адыгейский наряду с прямыми эквивалентами еще и выражениями со словом гу, причем выражения с гу стоят на первом месте:

Держать в мыслях кого, что. ГукIэ зыдэIыгъын (букв.: держать сердцем рядом с собой), ышъхьэ римыгъэкIын (букв.: не выпускать из головы).

Входить в головуум, в мысль) кому. Ыгу къэкIын (букв.: приходить от сердца), ышъхьэ ихьан (букв.: входить в голову).

Лексические замены: фразеологизмы с компонентами «душа», «дух», «память», а также с единицами-обозначениями интеллектуальных действий заменяются выражениями с гу:

В душе. ЫгукIэ (букв.: сердцем).

Дух захватывает у кого. Ыгу къызэIуехьэ (букв.: закрывает сердце), ыгу зэIопкIэ (букв.: сердце склеивается).

Вычеркивать из памяти кого, что. Зыщыгъэгъупшэн, ≈ угу ицIэнтхъукIыжьын (букв.: выскрести из сердца).

Опущения – пропуск слова душа:

Всей душой (сердцем). Гъунэнчъэу, лъэшэу. ≈ Ыгу етыгъэу (букв.: сердце отдано).

Перевод ФЕ с адыгейского языка на русский (источником иллюстративного материала послужила книга З.У. Блягоза «Жемчужины народной мудрости (адыгейские пословицы и поговорки на адыгейском и русском языках)» (1992). В определении термина «фразеологизм» мы придерживаемся точки зрения Н.М. Шанского, который под фразеологизмами понимает как фразеологизмы в собственном смысле слова, так и пословицы и поговорки, которые являются устойчивыми сочетаниями слов со сложной семантикой (Шанский 1985).

Слово гу, помимо своего прямого эквивалента в русском языке, переводится словами душа, сознание, которые даются в скобках – это добавления:

ШIу зыгу имылъым шIу къыдэхъурэп. У кого в сердцедуше) зло, того обходит добро.

Дунаим тетмэ анахь зэхэлъхьакIор гур ары. Самый большой созидатель на свете – сердце (сознание человека).

Лексические замены наблюдаются в выражениях, где вместо слова сердце используются такие слова, как мысли, человек, настроение и т.д.:

Гур шIоимэ жэр Iае. Если мысли грязные (букв.: грязное сердце), то и речь отравлена.

Гур пэмэ, макъэр екIы. Когда нервничает человек (букв.: нервничает сердце), голос его садится.

Опущения – когда слово гу не переводится на русский язык:

НэтIэ залэ гу жъалым. Узколобый – жестокий (букв.: жестокое сердце).

Шъоури бэу пшхымэ гур къеумэи. Если много съесть, то и мед горчит (букв.: тошнит сердце).

Считаем, что данные трансформации во фразеологизмах, пословицах и поговорках сложились в силу общности семантики и не зависят от контекста. Перевод устойчивых выражений производится во многом в силу традиции, сложившейся в результате языковых контактов. Выявленные соответствия характеризуются регулярностью и устойчивостью.

Анализ оригиналов и автопереводов адыгейских художественных текстов Т. Керашева и Н. Куёка дал идентичные результаты: были обнаружены те же переводческие трансформации, что и в устойчивых выражениях. Несмотря на то, что адыгейское гу переводится в большинстве случаев своим прямым эквивалентом в русском языке – словом сердце, многочисленны различные изменения. Часто оно переводится словом душа, словами, обозначающими мыслительные действия: существительными ум, разум (подумать, понять и т.п.), память (помнить, напоминать), дух, совесть, честь, грудь, кровь, лицо и т.д. Это – средства лексических замен. Например:

шIокIыпIэ гори зэрэщымыIэри зыдэтшIэжьэу, а къулайцызыгъэм тыгу ыусэпыгъапэу, амалынчъагъэм тиукIыгъэу гъогу тытет (Къуекъо Н. ЩымыIэжьхэм ясэнабжъ, 98). …безвыходность положения опустошила наши души (букв.: страх запылил наше сердце), и мы будем покорные, убитые страданием (Н. Куёк. Вино мертвых, 101).

Мыхэмэ Темтэч фэдэ ахэтэп, ыгу къилъэдагъ Дэханэ (Къуекъо Н. Зэкъомэз, 384). Среди них нет такого, кто был бы похож на Темтеча, подумала она (букв.: вбежало в её сердце) (Н. Куёк. Лес одиночества, 75).

тхьамыкIэгъо гузэжъогъушхоу къызэринэкIыгъэр ыгу имызэу, къызэтеуцоу а гъэшIэгъоныбэмэ гуфаплъэу яплъыныр имыIофэу кIалэр иш зэрихьэу етIупщыгъэу кIощтыгъэ (КIэращ Т. Абдзэхэ шэкIожъыр, 430). помня о смертельной опасности (букв.: которая не выпадала из сердца), нависшей над родным аулом, он не останавливался (Т. Керашев. Абадзехский охотник, 514).

дзэм иаужырэ сатырхэр ылъэгъу шIоигъуагъэхэшъ ары, ахэр арых дзэ псаум джыдэдэм ыгукIэ изытет къызэрэпшIэщтыр (Къуекъо Н. ЩымыIэжьхэм ясэнабжъ, 76). – Он оглянулся, потому что ему хотелось увидеть последние ряды, по ним можно многое узнать о состоянии духа (букв.: о состоянии сердца) войска (Н. Куёк. Вино мертвых, 76).

ар шъхьаджы ыгу къызэришт (КIэращ Т. Насыпым игъогу, 199). – …это дело совести каждого (букв.: как предпочитает сердце) (Т. Керашев. Дорога к счастью, 141).

В переводе художественных произведений также наблюдаются случаи добавлений к основному слову сердце слова душа. Приведем примеры:

Ылъакъохэр пшахъом къыстхэу, ышъхьашъо тыгъэм къырижъыкIэу, ыгу нэкIэу, гупшысэ-гухэлъ гори имыIэжьэу Лащынэ шъоф нэкIым итыгъ (Къуекъо Н. ЩымыIэжьхэм ясэнабжъ, 72). Его уже не мучили ни жажда, ни голод, он был пуст душой и сердцем (букв.: с пустым сердцем), ничего не чувствовал, кроме легкого зуда на спине, шел, ничего не видя… (Н. Куёк. Вино мертвых, 46).

Опущения также имеют место в переводе художественных текстов на адыгейском языке:

^ Ежь пшъэшъэжъыери ятэ нахьи, ыгукIэ мыдрэм нахь къепхыгъэу щытыгъ (КIэращ Т. Шапсыгъэ пшъашъ, 338). …она сама была привязана (букв.: девочка сердцем была привязана) к нему больше, чем к родному отцу (Т. Керашев. Дочь шапсугов, 309).

Несовпадения в текстах подлинника и перевода объясняются различиями в механизмах категоризации действительности, в представлениях сравниваемых лингвокультур, где значения языковых единиц характеризуются индивидуальными особенностями. Отличия – также следствие несовпадений в ценностной картине мира, культурном опыте русских и адыгейцев.

Полагаем, что проанализированные нами художественные тексты и их переводы могут быть вполне надежным источником получения знаний об особенностях русской и адыгейской лингвокультур. Т. Керашев и Н. Куёк не просто переводили свои произведения, но видоизменяли их в соответствии с особенностями русской культуры и менталитета. Данный процесс осуществлялся с помощью отсылки к константам русской культуры, а именно к концептам «душа», «дух», которые стали русскими национальными символами.

Рассмотренные нами переводческие трансформации отражают различия в характеристиках концепта «сердце» - «гу» в русской и адыгейской ЯКМ. То, что в адыгейском языке передается одним знаком (в данном случае – лексемой гу), в русском языке передается разными языковыми знаками. Следовательно, смысловая нагрузка слова гу в адыгейском языке намного больше, чем слова сердце в русском языке. Оно обозначает более широкий круг явлений. Лексема сердце является лишь одним из вариантов его перевода, хотя и наиболее многочисленным. Функционируя в разных контекстах, слово гу реализует разные значения. Вследствие этого, одно слово адыгейского языка может быть представлено в тексте перевода несколькими словами русского языка. Употребление слова сердце в тексте перевода в том же количестве, что и слова гу в оригинале, затруднило бы восприятие на русском языке. Поэтому лексические трансформации, применяемые переводчиками при создании переводного текста, целиком оправданы.

Концепт «сердце» - «гу» коррелирует с другими концептами, и здесь концепт «сердце» и концепт «гу» взаимодействуют практически с одними и теми же концептами своих национальных концептосфер. Анализ оригиналов и переводов фразеологических единиц и художественных текстов показал, что концепт «сердце» - «гу» связан с концептами «дух» (только в русском языке), «душа» - «псэ», «голова» - «шъхьэ», «ум» - «акъыл», «память», «воля».

Анализ переводов позволяет сделать заключение о контактировании концептосфер разных языков. Адыгейский концепт «гу» вбирает в себя такие концепты русского языка, как «душа», «ум», «дух», «память», «сознание» и т.п.

Исследуемый концепт занимает существенное место в концептосферах обоих языков. В первую очередь, необходимо отметить связь концепта «сердце» - «гу» с концептом «человек» - «цIыфы», в состав которого он входит. Это подтверждается тем, что сердце часто выступает как метонимия человека, получает концептуализацию «синоним тела», «суть человека», «характер человека». В адыгейском языке оно также выступает компонентом большого количества слов-соматизмов.

Исходя из проанализированного материала, приходим к выводу, что концепт «сердце» - «гу» является символическим концептом для обеих лингвокультур: сердце – орган эмоций, олицетворение всего человека, его лучших качеств, а другие значения представлены в незначительном количестве.


^ Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

в журнале, рекомендованном ВАК РФ:

1. Чич Б.А. Русские и адыгейские фразеологические единицы с компонентом «сердце» - «гу»: сопоставительный аспект // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение». Майкоп: изд-во АГУ, 2009. Вып. 2. С. 224-227;


в статьях, опубликованных в других изданиях:

2. Чич Б.А. Концепт «душа» - «псэ» в русско-адыгейской языковой картине мира // Мат-лы 6-й межвуз. конф. молодых ученых «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (19 апреля 2007 г.). Краснодар: КубГУ, 2008. С. 320-324.

3. Чич Б.А. Концепт «сердце» - «гу» в русской и адыгейской языковых картинах мира // Мат-лы 7-й межвуз. конф. молодых ученых «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (14 апреля 2008 г.). Краснодар: КубГУ, 2008. С. 198-202.

4. Чич Б.А. Этимологическая реконструкция как средство воссоздания образной картины мира // Мат-лы 7-й межвуз. конф. молодых ученых «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (14 апреля 2008 г.). Краснодар: КубГУ, 2008. С. 202-205.

5. Чич Б.А. Когнитивный аспект языка перевода (на материале произведений Т. Керашева) // Ежегодный сб. науч. ст. ученых и аспирантов АГУ «Наука-2008». Майкоп: АГУ, 2008. С. 203-206.

6. Чич Б.А. Объективация концепта «сердце» - «гу» посредством пространственной метафоры (на материале фразеологических единиц русского и адыгейского языков) // Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты: Межвуз. сб. науч. тр. Сочи: РИО СГУТиКД, 2008. Вып. 11. С. 104-107.

7. Чич Б.А. Метафора сердце=вещество в структуре концепта «сердце» - «гу» (на материале русского и адыгейского языков) // Мат-лы 9-й Южно-Российской научно-практич. конф. «Современная лингвистика: теория и практика» (6 февраля 2009 г.). Краснодар: КВВАУЛ, 2009. Часть II. С. 133-137.

8. Чич Б.А. Размер и количество в структуре концепта «сердце» - «гу»: аксиологический аспект (на материале русского и адыгейского языков) (Соавтор С.Р. Панеш) // Мат-лы междун. науч. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Перспектива – 2009» (24-27 апреля 2009 г.). Нальчик: Каб.-Балк. гос. ун-т, 2009. Т. 1. С. 179-182.

9. Чич Б.А. Аксиологический аспект вещественных признаков концепта «сердце» - «гу» в русской и адыгейской лингвокультурах // Исследования по теоретической и прикладной лингвистике: Коллективная монография. Краснодар: КубГУ, 2009. С. 357-376.

10. Чич Б.А. О некоторых особенностях фразеологических единиц с компонентом «гу» (сердце) (на материале адыгейского и русского языков) // Мат-лы 8-й межвуз. конф. молодых ученых «Актуальные проблемы современного языкознания и литературоведения» (17 апреля 2009 г.). Краснодар: КубГУ, 2009. С. 303-307.

11. Чич Б.А. Сердце как феномен мифотворчества Нальбия Куёка // Мат-лы 2-й междун. науч. конф. «Континуальность и дискретность в языке и речи» (14-18 октября 2009 г.). Краснодар: КубГУ, 2009. С. 169-170.

12. Чич Б.А. Реализация концепта «сердце» - «гу» в паремиях русского и адыгейского языков // Мат-лы междун. научно-практич. конф. «Актуальные проблемы языкового образования» (15-16 октября 2009 г.). Майкоп: АГУ, 2009. С. 211-214.








Чич Бэлла Аслановна


СУБСТАНЦИАЛЬНОСТЬ И МЕТАФОРИЧНОСТЬ КОНЦЕПТА «СЕРДЦЕ» - «ГУ» В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

(НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И АДЫГЕЙСКОГО ЯЗЫКОВ)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук


_______________________________________________________________

Бумага тип. № 2. Печать трафаретная.

Тираж 100 экз. Заказ № 754


350040 г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149.

Центр "Универсервис", тел. 21-99-551.






Скачать 384,99 Kb.
оставить комментарий
Чич Бэлла Аслановна
Дата09.09.2011
Размер384,99 Kb.
ТипАвтореферат диссертации, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх