Учебно-методический комплекс для студентов II III курсов филологического факультета по специальностям: «Русский язык и литература» icon

Учебно-методический комплекс для студентов II III курсов филологического факультета по специальностям: «Русский язык и литература»


Смотрите также:
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Современный русский язык» для студентов 3 курса...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Современный русский язык» для студентов 3 курса...
Учебно-методический комплекс дпп ф. 03...
Учебно-методический комплекс дпп ф. 03...
Учебно-методический комплекс для студентов II iii...
Учебно-методический комплекс «Просеминарий по литературе» Учебно-методический комплекс...
Учебно-методический комплекс по курсу «история религий» для студентов дневного отделения...
Учебно-методический комплекс по курсу «история религий» для студентов дневного отделения...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «наука в системе культуры» для студентов...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «наука в системе культуры» для студентов...
Учебно-методический комплекс дпп. Ф...
История зарубежной литературы ХХ века...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать

^ ПЛАНЫ СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЙ

ТЕМА 1. ДВУПЛАНОВОСТЬ ПОВЕСТВОВАНИЯ В ПОВЕСТИ-СКАЗКЕ Э.Т.А. ГОФМАНА «ЗОЛОТОЙ ГОРШОК»

План

  1. Романтизм. Исторические условия возникновения и философско-эстетические основы романтизма. Своеобразие немецкого романтизма.

  2. Жизнь и творчество Э.Т.А. Гофмана: краткая характеристика.

  3. Художественное своеобразие повести-сказки Э.Т.А. Гофмана «Золотой горшок»:

а) специфика художественного метода и жанра повести;

б) проблематика произведения;

в) изображение в повести немецкой действительности (конректор Паульман, Вероника, регистратор Геербранд);

г) фантастический план повести «Золотой Горшок» (Архивариус Линдхорст, Серпентина, Ансельм);

д) романтическая ирония Гофмана.

Литература

  1. Антонов С.А. Крошка Золотой горшок: Комментарий // Гофман Э.Т.А. Золотой горшок. Крошка Цахес, по прозванию Циннобер: Повести / Пер. с нем. Вл. Соловьева, А. Морозова. – СПб., 2005. – С.249-252.

  2. Берковский Н.Я. Романтизм в Германии. – Л.,1973.

  3. Гофман Э. Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы. Пер. с нем. – М., 1987.

  4. История немецкой литературы. Т. 3. – М., 1966.

  5. Лейтес Н.С. От Фауста до наших дней. Книга для учащихся. – М., 1987.

  6. Львов С. Немецкий романтизм и его истолкователи. // Вопросы литературы. – 1981. – №2.

  7. Миримский Н.В. Статьи о классиках. – М., 1966.




Задания по анализу текста


Текст № 1

В день Вознесения, часов около трех пополудни, через Черные ворота в Дрездене стремительно шел молодой человек и как раз попал в корзину с яблоками и пирожками, которыми торговала старая, безобразная женщина, – и попал столь удачно, что часть содержимого корзины была раздавлена, а все то, что благополучно избегло этой участи, разлетелось во все стороны, и уличные мальчишки радостно бросились на добычу, которую доставил ловкий юноша! На крики старухи товарки все оставили свои столы, за которыми торговали пирожками и водкой, окружили молодого человека и стали ругать его столь грубо и неистово, что он, онемев от досады и стыда, мог только вынуть свой маленький и не особенно полный кошелек, который старуха жадно схватила и быстро спрятала. Тогда расступился тесный кружок торговок; но когда молодой человек из него выскочил, старуха закричала ему вслед: «Убегай, чертов сын, чтоб тебя разнесло; попадешь под стекло, под стекло!..» В резком, пронзительном голосе этой бабы было что-то страшное, так что гуляющие с удивлением останавливались, и раздавшийся было сначала смех разом замолк. Студент Ансельм (молодой человек был именно он) хотя и вовсе не понял странных слов старухи, но почувствовал невольное содрогание и еще более ускорил свои шаги, чтобы избегнуть направленных на него взоров любопытной толпы. Теперь, пробиваясь сквозь поток нарядных горожан, он слышал повсюду говор: «Ах, бедный молодой человек! Ах она, проклятая баба!» Странным образом таинственные слова старухи дали смешному приключению некоторый трагический оборот... (перевод Вл. Соловьева).

Какое композиционное и смысловое значение имеет данный фрагмент? Охарактеризуйте его стилистические особенности. Каким представлен в данном фрагменте текста студент Ансельм?


Тексты №№ 2-5

1) Несмотря на длинную дорогу до той уединенной улицы, на которой находился старый дом архивариуса Линдгорста, студент Ансельм был у его дверей еще до двенадцати часов. Он остановился и рассматривал большой и красивый дверной молоток, прикрепленный к бронзовой фигуре. Но только он хотел взяться за этот молоток при последнем звучном ударе башенных часов на Крестовой церкви, как вдруг бронзовое лицо искривилось и осклабилось в отвратительную улыбку и страшно засверкало лучами металлических глаз. <…> Шнур звонка спустился вниз и оказался белою прозрачною исполинскою змеею, которая обвила и сдавила его, крепче и крепче затягивая свои узлы, так что хрупкие члены с треском ломались и кровь брызнула из жил, проникая в прозрачное тело змеи и окрашивая его в красный цвет. «Умертви меня, умертви меня!» – хотел он закричать, страшно испуганный, но его крик был только глухим хрипением. Змея подняла свою голову и положила свой длинный острый язык из раскаленного железа на грудь Ансельма; режущая боль разом оборвала пульс его жизни, и он потерял сознание. (перевод Вл. Соловьева).

2) Архивариус отдал студенту Ансельму маленький пузырек с золотисто-желтой жидкостью и пошел так быстро, что в наступившем между тем глубоком сумраке казалось, что он более слетает, нежели сходит в долину. Он был уже вблизи Козельского сада, когда поднявшийся ветер раздвинул полы его широкого плаща, взвившиеся в воздух, так что студенту Ансельму глядевшему с изумлением вслед архивариусу, представилось, будто большая птица раскрывает крылья для быстрого полета. В то время как студент Ансельм вперял таким образом свои взоры в сумрак, вдруг поднялся высоко в воздух с каркающим криком седой коршун, и Ансельм теперь ясно увидел что большая колеблющаяся фигура, которую он все еще принимал за удалявшегося архивариуса, была именно этим коршуном, хотя он никак не мог понять, куда же это разом исчез архивариус. «Но, может быть, он сам собственною особою и улетел в виде коршуна, этот господин архивариус Линдгорст, – сказал себе студент Ансельм, – потому что я теперь хорошо вижу и чувствую, что все эти непонятные образы из далекого волшебного мира, которые я прежде встречал только в особенных, удивительных сновидениях, перешли теперь в мою дневную, бодрствующую жизнь и играют со мной...» (перевод Вл. Соловьева).

3) <…> он ударился об стол, и хорошенький рабочий ящичек Вероники упал на пол. Ансельм поднял его, крышка отскочила, и ему бросилось в глаза маленькое круглое металлическое зеркало, в которое он стал смотреть с особенным наслаждением. Вероника тихонько прокралась к нему сзади, положила свою руку ему на спину и, прижимаясь к нему, через его плечо стала также смотреть в это зеркало. Тогда внутри Ансельма как будто началась борьба; мысли, образы мелькали и исчезали: архивариус Линдгорст – Серпентина – зеленая змея, – потом стало спокойнее, и все смутное устроилось и определилось в ясном сознании. Теперь ему стало ясно, что он постоянно думал только о Веронике, что тот образ, который являлся ему вчера в голубой комнате, была опять-таки Вероника и что фантастическая сказка о браке Саламандра с зеленой змеею была им только написана, а никак не рассказана ему. Он сам подивился своим грезам <…> Он искренне посмеялся над нелепой фантазией влюбляться в змейку и принимать состоящего на коронной службе тайного архивариуса за Саламандра <…> Когда он затем, в полдень, проходил по саду архивариуса Линдгорста, он не мог надивиться, как это ему прежде все здесь могло казаться чудесным и таинственным. Он видел только обыкновенные растения в горшках – герани, мирты и тому подобное. Вместо блестящих пестрых птиц, которые прежде его дразнили, теперь порхали туда и сюда несколько воробьев, которые, увидев Ансельма, подняли непонятный и неприятный крик (перевод Вл. Соловьева).

4) <…> о Небо! – большая капля чернил упала на развернутый оригинал. Свистя и шипя, вылетела голубая молния из пятна и с треском зазмеилась по комнате до самого потолка. Со стен поднялся густой туман, листья зашумели, как бы сотрясаемые бурею, из них вырвались сверкающие огненные василиски, зажигая пары, так что пламенные массы с шумом заклубились вокруг Ансельма. Золотые стволы пальм превратились в исполинских змей, которые с резким металлическим звоном столкнулись своими отвратительными головами и обвили Ансельма своими чешуйчатыми туловищами. <…> Члены Ансельма, все теснее сжимаясь, коченели, и он лишился сознания. Когда он снова пришел в себя, он не мог двинуться и пошевелиться; он словно окружен каким-то сияющим блеском, о который он стукался при малейшем усилии – поднять руку или сделать движение. Ах! Он сидел в плотно закупоренной хрустальной склянке на большом столе в библиотеке архивариуса Линдгорста (перевод Вл. Соловьева).

Как соотносятся в представленных фрагментах реальный и фантастический планы? Как в представленных фрагментах отразились традиции народной сказки (обратите внимание на функции персонажей, традиционные в сказке фольклорной)? С помощью каких художественно-изобразительных средств и приемов реализуется двойственность героев в данных фрагментах?


^ ТЕМА 2. «КРОШКА ЦАХЕС» ГОФМАНА

КАК РОМАНТИЧЕСКАЯ САТИРА

План

  1. Фантастика обыденной жизни – главная тема Гофмана.

  2. Своеобразие композиции повести «Крошка Цахес». Движение от ослепления к «прозрению». Принцип «музыкального каприччио» (Н. Берковский). «Народный» сюжетный рисунок.

  3. Противопоставление природы и цивилизации. Способы создания сатиры на немецкую «кукольную» деспотию и филистеров (княжество Керепес и просветительство Пафнуциуса Великого). Архетип трикстера.

  4. Романтическая ирония в изображении доброго «сердца» (фея Розабельверде) и доброго «разума» (доктор Проспер Альпанус). Идея животворящей жизни.

  5. Отчуждение как центральная коллизия повести. Тайна министра Циннобера и окружающий его комический мир. Архетип младенца.

  6. Тема «заколдованной принцессы». Образы Кандиды и Бальтазара.

Литература

  1. Антонов С.А. Крошка Цахес, по прозванию Циннобер: Комментарий // Гофман Э.Т.А. Золотой горшок. Крошка Цахес, по прозванию Циннобер: Повести / Пер. с нем. Вл. Соловьева, А. Морозова. – СПб., 2005. – С. 264-272.

  2. Берковский И.Я. Романтизм в Германии. – Л., 1973. – С. 506-512.

  3. Ботвинникова А.Б. Э.Т.А. Гофман и русская литература: К проблеме русско-немецких связей. – Воронеж, 1977.

  4. Гофман Э.Г.А. Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы / Пер. с нем. – М., 1987.

  5. Гронская О.Н. Ассоциативная тайнопись имени в сказочных текстах Э.Т.А. Гофмана // Художественное мышление в литературе XIX-XX в. – Калининград, 1994.

  6. Друбек Пайер П. От «Песочного человека» Гофмана к «Вию» Гоголя // Гоголевский сборник. – СПб., 1993. – С. 54-85.

  7. История немецкой литературы. Т. 3. – М., 1966. – С. 221-224.

  8. Лейтес Н.С. От Фауста до наших дней: Книга для учащихся. – М., 1987. – С. 72-76.

  9. Львов С. Немецкий романтизм и его истолкователи // Вопросы литературы. – 1981. – № 2.

  10. Миримский Н.В. Статьи о классиках. – М., 1966. – С. 96-104.

  11. Фрейд З. Толкование сновидений. – Минск, 1997.

  12. Художественный мир Э.А. Гофмана: Сб. статей / Под ред. Ф. Бэлза. – М., 1982.

  13. Царева Р.Ш. Современные подходы к изучению немецкой литературы: Учеб.-мет. материалы: Для студ. педвузов и учителей. – Стерлитамак, 1998. – С. 24-26.

  14. Юнг К.Г. Душа и миф. Шесть архетипов. – Киев-Москва, 1997.

  15. Юнг К.Г. Человек и его символы. – М., 1997.




Задания по анализу текста

Текст № 6

– Неужто, – жаловалась она, – неужто только я да бедняга муж мой должны сносить все беды и напасти? Разве не одни мы во всей деревне живем в непрестанной нищете, хотя и трудимся до седьмого пота, а добываем едва-едва, чтоб утолить голод? Года три назад, когда муж, перекапывая сад, нашел в земле золотые монеты, мы и впрямь возомнили, что счастье наконец-то завернуло к нам и пойдут беспечальные дни. А что вышло? Деньги украли воры, дом и овин сгорели дотла, хлеба в поле градом побило, и – дабы мера нашего горя была исполнена – Бог наказал нас этим крохотным оборотнем, что родила я на стыд и посмешище всей деревне. Ко дню святого Лаврентия малому минуло два с половиной года, а он все еще не владеет своими паучьими ножонками и, вместо того чтоб говорить, только мурлыкает и мяучит, словно кошка. А жрет, окаянный уродец, словно восьмилетний здоровяк, до только все это ему ничуть впрок нейдет. Боже, смилостивись ты над ним и над нами! Неужто принуждены мы кормить и растить мальчонку себе на муку и нужду еще горшую; день ото дня малыш будет есть и пить все больше, а работать вовек не станет. Нет, нет, снести этого не в силах ни один человек! Ах, когда б мне только умереть! – И тут несчастная принялась плакать и стенать до тех пор, пока горе не одолело ее совсем, и она, обессилев, заснула.

Бедная женщина по справедливости могла сетовать на мерзкого уродца, которого она родила два с половиной года назад. То, что с первого взгляда можно было вполне принять за диковинный обрубок корявого дерева, на самом деле был уродливый, не выше двух пядей ростом, ребенок, лежавший поперек корзины, – и теперь он выполз из нее и с урчанием копошился в траве. Голова глубоко ушла в плечи, на месте спины торчал нарост, похожий на тыкву, а сразу от груди шли ножки, тонкие, как прутья орешника, так что весь он напоминал раздвоенную редьку. Незоркий глаз не различил бы лица, но, вглядевшись попристальнее, можно было приметить нос, длинный и острый, выдававшийся из-под черных спутанных волос, да маленькие черные искрящиеся глазенки, – что вместе с морщинистыми, старческими чертами лица, казалось, обличало маленького альрауна (перевод А. Морозова).

Какое композиционное и смысловое значение имеет данный фрагмент? Охарактеризуйте его эмоциональное содержание. Посредством каких художественно-изобразительных средств и приемов это содержание представлено в тексте?


Текст № 7

– Видите ли, – начал Андрес, усевшись на маленьком табурете насупротив своего князя, – видите ли, всемилостивый господин, действие вашего княжеского эдикта о просвещении наисквернейшим образом может расстроиться, когда мы не соединим его с некими мерами, кои, хотя и кажется суровыми, однако ж повелеваются благоразумием. Прежде чем мы приступим к просвещению, то есть прикажем вырубить леса, сделать реку судоходной, развести картофель, улучшить сельские школы, насадить акации и тополя, научить юношество распевать на два голоса утренние и вечерние молитвы, проложить шоссейные дороги и привить оспу, – прежде надлежит изгнать из государства всех людей опасного образа мыслей, кои глухи к голосу разума и совращают народ на различные дурачества. Преславный князь, вы читали «Тысячу и одну ночь», ибо, я знаю, ваш светлейший, блаженной памяти господин папаша – да ниспошлет ему Небо нерушимый сон в могиле! – любил подобные книги и давал их вам в руки, когда вы еще скакали верхом на палочке и поедали золоченые пряники. Ну вот, из этой совершенно конфузной книги вы, всемилостивейший господин, должно быть, знаете про так называемых фей, однако вы, верно, и не догадываетесь, что некоторые из числа сих опасных особ поселились в вашей собственной любезной стране, здесь, близехонько от вашего дворца, и творят всяческие бесчинства.

– Как? Что ты сказал, Андрес? Министр! Феи – здесь, в моей стране! – воскликнул князь, побледнев и откинувшись на спинку кресла (перевод А. Морозова).

Какое композиционное и смысловое значение имеет данный фрагмент? Какими средствами создается здесь сатира на филистеров? Каковы ценности мира филистеров? В чем заключается здесь, по Вашему мнению, стилистическое своеобразие?


Текст № 8

<...> из соседней комнаты навстречу им, ведя за руку маленького, весьма диковинного человечка, вышел профессор Мош Терпин и громко возвестил:

– Милостивейшие государыни и милостивейшие государи, позвольте представить вам одаренного редчайшими способностями юношу, которому не составит труда снискать вашу приязнь и расположение. Этот молодой человек, господин Циннобер, только вчера прибыл в наш университет, где предполагает изучать право!

Фабиан и Бальтазар с первого взгляда узнали диковинного карапуза, который наехал на них неподалеку от городских ворот и свалился с лошади.

– Неужто мне, – шепнул Фабиан Бальтазару, – неужто мне придется теперь вызвать этого альруна драться на духовых дудках или на сапожных шилах? Я ведь не могу употребить другое оружие против столь постыдного противника.

– Стыдись, – отвечал Бальтазар, – стыдись, ты глумишься над несчастным калекой, который, как ты слышал, одарен редчайшими способностями, так что телесные преимущества, в коих ему отказала природа, вознаграждены умственными достоинствами.

Тут он обратился к малышу и сказал:

– Надеюсь, любезнейший господин Циннобер, вчерашнее ваше падение с лошади не возымело дурных последствий?

Циннобер оперся на тонкую тросточку, которую держал за спиной в руке, привстал на цыпочки, так что пришелся Бальтазару почти что по пояс, запрокинул голову, уставившись на него дико сверкающими глазами, и странным, сиплым басом ответил:

– Не знаю, что вам угодно, сударь, о чем вы говорите? Упал с лошади? я упал с лошади? Вам, верно, неизвестно, что во всем свете не сыскать лучшего наездника, чем я, что я никогда не падал с лошади, что я служил волонтером в кирасирах, проделал с ними поход и обучал в манеже верховой езде офицеров и солдат. Гм! Гм! Упал с лошади! Я упал с лошади! –Тут он хотел круто повернуться, но тросточка, на которую он опирался, выскользнула у него из рук, и малыш закувыркался под ногами у Бальтазара. Бальтазар стал шарить внизу рукой, чтобы помочь малышу подняться, но ненароком прикоснулся к его голове. Тут малыш испустил пронзительный крик, отозвавшийся во всей зале, так что гости в испуге повскакали с мест. Бальтазара окружили люди и наперебой стали расспрашивать, чего это он, ради самого Неба, закричал столь ужасно.

<…> Кандида, вылившая весь свой нюхательный флакон на упавшую в обморок даму, тихо заметила Бальтазару:

– Каких бед натворили вы, господин Бальтазар, своим мерзким пронзительным мяуканьем!

Бальтазар не мог понять, что с ним творится. Лицо его пылало от стыда и досады, он не в силах был вымолвить ни единого слова, сказать, что ведь замяукал не он, а маленький господин Циннобер.

<…> Доброй Кандиде от всего сердца было жаль бедного Бальтазара, который, потупив взор, стоял перед ней в совершенном замешательстве. Она протянула ему руку... (перевод А. Морозова).

^ Определите роль этого отрывка в раскрытии смыслового содержания произведения. Как и какими художественными средствами охарактеризованы здесь действующие лица?


Текст № 9

Но Бальтазар, не обращая на все это ни малейшего внимания, уже достал лорнет Проспера Альпануса и пристально глядит через него на голову Циннобера. Словно пораженный электрическим ударом, Циннобер испускает пронзительный кошачий визг, разнесшийся по всей зале. Кандида в беспамятстве падает на стул. Тесный круг гостей рассыпается. Бальтазар отчетливо видит огнистую сверкающую прядь, он подскакивает к Цинноберу, хватает его. Тот отбрыкивается, упирается,, царапается, кусается.

– Держите! Держите! – кричит Бальтазар. Тут Фабиан и Пульхер хватают малыша, так что он не может ни двинуться, ни шелохнуться, а Бальтазар, уверенно и осторожно схватив красные волоски, единым духом вырывает их, подбегает к камину и бросает в огонь. Волосы вспыхивают, раздается оглушительный удар. Все пробуждаются, словно ото сна. И вот, с трудом поднявшись, стоит крошка Циннобер, и бранится, ругается, и велит немедленно схватить и заточить в тюрьму дерзких возмутителей, покусившихся на священную особу первого министра. Но все спрашивают друг у друга: «Откуда взялся этот крошечный кувыркунчик? Что нужно маленькому чудищу?» – и так как карапуз все еще продолжает бесноваться, топает ножкой и, не умолкая, кричит: «Я министр Циннобер! Я министр Циннобер! Зеленопятнистый тигр с двадцатью пуговицами! – то все разражаются ужаснейшим смехом (перевод А. Морозова).

Какова композиционная и смысловая роль данного отрывка? Какова эмоциональная партитура описываемых событий? Объясните символику.


^ ТЕМА 3. РОМАНТИЗМ В АНГЛИИ. ПОЭМА ДЖ. БАЙРОНА

«ПАЛОМНИЧЕСТВО ЧАЙЛЬД-ГАРОЛЬДА»:

ПРОБЛЕМА МЕТОДА И ЖАНРА

План

  1. Социально-исторические и психологические корни романтизма конца XVIII – начала XIX вв. Особенности романтизма Байрона.

  2. Творческая история поэмы Д.Г. Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда».

  3. Отражение в поэме основных тенденций европейского романтизма. Черты времени и социальной психологии поэта в произведении.

  4. Особенности жанра и структуры поэмы:

а) взаимодействие лирического и эпического;

б) лирическое самовыражение героя и авторское самораскрытие в монологах;

в) характер развертывания и аспекты эпической темы в I, II, III, IV песнях поэмы.

  1. Проблема романтического («байронического») героя:

а) самоотчуждение Чайльд-Гарольда и попытки его преодолеть;

б) контрастное соотношение авторской мысли и самооценки героя;

в) социальное безразличие Чайльд-Гарольда;

г) эволюция и противоречия характера главного героя;

д) образ автора в поэме и герой: сходство и различия.

  1. Анализ исторической действительности и идея свободы:

а) тема национально-освободительной борьбы и героики в I и II песнях; образ Сарагосской девы;

б) образ народа во II песне;

в) тема революции и ее персонификация в III песне;

г) тема природы и образ моря в II и IV песнях.

  1. Особенности художественной формы:

а) эмоциональная и поэтическая свобода стиля;

б) антитезы;

в) гиперболическая образность;

г) рационализм построения;

д) экспрессивность и афористичность языка.

  1. Общие выводы о новаторстве байроновского романтизма. Историзм поэмы. Байрон и Пушкин («Паломничество Чайльд-Гарольда» и «Кавказский пленник»), Байрон и Лермонтов (лирика): к вопросу о сходстве и различиях.

Литература

  1. Вайль П. Босфорское время (Стамбул – Байрон, Стамбул- Бродский) // Иностранная литература. – 1998. – №2. – С. 233-245.

  2. Гусманов И.Г. Лирика английского романтизма. – Орел, 1995.

  3. Дубашинский И.А. Поэма Дж. Г. Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда». – Рига, 1975.

  4. Дьяконова Н.Я. Английский романтизм. – М., 1978.

  5. Дьяконова Н.Я. Лирическая поэзия Байрона. – М., 1975.

  6. Дьяконова Н.Я. Лондонские романтики и проблема английского романтизма. – Л., 1970.

  7. Елистратова А.А. Байрон. – М., 1956.

  8. Жирмунский В.М. Байрон и Пушкин. – Л., 1978.

  9. Зверев А. Звезды падучей пламень. Жизнь и поэзия Байрона. – М., 1988.

  10. Клименко Е.И. Иносказательный смысл моря в поэзии Байрона // Вестник ЛГУ. – 1963. – № 8. – Вып. 2. – С. 164-168.

  11. Котес Л. Эпоха романтизма. История английской и американской литературы. – М., 1970.

  12. Кургинян М.С. Джордж Байрон: Критико-биографический очерк. – М., 1964.

  13. Ромм А.С. Джордж Ноэл Гордон Байрон (1788-1824). – Л.-М., 1961.

  14. Скороденко В.А. Романтические поэмы Байрона // Литература в школе. – 1967. – № 2.




Задания по анализу текста


Текст № 10

Жил в Альбионе юноша. Свой век

Он посвящал лишь развлеченьям праздным,

В безумной жажде радостей и нег

Распутством не гнушаясь безобразным,

Душою предан низменным соблазнам,

Но чужд равно и чести и стыду,

Он в мире возлюбил многообразном,

Увы! лишь кратких связей череду

Да собутыльников веселую орду.

Он звался Чайльд-Гарольд. Не все равно ли,

Каким он вел блестящим предкам счет!

Хоть и в гражданстве, и на бранном поле

Они снискали славу и почет,

Но осрамит и самый лучший род

Один бездельник, развращенный ленью,

Тут не поможет ворох льстивых од,

И не придашь, хвалясь фамильной сенью,

Пороку – чистоту, невинность – преступленью.

Вступая в девятнадцатый свой год,

Как мотылек, резвился он, порхая,

Не помышлял о том, что день пройдет –

И холодом повеет тьма ночная.

Но вдруг, в расцвете жизненного мая,

Заговорило пресыщенье в нем,

Болезнь ума и сердца роковая,

И показалось мерзким все кругом:

Тюрьмою – родина, могилой – отчий дом (I,2-4) (пер. В. Левика).

Какова композиционная роль приведенного фрагмента? Каковы его стилистические особенности? Как проявляется здесь взаимодействие лирического и эпического начал? Объяснить выделенные слова.


Текст № 11

Крутая тропка кружит и петлит,

И путник, останавливаясь чаще,

Любуется: какой чудесный вид!

Но вот обитель Матери Скорбящей,

Где вам монах, реликвии хранящий,

Расскажет сказки, что народ сложил:

Здесь нечестивца гром настиг разящий,

А там, в пещере, сам Гонорий жил

И сделал адом жизнь, чем рая заслужил.

Но посмотри, на склонах, близ дороги,

Стоят кресты. Заботливой рукой

Не в час молитв не в помыслах о боге

Воздвигли их. Насилье и разбой

На этот край набег свершили свой,

Земля внимала жертв предсмертным стонам,

И вопиют о крови пролитой

Кресты под равнодушным небосклоном,

Где мирный труженик не огражден законом.

На пышный дол глядят с крутых холмов

Руины, о былом напоминая.

Где был князей гостеприимный кров,

Там ныне камни и трава густая.

Вон замок тот, где жил правитель края,

И ты, кто был так сказочно богат,

Ты, Ватек, создал здесь подобье рая,

Не ведая средь царственных палат,

Что все богатства – тлен и мира не сулят.

(I, 20-22) (перевод В. Левика)

^ Какие традиционные для романтизма образы-антитезы представлены в данном фрагменте? Объяснить выделенные слова и выражения.


Тексты №№ 12-14

    1. К оружию, испанцы! Мщенье, мщенье!

Дух Реконкисты правнуков зовет.

Пусть не копье подъемлет он в сраженье,

Плюмажем красным туч не достает, –

Но, свистом пуль означив свой полет,

Ощерив жерла пушек роковые,

Сквозь дым и пламень кличет он: вперед!

Иль зов его слабей, чем в дни былые,

Когда он вдохновлял сынов Андалусии? (I, 37)

    1. И вот ^ Севилью видит пилигрим.

Еще блистает буйной красотою

Свободный город, но уже над ним

Насилье кружит. Огненной пятою

Войдет тиран, предаст его разбою

И грабежу. О, если б смертный мог

Бороться с неизбежною судьбою!

Не пала б Троя, Тир не изнемог,

Добро не гибло бы, не властвовал порок. (I, 45)

    1. Не оттого ль, для битв покинув дом,

Гитару дочь Испании презрела,

Повесила на иву под окном

И с песней, в жажде доблестного дела,

На брань с мужами рядом полетела.

Та, кто, иголкой палец уколов

Или заслышав крик совы, бледнела,

По грудам мертвых тел, под звон штыков,

Идет Минервой там, где дрогнуть Марс готов.

<…>

Любимый ранен – слез она не льет,

Пал капитан – она ведет дружину,

Свои бегут – она кричит: вперед!

И натиск новый смел врагов лавину.

Кто облегчит сраженному кончину?

Кто отомстит, коль лучший воин пал?

Кто мужеством одушевит мужчину?

Все, все она! Когда надменный галл

Пред женщинами столь позорно отступал? (I, 54, 56)

(перевод В. Левика)

^ Дать стилистическую характеристику приведенных отрывков.

Какую роль играет ведущая идея этих отрывков в творчестве поэта? Объяснить выделенные слова.


Текст № 15

Моя Эллада, красоты гробница!

Бессмертная и в гибели своей,

Великая в паденье! Чья десница

Сплотит твоих сынов и дочерей?

Где мощь и непокорство прошлых дней,

Когда в неравный бой за Фермопилы

Шла без надежды горсть богатырей?

И кто же вновь твои разбудит силы

И воззовет тебя, Эллада, из могилы?

<…>

Нет, Греция, тот разве патриот,

Кто болтовнею совесть успокоя,

Тирану льстит, покорно шею гнет

И с видом оскорбленного героя

Витийствует и прячется от боя.

И это те, чьих дедов в оны дни

^ Страшился перс и трепетала Троя!

Ты все им дать сумела, но взгляни:

Не любят матери истерзанной они.

Когда сыны Лакедемона встанут

И возродится мужество Афин,

Когда сердца их правнуков воспрянут

И жены вновь начнут рождать мужчин,

Ты лишь тогда воскреснешь из руин.

Тысячелетья длится рост державы,

Ее низвергнуть – нужен час один,

И не вернут ей отошедшей славы

Ни дальновидный ум, ни злата звон лукавый.

(II, 73, 83-84) (перевод В. Левика)

Определить значение приведенных отрывков в раскрытии идейного содержания произведения. Дать характеристику художественно-изобразительных средств, используемых автором. Объяснить выделенные слова и выражения.


Текст № 16

Руссо, апостол роковой печали,

Пришел здесь в мир, злосчастный для него,

И здесь его софизмы обретали

Красноречивой скорби волшебство.

Копаясь в ранах сердца своего,

Восторг безумья он являл в покровах

Небесной красоты, и оттого

^ Над книгой, полной чувств и мыслей новых,

Читатель слезы лил из глаз, дотоль суровых.

<…>

И, молнией безумья озаренный,

Как пифия на троне золотом,

Он стал вещать, и дрогнули короны,

И мир таким заполыхал огнем,

Что королевства, рушась, гибли в нем.

Не так ли было с Францией, веками

Униженной, стонавшей под ярмом,

Пока не поднял ярой мести знамя

Народ, разбуженный Руссо с его друзьями.

И страшен след их воли роковой.

Они сорвали с ^ Правды покрывало,

Разрушив ложных представлений строй,

И взорам сокровенное предстало.

Они, смешав Добра и Зла начала,

Все прошлое низвергли. Для чего?

Чтоб новый трон потомство основало,

Чтоб выстроило тюрьмы для него

И мир опять узрел насилья торжество.

Так не должно, не может долго длиться!

Народ восстал, оковы сбросил он,

Но не сумел в свободе утвердиться.

Почуяв силу, властью ослеплен,

Забыл он все – и жалость, и закон.

Кто рос в тюрьме, во мраке подземелий,

Не может быть орлу уподоблен,

Чьи очи в небо с первых дней глядели, –

Вот отчего он бьет порою мимо цели.

(III, 77, 81-83) (перевод В. Левика)

^ Объяснить идейно-смысловое содержание этих отрывков. Найти элементы романтической образности. Как вы понимаете выделенные слова и выражения?


Текст № 17

Есть наслажденье в бездорожных чащах,

Отрада есть на горной крутизне,

Мелодия в прибое волн кипящих

И голоса в пустынной тишине.

Людей люблю, природа ближе мне.

И то, чем был, и то, к чему иду я,

Я забываю с ней наедине.

В себе одном весь мир огромный чуя,

Ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я.

Стремите, волны, свой могучий бег!

В простор лазурный тщетно шлет армады

Земли опустошитель, человек.

На суше он не ведает преграды,

Но встанут ваши темные громады,

И там, в пустыне, след его живой

Исчезнет с ним, когда, моля пощады,

Ко дну пойдет он каплей дождевой

Без слез напутственных, без урны гробовой.

Нет, не ему поработить, о море,

Простор твоих бушующих валов!

Твое презренье тот узнает вскоре,

Кто землю в цепи заковать готов.

Сорвав с груди, ты выше облаков

Швырнешь его, дрожащего от страха,

Молящего о пристани богов,

И, точно камень, пущенный с размаха,

О скаля раздробишь и кинешь горстью праха.

Чудовища, что крепости громят,

Ниспровергают стены вековые –

Левиафаны боевых армад,

Которыми хотят цари земные

Свой навязать закон твоей стихии, –

Что все они! Лишь буря заревет,

Растаяв, точно хлопья снеговые,

Они бесследно гибнут в бездне вод,

Как мощь Испании, как Трафальгарский флот.

Ты Карфаген, Афины, Рим видало,

Цветущие свободой города.

Мир изменился – ты другим не стало.

Тиран поработил их, шли года,

Грозой промчалась варваров орда,

И сделались пустынями державы.

Твоя ж лазурь прозрачна, как всегда,

Лишь диких волн меняются забавы,

Но, точно в первый день, царишь ты в блеске славы.

Без меры, без начала, без конца,

Великолепно в гневе и покое,

Ты в урагане – зеркало Творца,

В полярных льдах и в синем южном зное

Всегда неповторимое, живое,

Твоим созданьям имя – легион,

С тобой возникло бытие земное.

Лик Вечности, Невидимого трон,

Над всем ты царствуешь, само себе закон.

Тебя любил я, море!.. (IX, 178-184) (перевод В. Левика)

Определите композиционное и идейно-смысловое место приведенного фрагмента. Какие, известные Вам, исторические события нашли здесь отражение? Каковы парадигмы образов человека и моря в данном фрагменте? Охарактеризуйте эмоциональную партитуру фрагмента. Какими художественно-изобразительными средствами и приемами пользуется автор?


^ ТЕМА 4. ФРАНЦУЗСКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН В

ЭПОХУ РОМАНТИЗМА:

«СОБОР ПАРИЖСКОЙ БОГОМАТЕРИ» В ГЮГО

План

  1. Драматический принцип построения «Собора». Традиция авантюрного романа.

  2. «Философия архитектуры» в романе. Символизация и персонификация рока в образе Собора. Многозначность образа.

  3. Внутренний историзм и вневременной характер психологизма Гюго:

а) взгляд на исторический процесс как на противоборство Добра и Зла, чувства и рассудка, теократии и демократии;

б) художественное исследование средневекового догматического сознания и его разрушения; Клод Фролло и Фауст:

в) общественный конфликт эпохи; король Людовик XI и Жак Коппеноль.

  1. Столкновение отвлеченных идей как источник драмы:

а) уродство и доброта Квазимодо;

б) аскетизм и чувственность Клода Фролло;

в) красота и ничтожество Феба де Шатопера.

  1. Двуплановость персонажей: современники прошедших эпох и представители вечного человечества. Внесословность Эсмеральды и Грегуара.

  2. Мастерство исторического колорита. Романтизация действительности. Роль мелодраматических эффектов, антитез, гипербол, гротеска, символики.

Литература

  1. Евнина Е.М. Виктор Гюго. – М., 1976.

  2. Мешкова И.В. Творчество Виктора Гюго. – Саратов, 1971.

  3. Николаев В. В. Гюго: Критико-биографический очерк. – М., 1955.

  4. Реизов Б.Г. Французский исторический роман в эпоху романтизма. – Л., 1958.

  5. Сафронова Н.Н. Виктор Гюго: Книга для учащихся. – М. 1989.

  6. Сафронова Н.Н. Рыцарь мира // Новое время. – 1985. – № 33.

  7. Трескунов М.С. Виктор Гюго. – Л., 1969.




Задания по анализу текста


Текст № 18

В довольно большом пустом пространстве между толпой и костром танцевала девушка. Несмотря на весь свой скептицизм философа и всю свою иронию поэта, Гренгуар в первую минуту не мог решить, была это молодая девушка человеческим существом, феей или ангелом, – до такой степени был он очарован ослепительным видением. Она была невысока ростом, но тонкая фигурка ее была так стройна, что казалась высокой. Она была брюнетка, и днем кожа ее, как нетрудно было догадаться, имела тот чудный золотистый оттенок, который свойственен андалузкам и римлянкам. Ее маленькие ножки так легко и свободно двигались в хорошеньких узких башмачках, что тоже казались ножками андалузки. Она танцевала, вертелась, кружилась на небрежно брошенном на землю старом персидском ковре, и каждый раз, как она повертывалась и ее сияющее лицо мелькало перед вами, она обжигала вас, как молнией, взглядом своих больших черных глаз.

Все взгляды были обращены на нее, все рты полуоткрыты. Она танцевала с тамбурином, поднимая его над головой нежными, точно выточенными руками. Тоненькая, легкая и подвижная, как оса, в золотистом корсаже, плотно облегающем талию, пестрой, развивающейся юбке, иногда открывавшей ее стройные ножки, с обнаженными плечами, черными волосами и сверкающими глазами – она действительно казалась сверхъестественным существом.

«Это саламандра, – думал Гренгуар, – это нимфа, богиня, вакханка!»

В эту минуту одна из кос «саламандры» расплелась, и блестящая медная монета, привязанная к ней, упала и покатилась по земле.

– Господи, да это цыганка! – воскликнул Гренгуар.

И вся иллюзия сразу исчезла.

<…> Но как ни велико было разочарование Гренгуара, он не мог не поддаться обаянию этого зрелища, в котором было что-то волшебное (перевод под ред. К. Локса).

Какова композиционная и смысловая роль данного фрагмента? Какова здесь динамика эмоциональных состояний Гренгуара? Посредством каких художественно-изобразительных средств и приемов изображена в данном фрагменте Эсмеральда?


Текст № 19

Итак, Квазимодо был звонарем собора Богоматери.

С течением времени между звонарем и собором образовалась какая-то таинственная связь. Навсегда отрешенный от мира тяготевшим над ним двойным несчастием: неизвестностью происхождения и уродливостью, с детства заключенный в этот двойной круг, через который невозможно было перешагнуть, злополучный подкидыш не привык видеть ничего другого, кроме этих священных стен, приютивших его под своей сенью. По мере того как Квазимодо рос, собор Богоматери представлял для него сначала яйцо, потом – гнездо, дом, отечество, а под конец и всю вселенную.

И действительно, это существо было соединено с собором Богоматери какой-то особенной извечной гармонией.

Когда Квазимодо, будучи еще совсем маленьким, с мучительными усилиями, вприскочку, на четвереньках, пробирался под мрачными сводами этого собора, то он, со своим получеловеческим лицом и чудовищным телосложением, казался пресмыкающимся, возникшим прямо от того сырого и сумрачного помоста, на который капители романских столбов бросали свои причудливые тени.

Впоследствии, в тот день, когда Квазимодо в первый раз уцепился за веревку колокольни и, повиснув на ней, раскачал колокол, он произвел на своего приемного отца Клода Фролло такое впечатление, точно у этого странного ребенка развязался наконец язык и он начал говорить.

Таким образом, постепенно развиваясь сообразно окружавшей его обстановке собора, безвыходно живя в этом здании и постоянно подвергаясь его таинственному влиянию, Квазимодо в конце концов почти сросся с собором, сделался как бы его инкрустацией, неотделимою от него частью. Выступающие углы его тела (да простят нам это сравнение!) вполне соответствовали вогнутым углам здания, так что он казался не только обитателем, но прямо частью этого здания. Можно было сказать, не впадая в особенное преувеличение, что он принял форму собора, как улитка принимает форму своей раковины. Собор был его жилищем, его норою, его оболочкою. Между ним и старым храмом существовала такая глубокая коренная симпатия, было – столько так сказать, органического Сходства, что он как бы целиком прирос к собору, как прирастает черепаха к своему панцирю. Шероховатые стены собора были действительно как бы его чешуей (перевод под ред. К. Локса).

В чем заключаются особенности авторской интерпретации архетипа дома-Собора в данном фрагменте? Охарактеризуйте Квазимодо. Какие художественно-изобразительные средства и приемы использованы В. Гюго в данном фрагменте при соотнесении образов Квазимодо и Собора?


Текст № 20

<…> в течение первых шести тысяч лет существования мира зодчество служило человечеству великой книгой истории, начиная с самой древней пагоды Индостана и кончая Кёльнским собором.

<…> зодчество было главною летописью человечества до пятнадцатого столетия нашей эры. В продолжение всего этого громадного промежутка времени не было ни одной более или менее сложной идей, которая не выразилась бы в виде здания, и каждая народная идея, как и идея религиозная, оставила свои памятники. Человечество не воспринимало ни одной значительной идеи, которую не спешило бы увековечить в форме каменных письмен. Чем же это объяснить? А тем, что каждая мысль, будь они религиозная или философская, стремится увековечить себя. Каждая идея, волновавшая одно поколение, рвется перейти к следующим поколениям и поэтому старается оставить по себе неизгладимый след. Легко уничтожимая рукопись представляет слишком плохую гарантию увековечения мысли, между тем как здание своей прочностью, устойчивостью и способностью сопротивления скорее может обеспечить долговечность. Для уничтожения рукописного слова достаточно какого-нибудь дикаря или горящего факела, а для уничтожения того же слова, вылитого из гранита, нужен целый переворот – общественный или земной. Колизей устоял под напором варваров, а над пирамидами, быть может, пронесся даже целый потоп.

В пятнадцатом столетии все изменяется.

Человеческая мысль открывает другой способ увековечения, способ, не только еще более прочный и устойчивый, чем зодчество, но несравненно более простой и легкий. Зодчество развенчивается. Каменные буквы Орфея заменяются свинцовыми буквами Гуттенберга (перевод под ред. К. Локса).

^ Объясните смысловое и художественное значение отрывка? В чем и каким образом здесь проявляется историзм? Какими средствами создается здесь «философия архитектуры»?


Текст № 21

Вдруг над головой Феба она увидела другую голову с мертвенно-бледным, искаженным судорогой лицом и с диким взглядом. И около этого лица виднелась поднятая рука с кинжалом. То были лицо и рука архидьякона, выломавшего дверь и выбежавшего из чулана. Феб не мог его видеть. Пораженная страшным видением, девушка замерла, неподвижная, похолодевшая, немая, как голубка при виде ястреба, устремившего свои круглые глаза на ее гнездо.

Она не могла даже крикнуть. Она видела, как кинжал опустился на Феба и снова взлетел вверх, весь окровавленный.

– Проклятье, – проговорил капитан, падая.

Цыганка лишилась чувств.

Когда глаза ее закрывались и сознание заволакивалось туманом, ее губы ощутили прикосновение огня, поцелуй более жгучий, чем раскаленное железо палача.

Очнувшись, она увидала себя окруженной солдатами ночной стражи. Истекающего кровью капитана куда-то уносили. Архидьякон исчез; окошко в глубине комнаты, выходившее на реку, было распахнуто; около него подняли какой-то плащ, думая, что он принадлежит капитану, а вокруг нее говорили:

– Колдунья заколола капитана (перевод под ред. К. Локса).

^ Определите сюжетно-смысловое значение фрагмента и его отношение к основному конфликту романа. Какими средствами создается здесь романтическая образность?


Текст № 22

Квазимодо, добежав, смело схватил лошадь под узду и сказал:

– Следуйте за мной, капитан, с вами желают поговорить.

– Черт побери, – проворчал Феб, – я где-то видел эту зловещую птицу. Эй, ты, отпусти повод моей лошади.

– Капитан, – ответил глухой, – вы не спрашиваете, кто желает видеть вас?

– Я говорю: отпусти мою лошадь, – с нетерпением сказал Феб. – Чего ты повис на ней? За виселицу принимаешь, что ли?

Квазимодо, не оставляя повода, старался загородить ему дорогу. не понимая, чем объяснить упорство капитана, он поспешно сказал:

– Пойдемте, капитан, касс ждет женщина. Женщина, которая вас любит, – с усилием добавил он.

– Дурак, – сказал капитан, – точно я должен идти к каждой женщине, которая меня любит или уверяет в этом. Может быть, она на тебя похожа, филин? Скажи ей, что я женюсь, и чтоб она убиралась к черту!

– Послушайте, господин! – воскликнул Квазимодо, думая одним словом сломать его нерешительность. – Пойдемте, это цыганка, которую вы знаете!

Это слово, действительно, произвело впечатление на Феба, но не то, которого ожидал глухой. Читатель помнит, что наш блестящий офицер ушел с балкона вместе с Флёр де Лис прежде, чем Квазимодо спас осужденную из рук Шармолю. С тех пор во время своих визитов в дом Гондлорье он не говорил о женщине, воспоминание о которой было ему тяжело, да и Флёр де Лис не нашла нужным сообщить ему. что цыганка жива. Феб думал, что бедная «Симиляр» умерла месяца два тому назад. Прибавим, что ночь была темная, что вид у посланника был страшный, голос замогильный, что была полночь, что улица была также безлюдна, как тогда, когда мрачный монах напал на него, и лошадь его захрапела, косясь на Квазимодо.

– Цыганка! – воскликнул он в испуге. – Что же ты – пришелец с того света? – Он положил руку на эфес шпаги.

– Скорей, скорей, – говорил глухой, стараясь повести лошадь за собой, – вот сюда!

Феб изо всех сил ударил его ногой в грудь.

Глаз Квазимодо засверкал. Он сделал движение, чтобы броситься на капитана, но удержался и сказал:

– Как вы счастливы, что кто-то вас так любит!

Он сделал ударение на слове кто-то и, бросив повод, сказал:

– Уезжайте!

Феб с проклятием вонзил шпоры в бока лошади. Глядя. как он исчезает в ночном тумане, бедный глухой промолвил:

– Боже мой! Отказаться от этого!

Он вернулся в собор, зажег светильник и поднялся на башню. как он и ожидал, цыганка была все на том же месте. Как только она заметила Квазимодо, она полетела к нему навстречу.

– Один! – вскрикнула она, горестно сжимая прекрасные руки (перевод под ред. К. Локса).

^ Какова композиционная и смысловая роль данного фрагмента? Охарактеризуйте эмоциональную партитуру и участников описываемых событий?






оставить комментарий
страница2/4
Дата07.09.2011
Размер0,81 Mb.
ТипУчебно-методический комплекс, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх