«президентским проектом Конституции 1993 года» icon

«президентским проектом Конституции 1993 года»


Смотрите также:
«Правозащитная деятельность как фактор развития правового самосознания.»...
«Концепция разделения властей: теория и опыт, история и современность»...
Конституция Республики Хорватия...
Вопросы Ровшана Аскерова. 1993 1993-11-14...
Новости фондового рынка 5...
План мероприятий учреждений му «Управление культуры администрации Воскресенского муниципального...
Больным с синдромом нельсона...
Приказ от 15 февраля 2006 г...
Франко-российский центр общественных и гуманитарных наук (Москва)...
Приказ от 15 февраля 2006 г...
На тему: Работу...
Приказ от 1 декабря 2005 г...



Загрузка...
страницы:   1   2
скачать
ФОНД Б.ЕЛЬЦИНА РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Кафедра истории российской государственности


СТЕНОГРАММА

Методологического семинара:

«Администрация Президента и работа над

«президентским проектом Конституции 1993 года»

19 ноября 2007 года


ПИХОЯ Р.Г.

Уважаемые коллеги!

Мы продолжаем работу методологического семинара. Я хочу предварить выступление Сергея Александровича двумя соображениями.

Предметом сегодняшнего семинара являются условия принятия Конституции 1993 г. и роли Конституции в развитии нового этапа российской государственности. Сейчас, накануне 15-летия принятия новой Конституции, в ноябрьские дни трудно не вспомнить о событиях 90-летней давности, которые вошли в историю под названием Октябрьской революции. И невольно напрашиваются некоторые аналогии. На этом методологическом семинаре в 2007 – 2008 учебном году будут выступать Сергей Александрович Филатов – руководитель Администрации Президента в 1993-1996 гг., Олег Германович Румянцев – секретарь Конституционной комиссии Верховного Совета, Сергей Михайлович Шахрай, который тогда руководил Государственным правовым управлением Администрации Президента, помощник по правовым вопросам Президента Юрий Михайлович Батурин.

Ситуация невероятная для отечественной истории. Если мы сравним с событиями 90-летней давности, это примерно то же самое, что мы в 1932 году обсуждали бы революцию 1917 г., когда за одним столом сидели бы октябристы и большевики, эсеры и кадеты, меньшевики и члены Союза русского народа. Тем не менее, сейчас такая возможность у нас есть – обсуждать сложные вопросы недавней истории тогда, когда в обсуждении принимают участие люди, придерживающиеся различных политических взглядов, с различной политической биографией. Может быть, это тоже один из результатов установления в нашем обществе, вследствие принятия Конституции 1993 г., нового уровня политических отношений, того, что принято называть политической толерантностью.

Второе обстоятельство, на которое я хотел бы обратить внимание, - сегодняшнее обсуждение, по сути, это еще и создание нового исторического источника, поскольку в нашем обсуждении принимают участие люди, непосредственно причастные к событиям 15-летней давности либо в качестве политических деятелей, либо в качестве современников и свидетелей этих событий.

Соответственно, я фиксирую вторую позицию. Наше сегодняшнее обсуждение – это и создание качественно нового источника по истории политического процесса в России в конце XX века. И наш методологический семинар на сегодняшнем и на последующих заседаниях будет отвечать на эти вопросы.

А сейчас я имею удовольствие предоставить слово Сергею Александровичу Филатову – руководителю Администрации Президента. (Аплодисменты).

Филатов С.А.

Мне сказали, что доклад вам раздали, поэтому я не очень понимаю, что я должен – говорить, или просто отвечать на вопросы. Я немножко поговорю, а потом мы ответим на вопросы или подискутируем.

Поскольку озаглавлена Администрация Президента и Конституция, я два слова об Администрации скажу, как она формировалась.

Я пришел вторым руководителем Администрации Президента в начале 1993 г. Борис Николаевич предложил мне прийти на эту работу в конце 1992 г. и, когда я пришел, то обнаружил некоторый дисбаланс, беспорядок, потому что очень многие подразделения были самостоятельны, самостоятельно подчинялись Президенту. Фактически Администрация осталась как канцелярия и такого рода отделы, порядка 400 человек.

Первое, что сделал, я все структуры объединил в Администрацию, вывел из-под прямого подчинения Президенту, вплоть до хозяйственно-социального управления, которое было в составе Администрации, и у нас получился общий состав 2300 человек. Конечно, после этого во всех газетах начали критиковать меня за то, что Филатов создал жуткого монстра, который имеет огромное количество людей. Но, на самом деле, уверяю вас, одновременно с этим шло и сокращение штатов – задача, которую Президент Ельцин каждый год ставил передо мной, с тем, чтобы каждый год было сокращение 20-30% Администрации.

Администрация представляла собой совершенно обновленный состав, там работало около 20% тех, кто когда-то работал в ЦК КПСС, и в других административных органах государственного назначения. В Правительстве обновление произошло на 40%, там работало 62% старого состава, и в Верховном Совете Российской Федерации практически тоже на 100% был обновленный состав.

Я должен сказать, что это создавало колоссальные трудности, потому что люди, которые пришли работать в Администрацию, мало владели теми методами работы, которыми должен владеть государственный служащий. У многих было довольно агрессивное настроение по отношению к номенклатуре, иногда на этой почве были скандалы, острые конфликты. Но постепенно мы привели все в соответствие, и Администрация начала работать как единый и монолитный механизм. Конечно, мне пришлось некоторых людей уволить, на ряде примеров показать, что может, а чего не может государственный служащий, потому что были такие случаи, когда вдруг «Независимую газету» открываешь, а там кто-то из работников Администрации Президента начинает вовсю критиковать и работу Президента, и работу Администрации Президента, что совершенно недопустимо ни в какое время, а в то особенно. Но вот такие люди пришли, революционно настроенные, которые считали, что они все могут, и не понимали, что они этим самым подрывают основу основ государственной службы.

Какую задачу мы ставили, образуя Администрацию Президента? Есть Конституция, в Конституции есть обязанности Президента. Вот все эти обязанности Президента, которые есть в Конституции, обязана обеспечивать выполнение Администрация Президента, содействовать Президенту. У него есть обязанность награждать, значит, есть наградной отдел; есть обязанность присваивать гражданство - есть отдел по гражданству; есть обязанность определять основные направления внутренней и внешней политики - есть отдел внутренней политики и сейчас уже есть международный отдел, а раньше это был помощник Президента по международным вопросам. Впрочем, помощник Президента по международным делам есть и сейчас.

Президент не должен вмешиваться в экономическую жизнь страны, но, тем не менее, ему необходимо на профессиональном экономическом языке разговаривать с Правительством, поэтому у него есть особое подразделение, которое помогает ему разбираться в том, что делает Правительство. Раньше его возглавлял профессор-экономист Игорь Нит, сегодня, это подразделение возглавляет Аркадий Дворкович, который помогает Президенту отслеживать все то, что делается в Правительстве, с тем, чтобы его встреча с премьером была на деловом уровне. Президент информирован и о тех недостатках, которые есть в Правительстве, которые гласно где-то не публикуются, поэтому у них идет разговор, как правило, деловой.

И есть целый ряд других проблем. Поскольку он Главнокомандующий, значит, в составе Администрации Президента должно быть специальное подразделение, которое занимается строительством и эксплуатацией подземных сооружений, которые предназначены на случай войны, на случай чрезвычайных обстоятельств для жизнедеятельности всех руководящих органов страны – Президента, Правительства, тогда Верховного Совета, сегодня Государственной Думы.

Вот основные задачи Администрации. Хотя много разговоров было вокруг того, что мы подменяем Правительство. Уверяю вас, никогда не подменяли, но, скажем, когда мы работали над реорганизацией этой Академии, то делали это вместе. Была создана комиссия, во главе которой был руководитель Администрации, и мы вместе определяли эти вопросы. Вместе мы делали Реестр государственной службы, вместе занимались кадровыми вопросами. Никогда подмены Администрацией Президента деятельности и роли Правительства, вообще говоря, не было. Хотя у нас, должен сказать, было финансовое подразделение, которое смотрело за бюджетом, за тем, как бюджет наполняется, как бюджет исполняется. Это нужно было для того, чтобы Президенту дать соответствующую справку по данным вопросам.

Сегодня меньше звучит этих упреков, но, скажем, у нас пытались такие упреки дать, что вы замещаете Центральный Комитет партии, от вас исходят основные положения управления государством. На самом деле, это не совсем так, потому что мы готовили предложения Президенту, и Президент, по Конституции, должен был действовать в пределах своей компетенции.

Пожалуй, центральное место в политической деятельности Президента занимают его ежегодные Послания. Было как-то не очень понятно, если Президент избирается всенародно, и если всенародно он представляет свою программу, и должен показать людям, с чем он идет на выборы, то, естественно, ему дается право определять внутреннюю и внешнюю политику, потому что, если это будет делать кто-то другой, хотя бы Правительство, то это может отличаться от того, с чем он шел к людям. Именно поэтому Президенту и дано право в своем Послании определять эти положения. Он каждый год должен выступать с Посланием, каждый год должен говорить о том, что страна должна делать, на что должна быть ориентирована. Но это совершенно не значит, что это есть директивное указание, в соответствии с которым все должно быть этому подчинено, потому что распорядителем финансов и исполнительной властью у нас является Правительство. И законодательной властью является Государственная Дума и Совет Федерации. Поэтому, исходя из основных положений, они пытаются максимально, там, где они согласны, заложить бюджет, с тем, чтобы бюджетом были подкреплены эти основные положения, которые выдвинул Президент. Если они бюджетом подтверждены не будут, грош цена вообще и этому Посланию, и всему тому, что определяет Президент.

Поэтому, на самом деле, конечно, должна быть довольно дружная команда, которая бы воспринимала и понимала деятельность, но до совершенства, мне кажется, еще очень далеко. Далеко хотя бы потому, что само Послание до сегодняшнего дня готовиться довольно в тайне. Мне кажется, что такие Послания надо делать, советуясь и с оппозицией, потому что оппозиционные силы либо должны внести какой-то свой взгляд на многие вещи, и быть, по крайней мере, максимально союзниками, когда принимается такой документ и принимается бюджет. Иначе мы создаем сразу состояние недоверия между основной фракцией и фракцией оппозиционной, как правило, это всегда заканчивается политическими перепалками, конфликтами, взаимным недоверием.

Вот немного об Администрации, теперь о Конституции.

Вообще, считается, что 1990 год – это год, когда, действительно, были свободные выборы, и в тот год, на 1 съезде народных депутатов РСФСР несмотря на то, что 90% избранных были люди с партийными билетами, на самом деле, внутри Съезда народных депутатов образовалось три группы. Первая группа – «Демократическая Россия», которая получила 28% голосов, примерно столько же – те коммунисты, которые остались с партийными билетами и образовали свою фракцию, в последующем она стала называться КПРФ, и так называемое «болото», те люди, которые без определенных принципов, те люди, которые просто были за то, чтобы мы хорошо жили. И они, в основном, защищали свои корпоративные интересы, потому что на Съезде народных депутатов, в конечном итоге, образовалось 33 фракции. Хотя партия была одна, как вы знаете. Там была фракция преподавателей, там была фракция правоохранительной системы, там были фракции Санкт-Петербурга, Москвы, там была так называема фракция беспартийных, и т.д. В том числе было много политических фракций, у которых к тому времени еще не было партий. Поэтому образовалось 33 фракции, каждая из которых пыталась защитить некий свой корпоративный интерес.

Первый Съезд мы начали готовить довольно серьезно. Формально - за месяц, а неформально – месяца за 2,5, тогда уже было понятно, что те реформы, которые буксуют в союзном парламенте и в союзном правительстве, в России должны быть более эффективно продвинуты. Мы понимали, что основной документ, как союзная Конституция, так и российская Конституция, вообще говоря, не дают возможности определить законодательное пространство, которое должно было помогать и новому демократическому устройству государства. Надо было фактически изменить политический строй в государстве, надо было изменить экономику в государстве, потому что появлялась частная собственность, которую государство уже должно было защищать.

К тому времени появилась европейская Хартия о правах человека, которую надо было учесть в своей новой Конституции и по-новому строить отношения к правам и свободам граждан. И появилась Судебная Хартия, которую, кстати говоря, мы одной из первых поддержали на Верховном Совете, которую надо было учитывать при построении судебной системы в Российской Федерации. То есть появились новейшие элементы государственно-правового характера, но, как мы знаем, если Конституция – это Основной Закон, то все остальное законодательство должно базироваться на этой Конституции.

К сожалению, в тот период времени об изменении Конституции или ее отмене не могло быть речи, ни у одной стороны не было большинства. Кроме того, я должен сказать, что мы начали свою работу, вообще говоря, в очень сильной конфронтации с союзным руководством. Личные отношения Горбачева и Ельцина, к сожалению, перекинулись и на деловые отношения. Поэтому со стороны Горбачева был предпринят очень опасный для России шаг, когда он, через Верховный Совет Союза фактически посулил автономным республикам, что они выйдут на уровень союзной республики. Что это такое, в двух словах?

Союзная Республика, по Конституции, имела право выхода из состава Советского Союза. Российские автономные республики и республики Российской Федерации до сегодняшнего дня, по Конституции, не имеют права выходить из состава Российской Федерации. Если учесть, что у нас, в составе РСФСР, было к тому времени 20 с лишним республик, где жило население 21 млн. человек, они занимали территорию – почти 50% Российской Федерации, можете себе представить, какая была бы Россия, если бы было реализовано обещанное автономиям право выхода из РСФСР. Идея Горбачева была опасной. Когда Сталин делал Конституцию, видимо, не случайно он сделал такой шаг, что все союзные республики оказались окраинными республиками, и ни одной республики не были внутри, они все имели внешние границы. Это как раз давало возможность этим республикам выйти из состава Советского Союза, не образуя дыру внутри. Если представить себе, например, Татарстан, который в то время довольно активно стремился к полной самостоятельности, может быть, даже в период Чечни начал претендовать на самостоятельность, если бы вдруг Татарстан вышел из состава Советского Союза, в будущем и России, то можно себе представить, что было бы в России, какие бы разрывы образовались в пространстве России, заставляющие вспомнить недавнюю историю с Западным Берлином в ФРГ.

Поэтому, естественно, это нас подтолкнуло на то, чтобы сделать такой шаг и на первом Съезде народных депутатов депутаты должны были принять значительное число законов, чтобы стабилизировать ситуацию в России.

Я должен сказать, что России, по опыту многих аналитиков других стран, для того, чтобы нормально развиваться, нужно где-то от 2 до 4 тысяч законов, это для того, чтобы покрыть все основные моменты нашей жизни законодательством, с тем, чтобы регулировать нашу жизнь, наши движения.

К тому времени их не было, к тому времени были те законы, которые были приняты прежде Советским Союзом, и законы, принятые уже новым парламентом Советского Союза. Сегодня, для ориентировки я вам скажу, таких законов Российской Федерации уже около 2 тысяч. То есть, мы подошли к черте, когда можно уже не латать дырки, а можно говорить о создании системы законодательства, которую можно уже совершенствовать, шлифовать.

В тот период времени необходимо было принять такой документ, который давал право на создание новой законодательной системы России. И почти единодушно, я должен подчеркнуть, при трех воздержавшихся, 1060 депутатами была принята Декларация о суверенитете Российской Федерации. Этот документ, на мой взгляд, представляет большую ценность, и именно в этом документе мы сказали Советскому Союзу, что все, что вы будете принимать относительно России, мы будем проверять, будем решать сами, насколько этот закон нам важен, насколько он безопасен для нас. Это касалось особенно отношений с автономными республиками. В Декларации мы провозгласили, что мы тоже хотим повысить статус автономных республик, и, как вы знаете, буквально начался «парад суверенитетов», парад преобразований этих республик из автономных в обычные республики Российской Федерации.

Процесс пошел очень быстро, мы только в трех республиках мы натолкнулись на очень тяжелое положение. Это была Мордовия, которая попала в правовое пространство, когда она оказалась без Конституции, без власти. Нам пришлось эту Республику с нуля выводить на нормальное положение. Карачаево-Черкесия, и естественно, Чечня, в которой, к сожалению, события начали развиваться трагически, потому что в Чечне начали принимать свою Конституцию, свои законы, которые, были абсолютно противоположны законам Российской Федерации.

День принятия Декларации о суверенитете России в конечном итоге стал Днем России, и это очень правильно. На самом деле, именно этот документ, с одной стороны, показал нам, что есть точки соприкосновения и оппозиционные силы могут найти поле для общего, единого действия, для того, чтобы не воевать, а для того, чтобы созидать. С другой стороны, мы получили документ, на базе которого началось законодательное строительство. Тогда же, на первом Съезде народных депутатов была создана Конституционная комиссия, которую возглавил Председатель Верховного Совета Борис Николаевич Ельцин, в последующем он остался ее руководителем, когда стал Президентом, и Конституционная комиссия начала работать.

Очень активно в этой комиссии работал Олег Германович Румянцев. Забегая вперед, могу сказать, что, к сожалению, нам не удалось договориться с Олегом о том, чтобы представить в 1993 году совместную Конституцию. Я должен сказать, что в этой Конституции 37 статей абсолютно, один к одному взяты из того проекта, который готовила Конституционная комиссия, остальные пришлось перерабатывать в связи с тем, что была очень сложная социально-политическая ситуация в стране.

Вот, казалось бы, в этой ситуации все развивалось нормально, и вдруг мы начали понимать, что Верховный Совет не может управиться со страной и действует как законодательная, и как распорядительная контора. Например, мы весь 1990 г. и частично 1991 г. формировали Правительство. Поскольку не было политических фракций, поскольку это были еще отдельные независимые депутаты, которые представляли собой огромную силу, то мы каждый месяц по 1-2 кандидатуры утверждали в Правительство. А тогда Правительство формировалось Верховным Советом. И мы понимали, что для того, чтобы вывести страну из тупика, а это была тупиковая ситуация, когда денег не было, когда останавливалось производство, когда с союзным руководством у нас не ладились отношения, в общем, в этот период времени нужно было иметь очень сильную исполнительную власть.

Тогда, в 1991 г., мы очень быстро проводим референдум. На референдуме страна высказывается за то, что во главе государства должен быть Президент. Следом за этим 12 июня 1991 г. Президентом России избирается Борис Николаевич Ельцин. Он становится главой исполнительной власти. Я это подчеркиваю, потому что в последующем он не был главой исполнительной власти. По новой Конституции Президент не является главой исполнительной власти, он является главой государства. Исполнительная власть всецело принадлежит Правительству.

Как вы знаете, был ГКЧП, это был как бы последний шаг союзной власти, сорвавший подписание союзного договора. Декларация о суверенитете была принята еще и для того, чтобы поставить задачу нашей делегации, которая работала с Президентом Горбачевым, по созданию нового Союзного Договора. Вообще говоря, с Союзным Договором дело было очень надежное, и мы считали, что после того, как прибалты вышли из состава Советского Союза де-факто, необходимо было укрепить позиции самого Союза, необходимо было найти такие точки соприкосновения, при которых остальные республики не ушли бы из состава Советского Союза. И в этой Декларации мы определили основные положения, которые были с нашей стороны заложены для этого Договора.

Поскольку страна договорная, значит, мы, должны были, делегировать Советскому Союзу, власти Союза те функции, которыми он должен был, как высшая власть, заниматься. Это вообще нормальная практика, когда складывается распределение власти по вертикали и по горизонтали. Поэтому Декларация, предусматривающая договорные отношения с нашей стороны, со стороны съезда народных депутатов РСФСР, доказывает то, что конечно не было желания развала Советского Союза. С первых шагов новой российской представительной власти было желание направить этот процесс по конструктивному руслу для того, чтобы подписать тот Союзный Договор, который дал бы возможность нормально жить Советскому Союзу и России в его составе.

Но, к сожалению, те, кто был около Горбачева, не согласились с тем Союзным Договором, который должен был быть подписан 19 числа, и, как вы знаете, 19 числа состоялся ГКЧП, который попытался сорвать этот процесс. Подписание действительно было сорвано. И 22 числа, когда лидеры ГКЧП были все арестованы, начался процесс юридического развала СССР. 23 августа Узбекистан первым объявил о том, что он выходит из состава Советского Союза, в последующем, до ноября месяца все республики, за исключением России и Белоруссии, объявили о том, что они выходят из состава Советского Союза. Произошел фактический и юридический развал СССР. Горбачев и Ельцин попытались создать некую команду, уже не правительство Союза, а некий координационный совет, во главе которого встал Силаев, и мы увидели, что ничего не получается ни с экономикой, ни с чем.

По договоренности между Украиной, Белоруссией и Россией, лидеры России, Украины, Белоруссии собрались в Беловежской пуще, для того, чтобы посоветоваться о том, как жить дальше. Был приглашен туда и Назарбаев. Назарбаев в это время был в Москве, и обещал, что прилетит, но побоялся, что его на пути где-то собьют. Горбачев был в курсе дела всех этих переговоров, он просто сидел, ждал результатов, когда ему привезут материалы итогов встречи. На самом деле, многие говорят о том, что туда поехали с готовыми документами, с готовым соглашением. Могу вам точно подтвердить, никаких готовых документов не было, все пришлось делать на месте. Когда на встрече в Беловежской пуще начали анализировать ситуацию, то увидели, что де-факто Советский Союз развален, решили сохранить хотя бы союз славянских государств.

В этом был еще один очень глубокий смысл, потому что эти 3 республики или 4 республики были ядерными державами. И в Белоруссии, и на Украине, и в Казахстане были ядерные боеголовки. Это немаловажный фактор, который заставлял нас хоть каким-то образом объединиться, и создать единое военное руководство во главе которого тогда встал маршал Шапошников. Это произошло в декабре месяце, и 15 января мы утвердили этот документ на Верховном Совете, а 25-го Назарбаев собрал все другие республики, где они присоединились к этому пакту.

31 декабря 1991 г. мы были в Минске. В Минске состоялось первое совещание стран СНГ, которое показало, для меня, по крайней мере, что жить эта система не будет. На первом заседании категорически резко выступил против создания некой управляющей структуры СНГ Каримов, лидер Узбекистана, резко против централизма выступила Украина, и даже предложения Бориса Николаевича о том, чтобы создать двух секретарей, которые вели бы какие-то общие с СНГ дела, не дали результата. Единственное, на что согласились, что у нас должен быть общий главнокомандующий, который будет заниматься только теми войсками, которые включают в себя, в том числе, крупные вооружения и атомные боеголовки.

Кстати говоря, в последующем Белоруссия быстро вывезла со своей территории эти виды вооружения, а Украина очень сильно сопротивлялась, они у нее находились до тех пор, пока потребовалась замена топлива, то, чего Украина без нас сделать не могла, и они согласились вернуть нам это оружие. После этого и умерло верховное командование, которое было для этих государств, для этих республик. Вот это – последствия ГКЧП.

Мы построили Правительство по двум направлениям. Одно направление – государственное регулирование, второе направление – рыночное регулирование. Во главе рыночного регулирования встал Явлинский, там же был Борис Федоров, тогда – министр финансов. Это направление государственного регулирования возглавил Скоков. К сожалению, Явлинский после ГКЧП, на первом заседании Верховного Совета, которое состоялось в сентябре месяце, вышел на трибуну и ушел в отставку. Причину он выдвинул, что время утеряно, что его программа рассчитана на интенсивное развитие, но, на самом деле, оно задержалось, и все, что теперь необходимо делать, необходимо делать в другие сроки, с другими деньгами и т.д. Конечно, было большое сожаление, но он ушел. Надо было искать нового премьера, с новой концепцией, с новой программой, которой не было к этому времени.

Вот тогда появился Гайдар, и в ноябре месяце он начал изучать состояние дел в стране. Мы поняли, что состояние дел в стране катастрофическое – хлеба не было, золотой запас на 30% был разорен, валюты не было, Внешэкономбанк рухнул, производства начали останавливаться, инфляция шла жуткая совершенно, доллар, по-моему, к тому времени уже стоил около 20 рублей. И, конечно, встал вопрос о том, чтобы быстро идти на либерализацию цен. Это был единственный выход из положения, по мнению Гайдара и многих других, который давал возможность нам как-то выйти из положения и дать возможность, по крайней мере, выбросить на улицы товар, который был у людей. Это был дикий рынок, естественно, но надо было как-то выживать и выигрывать время.

Вы знаете, что нам, конечно, в отличие от нынешнего руководства, очень не повезло, потому что цены на нефть каждый год начали уменьшаться, в конечном итоге, самая низкая цена в 1998 г. была 8 долларов за баррель, в то время как сегодня это было 90. Мы не очень понимали, почему после Брежнева, у которого в конце 70-х гг. ХХ века тоже было 90 долларов за баррель, не осталось ничего в запасе, никаких денег. Видимо, все было израсходовано на оборону. Поэтому надо было идти, конечно, на реформы, и здесь начался конфликт – настоящий конфликт между законодательной властью и исполнительной властью.

Я не знаю, может быть, здесь были и личные какие-то мотивы у Хасбулатова, который стал Председателем Верховного Совета. Ходят слухи о том, что он сам хотел возглавить Правительство, может быть, это была обида за то, что Ельцин его не взял в вице-президенты, но, во всяком случае, 13 января 1992 года Хасбулатов, находясь в Рязани, резко выступил против реформ Гайдара. Это было не просто выступление, это было начало атаки, когда Верховный Совет начал критиковать реформы и атаковать самого Гайдара. В апреле на VI Съезде народных депутатов его пытались дискредитировать тем, что приняли резолюцию «о неудовлетворительности реформы», но Гайдара тогда удалось отстоять. А вот на VII Съезде в декабре месяце его все-таки освободил Съезд народных депутатов, и Борис Николаевич начал искать другую кандидатуру, впопыхах остановился, там было несколько, 5 кандидатур, были Черномырдин, Скоков, Лобов, Каданников, Вольский. И Борис Николаевич остановился, в конце концов, на Черномырдине, но самое интересное, что Черномырдин оказался не меньшим рыночником, чем Гайдар. И вот тогда началась атака уже на самого Президента, как на главную фигуру. Это продолжалось на последующих съездах, а на VIII и IX Съездах, была попытка объявить объявить импичмент президенту.

Я был руководителем Администрации Президента, честно вам скажу, и депутатом был, и было у меня такое состояние, что мы под каким-то гнетом находимся. У Верховного Совета было всё, они могли формировать Правительство, они могли его изгнать, они могли объявить референдум, они могли импичмент объявить, они могли поправку в Конституцию внести. Президент же не мог ничего, у него не было таких прав по Конституции. И эта неуравновешенность власти, и более того, кроме неуравновешенности власти, порождало двоевластие, двоечтение власти, потому что Президент объявлялся главой государства, но, с другой стороны, вся компетенция в вопросах Российской Федерации по Конституции РСФСР 1978 г. и ее позднейшим правкам принадлежала Съезду народных депутатов. И Хасбулатов это понимал, поэтому он очень ловко начал использовать съезд для того, чтобы, объявить импичмент, а когда импичмент не получился, они начали вести иную атаку.

Но надо сказать, что Конституционный Суд здесь довольно хорошо помог, и на IX Съезде, когда встал скандальный вопрос об импичменте, то изгнать Президента не удалось, не хватило 62 голосов. Мы вышли на референдум. На мой взгляд, это было единственное спасение, которое давало возможность депутатам: ребята, вы творите то, что народ не поддерживает. Давайте, мы спросим людей, и задали 4 вопроса: одобряете ли вы действия Президента; одобряете ли вы экономическую реформу; нужно ли Президента досрочно переизбрать; и нужно ли досрочно переизбрать Верховный Совет? Мы получили ответ свидетельствовавший, о том, что народ поддерживает абсолютно Президента, его линию, его реформы.

Я, кстати говоря, немножко отвлекусь. Ющенко сейчас ругают за то, что он нарушил Конституцию, распустил парламент и назначил новые выборы. У нас ведь примерно такая ситуация была. На самом деле, никто, на мой взгляд, хотя это в Конституции не записано, не может изменить тот баланс, который был при голосовании за Государственную Думу или за Законодательное Собрание. Вот Законодательное Собрание избрало – столько этих, столько-то этих, столько-то этих, это должно сохраняться. Потому что у нас что получилось? «Единая Россия» получила на последних выборах в 2003 г. 37% голосов, а потом путем административного ресурса они изгнали одну партию, перевели независимых депутатов к себе, еще там что-то сделали, у них вдруг оказалось 70% голосов. Это неправильно. И самое главное, они говорят, они победили на выборах чуть ли не с разгромным счетом, это неправильно. Вот это есть, вообще говоря, захват власти, когда ты используешь административный ресурс. Поэтому честные выборы – это лучшее средство узнать мнение народа, и в России, да и на Украине.

Серьезной политической ошибкой власти, власти президентской, я считаю стремление перетянуть из Верховного Совета на работу в исполнительной власти депутатов – демократов. Так мы сами изменили и ухудшили состав Верховного Совета, и в последующем парламент стал абсолютно номенклатурно-коммунистическим. Оттуда просто уже побежали демократы, потому что их начали там давить. Хотя, я еще раз говорю, референдум показал, что соотношение сил было такое же, может быть, даже лучшее, чем, скажем, при первоначальных выборах 1990 г.

И в этой ситуации, когда прошел референдум, он был 26-го апреля, а 29-го Борис Николаевич собрал закрытое совещание губернаторов и представил им новый проект Конституции. Его писал Сергей Сергеевич Алексеевич, потом к нему подключился Собчак, подключился Шахрай, и мы договорились, что этот проект Конституции должен пройти общественное апробирование. Но его по-разному можно делать, его можно делать путем публикации в газете, как это было сделано при брежневской Конституции, если кто помнит, а можно было сделать на Конституционном совещании. И мы так и решили, что будет Конституционное совещание, которое будет состоять из пяти отдельных палат – палата государственная федеральная, палата региональная, палата политическая, палата товаропроизводителей и палата местного самоуправления.

12 июня проект Конституции был готов. Должен сказать, что Верховный Совет, руководство, правильнее сказать, Верховного Совета, устроив в первый день скандал, от работы отказалось. Но надо сказать, что и ту Конституцию, которую готовило Конституционное совещание, они в последние годы стали блокировать и под разными предлогами ее не вытаскивали, не представляли ни съезду, ни Верховному Совету, не ставили на голосование. Поэтому в Конституцию 1978 г. внесли, в конечном итоге, по разным оценкам, кто говорит, 400 поправок, кто говорит, 600 поправок. И, конечно, она во многих местах была сложена и скроена из компромиссов, поскольку она делалась на компромиссной основе, поскольку не было ни у одной партии или фракции большинства. Я вам скажу, что в Конституции еще оставались статьи, в которых было слово СССР, хотя Советский Союз уже перестал существовать.

Я один раз вел заседание Съезда народных депутатов, и 7 раз голосовали за то, чтобы переименовать Ленинград в Санкт-Петербург, техническое голосование, потому что город уже переименовали.

В Конституции просто надо было технически изменить, потому что там города федерального значения – Москва и Ленинград были, надо было – Москва и Санкт-Петербург. 7 раз голосовали, потому что никак не хотели депутаты согласиться с тем, чтобы в Конституции это звучало по-другому.

Поэтому в такой борьбе, иногда дурно, ненужной совершенно, конечно, менялась эта Конституция. И, конечно, стоял вопрос о том, что нужна новая Конституция, осмысленная, в которой были бы основные все новейшие положения сформулированы, особенно те, которые мы стали подписывать в Европе.

12 июля проект Конституции был принят на Конституционном совещании большинством голосов. А дальше – песня, меня все спрашивают, и не только меня, с Е.Киселевым мы просто долго не разговаривали, потому что он в программе «Итоги» начал из меня вытягивать – а как вы будете принимать Конституцию? Я говорю, я не знаю, как будем принимать Конституцию, я думаю, что или пойдем на референдум, который мы не имеем право делать, его только Съезд объявляет, либо пройдем через все законодательные собрания регионов, опираясь на них, все-таки заставим Съезд принять Конституцию.

Но там была еще одна очень интересная деталь. У законодателей была вертикаль абсолютная, и все депутаты, сверху и донизу, подчинялись распоряжениям Председателя Верховного Совета, и он их всех отправляет в отпуск на тот период, когда они должны были посмотреть эту Конституцию. Естественно, было понятно, что было сорвано, некоторые законодательные собрания успели посмотреть, а остальные, конечно, до осени уже ее не посмотрят.

А в это время в Москве, в Парламентском центре почти каждый день начали собирать актив сторонников Верховного Совета, каждый день нагнеталась атмосфера в стране, поскольку это транслировалось по телевидению, тогда было в этом плане больше свободы. Хасбулатов начал применять абсолютно недопустимые приемы, оскорблял Президента.

Но главное не это, главное то, что мы видели, что парламент готовит довольно серьезный X Съезд народных депутатов, где менялись положения бюджета, предполагалось довольно сильное расширение финансирования социальных расходов, что должно было привести к инфляции, очень сильно ограничивались средства массовой информации, но, самое главное, ограничиваются полномочия Президента.

И тогда Ельцин принимает решение – упредить, и готовит Указ 1400. Я выступил тогда против этого Указа. Борис Николаевич был, по-моему, очень недоволен. Указ-то был рассчитан на 19 сентября, я обзвонил Черномырдина, Ерина – министра внутренних дел, Галушко – директора Федеральной службы контрразведки, Козырева - министра иностранных дел. Козырев сразу сказал, что я в эти игры не играю, надо разгонять съезд, никаких других вариантов быть не может. Коржаков тоже сказал, надо давить, я на эту тему разговаривать не хочу. На этом узком совещании Президент мне слова не дал, а остальные, хотя по телефону обещали, что поддержим и перенесем это, на самом деле, поддержали. Единственно, что удалось перенести - опубликование Указа 1400 с 19 на 21, поскольку 19-ое в сознании современников компоновалось еще с 19 августа 1991 г., с путчем.

И надо сказать, что я даже начал себя немножко ругать, думаю, чего я запаниковал. Спокойно проходит первый, второй, третий день, пока не появился Патриарх. Патриарх, будучи еще в Соединенных Штатах, дал очень грустную телеграмму, которая осуждала действия Ельцина. В Белом доме находились очень многие иерархи, и, в общем, вокруг этого поднимали довольно серьезную панику, нагнетали паническое состояние. Когда Патриарх приехал, я устроил встречу с Президентом, и мы договорились. Во-первых, объяснили Патриарху, что происходит, чтобы он услышал это из первых уст, и мы согласились, что под его – Патриарха началом пройдут переговоры между Белым домом и исполнительной властью. Нас было трое – я, Сосковец, как первый вице-премьер Правительства, и Лужков, мэр города Москвы.

Мы встретились в Свято-Даниловом монастыре. А перед этим нам удалось с Абдулатиповым и Соколовым, двумя руководителями палат, подписать первый протокол, по которому мы берем взаимные обязательства, с одной стороны, вывести оттуда всю военную технику, а, с нашей стороны, мы открываем все коммуникации и открываем охранную зону. В свою очередь, Верховный Совет должен был передать оружие, которое хранилось в Белом доме, опечатать оружейные комнаты и обеспечить контроль над ними. Но, к сожалению, руководство Верховного Совета начало блокировать это, оружие там оставалось, и не только по нашим сведениям. По сведениям американского посла, который точно мне сказал, сколько там гранатометов и другого вида оружия. Я знаю, что там оружие было, потому что, когда я ушел из Верховного Совета, еще накануне ухода, я знаю, что один из заместителей занимался закупками оружия в Чехословакии.

Ну ладно, кончилась эта эпопея с Белым домом. Встал вопрос о том, что надо делать новую Конституцию. Вот на базе того проекта, который был 12 июля, мы за месяц опять собрали Конституционное совещание и сделали уже новую Конституцию, затронув основные функции государственных структур. Слишком там много было компромиссов, еще оставались опасения двоевластия, поэтому мы сделали, минуя структуру государственной власти, а в остальном она сохранилась так, как была принята в проекте 12 июля 1993 г.

К сожалению, Борис Николаевич не удержался. Вообще, я должен сказать, что Конституционное совещание было очень грамотно построено, для того, чтобы Конституция была единая, чтобы она была без глупостей, у нас был так называемый арбитражный конституционный суд или комиссия, которую возглавил академик Кудрявцев, которые ответили на 14 тупиковых вопросов, которые мы не могли разрешить, скажем, на этом совещании. Но в конце, когда 8 числа я принес Борису Николаевичу проект Конституции, он внес 16 поправок, из которых 2 я бы, наверное, выделил. Первая поправка та, что он написал: «может издавать указы нормативного характера». И вторая существенная поправка касалась того, что Совет Федерации формируется из одного представителя законодательной власти и одного – представителя исполнительно власти. У нас было, что Совет Федерации формируется от 2 человек от регионов, а вот то, что одного – от законодательной, одного – от исполнительной, это была приписка Бориса Николаевича. Все остальные были несущественные приписки. Он, например, написал, что «может председательствовать на заседаниях Правительства». У нас было Конституционный Суд – 21 человек, он написал, сначала было 18, потом согласились на 19, 18 нельзя было оставлять, и т.д. Но вот эти две в последующем, в общем-то, сыграли такую решающую роль, когда мы находимся в некой тупиковой ситуации сегодня относительно этих двух положений, которые вошли в Конституцию.

Теперь мне бы хотелось сказать об особенностях Конституции. Во-первых, это Конституция прямого действия, мы специально это подчеркнули в Конституции, потому что пока отсутствует огромное количество законов, мы даем возможность судам и законодательным собраниям непосредственно обращаться к Конституции и считать это действующими нормами. Хотя, должен сказать, что вмешался Конституционный Суд, который за это время поспорил с Верховным Судом и между ними произошел такой серьезный разговор, после которого многие положения перестали в судах непосредственно применяться.

Во-вторых, в соответствии с Конституцией, человек, его права стали высшей ценностью, и признание, соблюдение, защита прав и свобод человека и гражданина есть обязанность государства. Но я это интерпретирую по-другому, все-таки на первом месте в государстве встал человек, его ценность, его жизнь, а на втором месте – интересы государства. Хотя должен сказать, что после прихода Путина на первой инаугурации он объявил обратное положение, что должно быть сильное государство, что интересы государства первичны, и когда мы в государстве всё наладим и всё будет хорошо, после этого мы займемся тем, что для нас будет очень ценный человек, с его ценностями, его жизнью. Я думаю, что это возврат к старым положениям, от этого, конечно, мы только проигрываем и проиграем.

Я должен сказать, что это положение было подкреплено несколькими практическими шагами. Во-первых, в Конституции дали право человеку, не удовлетворенному решениями наших судов, обращаться в более высокие суды, вплоть до Европейского. И в последующем мы вошли в ПАСЕ, хотя это было очень сложно сделать, при войне в Чечне, но мы дали им 20 гарантированных обязательств по многим вопросам, и мы вошли в состав Европейского суда по правам человека. Я думаю, что это очень важные шаги, и хотя много раздается критики в этот адрес, вплоть до того, что мы должны оттуда уйти, я думаю, что это как раз то, что дает нам, в какой-то степени, возможность и внешнего, и внутреннего собранного контроля над вопросами защиты прав и свобод человека.

По Конституции, России является демократическим федеративным правовым государством, с республиканской формой правления, главой государства является Президент, он провозглашается гарантом Конституции, прав и свобод гражданина и человека. Вообще, я должен сказать, что эту запись гаранта мы всегда понимали, как гарант свободы нашей судебной системы. В законодательном процессе, вы знаете, участвуют у нас три компонента – Государственная Дума, где встречаются политические партии, и именно она постатейно создает законы; Совет Федерации, который рассматривает эти законы в целом, с точки зрения интересов республик, краев, областей, регионов; и Президент, который, подписывая закон, смотрит на эти законы с точки зрения соответствия их Конституции.

Я думаю, что это в целом дало нам возможность избежать войны законов, как это было между нами и Советским Союзом, потому что, когда люди из регионов принимают те или иные законы, они заведомо согласны, что эти законы не только ими одобряются, но в соответствии с этими законами они развивают и свое законодательство.

Мы впервые в Конституции определили распределение полномочий между центром и регионами. Это очень важное положение, хотя, должен сказать, нам помешали сделать это более широко те договоры, которые навязал в свое время Хасбулатов для подписания с регионами. Может быть, это был вынужденный шаг, поскольку мы сами находились в состоянии развала России в свое время, и в начале 1992 года были подписаны три договора – между центром и республиками, между центром и областями и краями, и между центром и автономными округами. Там были прописаны и взаимодействия между властями, но это породило в последующем колоссальное давление со стороны регионов и особенно республик, с тем, чтобы рядом с Конституцией был еще Федеративный Договор. И совместить эти два документы не было никакой возможности. Поэтому единственное, что удалось нам сделать, это сохранить статьи о распределении полномочий между центром и регионами. Мы их включили, по-моему, в ст.73 Конституции, в полном объеме, как они были записаны в этих договорах. И даже это вызвало колоссальное недовольство. По этому поводу было специальное совещание у Бориса Николаевича, но нам удалось отстоять, убрать из Конституции понятие «суверенная республика» и сохранить это положение, и уйти от Федеративного Договора, договорившись, что это будет как приложение к Конституции, если кому-то интересно будет посмотреть на те положения исторические, которые были когда-то записаны.

Но, с другой стороны, это заставило нас в Конституции написать, что могут быть и договоры между центром и регионами, и такие договоры есть, и такие договоры были. Я лично считаю, что это правильно, потому что регионы у нас очень разные, и для того, чтобы в этих регионах хоть как-то, кому-то дать побольше полномочий, кому-то поменьше, кому-то дать возможность более сильно развиваться, а кому-то достаточно и этого, эти договора, на мой взгляд, и сыграли свою роль и имеют все-таки какое-то значение в жизни.

Мы впервые, пожалуй, пошли на такой крутой шаг, когда записали, что местное самоуправление отделено от органов государственной власти. И более того, в Конституции ни словом не упомянули о таком понятии, как район. С одной стороны, мы хотели защитить города и поселки, защитить от грубого вмешательства центральных органов, когда они распоряжались и землями, и всем прочим на этих территориях, как хотели. На самом деле, Конституцией и в последующем всей концепцией, которая принималась по местному самоуправлению, предполагалось, что эти вещи должны делаться, с одной стороны, с финансированием, с другой стороны, на договорной основе.

Сегодня развиваются эти положения, хотя должен сказать, что новая власть пошла по несколько иному пути, они сделали межмуниципальные советы, так называемые, то, что мы называли районами, и муниципальные советы, то, что в городах и в поселках. Но, тем не менее, медленно, но какое-то развитие этих конституционных положений на сегодняшний день имеет место.

Потом, мы понимали, что все в Конституции описать невозможно, поэтому в Конституции мы сделали ссылки на 14 конституционных законов, если ситуация меняется, закон легче изменить, нежели изменить Конституцию. И есть ссылки на 52 социально-экономических закона. Я думаю, что это придало некую гибкость для Конституции с тем, чтобы всё в Конституции не прописывать. Потом надо иметь в виду, мы всё время были под прессом того, примут ли Конституцию на всеобщем голосовании, поэтому ряд положений приходилось оставлять на потом, с тем, чтобы голосование прошло и Конституция была принята.

И последнее, это уже в самое ограниченное время, по каким положениям Конституции сегодня идут порой яростные, порой тихие, но споры и недовольство.

Первое – это о непомерных полномочиях Президента по нынешней Конституции. Я должен сказать, что, на самом деле, непомерных полномочий, кроме Главнокомандующего Вооруженными Силами, у Президента нет. Есть такое положение, ст. 3, по-моему, Конституции, где записано, что никто не может присваивать власть в Российской Федерации, захват власти и присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону. К сожалению, самого федерального закона такого нет, но Президенты – и Ельцин, и Путин разделили правительство пополам – силовую часть подчинил себе Президент, остальную, социально-экономическую, подчинил себе премьер. Это вносит колоссальную путаницу и, самое главное, мы видим, что практически у нас две власти.

Какой выход из этого положения? Есть два выхода – либо Президент возглавляет исполнительную власть, как это было вначале, и возглавляет Правительство, либо он отдает эти полномочия Правительству и исполняет только те функции, которые предписаны ему Конституцией.

Второе – это увеличение Президентского срока до 5, или до 7 лет. Я абсолютно убежден в том, что в основном всё-таки это исходит от холуев вокруг самого Президента, которые стремятся удержаться на своих постах и которые мало понимают, какой вред это приносит государству.

У человека есть свойство уставать, скрывать свои ошибки, есть свойство постепенно передавать свои полномочия помощникам. Мы все это видели на всех генсеках. Когда меня сегодня спрашивают, кто-то из корреспондентов, что Вы скажите о периоде Путина? Я ответил, давайте подождем, когда он уйдет. Когда он уйдет, много чего будут говорить, хотя сегодня не говорят. Безусловно, Владимир Владимирович много сделал, нет спора, и я не хочу это обсуждать, но самое главное, что он делает, он сохраняет Конституцию в этой позиции и говорит, Ельцин ее сохранил, и я ее сохраню, и дай Бог, все последующие Президенты привыкнут к тому, что они не будут зариться на постоянную власть в этой стране, потому что мы уже сегодня видим, те ошибки, которые делает Президент, но которые пытаются скрыть, пытаются как-то сгладить, а те ошибки, которые у нас бывают, а они обязательно бывают, это неизбежно, их надо как можно быстрее поправлять. А если через 19 лет правления Брежнева браться за эти ошибки, это, считайте, мы с нуля должны начать вообще всё свое развитие, тогда появится и преемственность, естественно.

Кстати говоря, Путин очень много сделал для того, чтобы сохранилась преемственность, они колоссальное количество программ приняли, которые, естественно, следующее руководство должно будет каким-то образом продолжать.

И тогда появляется и оппозиция, тогда появляется нормальная, демократическая страна, когда есть открытость, когда есть критика, когда есть другое мнение, это только обогащает наше движение. И зря люди думает, что если есть какая-то критика, то это болтовня. Да ничего подобного, оппозиция как раз заставляет не скрывать ошибки, а то и сама выявляет, заставляет их показывать, все это делается ради того, чтобы страна была чище, активнее работала, активнее жила.

О смертной казни не буду говорить, тоже много разговоров, хотя в Конституции прямо написано, не отмена смертная казнь. Отмены смертной казни потребовала ПАСЕ после того, как мы туда вступили. Но, к сожалению, до сегодняшнего дня она у нас висит на ниточке, потому что закона нет, мораторий пока президентский есть, а решение Конституционного Суда сегодня фактически выполнено, потому что смертная казнь применяется только тогда, когда есть суд присяжных, потому что человек, который идет на суд с угрозой смертной казни, может попросить судить его обычным судом или судить его судом присяжных. К сожалению, этот процесс приостановился, при нас было только 9 присяжных судов, но сегодня, после разъяснения Конституционного Суда, все регионы имеют присяжные суды.

И, тем не менее, я должен сказать, что за эти 14 лет, Конституция сыграла свою положительную роль, и то, что власти ее не трогали, надо благодарить наших крупных юристов, которые долгое время и сами осмысливали эту Конституцию. Очень многие из них выступали и говорили, что она достаточна, и вообще менять Конституцию – необходимо в самом крайнем случае. Но то, что она будет меняться, без всякого сомнения, весь вопрос только во времени и весь вопрос – о состоянии общества, чтобы не получилось так, что мы завтра проснемся и у нас будет совсем новая Конституция, совсем новое государство. Этого надо опасаться, потому что мы хоть одно столетие должны прожить нормальной, цивилизованной жизнью.

Я, пожалуй, закончу на этом.





Скачать 495.28 Kb.
оставить комментарий
страница1/2
Дата22.10.2013
Размер495.28 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх