Учебное пособие Москва 2008 icon

Учебное пособие Москва 2008



Смотрите также:
Учебное пособие Москва 2008 удк машкин М. Н. Информационные технологии: Учебное пособие. М...
Учебное пособие Москва 2008 удк 004. 738 Ббк 32. 973. 202...
Учебное пособие Москва 2008 г. Воропаев В. И. История и тенденции развития управления проектами...
Учебное пособие москва 2008 удк ббк федоров И. В., Новикова М. А...
Учебное пособие 28365942 Москва 2008 ббк 66. 0 П 50...
Учебное пособие Москва 200 8 удк 004. 738 Ббк 32. 973. 202...
Учебное пособие Москва, 2008 Авторы: В. О...
Учебное пособие Москва 2008 Орлова Е. И. Образ автора в литературном произведении...
Учебное пособие москва-2008 ббк 88. 53 Удк 316...
Учебное пособие Санкт-Петербург 2008 удк 531...
Учебное пособие Москва, 2011 удк перевалов В. В...
Учебное пособие 2008 ` ` Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
вернуться в начало
скачать
преобладающего типа социальной солидарности, сложившегося в дан­ном обществе, реализация которого порождает (с учетом привходящих природно-исто­рических, социально-экономических, религиозных и иных условий) соответствующие формы социальной организации и регуляции, нормы, нравы и обычаи, оценочные крите­рии, отношение к человеческой личности и т.п. Путь и характер культурной системы за­висят от того, какое основание (группа оснований) социальной солидарности (причин для совместного проживания и жизнедеятельности) преобладает у данного коллектива людей.

Нами избрано именно это основание для типологизации, не потому что оно в каком-то отношении превосходит все другие, а в связи с тем, что оно в наибольшей сте­пени соответствует той концепции культуры, которая является стержневой для данной книги.

Под типом социальной солидарности мы понимаем прежде всего исторически скла­дывающийся (и разумеется, эволюционирующий) набор принци­пов и методов упорядочивания мира – как в практической деятельности по социальному мироустрой­ству (в преобладающих направлениях трудовой де­я­тельности, характере взаимоотноше­ний с соседними народами, выстраивании и регулировании социальных отношений и функций внутри собственного сообщества и т.п.), так и в области идеальных представлений о мире (общем характере мировоззрения, религии, политической и иной идеологии, пред­ста­влений о самих себе и о соседях, целях существования, ценностных ориентациях, основных интересах и потребностях и пр.). В исторической практике эти два аспекта упорядочивания мира являются взаимопорождающими. Социальная соли­дарность находит свое оформление в идеологии, а идеология манифестирует именно данный тип социальной солидарности (трудно пред­ставить себе общество с военно-терро­ристическим внутренним режимом, пост­роенное на идеологии полного умиротворения и бесконечной толерантности к соседям). Реализация стихийно сложившегося типа соци­альной солидарности ведет к становлению характерных форм социальной организации и методов регуляции – построения и поддержания социального порядка (что в традиционном марксизме называлось «со­циальными отношениями» и тракто­валось с по­зиций экономического детерминизма), наиболее адекватных это­­­­­­­­му типу солидарности. Существование общества на избранных основах в те­чение нескольких десятилетий (и тем более веков) ведет к накоплению, рефлексии и селекции социального опыта коллективного и личностного существования именно при этом порядке, к аккумуляции этого опыта в формирующейся специфичной системе ценностей, воплощению ее эле­ментов во множестве «культурных текстов» и, наконец, – главное – в социальном вос­про­из­водстве этого порядка, т.е. проявлении социальной солидарности этого типа в следующих поколениях сограждан, формировании в них необходимых этому порядку параметров социальной адекватности и культурной компетент­­­ности (см.), что достигается посредством социализации и инкультурации молодежи.

Тоталитарные общества, которые литературная антиутопия назвала «идеальными» (в смысле идеального соответствия описанной выше схеме), стремятся к максимально точному воспроизводству этого порядка преимущественно с помощью насильственных средств. В обществах традиционалистского типа действие этих закономерностей прояв­ляется в более мягких фор­мах, а функцию силового принуждения берет на себя традиция. Социальная солидарность, построенная на либерально-демократических прин­ципах, ре­ализуется еще более конвенциональным образом: необходимая лояльность граждан к существующему порядку в большей мере обменивается на множественные социальные блага, нежели «выбивается кнутом». Однако роль и зна­­чение социальной со­лидарности как организующего начала коллективной жизни остается неизменной.

Это основание для типологизации культур (субкультур) представляется сравни­тельно универсальным, хотя помимо непосредственного и более или менее выраженного воплощения принципов социальной солидарности в исторических национальных и этно-политических культурах, существует и множество социальных субкультурных явлений (систем), где принципы этой схемы реализованы сравнительно опосредствованно.

КРОВНОРОДСТВЕННЫЙ ТИП КУЛЬТУРЫ. Этот культурный тип рассмат­ривается первым, ибо является наиболее древним. Это первая форма групповой солидарности, зафиксированная специалистами еще у пред­ков человека – гоминид вре­мен антропогенеза и доминировавшая как основная фор­­­ма организации че­ловеческих коллективов фактически до неолитической эпохи и перехода к территори­ально-соседскому типу интегра­ции. Ее принято называть первобытной общиной. Суть этой культурной системы по-живот­ному про­ста: степень солидарности и любого типа обязательств и форм поведения одного чело­века по отношению к другому зависит от степени близости их кровного родства. Если современный человек держит в памяти, как правило, 2-4 уровня родства (как «по гори­зонтали», так и в глубину истории), то в первобытной древности были разработаны сис­темы, включающие в себя по нескольку десятков уровней родственной близости и соот­ветствующих обя­­­­зательств по отношению к родственнику (описаны К.Ле­­­ви-Стросом, А.Ле­руа-Гу­раном, Ю.А.Арутюновым, Н.М.Ги­­­­­ренко, Е.Н.Баси­ло­вым).

В основании этого типа социальной солидарности лежало представление (как правило, мифическое) о происхождении всех членов рода от единого предка. Этот предок, был далеко не всегда антропоморфен, его роль могло играть какое-либо животное (которое поэтому было священным, а труп такого животного рассматривался как тело сородича, которое хоронили по всем обрядам, принятым в данном роде) или вообще неодушевленное явление (река, скала, солнце, луна и т.п.). Такой предок одновременно играл и роль тотема – верховного божества, создавшего весь мир и данный человеческий коллектив в частности (другие коллективы ту эпоху, обычно, даже не считались за людей, а рассматривались как обычные животные – добыча охотников).

Самым существенным для процесса познания окружающего мира и выстраивания его картины было то, что в полном соответствии с подобной генетической направленностью восприятия собственного коллектива и весь мир познавался не методом изучения его свойств, а путем теоретико-мифо­логической реконструкции его происхождения. Недаром, по мнению спе­ци­а­листов, древнейшими мифами являются космогонические, в которых рассказывается о происхождении мира.

Социальные нормы так же были сконцентрированы преимущественно на регуляции процессов биологического воспроизводства. Если поначалу в коллективах царил полный промискуитет и эндогамия (запрет на брачные свя­­­­зи с чужаками), то со временем выяснилась опасность близкородственных связей и сначала был наложен запрет на межпоколенные связи, а затем первобытные роды перешли на систему дуально-фратриальных брачных со­юзов, в соответствии с которыми два рода вступали в союз, в рамках которого интимные связи запрещались внутри собственного рода, а допускались только с представителями другого рода. Это было первым шагом к переходу на племенную систему организации.

Искусство этой эпохи полностью соответствовало картине мира. Широкой общественности хорошо известна верхнепалеолитичесая наскальная живопись пещер Ласко, Альтамира и др., где с поразительной реалистичностью были изображены некоторые виды животных (в основном – охотничьи объекты). Но статистически эти произведения составляют незначительную часть первобытной изобразительной деятельности. Абсюлютный численный приоритет в это время имели графичес­кие изображения женских гениталий (впро­­­чем, довольно условные), в скуль­птуре – лепные и резные изображения обнаженных женщин, часто безголовые и безрукие, но зато с подчеркнуто вы­явленными детородными органами. Но это не значит, что искусство началось с порнографии. Предполагается, что эти статуэтки играли роль магических амулетов, т.е. были предметами культа.

Показателен факт, что первобытная эпоха практически не оставила нам очевидных изображений фаллоса. Этот факт имеет множество объяснений, но главное то, что в условиях промискуитета было невозможным персональ­ное установление отцовства, так что ребенок всегда разделял судьбу матери и принадлежал к ее роду. Собственно в этом и заключался знаменитый матриархат.

Таким образом, если религия эпохи ранней первобытности была сконцентрирована на происхождении собственного рода, то бытовая магия (наиболее полно отражавшая насущные социальные проблемы) – на его прод­ле­нии (что при необычайно высокой детской смертности в то время, действительно, было самой большой проблемой существования родовых коллективов).

ЭТНИЧЕСКИЙ ТИП КУЛЬТУРЫ. Известно, что все человечество не представляет собой еди­ного социального и культурного организма. По совокупности различных географических, демографических, расовых, исторических, социальных, лингвистических и иных причин человечество еще в процессе антропогенеза изначально формировалось как мозаика автономных социальных коллективов, численность которых, как правило, регулировалась ресурсными возможностями «территории кормления». Длительный (многовековой, а, порой, и многотысячелетний) опыт коллективного сожительства людей в подобных группах выработал у них комплексы оригинальных форм межличностного вза­и­модействия (нравов и обычаев), средств коммуницирования и информационного обмена (разговорных языков, а позднее и систем письменности), форм организационного устроения (родов, племен, этносов, государств, сословий), особенностей в разделении социальных функций и тех­нологий достижения требуемых результатов (профессиональной специализации и характерис­тик изготовляемой продукции), специфических картин мира и вариантов ми­ровоззрения (мифологии, религии, рационалистических рефлексий, образных мироощущений и их художественных воплощений и т.п.). Все это в совокупности привело к устойчивой дифференциации человечества на автономные этнические кол­лективы и формированию в каждом из них своей специфической культурной конфигурации тех или иных языков, обычаев, нравов, традиций и т.п.

Этнокультурная дифференциация прошла ряд исторических этапов. Как наиболее древний следует выделить племенной этап, в основе форми­ро­вания которого лежал опыт со­вместного проживания нескольких родов на сме­­ж­ных территориях, удобство совместной хозяйственной деятельности, обо­­роны от соседей и т.п. На базе этого соседства и интенсивных межродовых контактов постепенно складываются общие: язык, преобладание внутренних хозяйственных и социальных (включая брачные) связей над внешними, системы мифологических (по­з­днее религиозных) и рациональных пред­ставлений, элементы образа жизни, бытовой культуры, приемы и способы хозяйствова­ния, стилистика имиджа, специфика кулинарии и т.п. Таким образом, формируется территориальная, преимущественно сельскохозяйственная племенная культурная система. Пле­мя считается эмбриональной формой собственно этнической организации.

Вторым этапом стало формирование собственно этносов, как объеди­не­ния нескольких соседствующих племен (порой довольно большого их числа), как правило, на основе лингвистической, культурной и хозяйственной бли­зости. Другим основанием сложения этносов являлось политическое объ­единение племен в единое государство. Наиболее распространенным случаем бы­ло сочетание обоих оснований: в государство объединялись лингво- и куль­тур­но родственные племена или формирующийся этнос быстро превращался в этническое государство, хотя, известны многочисленные случаи сложения этносов и без участия политического фактора (напри­мер, немцы и итальянцы, многие народы Дальнего Востока и Южной Азии). Существенную роль, способствующую интенсификации процесса сложения единой этнической культуры играло конфесси­ональ­ное единство складывающегося этноса, воз­никавшее путем формирования объединенного межплеменного пантеона или создания или заимствования со стороны какой-то новой религии. Со временем актуальность аспекта кровного родства (как основа­ния идентич­ности) постепенно вытесняется общностью обычаев, нравов, верований, территориально-соседской солидарностью и т.п. Т.е. в отличие от кровно-род­ст­венных общин этнос (включая и племенную стадию) является объединением территориально-культурным.

С возникновением городов и государств эта чистота культурного еди­нообразия серьезно трансформируется под влиянием социальной страти­фи­ка­ции культуры – станов­ления субкультур новых городских сословий администраторов, воинов, ремесленников, священнослужителей. Поначалу эта суб­культурная специфика реально не очень отличается от крестьянс­кой, но со временем сословное размежевание этнической культуры приобретает доминантный характер; причем городские субкультуры по разным причинам в большой мере подвержены иноэтничным культурным влияниям и наибольшей этнической чистотой отличается именно крестьянская субкультура.

Так или иначе, но у этнической культуры помимо лингвистического хозяйственного и обыденно-нравственного появляются еще два измерения: политиче­ское (в лице государства) и систематизированное религиозное, постепенно вытесняющее мифологическое сознание людей на периферию их социальной активности.

Помимо того следует помнить о том, что в составе всякого сравнительно крупного этноса обычно присутствует и некоторое число этнографических субкультур – компактно проживающие иноэтничные группы; группы социальных изолятов, культура которых со временем начинает отличаться от базовой этнической (например, русские казаки); племена, вошедшие в этнос, но не родственные этническому ядру и потому с некоторым трудом ассимилиру­ющиеся в общеэтнической культуре (например, финно-угорский компонент в великорусской культуре) и др.

Пожалуй, основным свойством культуры этнического типа, отличающим ее от других типов и сближающим с первобытным, является ее мемориальный характер. Это культура воспоминания об общем происхождении (как правило, легендарном), общем прошлом, общем социальном опыте, накопленном по ходу истории и т.п.

Если первые этносы складывались еще на варварской стадии развития (в V-III тысячелетиях до н.э.), то наибольшее развитие этот тип социальной организации получил в эпоху аграрных цивилизаций (примерно от II-III тыс. до н.э. по середину II тыс. н.э.). Следует отметить, что в эпоху позднего сре­д­невековья доминирующим типом организации в существенной мере остается все тот же этнический (по общей совокупности культурных оснований, лежащих в основе консолидации людей), хотя на новом этапе этот феномен несколько трасформируется: если раньше доминиру­ю­щую роль играли инте­ресы совместного ведения сельского хозяйства, то теперь на первое место выходят инте­ресы военно-политические и религиозные; в принципе этот тип сообщества по его со­циокультурным доминантам можно назвать политико-идеологической стадией этнического единства.

В I тыс. до н.э. воз­никают идеи создания универсальных империй с цен­­трализованным «прави­ль­ным» руководством светских властителей и соответствующих им уни­вер­сальных мировых религий; но все это остается на уровне утопий (ни одна империя и ни одна религия так и не стали общемировыми), а реально в основе совместной жизни людей доминирующим остается принцип территориально-соседской солидарности, что отча­с­ти подтверждается существенной индифферентностью людей эпохи древних и средневековых цивилизаций к этнической принадлежности собствен­ных соседей.

Примерно с XVI-XVII вв. в Европе начинается процесс трансформации на­и­более развитых этносов в нации; а в течение XIX в. этот процесс рас­­пространился уже на Россию, на Азиатский и Американский континенты, а так же на Северную Африку. Тем не менее, даже на сегодняшний день, когда на Земле насчитывается около 1500 локальных этнокультурных образований, при­мерно треть из них – это роды и племена, около 800 – этносы и лишь около 200 достигли стадии наций.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ТИП КУЛЬТУРЫ. Этот тип культурного един­ства своим происхождением восходит к формированию бур­жуазных наций (ранних – в XV-XVII вв., более поздних в XVIII-XIX и даже в XX в.). В отличие от этнического типа культуры (см.), в котором преобладают культурно-язы­ковые и мемориальные ос­но­ва­ния для консолидации, нация – это по преиму­ществу политический и прогностический тип объ­единения, в котором основой консолидации служит так называемая «национальная идея» – проект перспективного развития и национального стро­­­­­­­ительства. Разумеется, у каждой нации эта «национальная идея» выра­же­на в разных формах, не всегда понятных иностранцу.

Хотя развитие национального типа культуры происходило, несомнен­но, стихийно, на ход этот процесса оказали заметное воздействие идеи Прос­ве­щения, призывавшие к ликвидации сословной дифферен­циации общества и переходу на общенациональные стандарты социальной адекватности и куль­­­­­турной ком­петентности (см.). Складывается уже третий по ходу ис­то­рии тип куль­туры, основанный на все том же тер­ри­то­ри­альном единстве, но теперь к пре­ж­­­ним его политико-идеологическим скре­пам до­бавляется общий эконо­ми­ческий и вытекающий из него геополи­тиче­с­кий интерес и разру­ша­ются многие перегородки внутренней социальной дифференциации культу­ры. Культура нации уже намного более гомогенна, чем культура этноса. В ней действуют национальный образовательный стандарт и государственная система просвещения, национальный стан­дарт литературного языка, общие для всех законы, регулирующие соци­альное поведение, национальная про­грамма охраны культурного наследия, системой СМИ охвачено пра­к­ти­чески все взрослое население и т.п.

Та­ким об­ра­зом, на­циональная куль­тура явля­ется уже син­тети­че­ским типом культуры (с точки зре­ния доминантных основ соци­аль­ной соли­дар­но­с­ти), где смеши­ва­ют­ся са­мые различные основания инте­грации лю­дей, но от­ныне основой их органи­зации и регуляции становится наци­о­нальное го­су­дар­ство с повышен­ной (по сравнению с прежними временами) стандар­ти­зи­ро­ван­­­но­с­тью основ­ных ин­фор­мационно-символических компонентов куль­туры, образа жизни, модой, потребительским спросом и существенно повы­си­в­шей­ся эффек­тив­но­стью трансляции культурных образцов следующему поколе­нию, т.е. социаль­ному воспроизводству общества.

В отличие от этноса – культурного образования, нация – это уже в большей мере политическое об­разование (хотя такое же территориальное по компактности своего разме­ще­ния), которое кроме этнического ядра (государствообразующего этноса) обычно вклю­­­­­­чает в себя и некоторое число иноэтнических групп. Хотя изна­чаль­но еще Наполеоном Бонапартом был провозглашен принцип «один народ – од­но государство», но реализация этого принципа состоялась далеко не вез­де и продолжается по сей день (характерные примеры, начало ХХ века: распад Российской, Ав­стро-венгерской и Османской империй, отделение от Китая Монголии и Непала; середина века: распад Бри­тан­ской Индии; 1960-е гг. – распад мировой колониальной системы; конец века: распад СССР и Юго­­­­­­­­славии, раз­де­л­е­ние Чехословакии, отделение Эри­треи). В течение всего XIX и XX вв. в Европе шло перекраивание границ с целью их большего соот­ветствия пределам национального расселения. Иногда этот вопрос решался и методом массовой депортации (например, немецкого насе­ления из СССР, Польши и Чехословакии после Второй мировой войны) или изгнания под угрозой уничтожения (евреев из нацистской Германии, индийцев из Пакистана, значительной части арабского насе­ления из Израиля, белого населения из Родезии).

В каких-то случаях государство-нация при­обретает полиэтнический ха­рактер потому, что исторически сло­жилось как многоэтничное (например, Ки­­­­­­­­­­­тай, Индия, Афганистан, Рос­­сия, Испания, Великобритания) или потому, что в наиболее раз­ви­тых странах постепенно скапливается значи­те­ль­­­ная по численности много­на­ци­ональная диаспора (алжиро-тунисская и сенегальская во Франции, индо-па­кистанская и кенийская в Великобритании, турецкая и югославская в Германии). Особый случай – Соеди­ненные Штаты Америки – на­ция, сформированная из эмигрантов, где нет террито­ри­ального размеже­ва­ния между этническими группами, но истори­че­с­­­­ки преоб­ладают английский язык и трансформированный вариант англо-голландской куль­ту­ры. Близки к этой мо­­дели Канада и Южно-Африканская респуб­ли­ка.

Следует отметить, что формирование наций вклю­­­­­­­­­чило в себя и элементы этнического и даже кровно-родственного типов. Например, француская нация образовалась из объединения полутора десятков феодальных народнос­тей: собственно французов, бретонцев, гасконцев, провансальцев, лотарин­г­цев и др., многие из которых (преимущественно в сельской местности) сохранили немало специфических этнокультурных черт. Просто эти культурные атавизмы заняли маргинальное положение, сконцен­т­рировавшись преи­му­щественно в сфере приватной жизни граждан. Все перечисленные сос­та­в­ляющие французской нации уже фактически слились в единое национа­ль­ное образование, и только на уровне семейных традиций сохраняют некоторые эле­­­менты исторической этнокультурной традиции. Показа­тельно, что среди национальных движений, ведущих борьбу за политическое самоопределение, к числу высокоразвитых народов можно отнести только ир­­­­ландцев и каталон­­­цев; уже баски и корсиканцы – это сравнительно от­ста­лые этничес­кие группы, не говоря уже об этническом составе остальных на­ционально-ос­во­бо­­ди­тельных дви­же­ний (в том числе и в бывшем СССР), от­но­­­ся­­щих­ся по пре­­­имущественно к категории традиционных культур (см).

Таким образом, национальный тип культуры представляет собой более или менее полиэтничное образование, однако благодаря наличию государ­ст­во­­образующего этноса, использует его язык и культуру как основу для создания общенацинальных стандартов, охватывающих большинство сфер соци­окультурного бытия.

КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ ТИП КУЛЬТУРЫ представляет собой один из высоко специализированных типов культуры. Совершенно очевидно, что в основе этого типа лежат те или иные религии и наборы их мировоззренческих и социальных установок. Однако главная особенность религии как типа солидарности заключается в том, что она объединяет людей не столько проблемой жизни (хотя вопрос о «правильной» жизни ради грядущего спасения в любой религии остается предельно актуальным), сколько проблемой смерти, психологической адаптацией к ее неизбежности и возможной компенсацией за страдания, перенесенные человеком при жизни, перспективой какой-то формы счастья (спасением) после смерти. Любая религия, так или иначе, – это учение о смерти и посмертии. Не вдаваясь в философскую дискуссию по этому поводу, нельзя не отметить чрезвычайно эффективную психико-ком­пенсатор­ную функцию любой религии по отношению к проб­ле­ме смерти.

Разумеется, в основе всякой религии лежит прежде всего вера в существование Бога или других высших сил, создавших видимый мир и управляющих им. Важнейшим элементом является и вера в ту или иную форму посмертия, благоприятный вариант которого требуется заслужить религиозно поощряемым поведением при жизни. При этом многие религии признают и существование антипода Бога – дьявола, представляющего собой совокупность всего греха и ответственного за несовершенство реального мира.

Играя на этой дихотомии Бог/дьявол, вечное вечное блаженство/ ве­чные муки, религиозная культура в существенной мере регулирует «посю­стороннюю» жизнь человека, задает ему свои определенные нормы бытового аске­тизма, презрения ко всему тварному (в предельном случае, ко всему материальному) во имя приобщения к высшим духовным ценностям. В разных религиях имеет место различный подход ко всем этим проблемам, в пределах дистанции между абсолютным преклонением перед всякой биологической жи­знью и ее проявлениями (в джайнизме, а так же са­крализацией репродуктивных фун­к­ций человека в тантризме и некоторых других религиях и культах) и существенным биологическим аске­тизмом, целибатом, мно­­­­­­­­­­­­гочис­лен­ными постами и т.п. (как, например, в иудаизме и исламе, но в наибольшей мере – в христианстве, особенно для монашества).

Религиозные культуры принципиально отличаются от всех других типов культур­ных систем иным способом упорядочивания мира и представлений человека, выделением во всем этом зоны сакрального, принципиально непостижимого рациональным интеллектом, более того – зоны, запретной для рационального размышления и интерпретации человеком, не посвященным в таинство священства (в христианстве) или не прошедшего специального обучения (в ряде иных религий и осо­бенно сект).

Хотя в религиоведческой традиции принято тесно смешивать происхождение и функционирование религии с мифологией, представляется, что сле­дует отметить различие этих явлений. Мифология (см.) – это одна из форм позднепервобытного социального сознания, где «правила игры» по вполне земным и актуальным проблемам дополнительно аргументировались мисти­ческими образами, легендарными нарративами и эталонами. «Социальная конвенция», воплощенная в мифе, была в основном обращена в прошлое, к «золотому веку», и в меньшей мере касалась проблем смерти (хотя существует и противоположная точка зрения – М.Элиаде, К.Армстронг). В последующем кое что из мифологии было заимствованно позднейшими религиозными практиками (но не учениями). В целом происхождение религий, по на­шему мнению, с мифологией связано очень опосредствованно (мифология – это «объединяющее», холистическое мироощущение, а религия пост­роена на оппо­зиции сакральное/мирское), но в гораздо большей мере – с философией и особенно натурфилософией середины I тысячелетия до н.э. – начала I тысячелетия н.э. Во всяком случае, мифологический тип сознания с его синтезом реального и воображаемого очень далек от ре­лигиозной культуры, где о синтезе сакрального и мирского не мо­жет быть и речи (единственное исключение – двуединая природа Христа). Другое дело, что нам приходится все время различать высоко специализированную рели­ги­оз­ную культуру клира и обыденную «народную религиозность», в которой дей­ст­вительно сохранились многие традиции пер­вобытной мифологии.

Исторически происхождение проторелигии (в первичных ее формах) и соответствующего типа культуры связано с появлением интереса к феномену смерти, первым захоронениям и украшением могил, что зародилось еще в эпоху неандертальцев. Затем, по мере развития родовой общины в ней стали формироваться анимистические и тотемистические культы, связанные с верой в духов и сакрализованную фигуру первопредка. Этап поздней первобытности и ранней стадии аграрных цивилизаций был связан с развитой мифологией (т.е. нарративами космогонического и эпико-героического характера), различными мистериями и разнообразными формами бытовой магии. Это был особый период «предрелигиозной культуры», характер­ной тем, что в религиозных обрядах принимали участие только жрецы; прочие присутствовали лишь как зрители. И только после периода осевого вре­мени, относимого к первой половине I тысячелетия до н.э., началось формирование собственно религий (в современном понимании этого слова), как си­стематизированных теологических культур, отличавшихся системным теологическим мировоззрением, развитой догматикой, социальными установ­ками, специфическими организационными формами и обрядовыми комплексами. Эти религии были рассчитаны уже на массовое непосредственное участие паствы в различных обрядах, а так же на соблюдение людьми определенных предписаний в их бытовой жизни и социальной практике.

Поэтому, хотя понятие конфессиональный тип культуры охватывает все описанные исторические формы, только с появлением систематических ре­лигий мы можем говорить о развитом многокомпонентном культурном ком­­­­­­плексе, включающем в себя и своеобразную философию (богословие), и социальную доктрину, и сложную организацию, и развитую обрядово-риту­альную систему (культ), и систему подготовки кадров, и отработанную методику работы с паствой и многое другое.

Обобщая, можно перечислить в составе элементов конфессиональной культуры следующие составляющие: собственно вера; корпус «священных текстов» и основанной на них догматики; богословие, представляющее собой по преимуществу комментарии к «священным текстам»; богослужебные про­цессы, проводимые в храмах; прочие культовые процедуры, осуществляемые как в храмах, так вне их; территориальную и должностную конфессиональную организацию; храмовые и иные культовые постройки; церковные одеяния и утварь; религиозное искусство; процедуру инициации приобщаемых к религии; систему погребальных обрядов и сооружений; корпус священнослу­жителей, систему его подготовки, иерархии и предписаний, регулирующих образ жизни; монашество и разнообразные его уставы; систему предписаний для паствы, регулирующих ее социальную жизнь и участи в различных культовых действиях; миссионерство и систему поведения священнослужителей в среде неверующих; а так же некоторые иные составляющие.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ТИП КУЛЬТУРЫ. В рамках процессов разделения труда, проявившегося в выделении социальных функций, статусов и ролей, длящихся со времен неолита (10 тыс. лет тому назад), происходила и все более углубляющаяся их специализация в самых различных областях мате­риального, интеллектуального, художе­ственного и иного производства, ком­муникации и пр. Эта тенденция углубления специа­лизиро­ван­ности различных областей деятельности есть объективная составляющая об­щего соци­окультурного прогресса.

Подобное разделение культуры на профессиональные сегменты началось с разделения функций (и культуры) бродячих охотни­ков и оседлых земледельцев, затем с выделения функций (и культур) ско­то­во­дов, шаманов, вождей, воинов, ремесленников и т.п. Вопрос не в том, какая профессиональная культура выделялась раньше или позже, а в том, что такое профессиональная культура вообще, как тип культурной системы.

Понятно, что в основе професссиональной культуры лежат не столько социально-бытовые элементы образа жизни (как в этнической культуре), а не­­которые принципы со­циального сознания и поведения, диктуемые особенностями технологии деятельности по правилам той или иной профессии, зафиксированные в учебниках и навыках профессиональной подготовки. Сюда же входят элементы социальной этики, целей и со­циальной ответственности за последствия данной деятельности, профессиональные традиции, статусные роли, профессиональный язык и т.п.

Уже в античную эпоху появились первые объединения ремесленников и торгов­цев, воинов и жрецов, в среде которых начали вырабатываться определенные специфические ритуалы поведения и этикета, внешние атрибуты принадлежности к та­кому объединению и пр. Еще большее развитие все это получило в эпоху средневековья, когда начали складываться специфические ремесленные цеха и гильдии, рыцарские и церковные ордена, существенно углубившие символико-ритуальные особенности своего быта, начавшие постепенно влиять и на обыденную сторону культуры подобных объе­динений, на их язык (профессиональный жаргон), стиль поведения и пр. В эпоху нового времени система цехов и гильдий, а также большинства орденов (за исключением цер­ковных) преимущественно распалась, но понятие «професси­ональной культуры» (воен­ного или священника, финансиста или инженера) еще больше углубилось. Перечень по­добных профессиональных культур вырос до многих десятков и даже сотен, особенно, если учесть и то, что на статус подобных субкультур с полным правом могли претендовать и десятки криминальных «профессий» (воры, грабители, террористы, проститутки и т.п.). В каждой из этих субкультур складывалась своя специфическая система поведения, этика отношений, суждений, оценок, статусно-ро­левых положений, языка, символики и пр.

Но самое главное, – это то, что практически каждая из этих профессиональных культур со временем обрела свою систему профессионального воспроизводства, обуче­ния, трансляции профессиональных и культурных навыков и образцов (начиная от сис­темы профилированных вузов: военных, духовных, дипломатических, технических, ме­дицинских, гуманитарных, художественных и т.п., а также профессиональных школ среднего звена и кончая «народными университетами» воровских притонов, тюрем и ла­герей, ночлежек, лагерей наркоманов и пр.), где человек получал более или менее про­фессиональную подготовку по соответствующей специализации. Появилась та­­­­кая кате­гория изданий, как учебник по специальности, на страницах которого собственно и зафиксирован в достаточно систематизированном виде (наряду с фундаментальными и технологическими знаниями), комплекс знаний, образцов и эталонов соответствующей профессиональной культуры, к тому же хорошо «проиллюстрированный» описанием ис­тории становления и развития профессии, эволюцией социального заказа на нее, опи­саны биографии и деяния корифеев данной области деятельности и т.д. Более убедительную картину и систему признаков выделения специальности в самостоятель­ную профес­­сиональную культуру трудно себе представить. Сравните описанный про­цесс со становлением религии как культуры и вы увидите фактически аналогичную картину.

Другое дело, что в отличие от религиозных конфессий, профессиональ­ные куль­туры, как правило (за исключением «силовиков»), не связаны с дей­ствием каких-либо централизованных органов управления ими. Вне зависимо­сти от наличия каких-либо го­сударственных министерств соответствующе­го профиля (управляющих результатами деятельности специалистов, но не их профессиональной культурой), происходит более или менее стихийный процесс культурного самоуправления на основе общественного мнения, суждений экспертов и прежде всего корифеев профессии (как например, это происходит у музыкантов или ученых).

СОЦИАЛЬНО-СОСЛОВНЫЕ ТИПЫ КУЛЬТУРЫ. Иссле­дова­ние этого вопроса ведет традицию еще со времен классиков социологии се­ре­дины XIX – первой половины XX вв. (К.Маркса, Г.Спенсера, Э.Дюркгейма, М. и А.Вебе­ров, П.Со­­­­­ро­ки­на). В по­следние десятилетия разработкой этого вопроса зани­мались К.Поп­­пер, Т.Пар­сонс, Э.Тоффлер, Э.Орлова и др. В научной и публицис­ти­че­ской ли­тературе последних десятилетий приходится сталкиваться со все нара­с­та­ю­щим пото­ком новых определений тех или иных соци­аль­ных суб­культур – элитарная, народная, массовая, национальная и т.п. При этом в геомет­ри­чес­кой прогрес­сии воз­растает путаница в вопросах их взаимосоотнесенности. Ра­зумеется, все это многообразие определений разнообразных социальных суб­культур имеет право на существование, но нуждается в каком-то упоря­до­че­нии, разведении по разным типологическим рядам, бази­рующимся на различ­ных основаниях.

Наиболее операциональное основание для типологизации субкультур за­­­­дает методология структурно-функционального анализа. Система




оставить комментарий
страница6/14
Дата03.10.2011
Размер4,03 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх