Учебное пособие Москва 2008 icon

Учебное пособие Москва 2008



Смотрите также:
Учебное пособие Москва 2008 удк машкин М. Н. Информационные технологии: Учебное пособие. М...
Учебное пособие Москва 2008 удк 004. 738 Ббк 32. 973. 202...
Учебное пособие Москва 2008 г. Воропаев В. И. История и тенденции развития управления проектами...
Учебное пособие москва 2008 удк ббк федоров И. В., Новикова М. А...
Учебное пособие 28365942 Москва 2008 ббк 66. 0 П 50...
Учебное пособие Москва 200 8 удк 004. 738 Ббк 32. 973. 202...
Учебное пособие Москва, 2008 Авторы: В. О...
Учебное пособие Москва 2008 Орлова Е. И. Образ автора в литературном произведении...
Учебное пособие москва-2008 ббк 88. 53 Удк 316...
Учебное пособие Санкт-Петербург 2008 удк 531...
Учебное пособие Москва, 2011 удк перевалов В. В...
Учебное пособие 2008 ` ` Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное...



страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
вернуться в начало
скачать

ИЗМЕНЧИВОСТЬ КУЛЬТУРНАЯ – свойство инициированного или спонтан­ного самообновления культуры сообществ, включая развитие, дег­ра­дацию или десемантизацию отдельных ее черт или целых комплексов. К чи­слу основных причин культурной изменчивости можно отнести адаптацию к из­менившимся внешним условиям бытия сообщества или необходимость раз­решения нако­пившихся внутренних противоречий, а также творческую инициативу отдельных спе­циалистов. Это формы прогрессивной (иннова­тив­ной) изменчивости культуры. Но изменчивость может иметь и дегради­ру­ю­щую направлен­ность, связанную с утратой функциональной эффективности или социальной актуальности тех или иных объектов и структур, изменением практической функции, а также с их физической изношенностью или поте­рей. И, наконец, третий характерный тип культурной изменчивости – десе­ман­­тизация объекта или структуры, утрата его пер­воначального смысла, пе­ре­мена этого смысла, интерпретации и оценки объекта в обще­ственном мне­нии. Все вышесказанное в равной мере относится и к общественным струк­турам и институтам.


По уровням изменчивости этот процесс принято делить на социальную изменчи­вость культуры, затрагивающую главным образом отдельные формы, черты, подсистемы, но не влияющую (или незначительно влияющую) на об­щее социальное уст­роение жизни общества, и историческую изменчивость, на­против, заметно отражающуюся на базовых основаниях общественной жи­зни.

Разумеется, в сообществах, находящихся на разных стадиях социо­куль­турного развития, динамика культурной изменчивости весьма разнится. Она почти незаметна на первобытной стадии (разрыв между инновациями может составлять десятки тысяч лет), существенно нарастает по мере перехода к аграрным обществам (какие-то инновации появляются по нескольку раз в столетие) и особенно индустриальным городским цивилизациям (здесь соци­ально значимые инновации рождаются в среднем через 3-5 лет) и приоб­ре­тает головокружительный темп на переходе от ин­дус­триальных к пост­ин­дус­триальным обществам (когда социально значимые инновации рождаются по нескольку раз в год). Другое дело, что от изобретения чего-то нового до вне­д­рения этого нового в массовую практику требуется определенное время, но и динамика внедрения нарастает с такой же стремительностью. В этой связи уже два века философами дискутируется вопрос о том, увеличивает ли ис­тория динамику хода событий или это иллюзия, характерная аберрация соз­нания самих участ­ников этих событий? Представляется, что в XIX-XX вв. воз­растающие темпы научно-техни­ческого прогресса в области произво­дя­щих техно­ло­гий, средств перемещения в пространстве (транспорт), накопле­ния, обра­бот­ки и передачи информации (связь), а также возросшая социаль­ная мо­биль­­­­­­­ность населения и куль­тур­ная пластичность современной лич­но­сти ответили на этот вопрос утвердительно.

Причины этой нарастающей динамики лежат не только в накоплении объемов знания как таковом. Не менее важным представляется неуклонное совершенствование алгоритмов систематизации этого знания, возрастающее по экспоненте число образованных людей, привлекаемых к созданию чего-то нового, а главное – нарастающая дифференциация и углубление специ­али­за­ций в современной науке, искусстве и практической сфере. Уже давно дока­зано, что работник-универсал многое может сделать, но, как правило, ничего не может изобрести. Творчество – это удел очень узких специалистов, харак­тер знаний которых сравнительно узок, но очень глубок. Тенденция локали­зации специализаций до XVIII в. развивалась очень медленно, а с XIX в. посто­ян­но нарастает. С переходом на постиндустриальную стадию наметилась но­вая тенденция, в соответствии с которой число специализаций может сравня­ть­ся с числом специалистов. Т.е. каждый специалист станет единственным и уни­кальным. Мы воспринимаем это как должное, когда речь идет о науке или ис­кусстве, но та же тенденция развивается, например, в медицине, инфор­ма­тике и некоторых других областях.

Еще один важный аспект культурной изменчивости заключается в том, что раз­ные элементы, составляющие культурный мир сообщества, под воз­дей­ствием различных обстоятельств могут меняться по-разному. Во-первых, по разным моделям (инноватика, трансформация, десемантизация), и зачас­тую очень сложно объяснить, почему один эле­мент изменился таким обра­зом, а другой – иным. И, во-вторых, в разных темпах. Здесь объяснение более очевидно и связано с тем, к какой сословной субкультуре относится данный культурный объект. Совершенно очевидно, что в глубоко традиционной суб­культуре сельских производителей или религии явления, имеющие большую глубину исторического авторитета, реже и менее вероятно подвержены ка­кой-либо изменчиво­сти, нежели новации последних лет, относящееся к высо­коподвижной культуре high tec. Точно так же, эли­­­­­­­­­­­­­тар­­ной субкультуре свойст­ве­нен сравнительно высокий темп измен­чи­вости куль­турных форм (разуме­ется, далеко не всех) на основании принципа смены образцов и символов соци­альной престижности. В целом в любых суб­культурах утилитарные объекты более подвержены изменениям, нежели сим­волические (хотя из этого общего правила есть множество частных исклю­чений).

Во всем многообразии деталей, описывающих очень тонкую процедуру куль­турной изменчивости, есть одна капитальная основа. Существование и воспроизводство социокультурное (см.) требует ее неизбежного самообно­вления, что соб­ственно и реализуется в процессах культурной изменчивости.

ДИФФУЗИЯ КУЛЬТУРЫ – процесс пространственного распространения какой-либо культуры или – чаще – ее отдельных форм, образцов, подсистем из точки (региона) возникновения по направлениям, где эти культурные элементы оказываются востребованными, заимствуемыми сообществами, ранее подобными формами не вла­девшими. Процессы диффузии культуры теснейшим образом связаны с процедурами обмена продуктами и технологиями деятельности, зародившимися еще на стадии позд­ней первобытно­сти между различными племенами, позднее народами, государствами, ци­вилизациями, континентами. Одной из распространенных форм диффузии культуры является ее насильственное внедрение какой-то «силь­ной» стороной (завоевателем, ко­лонизатором) в культурную практику «слабой» стороны (завоеванного или колонизируе­мого народа).


По существу диффузионные процессы в культуре являются одними из наиболее естественных форм ее пространственно-временного существования, отражающими не­равномерность природных и исторических условий и возможностей жизни на Земле, компенсируемых проникновением необходимых культурных новаций в зоны, где по объективным причинам они сами по­явиться не могли. Даже в регионе обитания одного народа, как правило, полезные новации не создаются параллельно и одновременно во всех населенных пунктах, но обычно – в каком-то одном, а затем быстро распространя­ются по всей национальной территории, а зачастую заимствуются и соседями. Это и есть диффузия культуры в ее наиболее органичном проявлении. Та­ким образом сложилось цивилизационное единообразие Западной Европы. Или, например, реформы Петра Вели­кого в России, как и Социалистическая революция 1917 г., были на 99% диффузионными заимствованиями с Запада.

Следует полагать, что интенсивность диффузионных процессов в культуре в разные эпохи была различной. По мнению палеоантропологов, контакты между первобытными родовыми и племенными общностями были преимущественно случайными и конфликтными, поэтому распространение каких-либо новаций на всю ойкумену в эту эпоху занимало тысячелетия. Ситуация радикально переменилась после «неолитической революции» и связанным с ней демографическим взрывом, резко увеличившим плотность заселения Земли и интенсифицировавшим культурные контакты между племенами. В эпоху аграрных цивилизаций интенсивность культурных контактов в разных районах была различной и зависела от очень многих причин. Очевидно, пиком подобной интенсивности стала эпоха эллинизма. Новый «взрыв» контактной активности начался с конца XV в. в связи с Великими географическими открытиями, развитием капитализма и заморской торговли, а также по причине колониальных завоеваний Европейских держав. С тех пор интенси­в­ность культурных контактов между народами неуклонно увеличивалась (а со­­­­­ответственно и диффузный обмен культурными образцами). Но в последние два века также усилилось и насильственное навязывание образцов культуры более развитых стран менее развитым.

Современный уровень дискуссий о «цивилизаторской миссии» культурной диффузии свидетельствует, что этот феномен всегда играл сущест­вен­ную роль в куль­турных процессах, но он совершенно не отменяет столь же значимой роли культурной эволюции и других процессов саморазвития культуры в любой точке планеты, хотя на определенном этапе развитя антропологии диффузионная концепция заняла главенствуюее положение (см. диффузонизм).

МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ КОММУНИКАЦИИ – 1) информационные связи ме­ж­ду различными локальными (этническими, национальными) культурами, осуществляемые как на государственном, так и на общественном и индивидуальном уровне и ведущие к взаимообмену культурными формами, техническими новациями, идеями, ценностными установками и т.п., т.е. социальным опытом, накопленным контактирующими народами.

Межкультурные коммуникации представляют собой один из наиболее сложных видов коммуникации, поскольку на пути взаимопонимания здесь стоят: языковой барьер (до 90% культурных связей, в той или иной мере носят вербальный характер), когнитивный барьер (различие в понимании и интерпретации одних и тех же понятий), ценностный барьер (различие в культурной иерархии тех или иных ценностей) и барьер социального опыта (различия в исторической судьбе народов, формирующее разное отношение к од­­ним и тем же социальным коллизиям).

Тем не менее, некоторые ценностные установки являются почти уни­версальными для всех народов, в историческом социальном опыте есть не только различия, но и много общего, языковый барьер преодолевается частично с помощью переводчиков, а частично за счет распространения lingua franca (языка межнационального общения, функции которого сейчас выполня­ет в основном английский язык), а когнитивный барьер чаще приводит к комическим недоразумениям, чем к серьезному отторжению. Таким образом, возможности межкультурной коммуникации насколько трудны, настолько и возможны.

Нет нужды объяснять все выгоды межкультурной коммуникации: возможности приобщения к мировому культурному богатству, к новейшим техническим достижениям, к новым идеям социального развития. Распространенные страхи по поводу возможности утраты собственной культурной самобытности опровергаются опытом: в истории до сих пор не зафиксировано ни одного народа, который бы утратил культурную самобытность в результате межнациональной культурной коммуникации (если не применяются насиль­ственные способы культурной ассимиляции, перемены религии, навязывания новой идентичности и т.п.).

Исторически межкультурные коммуникации прошли большой путь ра­з­­вития. Если первобытные родовые коллективы жили по возможности в максимальной самоизоляции друг от друга, то переход к дуально-фратриа­ль­ной системе брачных отношений (см. культура интимных отношений) неиз­бежно породил какие-то культурные контакты и со временем привел к слиянию родов в племена. Для такого слияния они должны были уже хорошо понимать друг друга лингвистически и иметь весьма схожие обычаи, нравы и традиции. Поздняя первобытность – варварский период – был характерен зна­­чительной миграцией племен: в Европе – с Севера на Юг; в Средиземноморье – из Малой Азии на Балканы, Аппенины и острова; в Центральной Азии – с Востока на Запад. Поначалу эти миграции приводили к вооруженному противостоянию, но постепенно между мигрантами и местным населением налаживались мирные контакты и происходила их культурная синтезация. Наглядным примером тому служит активное расовое смешение монголоидов Центральной Азии с европеоидами Средней Азии, Южного Урала и Поволжья, что говорит о доминирующей экзогамии (смешанных браках), что в той или иной форме способствовало и культурному взаимовлиянию.

В эпоху расцвета аграрных цивилизаций интенсивность межкультурных контактов существенно возросла. Хотя государства этого времени вели активную завоевательную политику или колонизовали новые территории (фи­­­­никийцы в Африке, древние греки – в Малой Азии, на островах Централь­ного Средиземноморья и Северном Причерноморье), военной экспансии сопутствовала и активная торговая экспансия, образование торговых факторий в портовых городах чужих стран, а вместе с этим и культурные контакты. Сочинения греческих, римских и китайских авторов свидетельствуют о безусловном интересе к соседним народам и порой хорошем знании их обычаев и нравов.

Распространение мировых религий и попытки создания «мировых» уни­­­­версальных империй (Ассирийской, Персидской, Македонской, Римской, средневековых Византийской, Священной Римской, Исламского халифата, Монгольской), в которых под единым политическим началом объединялись многие десятки народов вели к заметному сближению, а иногда и к синтезации различных этнических культур. Особенно «успешными» в этом отношении были арабские завоевания, которые буквально «стерли с лица Земли» мно­жество народов, не уничтожив их физически, но культурно растворив в уни­­­версальных нормах ислама. Конечно, все это трудно назвать межкультурным взаимодействием, хотя и взаимодействие в этих событиях имело место тоже. Впрочем, справедливости ради следует отметить, что за исключением персов и арабов, другие завоеватели древнего мира и сред­невековья либо не вели никакой культурной экспансии вообще (как, например, монголы), либо проводили ее очень осторожно, опираясь больше на доб­ровольное согласие аборигенного населения воспринять новые культурные установления и технические достижения, чем на их насильственную ассимиляцию (характерные примеры – римляне и византийцы).

В XI-XIII вв. во времена крестовых походов и испанской реконкисты установились довольно прочные культурные контакты Европы с мусульманс­ким Ближним Востоком; открылась взаимовыгодная Левантийская торговая компания. Поначалу преимущественно европейцы пользовались товарами и идеями, пришедшими с Востока (некоторые образы мусульманского Востока даже нашли отражение в искусстве Ренессанса), а с XVIII в. и Османская империя и Иран, господствовавшие на Ближнем и Среднем Востоке, стали перенимать европейские техни­ческие и военные достижения.

Эпоха Великих географических открытий существенно расширила зону межкультурных контактов. Если завоевание Центральной и Южной Америки сопровождалось фактическим уничтожением аборигенных культур, то европейское проникновение в Азию (в Индию, Китай, Японию, Индокитай, Мик­ронезию) носило преимущественно торговый характер и только впоследствии обернулось фактическим военный захватом и колонизацией некоторых стран (англичанами Индии, голландцами Индонезии, испанцами Филиппин). При этом явная культурная экспансия осуществлялась только испанцами на Филиппинах. Англичане, голландцы, португальцы, а позднее и французы в Ин­­докитае преследовали преимущественно экономические цели и даже не пы­тались навязать народам Востока христианство. Так же, как и во взаимоотношениях с мусульманским миром, в первые века присутствия европейцев в Южной Азии и на Дальнем Востоке, не столько они оказывали культурное влияние на страны и население Востока, сколько сами попадали под обаяние восточных культур и привозили свои восторженные впечатления в Европу. Начиная с XVII в., в Европе установилась постоянная мода на восточные товары и художественные изделия.

XVIII и XIX вв. стали периодом активной колониальной экспансии европейцев в Африке и частично в Азии. В это же время началась и целенаправленная культурная экспансия. Европейцы не стремились европеизировать все на­селение колонизованных стран, но социальной верхушке старались давать ев­ропейское образование и культурно ассимилировать ее в своей среде. Кое-где это приводило к определенному успеху (в британской Индии, французском Ал­­­жире, Тунисе и Сенегале в англо-французском Египте). Помимо того неко­торые стра­­­­ны Востока, убедившись в военно-техническом пре­­­восходстве Ев­ропы, стали добровольно перенимать некоторые элементы европейской ци­вилизации (Турция – с конца XVIII в., Египет – с середины, а Япония – с 70-х гг. XIX в., Китай – после буржуазной революции 1911 г.).

Радикальный перелом в характере межкультурных контактов произошел в XX в. В течение века большинство азиатских стран перешло на евро-американскую или советскую системы политического устройства, перевело свои экономики на современные технологии, стали посылать тысячи своих студентов учиться в европейских, американских и советских вузах. После 1961 г. – года деколонизации Африки – по тому же пути пошли и большинство аф­риканских стран. Но культурное взаимовлияние Запада и Востока было далеко не зеркальным. Если Запад приобщался к восточной философии, художес­т­венной культуре, медицине, то Восток заимствовал и у Запада, и у СССР в осно­вном по­литическую и научно-техническую культуру, закупал оружие и учился военному делу. Некоторое изменение началось с 70-х гг. Резкий приток в США многомиллионной волны новых эмигрантов с Дальнего Востока, все более тесное включение Японии и Южной Кореи в процессы не только экономического, но и культурного сотрудничества, укрепление положения Индии, новый «взрыв» интереса европейской и американской молодежи к буддизму и индуизму, при одновременном усложнении отношений За­пада с исламским миром и т.п. изменили ситуацию в мире. Запад, Дальний Восток и Тропическая Африка стали все больше узнавать о культурных ценностях друг друга. Начался процесс мультикультурации, усиленный «ин­­­формационной революцией», с которой начался переход на постиндустри­альную стадию раз­вития (см. постиндустриальная культура). Падение ком­­­­мунизма в Европе и постепенная трансформации Китая, изменили конфигурацию культурно-политической трихотомии. Если раньше это были: мир капитализма, мир социализма и третий мир, то теперь это – Запад, исламский мир и внеисламский Восток. Россия занимает промежуточное положение, тяготея ко всем трем сторонам одновременно.

«Информационная революция» перевела процессы межкультурной ком­муникации на совершенно новый уровень. Прежде всего, это отразилось на художественной и гуманитарной культуре, которые, оставаясь в пределах своих национальных форм, стали более универсальными по содержанию. Активизировался процесс преодоления когнитивного барьера, что способствует тому, чтобы всякая локальная культура сохраняла свою национальную самобытность в области форм, но становилась общепонятной в области содержания. Параллельно оформилась и массовая культура (см.) с ее выраженным смешением различных национальных традиций и форм. Сегодня мы еще делаем только первые шаги на этом непростом пути. Перед межкультурной ком­­муникацией открывается блестящее будущее.

2) процесс взаимопонимания и взаимовлияния разных социальных (сословных) субкультур в рамках единой этнической (или национальной) культуры. Этот процесс в очень вялом режиме имел место всегда. В большей степени он был развит во взаимоотношениях элитарной (аристократической) суб­культуры и субкультуры городского третьего сословия (бюргеров), которое в меру возможностей ориентировалось на аристократию как на эталон. К тому же аристократия частично пополнялась за счет представителей третьего сословия, отличившихся в каких-либо ситуациях. Взаимодействие элитарной и крестьянской субкультур фактически имело место только в армии, где сол­даты (преимущественно выходцы из крестьянской среды) тесно общались и обучались аристократами офицерами. Зато взаимовлияние крестьянской и го­родской ремесленно-купеческой субкультур было очень активным в период ранних аграрных цивилизаций, но начало снижаться в эпоху средневековья. Хотя третье сословие и пополнялось выходцами из деревни, но в сре­дние века оно стало закрытой социальной системой с внутренним делением на цеха, гильдии и т.п. Переселенцы из деревни, как правило, только в третьем по­ко­ле­­­нии могли надеяться на прием в эту среду. В России и на Востоке такого жесткого разделения между крестьянами и городскими низами не бы­ло, поэ­тому процессы взаимодействия этих субкультур здесь были более выра­жен­ными.

Ситуация радикально переменилась с переходом на индустриальную стадию развития и активизацией формирования наций. Все формальные ограничения в работе, образовании и пр. по сословному признаку были ликвидированы. Введено обязательное бесплатное среднее образование и понижена до уровня среднего достатка стоимость высшего. В этих условиях субкуль­туры аристократии и верхнего слоя буржуазии фактически слились, но при этом разделились на субкультуры политической элиты и интеллектуалов. Субкультура третьего сословия с повышением уровня общего образования и легкой доступности специального трансформировалась в субкультуру технических производителей. От нее отпочковалась субкультура маргинально-кри­минального слоя – людей, как правило, отличающихся крайне низким образованием и неконкурентоспособных в какой-либо легальной деятельности. Си­­­­­­­туация с повышением уровня народной субкультуры оказалась значительно сло­ж­нее. С одной стороны, начался бурный процесс урбанизации, милли­оны крестьян переезжали в города; с другой – городу требовались квалифицированные рабочие-техники и воспитанные сотрудники сферы обслуживания, в чем крестьяне не могли состязаться с потомственными горожанами; так что достойно устроиться в городе вчерашним крестьянам было почти невозможно. Их брали только в дворники, домашнюю прислугу, вспомогатель­ные разнорабочие, а многие пополняли криминально-маргинальную среду.

Процесс межкультурной социальной коммуникации в новых условиях несколько изменил свою конфигурацию. Сейчас наблюдается тесная коммуни­кация между эли­тарной и интеллектуальной субкультурами, другую коммуникационную пару составляют субкультуры техническая и криминальная, между которым происходит постоянный обмен людьми. В изоляции осталась народная крестьянская субкультура. Но в индустриально развитых странах (а тем более в постиндустриальных) процент крестьянского населения неуклон­но уменьшается, а производство продуктов питания постепенно переходит в руки крупных компаний, где работают такие же технические работники, как и в промышленности. Такова ситуация на сегодняшний день.

ОТБОР КУЛЬТУРНЫЙ – селекция инноваций и исторических традиций на предмет их актуальности и эффективности, проходящая в культуре по­стоянно и являющаяся важной составляющей динамики культурной (см.). На сегодняшний день в науке существует множество равноценных опре­де­лений культуры. В данном случае, мы исходим из определения культуры, как системы «социальных конвенций», разрешающих и запрещающих те или иные формы жизнедеятельности. Поскольку внешние обстоятельства, в которых протекает эта жизнедеятельность, в истории каждого народа время от времени меняются, то соответственно меняется и степень актуальности тех или иных «социальных конвенций». И тогда в дело вступает культурный отбор, который выводит из актуальной зоны одни «конвенции» и заменяет их другими. При этом выведенные «конвенции» не отмирают, а остаются в социокультурной памяти общества и могут быть возвращены в актуальную зону в любой момент, когда в этом возникнет необходимость.

Другой причиной, активизирующий процесс отбора культурного, является социальное саморазвитие общества, усложнение его структуры, углубляющаяся дифференциация форм деятельности, разделение социальных фун­кций и ролей, внутренние социальные конфликты и напряжения и т.п. Это уже сугубо внутренние проблемы, но которые требуют такой же адаптивной реакции культуры, как и внешние. В этом случае происходит такая же перемена некоторых «социальных конвенций», как и в первом случае.

Под «социальными конвенциями» имеются в виду не только принятые нормы собственно социальных отношений, зафиксированные в законах, традициях, обычаях, но и ценностные ориентации общества, выражающиеся в морали, нравах, эстетических предпочтениях (стилистике искусства), моде и других формах социальной престижности и пр. Показательно, что ценностные ориентации (по крайней мере, значительная их часть) оказываются более подвижными, чем социальные отношения, и быстрее меняются в ходе культурного отбора. Это означает, что ценностные ориентации являются более ак­туальным компонентом культуры и их адаптивность, более точное соответствие новым обстоятельствам бытия представляет собой и более важное условие выживания общества. Для примера вспомним, что реформы Петра Великого, на первый взгляд, преследовавшие цель «перемены костюма», на самом деле радикально изменили именно систему ценностных ориентаций государственной власти, дворянства и купечества, что резко динамизировало процесс развития России.

Поскольку по ходу истории по экспоненте развиваются межкультурные контакты, то и культурные заимствования расширяются в той же мере (см. диффузия культурная). Естественно, что заимствуемые культурные фор­мы тоже проходят стро­гий и неформальный отбор в культуре народа-реци­пиента. Критерии, по которым про­­­ходит этот отбор, до сих пор не ясны науке. Судя по всему, в каждом конкретном случае складывается своя композиция критериев, актуальных для решения судьбы данного заимствования.

Точно так же трудно объяснить по какой причине одни внутренние новации принимаются обществом, а другие отвергаются. Апелляции к традициям, ментальностям и пр. мало что объясняют и являются скрытой формой при­знания того, что научно обоснованного ответа на это пока что нет. Исследования в этой области фактически не проводились.

Так или иначе, но отбор культурный представляет собой один из важнейших инструментов адаптации общества к меняющимся условиям бытия и развития культуры в соответствии с этими условиями.

РЕВОЛЮЦИЯ КУЛЬТУРНАЯ – 1) прохождение процессов культурной изменчивости в очень быстрых темпах, в форме «революционного скачка». Нормальной культурной динамике такой темп в принципе не свойственен, и культурная революция, как правило, протекает под нажимом внешних обстоятельств. Такими внешними обстоятельствами бывают либо иностранное военное вторжение, при котором завоеватели стремятся насильственно скорейшим образом привить свою культуру аборигенному населению, либо внут­ренние радикальные реформы, в результате которых происходит практи­ческий переход, если не всего населения, то социально наиболее активной и доминирующей его части на культуру другого типа.

В качестве наиболее ярких примеров подобных культурных революций можно привести: завоевания Александра Македонского на Ближнем и Среднем Востоке (336-323 гг. до н.э.), приведшие за несколько лет к существенной эллинизации жизни и культуры в крупных городах региона; Миланский эдикт императора Константина (313 г. н.э.) приведший к быстрой христианизации почти всего населения Римской империи; арабские завоевания огромной территории – от Индии до Испании (VII-VIII вв.) – и столь же быстрая исламизация почти всего населения этой территории (кроме испанцев); принятие большинством стран Северной Европы протестантизма (вторая половина XVI в.) и произошедшая в течение нескольких десятилетий радикальная смена цен­ностных и социальных ориентаций у населения этих стран; реформы Пет­ра Великого в России (1698-1725), в ходе которых существенная часть дворянства перешла с культуры византийского типа на культуру западноевропей­­­ского типа; завоевания Наполеона Бонапарта в Европе (1805-1809), по ходу которых боль­шинство европейских стран было преобразовано в конституционные монархии и там произошли относительно мирные буржуазные ре­волюции; «революция Мэйдзи» в Японии (1868-1879), в результате которой Япония за три десятилетия вышла из глубокого феодализма и превратилась в одну из передовых стран мира; Октябрьская революция в России (1917), после которой за полтора десятилетия в стране было покончено с неграмотностью и произошла резкая активизация и модернизация культурной жизни десятков народов СССР, находившихся еще на феодальной стадии развития.

После этого в течение XX в. по всему миру произошло множество революций и смен политических режимов, но результатов на уровне культурных революций они не достигали. Не явилась таковой и объявленная в Китае «куль­­турная революция» (1966-1976). Более значимые культурные перемены при­­­­­нес новый курс, взятый руководством Китая после смерти Мао Цзедуна.

2) перемены в культуре, проходящие в нормальном темпе, но революционные по своим результатам. К числу подобных можно отне­сти: овладение огнем предками человека предположительно 600-400 тыc. лет тому назад (шельская эпоха); первые захоронения неандертальцев в эпоху мустье (примерно 100-50 тысяч лет тому назад), что считается началом религиозного переворота в сознании; «неолитическая революция» и переход к произво­дяще­му хозяйству и началу разделения труда и социальных функций в X тысячелетии до н.э.; начало строительства первых городов в V-IV тысячелетиях до н.э.; изобретение письменности на Ближнем Востоке в III тысячелетии до н.э. и в Китае во II тысячелетии до н.э. и примерно одновременное с этим возникновение первых государств; рас­­­пространение мировых религий – буддизма в III в. до н.э. в Южной, Центральной и Юго-восточной Азии, христианства в III-X вв. в Европе и XVI-XVII вв. в Америке, ислама в VII-VIII вв. на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке и в XIX-XX вв. на Дальнем Востоке и Тропической Африке; изобретение печатного станка Иоганном Гуттенбергом в середине XV в.; появление первых газет в начале XVII в.; многочисленные научно-технические изобретения в области энергетики, транспорта, связи, электроники, коммуникаций и пр. XIX-XX вв., перечень которых занял бы несколько страниц.

К этому набору технических достижений стоит добавить и перечень научных открытий: создание геоцентрической теории Птолемеем в I в. н.э., гелиоцентрической теории Коперником в 1543 г., открытие закона всемирного тяготения Ньютоном в 1687 г., закона сохранения вещества и энергии Ломоносовым в 1740-х гг., эволюционной теории Дарвина в 1859 г., гена Менделем в 1865 г., таблицы химических элементов Менделеевым в 1869 г., закона относительности Эйнштейном в 1916 г., создание теории «Большого взрыва» Хабблом в 1929 г. и др.

И этот перечень не исчерпывает списка культурных революций. В него должны войти все выдающиеся сочинения философии и Священные тексты всех религий, повлиявшие на мировоззрение миллионов людей; все гениальные произведения искусства и литературы, воздействовавшие на человеческую нравственность; все научные парадигмы, совершившие переворот в теории и методологии познания, и многое, многое другое. Всякое изобретение, открытие и произведение, повлиявшее на человечество и базовые основания его культуры, являются культурными революциями в своей области.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТУРНАЯ – процесс увеличения культурного многообразия человечества, т.е. понижения уровня энтропии способов человеческого существования, в противовес процессу глобализации (см.) – процессу уменьшения культурного разнообразия, т.е. росту этой энт­­ропии.

В принципе культурная локальность, т.е. неоднородность была свойственна человеческим коллективам еще на этапе антропогенеза. Возможно, при­­­­­чиной этого были локальные различия в условиях жизни каждой популяции гоминид. Во всяком случае, уже в конце эпохи нижнего палеолита (времени питекантропов) археологи выделяют несколько региональных куль­­­­­­тур каменной индустрии, а начиная с эпохи верхнего палеолита (появления Ho­mo sapiens), число подобных культур увеличивается до десятка и продолжает нарастать по ходу времени. Верхний палеолит – период расцвета наскальной живописи и ритуальной скульптуры, что позволяет установить культурные различия не только в технологиях камнеобработки.

До наших дней сохранилось несколько сот человеческих сообществ, оставшихся на верхнепалеолитическом уровне развития (только они весьма малы по численности людей и поэтому занимают ничтожный процент в мировом народонаселении), и полевое изучение их сопряжено с большими труд­­­ностями. Тем не менее, этнографы приходят к выводу, что по образу жизни, нравам и обычаям эти коллективы весьма бли­зки, и явные культурные различия между ними связаны преимущественно с раз­личием природных условий, в которых они живут. В этой связи вспомним, что в течение верхнего палеолита люди заселили уже всю Землю от Ар­к­тики до Южной Африки, освоили Америку и Австралию, т.е. заняли уже все природно-климатические зоны, так что причин для их культур­ной локализации было более, чем достаточно. А с учетом того, что отде­ль­­­ные коллективы селились на значительном расстоянии друг от друга и веками не вступали в контакты, у нас есть все основания предположить, что практически каждый верхнепалеолитический коллектив людей был уже культурно уникален.

Если первоначальной основой локализации культурной была адаптация к природной среде обитания, то с эпохи неолита (10 тысяч лет тому назад), когда население Земли резко возросло и уплотнилось, на первое место вышла проблема взаимоотношений соседствующих коллективов, к сожалению, не всегда мирных. Од­нако это привело к интенсификации процессов сплочения сообществ, накопления социального опыта и, как следствие, еще более выраженной специфичности их культур. С этого времени культурная локализация по причине экологической адаптации стала уделом народов, проживающих в экстремальных природных условиях (и таких сохранилось несколько сот). Для остальных консолидация и культурная локализация стали результатом борьбы за «место под солнцем». Со временем эта тенденция только усилилась, благодаря формированию государств и этнических религий, ставших дополнительными факторами отчуждения от соседей и культурной локализации.

Но были факторы, работавшие и в обратном направлении. В первую очередь, это разделение труда и потребность в обмене. В конце первобытной и начале аграрной эпо­х большинство народов разделилось по специализации три группы: оседлые земледельцы-ремеслен­ники, кочевые скотоводы-охот­ники и просто бродячие охотники. В варварскую и аграрную эпоху почти не было народов, у которых эти специализации сочетались. Если бродячие охот­ники оставались в основном на очень низком уровне развития и обеспечивали себя примитивным инструментарием самостоятельно, то скотоводы-коче­в­ники почти не имели собственных реме­сленников, не имели возможности из­­­готовлять металлические ору­дия и оружие, и в этом отношении очень зависели от контактов с народами-земледель­цами, у которых ремесло было на высоком уровне развития. Разумеется, более традиционным способом доставать необходимые предметы для кочевников была война и грабеж, но в силу различных обстоятельств и кочевникам время от времени приходилось вступать в торговые отношения с земледельцами, а значит и в контакты культурные. Это способствовало культурному обмену и влияниям, часто очень значительным.

Другим фактором, работавшим против культурной локализации были политически амбиции властителей крупных держав и возникновение в I тысячелетии до н.э. идеи создания универсальных империй, включавших в свой состав десятки завоеванных народов. Нам хорошо известны примеры подобных империй, создававшихся Ассирией, затем Персией, Александром Македонским, Римом, Византией, Арабским халифатом и т.п. При этом проводилась культурная политика трех типов. Если ассирийцы и персы были индифферентны к культурному своеобразию завоеванных народов и только эксплу­атировали их экономически, то эллинистические греки и римляне стремились к синтезации своих культур с культурами аборигенов, в чем достигли немалого успеха. Совсем другую политику проводили византийцы и арабы. Ведо­мые непримиримыми монотеистическими религиями они стремились к полной ликвидации аборигенных культур и замены их универсальным христианством или исламом. Если на совести Византии полное уничтожение ряда аборигенных культур Малой Азии и Ближнего Востока (среди которых наибо­лее значитель­ной была уже эллинизированная, но во многом сохранившая свою самобытность древнеегипетская культура) в IV-V вв., то арабы в VII-VIII вв. стерли с лица Земли не менее ста национальных культур Северной Африки, Бли­жнего и Сре­­­днего Востока. Этот успех в XVI в. повторили испанские конкистадоры в Америке. Культурному многообразию народов Земли был нанесен существенный урон.

Тем не менее, процессы локализации культурной продолжались и продолжаются по сей день. Большие культуры делятся, от них отпочковываются дочерние образования (классические примеры: разделение древнерусской культуры в XV-XVI вв. на великорусскую, украинскую и белорусскую; отпочкование от английской культуры культур США – в XVIII в., Канады – в XIX в., Австралии, Новой Зеландии и Родезии – в XX в.). Обратный пример: объединение северофранцузской, гасконской, провансальской, бретон­ской, лотарингской и ряда иных более мелких культур в единую французскую культуру в течение XVI-XVIII вв. Обе тенденции постоянно сосуществуют и противоборствуют друг другу. Но сохранению культурного многообразия народов Земли всерьез не угрожает ничто, кроме гибели всего человечества.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ – термин, появившийся в 80-е гг. XX в. и означающий западную экономическую, идеологическую и информационную экспан­сию в страны, не принадлежащие к западной цивилизации. Культурная эк­­спансия при этом не объявляется специальной самоцелью, но она имеет ме­сто как сопутствующее явление глобализации. Реально глобализация принимает формы образования транснациональных компаний, навязывания стра­нам Во­стока западной либеральной модели политического устроения и акти­вного проникновения западных СМИ на мировой информационный рынок. Все это не может не иметь тех или иных культурных последствий, таких, как переориентация за западный образ жизни, систему ценностей западной цивилизации, принятие западных форм социальной организации и регуляции и т.п. Разумеется, каждая страна, втянутая в процесс глобализации в своих индивидуальных пределах втягивается и в процесс культурной вестернизации. Пожалуй, наибольшего культурного успеха глобализация добилась в Юж­­­ной Корее и на Балканах, в то время как на Ближнем Востоке, в Цент­ральной и Южной Америке и в странах Дальнего Востока (кроме Кореи) глобализация ограничилась западным экономическим проникновением и только в Япо­нии была принята западная система либерального политического устройства (в Латинской Америке эта система действует уже с середины XIX в.).

Говоря о глобализации, не следует забывать и о том, что своеобразная автономная глобализация проходит и в самой Западной Европе, проявляющаяся в активном политическом, экономическом и информационном сближении западноевропейских стран. Западноевропейская глобализация отчасти затрагивает и культуру (например, болонские соглашения, о создании общеевропейской об­­­­­разовательной системы; конвенции о развитии «культурного» туризма и охране памятников истории и культуры). К этой европейской глобализации активно стремятся присоединиться и почти все восточноевропейские страны (включая Россию и страны СНГ), а так же Турция и Израиль.

Особое положение в этом процессе занимают Россия и страны СНГ. Они втянуты в глобализацию не столько экономическую, сколько идеологическую, информационную и культурную. Мы можем своими глазами наблюдать, как в России, на Украине, в Грузии и др. странах СНГ начинает внед­ряться западный образ жизни, западные потребительские товары почти полностью вытеснили из магазинов отечественные, работа СМИ полностью перешла на западные стандарты, происходит активное развитие национальных массовых культур, в основном подражающих западным образцам, намечается реформирование образовательной системы по стандартам болонских сог­ла­шений и т.п.

Вместе с тем, процессы глобализации при всей современной технологической специфике вовсе не являются какой-то новацией нашего времени. Глобализация является одной из форм тенденции понижения культурного раз­нообразия человечества, действующей в противовес тенденции локализации культурной (см.), повышающей это разнообразие. Процессы, функционально аналогичные современной глобализации, начались еще в I тысячелетии но н.э. в форме создания универсальных империй. В I тысячелетии н.э. – в процессах Великого переселения народов и распространения мировых религий, а во второй половине II тысячеления н.э. – в форме колониальной экспансии европейских стран в Америку, Азию и Африку.

Конечно, не все перечисленные события вели к существенному понижению культурного многообразия (т.е. числа самобытных локальных куль­­­­­тур). Самыми трагическими по своим последствиям для культуры явились арабские завоевания на Ближнем и Среднем Востоке, а так же в Северной Африке в VII-VIII вв., поэтапное продвижение тюркских племен в Среднюю и Переднюю Азию, в Поволжье, на Ближний Восток и Балканы в V-XVI вв. и испанское (по преимуществу) завоевание Центральной и Южной Америки в конце XV-XVI вв. В результате каждого из этих событий человечество потеряло по нескольку сотен локальных культур посредством физического уничтожения их носителей (это было более характерно для заво­евания Америки) или насильственной ассимиляции аборигенного населения в культуре завоевателей.

Современная глобализация почти не использует насильственных мер культурной ассимиляции, а действует путем идеологического принуждения (часто весьма закамуфлированного) и похожа на политику культу­р­ной русификации, проводившуюся в Российской империи по отношению к инородцам (вплоть до украинцев) во второй половине XVIII – начале XX вв., и такой же германизации славянского населения, проводившегося в Пруссии, Саксонии и Австрии (позднее Австро-Венгрии) в течение XVI-XIX вв. Инородцам дозволялось пользоваться родным языком и обычаями в домашней обстановке, но предписывалось говорить по-русски (или по-немецки) и вести себя в соответ­ствии с официальным эти­кетом в местах общественных и тем более в административных учреждениях (присутствиях). Точно так же и современная глобализация не выкорчевывает с корнем местные культуры, а лишь оттесняет их в сферу приватной, домашней жизни людей, а в вопросах политического строя, системы ценностей и социальной престижности, поведения людей на работе, профессионального этикета и т.п. навязывает западные стандарты.

Одним из вариантов распространения западных культурных норм явилась вестернизация.

КРИЗИС КУЛЬТУРНЫЙ — нарушение баланса структурной упорядоченности локальной социокультурной системы, согласованности и взаимодополнительности в функционировании ее различных подсистем, эффективности взаимосвязей между ее компонентами, что в конечном счете ведет к понижению уровня социокультурной интегрированности и консолидированности обществава, деградации нормативно-регулятивных функций культуры, разрушению ее соответствующих механизмов.

Кризис культурный может быть вызван причинами и внешнего, и внутреннего для общества происхождения. К числу внешних причин могут быть отнесены: значит, по характеру и скоротечное по срокам наступления изменение природно-климатических условий в зоне обитания общества, не располагающего эффективными средствами для адаптации такого изменения; агрессия или покорение одного общества другим, при котором завоеватель стремится не только к установлению своего политического господства, но и к ломке традиционного жизнеустроения, институтов социальной организации и регуляции, религиозных и ценностных ориентаций покоренного народа. В обоих приведенных случаях изменившиеся условия существования общества приводят к серьезным переменам в стереотипах сознания и поведения людей, девальвации традиционных норм и правил жизнеобеспечения, социального взаимодействия, морали, ценностных императивов и табу; начинает разрушаться система социально интегрирующих мотиваций, функциональных вза­имодействий между людьми; в сознании людей начинает доминировать при­н­цип «каждый за себя» и т.п., т.е. наступает кризис консолидирующих общество социокультурных связей и норм; общество начинает преобразовываться в хаотическую массу самостоятельно выживающих индивидов, все менее при­­­держивающихся общепринятых норм такого рода выживания.

Внутренние причины кризиса культурного могут быть связаны; с политическим кризисом в обществе и падением эффективности работы институтов социальной регуляции, что в свою очередь ведет к росту криминальных и иных девиантных форм поведения населения (включая революционные), деградации консолидирующей идеологии и пр.; социально-экономическим кризисом, ведущим к серьезным изменениям в характере социальных интересов и потребностей людей, по отношению к которым действующие нормы и ценности, институты социальной организации и регуляции становятся не адекватными сложившейся ситуации; кризисом господствующей идеологии (религиозной или свет­­­ской), теряющей свои социально консолидирующие и мобилизующие возможности, утрачивающей эффективное влияние на сознание масс; нарастание неравномерности развития различных областей социаль­ной жизнедеятельности, что при превышении определенных пределов такого рода разрыва может привести к социальному взрыву и насильственной ломке устаревших нормативно-ценностных установлении и организационных форм (революции); неэффективность протекания процессов социокультурной модернизации, когда общество «застревает» в положении, при котором пре­жние нормативно-ценностные регуляторы социальной жизни уже деградировали (или демонтированы), а новые еще не сложились или не начали полноценно функционировать, а также иные причины такого же рода. Практические формы, в которых проявляется кризис культурный, инициированный внутренними причинами, по существу аналогичны варианту кризиса культу­р­ного, вызванного причинами внешними. И в том и в другом случае наблюдается прежде всего понижение уровня социальной интегрированности и кон­солидированности общества, падение мотивации к осуществлению деяте­л­ьности, соответствующей коллективным интересам, деградация нормативно-ценностных регуляторов совместной и согласованной жизнедеятельности людей.

Как правило, кризис культурный начинается с процессов социокультурной деструкции – снижения уровня системно-иерархической структурированности, сложности и полифункциональности культурного комплекса общества в целом или отдельных его подсистем, т.е. частичной деградации данной локальной культуры как системы. Хотя всякая локальная культура включает в себя и определенный пласт внесистемных явлений («мар­гина­ль­ных полей» и др. феноменов), ее социально интегрирующее ядро пред­став­ляет собой сравнительно жестко структурированную и иерархизированную систему цен­ностей, форм социальной организации и регуляции, языков социокультурной коммуникации, культурных институтов, образов жизни, идео­логии, морали и нравственности и т.п.

Социокультурная деструкция представляет собой нарушение (иногда постепенное «размывание») функциональной целостности и сбалансированности этой системы, ее в определенном смысле дисфункцию, ведущую к понижению возможности эффективного регулирования социальной жизни людей. Наблюдаемые признаки начавшейся социокультурной деструкции связаны прежде всего с нарастающими процессами марги­нализации населения, выхода все большего числа людей из зоны эффективной регуляции сознания и поведения средствами доминантной в данном обществе культурной сис­те­мы; падением престижности легитимных форм достижения желаемого социаль­ного статуса и доступа к социальным благам при одновременном возрастании популярности противозаконных и криминальных методов решения этих задач и пр. Та­ким образом, зона действия исторически сложившихся и закрепленных в культурной традиции и институциональных нормативах социально приемлемых паттернов сознания и поведения людей постепенно сокращается, равно как и процент населения, контролируемый и регулируемый со стороны действующей социокультурной системы, и одновременно расширяется зона влияния «маргинальных полей» культуры, где управление формами жизнедеятельности людей осуществляется со стороны локальных и столь же маргинальных квазисистем (типа «воровского закона», ри­туалов эзотерических сект и т.п.). Собственно это и есть начало кризиса культурного в его наиболее «зримом» воплощении.

Последствия кризиса культурного могут быть различны и зависят от совокупности конкретно-исторических факторов, его породивших и ему сопут­­ствующих. В одних случаях кризис культурный ведет к деструкции и депопуляции общества (классический пример, гибель Римской империи в IV-V вв.), в иных – общество находит внутренние резервы для мобилизации и восстановления структуры своей социокультурной организации, эффективности работы политических, экономических и идеологически регулятивных механизмов (например, патриотический порыв французского народа, инициирован­ный Жанной д'Арк в годы Столетней войны XIV-XV вв.). Технологии выхода из кризиса культурного, как свидетельствует история, также весьма различаются. Но во всех случаях наблюдаются два непременных условия: накопление критической массы населения, кровно заинтересованного в сохранении или восстановлении тех или иных форм своей социальной интегрированно-сти (политической структуры, религиозного единства и т.п.), а также формирование новой консолидирующей людей идеологии (или функциональное обновление традиционной), достаточно четко формулирующей целевые установки требуемой социальной мобилизации.

ДЕСТРУКЦИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ – процесс снижения уровня сис­темно-иерархической структурированности, сложности и полифункциональности культурного комплекса какого-либо сообщества в целом или отдельных подсистем этого комплекса, т.е. полная или частичная деградация данной локальной культуры как системы. Хотя всякая локальная культура включает в себя и определенный пласт внесистемных явлений («мар­ги­наль­ных полей» и др. феноменов), ее социально интегрирующее ядро пред­став­ляет собой сравнительно жестко структурированную и иерархизированную систему цен­ностных ориентаций, форм и норм социальной организации и регуляции, языков и кана­лов социокультурной коммуникации, комплексов куль­турных институтов, стратифици­рованных образов жизни, идеологии, морали и нравственности, церемониальных и риту­альных форм поведения, механизмов социализации и инкультурации личности, нормативных параметров ее социальной и культурной адекватности, приемлемых форм инновативной и творческой деятельности и т.п. Часть элементов этого комплекса скла­дывается конвенционально, на основе практического опыта социальной жизни людей и передается от поколения к поколению по­средством традиций, другая часть – формируется и регулируется с помощью различных социокультурных институтов (см. культурный инструментарий); однако работают они как единая, весьма сложная, по­лифункцио­нальная и полисемантическая система.

Социокультурная деструкция представляет собой нарушение (иногда постепенное «размывание») функциональной целостности и сбалансированности этой системы, ее в определенном смысле дисфункцию, ведущую к понижению возможности эффективного регулирования социальной жизни людей. Наблюдаемые признаки начавшейся социокультурной деструкции связаны прежде всего с нарастающими процессами марги­нализации населения, выхода все большего числа людей из зоны эффективной регуляции сознания и поведения средствами доминантной в данном сообществе культурной сис­темы и прежде всего – со стороны комплекса ее культурных институтов; падением эф­фективности процедур социализации и инкультурации личности членов сообщества средствами воспитания, образования, религии, госурарственной идеологии и пропаганды; деградации подсистемы ценностных ориентаций, традиционной морали, нравственности и т.п.; падением престижности легитимных форм достижения желаемого социаль­ного статуса и доступа к социальным благам при одновременном возрастании популярности противозаконных и криминальных методов решения этих задач и пр. Та­ким образом, зона действия исторически сложившихся и закрепленных в культурной традиции и институциональных нормативах социально приемлемых паттернов сознания и поведения людей постепенно сокращается, равно как и процент населения, контролируемый и регулируемый со стороны действующей социокультурной системы, и одновременно расширяется зона влияния «маргинальных полей» культуры, где управление формами жизнедеятельности людей осуществляется со стороны локальных и столь же маргинальных квазисистем (типа «воровского закона», «хипповой тусовки», ри­туалов эзотерических сект и т.п.). Собственно это и есть начало социокультурной дест­рукции в ее наиболее «зримом» воплощении.

Причины возникновения процессов социокультурной деструкции, как правило, связаны либо с резким изменением природных или исторических условий существова­ния сообщества (наиболее типичные примеры: вспышки мародерства и бандитизма в зо­нах стихийных бедствий или военного разорения, возрастание криминальной активности, а также проявлений социальной и национальной нетерпимости среди насе­ления воюющих государств), либо с социальными кризисами во внутреннем развитии сообществ (революции, смуты, бунты, резкие изменения в общем строе социальной ор­ганизации, нормах социального потребления и распределения, деградация существую­щих и своевременно не модернизированных институтов социального управления и т.п.; примеры: кризис Римской империи IV-V вв., в России – Смутное время начала XVII в., революция и гражданская война 1917-20 гг., «перестройка» и «постперестройка» конца XX в.).

Исторические последствия социокультурной деструкции могут быть различны: от фактической дезинтеграции социума, утратившего целостность консолидирующей и мо­билизующей его культурной системы (гибель Западной Римской империи в V в.) до по­степенного восстановления регулятивной эффективности прежней системы в ее более или менее традиционных формах (возрождение Руси после татаро-монгольского нашест­вия в XIII-XIV вв. или после Смуты начала XVII в.) или формирования новой системы, основанной на новых консолидирующих ценностях (становление Восточной Римской – Византийской империи на христианском идеологическом и феодальном социально-эко­номическом основании или восстановление СССР после революции и гражданской войны на основе коммунистической идеологии и социалистических форм хозяйственной практики и социальной регуляции).

Тем не менее, социокультурная деструкция (даже временная) во всех случаях является серьезнейшим испытанием сообщества на прочность и устойчивость его социо­культурной системы как универсального механизма социальной интеграции и регуляции.

Рекомендуемая литература

а) справочная литература:

Аберкомби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь. – М., 2003.

Всемирная энциклопедия. Философия. – Минск, 2001.

Всемирная энциклопедия. Религии. – Минск, 2003.

Джери Д. и Д. Большой толковый социологический словарь (Коллинз) в 2 тт. – М., 1999.

Краткая философская энциклопедия. – М., 1994.

Краткий психологический словарь. – Ростов-на-Дону, 1998.

Краткий словарь по социологии. – М., 1989.

Культурология. ХХ век. Словарь. Под ред. С.Я. Левит. – СПб., 1997.

Культурология. ХХ век. Энциклопедия (под ред. С.Я.Левит). – СПб., 1997, 1998.

Современная западная социология. Словарь. – М., 1990.

Современная западная философия. Словарь. – М., 1991, 1998.

Теоретическая культурология. Энциклопедия (под ред. К.Э.Разлогова). – М., 2005.

Философский энциклопедический словарь. – М., 1997.

Энциклопедический социологический словарь. – М., 1995.


б) учебники, учебно-методические пособия и хрестоматии:

Белик А.А. Культурология: антропологические теории культур. – М., 1998.

Белик А.А. Психологическая антропология: История и теория. – М., 1992.

Емельянов Ю.Н. Основы культурной антропологии. – Спб., 1994.

Ерасов Б.С. Социальная культурология, в 2-х ч. – М., 1994.

Ионин Л.Г. Социология культуры. – М., 1996.

Каган М.С. Введение в историю мировой культуры в 2 тт. – СПб., 2003.Введение в историю мировой культуры.

Кармин А.С. Основы культурологии. Морфология культуры. – СПб., 1997.

Козлова Н.Н. Введение в социальную антропологию. – М., 1996.

Козлова Н.Н. Социально-историческая антропология. – М., 1998.

Культура: теории и проблемы. Под ред. Т.Ф. Кузнецовой. – М.,1995.

Лурье С.В. Историческая этнология. – М., 1997.

Михайлова Л.И. Социология культуры. – М., 1999.

Морфология культуры: структура и динамика. Под ред. Э.А. Орловой. – М., 1994.

Орлова Э.А. Социальная (культурная) антропология. – М., 2003.

Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. – М., 1996.

Романов В.Н. Историческое развитие культуры. Проблемы типологии. – М., 1991.

Сильвестров В.В. Философские обоснования теории и истории куль­ту­ры. – М., 1990.

Соколов Э.В. Понятие, сущность и основные формы культуры. М., 1989.

Соколов Э.В. Культурология. Очерки теории культуры. М., 1994.

Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия (под ред. Б.С.Ера­сова). М., 1998.

Теория культуры. Отечественные исследования. Хрестоматия. Сост. А.Б. Ка­план и И.В. Случевская. М., 1996.

Философия истории. Антология (под ред. Ю.А.Кимелева). – М., 1995.

Флиер А.Я. Культурология для культурологов. – М., 2000.

Шкуратов В.А. Историческая психология. – М., 1997.


в) дополнительная литература:

Алексеев В.П. Становление человечества. – М., 1984.

Алексеев В.П. Историческая анропология и этногенез. – М., 1979.

Американская социологическая мысль – М., 1996.

Ананьев Ю.В. Культура как интегратор социума. – Нижний Новгород, 1996.

Андерсен Б. Воображаемые собщества. – М., 2001.

Анкерсмит Ф. Нарративная логика. – М., 2003.

Анкерсмит Ф. История и тропология: взлет и падение метафоры. – М., 2003.

Антология исследований культуры. – СПб., 1997. Т.1.

Арендт X. Истоки тоталитаризма. – М., 1996.

Арзоянц Э.А. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? – М., 2002.

Арон Р. Этапы развития социологической мысли. – М., 1993.

Арон Р. Измерения исторического сознания. – М., 2004.

Арнольдов А.И. Цивилизация грядущего столетия. – М., 1997.

Артановский С.Н. Некоторые проблемы теории культуры. – Л., 1977.

Арутюнов С.А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. – М., 1989.

Асеев А.И. Предпринимательские проблемы собственности и культура. – М., 1991.

Афанасьев Ю.Л. Категориальный статус и содержание понятия «художественная куль­тура»// Этика и эстетика. – Киев, 1990, вып.33.

Баллер Э.А. Преемственность в развитии культуры. – М., 1978.

Барг М.А. Категории и методы исторической науки. – М., 1984.

Барт Р. Система моды. Статьи по семиотике культуры. – М., 2003.

Барт Р. Империя знаков. – М., 2004.

Барт Р. Мифологики. – М., 2002.

Бауман З. Индивидуализированное общество. – М., 2002.

Бауман З. Глобализация: последствия для человека и общества. – М., 2004.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. – М., 1999.

Бенхабиб С. Притязания культуры. – М., 2004.

Бердяев Н.А. Смысл истории. – М., 1990.

Бергер П. Капиталистическая революция. – М., 1986.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. – М., 1994.

Блок М. Апология истории или ремесло историка. – М., 1986.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М., 2000.

Бодрийяр Ж. Америка. Забыть Фуко. Прозрачность зла. – СПб., 2000.

Бодрийяр Ж. Система вещей. – М., 2001.

Бодрийяр Ж. К критике политической экономии знака. – М., 2004.

Борев В.Ю., Коноваленко А.В. Культура и массовая коммуникация. – М., 1986.

Брегель В.Ф. Культурная традиция. – Л., 1992.

Будон Р. Место беспорядка. Критика теорий социального изменения. – М., 1998.

Бурдье П. Социология политики. – М., 1993.

Бурдье П. Практический смысл. – М., 2001.

Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. – М., 2005.

Бурдье П. Социология социального пространства. – М., 2005.

Бьюкенен П. Смерть Запада. – М., 2003.

Валлерстайн И. После либерализма. – М., 2003.

Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. – М., 2004.

Василькова В.В. Самоорганизация в общественной жизни // Социально-политический журнал. 1993, № 8.

Вебер А. Избранное: кризис европейской культуры. – СПб., 1999.

Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990.

Вебер М. Избранное. Образ общества. – М., 1994.

Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность: социология М.Ве­бе­ра и ве­беровский ренессанс. М., 1991.

Галуцкий Г.М. Управляемость культуры и управление культурными процессами. – М., 1998.

Гегель Г.В.Ф. Философия истории. – СПб., 1993.

Геллнер Э. Условия свободы. – М., 1995.

Гидденс Э. Устроение общества. – М., 2003.

Гидденс Э. Ускользающий мир. – М., 2004.

Гидденс. Э. Трансформация интимности. – СПб., 2004.

Гордон А.В. Цивилизация Нового времени между мир-культурой и куль­­тур­ным аре­алом. – М., 1998.

Грей Д. Проминки по Просвещению. – М., 2003.

Гречко П.К. Концептуальные модели истории. – М., 1995.

Гроф С., Ласло Э., Рассел П. Революция сознания. – М., 2004.

Губман Б.Л. Современная философия культуры. – М., 2005.

Гумилев Л.Н. Этносфера. История людей и история природы. – М., 1993.

Гумилев Л.Н. География этноса в исторический период. – Л., 1990.

Гэлбрейт Д. Новое индустриальное общество. – М.-СПб., 2004.

Диденко Б.А. Цивилизация каннибалов. – М., 1996.

Диксон П. Фабрики мысли. – М., 2004.

Динамика социальной дифференциации. – М., 1990

Дридзе Т.С., Орлова Э.А. Основы социокультурного проектирования. М., 1995.

Дубинин И.И. Гуслякова Л.Г. Динамика обыденного сознания. – Минск, 1985.

Дьяконов И.М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. –

М., 1994.

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. – М., 1991.

Зиммель Г. Философия культуры // Избранное, т.1. – М., 1996.

Зомбарт В. Буржуа. – М., 1994.

Ильин В.И. Социальная стратификация. – Сыктывкар, 1991.

Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. – М., 2000.

Ионин Л.Г. Социология повседневности. – Ереван, 1986.

Ионин Л.Г. Основания социокультурного анализа. – М., 1995.

Информационное общество. – М., 2004.

Искусство в системе культуры. – Л. 1987

История и синергетика. Методология исследований. – М., 2005.

История ментальностей. Историческая антропология. – М., 1996.

Каган М.С. Философия культуры. – СПб., 1996.

Карасик В.И. Язык социального статуса. – М., 2002.

Карсавин Л.П. Философия истории. – СПб., 1993.

Кастельс М. Информационная эпоха. – М., 2000.

Качанов Ю.Л. Социология социологии: антитезисы. – М.-СПб., 2001.

Кейзеров Н.М. Политическая и правовая культура. – М., 1983.

Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история. Проблемы теории историчес­кого процесса. – М., 1981.

Кингель К. Философия как система знания. – СПб., 1997.

Клакхон К. Зеркало для человека. Введение в антропологию. – СПб., 1998.

Клягин Н.В. Происхождение цивилизации. – М., 1996.

Клягин Н.В. Человек в истории. – М.,

Коган Л.Н. Социология культуры. – Екатеринбург, 1992.

Коган Л.Н. Теория культуры. – Екатеринбург, 1993.

Козловски П. Культура постмодерна. – М., 1997.

Кребер А., Клакхон С. Культура. Критический анализ концепций и де­фи­ни­ций. – М., 1992.

Кребер А.Л. Избранное: природа культуры. – М., 2004.

Кульпин Э.С., Пантин В.И. Решающий опыт. Генезис кризисов природы и общества в России. – М., 1993.

Культурная среда и ее освоение. – М., 1988.

Культурная политика и культурная деятельность. – М., 1991.

Культурная политика и художественная жизнь. М., 1996.

Культурология ХХ вв. Антология. – М., 1995.

Культурология: от прошлого к будущему. – М., 2002.

Кучмаева И.К. Культурное наследие и современные проблемы. – М., 1987.

Леви-Строс К. Первобытное мышление. – М., 1994.

Ленуар Р., Мерлье Д., Пэнто Л., Шампань П. Начала практической социологии. – М.-СПб., 2001.

Личность, культура, этнос. Сб. под ред. А.Белика. – М., 2001.

Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. – М., 1998.

Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. – М., 1991.

Лотман Ю.М. Культура и взрыв. – М., 1992.

Лотман Ю.М. Теория и семиотика других искусств. Механизм культуры // Лотман Ю.М. Избранные статьи. Т.3. – Таллин, 1993.

Лоуэнталь Р. Прошлое – чужая страна. – СПб., 2004.

Луман Н. Власть. – М., 2001.

Луман Н. Реальность масмедиа. – М., 2005.

Максаковский В.П. Историческая география мира. – М., 1997.

Маклюэн М. Галактика Гуттенберга. – М., 2005.

Малиновский Б. Аргонавты западной части Тихого океана. – М., 2004.

Малиновский Б. Динамика культуры. – М., 2004.

Малиновский Б. Научная теория культуры. – М., 2005.

Малиновский Б. Магия. Наука. Религия. – М., 1998.

Малиновский Б. Научные принципы и методы исследования культурного изменения // Антология исследований культуры, т.1. – СПб., 1997.

Манхейм К. Избранное: социология культуры. – М.- СПб., 2000.

Маркарян Э.С. О генезисе человеческой деятельности и культуры. – Ереван, 1973.

Маркарян Э.С. Очерки теории культуры. – Ереван, 1973.

Маркарян Э.С. Теория культуры и современная наука. – М., 1983.

Маркович Д. Социология труда. – М., 1988.

Межуев В.М. Культура и история. – М., 1978.

Межуев В.М. Идея культуры. – М., 2006.

Мердок Дж.П. Социальная структура. – М., 2003.

Минюшев Ф.И. Социальная антропология. М., 1997.

Моисеев Н.Н. Быть или не быть человечеству. – М., 1999.

Моль А. Социодинамика культуры. – М., 1973.

Московичи С. Век толп. – М., 1998.

Московичи С. Машина, творящая богов. – М., 1998.

Мыльников И.С. Основы исторической типологии культуры. – Л., 1979.

Назаретян А.П. Психология стихийного массового поведения. – М., 2001.

Назаретян А.П. Агрессивная толпа, массовая паника, слухи. – СПб., 2004.

Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации. – М., 2007.

Нации и национализм. Сб. под ред. Б.Андерсена. – М., 2002.

Нейсбит Д. Мегатренды – М., 2003.

Нейсбит Д. Высокая технология, глубокая гуманность. – М., 2005.

Неокантианская традиция в философской культуре // Культурология ХХ вв. Антоло­гия. – М., 1994.

Новая индустриальная волна на Западе (под ред. В.Иноземцева). – М., 1999.

Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. – М., 2003.

Орлова Э.А. Современная городская культура и человек. – М., 1987.

Орлова Э.А. Культурология как научная и учебная дисциплина (анали­тиче­ский материал) // Наука о культуре: итоги и перспективы, вып.2. – М., 1997.

Пантин, В.И., Лапкин В.В. Философия исторического прогнозирования: ритмы истории и пер­спективы мирового развития в первой половине XXI века. – Дубна, 2006.

Плюснин Ю.М. Проблема биосоциальной эволюции. – Новосибирск, 1990.

Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. – М., 1966.

Парсонс Т. Функциональная теория изменения // Американская социоло­ги­ческая мысль. – М., 1996.

Парсонс Т. Система современных обществ. – М., 1998.

Парсонс Т. О структуре социального действия. – М., 2000.

Парсонс Т. О социальных системах. – М., 2002.

Петров М.К. Язык, знак, культура. – М., 1991.

Пилипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система. – М., 1997.

Поланьи К. Великая трансформация. Политические и экономические истоки нашего времени. – СПб., 2002.

Политика и культура: стратегия взаимодействия. М., 1993.

Полякова Н.Л. ХХ век в социологических теориях общества. – М., 2004.

Поппер К. Открытое общество и его враги в 2 тт. – М., 1983.

Постижение культуры: концепции, диалоги, дискуссии. Вып. 3-4. – М., 1995; Вып. 5-6. – М., 1996; Вып. 7. – М., 1998; Вып. 11. – М., 2002.

Работы Л. Уайта по культурологии: Сб. переводов. – М., 1996.

Райх В. Психология масс и фашизм. – М., 2004.

Ракитов А.И. Историческое познание. Системно-гносеологический подход. – М., 1982.

Религия и общество. М., 1996.

Рено А. Эра индивида. – СПб., 2002.

Рикер П. История и истина. – М., 2002.

Рикер П. Память, история, забвение. – М., 2004.

Риккерт Г. Ценности жизни и культурные ценности // Эон. Альманах но­вой и старой культуры. – М., 1994.

Розов Н.С. Философия и теория истории. Книга первая. Пролегомены. – М., 2002.

Романов В.Н. История развития культуры. Проблемы типологии. – М., 1991.

Савельева И.М., Полетаев А.В. Знание о прошлом: теория и история. – СПб., 2003.

Сигеле С., Фрейд З., Вундт.В. Преступная толпа. – М., 1998.

Сильвестров В.В. Философские обоснования теории и истории культуры. – М., 1990.

Соколов А.В. Введение в теорию социальной коммуникации. – СПб., 1996.

Соколов Е.Н. Стратегическая культурная политика: Проблемы методологии // Куль­тура и образование. – М., 1990.

Соколов Э.В. Понятие, сущность и основные формы культуры. – М., 1989.

Соколов Э.В. Культурология. Очерки теории культуры. – М., 1994.

Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. – М., 1992.

Сорокин П.А. Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет. – М., 1994.

Социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. – М., 1995.

Социальное проектирование в сфере культуры: методологические проблемы. – М., 1986.

Социоанализ Пьера Бурдье. – М., 2002.

Социология и социальная антропология. – М., 1997.

Социология искусства: современные проблемы. – М., 1994.

Социология религии. – М., 1992.

Спенсер Г. Синтетическая философия. – Киев 1997.

Стэплдон О. Первые и последние люди. – М., 2004.

Структура культуры и человек в современном обществе. – М., 1987.

Тайлор Э.Б. Первобытная культура. – М., 1989.

Теоретические основы культурной политики. – М., 1994.

Теория общества. Фундаментальные проблемы. Сб. под ред. А.Филип­пова. – М., 1999.

Толстых В.И. Образ жизни: понятие, реальность, проблемы. – М., 1975.

Тоффлер Э. Третья волна. – М., 2002.

Тоффлер Э. Шок будущего. – М., 2003.

Тоффлер Э. Метаморфозы власти. – М., 2003.

Трельч Э. Историзм и его проблемы. Логическая проблема философии истории. – М., 1994.

Турен А. Возвращение человека действующего. – М., 1998.

Туровский М.Б. Философские основания культурологии. М., 1997.

Уайт Л. История, эволюционизм и функционализм как три типа интер­пре­тации культуры // Антология исследований культуры, т.1. – СПб., 1997.

Уайт Л. Избранное: эволюция культуры. – М., 2004.

Уорнер У. Живые и мертвые. – М., 2000.

Учреждения культуры в современных условиях. – М., 1997.

Уэбстер Ф. Теории информационного общества. – М., 2004.

Федотова В.Г. Типология культур // Культура: теория и проблемы. – М., 1995.

Федотова В.Г. Хорошее общество. – М., 2005.

Флиер А.Я. Культура как репрессия. – М., 2006.

Фрейд З. Психоанализ, религия культура. М., 1992.

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. – СПб., 1994.

Фуко М. Археология знания. – Киев, 1996.

Фуко М. История безумия в классическую эпоху. – СПб., 1997.

Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. – М., 1999.

Фуко М. Рождение клиники. – М., 1998.

Фуко М. Неномальные. – СПб., 2004.

Фуко М. Интеллектуалы и власть в 3 тт. – М., 2005-2006.

Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. – М., 2003.

Фукуяма Ф. Великий разрыв. – М., 2003.

Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее. – М., 2004.

Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. – М., 2002.

Хабермас Ю. Политические работы. – М., 2005.

Хальвбакс М. Социальные классы и морфология. – М.-СПб., 2000.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М., 2003.

Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. – М., 2004.

Хардт М., Негри А. Империя. – М., 2004.

Хелд Д., Гольдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Д. Глобальные трансфор­ма­ции. – М., 2004.

Хейзинга Й. Homo ludens. – М., 1992.

Хренов Н.А. Мифология досуга. – М., 1998.

Цивилизации. Вып. 1-4. М., 1992-1997.

Шер Я.А., Вишняцкий Л.Б., Бледнова Н.С. Происхождение знакового поведения. – М., 2004.

Шпенглер О. Закат Европы. Т.1. – М., 1991, Т.2. – М., 1998.

Штомпка П. Социология социальных изменений. – М., 1996.

Эко У. Открытое произведение. – СПб., 2004.

Эко У. Отсутствующая структура. – М., 2003.

Экономическое производство и потребление в системе культуры. – М., 1994.

Элиаде М. Миф о вечном возвращении. – СПб., 1998.

Элиаде М. Шаманизм. – М., 1998.

Элиаде М. Трактат по истории религий в 2 тт. – СПб., 1999.

Элиас Н. Общество индивидов. – М., 2001.

Элиас Н. Процесс цивилизации в 3 тт. – М., 2004.

Элиот Т. К определению понятия культуры. – М.-L., 1968.

Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – М., 1961, Т. 21.

Юнг К.Г. Архетип и символ. – М., 1991.

Юшков В.А. Потребности человека. Теоретический анализ. – Казань, 1995.

Яранцева Н.А. Преемственность и взаимодействие культур в художественной жизни общества. – Киев, 1990.


^ Алфавитный список понятий, помещенных в Тезаурусе


Адаптация социокультурная …………………………………………...173

Артефакт культурный…………………………………………………....83

Атрибуция культурная…………………………………………………...77

Воспроизводство социокультурное …………………………………...185

Глобализация…………………………………………………………….312

Гуманитарная культура…………………………………………………..64

Деструкция социокультурная ……………………………………….....318

Динамика культуры (культурные процессы)………………………….268

Дифференциация культурная…………………………………………..283

Диффузионизм…………………………………………………………....45

Диффузия культуры ……………………………………………….……296

Изменчивость культурная ………………………………………….…..294

Инноватика культурная ………………………………………………...291

Институты культурные …………………………………………………199

Искусство ………………………………………………………………..213

История культуры………………………………………………………...23

Исторические типы культуры…………………………………………..129

Коммуникация социокультурная ……………………………………...170

Консолидация социальная……………………………………………...158

Конфессиональные общности……………………………………..…….99

Конфессиональный тип культуры………………………………..……116

Конфигурация культурная………………………………………………89

Кризис культурный……………………………………………………..314

Кровнородственный тип культуры………………………………….....107

Культура………………………………………………………..…………13

Культура аграрных цивилизаций…………………………...………….140

Культура индустриальных обществ…………………………………...144

Культура интимных отношений……………………………….………249

Культура эпохи варварства…………………………………………….138

Культурная картина мира………………………………………………256

Культурная компетентность……………………………………………227

Культурно-этнографические общности…………………………………98

Культурные интерпретации………………………………………….....265

Культурные традиции …………………………………………………..233

Культурные ценности ……………………………………………….….255

Культурный инструментарий………………………………………..…194

Культурный прогресс ……………………………………………….….281

Культурогенез …………………………………………………………..276

Личность и культура…………………………………………………......27

Локализация культурная……………………………………………..…309

Локальные культурные образования……………………………………88

Маркировка культурная……………………………………...…………246

Материальная и духовная культуры………………………………….....68

Массовая культура……………………………………………………....127

Межкультурные коммуникации……………………………………......298

Ментальности……………………………………………………………236

Методологии исследования культуры…………………………………..36

Мифология ………………………………………………………………207

Морфология культуры………………………………………………..…..59

Накопление и трансляция социального опыта ………………………..182

Нарратив…………………………………………………………………266

Национальный тип культуры……………………………………….......113

Нормы культурные.……………………………………………………..221

Нравы ……………………………………………………………………241

Образ жизни ………………………………………………………...…..237

Образование …………………………………………………………….201

Общество и культура…………………………………………………….31

Обычаи ………………………………………………………………….239

Объекты культурные…………………………………………………….71

Опыт социокультурный………………………………………………...242

Организация социокультурная …………………………………..…….160

Отбор культурный………………………………………………………305

Первобытная культура………………………………………………….135

Позитивизм………………………………………………………..………38

Познание и систематизация знаний …………………………………...180

Политика культурная …………………………………………………...195

Постиндустриальная культура…………………………………...……..150

Порядок культурный……………………………………………………..34

Постмодерн….…………………………………………………………….55

Природа и культура……………………………………………………....20

Пространство культурное……………………………………………….101

Профессиональный тип культуры……………………………………...119

Революция культурная……………………………………………….…306

Регуляция социокультурная ………………………………………..…..164

Религия …………………………………………………………………..211

Самоидентификация культурная …………………………………...….176

Саморазвитие культурное……………………………………………....279

Семиотика культуры………………………………………………….....258

Симулякр………………………………………………………………...267

Система культурная………………………………………………...........85

Социализация и инкультурация личности ……………………………191

Социальная адекватность ………………………………………………225

Социальная культура……………………………………………………..65

Социальная престижность ……………………………………………..231

Социальная типология культуры……………………………………....104

Социально-сословные типы культуры……………………………...….121

Социальные притязания………………………………………………...229

Структурализм……………………………………………………………51

Субкультуры………………………………………………………………91

Табу…...………………………………………………………………….253

Текст культурный ……………………………………………………....263

Толерантность …………………………………………………………..254

Традицинная культура……………………………………………..……125

Транслокальные культурные образования……………………………...93

Форма культурная………………………………………………………...80

Функции культуры…………………………………………………..…..153

Функционализм…………………………………………………………...48

Хозяйственно-культурные типы……………………………………...…96

Цивилизационизм………………………………………………………...42

Цивилизации………………………………………………………………94

Черта культурная ………………………………………………………...79

Эволюционизм……………………………………………………………39

Этнический тип культуры……………………………………..………..109

Эпохи культурно-исторические……………………………………..….132

Языки культуры………………………………………………………....260





^ Флиер Андрей Яковлевич – по образованию историк, доктор философских наук, профессор, директор Высшей шко­лы культурологии Московского государственного университета культуры и искусств – один из основателей культурологической науки и образования в России. Автор 9 книг, 120 статей, участник 3 энциклопедий. Профессор Флиер упомянут в кратком списке российских исследователей культуры в Британской энциклопедии. В среде коллег его сопоставляют с французским философом-постмодернистом Жаном Бодрийяром.





Полетаева Марина Андреевна – историк, кандидат культурологии, доцент, заместитель директора Высшей школы культурологии. Ученица А.Я.Флиера, пожалуй, наиболее верная его последовательница. Известна в Москве как блестящий преподаватель культурологии, гармонично сочетающий ее социальную и гуманитарную составляющие. Автор более 30 статей, участница энциклопедии «Историческая культурология».


Т







оставить комментарий
страница14/14
Дата03.10.2011
Размер4,03 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх