Тишайший царь в бунташный век 37 icon

Тишайший царь в бунташный век 37


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Joanna Falkowska, studentka V roku filologii sp lingwistyka stosowana...
Курс Тип урока: изучение нового материала, 1 академ час Цели...
 "Как  я могу   изменить окружающий мир к  лучшему?"...
Религиозные причины возникновения государства...
Религиозные причины возникновения государства...
Религиозные причины возникновения государства...
Религиозные причины возникновения государства...
Геродот об истории египта (отрывки)...
Урок по окружающему миру Царь освободитель...
Сказка а
Сценарий праздника №1 «Последний звонок» 11 класс Действующие лица: Царь Салтан. Купцы (1,2,3)...
Лекция Философия Нового времени XVII век век великих философских систем...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
скачать
Сергей Аксентьев


Россия на всех одна


Исторические очерки


Севастополь

2008


Содержание

Часть 1. Люди и судьбы 5

Неизвестный Вернадский 7

Корни 7

Братство 9

Судьба , 11

Поиск пути 12

Семья 15

Украинская Академия Наук 21

Крымская одиссея 23

Радиевая проблема 27

Выбор 28

Дон-Кихот и НКВД 31

Жизнь прожить 35

Наследие 36

Лукавый царедворец 37

Тишайший царь в бунташный век 37

Милеску Спэтарул 38

Посольство в Китай 41

Последние годы жизни 43


^ Панасовский бунтарь 44

По стопам великого предка 44

Узнать и понять 46

Под знаменами Гарибальди 47

В стране Восходящего солнца .48

И снова Европа 51

^ Охотник за фагоцитами. . 53

Первый блин 53

Строптивый студент 54

Наука и только наука 55

На педагогической стезе 57

Знакомство с Иваном Михайловичем Сеченовым

Женский вопрос 58

Прощай, Россия 61

Долгая дорога к истине 62

Встреча с Львом Толстым 64

Часть 2. Святыни морей. 67

^ Маяки Леонтия Спафарьева 69

Небываемое бывает 69

Василий Спафарьев 71

Первые плавания 71

Флотская служба 72

Первый опыт 74

Начало исторической драмы 77

Континентальная блокада .79

Тревожный 1812 год 81

Молодая поросль 82

Маяки Черного моря 84


Морские трагедии 86

Декабрь 1825 года 87

Наваринское сражение 90

И снова маяки 91

Последние годы жизни 93

Вместо послесловия 94

Свет маяков. 95

Спасительный огонь Тарханкута 95

Робинзоны флота 99

Шаги в историю. 102

Неожиданная встреча . 104

^ Маячное притяжение Антона Чехова .110

Одинокому весь мир — пустыня НО

«Я сам себя командирую...» 113

Путь на Сахалин 114

Восточный собрат Ай-Тодора 116

^ Меценаты Рукавишниковы , . .121

Братья 121

Маяк 125

Маячный смотритель 131

Начало пути . .131

Первое открытие 134

Испытание морем 135

Антарктическая одиссея 137

Хранитель Ай-Тодора 138

^ Загадки белой ладьи , 141

Огонь на скале 141

Смотрители 146

Мечтатели 149

Запутанная история 152

Часть 3. На суше и на море 159

^ Заснеженный остров 161

Угрюмая глыба 161

Проект образцового города 165

Кильдинская одиссея Эриксенов 169

Брусчатка в тундре 172

Гранитный линкор 177

Грустное послесловие 181

Кильдюинцы 184




Пинки ……………………………………………………...184

Фрегат……………………………………………………….187

^ Такая странная война 192

Горький урок 192

Подвиг лейтенанта Невельского 197

Бесславный вояж 207

Разбой на Мурмане 210

Итоги 214


^ Погоня за призраком 216

Полярный исследователь… …………………….216.

Чрезвычайные обстоятельства. ……………………224

Яхта «Заря» и её экипаж 225

Характеры 227

Разные судьбы 239

Примечание


Часть I

Люди и судьбы


^ Неизвестный Вернадский


В истории XX века не так уж много ученых и общественных деятелей по силе ума, широте кругозора, разносторонности интересов и колоссальной творческой результативности, сравнимых с Владимиром Ивановичем Вернадским. Великолепная интуиция и скрупулезный анализ происходящего, позволяли ему безошибочно различать добро и зло, прогнозировать ситуацию и умело управлять процессом своего научного труда. Это был великий гражданин, любящий муж, заботливый и чуткий отец.

Корни.

В.И. Вернадский рано пришел к убеждению: семья – основа общества, залог его здоровья и процветания: «...семья – пишет двадцатитрехлетний Владимир своей невесте Наталии Старицкой – должна вырабатывать хороших работников на пользу человеческую,... она должна связывать молодое поколение с поколением кончающим жизнь. И никогда такая семья не будет существовать, если нет известных семейных преданий, известных общих целей, на которые положена работа и предков и будущих, подрастающих поколений».

Следуя этим принципам, он подробно изучил семейные корни и обнаружил массу интересных фактов. Оказалось, что их род берет начало от литовского шляхтича Верны, перешедшего во время освободительной войны украинского народа от польского владычества (1648-1654гг) на сторону гетмана Богдана Хмельницкого. Мотивы этого перехода остались неизвестны, а вот последствия трагическими: Верна был казнен поляками. Дети и внуки Верны служили в Запорожской сечи. После роспуска Запорожской сечи Екатериной II прадед Иван Николаевич бежал в Черниговскую губернию в село Церковницы, где в 1786 году местными прихожанами был избран священником. Будучи человеком тяжелым и неуживчивым Иван однажды запер церковь на замок и объявил пастве, что отказывается исполнять духовные обязанности. Кончил он плохо. Когда станичники силой привели строптивого восьмидесятилетнего служку на кладбище для свершения обряда отпевания, с ним случился удар и Иван Николаевич умер прямо возле разрытой могилы.

Дед Василий Иванович, однажды сильно повздорив с родителем, бежал из дома. Пешком из Черниговской глуши добрался до Москвы с твердым намерением учиться в университете. Страшно бедствуя, он все же получил желанное образование и стал военным врачом. Служил в армии А.В.Суворова и в 1799 году участвовал в знаменитом переходе через Альпы по Чертову мосту. Однако позже вместе с госпиталем попал в плен к французам. В плену пробыл несколько лет. За гуманное отношение к раненым без различия национальностей и армий Василий Иванович Вернадский (так он стал писаться после получения дворянского титула) в Париже из рук Наполеона получил орден Почетного легиона.

Из Французского плена дед возвратился в Россию убежденным масоном и мистиком. Обосновался в Киеве, женился на Екатерине Яковлевне Короленко. Известный русский писатель Владимир Галактионович Короленко, приходится Владимиру Ивановичу Вернадскому троюродным братом. Умер Василий Иванович в начале 30-х годов XIX.

Отец Вернадского Иван Васильевич родился в 1821 году в Киеве. По окончании университета, преподавал русскую словесность в гимназии, а затем в 1843 году был командирован за границу для усовершенствования в политической экономии. Защитил магистерскую и докторскую диссертации и возглавил кафедру политической экономии сначала в Киевском, а позже в Московском университете. Был женат на Марии Николаевне Шигаевой, очень красивой, образованной и разносторонне развитой женщине.

Мария Николаевна серьезно увлекалась политэкономией, и была ближайшей помощницей своему мужу в издании журнала «Экономический указатель». Журнал Вернадского вел активную полемику с «Современником» Чернышевского и пользовался у читающей публики большой популярностью. Но в 1860 году Мария Николаевна умерла от туберкулеза, оставив мужу слабого и болезненного девятилетнего сына Николая (родился в 1851году). А вскоре, после ареста Николая Чернышевского, «по цензурным соображениям» закрыли и «Экономический указатель». Иван Васильевич, издал собрание сочинений покойной жены «Опыт популярного изложения основных начал политической экономии» и расстался с издательским делом. Холостяковал не долго. Вскорости женился на дочери знакомого украинского помещика Анне Петровне Константинович, которая и явила на свет 12 марта 1863 года сына Владимира – будущую мировую знаменитость, а двумя годами позже осчастливила мужа близняшками Ольгой и Екатериной.

Братство

В 1869 году семью Вернадских постигло горе: во время жаркой дискуссии на заседании политико-экономического комитета Вольного экономического общества, у Ивана Васильевича случился инсульт. Он долго не мог говорить. Постепенно оправившись, прекратил педагогическую и общественную деятельность и уехал с семьей в Харьков, заняв должность управляющего Харьковской конторой Государственного банка. Там, в Харькове, в 1873 году Владимир поступил в первый класс гимназии. В исповедальных письмах своей невесте, молодой Вернадский откровенно пишет о себе: «В детстве я был не храброго десятка и, между прочим, ужасно боялся купаться; мать, желая уничтожить такое скверное качество, насильно меня выкупала. Я долго не мог успокоиться, и в ту же ночь все домашние были разбужены страшным криком, я, мальчуган лет пяти, начал петь, представляя хороводы, кричать, бегать, стал лунатиком». Вообще, как признается Владимир, в детстве он учиться не любил и вел замкнутую скрытую жизнь. С сестрами почти не общался. Родительская избалованность и вздорные характеры девиц его раздражали. Уже в зрелом возрасте (апрель 1921 года), вспоминая своих сестер (Екатерина скончалась в 1910 году, а Ольга – десятью годами позже), Вернадский с горечью отмечал в своем дневнике: «... вся жизнь сестер является оригинальной, не поддающимся ни каким меркам.... Глубокая редкая честность, любовь к людям под внешней холодностью, большая гордость... Несчастный брак и той, и другой, причем несомненно его таким в значительной мере сделали сами...»

Но зато он обожал сводного брата Николая, считая его одаренным художником и поэтом. Когда в 1874 году двадцатитрехлетний Николай неожиданно умер, все были потрясены. Особенно тяжело воспринял горе впечатлительный двенадцатилетний Владимир. Опасаясь за его здоровье, отец, отправив жену с дочерьми в Петербург, увозит Владимира за границу...

По возвращении в Петербург осенью 1876 года Володя Вернадский поступает в четвертый класс первой петербургской классической гимназии. За полтора года до окончания гимназии у отца случился второй удар. Последние полгода перед выпуском Владимир практически не учится, помогая матери ухаживать за безнадежно больным отцом. Иван Васильевич скончался в ночь на 26 марта 1884 года. Этой же весной Владимир Вернадский окончил гимназию 9-м по выпуску.

Гимназия раскрепостила замкнутую натуру юноши. У него появились друзья, среди которых выделялся Андрей Краснов (в последствии профессор Харьковского университета и основатель Батумского ботанического сада). Молодые люди увлекались историей, географией, философией, религией, славянскими языками. Все после выпуска поступили на естественное отделение Петербургского университета.

...Это были годы перелома. После убийства (1 марта 1881 года) народовольцами царя Александра II, закончилось время так и не осуществленной «александровской перестройки и гласности». Надежды на великие реформы рухнули. Начало правления Александра III ознаменовалось ужесточением административно-полицейских репрессий и цензуры. В эти годы в студенческой среде создавались многочисленные кружки. В них молодые люди пытались осмыслить состояние российского общества, наметить пути освобождения. Однако цели и задачи кружковцев были расплывчаты и мало понятны даже им самим. Опорным стержнем шаткой кружковской конструкции было искреннее желание, не замыкаясь в рамках своей специальности, работать на благо обездоленных людей из низших слоев общества.

Один из таких кружков, куда однажды пришел и Владимир Вернадский, возглавляли его школьные друзья братья Сергей (будущий директор института востоковедения АН СССР) и Федор (в последствии видный общественный деятель и педагог) Ольденбурги. Под влиянием народнических идей они решили купить вскладчину небольшое имение. Там намеревались создать коммуну, в которой впоследствии сообща могли бы воспитывать своих детей на принципах гуманизма. Кружок Ольденбургов во главу ставил просветительскую работу в народной среде. Студенты переводили, упрощали и издавали книги по экономике, географии, аграрному делу и распространяли их среди простого люда, устраивали бесплат­ные народные читальни. На одном из заседаний студент Дмитрий Шаховский (внук декабриста Федора Шаховского) предложил превратить простое дружеское общение в строгое братство. Об этом предложении Вернадский записал в своем дневнике: «Идея братства Шаховского мне близка и дорога». Основные правила поведения членов братства, сформулированные Шаховским, гласили: работай как можно больше; потребляй на себя как можно меньше; на чужие беды смотри как на свои. Материально братство осуществлялось совмест­ным летним отдыхом. Впервые такое лето провели в Приютине Тверской губернии, а самое братство с тех пор стало называться «Приютинским».

Как показала жизнь, именно благодаря нравственному началу, заложенному в братстве, оно оказалось прочным и просуществовало более тридцати пяти лет, до конца жизней всех его создателей.

Судьба

В братстве оказался и молодой историк Иван Михайлович Гревс со своей женой Марией Сергеевной Зарудной и двоюродной сестрой Натальей Егоровной Старицкой.

Первое знакомство с Наташей произошло зимой 1885 г. в группе по изучению и распростране­нию народной литературы. Владимира поразила её необычайная схожесть с портретом первой жены отца. Особенно выделялись утонченная красота, одухотворенность в чертах лица, умный приветливый взгляд карих глаз. Чрезвычайно скромная, широко образованная девушка (свободно владела всеми европейскими языками) свой приход в братство расценивала, как удачную возможность реализовать себя на ниве служения народу. И этим окончательно покорила Владимира Вернадского. Они стали встречаться. Появление в жизни начинающего ученого Наташи Старицкой круто изменило планы блестящего выпускника петербургского университета. В своей автобиографии Владимир Иванович Вернадский пишет: «Я решил, но ничего не говорил матери, по оконча­нии университета уехать за границу, кругом света — хотел видеть тропики. В семье я жил своей жизнью. И думал об отъезде надолго, даже об эмиграции, так как я тяжело переживал гнет самодержавных форм, которые казались порочными... Встреча с Натальей Егоровной Старицкой совершенно изменила мои, казалось прочные, планы».

Наталья Егоровна. Старицкая родилась в Полтаве 23 ноября 1860 г. Ее отец Егор Павлович Старицкий — юрист по обра­зованию, видный судебный и государственный деятель, член Государ­ственного совета. Семья Старицких отличалась высокой нравственностью и духовностью.

В мае 1886 года Вернадский сделал предложение своей возлюбленной, но в тот раз Наталья не дала согласие на брак. Её смущала разница в возрасте – она была на 2,5 года старше Вернадского. И всё же любовь победила. 3 сентября 1886 года состоялась свадьба. Материально молодые супруги не бедствовали: Наталья Егоровна получила от отца приданое – 15000 рублей, годовой университетский доход Вернадского составлял 5-6 тысяч рублей. Примерно столько же давало имение Вернардовка в Тамбовской губернии. Молодые поселились в небольшой квартире в три комнаты на четвертой линии Васильевского острова.

^ Поиск пути

К серьезной научной работе Владимир готовил себя ещё со студенческой скамьи. Правда, будучи человеком щепетильным, оценивал свои научные способности как посредственные. В одном из писем к Наталье он признается: «По природе я мечтатель, и это опасная черта... Я вполне сознаю, что только немногим из многих мечтателей удалось что-нибудь до­биться, и потому я говорю, что, может быть, я никуда не гожусь, и потому у меня появляются дни отчаяния...». Размышляя о своем будущем, Вернадский приходит к выводу, что научную деятельность следует совместить с общественно полезной работой, поскольку искренне верит, что историю делают не толпы, а личности, не хаос демагогии, а строгие постулаты научного знания. И опять сомневается: «Заниматься наукой и вести политическую борьбу — возможно более сильным людям, чем я, а у меня нет ни знаний, ни таланта, ни рабочей силы, для этого по­требных». ... И всё же решает: «Это будет деятельность ученая, общественная и публицистическая»...

По выпуску В. И. Вернадский, был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию и назначен хранителем минералогического кабинета Петербургского университета. Его избрали председателем Совета объединенных землячеств (нелегальная студенческая организация, в которую входили народовольцы А.Ульянов, В. Семевский и П. Шевырев) и членом научного совета студенческого научно-литературного общества. Уютная квартирка Вернадских на Васильевском острове, стала центром общения передовой, революционно настроенной студенческой молодежи.

...Как только стало известно об аресте Александра Ульянова в связи с попыткой покушения на жизнь царя Александра III, на квартиру к Вернадскому прибежали братья Ольденбурги и Владимир Семевский. Нужно было срочно ликвидировать улику – ящик с трепелом, предназначавшийся для изготовления динамита. Злополучный ящик хранился в минералогическом кабинете Вернадского. Его решили утопить в Неве. Ночью Вернадский и Сергей Ольденбург с лодки выбросили его в Неву. А на следующее утро Владимир был вызван к ректору университета, затем и к попечителю Делянову который, обвинив Вернадского в связи с заговорщиками, потребовал добровольно, чтобы не портить научную карьеру, подать в отставку из Петербургского университета.

Вмешательство тестя спасло положение. Вернадскому была предоставлена двухгодичная заграничная командировка для подготовки к магистерской диссертации. Однако с командировкой пришлось задержаться. 20 августа 1887 г. в семье Вернадских родился сын, которого в честь деда назвали Георгием (Гуля). Роды были трудными. В письме к своему другу А.Е.Ферсману Вернадский признавался: «Гуля родился при условии, когда врач предупреждал, что, может быть, при­дется им пожертвовать для спасения жены...». Здоровье Натальи Егоровны после рождения сына было критическим. Как вспоминал близкий друг Вернадских Александр Корнилов, «несколько месяцев опасались за ее жизнь, так что не только не могло быть речи о кормле­нии новорожденного сына, но молодой матери скоро пришлось с ним разлучиться, оставив его у бабушки, а самой отправиться вместе с мужем, получившим тогда ученую командировку». Супруги выехали из России 17 марта 1888 г и 1 апреля прибыли в Неаполь...

Почти двулетнее пребывание за границей оказалось благотворным и для начинающего ученого и для его больной супруги. Здоровье Натальи Егоровны шло на поправку, а знакомство Владимира Ивановича с выдающимися минералогическими коллекциями Европы, углубили знания, расширили кругозор. Постигая тайны минералов и геологического строения нашей планеты, Вернадский много размышляет об общей картине мира, неразрывной связи земных явлений с космическим пространством и приходит к выводу, что труды его на избранном пути вознаграждаются: «Мне ка­жется, – пишет он супруге из Мюнхена, – я подмечаю законы. Чувствую потуги мысли охватить сразу картинно Землю как пла­нету... и мне иногда блестит перед умственным взором — общая схема химической жизни Земли, производимой энергией Солнца».

...В конце 1889 года супруги Вернадские возвратились в Россию, а в начале 1890 года переехали из Петербурга в Москву, там Владимир Иванович получил место приват-доцента минералогии и кристаллографии в Московском университете. А вскоре представил к защите магистерскую диссертацию «О группе силлиманита и роли глинозема в силикатах». С диссертацией ознакомился патриарх отечественного почвоведения В.В. Докучаев и 27 октября 1891 года в Петербурге состоялся диспут. Оппонентами были В.В. Докучаев и Д.П. Коновалов. Защита прошла успешно, но сам диссертант диспутом остался не доволен: «Диссертация была мало оценена,– записывает он у себя в дневнике. ... Коновалов указывал, что она схоластична, но на самом деле все её выводы сохранились до сих пор и приняты». Не мене строг он был и в оценке своей докторской диссертационной работы, которую защитил шестью годами позже: «Диссертация была написана наспех, т.к. последние годы работал над полиморфизмом. Она называлась: «Явления скольжения кристаллического вещества». Диссертации этой не повезло. Она была напечатана на русском языке и не попала в мировую печать». 16 декабря 1902 года В.И. Вернадский становится ординарным профессором Московского университета по кафедре минералогии. Вместе с признанием научных заслуг, судьба подарила ему ещё и семейные радости: в 1898 году родилась дочь Нина, а сын Георгий пошел в первый класс 5-й московской гимназии...

В статье «1911 год в истории русской умственной культуры» В.И. Вернадский пишет: «Университетская администрация оказалась в момент студенческих забастовок в беспомощном и унизительном положении, т.к. в университет произвольно являлась полиция и распоряжалась по своему усмотрению. Ректор А.А. Мануилов и его проректоры подали в отставку. А министр народного просвещения Кассо удалил без их прошения ряд профессоров... – случай неслыханный в истории высшей школы». В феврале 1911 года в знак протеста университет покинули более третьи ведущих профессоров, в том числе и Владимир Иванович Вернадский. Это был переломный момент в его жизни. Вернадские переезжают в Петербург. После себя в Московском университете В.И. Вернадский оставил добрую память: Минералогический институт с одной из самых больших коллекций минералов в Европе.

Семья

«Одним из существенных условий недопущения вырождения, – пишет Владимри Иванович жене, ожидавшей появления на свет первенца, – являются правильные условия питания, воспитания, работы... собственно этим и достигается и правильное умственное развитие человека. Дурные привычки делают то, что мы почти не знаем семей, где бы наследственная талантливость передавалась целыми поколениями, а в физическом мы замечаем быстрое вырождение и в очень и очень быстрое время…».

В семье Вернадских отсутствовал дух стяжательства, вельможности и чванства. Жили в достатке, но скромно. Денег не жалели лишь на приобретение литературы. Поощрялся любой труд, приносивший пользу. Владимир Иванович ценил время, расходовал его рационально. Отвечая на вопросы анкеты об организации научной работы, он так описывал свой повседневный быт: «Ночами сплошь я никогда не занимался, но в молодости до 1-2 ночи. Вставал всегда рано. Никогда не сплю днем и никогда не ложусь днем отдыхать, если я не болен. Не курю и никогда не курил, хотя моя семья – отец, мать и сестры все курили. Не пью (кроме – редко - вина). Водку пил раз в жизни. После моего долгого пребывания во Франции (1922-1925гг.) я принял распределение времени тамошних ученых. Встаю рано утром (6-7 часов), ложусь в 10-10 ½. Считаю наилучшим видом отдыха прогулки пешком, прежде – в лодке, поездки за границу...». Долгих застольных бесед (если они не касались научных вопросов) не любил. Всё, не относящиеся к научным вопросам, называл сплетнями. И как только начинались бытовые пересуды, вежливо откланивался.

С женой Натальей Егоровной, как говаривал сам Вернадский, всегда «жили душа в душу и мысль в мысль», правда до тех пор, пока не возникала полемика на политические темы. Тут уж они, давая волю эмоциям, могли спорить до хрипоты. У каждого постепенно сложился определенный круг друзей, и это воспринималось как норма. Дочь Нина, вспоминая ту пору, полушутя, полусерьезно, замечала, что одной из причин побудившей её стать врачом психиатром, были «душевные мамины разговоры с многочисленными посетительницами, которых всегда было много в доме, и которых она внимательно и сердечно выслушивал, давала советы, успокаивала, и они выходили от неё умиротворенные». Не менее вдохновляющим примером для детей была подвижническая роль матери в делах и жизни своего мужа. В своих воспоминаниях (16 апреля 1892 года) отдавая дань глубокого уважения матери, Нина Владимировна пишет: «... все восхищаются отцом, но мало кто-нибудь упоминает роль моей матери. Она была бесконечно скромна, не только не хотела, чтобы снимали её фотографии, но и во всех смыслах отводила себя на задний план. Но если бы не она, кто знает – достиг ли бы отец того, что он достиг? Она была его гением, его хранителем и его совестью и с увлечением разделяла его вдохновения». В совершенстве владея всеми европейскими языками, Наталья Егоровна переводила, правила, шлифовала и перепечатывала все статьи, книги и выступления Владимира Ивановича. Упорно работала над улучшением его разговорного английского и французского языка. Много читала и переводила западных философов, классиков мировой литературы и биографии выдающихся личностей.

Даже последние минуты своей жизни (скончалась в 1943 году в эвакуации в казахстанском пансионате «Боровое»), Наталья Егоровна пока находилась в сознании, всё пеклась о своем любимом человеке. Сетуя на то, что в комнате Владимира Ивановича довольно прохладно, просила прислугу накрыть его сверху еще одним одеялом.

В семье Вернадских любили классическую музыку (особенно Вагнера) поэзию Ф.Тютчева и украинские стихи Тараса Шевченко. Вот только времени для общения с семьей у Владимира Ивановича всегда было в обрез. Огромная научная работа, длительные путешествия по странам Европы, полевые экспедиции, вечная загруженность общественно-политическим делами академии и страны, оставляли очень мало времени для общения с детьми, которые, незаметно повзрослев, пошли своими жизненными путями...

...С сыном у Владимира Ивановича всегда были доверительные отношения. Окончив в 1905 году с золотой медалью гимназию, Георгий по совету отца поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В студенческие годы вступил во фракцию кадетской партии, членом которой состоял и отец. Самостоятельную жизнь начал рано, женившись на третьем курсе (в 1908 году) на своей двоюродной сестре Нине Владимировне Ильинской, которая была на три года его старше. К тому времени она окончила историко-филологическое отделение Высших женских курсов, занималась музыкой и пением. Родители Георгия этот брак не одобряли, но внешне к невестке всегда относились уважительно и корректно. По окончании университета (1910г) Георгий решил заняться исследованием истории проникновения русских в Сибирь. Через год упорного труда у него имелся солидный научный багаж, и даже удалось опубликовать несколько статей по избранной теме, но переезд семьи в Петербург, исключил возможность систематической работы в Московских архивах по сибирской теме. Пришлось задуматься о смене научного направления

Однажды повстречав своего бывшего гимназического учителя Я. Л. Баскова, Георгий поделился возникшей проблемой. Яков Лазаревич предложил подумать об истории русского масонства при Екатерине II. Отец одобрил тему, поведав сыну про прадеда масона.

...Тема масонства в семье Вернадских возникала не единожды. В одной из дневниковых записей Владимира Ивановича есть интересное признание: « В 1889 году во время заграничной командировки во Франции я сделался членом минералогического общества... Здесь же я познакомился с Г.Н. Вырубовым, которым я не интересовался как минералогом, но которого знал как издателя сочинений Герцена. У Вырубова несколько раз обедал. Он приглашал меня вступить в масонскую ложу, указывая, что это откроет передо мной очень широкую дорогу во французское и международное общество. Но я отказался».

К началу 1917 года диссертация «Русское масонство при Екатерине II» была готова, а в мае отдельной книгой вышла в свет. Защита была назначена на 22 октября. А в августе при содействии своего научного руководителя Георгию Вернадскому, предложили место профессора русской истории в Омском политехническом институте. Он согласился и в начале сентября 1917 года с женой отправился в Сибирь.

Но и на этот раз с Сибирью не повезло. Из-за забастовки и беспорядков на железной дороге Вернадские смогли добраться только до Перми. Пермь поразила молодых супругов спокойным укладом жизни и высоким уровнем культуры. Там даже имелся городской симфонический оркестр. Вернадскому предложили место профессора истории в только что открывшемся университете. Предложение показалось интересным, и супруги осели в Перми. В течение 1917/1918 учебного года Георгий возглавлял кафедру русской истории и создал «Общество исторических, философских и социальных знаний» куда доступ был всем желающим.


...Первое, на что обратил внимание Владимир Иванович Вернадский, заняв кресло товарища министра народного просвещения во Временном правительстве это «чрезвычайная случайность распределения высших учебных заведений в стране и с чрезвычайной редкостью и случайностью больших центров научной работы, не связанных с высшей школой». И хотя отчетливо понимал непрочность положения Временного правительства, всё же решил попытаться изменить сложившуюся ситуацию. Начал с того, что добился открытия Пермского университета, о котором местные власти хлопотали ещё в 80-е годы XIX века. В июне 1916 г. Министерство народного просвещения при­няло решение об учреждении Пермского университета (в составе 4 факуль­тетов) и присвоении ему имени императора Александра II. Он начал функционировать как отделение Петроградского университета, а год спустя, благодаря усилиям В. И. Вернадского приобрел статус самостоятельного учебного заведения.


...Защита состоялась в Петербургском университете 22 октября 1917 года за три дня до событий перевернувших государственный строй в России. Владимир Иванович присутствовал на диспуте и остался доволен сыном: «Георгий выявился тем, что есть. Без внешнего мишурного блеска, но глубоким, стойким и самостоятельным работником. В то же время очень скромно и спокойно себя держал». Утром 25 октября 1917 года тридцатилетний остепененный магистр, попрощавшись с близким, уехал в Пермь и только по приезду узнал от жены, что в столице свершился государственный переворот.

Владимир Иванович, тоже узнал о перевороте лишь на следующий день. Поводив сына, он занялся научными делами. Но рассказ Георгия о разговорах в московских масонских кругах о его участии в этом движении не давал покоя. Действительно однажды какие–то влиятельные московские чины, фамилии, которых давно забылись, пытались его вовлечь в свою масонскую организацию. Но, как и в Париже, он тогда категорически отверг заманчивые посулы. Вспомнил ученый и про «Исторический очерк масонства в XX веке в России», который ему однажды передал племянник Б.К. Алексеев. Очерк был составлен для Министерства внутренних дел по данным 3-го охранного отделения. Занятый своими научными заботами, Вернадский этот очерк куда-то отложил, так и не прочитав. Теперь попытался, было отыскать, но, не найдя, махнул рукой и больше к этой теме никогда не возвращался...


Особенно теплые отношения у Владимира Ивановича сложились с дочерью Ниной. Он обожал её и старался брать с собой в экспедиции, чтобы дочь посмотрела на окружающий мир. В одном из писем своей давней знакомой А.В Гольштейн Вернадский сообщает: «Дети вышли разные, очень дружные, но сын – православный и русский без всяких украинских симпатий, а дочка – украинка, в этой области душевно близкая мне». Гуляя с дочерью, Владимир Иванович частенько переходил на украинский язык, который считал мелодичным и приятным.

А дочери на всю жизнь запомнилась поездка с отцом на биологическую станцию в малюсенький городок Александровск на берегу Баренцева моря. Заполярье её очаровало и, даже по прошествии десятков лет, она с нежной грустью вспоминала: «Меня не тянет на юг – только на север. Никогда не забуду природу – рай – летом в Мурманске, где мы с отцом провели только три недели, а кажется полжизни – столько было в этом красок, расцветок жизни – дикие олени. Яркая фауна морского дна, лиловые скалы, дикие грибы, карликовые березы...» Это было в 1921 году, за год до отъезда Вернадских за границу.

Нина окончила гимназию в 1914 году в Петербурге и собралась поступать на Высшие женские курсы, но передумала. В начале 1918 хотела пойти в Московский сельскохозяйственный институт (впоследствии - Тимирязевская сельскохозяйственная академия), но тут родители переехали на Украину. И с весны 1918 года она работала в полтавском земстве и заведовала местным педагогическим бюро. С детства увлекалась рисованием и даже одно время мечтала стать художником (еще в Петрограде занималась в студии своей родственницы художницы Е.С. Зарудной-Кавос), а оказавшись с родителями в Киеве с лета 1918 до зимы 1919/1920 года, брала уроки в Украинской академии художеств в мастерской профессора Жука и одновременно готовилась к поступлению на историко-филологический факультет Киевского университета. Внезапный отъезд семьи в Крым не позволил осуществиться и этим планам. В Симферополе она поступила на медицинский факультет Таврического университета, где в это время её брат Георгий состоял профессором по кафедре новейшей истории, а отец был ректором университета.

По возвращении в Петроград (лето 1921) , Нина продолжила образование в Военно-медицинской академии. С особым интересом, посещала лекции соседа по дому – знаменитого физиолога И.П. Павлова. Но академию окончить не удалось. В 1922 г семья Вернадских выехала во Францию. Владимир Иванович получил официальное приглашение ректора Сорбонны прочесть курс лекций по геохимии. Из-за проволочек с оформлением виз В.И. Вернадский к весеннему семестру не успел, поэтому курс был перенесен на осень 1923 года, и Вернадские отправились в Прагу, где Владимир Иванович по просьбе чешских друзей выступил в Пражском университете. В это время в Праге находился и эмигрировавший из России сын Геогргий с женой. Чтобы закончить прерванное образование, Нина поступила на медицинский факультет Карлова университета и осталась там, в семье брата. Позже познакомилась с русским эмигрантом, бывшим офицером белой армии, археологом Николаем Петровичем Толлем и 10 января 1926 года, вышла за него замуж. Родители не одобряли этот брак, но, видя, что молодые люди любят друг друга – смирились. Вот как об этом вспоминал Владимир Иванович Вернадский: «Этот брак не стал тем, которого бы мы хотели. Мы оба с Наташей были на свадьбе...Поехали в церковь на трамвае. После церкви - домой, где был обед. Я считаю Николая Петровича лучшим человеком, чем Нину Вернадскую (невестку). Это человек честный, умный, преданный науке. Его первая жена, теперь Владимирова, живет в г. Владимире и иногда бывает у нас». До начала Второй мировой войны, супруги жили в Праге, а с 1939 года уехали в Америку, куда годом раньше перебрался брат Георгий с женой. Семья Георгия Вернадского была бездетной, а у Нины Владимировны и Николая Петровича Толлей в 1929 году родилась дочь Татьяна. Владимир Иванович Вернадский чрезвычайно гордился этим и часто повторял друзьям: «Я теперь спокоен: мой род продолжен». Но, к сожалению, внучка страдала неизлечимым в то время врожденным умственным пороком. В семье она могла выполнять только простые домашние обязанности...

^ Украинская Академия Наук

...Политическая обстановка в стране накалялась. 28 ноября 1917 года в декрете и воззвании Совнаркома РСФСР кадетская партия (членами которой были отец и сын Вернадские) была объявлена партией врагов народа, а члены её ЦК подлежали суду военного трибунала и немедленному заточению в Петропавловской крепости.

Месяцем раньше в петербургской кадетской газете «Наша речь» появилось обращение Временного правительства к гражданам России. В нем в частности говорилось: «Народу и революции изменяют те, кто распыляет народные силы, действуя насилием и по всей Земле русской зажигая поток злобы, ненависти и гражданской войны». Под этим обращением стояла и подпись В.И. Вернадского.

Предчувствуя худшее, Владимир Иванович в своем дневнике 5 ноября 1917 года с горечью отмечает: «Возможен арест, но бежать неприятно...». Но арест стал реальностью, и бежать пришлось.

22 ноября 1917 года на заседании Физико-математического отделения Российской академии наук, обсуждалось заявление академика В.И. Вернадского: «Ввиду состояния своего здоровья, отправляясь на юг, прошу дать мне командировку, так как я там буду заканчивать свои работы, здесь начатые. Сроком до 1 января 1918 года. Если нельзя дать мне командировку, то прошу дать отпуск». Руководство Академии разрешило командировку на Украину, провозгласившую себя 11 января 1917 года независимой республикой.

...Небольшое имение Шишаки на окраине Полтавы, купленное Вернадскими ещё в 1912 году, оказалось разграбленным, поэтому семье пришлось поселиться в Полтаве у родственников жены Старицких. В письме от 31 декабря 1917 года А.А. Корнилову, Владимир Иванович делится первыми впечатлениями: «...Здесь мы живем в очень хороших условиях; все есть; вдоволь... Положение в Полтаве неопределенное; идет глухая борьба между украинцами и большевиками...», а тремя днями позже Я.В. Самойлову сообщает: «Здесь у нас сегодня, по-видимому, вновь захватили власть большевики, а представители Рады скрылись... был пьяный разгром винных погребов и некоторых магазинов на праздниках. Что будет в ближайшем будущем совсем не ясно...».

Несмотря на неразбериху, Владимир Иванович много и продуктивно работает по живому веществу, совершает загородные экскурсии, посещает музеи и библиотеки. В мае 1918 года В.И. Вернадский получил приглашение от старого друга по партии кадетов Н.П. Василенко состоявшего министром просвещения в правительстве гетмана П.П. Скрорпадского возглавить комиссию по организации Украинской Академии Наук. Это предложения Владимир Иванович с энтузиазмом принял и уже к осени (28 октября 1918 года) Украинская Академия наук во главе с первым президентом академиком В.И. Вернадским, начала свою деятельность.

Из Перми тоже приходили обнадеживающие письма. Георгий писал, что жизнь идет довольно нормально, а в университете даже успешно. Но вот и туда пришли большевики. В мае 1918 года друзья предупредили Георгия Вернадского, о том, что его фамилия значится в списках местного ЧК среди наиболее неблагонадежных, и арест стал реальностью. Супруги Вернадские сочли за лучшее сразу же по окончании семестра уехать. На лето перебрались в глухую деревню, а затем не заезжая в Пермь, убыли в Крым.

Когда в Киеве к власти пришли большевики, положение Вернадского вновь стало не безопасным. Спасаясь от сыщиков «Чрзевычайки» Владимир Иванович летом 1919 года отправляет жену и дочь в Крым, а сам уезжает в Черниговскую губернию и возвращается в Киев, после того как город заняла армия генерала Деникина. А в первых числах декабря 1919 года Вернадский по делам Академии выезжает в Ростов. Вернуться в Киев, ему уже не пришлось – в дороге заболел сыпным тифом в тяжелой форме и едва добрался до родственников находившихся в это время в Ялте. Но судьбой Украинской академии наук постоянно интересовался, ведь он до 23 апреля 1921 года официально состоял её президентом. Особенно огорчала Владимира Ивановича развернувшаяся в украинской академической среде борьба между учеными отстаивающим сбалансированный подход в отношении к русскому языку и русской литературе (академик Н.П. Василенко) и ярыми «самоситйщиками» требовавшими изгнания русского языка из стен академии и полного забвения русской культуры (академик М.С. Грушевский). В письме Н.П. Василенко от 20 апреля 1921 года извещенная о сложении с себя полномочий президента Украинской академии наук, Владимир Иванович пишет: «Я верю в будущее Киевской Академии и Национальной библиотеки. Время отбросит окалину и останется чистый металл. (...) Русская культура должна быть русско-украинской. (...) Пишите мне подробно об Академии. Верю, что Вы отстоите».

^ Крымская одиссея

...Ещё летом 1917 года в Петрограде побывала делегация из Крыма с ходатайством открыть в Крыму высшее учебное заведение. В Министерстве народного образования Временного правительства, делегацию внимательно выслушал товарищ министра Владимир Иванович Вернадский и как официальное лицо дал согласие на учреждение университета в Крыму. Таврический университет был открыт в Симферополе в 1918 году, а осенью Георгий Вернадский при содействии отца, стал профессором Таварического университета. Нашлась работа и для жены Нины. Она стала первым директором университетской научной библиотеки.


... Три недели Владимир Иванович находился на пороге смерти, и все три недели его любовно и самоотверженно выхаживали Наталья Егоровна, дочь Нина и племянница Софья Бакунина. И болезнь отступила. Едва поправившись, Вернадский принимается за продолжение главного труда «Живое вещество». Однако вскоре убеждается, что в Горной щели (недалеко от Ялты – С.А.), где они проживали в это время, многого не сделаешь. Нужны источники информации, общение с учеными, владение мировой научной ситуацией по многим интересующим его вопросам. Тщательно обдумав свое положение, В.И. Вернадский 24 января 1920 года подает прошение в Английскую миссию в Крыму. В частности, он пишет: «Даже если бы мне теперь и не угрожала опасность (имеется ввиду декрет СНК РСФСР от 28 ноября 1917 года), я не считаю возможным жить в положении раба, которое неизбежно предстоит испытать всем, оказавшихся в условиях нового порядка...». Он скромно перечисляет свои научные связи с английским ученым сообществом и апеллирует к властям Соединенного Королевства: «...сколько я могу полагать, научные результаты моей работы представляют достаточную важность... но такое моё существование дает ни мне, ни моей работе никаких гарантий... и в этот трагический момент моей жизни я могу рассчитывать на помощь Англии, которая может состоять: 1) в доставке меня и моей семьи за границу на любом английском судне; 2) выдаче мен денежной ссуды, которая бы обеспечила мне финансовую поддержку в течение небольшого срока, пока я не смогу зарабатывать самостоятельно...».

Прошение, совершив круг по бюрократическим кабинетам английской эвакуационной службы, вернулось 28 сентября 1920 года к просителю в виде коротенького ответа: «Министерство иностранных дел сообщает, что никакие средства, ни частные, ни казенные, не могут быть Вам уделены, вследствие чего Вам придется приехать за свой счет». К тому времени (4 марта 1920 года) В.И. Вернадский был утвержден советом Таврического университета экстраординарным профессором по кафедре геологии. И, тем не менее, он обращается к Главнокомандующему Вооруженными силами Юга России, барону П..Н. Врангелю с просьбой оказать помощь в научной командировке в Англию для ознакомления с новейшей литературой и закупки её для Таврического университета. Просьба в исключительно порядке была удовлетворена. Здесь не обошлось без содействия сына Георгия, который в это время, совмещал должности профессора Таврического университета и начальника ведомства печати в правительстве П.Н. Врангеля. На поездку в В.И. Вернадскому выделили 90 фунтов стерлингов.

Но задуманного осуществить не удалось. 2 октября 1920 года неожиданно скончался ректор Таврического университета Р. И. Гельвиг, и 10 октября после многочисленных делегаций и просьб профессоров и сотрудников Владимир Иванович Вернадский единогласно был избран ректором Таврического университета. Родственники крайне не одобряли такой шаг. Наталья Егоровна Вернадская, вспоминала: «Я упрашивала Владимира не поддаваться их уговорам. Но Владимир решил, что если они считают, что он так нужен им - не уезжать и продолжать работу».

...После ожесточенных боев на Перекопе и Чонгаре, армия барона Врангеля осенью 1920 года была оттеснена большевиками к крымскому юбжнобережью. «Все рухнуло, – писал в дневнике В.И. Вернадский, – началась паника. Началось бегство из Симферополя и Севастополя». 30 октября 1920 года из Севастополя на теплоходе «Рион» Георгий и Нина Вернадские навсегда покинули Россию, а Владимир Иванович, с женой и дочерью остался в Симферополе, исполнять, должность ректора вверенного ему университета.

...Аресты ученых Таврического университете начались на следующий день после прихода в Крым большевиков. В. И. Вернадский вступает в борьбу за спасение своих невинно пострадавших коллег. Он неоднократно обращается к председателю Крымского Ревкома Бела Куну, с просьбой оградить университет от бесчинств чрезвычайной комиссии, но большевики мало обращают внимания на настойчивые просьбы ректора, более того 23 декабря 1920 года на заседании областного комитета РКП(б), возглавляемого Р. Самойловой (Землячкой) принимается постановление о начале реорганизации университета под особым контролем специально созданной большевистской «тройки». Каждый член Совета Таврического университета получил лист с Приказом №1 ЧК при Крымревкоме по реорганизации Таврического университета и его Отделений в Крыму. Седьмой пункт убийственной бумаги гласил: «Совет профессоров в нынешнем составе с момента опубликования настоящего приказа считать распущенным. Ректору университета профессору Вернадскому оставаться при исполнении своих обязанностей, причем всю деятельность его подвергнуть соответствующему контролю со стороны комиссара высших учебных заведений Крыма, согласно существующих положений о Комиссарах». Смысл всего происходящего В.И. Вернадскому стал ясен, и 12 января он отказался от должности ректора Таврического университета, изложив свой гневный протест в «Записке о необходимости сохранения Таврического университета». В ней ученый пытался доказать новым властям пагубность и недопустимость подобного кощунства, но тщетно. В тот же день на первой полосе газеты «Красный Крым», безымянный автор с восторгом писал: « Наконец-то старому затхлому Таврическому университету– центру белогвардейской опоры и контрреволюционных интриг положен конец: из него выбрасывается негодное контрреволюционное студенчество и профессура, а вместе с ними никудышная контрреволюционная буржуазная наука». А уже 18 января в университете начали лихорадочно работать мандатные комиссии. Вспоминая об этих днях Владимир Иванович писал в своём дневнике: « тогда и ...была произведена анкета сыскного характера... Я был приговорен к отсылке в Москву с 16-18 кажется, профессорами в распоряжение Наркомпроса...». Это был приговор, но Владимир Иванович оставался в Крыму и продолжал бороться. 10 февраля.1921 года он отправляет телеграмму в Российскую Академию Наук с просьбой защитить от уничтожения заповедник Асканья-Нова. И все же уехать пришлось. 23 февраля В. И. Вернадский с семьей и группа профессоров Таврического у6ниверситета на санитарном поезде, присланном министром Семашко, под усиленной охраной ЧК выехали из Симферополя в Москву. Владимир Иванович увозил в душе незабываемые впечатления от Крыма и людей, с которыми здесь свела судьба, и законченную рукопись «О живом веществе», которая годы спустя, принесла автору мировую славу...

^ Радиевая проблема

После открытия явления радиоактивности в конце XIX века в передовых странах Европы стали создаваться Радиевые институты. В России первым, обратил внимание общественности на необходимость безотлагательного изучения радия и урановых руд, Владимир Иванович Вернадский. Выступая на заседании Российской академии наук в 1911 году, он с гениальной прозорливостью указывает коллегам: «Запасы радия дают в распоряжение государственной власти силу, ... допустимое значение которой в будущем превышает все, что до сих пор было уделом человечества...». А чуть позже, уже обращаясь к российским властям, требует немедленно начать разработку радиевой проблемы. «Группы лиц, – авторитетно заявляет он, – в руках которых сосредоточились бы значительные количества радия, неизбежно должны получить власть и могущество, по величине едва ли сравнимые даже с теми, какие выпадают на долю владельцев золота, земли и капитала». Учитывая это, «делом и прямой обязанностью Академии наук является направление на этот предмет внимание русской государственной власти и русского общества, причем на первое место должно быть выдвинуто выявление имеющихся на территории Российской империи запасов радиоактивных веществ». Благодаря его феноменальной настойчивости доводить начатое дело до конца, в том же 1911 году при Геологическом и Минералогическом музее Академии наук создается отделение радиологических исследований; 29 июня 1914 года выходит закон о выделении Академии наук 169500 рублей для исследования радиоактивных месторождений в России в 1914-1916 годах. А в 1915 году отделение радиологических исследований преобразовывается в Радиологическую лабораторию. Следующим шагом Владимир Иванович видит создание Радиевого института с мощной научно-лабораторной базой. Эту цель он и держал в уме, возвращаясь из Крыма в Москву.

Но прежде он намеревался поработать несколько месяцев на Мурманской биологической станции, чтобы провести некоторые эксперименты по живому веществу. Для согласования организационных вопросов он едет в Петербург и там попадает под арест. Его увозят в тюрьму на Шпалерную улицу, где Вернадский содержится двое суток. Этот инцидент он так передает своему другу геологу Борису Леонидовичу Личкову: «Собираюсь на Мурманскую биологическую станцию. А рано утром 14 июля я был арестован. В ордере на обыск и арест на месте фамилии был прочерк. Мне велели одеться и поесть, забрали некоторые рукописи - "весьма бессистемно" и, к ужасу домашних, увели».

Родные немедленно сообщили об аресте Президенту Академии наук А.П. Карпинскому и другу семьи Сергею Олденбургу. Те послали телеграммы Ленину и А.В. Луначарскому. По звонку помощника Ленина Кузьмина, Вернадский был освобожден. А двумя днями позже, запасшись на всякий случай «охранными грамотами» поскольку свободное передвижение по стране ещё было запрещено, Владимир Иванович с дочерью Ниной выехали в Мурманск. Итогом этой поездки стала книга «Живое вещество в химии моря». По возвращении из Мурманска, Владимир Иванович вновь включается в работу по созданию Радиевого института, который к концу 1921 года был создан, первым директором которого он и стал.

Выбор

Знакомясь с жизнью В.И. Вернадского, обращаешь внимание на его удивительную социальную пластичность и острейшую интуицию. Верно улавливая тенденции развития российского общества на многие годы вперед, Вернадский, сообразуясь с ситуацией, настойчиво продолжал строить свою теорию живого вещества и ноосферных процессов. Большевизм был всегда противен его духу. Об этом Владимир Иванович не раз откровенно и жестко высказывался и в письмах к друзьям и в своих дневниковых записях. Но, глубокий и проницательный аналитик Вернадский, умел видеть и в большевизме задатки созидательной силы.

Он часто бывал за границей и в молодом возрасте и в годы советского абсолютизма. Авторитет его в европейской научной элите был очень высок. При таких обстоятельствах совершенно естественной была мысль оставить залитую кровью, замороченную революциями, гражданскими войнами, террором Россию и перебраться в спокойную Европу, посвятив себя целиком любимой науке. В 1922 году, не без протекции друзей эмигрантов В.К. Агафонова и А.В. Гольдштейн, ректор парижской Сорбонны официально приглашает В.И. Вернадского прочесть курс лекций в университете. Друзья в России делают все, чтобы эта поездка состоялась. В.И. Вернадскому в виде исключения, под поручительство заместителя Наркомпроса и руководителя Социалистической Академии М. Н. Покровского, разрешают выехать за границу с семьей и выдают гарантии, что по окончании командировки жена и дочь будут допущены обратно в Россию.

Командировка, планировавшаяся на пять месяцев, растянулась почти на два года. В Париже ученого встретили радушно. Французская академия выделила Вернадскому премию в 4000 франков, а Министерство иностранных дел ежемесячно выплачивало по 1000 франков. Научная эмиграция с энтузиазмом приветствовала ученого в полной уверенности, что он приехал навсегда. Агафонов и Гольдштейн помогли семье на первых порах устроиться и осмотреться в Париже.

После решения дочери остаться навсегда в Европе, казалось, сама судьба велит Вернадскому не возвращаться в Россию, но он, несмотря на заклинания друзей, негодование сына, истерики дочери и молчаливый укор супруги, принимает решение возвращаться...

Что двигало ученым в этих судьбоопределяющих ситуациях? Ответ бесполезно искать на поверхности. Он в глубине сложной, целеустремленной и тонко чувствующей натуры Владимира Ивановича Вернадского, а мотивы принятого решения следует поискать среди россыпей мыслей, оценок и высказываний, в письмах и дневниковых записях ученого.

Например, в письме своему близкому другу И.И. Петрункевичу от 10. 03 1921 года из Парижа: «Научная работа в России спасена и живет большой жизнью благодаря сознательному волевому акту. Приходилось и приходится бороться каждый день, каждый шаг. Но в конце концов – пока– здесь идет сейчас огромная творческая работа. В разговорах расскажу, как это достигнуто и сколько погибло! Людей погибло». В другом письме, как бы убеждая не только собеседника, но и самого себя пишет: «Мне кажется, здесь (В Париже – С.А.) не сознают того огромного дела культурного, которое сделано. Сделано при страданиях, унижениях гибели... Сравнивая то, что сделано там и здесь в Европе, – французами, например, – я вижу, что мы стоим как равные. Несомненно, этого не должно быть по логике, это иррационально, но это факт».

Эти были месяцы и дни тяжелого смятения: «Центр мысли и научной работы не в эмиграции, а в России» – пишет он И.И.Петрункевичу, и тут же добавляет: «Будущее для меня темно – но я думаю, что оно тяжелое: в России подымается тяжелое национальное чувство, озлобленное чувство унижения и гордыни. И это грозит многими бедами. Если бы не дети, и не то что я чувствую, что мне нужно кончить научную работу, которая для меня самое дорогое, – я, может быть, не захотел бы оттуда уехать. Но годы идут и идут, осталось мне жить немного, а сказать и сделать хочется много».

Осмыслив прожитое, Вернадский приходит к убеждению, что только наука как ядро общечеловеческой культуры может дать удовлетворение, надежду и уверенность в своей значимости на земле. И формулирует программу дальнейших действий, которой следует до последнего вздоха: “Никаким силам хаоса и варварства не под силу преодолеть культуру, поскольку она целенаправленна. Культура — неуничтожима. И задача каждого человека — присоединиться к творчеству... Тогда... обретем смысл существования... Люди культуры должны мыслить стратегически, готовить почву для следующих поколений. Вечное всегда своевременно”.

И ещё, не мало важный, а может быть самый важный момент, заставивший Вернадского вернуться осенью 1924 года в Россию: он понял, что прагматичная Европа не готова принять и воспринять его космические идей живого вещества. Там в Париже он остро почувствовал, что для европейской научной элиты: «Эмиграция является в сознании всех, кроме узкого круга, ничтожной величиной, и с ней не считаются...», а он хотел, чтобы с ним считались... Роль заурядного профессора, даже в знаменитой Сорбонне, была не по его таланту.

Вернадский приходит к выводу, что только там, где его научный авторитет велик и где он, пусть и опосредствованно, через друзей и коллег по Академии наук, может иметь общественное и научное влияние на руководящую верхушку большевистского правительства, он сможет довести до конца свои гигантские по масштабам и глубине исследования. “Ошибки, которые допускают люди,– пишет он в одном из писем того периода, – вынужденные сотрудничать с властями, неизбежны. Но надо помнить ценность того, что они спасают соглашением с правителями... Один из китайских мандаринов сделался во времена монгольского завоевания Китая советником Чингисхана. И благодаря ему, а не тем, кто оказал монголам сопротивление и стоял как бы на моральной высоте к мандарину, Китай остался не разрушен. Его не постигла катастрофическая участь Средней Азии, например”. После этого к теме возможной эмиграции Владимир Иванович уже не возвращается ...

^ Дон-Кихот и НКВД

В Ленинград Владимир Иванович с женой возвратились в начале марта 1926 года. Он привез готовую рукопись «Биосферы», которая была вскоре издана. Ученый навсегда отошел от политики, и даже от педагогических дел. Оставаясь независимым академиком – председателем Комиссии по изучению естественных производительных сил, Вернадский не теряя и часа, приступил к организации отдела живого вещества – будущей биогеохимической лаборатории.

Но далеко не всем нравилась такая деятельность Вернадского. В конце 1928 года состоялось собрание Академии наук, на котором, обсуждались кандидаты в академики Н.И. Бухарин и А.М. Деборин. Против этих кандидатур, как не отвечающих по научной значимости званию академика, открыто выступили президент АН СССР А.П. Карпинский, непременный секретарь С.Ф. Ольденбург, академики И.П. Павлов и В.И. Вернадский. Такая строптивость не прошла Вернадскому даром – началась травля.

В 1932 году В.И. Вернадский публикует работу «Проблема времени в современной науке». На неё ополчилась коммунистическая печать. Работу называли схоластической, а Вернадского идеалистом в науке. Завязалась полемика, которую вскоре по команде «сверху» приказали прекратить...

Но Вернадский понимал, что оппоненты не успокоились, а лишь затаились, чтобы поискать иные методы борьбы с независимым ученым. Поэтому, чтобы не пострадали близкие по духу и преданные товарищи, Вернадский как бы обвел себя незримым кругом, в который постарался никого не впускать. Он был убежден, что его, старика, ученого с мировым именем не тронут, а вот менее защищенные друзья могут невинно пострадать. Одному из них он однажды прямо сказал: «Александр Михайлович (Симроин – С.А.), держитесь от меня подальше. Я изменить свои взгляды не могу, а вы можете из-за меня пострадать».

В начале 30-х годов по инициативе члена Президиума Высшего совета народного хозяйства СССР (всё же избранного академиком) Н.И. Бухарина, под эгидой оптимизации науки начался её разгром. Сливались институты по различным, часто совершенно не связанным между собой специальностям, закрывались целые научные направления, как не актуальные для существующего момента, пошли «чистки» научных кадров. Среди тех, кто выступил решительно против такой поспешной и непродуманной реорганизации был один из ближайших друзей В.И. Вернадского, профессор Б.Л. Личков. Вскоре по ложному доносу Борис Львович был арестован и отправлен в Дмитлаг ОГПУ на строительство канала Москва-Волга. Узнав об этом, Владимир Иванович пишет письмо начальнику строительства Л.И. Когану: «...о чем вы думаете? Крупнейший гидролог, профессор у вас на строительстве ямы копает. Это же непроизводительно». Письмо возымело действие: Личкова перевели на гидрологические работы, дали вольное поселение.

Владимир Иванович активно борется за спасение людей, в которых верил. Те же, кому претила исключительная порядочность и честность ученого, пренебрежительно называли его Дон- Кихотом, и откровенно удивлялись, почему НКВД до сих пор держит его на свободе. А он, не взирая на авторитеты и запугивания, писал письма на имя Берии, требуя, чтобы сообщали, где находятся интересующие его ученые и каковы условия их содержания. И из канцелярии НКВД ему... присылали адреса и ответы на запросы. Если ответа не поступало, то Вернадский обращался прямо к Михаилу Ивановичу Калинину. Вот одно из них: «Дорогой Михаил Иванович, я написал Бериа (именно «а» – С.А.) письмо, требуя, чтобы мне дали адрес такого-то арестованного ученого. Ответа не получил. У него достаточно большая канцелярия, чтобы ответить на запросы Академии наук». Через несколько дней в дневнике Вернадского появилась запись: «Звонили из канцелярии Бериа и спрашивали, жаловался ли я М.И. Калинину. Я ответил: да, жаловался. Адрес мне дали».

Любимый ученик В.И. Вернадского А.М. Симорин неожиданно исчез в 1936 году. Узнав об этом, Вернадский предпринимает поиски его местонахождения, а, получив адрес, пишет гневное письмо начальнику лагеря. После реабилитации в 1956 году Александр Михайлович рассказывал: «Я работал на лесозаготовках. И вдруг вызвали к начальнику лагеря. Оказывается, тот получил пакет из Академии наук «от академика- орденоносца» Вернадского.

А кто такой Вернадский? – спрашивает.

^ Я рассказал ему, кто и что такое Вернадский.

Так вот, твой Вернадский мне о тебе письмо прислал. Пишет, что ты врач. Окончил Военно-медицинскую академию. Ты действительно врач?

^ Да, это правда.

Пойдешь работать в амбулаторию».


...На одной из публичных лекций ещё в 1922 году, В.И. Вернадский сказал пророческие слова: «Мы подходим к великому перевороту в жизни человечества, с которым не может сравниться всё им пережитое. Недалеко то время когда человек получит в свои руки атомную энергию... Дорос ли он до умения использовать ту силу, которую неизбежно даст ему наука? ... Ученые должны себя чувствовать ответственными за последствия их открытий. Они должны связать свою работу с лучшей организацией человечества...». Побывав в Европе, Вернадский воочию убедился какими стремительными темпами развивается там ядерное направление. И по возвращении в Россию, активно включается в создание национальной ядерной программы. Радиевая лаборатория, его трудами трансформировалась в Радиевый институт, руководство которым он передает своему ученику радиохимику Г.В. Хлопину, а сам сосредотачивается на доведении до первых лиц государства исключительной важности ядерной проблемы.

28 декабря 1931 года он пишет И.В. Сталину: «Изучение космических лучей и ядра атомов должно привести нас к открытию новых, мощных источников энергии. Мы стоим перед будущим господством радиоактивной энергии, более мощной, чем электрическая».

Находясь в России, Владимир Иванович старался внимательно следить за ходом развития урановой проблемы за рубежом и, прежде всего, в Соединенных Штатах Америки. Поэтому, когда цензура вырезала отдельные статьи и даже пыталась прекратить поступление интересующих его изданий, Вернадский возмущался и обращался к В. М. Молотову с просьбой прекратить цензорский беспредел. Вот один из ответов (9.03.1936) Молотова Вернадскому:

« Многоуважаемый Владимир Иванович!

В связи с Вашими... сообщениями о неправильных действиях Отдела Иностранной цензуры, Совнаркомом даны соответствующие указания...».

В 1939 году в откровенной беседе с В.М. Молотовым Вернадский снова подчеркивает важность незамедлительной промышленной добычи урана. На вопрос В.М. Молотова, кто может возглавить эту работу, не задумываясь, рекомендует своего ученика и коллегу А.Е. Ферсмана.

Большую помощь в получении своевременной информации по этому вопросу оказывал и сын Вернадского Георгий. По дипломатической почте, он регулярно пересылал отцу наиболее важные вырезки из открытой печати о ходе работ над урановой проблемой в США.

В июне 1940 года Владимир Ивановаич получил от сына очередное письмо с вырезкой из газеты “Нью-Йорк таймс” от 5 мая 1940 года, в которой говорилось об исследованиях по извлечению энергии из урана. “Папа, не опоздайте!” — предупреждает Георгий.


...В начале второй мировой войны, И.В. Сталину поступили разведданные, об интенсивной подготовке американцев и немцев к созданию атомной бомбы. Для разъяснения ситуации в Кремль были вызваны физик-теоретик академик Б.Л. Иоффе и председатель Урановой комиссии академик Г.В. Хлопин. На вопрос Сталина о возможности создания атомной бомбу оба ответили утвердительно, но добавили, что это станет реально возможным лишь в начале XXI века, когда будут созданы новые технологии переработки урана и решен целый комплекс научно-производственных задач. Вождь внимательно выслушал докладчиков, а некоторое время спустя, дал команду вызвать на беседу В.И. Вернадского. На вопрос о возможности создания атомной бомбы, Владимир Иванович, как и его коллеги, дал утвердительный ответ, что же касается сроков, то он назвал 5-7 лет и изложил подробный план действия. Реальность плана Вернадского подтвердил, позже и академик П.Л. Капица. На вопрос Сталина, кому можно поручить эту работу, П.Л. Капица ответил, что в силу преклонного возраста В.И. Вернадского, ядерную программу Советского Союза может возглавить молодой высокоодаренный профессор И.В. Курчатов...

^ Жизнь прожить...

Он последним из «Братства» на 82-м году жизни покинул этот мир. В декабре 1942 года Вернадский записал в своем дневнике: «В общем, я все время неуклонно работаю. Готовлюсь к уходу из жизни. Никакого страха. Распадение на атомы и молекулы...». Годом раньше (3 февраля 1943 года) смерть отняла у него ближайшего друга и горячо любимого человека – жену Наталью Егоровну. Образовавшуюся жизненную пустоту Владимир Иванович заполнял наукой: систематизировал записи, публиковал последние идеи своей гениальной ноосферной теории... и с возрастающей потребностью спешил делать окружающим добро. Ежемесячно составляя неизменно увеличивающиеся списки близких и малознакомых ему людей, кому, по его мнению, требовалась материальная помощь, он лично отсылал этим адресатам денежные переводы...

...Судьба распорядилась семьей Вернадских довольно безжалостно – не оставив прямых потомков для продолжения рода, она ещё и разлучила всех после смерти: Наталью Егоровну (шла война) похоронили на местном кладбище в Казахстане в курортном поселке «Боровое», где Вернадские проживали в эвакуации (1941-1943 годы). Прах Владимира Ивановича, который скончался 6 января 1945 года в 5 часов утра от кровоизлияния в мозг, покоится в Москве на Новодевичьем кладбище. Сестры Ольга и Екатерина ещё в 20-х годах нашли упокой в Петербурге, а дети закончили свой земной путь в Америке. Сын Георгий в возрасте 86 лет скончался в 1973 году, а его сестра Нина дожив до 89 лет, умерла в 1987 году...

Последний раз с родителями дети виделись в середине 30-х годов XX века в Праге...

Наследие

Завершив свой земной путь, Владимир Иванович оставил в наследство потомкам гениальные мысли ноосферного развития биосферы в общепланетарном и даже космическом масштабе. Идея  Ноосферы  - “Сферы  Разума”, это результат осмысления французскими учеными де Шарден и Э.Леруа лекций, прочитанных В.И. Вернадским в Сорбонне в 1922-1923 годах. Согласно их определению ноосфера это финал эволюции земной природы, в которой человек выступает пассивным продуктом развития. В.И. Вернадский подверг критическому осмыслению этот тезис и пришел к выводу, что роль человека в изменении природы активна, а подчас непродуманно агрессивна. «Вдумываясь в окружающую, будничную жизнь, – писал он, – мы можем наблюдать… постоянное стремление человеческой мысли покорить и поработить себе факты совершенно стихийного на вид характера …». Позже (1938), трансформируя свои наблюдения в рамках ноосферных процессов, он указывал: «Создание ноосферы требует проявления человечества как единого целого». При этом термин ноосферное развитие он рассматривал широко как «осознанно управляемое природосообразно ориентированное соразвитие Человека, Природы и Общества, при котором удовлетворение потребностей происходит без ущерба для Вселенной и последующих поколений». И предостерегал об опасности стихийных «преобразовательных» экспериментов над Природой. Его предостережения долгие годы не воспринимали всерьез, но вдруг оказалось, что «побежденная» природа грозно мстит победителю.

Человечество было застигнуто врасплох посыпавшимися со всех сторон сообщениями о загрязнении рек, озер и морей; о ядовитых газах, золях и пыли, десятками тысяч тонн витающих в атмосфере; о катастрофических бедствиях «диких» обитателей нашей плане­ты; об уменьшении запасов полезных ископаемых; об особых климатических и геологических процессах в городах и про­мышленных районах. Когда грянул гром, вспомнили слова Вернадского о неотделимости человека от «той земной оболочки, где может только существовать жизнь» и начали в спешном порядке искать выход из опасной ситуации.

Даже поверхностный анализ показал, что Россия, обладая уникальными природно-географическими и культурно-духовными ценностями, использует свои национальные богатства неразумно и не эффективно. И хотя по сохранности естественных экосистем пока еще занимает одно из первых мест (65% территории). В США и Западной Европе этот показатель 5--4%, в Китае - 20%, а в Индии - всего 1%, более 15% территории нашей страны, находится в экологически катастрофическом состоянии. А это пространство, превосходящее по размерам Европу от Пиренеев до Вислы.

Поэтому не случайно, поднявшись с колен, куда опустили её «реформаторы» 90-х годов прошлого века, Российская передовая научная, общественная и государственная мысль воспринимает слова гуманиста В.И. Вернадского о «необходимости в организованном усилении положительного начала воздействия человека на природу и на самих себя, на себе подобных, смещения устремлений и способов их реализации в сторону подчинения принципу гармонии,...» – как призыв к действию.





оставить комментарий
страница1/8
Дата02.10.2011
Размер2,99 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх