В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г icon

В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г



Смотрите также:
Дата формирования 01. 07. 2010 Реестp выданных лицензий...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Программы художественно-эстетической направленности...
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины...
2010 Лицензия Серия к №000736 Регистрационный номер №07-09/П от 24 сентября 2009 г...
Правила учёта отходов, инвентаризация объектов накопления отходов лпу. Паспортизация отходов...
Анализ работы муниципального общеобразовательного учреждения «тумакская средняя...
Публичный доклад...
Публичный отчет директора муниципального образовательного учреждения «Средняя...
Комплекс Эдипа • Самость • регистры психологии • фантазм в терапии •...
Публичный доклад...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36
вернуться в начало
скачать
27

«Низший» уровень методологии по ДА. Керимову — это переход от познавательно-теоретической к практически-преобразовательной деятельности, однако из каких конкретно процедур он складывается, ученый ответа не дает.

Методология — явление интегральное, объединяющее в себе ряд компонентов: мировоззрение и фундаментальные общетеоретические концепции, всеобщие философские законы и категории, обще- и частнонаучные методы. Поэтому ее нельзя сводить к одному из названных компонентов, в частности к методу или учению о методах, поскольку за ее пределами останутся другие компоненты. Но дело не только в этом. Методология вовсе не представляет собой простое суммирование теоретико-мировоззренческих концепций, принципов, методов и средств познания, выработанных отдельными отраслями науки. А.Д. Керимов пишет: «Подобно тому как невозможно лишь из совокупности эмпирических данных вывести теорию предмета науки, так и сумма компонентов методологии не образует ее системы»1.

Методология как система не сводится к составляющим ее компонентам, она имеет и свои собственные (конечно же, относительно самостоятельные) интегративные закономерности развития. Эти закономерности обусловливают то, что компоненты методологии, будучи объединенными в органически целостную систему, вступают в связи, отношения и взаимодействия между собой и тем самым приобретают свойства, отличные от их единичного существования и действия: фундаментальные общетеоретические концепции пронизывают мировоззрение; методы познания, сохраняя относительную самостоятельность, вместе с тем выступают как учение о методах и соответствующих теоретико-гносеологических обобщениях; всеобщие философские законы и категории освещают применимость (или границы применимости) обще- и частнонаучных методов в конкретных исследованиях, равно как и последние обогащают арсенал философии, и т.д. и т.п.

Иными словами, методология представляет собой сплав составляющих ее компонентов и выступает вовне, по удачному выражению В.П. Кузьмина, в виде своеобразного «свода законов» научного no-знания1. Этот сплав образуется в основном из двух взаимосвязанных блоков методологического знания: теоретико-мировоззренческих концепций и системы методов познания различного уровня. В силу этого принципиальная теоретико-концептуальная схема или модель любого корректного в научном отношении исследования должна складываться из двух уровней: методологического, базирующегося на общетеоретических принципах познания, обще- и частнонаучных методах

1 ^ Керимов Д.А. Указ. раб. С. 46.

28

исследования конкретных отраслевых наук, привлекаемых для изучения того среза объективной реальности, который избран объектом исследования, и методического, представляющего собой совокупность всеобщих, общих и специальных методов исследования, необходимых для раскрытия сущности того среза объективной реальности, который избран предметом исследования.

Просматривающееся в данной констатации противопоставление объекта и предмета исследования и соответственно методологического и методического уровней их познания и описания — лишь кажущееся. Образно говоря, различие объекта и предмета выступает как различие между статикой и динамикой их вычленения из объективной реальности, между простым описанием внешней стороны научного познания и выявлением его внутренней структуры, механизмов и логики развития. Объект исследования всегда определенным образом дан исследователю и воспринимается им через призму существующего в данный момент знания. Уровень развития знания задает основные компоненты модели действительности, «картины мира»1.

Если мы принимаем тезис о том, что методология — это своеобразный «свод законов» научного познания, системно объединяющий множество компонентов, из которых оно складывается, мы должны признать и то, что методология конкретного исследования всегда индивидуальна, в известной степени неповторима и уникальна именно потому, что неповторим не только «набор» компонентов, но и последовательность их «включения» в процесс научного познания. Здесь необходимо сделать три уточнения, касающихся именно «включения» компонентов методологии в процесс научного познания.

Во-первых, методология есть общенаучный феномен, объединяющий всю совокупность принципов, средств и методов познания. Однако ни один из общенаучных принципов, подходов, методов не имеет методологического значения вне предмета той науки, в которой он применяется или должен применяться, а также вне конкретного объекта познания, исследуемого с позиций данной науки.

Во-вторых, большинство современных теоретических или теоретико-прикладных исследований носят или должны носить междисциплинарный характер. В связи с этим общая схема включения методологических теорий, концепций, процедур предполагает использование не только общенаучной философской методологии, но и частнонаучной методологии, призванной «обслуживать» комплекс специальных, отраслевых наук, привлекаемых к междисциплинарному исследованию. При этом частнонаучные методологии сохра-

1 Более подробно об объекте и предмете исследования см.: Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. — М., 1978. — С. 59—61.

29

няют с общенаучной методологией все формы фундаментальных связей: происхождения, развития, функционирования.

Применительно к правовым исследованиям в качестве такой част-нонаучной методологической основы выступает общая теория государства и права, которая возникает и действует на стыке философии и отраслевых юридических наук. В зависимости от целевой ориентации исследователя в ходе познания им могут использоваться методологические процедуры отраслевых юридических наук, а также иных гуманитарных или естественных наук, помогающих раскрыть бытие тех или иных срезов правовой действительности через взаимодействие, взаимопроникновение экономики и демографии, психологии и социологии, естествознания и кибернетики, истории и математики.

В-третьих, деление методологии на уровни условно и призвано выполнять скорее методическую или дидактическую роль, поскольку между различными уровнями методологии существует органическая связь, взаимозависимость, взаимопроникновение и соподчинение. Так, тот или иной частнонаучный метод используется с учетом общенаучных методов исследования, обязательно основывается на всеобщих законах и категориях философии, направляется мировоззренческой позицией самого исследования. В свою очередь, всеобщие законы и категории философии, так же как и мировоззренческие установки, сами по себе ничего не дают для познания конкретных объектов, если они механически «прикладываются» к исследуемым объектам в надежде получить соответствующие знания. Было бы неверным полагать, что использования одного метода философии вполне достаточно для познания изучаемого объекта. Философские методы действуют не изолированно друг от друга, а «все вместе», каждый метод «просвечивает» то одну, то другую сторону, черту, особенность исследуемого объекта, а в единстве — его целостность как в генетическом, историческом, так и в субстанциональном, содержательном, функциональном отношении. Это значит, что при исследовании того или иного объекта надо переходить от одного метода к другому или, по Д.А. Ке-римову, от «монометода» к «полиметодам».

С этих позиций соотношение методологического и методического уровней в предложенной нами теоретико-концептуальной модели корректного в научном отношении исследования представляет собой схему диалектического соотношения целого и части, системы и элемента, общего и отдельного.

Какова же принципиальная теоретико-концептуальная модель административно-правового исследования проблем обеспечения правопорядка?

Ее основой, исходным моментом является высший уровень методологии — философская методология или диалектико-мировоззренческий

30

уровень познания тех сложных, многоаспектных взаимозависимостей, которые определяют фундаментальные связи правопорядка как правового явления с системой общественных отношений, упорядоченным состоянием которых он выступает.

Следующий шаг — «включение» методологических процедур социальной философии (общей социологии) как интегративной науки об обществе и общей теории права как интегративной науки о правовой жизни общества. Общая социология является наукой об основных и главных закономерностях общества как единого целостно-системного образования1, о его истории в логической интерпретации, о современном состоянии и перспективных тенденциях развития. Осуществляя глобальный синтез всех отраслей обществоведческого знания, она обогащает себя и вместе с тем вооружает каждую из этих отраслей всеобщей теорией общества, на основе и в соответствии с которой каждая отраслевая общественная наука изучает свой специфический предмет как часть или определенный срез общественного целого.

Социологию не интересует мир как целое. Ей безразличны сопоставления социального и природного, анализ их субстанциальных свойств и различий. Она рассматривает общество как самодостаточную систему социальных связей и отношений, которая содержит в себе самой причины своего существования и изменения. Вне социологического взгляда на общество правоведение, в том числе и административное право, не сможет выделить и описать те общественные отношения, которые подлежат правовому регулированию, правовой упорядоченности, защите и охране.

Разрабатываемая общей социологией целостно-системная картина общественного бытия — это образ объективной реальности, жизнедеятельности общества со всеми его «плюсами» и «минусами». В силу этого общая социология в системе общественных наук играет ведущую роль, во-первых, выступая, в качестве обобщающей, логико-синтезирующей науки, впитывающей в себя наиболее значимые достижения отраслевых общественных наук, а во-вторых, являясь теоретико-методологической основой для их развития.

Аналогичную функцию выполняет и общая теория права, но на более конкретном уровне, т.е. в рамках отраслевых юридических наук. Общая теория права, и здесь следует согласиться с Д.А. Керимовым, интегрирует, систематизирует и обобщает знания и достижения отраслевых юридических наук и тем самым создает целостно-системную картину правовой жизни общества. С другой стороны, интегрируя отраслевые юридические науки, общая теория права выступает для них той методологической основой, на которой каж-

См.: Сорокин П.А. Система социологии. Т.1. — Петроград, 1920. — С.21.

31

дал отраслевая юридическая наука исследует свой специфический предмет как часть или определенный срез правового целого1.

Отмеченные характеристики общей социологии и общей теории права обусловливают их теоретико-методологическое значение не только для развития отраслевых наук, но и для конкретных исследований, в нашем случае — для исследования проблем обеспечения правопорядка. Общая социология, конкретизируя достижения обществоведческих наук, создает целостно-системную картину общественного бытия, социального порядка, в котором свою «ячейку» занимают социальные формы жизнедеятельности людей, в том числе нарушающие этот порядок (негативные формы социальных девиаций). Общая теория права, конкретизируя достижения отраслевых юридических наук, создает целостно-системную картину возникновения, развития и функционирования правовой сферы жизнедеятельности общества, в которой свою «ячейку» занимает право и правосознание, политико-правовые воззрения и теории, правовая политика и ее отраслевые модификации, наконец, преступность и иные формы «социальной патологии» как правовые явления.

Методологическая роль общей теории государства и права в административно-правовом исследовании правового порядка обусловлена еще одним обстоятельством, связанным с двумя фундаментальными проблемами теоретического правоведения. Общая теория правотворчества (как одна из фундаментальных проблем общей теории государства и права), будучи абстрактным отражением реального процесса создания правовых норм, является в силу этого методологическим ориентиром для формирования норм специальных отраслей права, в том числе формирующих свой «сектор» правового порядка, определяющих криминализацию и декримина-лизацию деяний, устанавливающих юридическую ответственность за конкретные деликты. Другая фундаментальная проблема — теория правореализации, законности и правопорядка — не только отражает фактическое состояние соблюдения, исполнения и применения правовых норм, успехи или неудачи в укреплении законности и упрочении режима правопорядка в стране, но и одновременно составляет методологическую основу для анализа отраслевыми юридическими науками тех специфических сфер правореализации, которые входят в предметы их специальных интересов.

Подчеркивая методологическую значимость общей социологии и общей теории права, следует иметь в виду, что специальные науки (общественные и естественные) также разрабатывают общетеоретические положения, имеющие гносеологическое значение, а также общенаучные и частнонаучные методы, применяемые для

1 См.: ^ Керимов Д.А. Указ. раб. С. 62.

32

исследования специфических объектов. В связи с этим методологический уровень (или конкретно-научная методология административно-правового исследования правопорядка) должен быть дополнен методологическим аппаратом отраслевых наук. Наиболее существенными здесь представляются три момента.

Во-первых, правопорядок, как мы уже отмечали, является по своей сути системным образованием, поэтому его исследование должно строится на основе системного подхода к данному правовому феномену. Системный подход, или метод, относится к классу общенаучных понятий и категорий, выполняющих методологические функции в научном познании. В наиболее общей форме суть системного исследования заключается в том, что оно предполагает всесторонний анализ сложных динамических целостностей, части которых — подсистемы данных целостных систем — находятся между собой в органическом единстве и взаимодействии. Системный подход к исследованию сложных динамических целостностей позволяет обнаружить внутренний механизм не только действия отдельных его компонентов, но и их взаимодействия на различных уровнях. При этом появляется возможность обнаружения содержательной и организационной «многослойно-сти» систем, взаимосвязей и взаимозависимостей их элементов, раскрытия процессов функционирования различных явлений бытия как сложных целостных образований.

Применительно к исследованию правопорядка системный подход позволяет описать его структуру, выделить содержательную специфику отдельных элементов или объектных срезов правового порядка, характерных для функционирования конкретных сфер социального взаимодействия людей (например, сфера экономики, сфера семейных отношений, общественные места и т.д.), раскрыть организационное многообразие форм и методов упрочения правопорядка, обосновать необходимость учета этого многообразия при его административно-правовом обеспечении.

Во-вторых, законодательство, законность и правопорядок являются способами управления общественными процессами: законодательство обеспечивает нормативную регламентацию и упорядочение соответствующих общественных отношений, законность требует соблюдения установленных нормативов, правопорядок как результат действия законов и соблюдения требований законности создает необходимые условия для нормального функционирования общества1.

Управленческая сущность правопорядка предполагает, что при его исследовании должен быть использован методологический аппарат общей теории управления, разрабатывающей исходные положения, составляющие в своей системной целостности тот методоло-

1 Аргументацию этой логической схемы взаимосвязи законности и правопорядка см.: ^ Керимов Д.А. Указ. раб. С. 495.

2 33

гический фундамент, на котором строятся специальные отрасли научного знания, призванные выявить специфику управления применительно к конкретным сферам общественной жизни. Это положение тем более важно для административного права, которое по своей сущности является управленческим правом1

В-третьих, правопорядку противостоят дезорганизующе воздействия различного социального происхождения, в том числе — преступность и правонарушения. Обеспечение правопорядка как способ противодействия этим дезорганизующим, деструктивным явлениям имеет многовековую историю, свой путь проб и ошибок, успехов и неудач, которые далеко не всегда порождены рамками административного права, а коренятся в политико-правовых воззрениях и криминологических теориях, политическом режиме и правовой политике Представляется, что фундаментальные административно-правовые исследования не должны игнорировать собранный и систематизированный в других отраслевых юридических науках эмпирический материал, пренебрегать такими методами исследования, как моделирование и интерпретация, анализ и синтез, гипотеза, аналогия, обобщение, индукция и дедукция, формализация, квантификация и т.д., плодотворно применяемые в теоретическом правоведении, в ходе социологических и криминологических исследований. Пределы использования этих общенаучных методов и их «набор» определяются целью и задачами конкретного исследования.

^ 1.2. Правопорядок как предмет

административно-правового исследования

Как отмечалось в первом разделе, различие объекта и предмета исследования выступает как различие между статикой и динамикой их вычленения из объективной реальности, между описанием внешней стороны изучаемого явления и выявлением его внутрен-

1 Следует отметить, что уже в XIX в известные полицеисты Л Штейн и И Т Тарасов для обозначения административного права использовали понятие "право внутреннего управления" В трактовке Ю М Козлова административное право является синонимом права управления, или управленческим правом Обоснование управленческого права как подотрасли административного права предлагает в своих работах К С Бельский См Штейн Л Учение об управлении — СПб , 1874— С 45, Тарасов И Т Основные положения Лоренца Штейна по полицейскому праву в связи с его учением об управлении — Киев, 1874 — С 78, Козлов ЮМ Основы советского административного права — М , 1979 — С 3, Бельский КС Феноменология административного права — Смоленск 1995 - С 76

34

ней структуры, механизмов и логики развития Отмечалось и то, что методология конкретного исследования всегда индивидуальна, в известной степени неповторима и уникальна именно потому, что неповторим не только «набор» ее компонентов, но и последовательность их «включения» в процесс научного познания для описания предмета В связи с этим раскрытие сущности правопорядка как предмета административно-правового исследования предполагает прежде всего раскрытие логики «включения» компонентов методологии в процесс познания.

Исходным моментом здесь является формулирование концептуальной исследовательской позиции, т е реализация диалектико-мировоззренческого уровня методологии. Как уже отмечалось, этот уровень образуют общие принципы познания в виде определенной системы предпосылок и ориентиров познавательной деятельности, обеспечивающих неразрывное единство диалектики, гносеологии и логики Строго говоря, одна и та же система законов и категорий в диалектике выступает в качестве мировоззрения и принципов познания объективного мира, в гносеологии — как средство решения конкретных познавательных задач, в логике — как форма научного мышления. В этом отношении триада «диалектика — гносеология — логика» выступает средством объективного осмысления исследуемой реальности, предполагая конструктивную критику наличного знания о сущности правопорядка, формах и методах его формирования и упрочения с целью совершенствования и развития этого знания. Однако не менее важна и самостоятельная роль мировоззрения, мировоззренческой позиции самого исследователя

И здесь трудно не согласиться с ДА Керимовым, что мировоззренческая составляющая методологии пока недооценивается в нашей юридической литературе1. Так, Р. Лукич, в своей монографии, посвященной методологии права, лишь вскользь упомянул о том, что, «стремясь к получению знаний эмпирическим путем, ученый обязательно руководствуется определенной философией, т.е занимает определенную позицию по отношению к своему опыту»2. Столь беглое замечание не только не соответствует той роли, которую играет мировоззрение, миропонимание в методологии, но и не раскрывает авторскую позицию по поводу того, какой философией, какой системой миропонимания должен руководствоваться исследователь, стремящийся к объективному отражению реальности.

Как известно, мировоззрение — «это обобщенная, единая система представлений о мире в целом, о месте в нем человека, сово-

1 См Керимов ДА Указ раб С 89

2 Лукич Р Методология права — М , 1981 — С 63—64

2* 35

купность чувственных, интуитивных и теоретически осмысленных взглядов на сложные и противоречивые отношения человека к миру, самому себе и другим людям, понимание и эмоциональная оценка человеком, социальной группой и обществом смысла и целей своих действий...»1.

Миропонимание лежит в основе формирования классических теорий о сущности государства и права, о природе исполнительной власти и правового порядка, формах и методах его формирования и защиты. Разве не миропонимание лежит в основе карающего императива И. Канта, назвавшего одну из глав своего трактата «Религия в пределах только разума» так: «Человек по природе зол»2, а также рассуждений С.Ю. Витте: «Человек — существо крайне сложное... Нет такого негодяя, который когда-либо не помыслил и даже не сделал чего-либо хорошего. Нет также такого честнейшего и благороднейшего человека (конечно, не святого), который когда-либо не помыслил и даже при известном стечении обстоятельств не сделал гадости»3. Мировоззрение лежит и в основе представлений отечественных дореволюционных философов и правоведов о сущности исполнительной власти и порядка, позиции современных административистов о принципах построения государственной власти в России.

Так, еще в начале XIX в. М.М. Сперанский в «Плане государственного преобразования» писал: «Существо власти исполнительной требует по всей необходимости единства. Почему нет сомнения, что в России вся исполнительная власть должна принадлежать власти державной»4. Державный характер исполнительной власти уже в наше время обосновывает К.С. Вольский, критикующий позиции тех административистов от Н.Ф. Рождественского до Д.Н. Бахраха, взгляды которых, по его мнению, сформировались под воздействием западно-европейских концепций, а поэтому «оторваны от родной почвы»5.

Далеко не полностью разделяя все высказанные К.С. Бельским идеи о «державности» исполнительной власти и ее функциях, хотелось бы обратить внимание на один из аспектов мировоззренческой составляющей методологии исследования государственного строительства в целом и государственно-правовых проблем обеспечения правопорядка в частности.

' Философия Учебник для вузов / Под ред В П Сальникова, В П Федорова, Г Н Хона - С 35-36

2 См ^ Кант И Религия в пределах только разума // Кант И Сочинения В 8 т — М , 1994 Т 6 - С 33

3 Витте СЮ Избранные воспоминания — М , 1991 — С 453

4 Сперанский ММ Проекты и записки М —Л , 1961 — С 171

5 См Бельский К С Указ раб С 39

36

Спор о национальном и западническом духе в подходах к государственному устройству, задачах законодательной и исполнительной власти возник не сегодня и даже не вчера. Известная формула министра народного просвещения в правительстве Николая I графа С.С. Уварова: «Православие Самодержавие. Народность», впоследствии названная «русской идей», наиболее четко была выражена в политических концепциях славянофилов.

Славянофилов можно, очевидно, назвать самыми последовательными наследниками идей самоопределения, самобытности и иной «самости» России, включая политико-правовой аспект. В связи с этим славянофилы намеренно шли на обострение вопроса в плане противостояния Восток — Запад. Главной особенностью России они считали «общинное начало». Россия изображалась как совокупность «миров», связанных единством понятий, убеждений, обычаев, заменявших создаваемые государством законы1, к которым славянофилы относились весьма критически. «Законы, — отмечал: А.И. Кошелев, — для нашей администрации представляют весьма удобный арсенал, из которого, смотря по потребностям, они выдвигают нужные орудия; но перед волею начальства или перед государственными (т.е их собственными) соображениями законы — ничто»2.

Национально-историческими институтами славянофилы признавали не представительную власть, а самоуправление и общественное мнение. Они полагали, что русский народ, ориентированный на внутреннюю свободу, низко оценивает существование земной власти, считая ее неизбежным инструментом порядка. В альтернативе целью или средством являются политические свободы. Народ отвергает эту цель, ибо высшая цель для него — внутренняя правда и свобода

Нетрудно заметить, что славянофилы идеализируют народ и общинность, выстраивая некий образ сакральной утопии. Однако в их идеях немало точных суждений, в том числе провиденциалист-ского характера, как бы списанных с натуры современного политического мира России. Например, А.С. Хомяков полагает, что идея парламентского государства приводит к законодательному «замусориванию» (парламентарии издают неимоверное количество разных законов и декретов). Это, в свою очередь, ведет к полному разрыву между внутренним чувством справедливости и номинальным правосудием. Нагромождение законов не может решить проблему преступности, последняя усугубляется в силу неразрешенного и усиливающегося конфликта между правительствами и подданными, ис-

1 См История политических и правовых учений — С 413

2 Кошелев А И Наше положение — СПб , 1875 — С 50

37

кушенными политическими декларациями1. Упование на юридические законы славянофилы считали проявлением западного антропоцентризма, веры в рациональное начало, в торжество разума, что, в принципе, омертвляет совесть.

Образу самобытной России, созданной славянофилами, западники противопоставляют унылую картину «одичания». Россия, по их мнению, была и находится на периферии истории, причина чего заключается как раз в ее сакральности. Для того, чтобы выйти из пустыни невежества, войти в семью цивилизованных западных стран (через долгий путь скромного ученичества), России необходимо сменить веру либо вовсе отказаться от нее. Таким образом, России в идеологемах западников предлагается отказаться от своего исторического наследия, от истории вообще, стать подражателями западных образцов во всем, в том числе политики, государственности, права.

В целом для западников характерно известное принижение исторических достижений России. Так, Чаадаев писал: «Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили»2. Вместе с тем именно западники ставят задачу активного реконструирования общества. При этом они подчеркивают особую роль интеллектуалов, способных трезво оценивать политическую ситуацию и противостоять «патриотическим химерам» и «невежеству правительства».

При всех различиях в мировосприятии славянофилов и западников между представителями этих течений политико-правовой мысли России нет жестких разделительных границ. Более того, в процессе подготовки крестьянской реформы 1861 г. многие славянофилы сблизились с западниками на почве либерализма, в равной степени отстаивая идеи отмены крепостного права и смертной казни.

При всех позитивных моментах идей западников, считавших историю России частью общемирового исторического процесса, крайне левое крыло их представителей (АИ. Герцен, В.Г. Белинский, Н.П. Огарев) положили начало проектированию и распространению идей революционного преобразования общества и государства. Не случайно этих представителей западничества считают даже в большей степени революционными демократами, чем собственно западниками3.

1 См.: Хомяков А.С. Поли. собр. соч. Т.1. — М., 1911.— С.382—391.

2 Цит. по: Лазарев Б.В. Чаадаев (Из истории политической и правой мысли). — С.46.

3 См.: История политических и правовых учений. — С.414

38

Получившие хорошее образование, имеющие неплохие средства к существованию, они повторяли декабристов в своей мятежности, хотя, как и декабристы, менее всего терпели от притеснений. «Внушения к этим глупо-кровавым затеям произошли от книг немецких и французских, отчасти плохо и бестолково переводимых, эти замыслы были чужды русскому уму и сердцу и, в случае успеха, не только не составили бы счастия народа, но подвергли бы его игу, несравненно тягчайшему прежнего и предали бы всю Россию бедствиям, о которых нельзя составить себе понятия», — писал более ста лет назад Н.И. Греч1.

Революционеры-демократы не могли не понимать связи революционной политики и уголовщины: их современник С. Нечаев организовал убийство студента Иванова не для того, чтобы обеспечить безопасность созданной им «революционной ячейки», а для того, чтобы спаять убийством «революционеров». Обращение к таким чисто уголовным приемам — закономерный итог революционной идеологии, за которой просматривается не желание облагодетельствовать народ, обеспечить ему мирное и безопасное существование, а личные амбиции, стремление к власти, удобными путями к которой революционерам всегда представлялись разрушение, беззаконие и хаос. Поэтому, вопреки мнению Н. Бердяева, ближе к анархизму не славянофилы, низко оценивавшие государственность, а западники-революционеры. Собственно, анархизм — это и есть конечная (доведенная до крайности) точка развития идеологии западничества, в которой категорические императивы вытеснены революционной целесообразностью, религия — атеизмом, государство — некими расплывчатыми лозунгами.

Еще в рукописи «Принципы и организация Интернационального революционного общества» М. Бакунин в разделе «Революционный катехизис» выдвинул требование отмены всех действующих в европейских странах гражданских и уголовных кодексов на том основании, что они противоречат «человеческому праву». Целью общества провозглашалась победа на земле «принципа революции», которая должна сопровождаться «радикальным упразднением» всех существующих религиозных, политических, экономических и социальных учреждений и «новообразованием» сначала европейского, а затем всемирного общества, базирующегося на принципах свободы, разума, справедливости и труда2. Любопытно, как Бакунин собирался реализовать эту идею о. «царстве справедливости», если, меч-

1 Греч Н.И. Записки о моей жизни. — М., 1990.— С.306.

2 См.: Графский В.Г. Бакунин // Из истории политической и правовой мысли. — vl., 1985. - С.72.

39

тая о русской революции, возлагал особые надежды на русский преступный мир?1

Не менее оригинально мыслил и П. Кропоткин, который считал государство и законы существенными источниками насилия и безнравственности в обществе. Государственными учреждениями, наиболее активно содействующими распространению преступности, он признавал тюрьмы и суд, хотя в то же самое время считал наказание естественным для общества и даже биологически предопределенным2. Идеи П. Кропоткина в этой части созвучны с взглядами Ф.И. Достоевского, в романах которого «Бесы», «Преступление и наказание» красной нитью проводится мысль о том, что преступление — это естественно присущее человеку состояние, а наказание — возмездие за «отрицание бога» и сущего.

Мы не ставим своей задачей подробный анализ российской правовой мысли — это выходит за рамки нашего исследования, к тому же она уже успешно решена3. Для целей нашего исследования важнее подчеркнуть научную некорректность абсолютизации тех или иных мировоззренческих взглядов и подходов к проблемам государственно-правового строительства современной России. Нельзя идеализировать славянофилов, стоящих на позициях «национальной почвы» и отвергающей все западное; нельзя отрицать конструктивность многих идей западников, впитавших в себя принципы демократии и правопорядка как естественные условия нормальной жизнедеятельности общества

Отвергать сегодня парламентаризм в России, как это делает К.С. Бельский, значит возвращаться к самым темным временам отечественной истории, к временам «свирепой грозы» Иоанна IV или к периоду царствования Сталина, которые обосновывали идею надзаконности верховной власти теоретически и реализовывали ее практически, осуществляя акции, поражавшие своей жестокостью современников.

Экскурс в мировоззренческие установки западных и отечественных ученых, лежащие в основе их научных, политико-правовых, нравственных воззрений о государстве, праве, устройстве государственной власти и государственном порядке, можно продолжить, однако мы ограничимся лишь двумя цитатами, раскрывающими воззрения на правопорядок и формы его обеспечения двух юристов —

1 См Ильин И А Политика и уголовщина (О грядущей России) Избранные статьи — Джорданвилл —Нью-Йорк, 1993 —С 113

2 См Ударцев С Ф Кропоткин // Из истории политической и правовой мысли — М, 1989 - С 100-101

3 См История философии права — СПб, 1998, Русская философия права (философия веры и нравственности) Антология — СПб Алетея, 1997





оставить комментарий
страница3/36
Дата02.10.2011
Размер7,82 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх