В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г icon

В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г



Смотрите также:
Дата формирования 01. 07. 2010 Реестp выданных лицензий...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Программы художественно-эстетической направленности...
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины...
2010 Лицензия Серия к №000736 Регистрационный номер №07-09/П от 24 сентября 2009 г...
Правила учёта отходов, инвентаризация объектов накопления отходов лпу. Паспортизация отходов...
Анализ работы муниципального общеобразовательного учреждения «тумакская средняя...
Публичный доклад...
Публичный отчет директора муниципального образовательного учреждения «Средняя...
Комплекс Эдипа • Самость • регистры психологии • фантазм в терапии •...
Общество с ограниченной ответственностью...



страницы: 1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   36
вернуться в начало
скачать
192

Рассматривая современное положение дел с реализацией правовой политики в России, Н.И. Матузов пишет о том, что во многих правоохранительных звеньях государства, в том числе милиции, прокуратуре, судах, само слово «законность» если и употребляется, то, как правило, в ироническом смысле1. Оставим резкость таких суждений на совести автора. Однако Н.И. Матузов прав в главном: цели, которые провозглашает и должна защищать юстиция, весьма часто не совпадают с формами, методами и содержанием правоохранительной деятельности. Доказывать это на примерах российской действительности, думается, нет необходимости. Однако даже в целом благополучный и стабильный западный мир испытывает сегодня серьезные разочарования в своей уголовной политике и уголовной юстиции, все чаще говоря о кризисе полицейской деятельности2.

Анализируя, например, деятельность полиции, Я.М. Бельсон отмечает, что «в современную эпоху полиция уже не может существовать без преступных форм и способов»3. К сожалению, автор цитаты не разграничивает морально, нравственно не одобряемую, но легализованную законодателем деятельность полиции, и ее незаконную, собственно преступную деятельность, хотя такое разделение необходимо. Дело в том, что многие специфические формы и методы работы правоохранительных органов могут противоречить общепринятым стандартам правомерного и морально одобряемого поведения. Это, в частности, все конфиденциальные методы, используемые субъектами осуществления оперативно-розыскной деятельности, методы психологического воздействия, используемые в процессуальной деятельности, меры физического принуждения к правонарушителям, используемые в административно-правовой деятельности органов милиции. Однако законодательная регламентация этих форм и методов придает им легитимный характер.

Преодоление же кризиса полицейской деятельности во многом связано с тем, в какой мере в ней будут сочетаться ее социальные и правовые компоненты, насколько она, будучи правовой по своей природе, будет социально ориентированной по своей сути.

1 См.: Матузов Н.И. Понятие и приоритеты российской правовой политики // Правоведение. — 1997. - № 4.— С.9.

2 См.: Albanese J. Myths and Realities of Crime and Justice, 1990; Donziger S. The real War on Crime: The Report of National Criminal Justice Commission, 1996; Rotwax, H. Guilty. The Collapse of Criminal Justice, 1996; Hendricks J., Byers B. Crisis Intervention in Criminal Justice, 1996.

3 Бельсон Я.М. Полиция против преступности: кто кого? // Общество, право, полиция: Материалы международной научно-практической конференции 22—24 мая 1996 г. - СПб., 1996. Ч.1.- С.21.

7 193

В этой взаимосвязи совокупность (система) правовых норм представляют собой выражение меры, масштаба, посредством которых производится оценка (измерение) правового качества правоохранительной деятельности, т.е. ее легитимности и способности легитим-ными же формами и методами обеспечить регулирование и защиту общественных отношений и социального качества — физического и духовного — личности, социальных групп и общества в целом от воздействия на них нежелательных с точки зрения действующего законодательства явлений и процессов.

Система социальных норм (нравственности, морали, этики) выражает меру, масштаб, посредством которых оценивается социальное качество профессиональной правоохранительной деятельности, т.е. степень социального одобрения ее способности обеспечить с учетом действующих норм права, морали и нравственности надежную защиту личности, общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств.

Диалектическое единство социального и правового в правоохранительной деятельности не наступает автоматически, требуя, как уже отмечалось, наличия определенного механизма, способного переводить правовые установления, включая и конституционные, в реальное поведение людей, в том числе профессионально занимающихся правовой деятельностью, вводя при этом определенные ограничители политической и правовой конъюнктуры, ограничители репрессивной власти государства.

Правовым механизмом подобного ограничения является установление и реализация режима правозаконности1 в России. Право-законность означает, что в обществе, претендующем на приобщение к мировой цивилизации, воцаряется неуклонное и жесткое господство закона, и в то же время сам закон перестает быть продуктом власти, ее произвола и своеволия. Правозаконность — категория не только правовая. Она является составной частью политического режима, государственной правовой политики, выступая, кроме всего, и как повседневная практика соблюдения правовых норм в различных сферах социальной жизни.

Правозаконность, будучи методом осуществления политического режима, методом реализации государственной власти, в том числе и власти исполнительной, отражает внутреннюю закономерность

1 Термин введен в научный оборот С.С. Алексеевым. См.: Социальная ценность права в советском обществе. — М., 1971. См. также: Талянин В.В. Правозаконность и демократия // Демократия и тоталитаризм: проблемы противостояния (политические режимы в современном мире): Материалы межвузовского научно-практического семинара (Санкт-Петербург, 15 ноября 1999 г.) — СПб., 1999. — С.33-34.

194

развитая и упрочения демократии. Предоставляя широкие конституционные социально-экономические, политические, личные права гражданам, государство обязана рассматривать Правозаконность как естественную политико-правовую и организационную гарантию их осуществления в процессе законодательной, судебной и исполнительно-распорядительной деятельности.

Особого рассмотрения заслуживает вопрос о целях и принципах функционирования механизма обеспечения правопорядка в современной России.

В сравнительно недавнем прошлом правоохранительная система, в соответствии с правовой политикой государства ориентировалась на борьбу с преступностью как явлением. В начале 20-х гг. известный полицеист А. И. Елистратов подчеркивал, что, «для Советской Республики важен не столько индивид и его правовые гарантии, сколько революционные порядок и гарантии классового господства пролетариата»1. Позволим себе достаточно пространную цитату из монографии профессора А.Н. Беляева, вышедшей уже в период перестройки и демократизации: «Коммунистическая партия Советского Союза направляет деятельность государственных и общественных органов и учреждений на борьбу с преступностью. Это направление охватывается категорией «политика», ибо борьба с преступностью ведется рабочими как классом, колхозным крестьянством как классом против явления, чуждого их классовым интересам. Естественно, что преступники не представляют собой класса в марксистском понимании этого слова и поэтому борьбу с ними нельзя назвать борьбой классов. Однако это есть форма классовой борьбы, поскольку существование преступности есть проявление пережитков чуждого нам классового эксплуататорского общества и противоречит интересам трудящихся классов»2.

Столь обширная цитата приведена отнюдь не для того, чтобы показать политические пристрастия или ретроградство известного ученого. Просто она достаточно четко отражает суть десятилетиями складывающегося подхода к целям и задачам уголовной политики, которая всегда прямо или косвенно опосредовала цели и задачи функционирования правоохранительных органов, оценку их эффективности. Суть этого подхода хорошо отражает известная формула: «Если враг не сдается, его уничтожают».

1 Елистратов А. Об административном кодексе // Власть Советов. — 1923. — № 3. - С.ЗО.

2 Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. — Л., 1986.— С.13.

195

Очевидно, что в современной России, в условиях формирования предпосылок правового государства и гражданского общества, подобное понимание целей функционирования правоохранительной системы неприемлемо. Исходя из конституционных положений и содержания ряда законодательных актов доктринального характера цели правоохранительной системы заключаются в надежной правовой защите объектов правоохраны, в качестве которых выступают: личность, ее права и свободы; общество, его материальные и духовные ценности; государство, его конституционный строя, суверенитет и территориальная целостность. Сегодня одна из основных угроз этим охраняемым ценностям исходит от преступности — общеуголовной и экономической, национальной и транснациональной. Поэтому одной из ведущих составляющих общих целей функционирования правоохранительной системы, обеспечения правопорядка в целом является противодействие преступности, особенно в ее организованных формах.

Обобщая содержащиеся в литературе идеи о содержании и целях обеспечения правопорядка, противодействия преступности, попытаемся в концентрированном виде сформулировать основные содержательные и организационные принципы, на которых должно строится функционирование правоохранительной системы современной России.

^ Общие принципы функционирования правоохранительной системы

/. Согласование права и нравственности. Это означает, что право (закон) не подменяет собой морально-этические нормы, являющиеся, непосредственным выражением и «продолжением» менталитета — духовности, а дополняет их. Поэтому постулат «дозволено все, что не запрещено законом» следует понимать не в смысле вседозволенности за рамками закона, а в плане соблюдения правовых запретов на основе следования нравственным императивам. В противном случае неизбежен разрыв между моралью и правом. В советской правовой литературе, как правило, не возникал вопрос об аморальности правонарушений, а тем более преступлений1. «Выведение» права за границы нравственности означает в итоге подмену первым второго. В конечном счете государство (прежде всего в лице законодателя) постоянно столкнется с необходимостью юридически

1 См.: ^ Мицкевич А.В. Взаимодействие права и нравственности // Взаимодействие права и нравственности. — М., 1964.— С.88—89; Кузнецова Н.Ф. Уголовное право и мораль. — М.: Изд-во МГУ, 1967.

196

регламентировать те ситуации, которые традиционно решались на основе морально-этических норм. И здесь необходим четкий баланс между социальными нормами, разумность в процессах криминали-зации и декриминализации тех или иных форм поведения. Такого баланса пока нет, о чем свидетельствует огромное число законопроектов, находящихся в «портфеле» Государственной Думы, а также появление и обсуждение тех законопроектных работ, в которых делаются попытки юридически регулировать моральное (и аморальное) поведение. А ведь гораздо экономичнее (и нравственнее!) укреплять и поддерживать те нравственно-этические нормы, которые характерны для «традиционного» (в этом смысле) общества.

К сожалению, в России в настоящее время эта «очевидная истина» игнорируется. В стране с помощью средств массовой информации осуществляется «сексуальная революция», информационное пространство заполнено примерами насилия, территория государства стала ареной многочисленных деструктивных религиозных культов.

Сказанное имеет непосредственное отношение к проблеме противодействия преступности. Если государство стремится обеспечить правопорядок, то оно обязано укреплять нравственность. В противном случает оно целенаправленно стимулирует причины преступности. Контролировать преступность, расширяя базу отклоняющегося поведения, бессмысленно.

^ 2. Выстраивание разумной иерархии правоохраняемых ценностей. Выдвижение во главу угла прав человека, т.е. признание интересов личности более весомыми по сравнению с интересами общества и государства, является классическим постулатом доктрины правового государства. Однако это не означает и не может означать ослабление роли государства в защите и охране личности. Более того, личность не в состоянии решить проблему собственной безопасности и восстановления прав, нарушенных совершением преступления. Это принципиально прерогатива государства. По мере роста преступности государство должно адекватно усиливать свои функции в сфере контроля над ней1. Права человека могут быть гарантированы только в условиях сильного государства, которое в состоянии управлять обществом и позитивно воздействовать на личность.

1 В связи с этим достаточно спорными представляются идеи С.Ф. Милюкова о закреплении в уголовном законодательстве права на коллективную оборону граждан от общественно опасных посягательств (см.: Милюков С.Ф. Российского уголовное законодательство: опыт критического анализа. — СПб., 2000.— С. 114). Реализация этого тезиса на практике может привести к весьма печальным последствиям, к возрождению тех темных сил, которые проявлялись в России во времена погромов, "красного" террора и раскулачивания.

197

Права личности не устраняют ее обязанностей как субъекта общественных отношений в целом и правоотношений в частности. Поэтому противопоставление интересов государства и личности на основе антагонизма между государством и свободой неверно по существу. «Даже «классический» либерализм истратил немало пыла на легитимизацию государства как гаранта индивидуальной свободы. Уже почти общим местом в либерализме стало преодоление антиномии государства и индивида через установление некоего баланса между безопасностью всех и свободой каждого, причем приоритетность безопасности государства воспринимается как данность в любых теоретических построениях», — справедливо замечает участник «круглого стола» на тему «Гражданское общество и проблемы безопасности в России» философ ТА. Алексеева1.

В условиях ослабленного государства говорить о соблюдении прав человека не приходится, разве что в исключительно декларативном тоне. Свидетельство этому — проблема безработицы, нищета масс, их люмпенизация, алкоголизация и наркотизация населения, на чем наживаются криминальные структуры и что традиционно признается причинами преступности. Фактически самостоятельно обеспечить себе более высокий уровень безопасности могут только состоятельные граждане, да и те нередко выступают жертвами наемных убийств и организованного вымогательства.

^ 3. Равенство всех перед законом. Отечественная правовая традиция, как уже отмечалось, основывалась на принципах ограниченности власти и ее ответственности. «Переводя» эти основополагающие идеи в плоскость доктрины правового государства, можно заключить, что власть ограничена правовыми установлениями (в том числе уголовно-правового характера), и лица, ее представляющие, подлежат ответственности за совершенные правонарушения на общих основаниях.

Не менее важно обеспечить корреспонденцию между уровнем властных полномочий и степенью ответственности, иначе говоря, бремя ответственности должно возрастать по мере расширения полномочий личности в управленческой иерархии с точки зрения как нравственных императивов, так и правовых запретов. Это, конечно, в идеале. В действительности положение обычно складывается диаметрально противоположное: принадлежность к властным структурам определенного уровня является часто своеобразной индульгенцией на безнаказанность. Власть становится притягательной для многих (в том числе для представителей криминалитета) не только потому, что она расширяет возможности для обогащения,

1 См.: Вопросы философии. — 1995. — № 2. — С.24.

198

но и является определенной гарантией безнаказанности. Такая ситуация нетерпима, поскольку она противоречит идее социальной справедливости, оказывает деморализующее воздействие на население, дискредитирует идею власти как ответственного служения обществу.

^ 4. Ответственность власти за разработку и реализацию социальной политики. В литературе правильно указывается, что правовое государство должно выработать не только систему правовых ограничений своей деятельности, но и нести политическую, правовую и моральную ответственность перед народом за невыполнение взятых на себя обязательств1. Политическая реальность свидетельствует о другом: многочисленные, в особенности, предвыборные, обязательства не выполняются; выдвигаются все новые проекты реформирования, не учитывающие соотношения мировых цен и доходов населения; невыплаты пенсий и заработной платы работникам бюджетной сферы (в том числе силовых структур) приобрели хронический характер. Все это говорит о нарушении принципиального требования теории систем: поддержания в управлении прямых и обратных связей.

В тоталитарном государстве обратные связи «глушились» (борьба с инакомыслием), в современной России они все чаще просто игнорируются. Нетрудно заметить, что при разности механизмов и та и другая политика ведут практически к одному результату — потенциальному разрушению (саморазрушению) государства. Ясно, что это обрекает на провал демократические преобразования и серьезно ограничивает возможности эффективного противодействия преступности.

^ 5. Сокращение круга субъектов, наделенных правом ограничивать права и свободы физических и юридических лиц. Правомерное ограничение прав человека государством имеет цель поставить преграды на пути произвольному обращению с правами других субъектов2. Не менее важно и правомерное ограничение прав государства по отношению к своим гражданам, ограничение его репрессивной власти, вмешательства в личную жизнь и т.д.

И в том и в другом случае юридическим основанием ограничения прав выступают международные и национальные нормативно-правовые акты. Так, еще в Декларации прав человека и гражданина

1 См.: ^ Малько А.В. Правовое государство и его принципы // Теория государства и права: Курс лекций. — Саратов, 1995. — С. 159.

2 См.: Стремоухое А.В. Правовые основы ограничения прав человека органами внутренних дел (теоретическое обоснование) / Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 1999. — № 2.— С.44.

199

1789 г. записано: «Свобода состоит в возможности делать все, что не вредит другому: таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми границами, которые обеспечивают другим членам общества пользование этими же правами» (с. 4)1. Аналогичное положение было провозглашено Всеобщей декларацией прав человека (ст. 29), в п. 2 которой зафиксировано: «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, которые установлены законом». В Пакте об экономических, социальных и культурных правах провозглашено: «... Государство может устанавливать только такие ограничения...прав, которые определяются законом...» (ст. 4)2. В этом отношении международным Пактам вполне соответствует ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, которая закрепляет положение о том, что «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом».

Конституционность ограничения прав сочетается с установлением определенных законодательных процедур этого ограничения, а также законодательным же определением субъектов, которым такое право делегировано от имени государства. В частности, права человека могут ограничивать: суд и прокуратура, милиция, таможенная служба, налоговая полиция, органы Федеральной службы безопасности, внутренние войска, учреждения и органы, исполняющие наказания, персонал лечебных учреждений закрытого типа, пограничные войска, судебные приставы3. Права юридических лиц кроме

1 Современные зарубежные конституции. — М., 1992.— С. 98—100,

2 См.: Международная защита прав и свобод человека. — М., 1990. — С.20—53.

3 См.: ФЗ РФ от 17 ноября 95 г "О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О прокуратуре Российской Федерации»"// СЗ РФ. — 1995. — № 47. — Ст. 4472; Закон РФ "О милиции" от 18 апреля 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и ВС РСФСР. 1991. — № 16. — Ст. 503; Закон РСФСР от 21 марта 1991 г "О государственной налоговой службе РСФСР" (с изм. и доп. от 24 июня 1992 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и ВС РСФСР. — 1991. — №15; Закон РФ от 24 июня 1993 г. "О федеральных органах налоговой полиции" //Ведомости Съезда народных депутатов РФ и ВС РФ. — 1993. — № 29; ФЗ РФ от 3 апреля 1995 г. "Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации" // Ведомости ВС РФ. — 1995. — № 12; ФЗ РФ от 6 февраля 1997 г. "О внутренних войсках Министерства внутренних дел РФУ/СЗ РФ. — 1997. — № 6; Закон РФ от 21 июня 1993 г. "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" //Ведомости Съезда народных депутатов РФ и ВС РФ. — 1991. — №33; ФЗ РФ от 21 июня 1997 г. "О судебных приставах" //Российская газета. — 1997. — 5 августа.

200

ряда названных субъектов могут ограничивать различного рода контрольные и надзорные органы1.

Многочисленность субъектов, которым делегировано право ограничивать права граждан и юридических лиц, порождает многочисленность как самих формы ограничений, так и форм злоупотребления этими правами. Так, действующее законодательство допускает конституционные, гражданско-правовые, уголовно-правовые, административно-правовые, организационные ограничения. Ограничиваться могут политические, гражданские, экономические, социальные права2. Формами ограничений в зависимости от обстоятельств могут быть: обязанности, запреты, приостановления, меры защиты, наказание, ответственность, меры пресечения, опека, попечительство, ограничение дееспособности, необходимая оборона, крайняя необходимость и др.3 Достаточно разнообразны и формы злоупотреблений правами на ограничения прав и интересов физических и юридических лиц. Субъекты действий, направленных на неправомерное ограничение прав физических и юридических лиц, могут быть сведены в две группы4.

Во-первых, это те, кто по закону имеет право на ограничение прав, но используют его в случаях или в порядке, не предусмотренном законом. Такими лицами могут быть только должностные лица специальных органов, осуществляющие государственное принуждение: судьи, рядовой и начальствующий состав органов внутренних дел, личный состав внутренних войск, государственной погранич-

1 Закон РФ от 22 марта 1991 г. № 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (с изм. и доп. от 24 июня 1992 г. № 3119-1, от 15 июля 1992 г. № 3310-1); ФЗ от 25 мая 1995 г. № 83-ФЗ // Ведомости Съезда Народных Депутатов и ВС РСФСР. 1991. — № 16. ст. 499; Закон РФ от 19 апреля 1991 г. № 1034-1 "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" (с изм. и доп. от 2 июня 1993 г. № 5076-1); ФЗ от 19 июня 1995 г. № 89-ФЗ // Ведомости Съезда Народных Депутатов и ВС РФ. — 1991. — №20; "Положение о сертификации средств защиты информации" // Энциклопедия Российского права. — М.: АРБТ, 1997.

2 См.: Малько А.В. Правовые ограничения: от отраслевого понимания к теоретическому // Правоведение. — 1993. — № 5.— С. 19; Дмитриев Ю.А., Измайлова Ф.Ш. Проблема контроля и ответственность в деятельности органов государственной власти // Государство и право. — 1996. — № 4.— С. 88—96; Артамонова Г.К. Человек и система государственного управления (теоретический и организационно-правовой анализ): Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. — СПб., 1997.

3 См.: Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М. 1989; ^ Рыбушкин Н.Н. Запрещающие нормы в советском праве. — Казань, 1990; Михайлов В.В. О социальном и юридическом понимании крайней необходимости // Права человека и проблемы обеспечения законности. — Н. Новгород, 1993.— С. 80—91. 4 За основу принята классификация, предложенная А.В. Стремоуховым. См.: Стремоухое А. В. Указ. раб. С. 50.

201

ной службы, налоговой полиции, учреждений, исполняющих уголовные наказания, специальных воспитательных и лечебных заведений. К противозаконным ограничениям, допускаемым должностными лицами этих категорий, могут относиться такие действия, как незаконное лишение свободы (ст. 127 УК), привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 У К), незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК), вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК), незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128 УК), нарушение неприкосновенности жилища граждан (ст. 139 УК), применение физической силы, специальных средств, оружия и боевой техники с превышением полномочий (неправомерное применение), в том числе и в условиях чрезвычайного положения.

Во-вторых, это лица, хотя и являющиеся должностными, но не имеющие по закону права на ограничение прав физических и юридических лиц. Имеются в виду работники, занимающие постоянно или временно в государственных или общественных учреждениях, организациях или предприятиях должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняющие такие обязанности в указанных учреждениях, организациях и на предприятиях по специальному полномочию. Ограничения личных прав человека такими лицами осуществляются в форме насилия, применения оружия, действий, оскорбляющих его личное достоинство, и являются, как правило, результатом злоупотребления или превышения служебных полномочий (ст. 285-286 УК РФ).

^ 6. Наличие ограничителей репрессивной власти государства. Правовым механизмом подобного ограничения является установление и реализация режима правозаконности в России. Правозаконность означает, что в обществе, претендующем на приобщение к мировой цивилизации, воцаряется неуклонное и жесткое господство закона, и в то же время сам закон перестает быть продуктом власти, ее произвола и своеволия.

^ Организационные принципы функционирования правоохранительной системы

1. Принцип дифференциации и фиксации функций и полномочий субъектов обеспечения правопорядка. Реализация этого принципа предполагает, что четко определены и зафиксированы в соответствующих нормативно-правовых актах функции и полномочия не только тех или иных правоохранительных органов, но и их струк-

202

турных подразделений с тем, чтобы исключить дублирование функциональных задач конкретных подразделений, создать легитимные основания применения ими тех или иных специфических форм и методов обеспечения правопорядка.

2. ^ Принцип ответственности должностных лиц и органов предполагает распределение компетенции в структуре управления и фиксацию ответственности отдельных органов, их структурных элементов, должностных лиц, а так же полномочий (обязанностей) конкретных сотрудников. Ответственность высших органов государственной власти в вопросах обеспечения правопорядка, защиты прав и свобод человека и гражданина дифференцирована Конституцией РФ по предметам ведения (ст. 71 и 72). Полномочия и ответственность руководителей конкретных правоохранительных органов фиксируется в Положениях об этих структурах, полномочия и ответственность отдельных категорий должностных лиц определяется в законодательных актах (например, в УПК РФ, в законе «Об оперативно-розыскной деятельности»), а также в ведомственных нормативных актах (приказах, должностных инструкциях) начальника конкретного органа.

3. ^ Принцип сочетания территориальных и отраслевых начал отражает специфику деятельности конкретных органов, их структурных элементов и отдельных сотрудников. Дифференциация территориальных и отраслевых начал в обуславливает специализацию отдельных направлений деятельности, которые в своем сочетании создают специфику организационной структуры управления и обеспечивают комплексный подход в решении общих задач. Применительно, например, к деятельности органов внутренних дел этот принцип обеспечивает сочетание обслуживания административных образований и транспортных организаций (отраслевой принцип), нескольких административных территорий (участков) со стороны отдельного органа внутренних дел (территориальный принцип), обслуживание административных участков и одновременно нескольких линий работы конкретным подразделением органа внутренних дел (сочетание территориального и отраслевого принципа).

4. ^ Принцип сочетания линейных и функциональных начал является исходным для создания и дальнейшего совершенствования особого типа структуры управления, которая наиболее рационально позволяет осуществлять и специализацию функций, и распределять ответственность, и сочетать отраслевые и территориальные начала в деятельности.

^ 5. Принцип сочетания коллегиальности с единоначалием устанавливает определенное соотношение прав и обязанностей в структуре управления при осуществлении управленческих функций и в процессе принятия управленческих решений. Реализация этого

203

принципа способствует разделению компетенции в решении основных и оперативных вопросов управления, учета различных интересов, установления ответственности за содержание и результат деятельности.

6. ^ Принцип мобильности проявляется, во-первых, в необходимости постоянного поддержания высокой степени готовности к трансформации структур управления в связи с изменениями оперативной обстановки, а во-вторых, в высоком уровне мобильности некоторых ведущих структур органов внутренних дел (дежурные части, оперативные службы, экспертно-криминалистические подразделения, патрульно-постовая служба и др.). Принцип мобильности связан с эффективностью реагирования на сообщения о происшествиях и имеет организационно-правовое обеспечение в нормативных актах на разных уровнях управления.

7. ^ Принцип организованности проявляется в строгой упорядоченности процессов управления, преобладающей их нормативно-правовой регламентации и систематическом уточнении, согласованности процессов и отдельных стадий управления, высокой исполнительности.

8. ^ Принцип целеустремленности является непременным условием постоянной направленности на решение наиболее важных задач, тщательной проработке мероприятий, едином понимании их актуальности и ответственности, последовательном и настойчивом осуществлении намеченного.

9. ^ Принцип оперативности заключается в способности решать задачи различной степени сложности с учетом оперативной обстановки, качественно, своевременно, с необходимыми навыками гибкости реагирования и использования всех необходимых средств.

10. ^ Принцип предвидения проявляется в заблаговременном определении возможного развития оперативной обстановки, с одной стороны, а также социальных и правовых последствий, наступающих в результате реализации принимаемых решений. Предвидение (предусмотрительность) обеспечивается максимальным учетом различных факторов, своевременной проработкой решений долгосрочного характера, применением комплексного анализа при изучении причин и условий, влияющих на характер деятельности.

11. ^ Принцип точности является проявлением высокой исполнительности каждого сотрудника, обязательности отдаваемых распоряжений, однозначности (непротиворечивости) приказов, четкого планирования всех сторон служебной деятельности, обязательным контролем результата исполнения различных организационных решений.

12. ^ Принцип информационного обеспечения заключается в организации регулярного поступления в орган управления надежной и

204

объективной информации, необходимой для принятия управленческих решений, оценки качества и эффективности работы всех звеньев данного правоохранительного органа, его взаимодействия с иными правоохранительными органами, органами государственной власти и органами местного самоуправления.

13. ^ Принцип защищенности информации предусматривает создание системы организационно-технических мер по обеспечению защиты служебной информации ограниченного доступа (секретной, конфиденциальной и т.д.).





оставить комментарий
страница16/36
Дата02.10.2011
Размер7,82 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   36
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх