В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г icon

В. А. Лебедева Лицензия серия ид №03562 от 19. 12. 2000 г



Смотрите также:
Дата формирования 01. 07. 2010 Реестp выданных лицензий...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Правила приема в дагестанский государственный технический университет в 2011 году Лицензия Серия...
Программы художественно-эстетической направленности...
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины...
2010 Лицензия Серия к №000736 Регистрационный номер №07-09/П от 24 сентября 2009 г...
Правила учёта отходов, инвентаризация объектов накопления отходов лпу. Паспортизация отходов...
Анализ работы муниципального общеобразовательного учреждения «тумакская средняя...
Публичный доклад...
Публичный отчет директора муниципального образовательного учреждения «Средняя...
Комплекс Эдипа • Самость • регистры психологии • фантазм в терапии •...
Общество с ограниченной ответственностью...



страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   36
вернуться в начало
скачать
178

сматривать дела об административных правонарушениях в бюджетной сфере. Кодекс предусматривает ответственность за нецелевое использование бюджетных средств (ст. 15.14), нарушение срока их возврата (ст. 15.15), нарушение сроков перечисления платы за пользование бюджетными средствами (ст. 15.16). Рассматривать дела о данных правонарушениях согласно ст. 23.7 КоАП РФ уполномочены органы, ответственные за исполнение федерального бюджета. Диспозиции указанных статей Кодекса сформулированы таким образом, что без комплексного анализа его норм нельзя прийти к правильному пониманию, предусмотрена ли ответственность только за нарушения, допущенные при использовании средств федерального бюджета, либо в данном случае речь идет и о средствах бюджетов субъектов Федерации и муниципальных образований.

Необходимо обратить внимание на то, что согласно положениям ст. 1.1, подпункта 3 ч. 1 ст. 1.3 КоАП РФ к исключительному ведению Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях относятся установление административной ответственности по вопросам, имеющим федеральное значение, а также определение подведомственности дел об административных правонарушениях федеральным органам исполнительной власти, компетенцию и полномочия указанных органов и их должностных лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 22.1 КоАП РФ дела об административных правонарушениях, предусмотренные настоящим Кодексом, рассматриваются судьями, комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав и федеральными органами исполнительной власти, их учреждениями и территориальными органами. Органы и учреждения органов исполнительной власти субъектов Федерации полномочны рассматривать дела об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Федерации (ч. 2 ст. 22.1). С учетом данных положений Кодекса, а также подпункта «б» ч. 1, подпункта «н» ч. 2 и подпункта «б» ч. 4 ст. 5, ч. 3 ст. 17, ст. 26 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» органы власти субъектов Федерации вправе принимать свои законы по вопросам административного законодательства, не вторгаясь при этом в компетенцию Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях и не нарушая общих требований Кодекса к производству по административным делам. Устанавливая административную ответственность за те или иные правонарушения, законодатель субъекта Федерации должен определить и орган, правомочный рассматривать дела о таких правонарушениях.

179

Право установления порядка применения административной ответственности как вида государственного принуждения принадлежит государственным органам, в систему которых органы местного самоуправления не входят. В соответствии с п. 15. ст.5 Федерального закона от 28 августа 1995 г. № 154-ФЗ (в ред. от 21 марта 2002 г.) «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» полномочиями принимать законы об административных правонарушениях по вопросам, связанным с осуществлением местного самоуправления, наделены субъекты Федерации.

Неоправданным представляется исключение прокуроров районов, их заместителей из числа субъектов, управомоченных приносить протесты на любые виды постановлений по делам об административных правонарушениях, в том числе вступивших в законную силу. В настоящее время в Санкт-Петербурге правом принесения протестов на вступившие в законную силу постановления любых административных органов по делам об административных правонарушениях наделен только прокурор Санкт-Петербурга и его заместитель (ст. 30. 11 КоАП РФ). Между тем это означает, что практически любой протест по административным делам будет приноситься только прокурором Санкт-Петербурга или его заместителем — объем работы районных прокуроров не позволит им в течение 10 дней выявлять все незаконные и необоснованные постановления в административных органах и в тот же срок приносить протесты на не вступившие в законную силу постановления. Это красноречиво подтверждается следующим фактом: только среднестатистическим РУВД Санкт-Петербурга за период с 1 июля по 20 октября 2002 г. составлено свыше 10 тыс. протоколов об административных правонарушениях.

Тем самым, непроизводительная нагрузка по установлению оснований для принесения и фактическому принесению большого объема протестов (с учетом значительного числа выявляемых в районах нарушений, особенно в ОВД) будет возложена на прокуратуру Санкт-Петербурга и лишит возможности районные прокуратуры реагировать на жалобы граждан по административным делам быстро и эффективно, как это позволял КоАП РСФСР, не устанавливавший сроков для принесения протестов прокурорами районов. Необходимо учитывать и тот факт, что в производстве по делам об административных правонарушениях постановления выносятся не только судами, но и иными (внесудебными) органами, для которых установление привилегированного порядка опротестования не имеет под собой достаточных оснований.

Представляется, что законодателем необоснованно расширено применение административной ответственности за мелкое хищение

180

(ст.7.27 КоАП РФ), которая наступает во всех случаях, если стоимость похищенного имущества не превышает 5 МРОТ (2250 руб.). Таким образом, хищения, превышающие 1 МРОТ, с 1 июля 2002 г. признаны безразличными с позиций уголовного права и фактически легализованы, что в конечном итоге болезненно скажется на малоимущих слоях населения, которым при совершении «незначительных», по мнению законодателя, хищений будет отказано в возбуждении уголовных дел и производстве мероприятий, направленных на установление преступника.

Введение в административное законодательство ст.7.27 КоАП РФ уже привело к тому, что ряд уголовных дел по ст. 158 УК РФ был прекращен в связи с декриминализацией. В свою очередь, это не позволило и в дальнейшем будет препятствовать привлечению правонарушителей к ответственности за так называемые карманные кражи, во многих случаях влекущие для социально незащищенных лиц утрату всех сбережений. Очевидно к тому же, что установить правонарушителя в этих случаях и привлечь его к административной ответственности в большинстве случаев будет невозможно.

Недостатком КоАП РФ, существенно снижающим его практический потенциал и ведущим к конкуренции административно-правовых и уголовно-правовых норм, является и отсутствие в ст.6.8 КоАП РФ («незаконное приобретение либо хранение наркотических средств или психотропных веществ, а также оборот их аналогов») указания на размер наркотического средства или психо-тропного вещества, при котором оборот таких средств, веществ или их аналогов будет признаваться противоправным и административно наказуемым.

Статья 2.9 КоАП РФ при малозначительности административного правонарушения предоставляет судье, иному органу, должностному лицу, уполномоченным рассматривать дело об административном правонарушении, право освободить лицо, совершившее малозначительное правонарушение, от административной ответственности. Однако КоАП РФ, как и ранее ст.22 КоАП РСФСР, не содержит легального определения понятия «малозначительность».

Неосновательным является отсутствие в КоАП РФ нормы, аналогичной положению ч.1 ст. 118 КоАП РСФСР, которая предусматривала бы административную ответственность за нарушение правил дорожного движения, повлекшее причинение материального ущерба. Так, законодатель вводит административное наказание в виде предупреждения или наложения административного штрафа в размере 1/2 МРОТ за нарушение правил применения ремней безопасности или мотошлемов (ст.12.6 КоАП РФ), однако не считает столь распространенное правонарушение, как нарушение правил дорожного движения,

181

повлекшее за собой материальный ущерб, прямым посягательством на общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения. Тем самым, по существу, поощряется совершение таких правонарушений. Необходимо иметь в виду, что гражданско-правовая ответственность водителя, причинившего материальный ущерб, в судебном порядке, не исключает и не должна исключать возможности привлечения era к административной ответственности за столь грубое нарушение требований безопасности в процессе дорожного движения.

Существенным недостатком КоАП РФ является то, что в новый Кодекс не включена статья, предусматривающая возможность сокращения срока лишения специального права, как это было предусмотрено ст.297 КоАП РСФСР. Это повлекло за собой ухудшение положения граждан, лишенных права управления транспортным средством до вступления в силу КоАП РФ. Санкции ряда статей КоАП РФ, предусматривающие административное наказание в виде лишения специального права, без должного обоснования сформулированы императивно (например, по ст. 12.26 КоАП РФ — на срок один год), что лишает орган, рассматривающий дело об административном правонарушении, вынести постановление с учетом всех обстоятельств дела.

Ряд норм КоАП РФ по объективным причинам не может быть применен на практике. В частности, в данный период времени уполномоченным органам невозможно применить ч. 1 ст.28.6 КоАП РФ, предусматривающую назначение административного наказания без составления протокола, так как в случае, если административный штраф взимается на месте совершения физическим лицом административного правонарушения, такому лицу должна выдаваться квитанция установленного образца. Однако формы постановления-квитанции, разработанной и утвержденной полномочными федеральными органами исполнительной власти (МВД России, Минфином РФ), в настоящее время нет.

На практике невозможно применить также правила ч. 3 и 4 ст. 32.11 КоАП РФ, регламентирующие исполнение постановлений о таком новом виде административного наказания, как дисквалификация (ст. 3.11 КоАП РФ). Это связано с тем, что формирование и ведение реестра дисквалифицированных лиц должен осуществлять специальный орган, уполномоченный на это Правительством Российской Федерации. В настоящее время не определены ни этот орган, ни порядок формирования и ведения реестра.

Представляется необходимым внести дополнения в КоАП РФ в части регламентации порядка проведения освидетельствования граждан на предмет нахождения их в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, так как КоАП РФ регламентирован лишь вопрос об освидетельствовании лиц на предмет нахождения их в состоянии опьянения по делам об административных правонарушени-

182

ях в области дорожного движения. В то же время по ст. 6.9, 20.20 — 20.22 КоАП РФ вопрос о порядке направления граждан на освидетельствование и его проведении не урегулирован.

КоАП РФ относит рассмотрение дел об административных правонарушениях по ст.20.21 КоАП РФ («появление в общественных местах в состоянии опьянения») альтернативно к ведению мировых судей или начальников линейных управлений (отделов, отделений) на транспорте, либо их заместителей. Учитывая относительно распространенный характер данного правонарушения, представляется непродуманным исключение из числа субъектов, управомоченных рассматривать дела по ст.20.21 КоАП РФ, начальников территориальных управлений внутренних дел и их заместителей, а также начальников территориальных отделов милиции и их заместителей. Очевидно, что правонарушение, ответственность за которое установлена ст.20.21 КоАП РФ, могут совершаться не только на транспорте, но и в иных общественных местах.

В правоприменительной практике Санкт-Петербургской транспортной прокуратуры возник вопрос о том, как именно надлежащим образом пресекать противоправную деятельность лиц, осуществляющих без специального разрешения валютные операции на объектах транспорта (ст. 15.25 КоАП РФ). В соответствии со ст. 23.60 КоАП РФ органы валютного контроля рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 15.25 КоАП РФ. Данные органы являются региональными структурными подразделениями Министерства финансов Российской Федерации, в частности, в Северо-Западном регионе эту функцию выполняет Северо-Западное региональное управление по валютному контролю. Количество работников Управления составляет 17 человек. Органы транспортной милиции, которые выявляют правонарушения, предусмотренные ст. 15.25 КоАП РФ, не вправе составлять административные протоколы по данным правонарушениям. Доставление и задержание правонарушителей данной категории в дежурные части ЛУВД (ЛОВД) проблематично, так как это возможно лишь в случае обращения к органам внутренних дел на транспорте должностных лиц органов валютного контроля. Между тем небольшая численность сотрудников Управления, по объективным данным, не способствует полному их реагированию на все сообщения о выявленных правонарушениях валютного законодательства, поступающие из органов транспортной милиции. Поэтому правонарушителям данной категории в целом ряде случаев удается избежать административной ответственности.

Представляется также, что потребностями административной практики обусловлена необходимость разработки законодателем

183

приложений к КоАП РФ — образцов процессуальных документов (протоколов об административных правонарушениях, протоколов об административных задержаниях, о личном досмотре и досмотре вещей, находящихся при физическом лице и иных протоколов, предусмотренных главой 27 КоАП РФ, а также поручений и запросов по делу об административном правонарушении, постановлений и определений, выносимых при производстве административного расследования, подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении, определений, выносимых в ходе рассмотрения дела и иных процессуальных документов).

По вопросам исполнения законодательства при производстве по делам об административных правонарушениях, связанных с несовершеннолетними, видится необходимым дополнить перечень статей, указанных в ч.З ст.29.5 КоАП РФ, статьей 5.35 КоАП РФ, то есть расширить перечень дел об административных правонарушениях несовершеннолетних, а также ряда дел об административных правонарушениях, посягающих на права граждан, здоровье населения и общественную нравственность, общественный порядок, которые рассматриваются по месту жительства лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, за счет состава такого административного правонарушения, как неисполнение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних.

Следует также внести дополнения в п. 13 Приложения № 1 к Приказу МВД РФ от 21 августа 2002 г. № 803 «О должностных лицах системы МВД РФ, уполномоченных составлять протоколы об административных правонарушениях и осуществлять административное задержание», дополнив перечень статей КоАП РФ, по которым правомочны составлять протоколы сотрудники подразделений по делам несовершеннолетних, статьями 20.1, 20.20—20.21 КоАП РФ. Это приобретает тем большую значимость, что оформление материалов, необходимых для привлечения несовершеннолетних, доставленных в горрайорган и (или) ПДН (если они находятся вне помещения гор-райлиноргана), к административной ответственности, пунктами 58.3 и 65.2 Инструкции по организации работы подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел, утвержденной приказом МВД РФ от 26 мая 2002 г. № 569, возложено на эти подразделения.

184

Организационно-правовое обеспечение укрепления правопорядка в Российской Федерации

3.1. Социально-правовое и организационное обоснование механизма функционирования системы обеспечения правопорядка

Формирование соответствующих функциональных структур и закрепление их компетенции в правоохранительной сфере, нормативно-правовое закрепление общих и специфических форм, методов и средств поддержания правопорядка являются элементом организационно-правового процесса, который «оживляет» теоретическую конструкцию «правоохранительная система», приводит эту систему в движение, выступая в качестве механизма ее функционирования.

Гипотетически каждое государство самостоятельно выстраивает механизм функционирования сил правопорядка, о чем свидетельствует, в частности, специфическое наименование правоохранительных структур, наличие национальной системы законодательства, национальной системы подготовки кадров и т.д.. Фактически же на этот процесс действуют многочисленные ограничения социального и правового характера, связанные с формой государственного устройства, типом правовой системы и политического режима, уровнем общей и правовой культуры, развитостью материальной базы, историческими традициями и т.д. Поэтому в конкретных государствах на различных исторических этапах формирование механизма функционирования системы обеспечения правопорядка всегда выступает как процесс и результат определенного соотношения социального и правового в правоохранительной деятельности. Именно это соотношение позволяет нам говорить о существенных различиях механизма обеспечения правопорядка в условиях тоталитарного и демократического государства, правового и полицейского государства, государства с развитым или только формирующимся гражданским обществом.

В литературе, посвященной рассмотрению различных видов правовой (юридической) деятельности, последняя, как правило,

185

конституируется как особая форма социального поведения, представляющего собой одну из сторон развития и функционирования общества1. При этом соотношение правового и социального рассматривается как определенная совокупность признаков, свойств профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов, которые одинаково общи для всех форм правомерного поведения. Исходя из того что в правовых нормах моделируется желаемое, возможное, должное и иное значимое для человека, общества и государства поведение, социальная сущность правовой деятельности рассматривается как совокупность необходимых и достаточных социальных признаков, очерчивающих границы того массива фактических поведенческих актов общественных субъектов, которые могут и должны быть урегулированы с помощью правовых средств, а правовая сущность раскрывается через понятие «правомерность».

Не возражая в принципе против тезиса об общности социальных и правовых признаков любого правомерного поведения, полагаем, однако, что подобный подход к выяснению социального и правового в правоохранительной деятельности непродуктивен прежде всего потому, что ориентирован на поведенческие аспекты, а не на деятельность в целом. Не менее важно и другое — многообразие проявлений социального и правового в человеческой деятельности, именно деятельности, а не поведении людей. Это многообразие находит свое выражение в диалектическом единстве философских категорий общего, особенного и единичного в предметной человеческой деятельности: общее отражает социальное и правовое в любом виде деятельности, особенное — в профессиональной правоохранительной деятельности, единичное — в конкретных ее видах, направлениях.

В философской и социологической литературе понятие «социальное» используется в нескольких смыслах: во-первых, как синоним понятия «общественное», охватывающего собой все то, что относится к человеческому обществу в отличие от природного, и в этом смысле «социальное» противополагается «природному», «естественному» как диалектика социального и биологического начал в человеке; во-вторых, как синоним для обозначения специфической сферы общественной жизни — социальных отношений; в-третьих, как синоним общественно значимого2.

1 См.: Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права. — Казань, 1982.— С. 6—34; Карташов В.Н. Профессиональная юридическая деятельность (вопросы теории и практики). — Ярославль, 1992.— С. 5—10.

2 См.: Мокляк Я.И. Социальные отношения: структура и формы проявления. — Клев.- 1986.-С. 41.

186

Таким образом, социальность в самом широком смысле рассматривается как ядро родовой природы человека, как его общественная сущность или как проявление социально-всеобщего в человеческой деятельности.

Сложность определения социальности в качестве сущности общественной природы правоохранительной деятельности, т.е. на уровне общего, и заключается в многообразии ее проявлений, в том, что социальность выступает предпосылкой и продуктом деятельности, и самой деятельностью в ее актуальном состоянии, и качественной определенностью материального в предмете и результате деятельности, и ее субстанциальной мерой. Однако именно широкий смысл понятия «социальное» отражает сущностные характеристики этого вида деятельности, характеризуя, с одной стороны, меру приобщения субъекта ее осуществления к всеобщей родовой человеческой сущности, с другой — уровень развитости его социальных качеств в плане обеспечения действительно гуманистических взаимодействий с другими людьми в ходе решения профессиональных задач.

В этом смысле социальность есть основное качество общественной природы правоохранительной деятельности, субстанциальная мера форм и методов ее осуществления как реализации потребностей общества именно в этом виде деятельности. Именно на этом уровне социальность профессиональной деятельности воплощается в социальные критерии оценки ее содержания и эффективности, охватывающие, во-первых, масштаб, интенсивность самой деятельности, во-вторых, ее качественную (целостность) и количественную (всесторонность) определенность, в-третьих, опредмеченные результаты деятельности. В обобщенном виде социальность правоохранительной деятельности выступает как ее ведущая содержательная характеристика, отражающая способность этого вида деятельности обеспечить упорядоченность, безопасность и надежность общественных отношений, защита и воспроизводство которых с нарастающим позитивным результатом осуществляется в рамках правоохранительной сферы посредством реализации правоохранительной функции.

Социальность правоохранительной деятельности дифференцируется применительно к социальной направленности отдельных ее видов, их социального предназначения. Очевидно, что социальное предназначение прокуратуры и адвокатуры, органов милиции и Уполномоченного по правам человека, подразделений ФСБ и таможенной службы при всей общности их правоохранительной природы не могут совпадать в индивидуально-специфическом. Более того, изначальное неправильное или идеологически искаженное

187

понимание социального предназначения той или иной правоохранительной структуры, будучи зафиксированным в целях и задачах деятельности, может искажать ее истинную роль в обществе. Историческая ретроспектива показывает, что подобное искаженное идеологическое понимание социального предназначения правоохранительных органов было весьма характерным для отечественной юстиции.

Так, академик А.Я. Вышинский, рассматривая задачи суда по обеспечению государственной власти, отмечал: «Суд — это учреждение, которое характером своей деятельности, всеми особенностями стоящих перед ним задач, своеобразием применяемых им методов работы поставлено на особое место во всей системе государственных органов. Именно в силу особого, присущего советскому суду значения и авторитета суд играет такую важную роль в деле государственного управления Именно в силу этого авторитета на советском суде лежит такая ответственная задача, как задача обеспечить строжайшее проведение дисциплины и самодисциплины трудящихся»1. Заметим — обеспечить не правосудие, а «проведение дисциплины и самодисциплины трудящихся»

Тридцать лет спустя, в Положении об адвокатуре РСФСР от 20 ноября 1980 г. зафиксированы такие ее задачи, как «содействие осуществлению правосудия», «укрепление законности», «воспитание граждан в духе точного и неукоснительного исполнения ... законов, бережного отношения к народному добру ... соблюдение дисциплины труда» (ст.1)2. Все эти задачи имеют мало общего с социальным предназначением и правовым назначением адвокатуры, основная задача которой — защита прав и интересов лиц, обратившихся за юридической помощью.

Отрадно, что в настоящее время мы начинаем понимать, как важно правильно определить социальное предназначение тех или иных правоохранительных структур, «развернуть» их деятельность именно в сторону обеспечения и защиты прав и законных интересов личности, защиты безопасности государства и общества. Например, Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» рассматривает адвокатуру как институт гражданского общества (ст.З), а адвокатская деятельность определяется как квалифицированная юридическая помощь физическим и юридическим лицам в целях

1 Вышинский А Я Теория судебных доказательств в советском праве — М , 1950 - С 47-48

2 Закон РСФСР от 20 ноября 1980 г "Об утверждении Положения об адвокатуре РСФСР" // Ведомости Верховного Совета РСФСР — 1980 — № 48 — Ст 1596

188

защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию (ст.1)1. Существенно изменилось законодательное закрепление целей и назначения иных правоохранительных ведомств2. Это тем более важно, что понимание социального предназначения конкретных правоохранительных структур, предопределяя их правовой статус, правовое закрепление компетенции, допустимых форм и методов деятельности, открывает путь и для понимания собственно правового в их деятельности.

Прежде всего необходимо отметить, что правовое в деятельности вообще и правоохранительной деятельности в частности представляет собой особое проявление социальности, выступая одним из многообразных способов ее существования и осуществления, специфическим средством освоения социальной действительности Стихийно возникающее, естественным образом складывающееся гражданское общество — это общество независимых индивидов. В то же время эти независимые друг от друга индивиды, склонные к сохранению своей независимости, сохранить ее могут лишь объединившись, что предполагает их самоотречение (самоотчуждение) в частном и самоутверждение их интересов — в общем. В дихотомии «самоотчуждение — самоутверждение» право выступает как специфическая форма освоения социальной действительности через согласование свободных воль людей, без чего немыслимо их общественное бытие. В этом смысле правовое в человеческой деятельности выступает в форме правомерной деятельности, раскрывая общественную сущность деятельности и выступая предпосылкой, качеством и результатом ее осуществления. Конкретно-исторические модификации правомерности деятельности осознаются и раскрываются как через призму той общественной связи, которая интегрирует людей в общество, так и через соответствие этой связи действительной социальности, когда свободное развитие каждого будет условием свободного развития всех.

Правомерность как проявление общего правового в человеческой деятельности заключается в признании других людей равными себе

1 См СЗ РФ - 2002 - № 23 - Ст 2102

2 См ФЗ 1996 г "О судебной системе Российской Федерации", Закон РФ от 17 января 1992 г "О Прокуратуре Российской Федерации" с изменениями и дополнениями, внесенными ФЗ от 17 ноября 1995 г // Ведомости съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР 1992 - № 8 - Ст 366, ФЗ от

3 апреля 1995 г "Об органах федеральной службы безопасности в РФ" // СЗ РФ — 1995 — № 15 — Ст 1269, ФЗ от 12 августа 1995 г "Об оперативно-розыскной деятельности" // СЗ РФ - 1995 - № 33 - Ст 3349, № 3 - Ст 143, ФЗ от 10 января 1996 г № 5-ФЗ "О внешней разведке" // СЗ РФ — 1996 — №3 — Ст 143, 2000 — № 46 — Ст 4537, ФЗ от 6 февраля 1997 г № 27-ФЗ "О внутренних войсках МВД РФ"// СЗ РФ - 1997 - № 6 - Ст 711

189

и себя равным им, в согласовании масштабов личной свободы и свободы других в процессе совместной жизнедеятельности. В данном случае правовая реальность воспринимается индивидом непосредственно, через конкретность его взаимодействия с другими людьми — участниками общественных отношений. Специфической разновидностью этой формы правового в человеческой деятельности является правомерное или законопослушное поведение любого человека как члена общества независимо от той социальной роли, которую он играет в общественном разделении труда.

Вместе с тем в силу именно профессионального разделения труда и существования правовой деятельности как массовой профессии ее представители участвуют в создании правовой реальности путем подготовки и реализации правовых актов. Создание этой реальности есть результат профессиональной деятельности, в силу чего все остальные члены общества в той или иной степени профессионально отчуждены от права, причем оно представляет для них силу, господствующую над ними, хотя в действительности право производится всеми членами общества, а профессионалами лишь формулируется, переводится, отражается в системе правовых актов и правовых идей. На этом уровне правомерность как правовое особенное в содержании профессиональной деятельности представляет собой, с одной стороны, форму отчуждения от родовой природы человека как закономерность общественного развития1 и правовой результат формирования особой формы человеческой деятельности как массовой профессии, с другой — профессиональное формирование, создание права, опредмеченного в нормативных актах и правовых идеях.

В силу этого традиционное понимание правомерности правоохранительной деятельности только как ее соответствие праву, как, например, мере добра, справедливости, порядка, не допускающего известных проявлений зла2, не способно отразить все многообразие и сложность этого вида массовой человеческой профессии. Представляется, что существует по крайней мере три основные формы проявления правового в правоохранительной деятельности, связанные с диалектикой соотношения права и его опредмеченной формы — закона:

• правовая легитимность институализации правоохранительных структур;

• нормативно-правовое закрепление их компетенции;

• легитимность форм, методов и средств реализации правоохранительной деятельности.

1 См.: ^ Калькой И.И. Указ. раб. С. 6, 19

2 Соловьев B.C. Соч. В 2-х т. — Т.1. — С.452.

190

Механизм предоставления обществом (народом) государству права формировать те или иные правоохранительные органы и санкционировать формы и методы их работы пока до конца не ясен ни теоретикам права, ни специалистам в области уголовного права, что не мешает первым достаточно резко критиковать позицию вторых, обвиняя их в узкопрофессиональном подходе к проблеме и «чистом» рационализме. Имеется в виду позиция А. Н. Харитонова, «теоретика права», который на страницах своей монографии подверг резкой и, по нашему мнению, необъективной критике отдельные положения, касающиеся уголовно-правовой концепции, сформулированные в докторской диссертации Т.Г. Понятовской, «специалиста в области уголовного права»1. Мы разделяем точку зрения Т.Г. Понятовской о том, что границы репрессивной власти — необходимые условия существования человека, гражданского общества и государства, а также о том, что гарантом свободы от репрессивного произвола является ограничение репрессивной власти правом (уголовным, уголовно-прецессуальным и уголовно-исполнительным)2. Правда, этот перечень следовало бы начать с конституционного права, поскольку именно конституция является основным законом государства и именно с нее начинается правовое ограничение произвола власти, и не забывать об административном праве, нормы которого регламентируют значительную часть деятельности государственной администрации.

Не менее важно и другое, если помнить слова И. Канта о том, что «право может служить как средством ограничения произвола, так и средством попрания свобод человека»3. Для того чтобы избежать второго, следует предусмотреть в государственно-правовой системе наличие определенного механизма, способного переводить правовые установления, в том числе и конституционные, в реальное поведение людей, в том числе — профессионально занимающихся политической и правовой деятельностью.

Представляется, что правомерность как субстанциальная мера проявления правового в формах и методах реализации правоохранительной деятельности в общем виде выступает как ее законность, поскольку именно законодательство устанавливает, санкционирует способы осуществления этого вида деятельности как массовой профессии. Анализ конкретных форм и методов осуществления право-

1 См.: ^ Харитонов А.Н. Государственный контроль над преступностью: (теоретические и правовые проблемы). — Омск, 1997.— С. 96—97.

2 См.: Понятовская Т.Г. Концептуальные основы уголовного права России: (история и современность): Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. — Екатеринбург, 1997. -С.17. 3 Кант И. Соч. - М., 1965. - Т.4. — 4.2. - С. 140.

191

правоохранительной деятельности уже был предметом специального рассмотрения. Поэтому ограничимся констатацией того общего, что характеризует их законность именно как субстанциональную меру проявления правового в правоохранительной деятельности.

Сущность правоохранительной деятельности состоит в охране права. Используемые для этого формы и методы, как правовые так и неправовые, организационные, в конечном итоге всегда связаны с созданием, изменением, отменой нормативных актов, устанавливающих права физических и юридических лиц; разрешением юридических коллизий, вытекающих из правоотношений; защитой и восстановлением субъективных прав граждан, государственных органов, общественных объединений, предприятий, организаций учреждений; применением убеждения или принуждения к лицам, не выполняющим своих юридических обязанностей. Очевидно, что за каждой из этих форм и методов осуществления правоохранительной деятельности стоят прежде всего четкие юридические границы прав и обязанностей участников правоотношений, установление, защита и восстановление которых неизбежно сопровождается ограничением субъективно понимаемых или воспринимаемых прав и свобод: например, восстановление прав гражданина А практически всегда связана с ограничением прав гражданина Б или прав той или иной государственной, общественной структуры.

Поэтому права и свободы, в том числе и личные, это не набор дозволений и неограниченного волюнтаризма в поведении. Каждая свобода имеет четко регламентированные рамки; каждой из свобод соответствует обязанность, например в форме соблюдения «общего интереса», непосягательства на права других лиц, уважения нравов, недопущения произвольных, а тем более насильственных действий, затрагивающих интересы других граждан, независимо от того, в каком качестве они выступают1.

Обязанность государства и человека не посягать на личные права и свободу граждан и других лиц в праве принято считать ограничением прав. Правомерное ограничение прав человека государством имеет цель поставить преграды на пути произвольному обращению с правами других субъектов2. Не менее важно и правомерное ограничение прав государства по отношению к своим гражданам, ограничение его репрессивной власти, вмешательства в личную жизнь и т.д.

1 См.: Люшер Ф. Конституционная защита прав и свобод личности / Под ред. С.В. Боботова. — М., 1993.— С. 9.

2 См.: Стремоухое А.В. Правовые основы ограничения прав человека органами внутренних дел (теоретическое обоснование) // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 1999. — № 2.— С.44.





оставить комментарий
страница15/36
Дата02.10.2011
Размер7,82 Mb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   36
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх