Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р icon

Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р



Смотрите также:
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «Государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Е т о деятельности российской академии наук в 2001 году Основные результаты в области...
Программы в области точных наук ( issep)...
Проблемы современного образования разработка системы профессиональной ориентации учащихся....
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 2010 годы" паспорт...
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 - 2010 годы" паспорт...
Областная целевая программа "государственная поддержка сельскохозяйственного производства в...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
вернуться в начало
скачать
^

§ 1. О подходах к анализу


Трудно и, пожалуй, даже невозможно дать универсальное, всеобъемлющее определение культуры. То же следует сказать и об «этнической культуре». Последнюю можно понимать и толковать по-разному, поскольку она проявляется и реализуется различным образом. Как известно, культура вообще имеет множество определений. Некоторые специалисты насчитывают их до нескольких сотен. Но все эти определения «укладываются», по сути, в несколько основных подходов, благодаря чему становятся более или менее обозримыми. Для нашей темы наиболее актуальными представляются ценностный (аксиологический), символический (культура — система символов), организационный и деятельностный подходы.

Известно, что так называемая этничность — это, прежде всего, и главным образом культура этноса, именно ею определяются “границы” этноса, отличия каждого из них от других. И аксиологический подход дает возможность сопоставить этносы с позиций доминирующих, приоритетных или наиболее укорененных, устойчивых ценностей в их культуре (1), отличительных, своеобразных ценностей и норм данного этноса (2), наконец, особенностей “сцепления”, структуры и взаимосвязи ценностных элементов в культуре конкретного этноса (3). В свою очередь символический подход позволяет увидеть уникальность восприятия каждым этносом окружающего мира, Природы и Космоса и соответственно своеобразие его мышления и чувственной сферы. Организационный подход обнаруживает специфику устройства коллективной жизни этноса в экономической, политико-правовой, бытовой сфере. Наконец, деятельностный подход ориентирует на изучение поведенческой стороны этнической культуры и связан, в частности, с такими понятиями, как характер нации, этос культуры, которые проявляются в способе поведения, особенностях поступков типичных представителей конкретного этноса.

Все только что выделенные аспекты культуры — аксиологический, символический, организационный, деятельностный — тесно взаимосвязаны. Так, базовые представления о мире и верования этноса (символический аспект) реализуются и отражаются в укладе его жизни (организационный аспект) и в конечном итоге оформляются в определенную ценностно-нормативную систему — со своими приоритетами и своеобразными связями между отдельными ценностными ориентирами (аксиологический аспект), а образ жизни и система ценностей в свою очередь обусловливают формы поведения и способы деятельности членов этнической группы (деятельностный аспект). Наконец, типичные формы поведения и способы деятельности служат подкреплением и опорой господствующим в этнической группе представлениям и верованиям (подобно тому, например, как систематическая молитва поддерживает в человеке веру, не дает ей ослабеть и угаснуть).

Помимо вышеизложенного поаспектного проявления этнической культуры, целесообразно иметь в виду также иной, так сказать, уровневый способ ее проявления. Основанием для различения подобного рода уровней этнической культуры являются такие, например, признаки (оппозиции), как сознательное — бессознательное, явное — скрытое (латентное).

Дело в том, что этническая культура в виде конкретных ее составляющих и элементов может как осознаваться, так и не осознаваться самими ее носителями, может представляться ими более или менее адекватно, она может отражаться — причем, иногда более реалистично — в сознании других этносов, при взгляде «со стороны», наконец, этническая культура в какой-то своей части может быть выявлена с помощью специальных методов анализа форм и результатов деятельности этноса и его представителей, причем в этом последнем случае она способна отличаться от того образа, который возникает при взгляде на нее «изнутри» (собственные представления этноса о себе) и «со стороны» (мнения иных, «чужих» этносов).

Так, некий бессознательный или неполностью осознаваемый этнический «образ в себе» выявлял в свое время Г.Гарфинкель в рамках так называемой «этнометодологии». В несколько упрощенном виде результаты его экспериментов описываются следующим образом: «Люди в повседневности строят свои взаимодействия на основе моделей, о существовании которых не догадываются, но к которым неосознанно приспосабливают свое поведение; эти модели первичны в том смысле, что диктуют цели и мотивы взаимодействий, воспринимаемые самими участниками как морально должное...» 37

В том же русле находятся соображения специалистов о том, что в своей основе этническая культура «определяется бессознательным «образом в себе» и выражается через «образ для себя» и «образ для других», которые корректируют друг друга...»38 Утверждается, что различия между внешними и внутренними культурными проявлениями наблюдаются у всех народов. «Образ себя», имеющийся у любого народа, может быть представлен тремя составляющими: «образом для себя», «образом для других» и «образом в себе». При этом «образ для себя» вполне осознается этносом, он представляет собой набор характеристик, которые этнос считает желательными для себя. «Здесь присутствует своя мифология и своя символика, которая имеет коммуникативное значение внутри этнической системы, а для сторонних наблюдателей заметны лишь ее фрагментарные проявления»39. «Образ для других» — это переведенный на язык других культур набор приписываемых себе определений. И тут — своя символика, легенды и мифы о себе. Наконец, «образ в себе» — бессознателен, но именно он определяет согласованность действий членов этноса.

Интересно соотнести эти соображения с понятием так называемой «центральной зоны» культуры, которое введено Э.Шилзом и С.Эйзенштадтом. В этом случае образ в себе предстает как некое детерминирующее все культурные проявления этноса устойчивое ядро. Последнему приписываются следующие характеристики. «Центр, или «центральная зона», это как бы в свернутом виде ценности и верования данного общества. Именно «центр» упорядочивает символы ценности и верования. И центром он является потому, что он пределен, нередуцируем. Именно он определяет природу сакрального в каждом обществе. И в этом смысле каждое общество имеет «официальную религию», даже когда его члены, или его интерпретаторы, это отрицают... Соприкасаясь с «центральной зоной» культуры, индивиды соприкасаются с чем-то более значимым и менее конечным, чем их повседневная жизнь»40.

Таким образом, при анализе этнической культуры целесообразно учитывать обе вышеуказанные формы ее проявления — поаспектную и уровневую. Однако начнем с рассмотрения этнической культуры по отдельным ее аспектам.
^

§2. Этнокультура: ценностный аспект


Естественно начать рассмотрение именно с этого аспекта, поскольку культуру едва ли не чаще всего связывают с таким понятием, как ценность. Так, по мысли П.Сорокина, ценности — это «основа и фундамент всякой культуры»41.

Поскольку ценности — основная категория этой части раздела, отметим, что они представляют собой «разделяемые в обществе (общности) убеждения относительно целей, к которым люди должны стремиться, и основных средств их достижения»42. Дополняет это определение высказывание Т.Парсонса, который, рассматривая ценности как составные части социальной системы, соответственно определяет их как “общепринятые представления о желательном типе социальной системы — прежде всего об обществе в представлении его собственных членов” 43.

Возможны различные варианты представления этнической культуры в ценностно-нормативных терминах. В связи с тем, что в последнее время ученые и политики пришли к убеждению об особой значимости культурно–цивилизационных различий между народами в качестве причин опасных межнациональных, межгосударственных конфликтов, исследователи стали уделять первостепенное внимание именно тем ценностям, которые отличают, разделяют этносы, могут вести к их взаимному отчуждению, взаимонепониманию, враждебности.

О контрастах между различными этнокультурами на уровне отдельных ценностей писала в свое время Р.Бенедикт: «Каждая культура, с точки зрения других, игнорирует фундаментальное и разрабатывает несущественное. Одна культура с трудом постигает ценность денег, для другой — они основа каждодневного поведения. В одном обществе технология невероятно слаба даже в жизненно важных сферах, в другом, столь же «примитивном», технологические достижения сложны и тонко рассчитаны на конкретные ситуации. Одно строит огромную культурную суперструктуру юности, другое — смерти, третье — загробной жизни»44.

На различиях по конкретным этническим и цивилизационным ценностям, ведущих к разделению народов, останавливаются также Ф.Барт и С.Хантингтон. Первый отмечает значимость тех культурных характеристик этносов, которые могут использоваться для маркеровки различий этносов и определения этногрупповых границ. Второй указывает конкретные культурно–цивилизационные ценности, четко и резко разграничивающие народы. Так, ценности индивидуализма, либерализма, верховенства закона, свободного рынка и др., весьма значимые для западно–европейцев и американцев (США), в значительной мере чужды народам исламской, конфуцианской, православной и некоторых других культур. Но очевидно, что при всей актуальности выделения отдельных, разрозненных, взятых вне системы ценностных ориентиров в качестве различителей (маркеров) и определителей конкретных этнокультур, такой подход явно недостаточен. Он позволяет видеть важные сравнительные характеристики этнокультур (что существенно для понимания и регулирования межэтнических отношений в данный момент), но не дает целостного и глубокого представления о той или иной этнической культуре (что важно для выработки долгосрочных прогнозов межэтнического взаимодействия и оптимальной стратегии культурного развития каждого этноса).

Исследователи этнической культуры давно пришли к убеждению, что она представляет собой некое целостное системное образование, каждый элемент которого принципиально не может и не должен рассматриваться сам по себе, как самодостаточный, вне системы. Каждый элемент культуры имеет определенное значение и смысл только в рамках системы, и будучи вне ее, например, при перенесении в другую культурную систему, существенно меняет свое значение иногда самым неожиданным образом. Основоположником этого подхода по праву считают Ф.Боаса. Системно–ценностное описание в отношении этнической культуры может пониматься по-разному. Так, Г.Олпорт считает целесообразным основываться на шести основных интересах, или мотивациях: теоретической, экономической, эстетической, социальной, политической и религиозной: в соответствии с той или иной мотивацией выделяются культурные типы. Например, экономический тип систематизирует предметы окружающего мира с точки зрения их полезности, для эстетического главное — форма и гармония, для социального — любовь к народу, для политического — власть, борьба.

Культурный тип личности или этногруппы может быть определен с помощью различных психологических и социологических методов (интервью, тесты, анализ литературных источников и т. д. При этом, естественно, многое зависит от способа классификации ценностей. А в этом вопросе у различных исследователей разные подходы. В соответствии с идеей Ф.Клакхон и Ф.Стродбека имеется лишь ограниченное число общих человеческих проблем, которые во все времена приходилось решать людям. Это, например, проблемы, связанные с отношением ко времени и пространству, к природе и людям, отношение к религиозным категориям. «По мнению Ф.Клакхон, на эти глобальные вопросы бытия в арсенале человеческого опыта имеется только несколько вариантов ответов. Например, на вопрос об отношении человека ко времени может быть только три ответа. Человек может быть ориентирован на настоящее, на прошлое, на будущее. Отношение к природе может быть только трояким: подчинение природе, гармония с ней, покорение ее»45.

Как бы мы ни классифицировали ценности, получаемые в результате этой операции классы (группы, блоки) едва ли удастся ранжировать их таким образом, чтобы это оказалось общезначимым и приемлемым для всех. Впрочем, что касается социальных нормативов (а они тоже представляют собой ценности), то в истории социологии были попытки провести их объективное ранжирование по определенному признаку. Так, один из классиков американской социологии У.Самнер (1840-1910) размышлял следующим образом. «Обычаи описывают нормы, нарушение которых не угрожает целостности группы. Они напоминают правила приличия, например, требование пользоваться ножом и вилкой. Нравы — более строгий вид норм. К нарушителям нравов группа применяет жесткие санкции вплоть до изгнания. Они составляют групповую мораль, или нравственность. К ним относятся требования уважать старших, помогать родственникам... Законы, третий вид норм...»46

Но вообще в любом упорядочении ценностных ориентиров очень велика доля субъективного и социально–ситуативного. И все же данное обстоятельство не может являться препятствием для вполне адекватного системного описания ценностных миров различных этносов. При этом этногрупповая субъективность, которая так или иначе проявится в упорядочении ценностных элементов, как раз окажется кстати. Ведь различные социологические методы позволяют довольно точно выявить ценностные приоритеты различных этносов как на уровне «блоков» (какие группы ценностей являются приоритетными для данного этноса), так и на уровне отдельных ценностных элементов.

В качестве примера приведем любопытные результаты, полученные на основе анализа «Частотного словаря русского языка» (который, в свою очередь, составлялся на базе различных текстов — художественных, публицистических, научных). Оказалось, что слово «добрый» в этих текстах «численно превышает все другие прилагательные, характеризующие человека». Причем именно это слово оказалось наиболее распространенным в ряду тех качеств, которые респонденты приписывали «типичному русскому человеку»47. К сожалению, слово «пьяный» также «употребляется заметно чаще других в отношении к человеку». Что же касается глаголов, то более других распространено понятие «терпеть». А слово «надо» заняло «по ранжированию слов в соответствии с частотой их употребления четвертое место из 619 (!) выделенных рангов». Автор интерпретирует этот факт как доминирование «долженствования, категоричности, бескомпромиссности» в национальном характере.

Очевидно, есть много способов классифицировать ценностные ориентиры этносов и на этом основании описывать конкретную этнокультуру в аксиологических терминах. Один из вариантов упорядочения ценностных ориентиров в отечественной практике, представлен ниже. Витальные ценности: жизнь, здоровье, благосостояние, квалификация; партикулярные ценности: Родина, народ, семья, друзья; общественное признание: успех, престиж, слава, честь, социальное положение; политико-правовые ценности: национальный суверенитет, свобода слова, печати; нравственные ценности: доброта, справедливость, совесть, долг, счастье; эстетические ценности: красота, гармония, совершенство, возвышенное; познавательные ценности: новизна, истина, достоверность; религиозные ценности: Бог, мировой разум, абсолют.

Представленная последовательность ценностных блоков не означает их ранжирования. Как уже отмечалось, универсальное ранжирование едва ли возможно. Ранговый порядок ценностей для конкретного этноса в конкретный исторический период может быть определен только по результатам достаточно разнообразных (с использованием различных методов) конкретных исследований. Очевидно, этот порядок изменчив, и особенно резкие изменения наблюдаются в переходные эпохи, наподобие той, которую переживает сегодня Россия. Так, нельзя не заметить, насколько в условиях нашего времени сместились в ранговой последовательности нравственная и частично партикулярная группа ценностей.

^

§ 3. Этнокультура как форма организации коллективной жизни


Напомним, речь в данном случае идет о формах организации хозяйственной жизни общества, его экономико-политической структуре, устройстве быта и т.п. Пожалуй, этому аспекту культуры в некотором смысле менее всего «повезло» по сравнению с другими, рассмотренными здесь ранее. Исследователи далеко не всегда выделяют его в качестве одного из характерных проявлений культуры. Обычно этот аспект и отдельные, входящие в него вопросы, рассматриваются специалистами в рамках других тем, так сказать, по другим «ведомствам» социологической науки (например, при обсуждении темы «социальные институты»).

Действительно, если привести здесь типичные определения культуры и, в частности, представления о так называемых «культурных универсалиях», то легко убедиться в вышесказанном. Культурные универсалии — это основные элементы культуры, выделяемые исследователями и имеющие значение, в частности, для того, чтобы представить себе, что есть культура, какие явления и стороны жизни охватываются данным понятием. Известные специалисты М.Мид и К.Клакхон в свое время относили к универсалиям культуры следующие: язык как символическую систему, другие, неязыковые символики, ценностную систему (как совокупность жизненных целей, идеалов и т.п.), образцы и эталоны поведения, типичные связи и взаимодействия. К тому аспекту культуры, о котором говорится в данном разделе (формы организации коллективной жизни общества), лишь последний из перечисленных элементов имеет, пожалуй, некоторое отношение. Но и он выражает интересующий нас аспект культуры неполно и нечетко. Современные отечественные авторы, говоря о культурных универсалиях, обычно ограничиваются следующим определением: «это такие нормы, ценности, правила, традиции и свойства, которые присущи всем культурам...»48

Авторы первого учебного пособия по этносоциологиии, проанализировав и обобщив разнообразные толкования культуры, в конечном счете резюмируют содержание данного понятия следующим образом: культура — это «материальные и нематериальные продукты человеческой деятельности, ценности, идеи, признанные способы поведения, объективированные и принятые в общностях (группах), передаваемые из поколения в поколение»49. Как видим, в этом определении, как и в ранее приведенных, имеются элементы, которые можно отнести к ценностному подходу («материальные и нематериальные продукты, ценности, идеи»), к деятельностному подходу («способы поведения»), но трудно обнаружить в нем тот аспект, который выделен нами в данном разделе. Интересно, что Т.Парсонс четко разделяет, «разводит» понятия «социальное» и «культурное». Если первое у него связано с непосредственными социальными реалиями, то второе имеет скорее вторичный, «отражательный» характер. К сфере культуры относятся представления людей о социальной жизни.

Вместе с тем представляется совершенно естественным, например, различение традиционной и индустриальной культуры, культуры сельскохозяйственного жителя (и соответственно этноса) и городского, урбанизированного. Очевидно, что речь в этом случае идет не только о том, что способ ведения хозяйства, характер бытового устройства являются всего лишь некоторой основой собственно культуры. Эти стороны жизни общества и есть сама культура, важнейшая ее составляющая. Ибо они детерминируют существенные характеристики социального пространства и социального времени, в которых живет индивид и этнос, и, следовательно, означают определенный способ поведения субъекта в важнейших сферах его жизнедеятельности, соответствующую систему и структуру его ценностей, вполне определенный мир символов и образ мышления, т.е. все характерные универсалии культуры.

Нужно сказать, что собственно культурологический аспект форм организации коллективной жизни людей (в частности, этносов) иногда все–таки становится непосредственным объектом внимания исследователей и вполне осознается именно в качестве культурного, а не какого-либо иного социального феномена. Например, когда социологи, размышляя о «социокультурной трансформации современного российского общества», задаются такими вопросами, как: «А была ли у нас частная собственность (как социальный институт и культура общественных отношений)?», «А продуктивна ли будет демократия в стране с глубокими авторитарными традициями?» (курсив мой, — М.Р.)50, то во всех подобных случаях авторы явно осознают формы организации коллективной жизни людей в качестве собственно культурных характеристик общества.

Но особенно отчетливо культурологический характер обсуждаемого социального феномена осознается при рассмотрении этнокультурных явлений. Дело в том, что именно формы организации жизни этнического сообщества являются самыми естественными, непосредственными, убедительными индикаторами своеобразия конкретного этноса, отражающими его глубинные, «природные» культурно–цивилизационные отличия от других этносов. А с некоторой точки зрения (вспомним Ф.Барта) первичную значимость имеют как раз те культурные характеристики этносов, которые позволяют эффективно различать и четко идентифицировать этносы. Впрочем, описание форм организации жизни конкретных этнических общностей важно не только в своей различительной, специфицирующей функции, но и в качестве фундаментальных, корневых культурных характеристик, имеющих особое значение для понимания и объяснения всех других сторон культуры этноса.

§ 4. Поведенческое проявление этнической культуры: национальный характер

Ценности — осознаваемые и неосознаваемые в известном смысле определяют поведенческую сторону культуры этноса, теснейшим образом связанную с эмоционально обсуждаемым понятием «характер нации». Ведь характер — это прежде всего свойства и поступки. Способ действий этноса или определенных этнических групп, проявляющийся, в частности, в конкретных ситуациях межэтнического общения, весьма выразительно характеризует этнос, культурно–цивилизационный тип, к которому он принадлежит. И это обстоятельство, конечно же, следует очень внимательно учитывать в политике. Например, если говорить о Северном Кавказе и населяющих его горских народах, то по свидетельству специалистов «ориентация на разрешение конфликтов с помощью оружия, культ оружия и силы, обусловленные историко-географическими условиями региона», сформировали у них «специфическую культуру конфликта, в которой силовой исход конфликта является приоритетным»51. Авторы отмечают отнюдь не метафорический смысл изречения кабардинского писателя Алима Кешокова о том, что «история горцев Кавказа от века писалась саблями».

Понятие национального характера оказалось весьма крепким орешком для психологов, антропологов, социологов. Десятки лет они затратили на попытки описать его, но до сих пор эта задача считается невыполненной. «При нашем нынешнем ограниченном состоянии познания и исследовательской технологии, — писали Л.Инкельс и Д.Левенсон, — нельзя утверждать, что какая-либо нация имеет национальный характер. И сегодня состояние научных поисков в этой области большинство ученых характеризует как кризисное»52. Действительно, многое упирается в несовершенство исследовательских технологий. В свое время в рамках так называемого культуро–центрированного подхода осуществлялись исследования национального характера проводились через посредство культурной продукции: литературы, искусства, философии. Считалось, что через них выражается ментальность нации или, как иногда говорили, — гений народа. Однако всегда оставалось проблематичным, в каком соотношении этот «гений нации», являющийся самовыражением элиты, находится с ментальностью всей совокупности членов нации… Основываясь на этой традиции, многие публицисты описывали, например, русскую душу, опираясь на романы Ф.М.Достоевского, Л.Н.Толстого, И.А.Гончарова. Более того, этот метод использовался немецким командованием в ходе подготовки к войне с Россией, и в этом случае практик убедительно показала его несостоятельность: реальные психологические характеристики русских слишком разнились с теми, которые описывал великая русская классика.

Вторая мировая война стимулировала исследование проблемы национального характера не только в Германии, но и в США. По воспоминаниям М.Мид, после вступления США в войну разработкой этой проблемы начинают заниматься многие правительственные организации в Вашингтоне. К этой работе, особенно к созданию методик для изучения культуры и межкультурной дистанции, привлекаются многие известные ученые, в частности, Р.Бенедикт и К.Клакхон. Они ведут исследования национального характера японцев, немцев, русских. Интересны основные выводы западных ученых относительно изучения «загадочной славянской души». Британский антрополог Д.Гордер выдвинул «пеленочную гипотезу», согласно которой эмоционально нестабильный характер славян, в частности русских, проявляющийся в сменяющихся периодах длительной депрессии и сильных эмоциональных порывов, объясняется спецификой раннего этапа социализации. Русским свойственна традиция туго пеленать младенцев, оставляя их в таком состоянии на длительное время, и освобождать их от пеленок для активной игры на короткий период. Эта особенность ухода за ребенком в ранний период определяет, по Гордону, формирование национального характера.

Американский антрополог К.Клакхон на основе анализа эмпирического материала, собранного методом психологического тестирования русских эмигрантов, пришел к выводу о том, что «славянской душе» присуща доброта, сила и стойкость, поиск группы присоединения (референтной группы), и, одновременно, эмоциональная неуравновешенность, недисциплинированность и потребность во властном авторитете. К.Клакхон отмечал, что вразрез с этими доминирующими характеристиками, власть коммунистического периода насаждала совсем другой тип личности в качестве модального (т.е. наиболее распространенного в культуре), что привело к возникновению внутреннего конфликта, драмы национального характера. Это противопоставление традиционных черт национального характера русских и «навязанных» черт личности советского типа выглядит следующим образом 53:

^ Тип традиционной русской личности

Идеальный тип советской личности

Теплый, экспансивный

Формальный, контролируемый

Правдивый, отзывчивый

Лживый, упорядочиваемый

Идентификация с первичной группой (личная лояльность)

Лояльность к вышестоящим (безличностная)

Основан на «зависимой пассивности»

Основан на «практической активности».




оставить комментарий
страница3/20
Денисова Г.С
Дата02.10.2011
Размер4,94 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх