Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р icon

Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р



Смотрите также:
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «Государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Е т о деятельности российской академии наук в 2001 году Основные результаты в области...
Программы в области точных наук ( issep)...
Проблемы современного образования разработка системы профессиональной ориентации учащихся....
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 2010 годы" паспорт...
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 - 2010 годы" паспорт...
Областная целевая программа "государственная поддержка сельскохозяйственного производства в...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
вернуться в начало
скачать
§1. В поисках объекта: дискурс о предмете и методе

Итак, с начала своего возникновения этносоциология в качестве объекта исследования выделила этнос, заявивший о себе как о своеобразной социальной группе. Пристальное внимание к особенностям этой группы потребовало определиться в ее трактовке, что в свою очередь побудило социологов обратиться к ученым-смежникам, накопившим за предшествующие столетия определенные традиции в исследовании данного явления.

В течение последних двух столетий в научном дискурсе (от лат. discursus — «рассуждение») наблюдаются существенные изменения в определении природы этноса. Они непосредственно связаны с методологическими поисками в философии и кризисами в социальном познании. В частности, ретроспективный взгляд на развитие социологии в XIX-XX столетиях позволяет проследить последовательную смену концептуальных парадигм9, несущими конструкциями которых являются определения объекта познания (что именно познается), метода познания и способов теоретизирования. При этом наблюдается постепенное отступление исследователей от стремления познать объективную истину, описать объективно существующий предмет анализа и уход их в анализ собственных представлений о предмете. В свернутом виде этот методологический дрейф обозначается как движение от классической социологии к модернистской и постмодернистской, важнейшим содержательным результатом которого является переход от описания и анализа объективной реальности к интерпретации ее субъективного понимания самим исследователем10. Но этот же путь прошло все социальное познание.

Рассмотрим его применительно к изучению этноса. Классическая этнография, которая рассматривала этнос как систему культурных различий группы, определяла культуру как целостный объект, который можно полностью и подробно описать и объяснить, объединив представления о разрозненных культурных элементах в некоторое целое, а затем проследить эволюцию изменения культуры народа во времени. XIX в. — это господство эволюционистской концепции в этнографии, представленной в завершенном виде в трудах известного английского этнографа Э.Тейлора. Метод сравнительного изучения различных культур эволюционистская этнография использовала как возможность открыть универсальные законы их развития. Ведущей идеей этой концепции являлось утверждение непрерывности, линейности перехода общества от простого состояния к более сложному. Эволюционистская этнография создала единую для всех культур модель «первобытного общества». Этнографы в своих полевых исследованиях фиксировали элементы культуры, объясняли их взаимосвязь и иерархическую зависимость.

В рамках классической этнографии возникли и другие школы, например, антропогеографическая, основоположником которой был немецкий этнограф и географ Ф.Ратцель, и историко-географическая, которые стремились показать роль географической среды в формировании культуры. При этом для каждого элемента культуры ученые находили географическую привязку и на этом основании отслеживали его историческое распространение на другие географические ареалы, рассматривая сами культуры с точки зрения преобладания в них самобытных или заимствованных культурных элементов. Исходя из этих идей, источник развития заключался не в постепенной эволюции ее элементов, а в постоянном смешении, заимствовании элементов других культур. Этот подход к рассмотрению этнических культур получил названия диффузионистского. И эволюционисты, и диффузионисты рассматривали свой предмет — первобытную (этническую) культуру — как объективно существующую, изменяющуюся, исследуя и сопоставляя которую можно получать устойчивые знания, экстраполируя их на все культуры.

В конце XIX — начале ХХ в. в социологических концепциях, направленных на осмысление природы общества, произошло кардинальное изменение. Ученых перестало удовлетворять объяснение как модель теоретизирования, они перешли к пониманию, интерпретации наблюдаемых явлений. Одним из инициаторов новых подходов в этнологии стал известный впоследствии ученый Ф.Боас. Его главная заслуга — стремление перевести изучение этнических культур из русла описания в русло анализа и интерпретации. С этого периода этнография плавно трансформируется в дисциплину, которая в европейской традиции получила название культурной антропологии (в современной российской транскрипции — этнологии). Ф.Боас подверг резкой критике идею классической этнографии о применении общих схем и теорий для объяснения культур различных народов и настаивал на необходимости эмпирического исследования каждой культуры в отдельности, поскольку каждая из них прошла собственный путь развития. С точки зрения Ф.Боаса любая культура представляет собой свод ролей и моделей поведения, которыми руководствуется на протяжении жизни индивид, культура определяет становление человека. Другая идея классической этнографии, отвергнутая Ф.Боасом, — тезис о возможности механического заимствования культурных элементов вследствие контактов культур, ведь даже при заимствовании привнесенный элемент получает совершенно новое значение в заимствующей культуре. Это утверждение следовало из убеждения Боаса в том, что любая культура, представляет собой целостную систему, где каждый элемент точно «пригнан» к другому. Поэтому и не может быть общих законов культурного развития. Культуру следует понимать из нее самой. Этот теоретический подход получил название психологической антропологии.

Параллельно с этим направлением, но немного позднее, в этнологии стал развиваться функциональный подход. Он может быть рассмотрен как логическое продолжение, с одной стороны, идей Боаса, с другой — как развитие функциональной парадигмы в социальном анализе. Его принципы в экономической теории были заложены К.Марксом, а в социологии — Э.Дюркгеймом. В социологии данный подход получил блестящее развитие в творчестве американского социолога Т.Парсонса. Основной принцип данного подхода — изучение функций тех или иных социальных явлений или элементов культуры. Понимание природы явления достигалось изучением его функций. В этнологии данный подход в наиболее полном виде был выражен Б.Малиновским в книге «Научная теория культуры» (1944) и А.Радклиффом–Брауном в работе «Структура и функции в примитивном обществе» (1952). Несмотря на некоторые теоретические расхождения, оба этих ученых видели задачу этнологии в исследовании функций культурных явлений внутри самой культуры. Этнология вскрывала систему «социальных институций», под которыми понимались социально признанные нормы и модели поведения. Эти институции стоят над человеком и скрепляют общество. В результате взаимодействия индивидов, которые регулируются социальными нормами, возникают социальные «структуры» — устойчивые модели поведения, предъявляющие индивидам определенные роли.

Также как и социологи-функционалисты, в частности Т.Парсонс, Б.Малиновский и А.Радклифф–Браун отмечали «утилитарную» нагруженность культуры. Она должна удовлетворять базовые потребности индивида в пище, социальной защите, регулировании социальных отношений и интеграции в социальный организм. При этом ключевую роль в культуре играют обычаи, ритуалы, моральные нормы или нормы обычного права, которые выполняют функцию контроля и обеспечивают функционирование общественного целого. Эти социальные институты требовали «погружения» в культуру конкретного общества, интерпретации смыслов тех или иных ритуалов или норм, понимания смыслов тех действий индивидов, которые наблюдались этнологами. Этим методологическим идеям близки исследования известных учениц Ф.Боаса — Р.Бенедикт и М.Мид.

Первая из них изучала конфигурацию культурных элементов внутри различных культур. Напомним, Боас подчеркивал уникальность каждой культуры, Р.Бенедикт стремилась объяснить эту уникальность с точки зрения того, как сочетаются в культуре религия, семейная жизнь, экономика и другие элементы, какой из них имеет определяющее значение, как доминирующие ценности культуры — «тема культуры», «этос культуры» — проявляются во всех сферах человеческой жизни и пр. При этом Р.Бенедикт акцентировала внимание на рассмотрении психологического соответствия индивидов — членов данной культуры — ее этосу. Концептуальные построения исследовательницы опирались на обширный эмпирический материал, собранный во время полевых исследований при изучении культуры племен в Северной Америке и в Малайзии.

М.Мид конкретизировала подход Р.Бенедикт и анализировала механизм формирования личности в культуре, прослеживая его на стадии первичной социализации индивида — практике воспитания детей в различных культурах, и прежде всего на стадии раннего детства (специфика ухода за детьми, пеленания, детского туалета и пр.). Рассматривая на конкретном материале специфику коммуникации между взрослыми и детьми, игры взрослых с детьми, способы взрослых руководить детьми, М.Мид показывала формирование культурных установок у индивида, начиная с раннего детства, т.е. изучила один из механизмов трансляции культуры.

В работах классиков антропологии — Б.Малиновского, А.Р.Радклифф–Брауна, К.Леви–Строса, Э.Э.Эван–Причарда — изучались простые трайбовые общества (племена, аборигены). Эталонным являлось исследование племен, оторванных от цивилизованного мира, проживающих в замкнутом пространстве, где-нибудь на отдаленных островах. Поэтому классическими полевыми антропологическими исследованиями считались исследования Маргарет Мид и разработанная ею методика полевых работ (включенное наблюдение, интервьюирование информаторов). В центре антропологических эмпирических исследований находились численно небольшие группы, локальные общности.

Наработанные теоретические подходы в анализе культур (структурная и психологическая антропология) позволили американским и европейским ученым в первой половине ХХ в. перейти к анализу проблем взаимодействия этнокультур достигших разного уровня социально-экономического развития. Специально подчеркнем, предмет анализа определялся самой социальной реальностью: большими миграционными потоками представителей различных этнокультур в США; взаимодействием английских колониалистов и африканских племен; социальным взаимодействием различных этнических групп в процессе формирования государственности в африканских странах в постколониальный период и пр. Расширение объекта исследования за пределы изучения культуры одного народа непосредственно влекло за собой постепенное формирование нового научного направления — социальной антропологии (в российской «транскрипции» — этносоциологии). И здесь предметом анализа выступала уже не собственно культура этноса, а этнос как социальная группа, которая вступает в межгрупповые взаимодействия, обособляется от других групп, или размывается ими.

Одно из первых эмпирических исследований в этом направлении было предпринято американскими учеными чикагской школы социологии во главе с Парком: их интересовала проблема сохранения этнической группы в инокультурной среде. Успешная адаптация иммигрантов к новой культурной среде и их социальная мобильность были возможны при освоении ими культуры принимающего большинства, т.е. посредством аккультурации — принятия ценностей и образа жизни англоговорящего большинства американского города. Чикагцы исследовали межэтнические отношения (иммигранты — коренное население США) и вывели общую тенденцию — развитие их от замкнутости (изоляции) к растворению в культуре большинства, т.е. ассимиляции. В процессе вхождения группы иммигрантов в другое общество выделялись 4 этапа: контакт, конкуренция, аккомодация (приспособление), ассимиляция. Итоговый вывод, к которому приходят ученые чи­кагской школы гласил: всякое общество представляет собой «плавильный котел», где различные народы, постепенно, с разной скоростью ассимилируются.

С небольшим запаздыванием, но почти параллельно во времени, исследование межэтнических контактов проводилось также и британскими антропологами Манчестерского университета (М.Глакмэном, А.Коэном, К.Митчелом и др.), проводившими свои исследования в Южной, Центральной и Западной Африке с конца 30-х гг. Основными методами исследования в работах этой школы были включенное наблюдение и контекстуальный анализ наблюдаемых действий. В своих наиболее известных работах «Анализ социальной ситуации у современных зулусов» (М.Глакмэн, 1940), «Танец калела: аспекты социальных отношений между городскими африканцами в Северной Родезии» (К.Митчелла, 1971) ученые описывают наблюдаемые явления межгрупповых отношений (праздники, где присутствуют европейцы и зулусы, или традиционный танец, исполняемый в контексте городской культурной среды), а затем анализируют смысл действий, мотивацию поведения участников и восприятие групп друг другом.11 В объяснении наблюдаемых событий ученые исходят из анализа функций тех или иных элементов традиционных культур и их определяющего значения для поведения индивида. Но, изучая межкультурное взаимодействие, они вынуждены объяснять те или иные действия участников событий с точки зрения контекста ситуации взаимодействия. Результаты данных исследований показывают, что межгрупповое взаимодействие протекает на основе осознания участниками неравенства социального положения этнических групп и, кроме того, укрепление границ, существующих между данными группами.

Большой заслугой исследователей этой школы было утверждение тезиса о том, что трайбализм — устойчивый комплекс племенной идентичности — не является отмирающим элементом культуры, напротив, он постоянно воспроизводится в системе межгрупповых отношений в условиях городской среды. Этот тезис являлся выводом из анализа обширного эмпирического материала. Дальнейшее развитие этот подход получил в работах известного норвежского антрополога Ф.Барта. Подобно своим предшественникам (представителям чикагской и манчестерской школ), он настаивал на том, что главным предметом анализа должно быть не описание элементов культуры этнической группы, а способы ее социальной организации, удерживающие группу от размывания. Предметом анализа должны стать «культурные границы», благодаря поддержанию которых этнические группы при постоянном контакте друг с другом все же сохраняют и воспроизводят свою обособленность. Такая постановка вопроса ориентирует исследователя на изучение не «материального тела» самой культуры группы, а на взаимодействие этнокультурных групп, социальных связей, возникающих между ними.

Вкратце описанные исследовательские подходы представителей культурной и социальной антропологии первой половины ХХ в. показывают, что они базировались на модернистской социологической парадигме, исходящей из объективности предмета исследования (этнические общности, безусловно, признавались объективной реальностью, существующей независимо от исследовательских намерений ученых), признающей способность познающего субъекта рациональными способами его изучить и адекватно его понять. Сам же предмет анализа — этнос — также изменился по аналогии с изменением трактовки общества социологами–модернистами. Концептуальная парадигма социологического модерна перенесла аспект рассмотрения общества с его «телесности», на систему взаимодействий (социальные связи).

Данная методологическая база, на которую опиралась антропология, определяла и широко используемые в исследованиях методики сбора и анализа материала. В их перечень входили включенное наблюдение, подробное и тщательное описание культурных феноменов, анализ мемуаров, документов и статистических материалов, социологические опросы и др. Иными словами, одной из важнейших проблем для ученых этого периода была разработка оптимальных методов познания: как, каким образом должен познаваться предмет, чтобы возникло его адекватное понимание.

Вторая половина ХХ в. характеризуется сменой методологической парадигмы в социогуманитарном познании в целом. Модернистские теоретические концепции (позитивизм, структурализм, психологизм и экономический детерминизм) постепенно стали тесниться новыми подходами, которые объединялись в общее мировоззренческое течение — постмодернизм. В эпистемологическом (теоретико-познавательном) плане для постмодернизма характерно несколько принципиальных установок. Во-первых, отказ от возможности системной целостности объекта исследования, а потому признание точек зрения на изучаемый феномен. При этом исследуемая реальность распадается на отдельные фрагменты. Во-вторых, отказ от противопоставления объекта анализа и познающего субъекта. Субъект, исследуя реальность, интерпретирует ее в рамках собственной культурной ограниченности и тем самым сам творит и конструирует объект своего анализа. Постмодернистский подход, таким образом утверждал принципиальный отказ от объективности и научности в традиционном их понимании.

По отношению к этнологической науке постмодернизм представлял собой критическое переосмысление всего теоретического и эмпирического багажа знаний. Широкое проникновение этого подхода в этнологию не было случайным, напротив, оно было подготовлено работами известного французского антрополога К.Леви–Стросса и его коллеги К.Гирца, разрабатывавших символический (интерпретационный) подход в этнологии. По мнению К.Леви–Стросса, задача антрополога в том, чтобы обнаружить за осознаваемыми образами, в которых перед людьми предстают социальные процессы, элементы бессознательного. Для решения этой исследовательской цели он разработал собственный путь. Исходная «точка» анализа К.Леви–Стросса — изучение модели языковых взаимосвязей, которая является «прототипом» структуры родственных связей между людьми. Соответственно языковая структура отражается в мышлении, и на ней же базируются мифы. Созданная теория мифов выступает ключом к созданию теории общества. Культуру Леви–Стросс понимает не в традициях классической этнографии или модернистской антропологии, а как систему значений, воплощенных в словах, действиях, одежде и других явлениях, посредством которых люди вступают друг с другом в коммуникацию. При этом подходе культура выступает неким совокупным текстом, а антрополог — интерпретатором этого текста.

Отсюда — один шаг до выводов постмодернистов: не нужно стараться создавать единый и целостный текст, поскольку самой культуре он не свойственен, здесь существует масса «разрывов» и противоречий. Антрополог должен отказаться от подобного теоретизирования и выведения целостной культурной системы. Описание культуры должно быть полифоничным, разноголосым. Ученые изучают культуру «со слов» ее непосредственных носителей, которые придают ей целостность и непротиворечивость. Поэтому исследователю культура только представляется целостной, в реальности же под внешней целостностью скрывается такая конфигурация элементов, отношения между которыми не очевидны. Культурный анализ, исходя из этого, стал пониматься как «объяснение путем интерпретации значений, воплощенных в символических формах. Анализ культурных феноменов — деятельность, совершенно отличная от той, которую предлагает описательный подход, с характерной для него опорой на научный анализ и классификацию, отражающую эволюционные изменения и характер взаимозависимостей. Изучение культуры скорее подобно интерпретации текста, чем классификации флоры и фауны» 12.

Постмодернистский подход в этнологии получил активное развитие в 80-е гг. ХХ в. Его видные представители Дж.Клиффорд и П.Смит отмечали, что этнологи изучают культуру с помощью индивидов, социализированных в этой культуре13. Поэтому она предстает как система кодов и представлений, имеющих субъективное содержание. Более того, культура это не статическая комбинация культурных элементов и моделей, а постоянно изменяющийся процесс смены этих моделей, в том числе и в зависимости от политической ситуации, в которой оказалось этническое сообщество. Предлагаемый подход трактует этнос не как изначально данную, развивающуюся во времени субстанцию, а скорее как явление, производное от динамики социальных отношений. Ядро содержания «этнического» перемещается в сферу осознания этнической группой своих отличий. Одно из наиболее развернутых определений этого феномена в конце 80-х гг. дал американский ученый М.Неш. Он считал, что этничность наиболее ярко проявляется в трех формах: 1) самоназвании; 2) наборе культурных элементов, включающих систему родства; 3) особенностях питания и религии14. Конкретная же конфигурация элементов культуры ситуативна и зависит от взаимодействия носителей культуры с конкретным внешним окружением.

Анализ работ антропологов–постмодернистов подводит к выводу о том, что в их концепциях все элементы культуры объединяются апелляцией к конвенциям (от лат. conventio — «соглашение») и стереотипам, которые сложились в процессе использования языка и символов. Но «на первый план выходит не конвенциальное, как у структуралистов, а рефлексивное, риторико–метафорическое употребление знака, где конвенции играют роль строительного материала. Если эти конвенции используются как основа аргументации, то они выступают не прямо и непосредственно, а преломляются субъектом с точки зрения его выгоды. Субъект не слепо подчиняется предрассудкам, а целенаправленно использует их в своих интересах» 15. Представители постмодернизма стали настойчиво проводить идею о том, что средства, которыми пользовались европейские антропологи искаженно представляют неевропейские культуры. Адекватное познание культуры извне представляется сомнительным проектом. Важно подчеркнуть, что уже в трудах представителей культурной антропологии наблюдалось осмысление социальных последствий их научного творчества: публикация этнографических исследований оказывает обратное влияние на изучаемую культуру. Антропологи как бы творят традицию, но при этом искажается исходная культура. Тем самым, культура оказывается конструируемой исследователями.

Мы проследили путь изменения объекта антропологического (этнологического) анализа, который был непосредственно сопряжен с изменением объекта социологии. Но наибольший интерес для этносоциологии как социологической теории среднего уровня представляет иной аспект, а именно: как методологические споры о предмете и методе анализа отразились на трактовке социального проявления этничности?

При определении предмета этносоциологии в него были включены и межэтнические взаимодействия. Поэтому неудивительно, что от определения субъекта (этноса) непосредственно зависит и понимание самого характера взаимодействия (межэтнические контакты). Такая постановка вопроса переводит наши размышления от объяснения, понимания или описания культур в сферу анализа того, как носитель этой культуры организован социально. Иначе говоря, как проявляются этносы и как они организованы (если организованы)? Можно ли рассматривать межэтническое взаимодействие как межгрупповое или это плод фантазии отдельных этнологов или политиков?


§2. Теоретические споры о сущности этничности в западной науке

Все рассмотренные нами выше методологические парадигмы в антропологии так или иначе непременно касались проблемы сущностной характеристики этноса и зафиксировали свою позицию по этому ключевому вопросу. В отечественной учебной литературе, затрагивающей проблемы этнологии, неоднократно и подробно анализировался этот вопрос16. Опираясь на нее, конспективно отметим следующее. Выявление сущностной природы феномена предполагает фиксирование форм его проявления. Их систематизация на материале подробного анализа деятельности социально-антропологических исследовательских школ была дана петербургским ученым Н.Г.Скворцовым, выделившим три формы проявления этничности: атрибутивный, субъективно-символический и интеракционный,.

Атрибутивный аспект фиксирует проявление культурных качеств, которые выступают основой для формирования общности, к ним относят язык, этноним, историческая память, особенности материальной культуры, ритуалы, модели поведения, религия и др. Культурные атрибуты и поведенческие модели (стереотипы) обусловливают формирование групповой идентичности, коллективного «мы».

Субъективно-символический (идентичность) аспект проявления этничности фиксирует ее как переживание индивидом своей принадлежности к определенной (референтной) группе. Такая идентичность формируется на основе осознания общности происхождения, традиций, ценностей, межпоколенной преемственности культуры и пр.

Интеракционный аспект возникает в системе межгруппового взаимодействия различных этнокультурных групп. Именно в ситуации, когда члены групп осознают свое отличие друг от друга, в качестве маркера, выступает их культурная спецификация.

Поэтому этничность производна от межгруппового взаимодействия, имеет символическую природу и часто бывает спровоцирована политическим контекстом. (В ситуации культурной близости групп обязательно акцентируется та черта, которая их четко различает. В ситуации балканского конфликта, например, в этом качестве выступило конфессиональное различие сербов и хорватов)17. Сходную позицию в определении проявления этничности занимает и другой петербургский исследователь, З.В.Сикевич, определяя ее как характеристику, которая обнаруживается в межгрупповом контакте. На индивидуальном уровне она выступает как особая «Я»–концепция (субъективное причисление к референтной этногруппе), которая на уровне группы переходит в образ «Мы». Вместе с тем этничность — это еще и культурно–символическая среда, в которой происходит социализация индивида 18.

Но что стоит за такими формами проявления этничности? Социальные группы или культурные общности? Думается, такое жесткое противопоставление не корректно. Этносы формируются как культурные общности, но могут проявляться как группы в условиях контакта с себе подобными. Определение «общность» указывает на наличие объединяющих черт, которые и являются основанием для выделения общности как ассоциации индивидов. Для формирования этнических общностей и вычленения их из социальной среды можно выделить следующие черты:

  1. географическую, климатическую, ландшафтную близость условий жизнедеятельности людей (потенциальная предпосылка);

  2. общность потребностей людей, определяемая как организацией человека, так и условиями его жизни в данных природных условиях;

  3. формирование близкого комплекса поведенческих норм, норм взаимоотношений и ценностей жизни;

  4. наличие непосредственных или опосредованных форм взаимодействия, которые транслируются во времени.

Трансформация общности в социальную группу происходит в условиях осознания ее членами интереса в создании организационных форм управления. Но почему происходит эта трансформация: определяется ли она внутренними импульсами развития этноса как культурной общности или провоцируется отдельными энергичными ее представителями для реализации частных интересов? Именно в связи с этим возникли методологические споры внутри антропологов, разделив их на два течения — приверженцев примордиализма (первозданности этничности, ее биосоциальной или социально-исторической укорененности) или приверженцев конструктивизма, отстаивающих концепцию сознательного конструирования социальной группы на почве культурной общности.

Важную роль в утверждении первого подхода сыграла книга Н.Глейзера и Д.Мойнихена "По ту сторону плавильного котла"19. Одним из ее ключевых тезисов стало требование иного подхода к анализу природы этничности: она рассматривалась авторами не как атавизм исторического развития, а как форма социальной жизни, которая постоянно модифицируется. Группа американских специалистов по этнической социологии создала осенью 1972 г. Комитет по сравнительному изучению этничности и национализма при университете г. Сиэтла, среди них — П.Л. Ван ден Берге, М.Хехтер, П.Брас, Ч.Кейес и др. Благодаря их усили­ям концепция «плавильного котла» стала заменяться новой пара­дигмой — теорией «этнического плюрализма». Основная идея нового подхода — утверждение необходимости сосуществования в рамках единого государства различных этнических групп, которые не «сплавляются», а сохраняют свои специфические черты. Именно в эти годы широкое распространение приобретает термины этнич­ность и этническая группа.

Подробное определение этнической группы дано также в ра­боте А.Смита «Диффузия национализма: некоторые исторические и социологические перспективы»: «Этническая группа представляет собой объединение, которое заявляет об общем для всех ее чле­нов происхождении и общей истории и которое, в силу этой тра­диции, имеет общие черты культуры и общую территорию, а также характеризуется чувством солидарности между членами группы. Такого рода историко-культурные образования существовали с эпохи неолита, и пока религия определяла культуру, героический миф происхождения у таких групп тесно переплетался с чувством божественного предопределения и более высокого, по сравнению с другими группами, достоинства»20. Такое определение этнической группы исходит из понимания ее как некоего природного коллектива и адекватно описывается термином первозданный (primordial), введенным американским социологом Э.Шилсом и ши­роко используемым впоследствии западными учеными. Примордиа­листское понимание этнического основывается на биологическом и социально-историческом факторах.

Усиление в 60-70-е гг. дезинтеграции американского об­щества по принципу этнической принадлежности вызвало в этноло­гии постановку проблемы природы этнической солидарности и ме­жэтнического взаимодействия. Ее анализ имел глубокий полити­ческий контекст и отвечал задаче сохранения национального (гражданственного, политического) единства и согласия в стра­не. Постановка этой проблемы привела к методологическим нова­циям. С точки зрения специалистов, изучающих американскую эт­нологию, до 60-х гг. главенствующие позиции в ней занимало возглавляемое Т.Парсонсом направление социальной интеграции, ориентированное на изучение интеграционных процессов и «равно­весия» социальных систем. Анализ дезинтеграционных процессов сделал популярной «теорию конфликта сил» при совмещении ее с принципами системно-функционального анализа21.

Это направление ярко проявилось в работах П.Л. Ван ден Берге. Используя конструкцию идеальных типов (М.Вебер), он рассматривает межэтнические отношения в категориях двух иде­альных типов патриархального и конкурентного. Патриархаль­ный тип межэтнических отношений возникает в системе господства более развитого (индустриально и культурно) этноса по отноше­нию к менее развитому («незрелому», «примитивному»). Свое господствующее положение доминирующая группа обосновывает, опираясь на идеологию «просвещенного дес­потизма». Патерналистская система отношений может со временем привести к развитию комплекса неполноценности и этническо­го нигилизма у подчиненной группы.

Конкурентный тип межэтни­ческих отношений развивается в современных урбанизированных обществах, которым свойственен отбор не по этническим (расо­вым) или родовым связям, а по профессиональным качествам. Дис­танция между социальными группами уменьшается, и поэтому для сохранения своего статуса доминирующая группа опирается на эт­нические различия. Для патерналистской системы характерен опе­кунский тип отношения к подчиненному этносу, при конкурентной — в нем видят «агрессора», «соперника, забывшего об оказанной помо­щи», «неблагодарного» и пр. Как реакция на эту позицию в конку­рентной системе у подчиненной группы возникает обострение эт­нического самосознания, нарастает ее политическая активность (ми­тинги, марши протеста и пр).

П.Л. Ван ден Берге связывает характер межэтнических отно­шений с более фундаментальными преобразованиями в экономике, социальной и политической сферах. При этом для отслеживания динамики отношений он вынужден отойти от строго функционалист­ской методологии и использовать теорию конфликта, ссылаясь на работы Р.Дарендорфа и Л.Козера22. Его выводы основывались на изучении широкого эмпирического материала и интерпретации его преимущественно в рамках отношений господствующего и под­чиненного этносов. Данный подход оказал большое влияние на создание последующих моделей межэтнических отношений.

Опирается на позиции теории конфликта и другой из­вестный американский этнолог, Р.Шермерхорд. Его концепция меж­национальных отношений выстраивается на дихотомии центробежных и центростремительных тенденций. Центростремительная тенденция обеспечивает интеграцию какой-то этнической группы во все сферы жизни группы, доминирующей в данном обществе. При этом каждая этни­ческая группа находится в состоянии борьбы за существова­ние, статус, престиж. Центростремительная тенденция (принятие общих ценностей, норм, участие в государственных институтах и пр.) может осмысливаться национальным меньшинством как стремление к слиянию с основной этнической общностью или как достиже­ние статуса доминирующей группы. Центробежная тенденция прояв­ляется в стремлении к отделению от общего целого, что может быть выражено в консервировании языка, религии, быта, норм регуляции и пр. Для этого требуются определенные институциональ­ные формы, например, эндогамия, этнопрофессиональная стратифи­кация и т.п.23.

Этнические отношения, как правило, проецируются в сферу этнического самосознания (без чего невозможна солидарность группы) и могут диагностироваться по его изменению. Поэтому наряду с поисками методологии анализа межэтнических отношений американская социология 60-80-х гг. большое внимание уделяла изучению процессов этнической идентификации. Важным средством изучения этнических установок (аттитюдов) являлось психологи­ческое тестирование, выстраивание различных шкал социального и личностного расстояния (консерватизмавторитаризм, преду­бежденностьстатусность; например, авторитаризм использует­ся при объяснении этнической предубежденности). Было обнаруже­но, что на формирование этнических аттитюдов большое влияние оказывают внеэтнические факторы, например, статусность. В раз­личных по статусу социальных группах данного этноса могут фор­мироваться различные этнические стереотипы. Анализ этнической идентификации привел ряд исследователей к выводу о том, что она является не природным фактором, а социальным конструктом, в создании которого большую роль играют ритуалы, обряды, имею­щие символическое значение, и идеология. Разработка проблем этнической идентификации в социальной антропологии привела также к формированию конструктивистской концепции осмысления этнического фактора.

Ярким представителем этого подхода является профессор Корнеллского университета (США) Б.Андерсон, трактуя этнос как «воображаемую общность», которая конструируется для достижения каких-либо политических интересов. Он считает, что открытие книгопечатания и распространение грамотности имело следствием нивелировку языковых и культурных различий. Печатное слово стало инструментом, с помощью которого оказалось возможным организовывать и мобилизовывать массы. Именно с развитием книгопечатания возникают и массовые национальные движения. Одним из его организаторов выступает само государство: оно предлагает символику (герб, гимн), формирует национальное сознание и пр. Андерсон утверждает, что без сознательной и усиленной пропагандистской работы в этой сфере этнические общности не формировались бы как активные политические единицы. При этом организатор национально-идеологической работы (государство или партия, лидер) в соответствии с национальной идеей, как правило, манипулирует историческими фактами, отбирая из прошлого лишь те, что работают на эту идею 24.

Анализируя имеющиеся теоретические концепции, интерпрети­рующие сегодняшний «взрыв этничности», профессор Чикагского университета Дж.Комарофф выстроил определенную их типологию в рамках конструктивистского подхода. Сам подход отличается принципом, утверждающим, что «политическое и культурное само­сознание является результатом человеческой деятельности». Внутри него выделяются следующие концепции: «точка зрения реализма, которая ...утверждает, что в основе возникновения и сохранения явления национального самосознания лежат «объектив­ные» интересы, и которая базирует свой метод на теории игр, но при этом даже и не пытается объяснить, почему коллективное са­мосознание должно искать свое обоснование прежде всего в культурном родстве; культурный конструктивизм, считающий, что фор­мирование групп, а также смысловая суть их самосознания, явля­ются функцией их общей символики и сигникативной практики, но обнаруживающий при этом тенденцию рассматривать «культуру» как закрытую систему и в силу этого упускать из виду сложную кон­фигурацию систем власти, престижности и представительства, ха­рактерную для большей части регионов мира с их внутренней мо­заикой культур; политический конструктивизм, уделяющий особое внимание тому, как элиты формируют идеологии, символы, и об­щественное знание и пытаются затем навязать их в качестве до­минирующей культуры национального государства, устраняя тем самым существующие в данном политическом обществе различия; и радикальный историзм с его марксистским уклоном, объясняющий возникновение социальных форм самосознания действием длитель­ных процессов, в ходе которых коллективное сознание возникает как продукт разделения труда и превращения материального нера­венства в культурные различия» 25.

Главное изменение, которое наметилось в подходе конструк­тивистов, — понимание этнического не столько как изначально данного, статичного, сколько как производного от динамики социальных от­ношений. Ядро содержания «этнического» перемещается в сферу осознания этнической группой своих отличий. Здесь конструктивизм использует и наработки модернистской антропологии, в частности ее изучение этноса как ситуативной общности, возникающей в процессе межгруппового взаимодействия.


§3. Методологические поиски в отечественной науке

Большинство отечественных этнологов также отстаивает позиции социально-исторического примордиализма. Существующие в отечественной науке три подхода к анализу этноса — теория этноса (ее разрабатывали: Ю.В.Бромлей, С.А.Арутюнов, Э.А.Баграмов, М.С.Джунусов, В.И.Козлов, К.И.Козлов, М.В.Крюков, Р.Г.Кузеев и др.), теория этногенеза (работы С.М.Широкогорова и Л.Н.Гумилева) и информационная концепция этноса (труды Н.Н.Чебоксарова и С.А.Арутюнова), при всех их различиях отстаивают онтологическую природу этнических общностей, выступая основой не только социологических исследований этнических процессов и межэтнических отношений, но и концепций политического регулирования межэтнических отношений. Однако с конца 80-х гг. в отечественной науке начинает постепенно популяризироваться и набирать значение постмодернистская методология анализа этноса. В нашей стране эта концепция стала широко известна благодаря публикации работы Э.Геллнера «Нации и национализм»26. Активным проводником этого подхода стал директор Института этнографии и антропологии РАН В.А.Тишков. На страни­цах научной периодики он предельно четко объясняет свою пози­цию: «Наш подход не столь обременен установкой акцентировать субстанцию, т.е. реальные группы, в том числе этнические, по их членству, границам, правам и т.п. в ущерб отношениям в со­циальном пространстве. Он позволяет избавиться от иллюзии рассматривать теоретически сконструированные классификации как реально действующие группы людей или как законы общественной жизни»27.

Иными словами, в отличие от традиций отечественной науки конструктивистский подход, который стремится внедрить В.Тиш­ков, прежде всего утверждает отсутствие в объективном мире та­кой общности как этническая. По его мнению, понятие «этнос», как и «формация», есть умственные конструкции, используемые для «система­тизации конкретного материала ... В действительности же ... есть некое культурное многообразие , мозаичный, но стремящийся к структурности и самоорганизации континуум из объективно су­ществующих и отличных друг от «друга элементов общества и куль­туры»28. За понятием «этнос» он признает скорее «мистический» смысл. Хотя реальность существования таких «воображаемых» общностей трудно отрицать: они выступают основой для коллективных действий. Но их существование объясняется не их собственной объективной природой, а идеологической, поли­тической и пропагандистской деятельностью определенной группы людей (политиков и идеологов). Следуя этой логике, трудно согласиться с тем, что этим социальным группам присущи собственные законы функциони­рования, интересы и т.д., они выступают сконструированными.

Как видим, главный водораздел между этими позициями про­ходит по вопросу сущности этнообразующего фактора. Что первич­но: этническая «материя», т.е. естественно исторически сформи­ровавшийся коллектив, или этническое сознание, которое можно сконструировать, привнести? В традиционной советской науке этот вопрос решался в пользу «материи»: «Этносы существуют не­зависимо от нашего сознания и представляют собой часть объек­тивной социальной реальности. Этнос нельзя ни сформировать, ни расформировать по произволу, по желанию (по призыву героя, распоряжению правительства или постановлению парламента и т.п.). Основа этноса — люди, живые и вполне материальные, сос­тавляющие важнейшую часть материальных производительных сил, люди, вступающие в объективные производственные отношения» 29.

Несколько иначе эту позицию аргументирует Л.Н.Гумилев: «Если этнос существует как объективная реальность, а не явля­ется спекулятивной категорией (а это не вызывает сомнения), то он прежде всего должен быть нам «дан в ощущении», на основе которого уже может только возникнуть этническое сознание, при­чем не обязательно адекватное. В противном случае этническое сознание (самосознание) определяло бы этническое бытие, а это сомнительно. Ведь тогда получилось бы, что можно образовать этнос по договору или добровольно сменить этническую принад­лежность, а это противоречит всем известным фактам этнической истории» 30.

Нельзя не заметить, что подобного рода аргументации при­сущ несколько декларативный характер. Почему нельзя образовать общность по договору? И разве этническое самосознание не есть результат такого «индивидуального договора» каждого с данной общностью? Почему ребенок, рожденный в смешанном браке иденти­фицирует себя, как правило, с одним этносом? Разве это не ре­зультат сознательного выбора? И разве актуализация этнического самосознания идеологами и политиками не определяет на какие-то периоды бытие общности? Для такого возражения Л.Н.Гумилеву ис­тория фашизма дает достаточно материала. Поэтому сторонники конструктивизма отождествляют этнос с этнической идентичностью (самосознанием), считают ее «источником существования общнос­ти, а не ее сутью; этнос — «процесс адаптаций и изменений», а не встроенная в мироздание архетипическая, изначальная струк­тура» 31.

С методологической точки зрения ситуацию уточняет известный исследователь социальных, в том числе и этнических, конфликтов А.Г.Здравомыслов: новый подход дает стимулы «к осмыслению процесса суверенизации, который должен быть понят социологически не через абстракцию «национальных интересов», а через формирование новых элит и борьбу между ними за перераспределение влияния в политическом пространстве с помощью формирования новой символики»32. Однако этот подход не объясняет причин, по которым узкой политической группировке удается мобилизовать по этническому признаку большие массы людей на политические действия в одном случае и не удается это сделать в другом. Причины и природа механизма этномобилизации остаются «за кадром» анализа.

Предложенный обзор существующих точек зрения по вопросу природы этноса показывает, что этнология не имела и не имеет какой-либо общепризнанной методологии анализа и интерпретации этнического. Подавляющее большинство специалистов в этой об­ласти исследований (С.М.Широкогоров, Ю.В.Бромлей, Л.Н.Гуми­лев, С.А.Арутюнов и др.) отмечает, что причина этого таится в ха­рактере самого объекта анализа. Практически невозможно выде­лить четкие и универсальные критерии для построения этнической классификации.

Исследователи, стоящие на объективистских позициях, при­ходят к выводу, что ни один из выделенных признаков этноса (язык, культура и пр.) не является необходимой его принадлеж­ностью. Не является ею и стереотип, выделенный Л.Н.Гумилевым, ведь в ходе социально-экономического развития он вообще стирается. Ему на смену приходят универсальные технологии (ес­ли речь идет о стереотипах производственной и экономической деятельности) и общемировые нормы нравственности и права (если говорить о поведенческих нормах). Не специфично для этноса и формирование этнического самосознания, поскольку его главный компонент — противопоставление «Мы — Они», — присущ самосозна­нию любого типа общности, классового или демографического, например. Субъективистские концепции также не разрешают этот вопрос, поскольку в них не объясняется, в силу чего люди принимают сконструированную этническую идентичность и тем самым образуют общность.

Наш методологический экскурс позволил выделить две ключевые категории, которыми пользуются теоретики примордиализма и конструктивизма для объяснения природы этнической консолидации — привязанность и солидарность. Первая объясняет этот феномен в эмоционально-чувственном плане, вторая — в рациональном. Возможно, такое разведение подходов рождает стремление не только признать примордиальные истоки этничности, но и дополнить их признанием возможности использовать эту основу для конструирования рационально организованных групп («солидарностей»). Такой подход в западной литературе получил название инструменталистского. Его разделяет и ряд отечественных исследователей. В частности, З.Сикевич так определилась в этом вопросе: «Под этничностью мы понимаем особое константное (примордиальная черта), хотя и различное по интенсивности (инструментальная черта), переживание (примордиальная черта) групповой идентичности и солидарности (инструментальная черта), формирующееся первоначально на основе биогенетического и биосоциального единства (примордиальная черта) и проявляющееся в форме сравнения «нас» с «не-нами» в ходе группового взаимодействия в этносоциальном пространстве»33.

Данный подход при его примиряющей позиции все же четко выделяет субъективность этничности как основу конституирования группы. Ссылка на «биогенетические и биосоциальные» корни единства не должна отвлекать, поскольку это единство все равно проявляется в субъективном сравнении. Иначе говоря, этничность субъективна и ситуационна — вывод известный еще из работ Ф.Браса. Однако что эта за ситуативность, которая вызывает накал этничности? Любая ли общность попадает в такую ситуацию? Иными словами, мы опять становимся перед выбором: примордиализм, конструктивизм или инструментализм?

Осмысление описанной методологической ситуации привело к постановке вопроса о кризисе в этнографии. Известный отечественный этнограф М.В.Крюков с горечью за­метил по этому поводу: «Прежняя уверенность в том, что методо­логическим основанием этнографической науки является теория этноса, существенно поколеблена. Раньше мы были уверены, что кошка реально существует; оппоненты допускали, что она есть плод ее собственного воображения; теперь сформулирована еще одна точка зрения: кошка — не более чем абстрактная идея, воз­никшая в умах исследователей»34.

Думается, главная проблема обсуждения — предметность этой науки — требует рассмотрения в более широком контексте. Он сопряжен с поиском новой методологической парадигмы для осмыс­ления быстро изменяющейся социальной реальности. Профессио­нальные социологи, ориентированные в своей исследовательской работе на позитивистские принципы, отмечают значительный разброс подходов к со­циальной проблематике в теоретических статьях и методологичес­кую дезориентацию в социологических исследованиях: «Попытки после отказа от марксистской методологии, марксистских принци­пов осмысления социальной реальности, исследовать ее преиму­щественно немарксистским западноевропейским понятийно-катего­риальным инструментарием приводят к тому, что мы чувствуем запутанность ситуации, не видим ясной картины происходящих со­бытий» 35.

Социологи новой волны, подчеркивая чрезвычайную сложность и запутанность общественных связей, более спокойно и взвешенно оценивают данную ситуацию: «Исследователь не должен слепо полагать, что его представления о «рациональности», «норме» и «культуре» единственно верные, а посему, не посягая на истину, он может лишь делать точные наблюдения за изменением социальной реальности и «играть» интерпретациями (объяснениями происходящего)» 36. Игра в интерпретации означает использование различных методологических подходов для объяснения социальных феноменов. Опираясь на эту рекомендацию, попробуем в последующих лекциях прояснить для себя проблематику этносоциальных процессов и явлений.


ВЫВОДЫ

1. В конце XIX — начале ХХ в. в социологических концепциях, направленных на осмысление природы общества, произошло кардинальное изменение. Ученых перестало удовлетворять объяснение как модель теоретизирования, они перешли к пониманию, интерпретации наблюдаемых явлений. Происходит отступление от стремления познать объективную истину, описать объективно существующий предмет в сторону анализа собственных представлений о предмете. Этот методологический дрейф обозначается как движение от классической социологии к модернистской и постмодернистской.

2. Наработанные теоретические подходы в анализе культур (структурная и психологическая антропология) позволили американским и европейским ученым в первой половине ХХ в. подойти к анализу проблем взаимодействия этнокультур разного уровня социально-экономического развития. Расширение объекта исследования за пределы изучения культуры одного народа непосредственно повлекло за собой постепенное формирование нового научного направления — социальной антропологии (в российской транскрипции — этносоциологии). Здесь предметом анализа выступала не собственно культура этноса, а этнос как социальная группа, которая вступает в межгрупповые взаимодействия, обособляется от других групп или размывается ими.

3. Исследовательские подходы представителей культурной и социальной антропологии первой половины ХХ в. показывают, что они базируются на модернистской социологической парадигме, исходящей из объективности предмета исследования (этнические общности безусловно признавались объективной реальностью, существующей независимо от исследовательских намерений ученых), признающей способность познающего субъекта рациональными способами его изучить и адекватно понять.

4. Методологическая база, на которую опиралась антропология, определяла и широко используемые в исследованиях методики сбора и анализа материала. В их перечень входит включенное наблюдение, подробное и тщательное описание культурных феноменов, анализ мемуаров и документов, анализ статистических материалов, социологические опросы и др.

5. Вторая половина ХХ в. характеризуется сменой методологической парадигмы в социально-гуманитарном познании в целом. Модернистские теоретические концепции (позитивизм, структурализм, психологизм и экономический детерминизм) постепенно стали тесниться новыми подходами, которые объединялись в общее мировоззренческое течение — постмодернизм.

В эпистемологическом (теоретико-познавательном) плане для постмодернизма характерно несколько принципиальных установок. Во-первых, отказ от признания системной целостности объекта исследования и потому — утверждение всех возможных точек зрения на изучаемый феномен, во-вторых, отказ от противопоставления объекта анализа и познающего субъекта. Субъект, исследуя реальность, интерпретирует ее в рамках собственной культурной ограниченности и, таким образом, сам творит и конструирует объект своего анализа. Постмодернистский подход тем самым утверждал принципиальный отказ от объективности и научности в традиции их понимания.

6. Постмодернистский подход в этнологии получил активное развитие в 80-е гг. ХХ в. В нем культура предстает как система кодов и представлений, имеющих субъективное содержание. Более того, культура представляет собой не статическую комбинацию культурных элементов и моделей, а постоянно изменяющийся процесс смены культурных моделей, в том числе и в зависимости от политической ситуации, в которой оказалось этническое сообщество.

7. Предлагаемый подход трактует этнос не как изначально данную, развивающуюся во времени субстанцию, а скорее как явление, производное от динамики социальных отношений. Ядро содержания «этнического» перемещается в сферу осознания этнической группой своих отличий. При таком взгляде этничность наиболее ярко проявляется в трех формах: 1) самоназвании; 2) наборе культурных элементов, включающих систему родства; 3) особенностях питания и религии. Конкретная же конфигурация элементов культуры ситуационна и зависит от взаимодействия носителей культуры с конкретным внешним окружением.

8. В то же время выделяются и такие формы проявления этничности, как: атрибутивная, субъективно-символическая, интеракционная. Первая фиксирует проявление культурных качеств, которые выступают основой для формирования общности (язык, этноним, историческая память, особенности материальной культуры, ритуалы, модели поведения, религия и др.). Вторая, субъективно-символическая, форма проявления этничности фиксирует ее как переживание индивидом своей принадлежности к определенной (референтной) группе. Третья, интеракционная форма возникает в системе межгруппового взаимодействия различных этнокультурных групп и часто бывает спровоцирована политическим контекстом.

9. Существуют два основных подхода к определению природы этноса: примордиализм, в рамках которого отстаивается идея первозданности этничности, ее биосоциальной или социально-исторической укорененности, и конструктивизм, связанный с концепцией сознательного конструирования социальной группы на почве культурной общности.

Большинство отечественных этнологов отстаивает позиции примордиализма. Однако с конца 80-х гг. в отечественной науке постепенно популяризируется постмодернистская методология анализа этноса и соответственно — конструктивистский подход, в рамках которого утверждается отсутствие в объективном мире та­кой общности, как этническая. Существование этносов объясняется не их собственной объективной природой, а идеологической, поли­тической и пропагандистской деятельностью определенной группы людей, т.е., обусловлено деятельностью политиков и идеологов. Но такой подход имеет ряд изъянов, в частности, он не объясняет причин, по которым узкой политической группировке в одних случаях удается мобилизовать признаку на политические действия большие массы людей, объединенных по этническому, а в других — не удается это сделать.

10. Методологический анализ позволяет нащупать две ключевые категории, которыми пользуются теоретики примордиализма и конструктивизма для объяснения природы этнической консолидации — «привязанность» и «солидарность». Первая объясняет этот феномен в эмоционально-чувственном плане, вторая — в рациональном. Такое разведение рождает стремление признать наличие примордиальных истоков этничности, но дополнить их признанием возможности для лидеров использовать эту основу для конструирования рационально организованных групп («солидарностей»). Данный подход в западной литературе получил название «инструменталистского». Он сознательно проводится и рядом отечественных исследователей.


^ Вопросы для самоконтроля:

  1. По каким основаниям формируется социальная общность?

  2. Как связаны между собой теоретические подходы в этнологии и социологические концепции межэтнического взаимодействия?

  3. Чем характеризуется классический подход к изучению этноса?

  4. В чем состояла принципиальная новизна научного подхода в этнологии, реализованного в работах Ф. Боаса?

  5. Почему работы Р.Малиновского и А.Р.Радклифа-Брауна определяют как структурализм в этнологии? Что общего между структурализмом в этнологии и структурализмом в социологии?

  6. Чем объясняется распространение конструктивистского подхода в отечественной науке в настоящее время?

  7. Каковы познавательные принципы постмодернистского подхода при анализе этнических культур?

  8. Какой методологический подход позволяет использовать методы прикладных социологических исследований при изучении этнических общностей?

  9. Почему постмодернизм в изучении этнических культур характеризуется как субъективистский подход, а структурализм — как объективистский?

  10. В чем суть инструменталистского подхода к анализу природы этноса ?

  11. Сравнивая различные направления и парадигмы в изучении этноса, определите «сухой остаток»: что не вызывает сомнения у представителей всех этих направлений в определении природы этноса?


Лекция 3

Культура как форма проявления этноса




оставить комментарий
страница2/20
Денисова Г.С
Дата02.10.2011
Размер4,94 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх