Словарь Ф. Г. Мальцева (1903) и особенности языка енисейских селькупов icon

Словарь Ф. Г. Мальцева (1903) и особенности языка енисейских селькупов



Смотрите также:
1. Теоретическая часть. Дать характеристику следующим словарям...
Название Выходные данные (авторы, место и год издания)...
Творчество В. П. Астафьева «Здесь Русский дух, здесь Русью пахнет»...
Михайлычев Е. А., Шаповалова В. С. Словарь-минимум внутришкольного управления предисловие...
Издание второе, исправленное и дополненное Екатеринбург Издательство амб 2010...
Именной словарь-справочник...
Словарь терминов по стилистике английского языка...
А. И. Байрамукова Карачаево-Черкесский государственный университет им. У. Д...
Н. М. Тупиков. Словарь древнерусских личных собственных имён. 1903 г...
Урок семинар в 10 классе Тема: «Словари русского языка...
1. Школьный этимологический словарь русского языка...
Геоэкономический словарь-справочник...



скачать


Словарь Ф. Г. Мальцева (1903) и особенности языка енисейских селькупов


Евгений Хелимский


I. Селькупский словарь из архива Г. Н. Потанина и его автор­селькуп


Рукописный экземпляр словаря языка северных селькупов (“нàðå÷èя иíîðîäöåâ оñòÿêîâ Òàçîâñêоãî оñòÿцêоãî ðîäà”), составленного Федором Гавриловичем Мальцевым (Мальцовым) в 1903 г. в Туруханске, хранится в Íàó÷íой áèáëèîòåêе Òîìñêîãî Óíèâåðñèòåòà (Àðõèâ Ã. Í. Ïîòàíèíà, № 8, ëë. 1830-1859).

Выполненная мелким, но хорошо разборчивым почерком на 60 страницах, рукопись состоит из 1693 нумерованных русско­селькупских словарных статей с отдельными словами, словосочетаниями и даже целыми фразами. Фактическое количество статей (с учетом пропусков и сбоев в нумерации) – около 1600. Словарь делится на две части, тематическую и алфавитную, при этом порядка 100 статей в тематической и алфавитной частях в точности или с минимальными отличиями повторяют друг друга.

В тематической части выделяются следующие группы статей, многие из которых обособлены и озаглавлены самим составителем:

­ Названия деревьев и кустарников (1­17).

­ Названия металлов (18­23).

­ Названия рыб (24­42). По составу этого перечня можно судить о высокой степени полноты словаря: например, в бассейне Таза насчитывается 18 видов рыб [Природные условия... 1972: 180], примерно столько же названий рыбных пород были способны перечислить по­селькупски лучшие тазовские информанты­рыбаки.

­ Названия птиц (43­81); любопытно, что в перечне присутствует и белка­летяга.

­ Названия млекопитающих, половозрастные обозначения оленей (82­126).

­ Названия посуды (127­133).

­ Названия продуктов питания (134­142).

­ Названия домашней утвари и принадлежностей для шитья (143­159, 180­181, 207­208, 327­329).

­ Названия одежды, обуви, тканей, одеял, мешков (160­179, 263­269, 273­278).

­ Названия инструментов (182­199, 209­211, 248­251, 325, 641­644).

­ Названия средств транспорта и переносных жилищ (200­206, 252­255).

­ Названия оружия и снаряжения к нему (212­225, 272).

­ Названия ловушек на зверя и орудий рыбного лова (226­247).

­ Названия оленьей упряжи и принадлежностей нарты (256­262).

­ Названия принадлежностей для разжигания огня и курения (270­271, 279­287).

­ Названия материалов (288­296, 326).

­ Слова и выражения, связаные со смертью и похоронами (297­310).

­ Различные разговорные выражения, особенно императивные, и связанная с ними именная лексика (311­353, 517­544, 551­559, 574­577, 666­678).

­ Названия частей тела (354­383).

­ Лексика чувственного восприятия, спряжение глаголов и местоимения (384­406, 568­573).

­ Названия природных объектов и явлений, состояний погоды (407­449).

­ Лексика физического состояния человека, названия болезней (449­453, 646­660).

­ Лексика речевой, интеллектуальной и социальной деятельности (454­469, 560­567, 574­594, 662­665).

­ Терминология родства, половозрастные обозначения людей (470­511).

­ Качественные прилагательные и наречия (512­516, 545­550, 645, 679­681).

­ Терминология шаманства и религии (595­605, 639­640).

­ Названия ландшафтных и водных объектов, гидронимы (606­638).

­ Varia (683­700), в т. ч. названия ягод (689­694).

­ Числительные (701­760).

С номера 761 начинается алфавитная часть словаря (ай, аркан ... ясно, ястреб).


Селькупские слова Мальцев записывал русскими буквами (в соответствии со старой русской орфографией) и не исполъзовал никаких дополнительных знаков, кроме ý¨ (эта буква употребляется им, причем довольно бессистемно, для передачи , и ). Это означает, в частности, что принятая в словаре запись не позволяет различать q и k, долгие и краткие гласные (и ведет к ряду других недоразличений). Тем не менее, точность передачи селькупских слов русскими буквами настолько высока, что в огромном большинстве случаев отождествление данных словаря с материалом других имеющихся северноселькупских лексикиграфических источников (Castrén, Lehtisalo 1960: Erdélyi 1969; Helimski 1983; Ириков 1988; ОСЯ 1993; кроме того, в распоряжении автора находятся пока не опубликованные селькупские экспедиционные материалы) не составило серьезных проблем. Слов, вообще неизвестных этим источникам, у Мальцева немного – около 301 (первоначально число незнакомых слов было большим – около 40, но часть из них удалось путем опроса выявить и в говоре туруханских селькупов). Огромный интерес представляют, однако, зафиксированные словарем семантика и сочетаемость слов – особенно если учесть, что словарь был составлен билингвом, в полной мере владевшим и селькупским, и русским языками (см. ниже).

Содержательная ценность некоторых групп тематической части определяется как тем, что в них фигурируют обозначения охотничье­рыболовного снаряжения, в значительной части уже вышедшего у селькупов из обихода (хотя пассивное знание соответствующей терминологии по крайней мере в 1970­х гг. еще сохранялось в памяти старшего поколения), так и детальностью соответствующих описаний и пояснений (несомненно, что в данном случае составитель переводил с селькупского языка на русский, а не наоборот). Ср.:

223 косынкаутичья стрела маленькая, которая, когда стреляют из лука, она скачет по воде’ (Таз ke²¯si²Ÿqo)

224 кюкыль-коматамар, вроде стрелы без железа передний конец его сделан пустой с тремя отверстиями им стреляют из лука прямо вверх и он свистит на лету иногда убивают уток на лету’ (Турухан kµki²l´ koma; согласно пояснению информанта Г. К. из Фарково, такая стрела должна была вспугивать уток, имитируя звук полета хищной птицы)

225 коматож тамар обыкновенный которым в зимнее время стреляют белку, рябчика или куропатку’ (Таз koma)

227 поль-чакошъклепца здешняя из дерева с железными зубцами тоже для промысла зверя в зимнее время’ (Таз p¡l´ ‰´aqqa«, ‰´aqqo«)

231 карбаныльпереметы это шнур, на котором навязаны крючки или удочки для ловли осетров’ (Таз qarpan, адъект. ф. -i²l´ )

233 поль-кагаръпринадлежность к запору вендель [= âåíòåðü] из дерева плете­ный для ловли рыбы’ (Таз p¡l´ qaŸar)

235 юнгыль-мы или кинчи юнгызельнник для запора из дерева расколотой из тонких трощинок [= òðîñòèíîê] и сплетенной тонкими древесными корнями’ (Таз µŸki², собир. ф. -l´ mi²; kn´‰´i² µŸki²)

236 колыль-обчисак вроде большого ковша плетенной из дерева которым черпают рыбу в запоре’ (Таз qe²¯li²l´ op‰´i²(n))

237 улгаль обчитож сак небольшой которым черпают лед во время зимы в случае надобности смотреть запор или пущальны’ (Таз ulqal´ op‰´i²(n))

245 сэ¨нгыль-чесысима или петля из конского волоса для ловли глухаря’ (Таз se²Ÿki²l´ ‰´e²si²n)

255 юсамынарточка которую таскают с провизией во время зимнего промысла’ (Таз µssami²).

Дальнейшие примеры приводятся во втором разделе данной статьи. Полностью словарь (снабженный, помимо русских переводов Мальцева, немецкими переводами, алфавитным указателем северноселькупских слов в фонологической записи, указателем значений и др.) подготовлен к печати автором статьи совместно с Ульрикой Карс: Nordselkupisches Wörterbuch von F. G. Malcev (1903), hrsg. von Eugen Helimski und Ulrike Kahrs. Hamburg (Hamburger Sibirische und Finnisch-ugrische Materialien = Habent Sua Fata Manuscripta, Bd. 1).


Все сведения о происхождении этого важного источника языкового материала, которые можно извлечь непосредственно из самой рукописи, сводятся к заголовку на первой ее странице:

Ñëîâàðü ðóññêî-îñòÿòñêîé, èëè íàðå÷èå Èíîðîäöåâ Îñòÿêîâ, Òàçîâñêàãî

Îñòÿòñêàãî ðîäà, ñîñòàâëåí 1903 ãîäà â ìàå ìåñÿöå â ãîðîäå Òóðóõàíñêå

и приписки в конце текста:

Ñîñòàâèë Òóðóõàíñêîé Ìåùàíèí Ôåäîð Ãàâðèëîâ Ìàëüöîâ

Ìàÿ 19 äíÿ 1903 ãîäà. Ãîðîä Òóðóõàíñê Åíèñåéñêîé Ãóáåðíèè.

Никакие другие материалы в довольно полно систематизированном архиве Григория Николаевича Потанина (1835-1920) – географа и этнолога, общепризнанного главы сибирской науки в начале ХХ века – не содержат, похоже, ни упоминаний Мальцева, ни каких­либо иных документов (например, сопроводительных писем), которые проливали бы свет на предысторию рукописи2. Можно лишь предположить, что либо сам составитель словаря, либо его наследники передали либо переслали этот материал в надежные руки Потанина (и, к счастъю, не ошиблись в выборе: рукопись сохранена полностью и находится в отличном состоянии).

Тот город Туруханск, где был составлен словарь, расположен на левобережье Енисея в низовьях р. Турухан и именуется ныне селом Старотуруханск. На месте нынешнего Туруханска (на правом берегу Енисея у впадения Нижней Тунгуски) располагалось в начале ХХ в. село Монастырское; расстояние между обоими пунктами составляет около 15 км.

Экспедиционная поездка в Красноярский край и специально к туруханским селькупам (дер. Фарково) в августе 1999 г. (Е. Хелимский, А. Карли, У. Карс), позволила не только собрать дополнительный диалектологический материал к словарю Мальцева (см. ниже), но и выяснить важные биографические сведения об его авторе. Мне хотелось бы с благодарностью отметить, что маршрут и планы этой поездки, предпринятой при финансовой поддержке Гамбургского университета из фондов BAT-Stiftung и Karl H. Ditze-Stiftung, были выработаны при самом непосредственном инициативном участии Ариадны Ивановны Кузнецовой, которая тогда же, и уже не в первый раз, вела полевые исследования в Фарково (совместно с О. А. Казакевич).

Вначале поиск следов Ф. Г. Мальцева был безрезультатным. Вопреки надеждам, в Красноярском краевом архиве не оказалось ни каких­либо научных материалов этого автора3, ни других потенциально интересных материалов из Туруханска начала ХХ в. (например, хотя бы списков городских жителей), хотя в принципе все сохранившиеся материалы такого рода из всех населенных пунктов Красноярского края (бывшей Енисейской губ.) сосредоточены именно в этом архиве. Лакуна объясняется тем, что городской архив Туруханска (Старотуруханска) был сожжен зимой 1908/1909 гг. в ходе бунта, поднятого политссыльными; об этом удалось узнать от сотрудников Туруханского городского музея, где – как и в местном ЗАГСе – поиски также не дали результата.

Сотрудники музея посоветовали, однако, заглянуть «на всякий случай» в Туруханский сельский совет (часть бывшего Монастырского сохранила сельский статус и после преобразования села в город Туруханск). К вящему удивлению, в архиве селъсовета действительно оказались искомые материалы – метрические книги Туруханской приходской церкви. Их комплект был разрознен и неполон, но, по счастливому стечению обстоятельств, он включал записи за 1901­1906 гг.

Имя Ф. Г. Мальцева (и имена его ближайших родственников) всплывает в этих записях неоднократно.

На момент составления селькупского словаря его автору, родившемуся в 1847 или 1848 г., оставалось еще всего два года жизни. Одна из записей 1905 г.4 гласит:

“(Ìåñÿö è äåíü ñìåðòè) Àâãóñò, 2

(Ìåñÿö è äåíü ïîãðåáåíèÿ) Àâãóñò, 4

(Çâàíèå, èìÿ, îò÷åñòâî è ôàìèëèÿ óìåðøåãî) Òóðóõàíñêèé ìåùàíèí

Ôåîäîð Ãàâðèëîâ Ìàëüöåâ


(Ëåòà óìåðøåãî) 57

(Îò ÷åãî óìåð) îò ñòàð÷åñêîãî èçíåìîæåíèÿ

(Êòî ñîâåðøàë ïîãðåáåíèå è ãäå ïîãðåáåíû) Äóäèíñêàãî ïðèõîäà

ñâÿùåííèê Àíäðåé Êîæåâíèêîâ

íà Òóðóõàíñêîì êëàäáèùå

Çàïèñü ïðîèçâîäèë ñâÿùåííèê Êèðèëë Ïðîõîðîâñêèé

Еще несколько раз Фе(о)дор Гаврилов(ич) Мальцев указывается в качестве родственника (свидетеля, крестного отца) других жителей старого Туруханска – например, в записи от 22 мая 1902 г, где рядом упомянут и Òóðóõàíñêèé ìåùàíèí Àëåêñàíäð Ôåäîðîâ Ìàëüöåâ – судя по всему, его сын.

Особенно интересны и важны, однако, упоминания в тех же метрических книгах людей, предположительно состоявших с Ф. Г. в ближайшем родстве, и тем не менее обозначенных не как «туруханские мещане», а как «остяки Карасинской управы» (т.е. селькупы). Таковы в записи от 4 апреля 1901 г. Êàðàñèíñêîé óïðàâû îñòÿê Ñèìåîí Ãàâðèëîâ Ìàëüöåâ (брат Ф. Г. Мальцева?!) и в записи от 22 марта 1902 г. Êàðàñèíñêîé óïðàâû îñòÿê Ãàâðèèë Ìàëüöåâ (впрочем, этот человек, зарегистрированный как отец новорожденного, мог быть скорее племянником и т.д. Федора Гавриловича, нежели его отцом).

Напрашивается вывод, что и сам автор словаря был по происхождению селькупом, который, в отличие от своих кочевых или полуоседлых родственников, переселился в близлежащий город и приобрел права мещанского сословия, после чего именовался и называл себя сам мещанином, а не инородцем5. Можно, таким образом, полагать, что словарь Мальцева опирается на знание селькупского языка как родного для составителя – что прекрасно объясняет этнографическую детальность материала и примечательную точность в передаче селькупских слов.

К этому остается добавить, что в сегодняшнем Старотуруханске имеется целый разветвленный клан старожилов Мальцевых, и с несколькими его представителями в августе 1999 г. удалось встретиться и переговорить. Поскольку фамилия Мальцев – не уникальная, но и не относящаяся к числу самых распространенных в России – представлена в этом поселении столь же широко, как и сто лет назад, можно быть уверенным, что нынешние Мальцевы – потомки самого Федора Гавриловича или его ближайших родственников. К сожалению, предыстория клана и имя Ф. Г. Мальцева, как кажется, полностью изгладились из памяти потомства, и шансы на то, что в семье могли сохраниться какие­либо материалы из научного или эпистолярного наследия Мальцева (если его деятельность не ограничилась составлением данного словаря), крайне невелики.


Еще одно любопытное, хотя и косвенное подтверждение селькупского происхождения автора словаря было получено при ознакомлении с богатой коллекцией диалектологических и фольклорных материалов, которые Ангелина Ивановна Кузьмина (Новосибирск) собрала в самых различных районах расселения селькупов в 1960­е и 1970­е годы и которые в марте 2001 г. были ею переданы автору данной статьи с целью дальнейшего сохранения в Институте Финно­угроведения/Уралистики Гамбургского университета. Том XXXII этой коллекции содержит записи А. И. Кузьминой по диалекту енисейских селькупов, сделанные в июле 1977 г. в (современном) Туруханске. Главным ее информантом был пожилой селькуп, родившийся в 1903 г. в дер. Ангутиха (на Енисее, примерно в 70 км ниже Туруханска). Его звали... Василий Иванович Мальцев (о месте его идиолекта, не идентичного отраженному в словаре говору, в северноселькупском диалектном пространстве см. ниже).

^

II. К сопоставительной характеристике северноселькупских говоров



Лексические данные мальцевского словаря (M), как и материалы по говору на р. Турухан (Тур.), собранные в ходе недельного пребывания в Фарково во время экспедиции 1999 г., или записи А. И. Кузьминой по говору Ангутихи на Енисее (Анг.) недостаточны для подробного и систематичного описания соответствующих говоров; с другой стороны, отличия говоров друг от друга и от сравнительно полно изученных (средне)тазовского (Таз) и верхнетазовского (В.Таз) говоров не слишком велики. Этим определяется возможность ограничиться относительно кратким, чисто контрастивным (дифференциальным) диалектологическим описанием: в следующих ниже пунктах упомянуты только те признаки мальцевского говора и двух других енисейских говоров, которые отличают их от тазовского диалекта и не отражены в его описании, подготовленном по итогам ряда лингвистических экспедиций 1970­х гг. под руководством А. И. Кузнецовой (ОСЯ 1980, см. также ОСЯ 1993 и Helimski 1997a). Чтобы подчеркнуть эту зависимость от существущего описания и избежать повторения базисной информации, большинство пунктов начинается с отсылки к соответствующему разделу в ОСЯ (1980).

При диалектологическом анализе (М) специально не рассматриваются особенности написания, связанные с общими чертами северноселькупских говоров (например, позиционно обусловленное озвончение шумных согласных, не отражаемое в фонологической транскрипции селькупских слов, но отраженное в орфографии словаря), те отклонения, которые явно связаны с несовершенством графических средств, а также бесспорные описки и ошибки – на удивление, впрочем, редкие.

При диалектологическом анализе (Тур.) и (Анг.) учитываются в первую очередь особенности, существенные для сравнения с данными мальцевского словаря. Прочие – главным образом лексические – особенности этих говоров, никак не отраженные в (М), здесь не рассмотрены. Примеры из (Анг.) переведены из использовавшейся А. И. Кузьминой транскрипционной системы А. П. Дульзона (на кириллической основе) в принятую для тазовского диалекта запись.


1. (ОСЯ 2.2.3) Мальцев систематически передает передние гласные в односложных словах структуры CV как дифтонги со вторым компонентом й / и (вероятно, i¸). В тазовском диалекте (как и на Турухане) подобное дифтонгическое произношение наблюдается только у долгих передних гласных (особенно у ¶, Œ, ) и только как сравнительно редкий вариант:

Таз t—¯, M тïй ‘сажень’

Таз t—¯, M тïй, тiй, тïи, ти ‘теперь’

Таз mŒ, M мей ‘мы’

Таз , M те¨й, тэ¨й, тей, те¨и ‘вы’

Таз , M тэ¨й ‘гной’

Таз q, M квяй ‘береза’

Таз mµ, M мюй ‘дыра’

Таз tµ, M тюй ‘огонь’

Таз t, M тюй ‘слой дерева’

Таз s£, M се¨й ‘глина’.

Ср. также: Таз t£t, M те¨й (sic!) ‘выдра’.

Данное явление рапространяется в (М) – за редкими и, вероятно, случайными исключениями – и на закрытые слоги, содержащие односложную основу структуры CV:

Таз ‰´µl´ tmni², M чюиль-темны ‘опояска, букв. поясная веревка’ (ср. Таз ‰´µ ‘пояс’)

Таз pnti²l´, M пюйнъ дыль (п. д. кумь прелюбодей), прич. наст. вр. к Таз p¶- ‘ебаться’

Таз t£l´ m¦t, M тэ¨иль-матъ ‘берестяной чум’ (ср. Таз t£ ‘береста’)

Таз pµl´ te²tti², M пюйль-дотъты ‘каменистое место’; Таз pµl´ tonti², M пюль-донды, пюиль-донды ‘порог (в реке)’ (ср.Таз pµ, M пюй ‘камень’).

В (Анг.) слово ‘пояс’ зафиксировано один раз как ‰´¶j, однако другие основы этого типа выглядят так же, как в тазовском диалеке (например, многократно зафиксированное me¯ ‘мы’).


2. (ОСЯ 2.7) Таз, В.Таз (большинство идиолектов), Тур. q…-, q„- : В.Таз (некоторые люди пожилого возраста), M (постоянно) qu¸…-, qu¸„-. Ср.:

Таз В.Таз Тур. ql´ p¡, В.Таз qu¸…l´ p¡, M квяйльпо ‘береза’

Таз В.Таз Тур. qls, В.Таз qu¸„ls, M квялясъ ‘копыто’.

В других случаях лабиальный компонент между анлаутным согласным и гласным, присутствующий в южноселькупских диалектах и в северноселькупских записях Кастрена, утрачен и в материалах Мальцева (по поводу M кванды ‘сажа’ см. ниже).


3. Общесельк. *a¯ в течение первой половины ХХ в. развился во всех позициях в (Таз, В.Таз, Анг.) ¦. Этот гласный претерпел изменения и в (Тур.), однако здесь сосуществуют два различных рефлекса *a¯ или две хронологические стадии его развития: наряду с ¦ можно столь же часто слышать u¸a или u¸¥ (с разнообразными дифтонгическими или полудифтонгическими вариантами артикуляции): [m¦t, mu¸at, mu¸¥t] ‘дом, чум’ и т.д. Оба рефлекса отмечаются нередко в речи одного и того же информанта. Похоже, что живущие в Фарково выходцы из сеней тазовских селькупов тяготеют к монофтонгическому, а «коренные» туруханцы – к дифтонгическому произношению, но эта корреляция выражена неотчетливо, а сами носители языка не замечают разницы между двумя типами произношения. Гласный в местоимении q¦j [qu¸aj] ‘что’ (ср. Таз qaj – с кратким a!6 M кай ничего не говорит о долготе гласного) почти всегда произносится как дифтонг.

В (M) гласный *a¯ сохраняет свое исходное качество (обозначается он так же, как краткий a). Лишь единственный пример отражает развитие, характерное для (Тур.):

Таз q¦nti², Тур. q¦nti² и qu¸anti², M кванды ‘сажа’.


4. (ОСЯ 2.4) Формы и условия чередования гомоорганных носовых и смычных согласных в ауслауте в (Таз) и (Тур.) одинаковы; сходная ситуация наблюдается и в (Анг.), возможно, с небольшими отклонениями. Напротив, в (M), похоже, различие между группами N3 и N2/T2 в дву­ и многосложных словах отсутствует или по крайней мере обнаруживает сильную тенденцию к нейтрализации в пользу группы N3. Конкретно проявляется это в том, что многие слова и словоформы с (Таз, Тур.) N2/T2 (т.е. с чередущимися n и t, m и p, ŋ и k в ауслауте) записаны у Мальцева просто с вокалическим ауслаутом:

Таз taman2, M тама ‘ключ’ (ср. Таз tama, M тама ‘мышь’)

Таз quti²²n2, M куты ‘фартук’

Таз mukti²t2, M мукты ‘шесть’.

Данное явление затрагивает, среди прочего, формы с суффиксами координатива (Таз -«ak2x), Sg1 суб. спр. (Таз -k2x), Sg2 суб. спр. императива (Таз -k2x), адвербиальной формы (Таз -k2x), отыменного наречия (Таз -n2):

Таз m¦nti²««aŸ (m¦nti²««ak2x), M мандыша ‘весом в ...’

Таз okki²r«aŸ (okki²r«ak2x), M окурша ‘вместе’

Таз ¦l´‰´aŸ (¦l´‰´ak2x), M альча ‘я попал’

Таз saŸal„Ÿ (saŸalk2x), M сагаля ‘дай­ка я попробую’

Таз manti²Ÿ (manti²k2x), M манды ‘смотри’

Таз we²rki²Ÿ (we²rki²k2x), M воркы ‘находись, пребывай’

Таз ni²nti²Ÿ (ni²nti²k2x), M нынды ‘мимо’

Таз p¡suk¡n2, M посоко ‘сначала’.


Прим. 1: Отсутствие ŋ может, впрочем, быть объяснено и как чисто графический эффект, посольку и в инлауте Мальцев обычно передает ŋ через г или не обозначает вообще:

Таз laŸa, M лага ‘язь’

Таз nuŸa, M нуа ‘(шаманский) бубен’.


Прим. 2: Имеется и немало примеров с нулем на месте окончаний генитива (Таз -n2) и номинатива мн. ч. (Таз -t2), но они менее показательны, т. к. отсутствие окончания почти всегда можно объяснить и морфологическими причинами.


Можно, однако, предполагать, что и в говоре (М) у рассматриваемых слов имелись параллельные формы с консонантным ауслаутом. На это указывают примеры с сохранением этимологического ауслаутного согласного, в том числе и при наличии одного из названных выше суффиксов:

Таз pu«kan2, M пушканъ ‘ружье’

Таз nl´‰´i²k2x, M ныльчикъ ‘так’

Таз on„Ÿ (onk2x), M онэ¨гъ ‘я сам’

Таз somaŸ a«a mu«i²mpa, M сома-аша-мушимба ‘не вполне созрел’, но Таз somaŸ ilanti², M самагъ илялъ ‘хорошо живешь’

и даже

Таз kol´‰´a, M кольчанъ ‘долг’.

Сохранение этимологического ауслаутного согласного в говоре В. И. Мальцева, родившегося в 1903 г. – ср. (Анг.) muktut ‘шесть’ и т.д. – также говорит в пользу такого предположения.


5. (ОСЯ 2.7) Таз, M, Анг. w- : В.Таз, Тур. (большинство идиолектов) m-.


6. Деназализация m многократно представлена в (M) в одной и той же словоформе:

Таз manni²mpt(i²), Тур. mnni²mpt (!), M маныбедъ, маныббатъ, маныбетъ ‘смотри’

и – спорадически – в некоторых других случаях:

Таз tani²mni²mpa, M танымъныба, данымныба ‘(он) приучен, привык’ (но ср. Таз qamni²mpa, M камнымба ‘(он) вылит’)

Таз m¡lmi²si²mi²l´, M молбысыбыль ‘лукавый, хитрый, лживый’ (но ср. Таз m¡lmi², M молмы ‘обман, неправда’).

В (Анг.) глагол ‘смотреть’ зафиксирован многократно, всегда с передним гласным в первом слоге, как в (Тур.), и часто с отсутствием/деназализацией второго m, как в (М): menni²peqo инф., mendi²pet Sg2 об. спр. императива, mendi²pi²sap Sg1 об. спр. прош. вр. (но также menni²mpi²qo инф., menni²mpa Sg3 суб. спр. наст. вр., menti²mpat Sg3 об. спр. наст. вр.).


7. (ОСЯ 3.1.1.1) Тенденция к обобщению либо первой, либо второй основы у разноосновных имен присутствует как в (M), так и в (Тур.):

Таз (paŸi²t) «en : ген. «–ni²n, M пагатъ-шины ‘ножны’

Таз pe²n : ген. p–²ni²n (реже p–²ni² : p–²ni²n), M пыны ‘бородавка’.

Слово nom ‘Бог, небо, погода’ имеет в (Таз) вторую основу n³-, а в (Тур.), (Анг.) и (M) numi²-:

Таз n³l´ marqi², Тур. numi²l´ (n³l´) marqi², (M) нумыль-марка ‘туча’ (букв. ‘небесная куча’

Таз n³t e²mi, Тур. numi²t e²mi², (M) нумытъ-э¨мы ‘матерь Божья’

Анг. numi²l´ ‰´e¯li² ‘праздник’ (букв. ‘Божий день’).

Но в ряде устойчивых словосочетаний вторая основа n³- обнаруживается также в (Тур.) и (M) – свидетельство того, что положение в (Таз) в данном случае более архаично:

Таз, Тур. n³l´m¦t, n³l´ m¦t, M нуль-матъ ‘церковь’ (букв. ‘Божий дом’)

Таз n³m nmi²«-, M нумъ-нимы-шотъ ‘клясться’ (букв. ‘Бога призывать в свидетели’)

Таз Тур. n³t ‰´¦ti², M нутъ-чатъ ‘даром’ (букв. ‘для неба, для Бога’)

Тур. n³t ke²Ÿso (ke²kso) ir, M нутъ-кэ¨гсотъ иря ‘октябрь’ (букв. ‘месяц, когда погода становится зимней').


8. В целом ряде случаев в словаре не обнаруживается посессивных суффиксов у имен с притяжательным местоимением, что с точки зрения селькупской грамматики может быть расценено только как ошибка:

Таз mat –Ÿami² (чаще: jami²), M матъ-ига ‘мой сын’

Таз mat –Ÿal´ (чаще: jal´) mi²mi², M матъ-игаль-мы ‘мои сыновья’

Тур. mat ke²‰´om, M матъ-кэ¨чи ‘мой слуга’

Таз mat tpi²n´ami² µri²mpa, M матъ тибиня юрымба ‘мой брат умер’

Таз mat ulat qummi², M матъ-улатъ-кумъ ‘мой возница’.

В других случаях посессивные суффиксы употреблены в соответствии с нормой, ср.:

Таз mat il´‰´ami² µri²mpa, M матъ ильчамы-юрымба ‘мой дед умер’

Таз olam kol´i²mpa, M оломъ-колимба ‘у меня кружится голова’.

Поэтому в отклонениях можно усмотреть либо фонетическое явление (чередование -m с -p и с нулем, ср. пункт 4) либо, что более вероятно, чисто механические ошибки (соположение переведенных по отдельности слов без учета правил морфологической аккомодации в селькупском языке). Ошибки подобного рода можно предполагать и в нескольких других статьях словаря, ср.:

Таз sni² kol´‰´a, М асамъ-кольчанъ ‘долг моего отца’.


9. (ОСЯ 3.1.4.1) В посессивных формах Sg1 и Sg2 у имен с основой на -i² этот гласный заменяется на a (Таз), но в (M), (Тур.) и (Анг.) – только на o:

Таз olam kol´i²mpa, Тур. olom kol´i²mpa, M оломъ-колимба ‘у меня кружится голова’ (к oli²), Анг. olom ‘моя голова’

Таз ‰´¦pal kosi²lti², Тур. ‰´¦pol kosi²lti², M чаполъ-косыльды ‘раскроши табак (букв. твой табак)’ (к ‰´¦pi²).


10. (ОСЯ 3.1.5) В непосредственной связи с указанной в пункте 9 особенностью стоит качество соединительного гласного в предикативных формах имен: Таз ¦ (< *a¯) или a, Тур. M ¡ или o:

Таз tat kut¦nti² (kutanti²) san(ti²), Тур. tat kut¡nti² (kutonti²) san(ti²), M татъ кудонъдъ эсса ‘кто ты такой’ (к kuti² ‘кто’).

Написание (Анг.) kut¡nti², kutonti² скорее сближает этот говор с (Тур.) и (М), но следует все же иметь в виду, что Кузьмина в своих записях не различала ¡ и ¦.


11. Примечательно, что диалектное (Таз : М) соотношение гласных o и a в суффиксе nomina loci противоположно:

Таз Тур. mini²rmo, M минырма ‘промысел, охотничьи угодья’

Таз Тур. ‰´e¯li²ti² pati²rmol´ plk, M челеты-патырмаль-пелякъ ‘запад (букв. сторона, где заходит солнце’.

Ср. также: Таз Тур. Анг. alako, В.Таз Анг. alaka, M алага ‘лодка’.


12. Суффикс прилагательных обладания (Таз Тур. Анг. -si²mi²l´) выступает в (M) в виде -si²pi²l´ (-сыбыль):

Таз e²¯ti²si²mi²l´, M э¨тысыбыль ‘речистый’

Таз imasi²mi²l´ qup, M имасыбыль-купъ ‘женатый человек’.


13. (ОСЯ 3.2.5) В словаре Мальцева обнаруживается большое число примеров с использованием глагольных окончаний объектного спряжения вместо ожидаемых по аналогии с (Таз) окончаний субъектного спряжения. Особенно странными выглядят объектные формы глаголов ‘жить’ и ‘умереть’, совершенно немыслимые в (Таз) и, судя по всемы, также в (Анг.):

Таз kuttar ilanti² ke²tt(i²), M кутаръ илялъ кэ¨тэтъ ‘скажи, как живешь’

Таз q³si², M кусытъ ‘(он) умер’.

Поскольку в других случаях представлены (и употреблены правильно) характерные для (Таз) субъектные окончания, данное явление следует расценить как проявление тенденции к генерализации объектного и вытеснению субъектного спряжения.

Подобная тенденция широко распростренена и в Фарково, причем не только у более молодого и слабо знающего язык поколения, но и среди информантов старших возрастов: ni²Ÿkam, ni²Ÿkal ‘стою, стоишь’ (вместо и наряду с ni²ŸkaŸ, ni²ŸŸanti²) и т.д. Характерен такой эпизод: в ходе опросной беседы информант А. Б. употребил фразу Tat qa¯ kuntakti² qe²ntal? ‘Далеко ли ты едешь?’. Его жена М. К. (не принимавшая до этого активного участия в беседе) с возмущением поправила: „Не qe²ntal, а qe²nnanti² !“. По размышлении и не без некоторого смущения А. Б. принял эту поправку – но из всей его реакции было очевидно, что „ошибочная“ форма для него столь же обычна и естественна, как и правильная.


14. (ОСЯ 3.2.6.1.1) В (M) представлены почти всегда краткие (апокопированные) варианты глагольных окончаний, известные в качестве аллегровых форм и в (Таз) и широко распространенные в (Тур.) и (Анг.):

Таз pa‰´alsan(ti²), M пачальсанъ ‘рубишь’

Таз si²t(i²), M исытъ ‘(он) взял’

Таз qonti²rs¦m(i²t), M кондырсамъ ‘мы видели’

Таз µnti²««i²m(i²t), M юндышимъ ‘вы слышали’

Таз qonti²rsi²l(i²t), qonti²rs¦l(i²t), M кoндырсыль, кондырсаль, кaндырсыль ‘вы видели’

Таз qe²r¦t(i²t), M коратъ ‘они зовут’

Таз a‰´altt(i²), M ачальдэ¨тъ ‘зажги’.


15. (ОСЯ 3.2.8) В (M) встречается особая причастная форма с суффиксом -pti²l´, характеризующая лиц и предметы по их функциональному предназначению. В (Таз) в соответствующих конструкциях употребляется обычное презентное причастие с суффиксом -(n)ti²l´:

Таз apsi²l´ ³‰´i²ti²l´ ima, M апсы-учибтыль-има ‘кухарка’ (букв.: ‘еду готовящая женщина’); Таз ³‰´i²ti²l´ pi‰´i², M учиптыль-пичи ‘плотничий (рабочий) топор’

Таз ‰´¦j mu«i²ri²ti²l´ ‰´¦n´i²k, M чай мушеребтыль чайнникъ ‘заварочный чайник’ (букв. ‘чайник для варки чая’)

Таз s—¯‰´i² qati²tti²ti²l´ ke²¯si², M сичы-катытыптыль косъ ‘кочерга’ (букв. ‘железо для ворошения угля’)

Таз uti²l´ mu«i²ti²l´ (~ mu‰´‰´i²ti²l´ ?) qamp, M уты-мучибтыль-канпи ‘полотенце’ (букв. ‘ткань для вытирания рук’).

Причастия на -pti²l´ известны и употребительны и в Фарково (Тур. ³‰´i²pti²l´ pi‰´i² ‘рабочий топор’, oli²p qati²pti²l´ tpsi²n ‘гребешок для причесывания головы’, uti²t mu«i²pti²l´ qamp ‘ткань для вытирания рук’ и т.д.); заметна, однако, тенденция заменять эти формы причастиями на -ti²l´.


16. Дестинативные причастия имели в (M) суффикс -psot/-psi²t (в отличие от Таз Тур. -pso, -psa) и были явно гораздо употребительнее, чем в (Таз) и особенно в (Тур.). Об этом говорит большое число примеров и то обстоятельство, что Мальцев систематически использовал эти причастия как переводные эквиваленты русских инфинитивов:

Таз manti²pso ke²¯si², M мандыбсотъ-косъ ‘зеркало’ (букв. ‘железо для смотрения’)

Таз slti²pso pµ, M сэ¨льдэ¨бъсытъ-пюй ‘точильный брусок’

Таз ‰´—mi²tti²-, M чимыдътобсотъ ‘клеить’

Таз -, M ибсотъ ‘взять’

Таз kural-, M куральсотъ ‘бежать’

Таз nmi²«-, M нимы-шотъ ‘призывать в свидетели’.

Во многих случаях дестинативные причастия употреблены в (М) вместо тазовско­туруханских отглагольных nomina instrumenti с суффиксом -(p)sa:

Таз ¦mti²rsa p¡, M омдырсыдъ-по ‘стул’

Таз si²rsa p¡, M сырсотъ-по ‘лестница’

Таз raŸsa (raŸi²pso) ke²¯si², M рагыпсотъ-косъ ‘колокольчик’, рагапсытъ-косъ-сюми ‘звон колокольчика’.

В двух примерах дестинативные причастия в (М) дополнительно снабжены адъективным суффиксом (с вытеснением последнего согласного дестинативного суффикса или без такого эффекта):

Таз ‰´¦ti²pso, M чатыпсыль ‘горючий’

Таз noqqopsa (noqi²rs¦ti²l´) p¡, M нокырсотыль-по ‘лодочный шест (палка для толкания)’.


17. Наряду с (Таз, Тур., M) man ‘я‘, tan ‘ты’ в (Тур.) и (Анг.) часто встречаются аллегровые формы ma, ta; в (M) подобное явление не отражено.


18. (ОСЯ 3.6.5) Отрицательные местоимения в (M) образованы от вопросительных добавлением частицы ны и сопровождаются отрицательным словом: кай-ны ... ченга ‘ничто, ничего’, кутыны-аша ‘никто’, кунъ ны ченгъ ‘нигде’. Вероятно, (Таз) nj относительно редкий формант отрицательных местоимений – включает в себя ту же частицу ны в сопровождении усилительной частицы j ‘и, тоже’. В (Тур.) и (Анг.) засвидетельствованы только отрицательные местоимения с препозитивной частицей ńi (< русск.).


19. (ОСЯ 3.7.3) Наряду с известными в (Таз) и (Тур.) превербами, материал (М) содержит много примеров глаголов с препозитивным элементом ты (Таз t–² ‘сюда’), который, вероятно, также функционировал в качестве преверба (с семантикой типа нем. her­, heran-, herauf-):

Таз t–² tajkaltt(i²), M ты тайгальдэтъ ‘посвети (сюда)’

Таз t–² µŸki²ltt(i²), M ты-юнгыльдэ¨тъ ‘слушай (сюда)’.


20. Ряд видовых названий растений, рыб, уток Мальцев приводит в адъективной форме и в сопровождении родового обозначения: че¨ильпо, че¨иль-по (‰´¤l´ p¡) букв. ‘сосновое дерево’ вместо ‰´¤ ‘сосна’, чугырыль-колъ (‰´uqi²ri²l´ qe²¯li²) букв. ‘сиговая рыба’ вместо ‰´uqi²r ‘сиг (Coregonus lavaretus)’ и т.д. В современных северноселькупских говорах подобные плеоназмы редки, и информанты в Фарково оценивали соответствующие конструкции из (М) как понятные, но совершенно избыточные и в целом неправильные.


21. В словаре Мальцева обнаруживается около 30 слов, не засвидетельствованных в основных северноселькупских лексических источниках и, как показала особо тщательная проверка, незнакомых (как селькупские) информантам из Фарково. Впрочем, более двух третей таких слов – ранее не фиксировавшиеся производные от известных основ либо русские заимствования (нередко из диалектной или ныне устаревшей лексики): аршинъ, кабакъ, кадка, квасыль-ютъ ‘квас (квасовая вода)’, нужа (нужда), шитикъ ‘лодка с надставным (надшитым) бортом’, чугунка-лака (чугунный горшок). Одно слово известно южным диалектам селькупского языка: торгаль ‘шелковый’, ср. Кеть toro ‘шелк’ (Алатало 1998). Два представленных только в (М) слова идентифицируются как хантыйские заимствования: ке¨рма ‘Pfef­fer’ (из хант. körmäk), туиль-мы, туильмы ‘отрава, отравленная приманка’ (собир. ф. к *tūj из хант. tuj)7, в одном случае – как эвенкийское: кита, китта ‘сабля’ (эвенк. gida). Лишенными соответствий и этимологически неясными остаются кыше(ега) ‘прохладно’, тошедъ ‘барка’, чемдыльдыбыль(-комда) ‘жалованье’, чечялыль ‘удалой’.


Литература


Алатало, Я.: Ñÿññûғó¯é ý¯җèïñàí Қý¯òқûé Қó¯ëàííè. Максимкин Яр – Хельсинки 1998.

Castrén, M. A. - Lehtisalo, T.: Samojedische Sprachmaterialen. (MSFOu 122). Helsinki 1960.

Erdélyi, I.: Selkupisches Wörterverzeichnis: Tas-Dialekt. Budapest 1969.

Helimski, E.: The Language of the First Selkup Books. (SUA 22). Szeged 1983.

--- : Die Matorische Sprache: Wörterbuch - Grundzüge der Grammatik - Sprachgeschichte. (SUA 41). Szeged 1997.

--- : Selkup. - In: The Uralic Languages / Ed. by D. Abondolo. London - New York 1997а.

Ириков, С. И.: Словарь селькупско­русский и русско­селькупский. Ленинград 1988.

ОСЯ (1980) = Кузнецова, А. И. - Хелимский, E. A. - Грушкина, Е. В.: Очерки по селькупскому языку: Тазовский диалект. Ч. 1. Москва 1980.

--- 1993 = Кузнецова, А. И. - Казакевич, О. А. - Иоффе, Л. Ю. - Хелимский, E. A.: Очерки по селькупскому языку: Тазовский диалект. Ч. 2: Тексты, словарь. Москва 1993.

Природные условия освоения Тазовского нефтегазоносного района. Москва 1972.



1 См. их разбор в пункте 21 в конце статьи.

2 Непосредственно за мальцевским словарем следуют несколько написанных совершенно другой рукой листков с записью селькупских слов, выполненной, по­видимому, также на Енисее, записью довольно низкокачественной и в целом малоинтересной. Судя по составу записей, кто­то (возможно, по поручению Г. Н. Потанина) пытался проверить и дополнить материалы словаря.

3 В этом архиве хранится богатое и важное (хотя и недостаточно изученное) собрание материалов, касающихся народов и языков бассейна Енисея, равно как и истории научных исследований в крае. Среди них, в частности – обширный архив Г. И. Спасского (1783-1864), последнего исследователя, который встречался с самоедоязычными койбалами и маторами, см. Helimski 1997: 52-53.

4 Ìåòðè÷åñêàÿ êíèãà çà 1905é ãîä 4ãî áëàãî÷èíèÿ Åíèñåéñêàãî óåçäà. ×àñòü òðåòèÿ, î óìåðøèõ.

5 Этническая принадлежность постоянных жителей православного вероисповедания была в дореволюционной России иррелевантна в правовом отношении и поэтому не отмечалась в метрических книгах, как и в других официальных документах (кроме переписных листов).

6 Возможно, в (Анг.) произошла фонетическая дифференциация значений: А. И. Кузьмина фиксирует обычно qoj (вероятно, q¦j) ‘что’, но по крайней мере один раз – qaj ‘ли, разве’ (о полисемии данного слова см. ОСЯ 3.6.4).


7 Указанием на происхождение обоих этих слов автор обязан Ярмо Алатало.





Скачать 428,47 Kb.
оставить комментарий
Дата02.10.2011
Размер428,47 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх