История философии icon

История философии


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии», часть 6...
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии»...
Бакалаврская программа № Кафедра: История философии Направление: История Дисциплина: История...
Кафедра современных проблем философии История зарубежной философии Учебно-методический комплекс...
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии»...
Зеньковский Василий Васильевич История русской философии...
Курс Философии и Философии Науки ХХ iвека для студентов физического факультета мгу им. М. В...
Кафедра истории отечественной философии история русской философии программа курса москва 2008...
Бакалаврская программа № Кафедра: История философии Направление: Международные отношения...
2. Древнегреческая философия...
История русской философии...
История русской философии...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
вернуться в начало
скачать
* * *

История человечества, поскольку она превращается во всемирную историю, по-новому ставит вопрос о про­стых нормах нравственности, так как речь уже идет о взаимоотношениях между народами, сотрудничающими в сфере экономики, политики и культуры. В этой связи становится понятной необходимость регулятивного прин­ципа международных отношений, сформулированного Марксом. Необходимо, писал Маркс, добиваться того, «чтобы простые законы нравственности и справедливос­ти, которыми должны руководствоваться в своих взаи­моотношениях частные лица, стали высшими законами и в отношениях между народами»8.

Это было написано более века тому назад. В те времена сформулированный Марксом нравственный императив международных отношений, вероятно, представлялся боль­шинству людей чем-то вроде благого утопического поже­лания. Однако Маркс гениально предвосхищал будущее человечества, неразрывно связанное с прогрессирующим сближением народов, с их развивающимся единством. Ко­нечно, общечеловеческая задача, необходимость которой научно обосновывал Маркс, все еще не решена. Но теперь мы ближе к ее решению, чем в XIX в. А главное состоит

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 16. С. 11.

Сенсуалистическая гносеология...

105

в том, что объективная необходимость осуществить этот императив стала еще более настоятельной, неотложной. Таким образом, новое мышление, необходимость кото­рого была впервые осознана вследствие реальной и воз­растающей опасности самоуничтожения человечества в ядерной войне, является единственной альтернативой. Оно еще не стало новой универсалией культуры, но мы убеждены в том, что оно станет таковой.

Подводя итоги, я могу сказать, что универсалии куль­туры являются частью фактом, частью императивом, который также надо рассматривать как феномен культу­ры. Превращение истории человечества во всемирную историю означает становление универсалий культуры в масштабе человечества. Современные глобальные пробле­мы, проблема выживания человечества прежде всего, стимулируют становление новых культурных универса­лий. Они необходимы для того, чтобы коренной истори­ческий вопрос нашей эпохи — «быть или не быть» — был решен в интересах всего человечества.

Сенсуалистическая гносеология и действительный научно-исследовательский

ПОИСК

Науки, многообразие которых предполагает не толь­ко качественные, но и сущностные различия между ними, едины в том отношении, что все они изучают факты, фактически существующее, наличествующее безотноси­тельно к исследованию. Правда, понятие факта не есть нечто само собой разумеющееся, как представляется на первый взгляд. Ведь фактом является и отсутствие тех явлений, существование которых предполагалось или считалось уже доказанным, если опровергнуты данные

106 Вопросы теории историко-философского процесса

предположения и доказательства. Заблуждения, иллю­зии тоже факты — феномены сознания, познания. Не входя в рассмотрение понятия факта как гносеологичес­кой категории, мы можем ограничиться утверждением, что факты, как бы они ни отличались друг от друга, являются элементами реальности, которая образует пред­мет нашей познавательной деятельности. Факты могут быть непосредственно воспринимаемы нашими органами чувств; наличие фактов устанавливается также путем косвенного наблюдения, фиксирующего не сами факты, а воздействия, которые они оказывают на поддающиеся прямому наблюдению явления. Наконец, установление фактов возможно путем предположений, догадок, гипо­тез, которые допускают существование некоторых не­известных науке фактов, если эти предположения, до­гадки, гипотезы получат в конечном итоге подтвержде­ние. Таким образом, науки, поскольку они исходят из фактов, открывают новые факты, базируются на эмпи­рической, предполагающей чувственное отражение ре­альности, основе. В этом смысле сенсуализм как учение о происхождении знаний из чувственных восприятий внеш­него мира является теоретико-познавательным убежде­нием, которое в принципе (однако же не без существен­ных оговорок и ограничений) принимается, пожалуй, всеми учеными, поскольку они занимаются анализом ме­тодологических, философских основ своей исследователь­ской работы.

Следует, впрочем, сразу оговориться, что данное выше определение сенсуализма является предварительным и поэтому недостаточным. Оно будет дополнено и конкре­тизировано в ходе дальнейшего рассмотрения, которое должно привести к новым, основанным на критическом анализе сенсуализма выводам. Пока же, предваряя эту критику сенсуализма, я считаю необходимым подчерк­нуть его выдающееся гносеологическое значение. Чело­век, обычно характеризуемый как разумное существо,

^ Сенсуалистическая гносеология... 107

есть прежде всего существо чувственное. Вопреки пред­ставлениям рационалистов, постулировавших принципи­альную независимость мышления от чувственности, со­временная наука доказывает, что человеческий индивид обладает сознанием лишь постольку, поскольку он чув­ственным образом воспринимает внешний мир. Если его чувственная связь с внешним миром прерывается (на­пример, путем экспериментального создания сенсорного «голода»), человек через некоторое время впадает в бес­сознательное состояние*.

Чувственные восприятия не есть нечто обособленное, не связанное с мышлением, разумом. Чувствует, воспри­нимает предметы мыслящий человек. Наивно полагать, что человек в процессе чувственного восприятия внешне­го мира не мыслит, т. е. что мышление начинается, так сказать, потом. Осмысление, анализ чувственных данных, конечно, предполагает их предварительное получение, но последнее имеет место лишь в рамках специфического для человека, отличающего его от других живых существ един­ства чувственности и мышления, с одной стороны, и един­ства мышления и чувственности — с другой. Человечес­кая чувственность — чувственная культура человека — формируется, складывается в течение тысячелетий раз-

Известный современный физиолог X. Дельгадо указыва­ет: «...Коре головного мозга для поддерживания нормальной поведенческой и психологической деятельности необходим не­прерывный сенсорный поток. Мы должны ясно представлять себе, что психические функции возможны лишь благодаря этой своеобразной пуповине — поступающей извне сенсорной инфор­мации — и что они нарушаются при изоляции от окружающего мира» (Дельгадо X. Мозг и сознание. М., 1971. С. 69). Стоит отметить, что этот научный вывод уже в конце XVIII в. был предвосхищен философией. И. Кант писал в своей «Критике чис­того разума», что «сознание моего собственного существования есть вместе с тем непосредственное сознание существования дру­гих вещей вне меня» {Кант И. Соч. М., 1966. Т. 3. С. 287).

108 Вопросы теории историко-философского процесса

вития человечества. Нашим органам чувств, как прави­ло, не хватает той остроты чувств, которая присуща узко специализированным органам чувств животных. Но этот недостаток есть в то же время и достоинство: без него человеческая чувственность не стала бы разнообразной, многосторонней, даже универсальной. Эта универсальность человеческих чувств обусловлена, в конечном счете, уни­версальностью человеческой практики, которая — это следует особо подчеркнуть — также является чувствен­ной деятельностью. К счастью, исторически сложившая­ся система чувственного отражения мира ослабляет одни воздействия на наши органы чувств, нейтрализует дру­гие, игнорирует третьи — короче говоря, воспринимает такие порции информации, которые совместимы с целе­сообразным функционированием нашего организма и, в частности, с его познавательной деятельностью.

Пока мы рассматриваем человека как чувственное существо, непрерывно «бомбардируемое» извне, речь идет о пассивном отражении мира. Конечно, и непроизволь­ные чувственные восприятия являются одним из источни­ков знания, особенно на уровне обыденного опыта. Но че­ловек воспринимает своими органами чувств не только то, что само собой попадает в сферу его восприятия. Орга­ны чувств являются не только рецепторами, но и инстру­ментами для поиска. Такое, сознательно направленное чувственное восприятие есть уже наблюдение, посред­ством которого совершается не только идентификация известных явлений, но и открытие новых.

Разумеется, чувственный опыт неизбежно ограничен историческими условиями, уровнем производства, раз­витием и совершенствованием специальных технических орудий познания. И если столетие назад мы не обладали теми знаниями, которыми располагаем сегодня, то наши возможности чувственного отражения внешнего мира ныне значительно умножились по сравнению с прошлым. Современная атомная физика с ее сложнейшей аппара-

Сенсуалистическая гносеология... 109

турой, позволяющей фиксировать движение элементар­ных частиц, их количество, местонахождение и т. д., является вполне убедительным подтверждением этого гносеологического вывода.

Таким образом, человек познает с помощью органов чувств не только то, что непосредственно является объек­том чувственного восприятия, но в известной мере и то, что, строго говоря, вообще не воспринимается чув­ственным образом. Античная атомистика — убедитель­ное подтверждение этого вывода. Нельзя не согласиться с С. И. Вавиловым, который писал: «Естественнее всего думать, что атомизм древних являлся не какой-то пора­зительной догадкой, угадыванием будущих судеб науки, а качественной формулировкой, вытекавшей почти не­избежно и однозначно из повседневных наблюдений»1.

Все сказанное выше подчеркивает выдающееся по­знавательное значение чувственного отражения мира, а тем самым и значение сенсуалистической теории позна­ния. Однако эта теория никоим образом не сводится к обоснованию бесспорного познавательного значения чув-~ ственных восприятий. Главным, определяющим в этой гносеологии является принцип: ощущения, чувственные восприятия — единственный источник всех человечес­ких знаний. Уже античные мыслители однозначно сфор­мулировали принцип сенсуализма: nihil est in intellectu quod non fuerit in sensu (ничего нет в интеллекте, чего не было бы раньше в чувстве). Следовательно, конкрет­ный анализ сенсуализма, его конкретная оценка предпо­лагает прежде всего ответ на вопрос: действительно ли чувственное отражение внешнего мира образует един­ственный источник всех наших знаний? История науки, ее современные достижения в особенности, нисколько не умаляя познавательного значения чувственности, от­рицательно отвечают на этот вопрос.

1 Вавилов С. И. Собр. соч. М., 1956. Т. 3. С. 45.

110 Вопросы теории историко-философского процесса

У истоков естествознания Нового времени возвыша­ется гелиоцентрическая система, созданная гением Ни­колая Коперника. Ее основное положение не только не согласуется со свидетельствами органов чувств, но явно противоречит им. Гелиоцентризм Коперника представ­ляет собой не обобщение чувственных (и вообще эмпи­рических) данных, а умозрительную, во всяком случае в своем первоначальном виде, гипотезу, которая скла­дывается из рассудочных предположений, догадок, ги­потез. Так, едва ли не главным аргументом Коперника было утверждение: логично предположить, что не Солн­це, многократно превосходящее по своим размерам Зем­лю, обращается вокруг последней, а именно Земля со­вершает свое движение вокруг Солнца.

Система Коперника не была, однако, свободна от лож­ных представлений, основанных на свидетельствах органов чувств. Академик А. А. Михайлов в этой связи отмечал: «Коперник не отрешился от представления звездного неба как огромной сферы, окружающей солнечную систему, к внутренней поверхности которой прикреплены звезды»2.

Это традиционное, почерпнутое из сенсуалистичес­кой гносеологии убеждение было решительно отброше­но одним из первых последователей Коперника Д. Бру­но, который выдвинул тезис: Вселенная бесконечна, су­ществует бесконечное количество солнечных систем. Разумеется, этот тезис основывался отнюдь не на чув­ственных данных. Убеждение Д. Бруно носило умозри­тельный, спекулятивный характер, но оно предвосхи­щало последующие эмпирические открытия астрономии *.

2 Михайлов А. А. Земля и ее вращение. М., 1984. С. 21.

* Выдающийся историк науки А. Койре в этой связи заме­чает: «Благодаря открытию Бруно, его гениальной интуиции, новая астрономия должна была тут же отвергнуть (abandonner) концепцию замкнутого, конечного мира, чтобы заменить ее кон­цепцией открытой и бесконечной Вселенной» (Коугё A. Etudes d'histoire de la pensee scientifique. Paris, 1996. p. 184).

Сенсуалистическая гносеология... 111

Уязвимым местом системы Коперника было основы­вающееся на традиции, идущей от геоцентрического мировоззрения, представление о круговых (считавших­ся наиболее совершенными) орбитах. В противополож­ность Птолемею, Коперник утверждал, что не Солнце, а планеты движутся по круговым орбитам вокруг Солнца. Это допущение влекло за собой просчеты в астрономи­ческих наблюдениях, вследствие которых эмпирические данные в большей мере подтверждали не гелиоцентри­ческое, а геоцентрическое мировоззрение. И. Кеплер, ра­зумеется, хорошо осознавал противоречие, в которое всту­пала система Коперника с наблюдательными данными. Он пришел к убеждению, что планеты обращаются во­круг Солнца не по круговым, а по эллиптическим орби­там. Было бы, однако, ошибочно полагать, что этот за­мечательный вывод, утвердивший гелиоцентрическую ги­потезу, являлся теоретическим обобщением чувственных, наблюдательных данных. Последние, разумеется, не иг­норировались Кеплером, но они были недостаточны. Те­зис об эллиптических орбитах был не логическим выво­дом (дедуктивным или индуктивным), а гениальной до­гадкой, которая была подтверждена последующими наблюдательными данными.

Одним из основоположников науки Нового времени является Галилео Галилей. Открытый им закон свобод­ного падения тел, согласно которому этот процесс совер­шается с равным ускорением, безотносительно к массе и конфигурации падающего тела, конечно, противоречил чувственным представлениям, которые подтверждали воззрения Аристотеля по данному вопросу. Но Галилей говорил о равноускоренном падении всех тел в пустоте, понятие которой представляло собой идеализацию реаль­ного, доступного эмпирическому описанию процесса. Одно из свидетельств, принадлежащих современнику Га­лилея, утверждает, что он доказал открытый им закон опытным, экспериментальным путем. Уже упоминавший-

^ 112 Вопросы теории историко-философского процесса

ся выше А. Койре убедительно опровергает это свиде­тельство, доказывая, что выводы Галилея носили преж­де всего логический, умозрительный характер*.

Приведем еще один пример. Вывод о шарообразнос­ти Земли, высказывающийся уже отдельными античны­ми учеными, может быть подкреплен чувственными дан­ными, наблюдениями. Так, уходящий в море корабль лишь постепенно, так сказать, по частям исчезает из поля зрения наблюдателя. Наблюдатели затмений Луны отме­чали на ее поверхности наличие круглой тени, которая, как было доказано впоследствии, являлась отражением Земли. Тем не менее, подавляющая часть античных уче­ных считала Землю плоской, что вполне соответствова­ло обыденному чувственному опыту. Следовательно, ни­какой необходимой принципиальной связи между чув­ственными данными и теоретическими выводами не существует. Теоретические выводы являются не вынуж­денными, а свободными заключениями, которые, хотя и учитывают чувственные данные, интерпретируют их са­мым различным образом.

До сих пор мы говорили о теоретических положени­ях, которые так или иначе связаны с чувственными дан­ными. Однако науке известны и такого рода теоретичес­кие положения, которые были высказаны без всякой связи со свидетельствами органов чувств. Лучший при­мер этому дает математика. Н. Лобачевский, основопо­ложник неэвклидовой геометрии, построивший систему геометрических положений путем замены эвклидова по­стулата о параллельных линиях новым постулатом, не опирался при этом на данные наблюдения.

Единственным источником, на основании которого воз­никли утверждения об указанных экспериментах Галилея, явля­ется сочинение В. Вивиани, о котором А. Койре писал: «Рассказ Вивиани о пизанских экспериментах лишен каких-либо осно­ваний. Пизанские эксперименты являются мифом» (Коугё А. Etudes d'histoire de la pensee scientifique. p. 196).

^ Сенсуалистическая гносеология... 113

Нам нет необходимости входить в более подробное рассмотрение приведенных примеров, для того чтобы сделать вывод, что теоретические открытия принципи­ально не сводимы к тем чувственным данным, на кото­рые они в той или иной мере опираются. Можно и нуж­но не соглашаться с положением Канта об априорности чистой математики, но ее, по меньшей мере, относитель­ную независимость от чувственных данных следует счи­тать неоспоримым фактом. Не существует вообще, т. е. в принципе, логического перехода от чувственных дан­ных к теоретическим обобщениям, которые по самой своей природе, т. е. как открытие всеобщего, далеко выходят за всегда неполную, ограниченную, недостаточ­ную сферу чувственных данных. Между тем принцип сенсуализма — нет ничего в интеллекте, чего бы не было в чувстве — утверждает, что теоретические выводы им­плицитно содержатся в чувственных данных и лишь из­влекаются из них посредством мышления.

Императивом сенсуализма является редукция теоре­тического знания к чувственным данным. Это требова­ние было исторически оправдано в эпоху борьбы эмпи­рической философии и эмпирического естествознания против схоластической натурфилософии, которая, напри­мер, разграничивала vakuum mundanum (пустота в пре­делах мира), vakuum extramundanum (пустота за преде­лами мира), vakuum coacervatum (локализованная пус­тота), vakuum dissiminatum (рассеянная пустота). Этим, по существу, бессодержательным умозрительным разгра­ничениям сенсуализм справедливо противопоставил тре­бование сведения всех понятий к доступным наблюде­нию фактам. Однако историческая оправданность сенсу-алистского редукционизма не может служить основанием для его возведения во всеобщий универсальный прин­цип, в категорический императив. Нетрудно понять, что представление о выводимости теоретических положений из чувственных данных чрезвычайно упрощает и обед-

114 Вопросы теории историко-философского процесса

няет весьма сложный, удивительный, совершенно не под­дающийся какой-либо схематизации интеллектуальный процесс, результатом которого становится научное от­крытие. Сенсуалистическая гносеология фактически ис­ключает своим пониманием научно-исследовательско­го поиска интуицию, воображение, догадки, рожденные вдохновением, предположения, гипотезы, хотя и опира­ющиеся на факты, но идущие несравненно дальше фак­тически установленного. Научное творчество низводит­ся сенсуализмом к одному лишь анализу чувственных данных, к процедуре, запрещающей всякий выход за границы наличного, всегда ограниченного опыта.

Может показаться, что сенсуалистский редукционизм является в наше время не более чем историческим анахро­низмом, с которым давно покончили как естествоиспыта­тели, так и философы. Однако в действительности это не так. Современный позитивизм (неопозитивизм) не только возрождает, но даже радикализирует эту гносеологичес­кую установку, настаивая на обязательном сведении всех теоретических выводов к «протокольным предложениям», т. е. записям наблюдаемого, фиксируемого автором дан­ной протокольной записи. Отсюда следует вывод, кото­рый еще более полувека назад был сделан одним из осно­воположников этого течения Р. Карнапом: «Каждое суждение протокольного языка какого-либо субъекта, лишь для него самого, для этого субъекта (курсив мой. — Т. О.) имеет смысл; однако оно принципиально непостижимо, бессмысленно для любого другого субъекта»3.

Неопозитивизм, истолковывая в субъективном духе чувственные данные, по существу поставил под вопрос объективное содержание чувственного отражения внеш-

3 Carnap R. Physikalische Sprache als Universalsprache der Wissenschaft // Erkermtnis, 1931. Bd. 2. S. 454. Несколько ниже Карнап подчеркивает, что «каждый субъект может принимать лишь свой собственный протокол в качестве основы» (S. 460).

Сенсуалистическая гносеология...

115

него мира, как и его не зависимое от познания существо­вание. Отсюда понятно то разоблачающее неопозитивизм описание этого учения, которое дается М. Борном, выра­жающим убеждения подавляющей массы естествоиспы­тателей. «Единственно действительным являются пере­живаемые восприятия» — так излагает выдающийся физик кредо неопозитивизма. С точки зрения неопози­тивизма, подчеркивает Борн, понятия, применяемые для интерпретации восприятий, оказываются «не более чем искусственными средствами, которые не соответствуют какой-либо действительности; они изобретены только для того, чтобы установить ясные логические отношения между восприятиями и, благодаря этому, предвосхищать последующие восприятия, исходя из предшествующих восприятий»4.

Субъективистская интерпретация сенсуализма, столь ярко выраженная неопозитивизмом, не является чем-то совершенно новым в истории философии. Сенсуализм существовал с самого начала в двух противоположных ипостасях. Сенсуалистами были и материалист Д. Локк, и субъективный идеалист Д. Беркли. Радикальная по­ляризация направлений внутри сенсуалистической тео­рии познания — свидетельство того, что сама эта теория еще недостаточна для обоснования целостного и после­довательного философского мировоззрения.

Сенсуализм не исчерпывается рассмотренным выше императивом, который является его отправным, однако же не единственным основоположением. Признание ощу­щений единственным источником наших знаний влечет за собой, как правило, тезис об их безусловной, неоспо­римой достоверности. Мы говорим, «как правило», по­скольку приверженность к сенсуализму вовсе не предпо­лагает согласия его сторонников по всем основным во-

' Born M. Realitatsbegriff in der Physik // Die Sammlung. 13, Jahrgang, 1958. Heft 7-8. S. 348.

116 Вопросы теории историко-философского процесса.

просам. История этого течения, насчитывающая свыше двух тысячелетий, свидетельствует о наличии существен­но различных сенсуалистических концепций. Эпикур, один из его родоначальников, утверждал, что ощуще­ния не заблуждаются, ибо они не судят. Этот же тезис развивал в Новое время П. Гассенди, возродивший эпи­куреизм. Ф. Бэкон, основоположник философского эм­пиризма, напротив, утверждал, что ощущения, чувствен­ные восприятия вообще, образуют источник не только истинных, но и ложных представлений. Сенсуалист Дидро критиковал сенсуалиста Гельвеция, доказывая, вопреки ему, что истинность или ложность чувственных воспри­ятий устанавливается лишь разумом*.

Не следует, однако, преувеличивать расхождения между сенсуалистами. Тезис — ощущения не заблужда­ются, так как они не судят — вовсе не утверждает, что ощущения являются истинными представлениями, ис­тинами. Истина и ложность, согласно Эпикуру и другим сенсуалистам, могут быть следствием лишь суждений, высказываний. С этой точки зрения, утверждение, что ощущения не заблуждаются, означает лишь то, что они достоверны как факт восприятия, сознания. С такой оцен­кой в основном согласны все сенсуалисты, несмотря на разделяющие их разногласия. Так, Л. Фейербах утверж­дал: «Непосредственно достоверно только чувственное: только там, где начинаются чувства, прекращается вся­кое сомнение и спор»5. В философии этого выдающегося материалиста чувственность выступает не только как единственный источник всех знаний, но и как единствен -

Е. П. Никитин справедливо подчеркивает многообразие сенсуалистических концепций, наличествующее в рамках общих отправных положений. (См.: Теория познания. Под ред. В. А. Лек­торского и Т. И. Ойзермана. М., 1991. Т. 1. Глава третья).

5 Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955. Т. Г. С. 269.

Сенсуалистическая гносеология...

117

но возможный критерий истины. Фейербаху нельзя от­казать в последовательности: если чувственные представ­ления безусловно достоверны, то именно с ними должны быть согласованы претендующие на истинность выска­зывания.

Таким образом, сенсуализм фактически отрицает как необходимость, так и возможность критического анали­за чувственных данных. Достоверность ощущений, кото­рая является прежде всего фактом сознания, подлежа­щим анализу и оценке, по существу отождествляется с истинностью, объективной истиной, независимой от со­знания. Но если ощущения не судят, как утверждают сами сенсуалисты, то не может быть и речи об их истин­ности или ложности. Последовательность, которая дале­ко не всегда свойственна теоретикам сенсуализма, требу­ет рассмотрения чувственных данных лишь как матери­ала для последующего исследования, результаты которого отнюдь не преформированы в исходном материале.

Следовательно, сенсуалистическое убеждение в само­достаточности, самоочевидности чувственных данных Ткрайне противопоставляет последние мышлению, игно­рируя их взаимопроникающее единство, благодаря ко­торому чувственное отражение действительности, как со­вокупность познавательных актов, носит осмысленный характер. Таковы, в частности, наблюдения, в которых чувственные восприятия целесообразно направляются мыслящим субъектом, теоретиком или экспериментато­ром на вполне определенные объекты.

С точки зрения сенсуалистической концепции досто­верности (фактически: истинности) чувственных данных, противоречия между теоретическими выводами и исход­ными чувственными данными — свидетельство ошибоч­ности теоретических выводов. Но ошибается в данном случае сенсуалист, отрицающий несводимость теорети­ческих положений к чувственным данным. Между тем Наука в своих теоретических выводах постоянно выхо-

118 Вопросы теории историко-философского процесса

дит за границы наличных чувственных данных и тем самым вступает в противоречие с ними. Больше того, наука сплошь и рядом опровергает чувственную, нагляд­ную картину мира, как об этом уже шла речь в связи с гелиоцентрической системой. Противоречие между на­учной теорией и непосредственными чувственными дан­ными вполне закономерно даже в том случае, если эти чувственные данные были эмпирической основой теории. В границах чувственного отражения внешнего мира не существует различия между видимостью и сущностью. Это различие может быть установлено лишь научным, преимущественно теоретическим исследованием.

В чувственном восприятии Солнце выступает как сравнительно небольшой предмет. Это заблуждение суж­дения, а не восприятия, скажет сенсуалист. И это пра­вильно, поскольку восприятие Солнца, учитывая его от­даленность от Земли, не может быть иным. Но все дело в том, что это восприятие не является изолированным актом сознания, оно включено в многообразный, осмыс­ленный чувственный опыт индивида, а этот индивиду­альный опыт, в свою очередь, согласуется с опытом дру­гих индивидов. Само собою разумеется, что такая инте­грация чувственных данных, т. е. формирование общего людям чувственного опыта, невозможна без участия со­знания, мышления. Единство чувственности и мышле­ния — необходимое условие познавательной деятельнос­ти человека. Благодаря этому единству чувственные дан­ные становятся источником обобщающих, в том числе и теоретических выводов. Но это же единство делает не­возможным непогрешимое чувственное отражение дей­ствительности. Вообще говоря, нет такой познаватель­ной способности, которая могла бы исключить заблуж­дения на любом уровне познания.

Труднейшей, и в принципе неразрешимой, для сенсуа­листической гносеологии проблемой является проблема всеобщности, которая присуща всеобщим понятиям, так

^ Сенсуалистическая гносеология...

119

же как и формулируемым наукой закономерностям. Сен­суалисты вполне осознают, что чувственные данные, ко­торые никогда не бывают всеобъемлющими, не дают ос­нования для выводов типа «все тела существуют в про­странстве и во времени», «все имеет свою причину», «все тела обладают массой» и т. п. Это значит, что суждения строгой всеобщности и безусловной необходимости не мо­гут быть почерпнуты из чувственных восприятий, так как они являются восприятиями отдельных единичных пред­метов. Такого рода восприятия дают основания для ин­дуктивных умозаключений, которые, однако, никогда не могут служить обоснованием неограниченной всеобщно­сти каких бы то ни было теоретических обобщений.

Следует, конечно, признать, что эта непреодолимая для сенсуализма трудность остается и в наше время под­лежащей разрешению гносеологической проблемой. Кант, постоянно указывающий на эту трудность, доказывал, что неограниченная всеобщность пространства и време­ни обусловлена тем, что они являются независимыми от опыта (априорными) формами чувственного созерцания. Аподиктическая всеобщность, присущая формам мыш­ления, категориям, также истолковывалась Кантом как свидетельство их априорности.

Кантовское решение проблемы всеобщности не удов­летворяет современную науку, поскольку пространство, время, категории понимаются лишь как присущие по­знанию, а не независимой от него действительности, ха­рактеристики. Существенно, однако, то, что Кант обо­сновывает необходимость форм всеобщности, присущих познанию, а следовательно, и необходимость тех форм всеобщности, т. е. закономерностей, которые открыва­ются наукой в природе. Сенсуализм занимал, по суще­ству, негативистскую позицию в этой основополагаю­щей для научного познания проблеме. Показательно, например, такое заявление Д. Локка, наиболее выдаю­щегося теоретика сенсуализма: «Общее и универсаль-

120 Вопросы теории историко-философского процесса

ное не относятся к действительному существованию ве­щей, а изобретены и созданы разумом для собственного употребления»6.

Общее, с точки зрения сенсуализма, не более чем со­бирательное имя, название для неопределенного множе­ства единичных вещей, обладающих некоторым сход­ством. Такая концепция называется номинализмом, ее смягченный вариант, которого придерживался Локк, — концептуализм. Номинализм впервые появляется в сред­невековой философии. Его представители утверждают, что в мире существуют лишь единичные вещи. Понятия представляют собой, с этой точки зрения, не более чем общие имена, посредством которых мышление группи­рует, объединяет единичные вещи. Номинализм, таким образом, отрицает объективное существование форм все­общности. Сенсуализм воспроизводит это воззрение в смягченной форме, поскольку в Новое время уже нельзя не считаться с естествознанием, которое открывает в природе присущие ей закономерности, т. е. независимые от познания формы всеобщности. Понятно поэтому стрем­ление Фейербаха доказать, что чувственные восприятия не ограничены сферой отдельных, единичных предме­тов: «... не только внешнее, но и внутреннее, не только тело, но и дух, не только вещь, но и Я составляют пред­меты чувств. Поэтому все является чувственно восприни­маемым, если не непосредственно, то опосредованно...»7 Фейербах справедливо выступает против упрощенного понимания роли чувственности в познании, но, остава­ясь последовательным сенсуалистом, он не может отка-

6 Локк Д. Избр. философские произведения в 2-х т. М-,
1960. Т. 1. С. 413.

7 Фейербах Л. Избр. философ, произв. Т. 1. С. 190. В одном
из своих сочинений Фейербах прямо говорит об отношении сен­
суализма к такой объективной форме всеобщности, как закон.
«Закон по своей форме, конечно, есть нечто нечувственное

Сенсуалистическая гносеология... 121

заться от сведения теоретических выводов к суммирова­нию чувственных данных. И он безусловно заблуждает­ся, полагая, что все существующее может быть предме­том если не непосредственного, то опосредованного чув­ственного восприятия. Современное естествознание знает достаточно много явлений, которые недоступны чувствен­ному восприятию, но все же могут быть установлены и даже измерены, вследствие вызываемых ими эффектов, доступных инструментальному наблюдению. Такие яв­ления изучаются, например, астрономией (в частности, радиоастрономией), физикой элементарных частиц и дру­гими науками, однако здесь нет места ни прямому, ни опосредованному восприятию предмета познания как такового.

Понятие опосредованного чувственного восприятия вообще нуждается в критическом осмыслении. Можно (и нужно) говорить об опосредованном наблюдении ультра­фиолетовых лучей, ультразвука, радиоволн, внутриатом­ных процессов, галактик, отдаленных от нас тысячами световых лет, но такие наблюдения никоим образом не Сводимы к чувственным восприятиям, хотя бы и косвен­ным. Поясним нашу мысль ссылкой на наблюдения, ко­торые становятся возможными благодаря научно-техни­ческим средствам исследования. На первый взгляд, здесь, благодаря расширению сферы наблюдаемого, а также от­крытию новых, неизвестных ранее способов наблюдения, увеличению объема чувственных данных, вполне подтверж­дается сенсуалистское основоположение относительно единственного источника всех наших знаний. Однако в

и сверхчувственное; но предмет этого закона и его содержание столь же чувственны, как чувственно дерево, являющееся сверх­чувственным в своем родовом понятии» (Там же. С. 459). Выхо­дит, по Фейербаху, что всеобщность закона аналогична всеобщ­ности родового, т. е. общего понятия. Такое понимание пробле­мы, увы, не указывает пути к познанию объективно всеобщего.

122 Вопросы теории историко-философского процесса

действительности дело обстоит отнюдь не так просто, по­скольку получаемые таким образом наблюдательные дан­ные, строго говоря, еще не являются знанием, т. е. стано­вятся таковым лишь в результате анализа и расшифров­ки, которые предполагают наличие знаний, почерпнутых отнюдь не из чувственных восприятий.

Учитывая неизбежность различных интерпретаций одних и тех же наблюдательных данных, мы не можем не прийти к выводу, что конечный результат этих позна­вательных процессов никоим образом не определяется исходными данными наблюдения, а тем более чувствен­ными восприятиями, которые, как уже указывалось вы­ше, не следует отождествлять с данными наблюдения, например, показателями различного рода приборов.

Сложные технические устройства, которые применя­ются современным естествознанием в исследовательском поиске, представляют собой своеобразное, отличное от вся­кого другого, целесообразно опредмеченное знание, связь которого с чувственным опытом не дает ни малейшего основания для вывода, что это знание (и соответствую­щее ему умение) имеет своим источником (и притом един­ственным) чувственные восприятия внешнего мира.

Изобретение в самом широком смысле этого слова, как оно трактовалось уже Ф. Бэконом, т. е. создание всего того, что не существует в природе, представляет собой если не основную, то уж несомненно важнейшую сферу познавательной деятельности человечества, осо­бенно если включить в эту область духовное творчество, искусство, научные эксперименты, методологические построения ученых, построения, которые сами по себе не являются знаниями о тех или иных явлениях приро-,; ды, но представляют собой эффективные способы произ­водства знания. Едва ли найдется в наше время такой рьяный адепт сенсуализма, который станет доказывать, что единственным источником творчества являются чув­ственные восприятия действительности.

Сенсуалистическая гносеология...

123

До сих пор, говоря о сенсуализме, мы ссылались на науки о природе, развитие которых, в особенности же их современные достижения, убедительно показывают недо­статочность сенсуалистической теории познания для раз­работки современной гносеологии науки, или эпистемо­логии. К этому же выводу, как нетрудно показать, приво­дит и рассмотрение наук об обществе. Возьмем для примера историю, пожалуй, важнейшую из обществоведческих наук. Историк занимается исследованием прошлого, он, следовательно, по определению, не является очевидцем описываемых им событий. Чувственные восприятия пред­мета исторического исследования, таким образом, исклю­чены. Материалом для исследования исторического про­шлого являются различного рода архивные документы, археологические данные (если речь идет о сравнительно отдаленной эпохе), сохранившиеся в письменном виде сви­детельства современников и т. п. Разумеется, все эти ис­точники исторического исследования необходимо видеть, читать, изучать, но едва ли кому-либо придет в голову утверждать, что чувственные восприятия всех этих докумен­тов прошлого являются источником наших знаний о нем. Главное в историческом исследовании состоит в отборе со­хранившихся свидетельств прошлого, в их сравнительной оценке, анализе, расшифровке, интерпретации, система­тизации, обобщении и т. д. Все эти исследовательские про­цедуры имеют, конечно, немного общего с чувственными данными, которыми располагает историк, в работе которо­го первостепенную роль играют, во-первых, уже накоплен­ные им знания, во-вторых, определенные теоретические концепции и методологические приемы, в-третьих, несомнен­но, воображение, в данном случае способность воссоздать, реконструировать события, которые не могут быть объек­том наблюдения, поскольку они уже стали небытием.

Подведем краткие итоги нашему анализу. Громадное значение чувственных восприятий, особенно в качестве первичной информации и материала для последующего

124 Вопросы, теории историко-философского процесса

исследования, не подлежит какому-либо сомнению, из чего, однако, не следует, что чувственные данные явля­ются единственным источником всех наших знаний, как это утверждает сенсуалистическая теория познания. Эта гносеология абсолютизирует чувственную степень позна­вательного процесса, фактически игнорируя качествен­ное различие между мышлением и чувственным отраже­нием внешнего мира. Если на ранних этапах развития науки теоретические обобщения зачастую представляли собой суммирование и обобщение чувственных данных, то в ходе последующего научного развития дистанция между теоретическими выводами и первичными чувствен­ными данными все более возрастает. Гносеология сенсуализ­ма исторически связана с теми научными достижениями, которые основывались преимущественно на свидетель­ствах повседневного опыта. В наше время эта гносеоло­гия оказывается устаревшей системой воззрений. Нельзя поэтому согласиться с тем, все еще распространенным в нашей философской литературе убеждением, что совре­менный диалектический материализм неразрывно свя­зан с сенсуализмом. Этого убеждения придерживался В. И. Ленин, который в одном из своих философских сочинений писал: «Иначе, как через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не можем»8. Этот тезис следует считать опровергнутым не только развитием наук о природе, но и специальными психологическими исследованиями.

Одной из причин живучести сенсуалистической тра­диции является характерное для многих исследователей отождествление сенсуализма с научным эмпиризмом, сохраняющим непреходящее значение в развитии есте­ствознания и наук об обществе. Однако для такого отож­дествления нет серьезных оснований, поскольку науч­ный эмпиризм настаивает на опытном подтверждении

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 320

Сенсуалистическая гносеология... 125

положений науки, а вовсе не на том, что они выводи­лись путем обобщения чувственных данных. Совершен­но недопустимо отождествлять эмпирическое знание с обобщением чувственных данных. Для современного ес­тествознания существование элементарных частиц или отдаленных галактик является эмпирически установлен­ным фактом, знание о которых получено отнюдь не пу­тем анализа чувственных восприятий внешнего мира. Современный научный эмпиризм совершенно немыслим без новейших технических средств исследования, пока­зания которых, как было показано выше, нельзя рас­сматривать как свидетельства органов чувств.

Критический пересмотр сенсуалистической гносеоло­гии, в том числе и отрицание присущего ей редукцио­низма, отнюдь не означает перехода на позиции теории познания рационализма, согласно которому разум, мыш­ление принципиально независимы от чувственного опы­та и являются в этом своем качестве источником теоре­тических положений и категориальных форм познава­тельного процесса. С нашей точки зрения, мышление и чувственность не существуют независимо друг от друга в процессе познания. Их единство является той фактичес­кой основой, на которой может быть наконец осуществ­лен теоретический синтез научного эмпиризма и рацио­нализма. Математика, все более проникающая в ка­чественно различные области научного исследования, которые в прошлом носили почти исключительно эмпи­рический характер, доказывает своим собственным при­мером принципиальную осуществимость такого теорети­ческого синтеза, необходимость которого впервые была систематически обоснована философией Канта.

Критика теории познания сенсуализма призвана ис­следовать потенциальную мощь теоретического разума, которая, хотя и является уже установленным благодаря научным достижениям фактом, тем не менее, по-види­мому, превосходит все то, что в настоящее время извест-

126 Вопросы теории историко-философского процесса

но о творческом потенциале мышления. Исследование мышления как продуктивной силы воображения все еще занимает незначительное место в философских исследо­ваниях, в рамках которых единство познания и творче­ства остается в значительной мере terra incognita. Та­ким образом, создание теории познания, соответствую­щей современному уровню развития науки и техники, все еще остается задачей философии.

Существует ли логическая проблематика за пределами формальной логики?

Крушение советского строя, выступавшего под фла­гом новой всемирно-исторической эпохи посткапиталис­тического развития человечества, естественно, не могло не вызвать глубочайшего духовного, мировоззренческо­го кризиса. Последний по-разному проявляется у быв­ших советских людей, в том числе и у ученых, профес­сионально занимавшихся марксистской теорией. Боль­шинство из них просто предали марксизм забвению, как будто его вообще не было в их жизни. Это особенно отно­сится к тем, кто занимался «научным коммунизмом»: эти люди, как правило, стали воинствующими антиком­мунистами.

Лишь немногие из профессиональных в недалеком прошлом марксистов пытаются критически осмыслить свое отрицание прежних убеждений. К ним, на мой взгляд, относится профессор В. Свинцов, если судить по опубликованной им статье «Существует ли диалектичес­кая логика?»1

1 См. Общественные науки и современность. 1995. № 2.

^ Существует ли логическая проблематика? 127

Вопрос, сформулированный заглавием статьи, носит, в сущности, риторический характер. Автор недвусмыслен­но и однозначно утверждает, что диалектическая логика «никогда не была и не могла быть логикой»2. Проблема, однако, заключается в том, что «невозможно отрицать наличие огромного множества научных статей, моногра­фий, диссертаций, где на разные лады склонялось это словосочетание»3. Диалектическая логика существовала, следовательно, хотя бы как некая видимость, которая, как известно, также является фактом. Анализу этой ви­димости в значительной мере и посвящена статья Свин-цова. Автор исходит из посылки, что всякое связное, последовательное, доказательное мышление предполагает соблюдение законов формальной логики, которую и сле­дует поэтому считать единственно возможной логикой. Можно вполне согласиться с Свинцовым, когда он осуж­дает, осмеивает неуклюжие «диалектические» попытки критики, умаления и даже отрицания формальной логи­ки, которые имели место в нашей стране полвека тому назад. Но нельзя, конечно, согласиться с однозначным применением термина «логика», ибо такое применение этого термина противоречит как истории философии, так и научному словоупотреблению вообще.

Н. Кондаков в своем «Логическом словаре» указы­вает, что термин «логика» применяется в трех различ­ных смыслах4. На три значения термина «логика» ука­зывает и А. Лаланд в своем получившем широкую из­вестность словаре философских терминов5. Совершенно очевидно, что «трансцендентальная логика» И. Канта не есть формальная логика, хотя Кант отнюдь не отвер-

2 Там же. С. 109.

3 Там же.

4 Кондаков Н. И. Логический словарь. М., 1971. С. 251.

5 Lalande. A. Vocabulaire technique et critique de la philosophie.
Paris, 1956. p. 573.

128 Вопросы теории историко-философского процесса

гает формальной логики и характеризует ее как всеоб­щую. В «Критике чистого разума» он указывает, что формальная логика «отвлекается от всякого содержа­ния рассудочного познания и от различий между его предметами, имея дело только с чистой формой (выде­лено мною. — Т. О.) мышления...»6 Между тем, подчер­кивает Кант, необходимо логически исследовать формы мышления и со стороны их содержания, поскольку наряду с эмпирическими суждениями имеются сужде ния a priori, которые занимают особо важное место в м теоретическом познании. «В таком случае, — замечает И. Кант, — должна существовать логика, отвлекающаяся не от всякого содержания познания...»7 Это и есть транс цендентальная логика, отличающаяся от обычной, формальной, логики по своему предмету. Может показать ся, что кантовское понятие трансцендентальной логики принципиально несостоятельно, ибо никаких априор ных суждений, априорных понятий не существует. Однако вопрос не так прост. Априорными суждениями Кант




Скачать 5.29 Mb.
оставить комментарий
страница5/16
Дата30.09.2011
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх