История философии icon

История философии


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии», часть 6...
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии»...
Бакалаврская программа № Кафедра: История философии Направление: История Дисциплина: История...
Кафедра современных проблем философии История зарубежной философии Учебно-методический комплекс...
Учебно-методический комплекс дисциплины «История западной философии»...
Зеньковский Василий Васильевич История русской философии...
Курс Философии и Философии Науки ХХ iвека для студентов физического факультета мгу им. М. В...
Кафедра истории отечественной философии история русской философии программа курса москва 2008...
Бакалаврская программа № Кафедра: История философии Направление: Международные отношения...
2. Древнегреческая философия...
История русской философии...
История русской философии...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
вернуться в начало
скачать
^ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ

ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОГО

ПРОЦЕССА

Философия как единство научного и вненаучного познания

Новое время в противоположность средневековому сознанию и жизненному укладу провозглашает высшей и, в сущности, единственной подлинной формой знания науку. Наука трактуется не только как эталон подлин­ного знания, но и как познание божественного. Средне­вековье считало лишь веру способной к познанию абсо­лютного, к сверхразумному (но не противоразумному, согласно Фоме Аквинскому) познанию. Антифеодаль­ная философия Нового времени ставит на место веры науку. Дело идет к обожествлению науки, и этот про­цесс находит наиболее яркое выражение у Гегеля, ко­торый утверждает: «Абсолютная идея есть содержание науки»1.

Было бы неверно полагать, что классики философии слишком высоко оценивали все науки своего времени. Математика, несомненно, оценивалась ими весьма высо­ко, в то время как эмпирические науки не пользовались У них особенным признанием. «Наукой в собственном смысле, — писал, например, Кант, — можно назвать лишь

1 Hegel G. W. F. Philosophische Propadeutik. Sanit. Werke. Bd. 3. Stuttgart, 1927. S. 142.

26 Вопросы теории историко-философского процесса

ту, достоверность которой аподиктична; познание, спо­собное иметь лишь эмпирическую достоверность, есть знание лишь в несобственном смысле»2.

Наше понимание отношения классиков философии к науке было бы неполным, недостаточным, если бы мы не учли в полной мере их представлений об отношении между философией и науками. Классики стремились пре­вратить философию в науку, в строгую науку. Они кри­тиковали предшествующую философию как несответству-ющую эталону научности. И вместе с тем они утвержда­ли, что философия, поскольку она становится наукой, представляет собой науку наук, т. е. высшую науку, про­тивопоставляя тем самым философию наукам. Весьма по­казательно, что, по учению Гегеля, высшей формой аб­солютного духа, т. е. абсолютного знания, является не наука, а философия. В такой постановке вопроса нет ка­кой-либо недооценки науки, научности. Речь идет о дру­гом: философски осмысленные, истолкованные науки включаются в философию, которая, таким образом, объявляется единственно адекватной формой научного знания.

Итак, с одной стороны, уже на заре Нового времени наука провозглашается эталоном всякого знания, а фи­лософия подвергается критике за недостаток или даже отсутствие научности. Но, с другой стороны, те фило­софские системы, которые объявляются научными, про­тивопоставляются наукам как высшее научное знание. Следует отметить и то обстоятельство, что наукам про­тивопоставляются и те философские учения, которые не претендуют на научность, но рассматривают науки как низшие формы знания. Таковы, например, религиозно-философские учения. Следовательно, высокая оценка науки, научности, столь характерная для Нового време-

2 Кант И. Соч. в шести томах. Т. 6. М., 1966. С. 56.

Философия как единство научного и вненаучного познания 27

ни, не исключала противопоставления философии наукам. Такое противопоставление наличествовало уже в самом понимании философии как науки наук.

В XX веке отношение между философией и наука­ми существенно изменяется. Несмотря на грандиозные достижения наук и связанный с ними научно-техничес­кий прогресс, возникает и развивается критическая оценка науки. Такая оценка появляется и в самих на­уках как выражение их методологического кризиса. Однако главную роль в критическом осмыслении наук играет, конечно, философия. Ее критическая позиция непосредственно связана с тем, что она, с одной стороны, является членом научного сообщества, а с другой — представляет собой в большей или меньшей мере вне-научный феномен.

Здесь возникает вопрос: в каком смысле понятие на­уки применимо к философии? Учитывая в высшей сте­пени существенные различия между науками (например, между математикой и историографией), мы вправе так-_же спросить: что такое наука вообще? Формально наука может быть определена как некоторое институциализи-рованное учение, которое изучают в учебных заведени­ях. Учащиеся посещают лекции, участвуют в семина­рах, сдают экзамены, получают соответствующие оцен­ки . Лекции читают профессора, доценты ведут семинары, ученые советы присваивают ученые степени.

Институциональное определение науки весьма суще­ственно для ее существования в обществе. Но оно совер­шенно недостаточно для понимания познавательного зна­чения науки. Необходимо, следовательно, определить, что отличает научное познание от ненаучного. С моей точки зрения, наука может быть определена как систе­матическое, специализированное исследование, ограни­ченное определенной областью, исследование, применя­ющее понятия, доказательства, специальные методы до­стижения и проверки своих результатов.

28 Вопросы теории историко-философского процесса

Философия может быть рассмотрена как наука не только с институциональной, но и с познавательной точ­ки зрения. Как и всякая наука, она представляет собой систематическое, специализированное исследование, огра­ничивающее свою область, оперирующее понятиями, до­казательствами, опытными данными, а также методами проверки собственных результатов. Научной является не только попытка Спинозы доказать геометрически осно­воположения своей системы, научна также попытка Ге­геля, исходя из понятия чистого бытия, лишенного вся­ких определений, дедуцировать систему категорий, охва­тывающих всю действительность.

Разумеется, мы можем не согласиться с выводами Спинозы и Гегеля. Мы можем оценить их системы как ошибочные. Но эти оценки, хотя они относятся не толь­ко к содержанию, но и к методам этих учений, не опро­вергают того факта, что философия как форма система­тического специализированного исследования, независи­мо от того, научно ли ее содержание, представляет собой науку (науку sui generis). Было бы грубой ошибкой ума­лять, недооценивать форму научности, присущую фи­лософии, на том основании, что она не гарантирует науч­ности содержания. Как известно, законы логики также не гарантируют истинности логически правильных вы­сказываний, но если высказывания противоречат логи­ке, они ненаучны. Философия сообразуется с логикой и поэтому форма ее научна, независимо от ее содержания.

Что касается содержания философских учений, то оно крайне разнообразно. Некоторые из этих учений ори­ентируются на анализ, осмысление, обобщение резуль­татов науки. Такие учения (например, неопозитивизм) являются в определенной мере научными не только по форме, но и по содержанию. Другие учения (например, экзистенциализм) сознательно противостоят наукам и избирают в качестве предмета своего исследования чело­веческие переживания, субъективные психические состо-

Философия как единство научного и вненаучного познания 29

яния. Конечно, и эти переживания могут быть предме­том научного исследования, как это имеет место в пси­хологии. Но экзистенциализм, как правило, игнорирует результаты психологической науки. Содержание экзис­тенциализма носит антисциентистский характер.

Таким образом, если одни философские учения близ­ки по своей проблематике содержанию научных иссле­дований, то другие ориентируются на вненаучное содер­жание и, соответственно этому, на вненаучный подход к исследованию этого содержания. Это относится не толь­ко к экзистенциализму, но и к «философии жизни» в целом, а также к религиозно-идеалистическим учениям. Существенное значение вненаучного содержания, так же как и вненаучного подхода, не подлежит сомнению. Так, различные направления «философии жизни» значитель­но обогатили наше познание «человеческой реальности».

Форма научности, присущая философии, существен­но отличается от присущей наукам научности. Все на­уки без исключения существуют в рамках разделения исследовательского труда, т.е. каждая наука занимает­ся какой-то частью действительности и является поэто­му частной наукой. Частные науки, как бы они не отли­чались друг от друга по предмету и методам исследова­ния, едины в том отношении, что они являются именно частными науками. Философия не может быть частной наукой, хотя она и ограничивает предмет своего иссле­дования, исключая из него частные проблемы. Следова­тельно, форма научности, присущая философии, носит противоречивый характер, ибо она не присуща наукам и потому оказывается по меньшей мере частично вненауч-ным подходом к исследованию. Анализ философской формы научности показывает, что она оказывается един­ством научного и вненаучного.

Науки, которые в прошлом основывались на обы­денном опыте, все более отдаляются от него благодаря их прогрессу. Философия же, напротив, никогда не те-

30 Вопросы теории историко-философского процесса

ряет интимной связи с этим личностным опытом. Обы­денный опыт сообщает нам чрезвычайно важные зна­ния, например, знания о том, что каждый человек рож­дается и умирает. Мы переживаем радости и горести, по-разному относимся друг к другу, любим и ненави­дим, стремимся к достижению различных целей, старе­ем, болеем и т. д. Было бы наивно полагать, что эти факты, которые пытались осмыслить уже первые фи­лософы, утеряли свое значение для современной фило­софии. Правда, эти факты стали, по меньшей мере час­тично, предметом специального научного исследования. Но лишь в философии тематика обыденного опыта дей­ствительно преобладает. Со времени возникновения фи­лософии и до настоящего времени судьба человеческого индивидуума, его жизнь и смерть составляют в высшей степени важные философские темы. Для философов позитивистского толка характерно забвение этой гума­нистической проблематики. Это же характерно для всякого сциентизма; его философская нищета состоит не в том, что он ориентируется на проблемы, порожден­ные развитием науки, а в том, что он недооценивает проб­лему человека.

Ориентация философии преимущественно на обы­денный опыт — анализ его субъективного содержания, изучение тех его аспектов, которые не интересуют нау­ки, — специфически характеризует философию. Эта осо­бенность философии носит вненаучный характер, хотя она не противоречит научному знанию, а дополняет, обо­гащает его.

Частные науки именно потому, что они частные на­уки, не образуют мировоззрения. Философия же в отли­чие от частных наук представляет собой мировоззрение. Правда, как уже указывалось во введении, существуют различные типы мировоззрений, например, религиозное, социально-политическое, естественно-научное. Филосо­фия в отличие от других типов мировоззрений носит те-

Философия как единство научного и вненаучного познания 31

оретически обосновываемый характер. И, во-вторых, фи­лософия представляет собой общее мировоззрение, кото­рое охватывает природу, общество, человека и вообще все, что человек чувствует и мыслит. Поэтому совершенно недостаточно, неправильно определять философию про­сто как мировоззрение; речь должна идти о философ­ском мировоззрении3.

Нельзя сказать, что понятие мировоззрения чуждо наукам. История науки в разные эпохи свидетельству­ет о том, что в ней наличествуют определенные миро­воззренческие ориентиры. Громадное мировоззренчес­кое значение гелиоцентрической системы Николая Ко­перника постоянно подчеркивалось его сторонниками, не только естествоиспытателями, но и философами. И борьба церковной ортодоксии против коперникиан-ской «ереси» есть, конечно, не что иное, как мировоз­зренческая борьба. Столь же очевидно громадное миро-

3 Нельзя поэтому согласиться с Ф. Энгельсом, когда он, -характеризуя диалектический материализм, запросто заявля­ет: «Это вообще уже больше не философия, а просто мировоз­зрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 20, с. 142). Во-первых, не суще­ствует, как видно из предшествующего изложения, «просто мировоззрения», т. е. мировоззрения, которое было бы лише­но своего качественного отличия от мировоззрения другого типа. Во-вторых, утверждать, что диалектический материализм «больше не философия», значит впадать в противоречие с са­мим собой, так как на той же странице Энгельс заявляет, что диалектический материализм «представляет собой не просто восстановление старого материализма, ибо к непреходящим основам последнего он присоединяет еще все идейное содержа­ние двухтысячелетнего развития философии и естествознания, как и самой этой двухтысячелетней истории» (Там же. С. 142). Из этой характеристики никоим образом не следует, что диа­лектический материализм есть просто мировоззрение, а вовсе не философия.

^ 32 Вопросы теории историко-философского процесса

воззренческое значение дарвиновского учения о проис­хождении видов. Эта борьба, как известно, не затихает и в наши дни. Макс Планк, исходя из собственного ес­тественнонаучного опыта, замечает: «Мировоззрение ис­следователя всегда участвует в определении направле­ния его исследований»4.

Это замечание Планка указывает на черты научно­сти, которые присущи определенному типу мировоззре­ния. Однако если речь идет о философском мировоз­зрении, то оно в принципе не может быть определено как научное или ненаучное. Дело в том, что существу­ют разные философские мировоззрения. Ведь убежде­ния, из которых складывается то или иное мировоззре­ние, могут быть научными, ненаучными и даже анти­научными. Философское мировоззрение как синтез многообразных убеждений представляет собой единство научного и вненаучного знания. Несмотря на то, что значительная часть философов не считает свою филосо­фию (и философию вообще) мировоззрением (разумеет­ся, sui generis), всякая философия представляет собой специфическое, а именно философское, мировоззрение. Вопрос, следовательно, стоит так: если, например, пред­ставители философии лингвистического анализа утверж­дают, что философия не есть мировоззрение, является ли их философия мировоззрением? На этот вопрос воз­можен, по-моему, лишь один, утвердительный ответ. Нетрудно показать, что эти философы, несмотря на то, что они ограничивают задачи философии исследовани­ем языка, по сути дела высказывают убеждения по всем коренным проблемам научного знания, этики, полити­ки и т. д. То же следует сказать о феноменологии Гус­серля, согласно которой философия — не мировоззре­ние, а строгая наука.

4 Planck M. Wege zur physikalischen Erkenntnis. Stuttgart, 1949. S. 285.

Философия как единство научного и вненаучного познания 33

Существуют различные типы философских мировоз­зрений и соответственно этому различное отношение меж­ду их научными и вненаучными элементами. Это-то и позволяет определить философское мировоззрение как единство научного и вненаучного познания.

Научная сторона философского мировоззрения со­стоит в том, что оно учитывает достижения частных наук, обобщает их. Вненаучная сторона философского миро­воззрения проявляется в личности философа, которая неизбежно в этом мировоззрении отражается. Фихте не без основания утверждал: «Какую кто философию выбе­рет, зависит поэтому от того, какой кто человек: ибо философская система — не мертвая утварь, которую мож­но было бы откладывать или брать по желанию, она одушев­лена душою человека, обладающего ею»5.Фихте, таким образом, подчеркивает и в немалой степени преувеличива­ет субъективную, личностную сторону философского ми­ровоззрения, т. е. его вненаучную определенность, кото­рая, как правило, отсутствует в тех мировоззренческих выводах, которые делаются в частных науках. Представ­ляется очевидным, что такая личность, как, например, Спиноза, не могла бы стать сторонником философского скептицизма. Отрицание возможности достижения исти­ны, требование воздерживаться от суждения в теорети­ческих вопросах — императивы скептицизма совершенно несовместимы с темпераментом, творческой индивиду­альностью голландского философа. Совершенно по-ино­му обстоит дело в научном (особенно естественно-науч­ном) исследовании. Конечно, и здесь личность исследо­вателя, его дарование и другие черты играют большую роль в деле достижения конечных результатов исследо­вательского поиска. Но личность естествоиспытателя не проявляется в содержании результатов его исследования,

5 Фихте И. Г. Первое введение в наукоучение. Сочинения в Двух томах. Т. 1. СПб, 1993. С. 460.

2 Зак. 3020


34 Вопросы теории историко-философского процесса

объективность которых носит безличный характер. В фи­лософии же личность мыслителя, его характер проявля­ют себя в выборе направления исследования, в выводах, к которым он приходит.

Частные науки, ограниченные предметом своего иссле­дования, ставят перед собой частные проблемы и решают их рано или поздно, упраздняя тем самым эти проблемы. Такой ситуации не может быть в философии, проблемы которой никогда не получают окончательного решения. Прогресс в философии углубляет, конкретизирует эти проблемы, обогащает их новым содержанием, ставит их по-новому. Это объясняется самой природой философ­ских проблем, которые отличаются оптимумом всеобщ­ности. Что такое истина? Что такое знание? Что такое закон? Что такое человек? Что такое мир?

Частные науки, как правило, избегают этих вопро­сов, так как у них не может быть на них ответа. Предста­вителя частной науки интересуют лишь определенные ис­тины, определенные законы, определенные объекты во­обще. Но это как раз и свидетельствует о том, что частным наукам не хватает вненаучного, однако же не чуждого наукам, философского подхода к научным проблемам.

Таким образом, если частные науки ограничивают объекты своего исследования рамками конечного, то фи­лософия, напротив, стремится к познанию бесконечно­го, которое столь же познаваемо, сколь и непознаваемо. Однако непознаваемость бесконечного отличается от не­познаваемости кантовских «вещей в себе», так как бес­конечное, которым занимается философия, по меньшей мере частично познаваемо. Правда, всегда остается и будет существовать нечто непознанное, непознаваемое, по мень­шей мере, в данных условиях, но тем самым открывает­ся непреходящая перспектива познавательной деятель­ности. Следовательно, конечное и бесконечное, познава­емое и непознаваемое находятся в некотором единстве. И то же самое можно сказать о научном и вненаучном не

^ Философия как единство научного и вненаучного познания 35

только в философии, но и в частных науках. Это значит, что вненаучное не тождественно с ненаучным, а тем бо­лее антинаучным. Вненаучное чрезвычайно многообраз­но; оно частью родственно наукам, частью же чуждо им. Главный признак вненаучного состоит в том, что оно находится вне компетенции науки, во всяком случае на данном этапе ее развития. С этой точки зрения многое из современного содержания наук находилось в прошлом в сфере вненаучного познания.

Предметом исследования частных наук являются спе­цифические законы специфической области явлений. Понятие абсолютно всеобщего закона, закона, одинако­вого для всех явлений, закона, обусловливающего един­ство всего существующего, чуждо частным наукам. Меж­ду тем философия разрабатывает понятие единства мира, мира как целого, понятие всеобщей связи всех явлений. Такое понятие может быть рассматриваемо как недости­жимый идеал научного познания. Однако достижения частных наук свидетельствуют о том, что приближение -к такому идеалу знания постепенно осуществляется.

Понятие закона является центральным понятием в каждой частной науке. Закон характеризует последова­тельность явлений, их каузальное отношение. Но можно ли сказать, что законы, открываемые частными наука­ми, познают сущность явлений? Ответ на этот вопрос, конечно, зависит от того, что понимают под сущностью. Гегель в «Науке логики» показал, что сущность есть сложная, многогранная категория, которая включает в себя тождество, различие, противоречие, основание, при­чинность, субстанциальность, необходимость и т. д. Если принять такое понятие сущности, то следует признать, что оно совершенно чуждо наукам. И действительно, категории сущности в этом многозначном смысле нет места в лексиконе частных наук, хотя они иногда и ста­вят вопрос «почему?». Философия в отличие от частных наук не может обойтись без категории сущности. Фило-

Вопросы теории историко-философского процесса

софия может быть даже определена как учение о сущно­сти, хотя это и не исчерпывает ее содержания. Очевидно также и то, что частные науки исследуют различные сто­роны сущности или существенные черты явлений. По­этому философское понятие сущности разрабатывается на основе научных данных, но вместе с тем выходит за их границы. Понятие сущности — наглядный пример единства научного и вненаучного, единства, которое имеет место не только в философии, но и в частных науках.

Сущность — категория бесконечности, ибо сущность любого явления предполагает свою сущность. Речь тем самым идет о сущности сущности, но и это понятие пред­полагает свою сущность. Отсюда следует вывод, что ис­следование сущности никогда не может быть завершено; мы всегда будем переходить от одного уровня сущности к другому, более глубокому. Такой путь познания спе­цифически характеризует философское исследование, его вненаучные черты.

Существенной определенностью философии, которая принципиально отличает ее от частных наук, является плюрализм философских учений, существующий со вре­мени возникновения философии. Этот вопрос уже рас­сматривался во введении и будет предметом специально­го рассмотрения в следующей главе. Здесь же достаточ­но подчеркнуть уже сделанный во введении вывод: речь идет не просто о разногласиях между философами, а о принципиально различных философских системах. Эти различия настолько существенны, что нет и не может быть общепринятого определения понятия философии, то есть каждая философская система предполагает свое собственное особенное определение понятия философии.

Гегель, правильно подчеркивавший единство фило­софии как специфической формы познания, несомненно заблуждался, полагая, что этот факт в принципе исклю­чает плюрализм философских учений, несовместимость их основоположений и выводов. Впрочем, позицию Ге-

Философия как единство научного и вненаучного познания 37

геля в этом вопросе нельзя назвать последовательной от начала и до конца, поскольку он утверждал, что каждая философия тождественна со своей исторической эпохой, из чего с необходимостью следует заключение, что в раз­ные исторические эпохи существовали разные филосо­фии. Гегель игнорировал тот факт, что в рамках одной и той же исторической эпохи существуют исключающие друг друга философские учения, продолжая настаивать на том, что во все времена существовала только одна философия. Это, впрочем, нисколько не мешало ему са­мым решительным образом отвергать материалистичес­кую философию, субъективный идеализм, философский скептицизм и другие учения. Непоследовательность Ге­геля представляет собой не просто заблуждение: она вы­являет специфически противоречивый характер разви­тия философии, в особенности тот факт, что ее единство как специфической формы познания представляет собой единство взаимоисключающих противоположностей. Без учета этого противоречивого единства не может быть правильно понят плюрализм философских учений, кото­рые, противостоя друг другу, отрицая друг друга и не­редко выступая даже как отрицание философии вообще, остаются вместе с тем философскими учениями. Таким образом, даже отрицание философии, если оно обосно­вывается философскими аргументами, оказывается на деле теоретическим обоснованием новой системы фило­софских воззрений.

Классики философии, стремившиеся превратить фило­софию в систему научного знания, осуждали плюрализм философских учений как нечто принципиально несовме­стимое с понятием истинной философии, с принципом научности вообще. И действительно, в этом плюрализме особенно отчетливо, наглядно выявляется качественное отличие философии от частных наук, ее вненаучная сто­рона. Однако классики философии не видели того, что в этом многообразии противостоящих друг другу философ-

^ 38 Вопросы теории историко-философского процесса

ских учений получает свое убедительное выражение бо­гатство философских идей, непрерывный творческий процесс. В истории философии одновременно даны все стадии предшествующего философского развития. Здесь мы имеем единственную интеллектуальную плоскость, в которой мыслители разных эпох встречаются подобно со­временникам . Мы можем задавать вопросы нашим пред­шественникам, и хотя отвечать на эти вопросы прихо­дится нам самим, философия прошлого помогает нам отвечать на эти современные вопросы.

С точки зрения современности, негативное отноше­ние к плюрализму философских учений следует считать уже преодоленной, устаревшей концепцией. Было бы поэтому большой ошибкой представлять плюрализм фи­лософских учений как исторически преходящую харак­теристику развития философии, т. е. определенность, которая лишь постольку существует, поскольку разви­тие философии еще не увенчалось последней, оконча­тельной системой, абсолютной истиной в последней ин­станции.

В наше время, когда наука стала ведущей, пожа­луй, даже главной производительной силой (этот факт все еще не получил признания не только в правящих верхах, но и в самих науках), представляется чем-то несуразным, что наряду с философией, основывающей­ся на данных науки, существуют многочисленные нена­учные и даже противостоящие науке философские уче­ния. Однако этот факт вполне поддается если не оправ­данию, то вполне рациональному объяснению. Развитие науки, научно-технический прогресс оказались глубо­ко противоречивыми процессами, для которых харак­терны не одни только достижения, но и весьма пагуб­ные, пожалуй, даже трагические последствия. Наука и техника превратили природную среду обитания людей в техническую реальность, которая не вполне управля­ется людьми, поскольку она характеризуется и спон-

Философия как единство научного и вненаучного познания 39

тайными процессами, стихийными силами, которые во многом подчиняют себе людей. Никто не станет отрицать великих достижений химии, физики, машиностроения и других областей знания. Но разве не они породили становящееся уже невыносимым отравление воздуха, воды, почвы?

В начале этого века Г. Риккерт писал: «Техничес­ким изобретениям радуются как таковым, не отдавая себе отчета в том, какие цели ими, в сущности, пресле­дуются. Гордятся чудовищными современными маши­нами, которые при более пристальном рассмотрении ока­зываются часто лишь бедствием современной культу­ры...»6 Можно, конечно, не согласиться с Риккертом и множеством согласных с ним философов, но нельзя и не согласиться с тем, что почва для антисциентизма и неразрывно связанной с ним антисциентистской фило­софии не только существует, но становится все более «плодоносной».

Разумеется, не только противоречия научно-техни­ческого прогресса (и общественного развития вообще) по­рождают антисциентистские философские учения. Не следует также выпускать из виду, что религия представ­ляет собой существенное содержание сознания людей. Религия исторически была первоисточником философии, она и в настоящее время является одной из основ мно­гих философских учений. На почве религии возникла проблематика телеологии, которая в настоящее время разрабатывается не только в философии, но и в специ­альных науках. Проблема веры и знания является и тео­логической, и научной, и философской проблемой, кото­рая вместе с тем носит также и вненаучный характер.

Плюрализм философских учений свидетельствует о том, что философские идеи, в особенности принципы фи­лософских систем, не устаревают, не теряют своей акту-

Риккерт Г. Философия истории. Пг., 1922. С. 145.

^ 40 Вопросы теории историко-философского процесса

альности в ходе истории. Это принципиально отличает историко-философский процесс от истории научных зна­ний. Естественно-научные воззрения, скажем, Лейбни­ца (как и других философов — выдающихся исследова­телей природы), несомненно устарели, превзойдены со­временным естествознанием. Но этого нельзя сказать о его плюралистической метафизике, монадологии, кото­рая и в наши дни оказывает заметное влияние на разви­тие философии, в особенности в ее персоналистском ва­рианте. Это обстоятельство явно не учитывается фило­софским скептицизмом, который принципиально не способен освободиться от негативистской оценки много­образия философских учений и их плодотворных разно­гласий друг с другом. Констатируя наличие множества исключающих друг друга философских убеждений, скеп­тицизм постоянно приходил к пессимистическому выво­ду о принципиальной несостоятельности философии. Свое отрицание философии скептицизм характеризовал как единственно истинную философскую доктрину, вступая тем самым в противоречие со своим исходным положе­нием, согласно которому философствование никогда не приводит к истинным выводам. Таким образом, правиль­но констатируя факт многообразия философских убеж­дений , учений, систем, скептицизм неизбежно оказывался совершенно неспособным позитивно оценить ту специ­фическую особенность философии, которую он столь не­устанно подвергал уничтожающей критике. Развитие фи­лософии опровергает философский скептицизм и его пес­симистический вывод, так как благодаря этому развитию философия обогащается новыми идеями.

Подведем итоги. Философия как систематическое, специализированное исследование, оперирующее поня­тиями, доказательствами, фактами, является по своей форме научным исследованием, наукой sui generis. Это обстоятельство объясняет и оправдывает положение фи­лософии в системе университетского образования. Одна-

Плюрализм философских учений... 41^

ко философия в отличие от наук характеризуется и вне-научными чертами. Научное и вненаучное в той форме, в какой оно существует в философии, представляют со­бой лишь относительные противоположности, которые образуют единство. Эпистемологический анализ наук может и должен показать, что и в них имеет место вне-научный элемент, который находит свое выражение в убеждениях и в верованиях ученых. С этой точки зре­ния, противоположность между философией и частны­ми науками не обязательно исключает их противоречи­вое единство.

Таким образом, я прихожу к выводу, который суще­ственно отличается от тех воззрений, которые я, как и другие философы-марксисты, неоднократно излагал, обо­сновывал в моих прежних работах. Наряду с философ­скими учениями, теоретически обогащающими достиже­ния наук и общественной практики, будут, по-видимому, всегда существовать и философские учения, не ориенти­рованные на результаты научных исследований, но от­ражающие многообразие интересов, потребностей, куль­тур разных народов, социальных групп и т. д. С этой точки зрения и необходимо, на мой взгляд, разрабаты­вать адекватное понимание непреходящего значения плю­рализма философских учений.

Плюрализм философских учений как специфический познавательный процесс

Плюрализм философских учений — факт очевидный, эмпирически фиксируемый, но как и всякая очевидность подлежащий критическому анализу, теоретическому ос­мыслению, гносеологической оценке. Античный скепти­цизм, констатируя этот факт, утверждал, что филосо-

42 Вопросы теории историко-философского процесса

фы, поскольку они обосновывают несовместимые друг с другом воззрения, которые в равной мере оказываются опровержимыми, никогда не достигают истины и тем самым демонстрируют несостоятельность любых фило­софских положений. Противники скептицизма, соглаша­ясь с тем, что предшествующие философские учения были действительно ложными, но отвергая тезис о равноцен­ности всех философских высказываний, стремились со­здать истинную философию, которая покончила бы с разнообразием несовместимых воззрений, с этим, как полагали они, перманентным философским скандалом.

Непоколебимое убеждение каждого выдающегося фи­лософа в том, что ему удалось наконец преодолеть диск­редитирующий философию плюрализм учений, опроверг­нув теории своих предшественников и создав истинную философскую систему, составляет субъективную сторону историко-философского процесса. Истоки этой субъектив­ности образует, во-первых, стремление превратить фило­софию в науку, во-вторых, ограниченное понимание при­роды научности в философии, ее своеобразия и, в-треть­их, объективная логика развития познания в эпоху, когда относительность знания, его противоречивость, истори­ческая ограниченность, диалектика истины и заблужде­ния еще были неведомы ученым*.

Абсолютное отрицание правомерности плюрализма философских учений было связано также с отсутствием диалектического понимания исторической преемственно­сти в развитии научного и в особенности философского

Даже в Новое время, когда утверждается наука в совре­менном значении этого слова, убеждение в возможности и необ­ходимости завершения научного познания в каждой области исследования остается господствующим. П. Л. Капица пишет: «Достаточно почитать современников Ньютона, чтобы видеть, что и тогда многие считали, что с открытием законов класси­ческой механики закончено познание мертвой природы» (Капи­ца П. Л. Эксперимент. Теория. Практика. М., 1972. С. 262-263).

^ Плюрализм философских учений... 43

познания. Отношение преемственности представлялось несовместимым с наличием противоположных философ­ских учений. А поскольку философия обычно противопо­ставлялась специальным, частным наукам как абсолютная наука, наука наук, стремление к созданию системы, кото­рая мыслилась как независимая от последующего разви­тия научного познания, неизбежно предполагало в каче­стве категорического императива радикальное отрицание правомерности, оправданности философского плюрализ­ма. А. Шопенгауэр саркастически отмечал, что «каждый вновь появляющийся философ поступает так же, как каж­дый новый султан, первым делом обрекающий своих бра­тьев на казнь»1. Это замечание, однако, не способствова­ло более правильному пониманию историко-философско­го процесса самим Шопенгауэром, который также обрекал на заклание своих предшественников. Так, он писал: «Люди, подобные Фихте, Шеллингу и Гегелю, должны быть изгнаны из царства философов, как негодяи, торга­ши и менялы были изгнаны из храма Иерусалимского...»2

В данном случае субъективность философа, о кото­рой говорилось выше, коренилась не столько в объек­тивной логике философского развития, сколько в лич­ности, психологии самого мыслителя.

Канту принадлежит попытка систематического обо­снования несостоятельности философского плюрализма, который рассматривается философом как свидетельство того, что все когда-либо существовавшие философские учения были лишь неудачными попытками создания философии. Подлинной философии, философии, вполне соответствующей своему понятию, никогда, с этой точ­ки зрения, еще не было. Признавая определенные заслу­ги за своими предшественниками, Кант полагал, что их

Шопенгауэр А. Полное собрание сочинений. М., 1910. Т. IV. С. 585.

2 Там же. С. 353.

44 Вопросы теории историко-философского процесса

учения правильнее называть не философией, а лишь фи­лософствованием, из чего следует, что и плюрализма в философии, в сущности, не могло быть. Понятно поэто­му и требование Канта: «Надо решить вопрос: может ли существовать больше, чем одна философия? *ъ Ответ, разумеется, однозначный, отрицательный: «...критичес­кая философия провозглашает себя такой философией, до которой еще вообще не существовало никакой фило­софии...»4 При этом, однако, Кант подчеркивает, что та­кова в принципе должна быть позиция каждого филосо­фа, поскольку он создает свою философскую систему. Но в таком случае канговское отрицание плюрализма философских учений становится если не двусмысленным, то во всяком случае непоследовательным.

Гегель принципиально по-новому подошел к анализу историко-философского процесса, открыв в нем противо­речивое , поступательное развитие, в рамках которого про­тивоположные, в том числе и взаимоисключающие уче­ния находятся в отношении преемственности, а заблуж­дения великих философов оказываются гениальными заблуждениями, в которых имплицитно содержатся вы­дающиеся, однако неадекватно выраженные открытия.

Гегель покончил с упрощенным представлением об истории философии как последовательном ряде случай­ных событий, совокупности мнений, заблуждений, про­извольной игре мысли. Он решительно осудил характер­ное для философов третирование своих предшественни­ков, противопоставив философствующему высокомерию и субъективизму оценок обоснованное убеждение в том, что выдающиеся философы — благородные умы, герои мыслящего разума, проникающие в сущность вещей и добывающие величайшие сокровища — разумное знание.

3 Кант И. Метафизика нравов. Соч. Т. 4. Ч. 2. М., 1965.
С. 113.

4 Там же. С. 114.

Плюрализм философских учений... 45

Историко-философское учение Гегеля — единственная в Новое время попытка позитивной оценки плюрализма философских идей, концепций, учений. Этот радикально новый подход к истории философии предполагает разгра­ничение внешней и внутренней, субъективной и объек­тивной сторон философского плюрализма, его видимости и сущности. Философия, как и сама действительность, которую она постигает, многообразна, но многообразие предполагает единство, ибо конкретное есть единство раз­личных определений. Следовательно, и философские уче­ния должны быть поняты как различные определения единого, образующие различные стороны целостной ре­альности , несмотря на то, что они противостоят друг дру­гу, противятся объединяющему и преобразующему их синтезу. Многообразие философских учений — это, по Гегелю, «органическая система, целостность, содержащая в себе множество ступеней и моментов»5. Эти ступени, моменты «абсолютной идеи» суть различные философские системы. Различия между ними необходимы, но они долж­ны быть поняты диалектически, как заключающие в себе тождество, которое так же существенно, как непосред­ственно обнаруживающиеся различия. Отсюда следует вывод, что «каждая система философии необходимо су­ществовала и продолжает еще и теперь существовать: ни одна из них, следовательно, не исчезла, а все они сохра­нились в философии как моменты одного целого. Но мы должны различать между частным принципом этих сис­тем философии, взятым как частный принцип, и проведе­нием этого принципа через все мировоззрение»6.

Гегель, таким образом, различает в каждой системе философии (речь, разумеется, идет о выдающихся фило­софских учениях) преходящее и непреходящее. Непре-

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Книга пер­вая. Соч. Т. IX. М., 1932. С. 32. 6 Там же. С. 40.

46 Вопросы теории историко-философского процесса

ходящим является ее принцип, который ассимилирует­ся последующим развитием философии, преходящим — абсолютизация этого принципа, которая неправомерно противопоставляет данную систему всем другим фило­софским учениям, как якобы высшую, последнюю сту­пень философского развития. Эту мысль Гегель удачно, на мой взгляд, иллюстрирует на примере атомистики как возникшей уже в античную эпоху системы философии: атомизм как всеобъемлющий объяснительный принцип опровергнут, но как одно из определений абсолютной ре­альности он, несомненно, сохраняет непреходящее зна­чение. Полагаю, что с этим философским выводом, сде­ланным в начале прошлого века, может вполне согла­ситься и современный естествоиспытатель.

Основными чертами гегелевской теории историко-философского процесса являются, далее, панлогизм, сведение исторического к логическому, интерпретация развития философии как онтологического процесса. Дра­матическое развитие философских учений, со всеми при­сущими ему коллизиями, противоречиями, достижени­ями и поражениями, упорядочивается, выстраивается в линеарную последовательность, восхождение от низ­шего к высшему, короче говоря, приводится к гармо­нии. Вследствие такой перестройки философский плю­рализм оказывается не столько фактом, сколько види­мостью факта, т. е. фактически подвергается отрицанию, которое далеко не во всех отношениях является диа­лектическим.

Гегель утверждает: все философские системы явля­ются «одной философией, находящейся в процессе раз­вития» 7. Такая интерпретация развития философии явно не согласуется с тем конкретным анализом философских систем, который дается в гегелевских «Лекциях по исто-

7 Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Книга тре­тья. Соч. Т. XI. М.; Л., 1935. С. 514.

Плюрализм философских учений... 47_

рии философии», где учения Демокрита и Платона, ко­нечно, не рассматриваются как ступени развития одной и той же философии. Тем более противоречат такой интер­претации развития философии презрительные замечания Гегеля насчет рассуждений о наличии разных философий: «болтовня о различии философских систем...»8 Свою философскую систему Гегель считает «последней фило­софией», уподобляясь в этом отношении своим предше­ственникам, которые были весьма далеки от диалекти­ческой интерпретации истории философии как процесса развития. Гегель, таким образом, предписывает абсолют­ный предел развитию философии, подобно тому как он объявляет в основном завершенным развитие государ­ственности, искусства и религии.

Философский плюрализм в той мере, в какой, не­смотря на всякие оговорки, все же признается Гегелем в качестве реального момента философского развития, представляется ему исторически преходящей характе­ристикой развития философии, т. е. такой ее определен­ностью, которая имеет место лишь до тех пор, пока не создан увенчивающий ее восходящее к провиденциаль­но заложенной цели развития гегелевский «абсолютный идеализм». Тем не менее анализ историко-философской теории Гегеля позволяет сделать и иные, отличные от этого выводы, заключения.

Существенной особенностью этой теории, особеннос­тью, о которой уже говорилось во введении, является стремление связать развитие философии с конкретным историческим процессом, с его правовыми, политичес­кими, религиозными и иными характеристиками. При таком подходе возникновение философских учений уже не может быть объясняемо логическим развитием поня­тия философии. И Гегель признает, наряду с логической

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Книга пер­вая. Соч. Т. IX. С. 37.

Вопросы теории историко-философского процесса

детерминацией историко-философского процесса, его со­циальную, многообразную по своему содержанию обуслов­ленность. Соответственно этому, философские системы оказываются у Гегеля историческими образованиями, духовной квинтэссенцией эпохи. Гегель пишет: «Опре­деленный образ философии одновременен, следователь­но, с определенным образом народов, среди которых она выступает, с их государственным устройством и формой правления, с их нравственностью, с их общественной жизнью-.-»9 Каждый философ — сын своего времени, а это означает, что его учение ограничено рамками данной эпохи. Эту мысль Гегель нередко высказывает весьма категорически. Так, вслед за приведенным выше поло­жением он заявляет, что философия «совершенно тож­дественна со своей эпохой»10. Но если каждая эпоха по­рождает свою философию, то, учитывая качественное различие исторических эпох, цивилизаций, культур, национальных особенностей развития народов, нельзя не прийти к выводу о закономерности философского плюра­лизма не только для исторического прошлого человече­ства но и для его настоящего и будущего. Такой вывод, хотя и несовместим с учением Гегеля, с неизбежностью следует из приведенных выше положений его историко-философской теории.

Правда, Гегель, указывая на историческую обуслов­ленность и ограниченность философских систем, подчер­кивает вместе с тем и наличие в них непреходящих по своему содержанию и значению принципов, которые по­следующее развитие философии воспринимает в свобод­ном от абсолютизации виде. И здесь он, конечно, прав, так как идеи, порожденные той или иной исторической эпохой, нередко выходят за ее границы, предвосхищают

9 Гегель Г. В. Ф- Лекции по истории философии. Книга пер-вая. Соч. Т. IX. С. 54. ю Там же. С. 55.

Плюрализм философских учений... 49

будущее, возрождаются и развиваются в новых историчес­ких условиях. История диалектики, возникшей на заре философского развития человечества, — наглядный тому пример.

Положение Гегеля об органической целостности каж­дой исторической эпохи, фундаментальные характерис­тики которой находят свое наиболее адекватное поня­тийное выражение в философии, так же как и призна­ние закономерного развития идей данной эпохи в новых исторических условиях, позволяют понять неизбежность плюрализма философских учений как отражения каче­ственных различий между эпохами и внутри каждой из них. И это, естественно, относится не только к прошлому философии. Так, экзистенциализм, персонализм, фило­софская антропология, «критический рационализм», нео­томизм и другие философские течения нашего времени теоретически выражают, осознают, осмысливают сущест­венно иные объективные социальные условия, обществен­ные потребности, особенности культуры, противоречия развивающегося общества, чем, например, марксизм. А то обстоятельство, что все эти течения сосуществуют в рам­ках одной и той же исторической эпохи, свидетельству­ет, что социальная почва для философского плюрализма не исчезает.

Я понимаю, что этот вывод, хотя он является лишь констатацией факта, который философы-марксисты со­вершенно недостаточно анализировали, вызывает у марк­систски образованного читателя вопрос, выражающий, по меньшей мере, его недоумение: имеет ли право на существование в эпоху научно-технической революции ненаучная философия? На этот вопрос следует ответить, что ненаучная философия не запрашивает права на су­ществование. Она просто существует, как существуют отнюдь не научные эмоции, не считающаяся с данными науки чувственность, обыденный опыт и другие ненауч­ные феномены духовной жизни общества.

50 Вопросы теории историко-философского процесса

Сознание человеческого индивида, его психика в це­лом сами по себе не носят научного характера, хотя че­ловек, конечно, воспринимает научные знания в процес­се воспитания, образования, трудовой деятельности. Пси­хология, как известно, изучает не научное сознание. Что же касается научной психики, то такое понятие вообще лишено смысла. И нет ничего удивительного в том, что не только возможны, но и реально существуют философ­ские учения, в которых получают более или менее адек­ватное выражение эти находящиеся вне научного созна­ния, вне научного миропонимания духовные аспекты человеческой жизни.

Мне могут возразить, что философия, как бы она не заблуждалась, всегда является специфической формой познавательной деятельности, а не просто самосознани­ем личности, осмыслением ее переживаний и т. д. Да, это, конечно, так. Однако и искусство выполняет функ­ции познавательной деятельности, хотя оно не является наукой, не может и не должно быть наукой. То же мож­но сказать о ненаучных философских течениях, несмот­ря на то, что они качественно отличаются от художе­ственного творчества. Я уже не говорю о том, что рели­гия представляет собой в принципе ненаучное сознание, являющееся одним из источников ряда современных философских учений.

Марксизм в отличие от экзистенциализма, персона­лизма и других течений, выражающих антисциентист­ские тенденции в современной философии, отмежевыва­ясь не только от этих тенденций, но и от их упрощенно­го, одностороннего отрицания, является мировоззрением, отвергающим противопоставление философствования научному исследованию. Громадное значение этой про­граммной ориентации философии марксизма невозмож­но переоценить. Именно в ней выражена философская традиция, зародившаяся уже в античности, но получив­шая полнокровное развитие лишь в Новое время: стрем-

Плюрализм философских учений...

51

ление превратить философию в науку sui generis. Нельзя, однако, отрицать и того факта, что многие не только религиозные люди, но и те, которые придерживаются иррелигиозных воззрений, ищут в философии отнюдь не научных ответов на волнующие их вопросы. Показате­лен в этом отношении общественный резонанс, который вызывают в современной культурной среде экзистенциа­лизм и родственные ему учения, существующие как в религиозных (даже теологических) формах, так и как учения откровенно атеистические.

Характерное для классической философии стремле­ние преодолеть плюрализм философских учений и кон­цепций было связано с убеждением, что философия, в отличие от других наук, вызванных к жизни практичес­кими (в широком смысле слова) потребностями и инте­ресами, представляет собой познание ради познания, чистое стремление к всеобъемлющей истине, постиже­нием которой завершается история философии. Эта род­ственная теологическим убеждениям иллюзия была раз­веяна, с одной стороны, достижениями фундаменталь­ных наук, открытия которых оказали громадное влияние на философию, а с другой — развитием общественной практики, которое опровергло упрощенную интерпрета­цию смысла и значения практической деятельности, ко­торая издавна культивировалась философами. Благода­ря этому интеллектуальному прогрессу становилась все более очевидной несостоятельность философской претен­зии на постижение высших истин, якобы недоступных всем другим наукам. Наряду с этим как в философии, так и в науках о природе и обществе сложилось более глубокое понимание познания, его многообразия, отно­сительности, развития, которое ограничивает установ­ленные истины, открывая явления, закономерности, не согласующиеся с этими истинами. В философии все бо­лее утверждалось осознание того, что понятие истины Не исчерпывает понятия ценности даже в рамках гносео-

52 Вопросы теории историко-философского процесса

логии, не говоря уж об этике, эстетике, философии исто­рии и т. д. Осмысление умонастроения, духовного клима­та данной исторической эпохи, ее социальных коллизий, проблемы личностного существования, человеческой субъективности как естественного выражения индиви­дуальности, личности — все это приобрело первостепен­ное значение для философии. Но если проблематика философии не остается неизменной на протяжении ее истории, если многообразие философских учений обу­словлено не просто попытками преодолеть несостоятель­ность прежних попыток постичь абсолютную истину, то отсюда вытекает не только неизбежность, но и необхо­димость философского плюрализма, в котором находят свое мировоззренческое выражение существенные раз­личия в историческом развитии народов, различные со­циальные, классовые структуры, нацирнальное своеоб­разие культуры и т. п.

Научно-философское мировоззрение, различные ис­торические формы которого появились уже в XVII веке, существует наряду с другими, ненаучными философски­ми учениями, полемизирует с ними, доказывает несо­стоятельность их претензий на какой-то особый вид зна­ния, но, конечно, не может исключить существование этих учений, как не исключает оно существование рели­гиозного мировоззрения и связанных с ним философских концепций.

Развитие производительных сил человечества, науч­но-технический прогресс, превращение науки в могуще­ственную интеллектуальную потенцию материального производства и всей общественной жизни — все это, не­сомненно, укрепляет позиции научно-философского ми­ровоззрения, способствует его обогащению, распростра­нению. Однако трагические противоречия современной эпохи, локальные экологические катастрофы, которые перерастают в глобальную угрозу существованию чело­вечества, зловещая термоядерная опасность всему живо-

^ Плюрализм философских учений... 53

му на нашей планете — разве это не является глубин­ным истоком антисциентистского умонастроения, идео­логии «технического пессимизма», красноречивая фор­мула которого — «великий отказ» — была сформулиро­вана Г, Маркузе.

Исторический опыт доказывает, что все эти катак­лизмы не могут быть рассматриваемы лишь как соци­альные последствия развития капитализма. Это — внут­ренне присущие цивилизации противоречия, которые могут быть ограничены, смягчены, в известной мере под­чинены контролю человечества, но их полное устране­ние, по-видимому, невозможно.

Подчеркивая неизбежность, необходимость и плодо­творность плюрализации философских концепций, уче­ний, течений, я вместе с тем не могу не признать, что в моих работах 60-70-х годов я отстаивал (и при том не без экзальтации) совершенно противоположное воззре­ние. В статье «Философский выбор», опубликованной в одном из изданий Международного Института Филосо­фии, действительным членом которого я имею честь со­стоять, я писал: «Оставляя прошлому пестрое многооб­разие несовместимых философских учений, философия марксизма противопоставляет плюрализму спекулятив­ных концепций всестороннее развитие философских по­ложений, подтверждаемых наукой и практикой. Эта по­зиция принципиально отличается от распространенного в наши дни убеждения, согласно которому философство­вание есть такого рода познавательное устремление, ко­торое вознаграждается известным интеллектуальным Удовлетворением, но не теми плодами, которые называ­ются истинами. Сторонники этого воззрения рассматри­вают философию как лабиринт, из которого хотят вы­браться лишь те, кто не любит философии. Ариадниной нити не существует, да и едва ли она нужна. Философ­ствование, с этой точки зрения, никогда не станет науч­ным, т. е. никогда не изменит самому себе. Оно всегда

^ 54 Вопросы теории историко-философского процесса

должно оставаться только попыткой, неосуществимость которой в зависимости от умонастроения может быть истолкована то как провал, то как вечная перспекти­ва»11. Пересматривая цитируемое положение, я тем не менее вовсе не считаю, что в нем нет ни одной правиль­ной мысли.

Единство и плюрализм — отношение противополож­ностей, которые обусловливают друг друга. Это — объек­тивное противоречие историко-философского процесса, внутренне присущая ему движущая сила. Отношения между идеалистическими учениями, несмотря на общ­ность ряда постулатов, несомненно характеризуются не только различиями, но и противоположностью, противо­речиями, борьбой. То же относится и к различным мате­риалистическим учениям, школам, течениям. Упрощен­ное представление об истории материализма обычно не­дооценивает существенность этих различий, обедняя тем самым проблематику материалистической философии, ее прогрессивное развитие. Между тем даже в рамках од­ного и того же материалистического течения различия между его выдающимися представителями весьма суще­ственны. Достаточно, например, сопоставить Дидро и Гольбаха, Гольбаха и Робинэ, Ламетри и Гельвеция, чтобы подтвердить этот вывод.

Таким образом, плюрализм наличествует и в рамках каждого из основных философских направлений — мате­риализма и идеализма. Однако и в границах таких направ­лений, как рационализм и эмпиризм, налицо не только единство, обусловленное отправными положениями, но и многообразие. Декарт, Спиноза, Лейбниц, Мальбранш — как существенно различны учения этих философов, ко­торые в определенном, достаточно строгом смысле слова были единомышленниками. Но разве не столь же суще-

11 Oizerman T. I. A Philosophical Choise. -Philosophers on Their Own Work. Vol. 5. Bern, 1979. p. 192-193.

Плюрализм философских учений... 55_

ственно различие между такими представителями фило­софского эмпиризма, как Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Д. Локк, Дж. Беркли, Л. Фейербах?

Развитие философии, которое я характеризую таки­ми понятиями, как дифференциация, дивергенция, по­ляризация учений, течений, направлений, есть вместе с тем процесс интеграции философских идей12. Интегра­ционный процесс развертывается, прежде всего, внутри каждого из двух основных, противоположных друг дру­гу направлений. Однако материализм и идеализм отнюдь не абсолютные противоположности, лишенные каких-либо общих черт. Между ними, как свидетельствуют факты, нередко имеется отношение исторической пре­емственности.

Таким образом, плюрализация философских учений и их интеграция — две стороны единого противоречиво­го процесса поступательного развития философии. Сле­довательно, философский плюрализм не имеет ничего общего с самоизоляцией философских систем, их взаим­ным отчуждением. Констатируя этот факт, я не могу Согласиться с выдающимся французским философом на­шего времени П. Рикёром, который в одной из ранних своих работ утверждает, что основной тенденцией исто­рико-философского процесса является сингуляризация, т. е. образование систем, главную характеристику кото­рых составляет творческая индивидуальность их созда­телей. «Великий философ, — пишет он, — это тот, кто открывает новый способ (maniere) ставить проблемы. Следовательно, сингулярность, которая стоит выше лю­бой типологии, это прежде всего сингулярность самой проблематики»13. Получается, согласно Рикёру, что но­вая постановка философских проблем, а тем более вы-

См. об этом: Богомолов А. С, Ойзерман Т. И. Основы тео­рии историко-философского процесса. М., 1983.

13 Ricoeur P. Histoire et verite. Paris, 1955. p. 78.

56 Вопросы теории историко-философского процесса

движение проблем, которых не знала предшествующая философия, коренятся в интеллектуальной экстраорди­нарности личности философа, преодолевающего истори­чески сложившуюся типологию проблем, концепций, учений. Недостаток этого воззрения заключается, на мой взгляд, вовсе не в чрезмерно высокой оценке выдающихся мыслителей: переоценить их значение действительно едва ли возможно. Суть дела, скорее, в другом: в недооценке социальной обусловленности и исторической определен­ности изменений, происходящих в развитии философии. Такая недооценка была типичной для всей французской школы «философии истории философии», и она особен­но резко выражена у известного французского историка философии А. Гуйе, который утверждал: «С нашей точ­ки зрения, ни один «изм» не порождает другой «изм». Если бы Барух (Спиноза. — Т. О.) умер в детстве, не было бы спинозизма» u. Такое представление о происхож­дении философских систем, их по существу личностной обусловленности обосновывает элитарную концепцию философии, исключающую последнюю из общественно-исторического процесса. На первый план выдвигается единичность, неповторимость гениальной философской индивидуальности, вследствие чего плюрализм философ­ских учений истолковывается как в принципе исключа­ющий идейное родство, сближение, интеграцию фило­софских идей.

Говоря о плюрализме как существенной характерис­тике историко-философского процесса, его идейном бо­гатстве, следует, конечно, отмежевываться от того абст­рактного воззрения, согласно которому каждый фило­соф имеет свою философию и, следовательно, количество' философских учений определяется количеством философ­ствующих индивидов. Выдающиеся философские систе-

14 Gouhier H. Les grandes avenues de la pensee philosophique. en France depuis Descartes. Louwain; Paris, 1966. p. 20.

Плюрализм философских учений... 57^

ЛЫ (а лишь они образуют основное содержание истори­ко-философского процесса) создаются не ради самовыра­жения их творцов; они представляют собой самосозна­ние исторической эпохи, эпохальное сознание.

Для марксиста-философа, естественно, возникает во­прос: в какой мере возможен, необходим, неизбежен плю­рализм внутри философии марксизма? Мне думается, что история уже ответила на этот вопрос, но мы сплошь и ря­дом игнорируем это обстоятельство. Например, В. И. Ле­нин и Г. В. Плеханов, несомненно, значительно отлича­ются друг от друга в постановке, анализе, решении ряда философских проблем. В. И. Ленин полемизировал в этой связи с Плехановым, критиковал его, подчеркивая вме­сте с тем выдающуюся роль своего оппонента именно как философа-марксиста. К сожалению, эти оценки Ле­нина воспринимались советскими марксистами односто­ронне, т. е. лишь в том смысле, что Плеханов непоследо­вательный диалектический материалист, поскольку он не во всем согласен с Лениным. Между тем именно Ле­нин характеризовал Плеханова как последовательного Диалектического материалиста15.

Анализ развития философии марксизма также выявля­ет существенно различные воззрения ее представителей, которые так же неизбежны и безусловно плодотворны, как и разногласия во всех науках. Среди философов-марксистов нашего столетия, оказавших значительное влияние на различные слои интеллигенции, следует в пер­вую очередь указать на А. Грамши, Г. Лукача, Л. Альтюс-сера. Несмотря на то, что каждый из этих мыслителей по-своему продолжал идеи марксизма, их собственные идеи неизменно характеризовались в нашей литературе по меньшей мере как отступления от аутентичной марк­систской философии. Разумеется, у этих мыслителей были заблуждения, в том числе и такие, которые они

15 См.: Ленин В. И. Полы. собр. соч. Т. 17. С. 20.

58 Вопросы теории историко-философского процесса

отстаивали, несмотря на основательные критические за­мечания своих оппонентов-марксистов. Но разве суще­ствовали когда-либо ученые — естествоиспытатели, ма­тематики, историки, философы, — у которых не было ; каких-либо заблуждений? Такие чудеса не известны ис- | тории наук. И не следует думать, что заблуждения уче- -1 ных наиболее типичны главным образом для ранних эта­пов развития той или иной науки, когда она переживает период становления и применяемые ею исследователь­ские процедуры несовершенны, не систематизированы, недостаточно проверены. Заблуждения ученых и в наше время — такое же частое явление, как и в прошлом, хотя теперь они объясняются иными причинами и ско­рее обнаруживаются и преодолеваются. Почему же мы должны исключать марксистов, в том числе и К. Марк­са, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, из общего правила, при­писывая им непогрешимость? Не является ли такого рода концепция не чем иным, как суеверным культом лично- ; сти, который даже в рамках католической ортодоксии существенно ограничивается: римский первосвященник, согласно догмату, не ошибается лишь тогда, когда он выступает ex cathedra.

Нельзя, например, согласиться с таким положени­
ем Энгельса, сформулированным в связи с критикой до­
марксистской натурфилософии и философии истории:
«За философией, изгнанной из природы и из истории,
остается, таким образом, еще только царство чистой
мысли, поскольку оно остается: учение о законах само­
го процесса мышления, логика и диалектика»16. Нетруд­
но показать, что этот тезис Энгельса, как бы мимохо­
дом высказанный в «Людвиге Фейербахе...», противо­
речит тому изложению основ марксистской философии,
которое им же было дано в «Анти-Дюринге» и «Диа­
лектике природы». х

16 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 316.

Плюрализм философских учений... 59

Ленин в известной статье «О значении воинствующе­го материализма», которая справедливо воспринимается как его философское завещание, ориентируя философов-марксистов на творческое развитие диалектического ма­териализма, прозорливо предупреждал: не следует бо­яться ошибок, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. И сам Ленин, как и все выдающиеся исследова­тели, неоднократно ошибался, в том числе и в философ­ских вопросах. Едва ли можно, например, согласиться с таким, правда, высказанным в форме гипотезы, положе­нием: «...логично предположить, что вся материя обла­дает свойством, по существу родственным с ощущением, свойством отражения...»17 Советские философы, а также некоторые естествоиспытатели исписали немало страниц, дабы доказать, что кибернетика, теория информации, молекулярная биология подтверждают это предположе­ние. Однако эти попытки нельзя признать успешными, ибо если даже отражение имеет место на всех уровнях развития материи (а этот тезис все еще остается непод­твержденной догадкой), то и это вовсе не означает, что ~вся материя обладает свойством, родственным ощуще­нию. Исследование жизни показывает, что таким род­ственным ощущению свойством является раздражимость, которая, конечно, не присуща неорганической природе. Что же касается физического взаимодействия тел, эле­ментов, природных соединений, их химической актив­ности, то Ленин, выдвигая свою гипотезу, имел в виду не эти хорошо известные в его время факты. Он ожидал ее подтверждения благодаря новым открытиям, которые такого подтверждения не дали.

Таким образом, признание неизбежности, необходи­мости и плодотворности плюрализма философских уче­нии вытекает из гносеологического рассмотрения разви­тия познания, диалектического взаимоотношения меж-

17 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 91.

60 Вопросы теории историко-философского процесса

ду истиной и заблуждением, теоретического осмысления научного значения дискуссий, критического сопоставле­ния и анализа различных, в том числе и противополож­ных убеждений, короче говоря, из научного, свободного от оков догматизма понимания природы познания и пу­тей его поступательного развития. Диалектически пони­маемый плюрализм философских учений, концепций, идей и действительный синтез подлинных достижений фило­софии не только не исключают друг друга, но, напротив, образуют единый противоречивый процесс философского развития. Догматическое утверждение о том, что созда­ние диалектического материализма, его дальнейшее раз­витие и идейное обогащение в конечном итоге приведут к исчезновению, отмиранию плюрализма философских учений, несостоятельно, как и всякая догма.

Философия отличается от специальных наук тем, что она исключает из своего рассмотрения именно специаль­ные проблемы. Философия обобщает проблемы и резуль­таты исследований специальных наук, создавая тем самым обновленную теоретическую основу для последующих научных исследований, осмысливает опыт человеческих индивидов и исторический опыт разных народов, отра­жает (независимо от сознательных установок, намере­ний, исследовательских задач, которые ставят перед со­бой философы) основные черты своей эпохи. В зависи­мости от характера интеграции знаний, осуществляемых философией, она определяет генеральные направления своего исследования: мир как единое целое, многообра­зие и целостность человеческого существования, наибо­лее общие, категориальные формы объективного мира и процессов познания. Если специальные частные науки преднамеренно ограничивают, заключают в рамки ко­нечного объекты своего исследования, то философия, напротив, устремлена в познание бесконечного, каковы бы ни были конечные формы его существования. Но по­знание бесконечного, подчеркивал Энгельс, «может, по

Плюрализм философских учений... 61

самой своей природе, совершаться только в виде некото­рого бесконечного асимптотического прогресса. И этого для нас вполне достаточно, чтобы мы имели право ска­зать: бесконечное столь же познаваемо, сколь и непозна­ваемо...»18 Такова сущностная природа бесконечного, хотя оно не находится по ту сторону конечных вещей, а, напротив, совершенно посюсторонне, состоит из конеч­ных вещей, внутренне присуще каждой конечной вещи, которая, следовательно, не только конечна. Это-то диа­лектическое тождество конечного и бесконечного посто­янно находится в проблемном поле философии, незави­симо от того, каков конкретный характер или объект отдельного философского исследования. И плюрализм философских теорий коренится поэтому как в специфич­ности философской формы познания, так и в объектив­ной, онтологической основе этой специфичности.

До середины XIX в. философия рассматривала плю­рализм философских учений, концепций, идей как под­лежащее преодолению зло. Западноевропейская филосо­фия второй половины XIX в. начала пересмотр этого воззрения, поставив вопрос о неизбежности философско­го плюрализма и истолковывая последний как необхо­димое выражение историчности философии. В. Дильтей, наиболее значительный представитель этой новой, реляти­вистской по своей основной направленности концепции, разрабатывая «философию философии», пришел к выво­ду, что историко-философский процесс есть непрерыв­ная смена одних философских учений другими. И если у него и его последователей эта концепция не означала негативистской оценки познавательного значения фило­софии, то в учениях позитивистского толка представле­ние об историчности философских учений, оторванное °т основной дильтеевской идеи об их эпохальной значи­мости, приводило в конечном итоге к отрицанию фило-

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 549.

62 Вопросы теории историко-философского процесса

софии как якобы давно изжившего себя заблуждения разума. При этом явно выпускалось из виду то суще­ственное обстоятельство, что любое квалифицированное отрицание философии есть mutatis mutandis тоже фило­софия. Так возникла пресловутая концепция «смерти философии», парадоксальная концепция, поскольку ее проповедовали сами философы, создавшие нечто вроде отрицательной философии, которая, в отличие от отри­цательной теологии, стремилась ниспровергнуть предмет своего рассмотрения. Так, ЭК. Ф. Ревель, один из фран­цузских пропагандистов этой теории, следующим обра­зом излагает основной ее тезис: «Современный кризис ; философии не является классическим, внутренне прису­щим философии кризисом. Это — кризис, который ста­вит под вопрос само существование философии. Никогда еще в своей истории философия не проповедовала с та­ким ожесточением своей независимости по отношению к всякой другой духовной деятельности. Это — холод смер­ти, переживаемый философией»19.

Безапелляционность, с которой Ревель формулирует свой суровый приговор, вызывает по меньшей мере не­доумение. Ведь большинство новейших философских учений постоянно обращается к наукам, в особенности к естествознанию, осмысливает его достижения и свя­занные с ними методологические новации, стремится применить эти научные результаты. Так поступают не только неопозитивисты, к которым фактически примы­кает Ревель, но и их оппоненты-постпозитивисты, в част­ности «критические рационалисты», сторонники «научно­го материализма». Есть, конечно, и философские учения, которые действительно настаивают на своей принципи­альной независимости от наук, главным образом от есте­ствознания. К ним в первую очередь относится экзис-

19 Revel J.-F. Pourquoi des philosophes et la cabale des devots. Paris, 1981. p. 246.

Плюрализм философских учений... £3

тенциализм, проблематика которого далека от того, чем занимается физика, химия, биология и все науки о приро­де вообще. Но экзистенциализм, как известно, не игно­рирует психологию и другие гуманитарные науки, с ко­торыми непосредственно связана проблема человека — основная тема экзистенциалистского философствования. И если экзистенциализм прокламирует свою принципи­альную независимость от естествознания, то это проис­ходит вовсе не потому, что последнее подрывает основы экзистенциалистского философствования.

Несостоятельность тезиса Ревеля, как и других кон­цепций «смерти философии», состоит не только в том, будто наукам, в особенности на современном уровне их развития, совершенно не нужна философия, так как об­суждаемые ею проблемы якобы лишены научного смыс­ла. Однако такой вывод, приписываемый естествознанию, не встречает поддержки у его выдающихся представите­лей. В наше время, больше чем когда-либо в прошлом, естествоиспытатели философствуют, к чему принужда­ют их теория относительности, квантовая физика, моле­кулярная биология, устрашающие последствия научно-технического прогресса и т. д.

Более ста лет тому назад Энгельс писал о естествоис­пытателях, что они зачастую пренебрежительно относятся к философии и поэтому оказываются в плену наименее содержательных, преодоленных самой философией убеж­дений. В нашем веке ситуация в естествознании, несом­ненно, изменилась: пренебрежение к философии сохра­нилось главным образом у ученых, не обогативших на­уки выдающимися открытиями. Нельзя не согласиться с А. Зоммерфельдом, одним из крупнейших физиков нашего времени, который пишет: «Современное естество­знание действительно превращается в философию приро­ды. Часто говорят о разделении и специализации науки,



^ 64 Вопросы теории историко-философского процесса

ной философией почве, на которой могли вырасти тео­рия относительности и квантовая механика, может на­ука решить свою задачу: направлять внимание на всеоб­щее и рассматривать наиболее глубокие проблемы по­знания»20.

Приведенное высказывание Зоммерфельда, которое
может быть дополнено высказываниями Эйнштейна,
Борна, Планка и других корифеев естествознания нашего века, говорит о том, что попытки некоторых философов, а также философствующих нефилософов убедить научную общественность в том, что философия исчерпала себя, а ее проблемы, в той мере, в какой они обладают реальным содержанием, решены частными науками, оказались несостоятельными. Философские проблемывыдвигаются, обсуждаются не только философами, но и всеми учеными, обладающими способностью теоретически осмысливать выходящее за границы отдельных наук многообразие эмпирических данных, доставляемых исследованиями. Однако не только ученые, профессионально не связанные с философией, но и все мыслящие люди обеспокоенные современной ситуацией человечества, обращаются к философии, осознавая, что без ее помощи не могут быть решены встающие перед всеми народами гло­бальные проблемы.

Таким образом, непреходящим в истории философия является сама философия, развитие которой так же не ограничено какими-либо заранее установленными npeделами, как и развитие всего человечества.






Скачать 5.29 Mb.
оставить комментарий
страница2/16
Дата30.09.2011
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх