Программа обновление гуманитарного образования в россии б. Д. Эльконин icon

Программа обновление гуманитарного образования в россии б. Д. Эльконин


Смотрите также:
Программа •обновление гуманитарного образования в россии с. А. Беличева...
Программа •обновление гуманитарного образования в россии с. А. Беличева...
Программа *обновление гуманитарного образования в россии* С. С. Фролов...
Программа обновление гуманитарного образования в россии о. Н. Козлова...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. Г. Дилигенский...
Программа обновление гуманитарного образования в россии к. С. Гаджиев политическая наука...
Программа обновление гуманитарного образования в россии • К. С...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. С. Батыгин...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. С. Батыгин...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. С. Батыгин...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. С. Батыгин...
Программа обновление гуманитарного образования в россии г. С. Батыгин...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
вернуться в начало
скачать
751

33

вия, Д.Б. Эльконин констатирует: "Его поведение. . . производит вг чатление раздвоенного: с одной стороны он был занят предметом и деЦ ствием с ним, с другой — взрослым, ради выполнения поручения кс рого и поощрения он производил действие" (там же, с. 8).

С примерами "раздвоенного поведения" мы уже сталкивались, ког приводили выдержки из экспериментов А.В. Запорожца, посвященнь этой же теме. И в наблюдениях Д.Б. Эльконина и в эксперимента А.В. Запорожца внешнее предметное действие — реальная манипуля ция реальными вещами — никогда не выступало как самодостаточнс равное самому себе поведение. Эти манипуляции в то же самое врем} оказывались жестами, обращениями к другому человеку, который на ходился рядом и являл для ребенка "то, как надо", "то, как правильно'^ т.е. образцы верного действия — являл смысл и значение действий ре бенка, т.е. их идеальную форму.

И тут мы приходим к парадоксальному для теории деятельное? заключению о том, что реальная и идеальная формы в становлений предметного действия существуют одновременно. Действуя, челове самим этим актом обращается к другому — носителю идеи действия Представление же о специально организованном уподоблении свойст вам объекта фиксирует не начало, не переходную форму и не акт разви^ тия, а ситуацию, когда шаг развития ухе свершен; человеку уже подстав^ лен "нужный" объект, он уже поставлен в "нужные" условия и силок самих этих условий будет действовать в "нужном" направлении.) Л.С. Выготский в своей конструкции опосредствования, а также А.В. порожец и Д.Б. Эльконин в своих наблюдениях фиксировали не эту, "предшествующую" ситуацию — ситуацию самой "подстановки нужнс го". Да и А.Н. Леонтьев в своих экспериментах (а не их теоретическои осмыслении) задавал именно ее. Более того, в главе о возникновение сознания из знаменитого "Очерка развития психики" он вводил индиви­дуальное действие и его предмет через противопоставление действия| одного человека общему, коллективному (1981, с. 281-283), т.е. самым представлял действие не просто как изменение объекта, а самое это изменение представлял как отношение к иному.

Итак, представление об идеальной форме лишь как об абстракте] ("отвлеченной вещи", "обобщенном отражении") подводит к представ-1

1 На том, что обращение — начало сознания, настаивает Ф.Т. Михайлов (1990).

34

о реальной форме как об уже организованном или уже случив-щемся уподоблении "реальному эквиваленту" этой отвлеченной вещи (предметности), что выводит исследователя как из области феноменов развития, так и из области понимания субъектной формы этих феноме­нов.

Вместе с тем, на мой взгляд, было бы неправильно ограничиваться только критикой деятельностной концепции, недооценивая роли ее ядерной интуиции — внешнего действия — именно в той ситуации раз­вития, которую фиксировал и осмыслял Л.С. Выготский. Именно в дея-тсльностном подходе имплицитно содержится очень важное добавление к пониманию идеальной формы, позволяющее более полно представить акт развития.

Л.С. Выготский и все его последователи молчаливо допускали, что идеальная форма существует в виде образов совершенных ("правиль­ных") способов (образцов) поведения человека. Всякое осуществление этих способов в реальных ("материальных") условиях и действиях — это уже не идеальное. Однако же в виде предметных условий и средств испытуемым "подставлялись" условия и средства именно правильного ("нужного", "хорошего", "лучшего, чем было") действия. Данные усло­вия и обстоятельства характеризуют именно идеальную форму сущест­вования действия (поведения), если ее понимать не как отвлеченную, абстрагированную и головную, а как более совершенную, развитую и осмысленную. Наличную же форму характеризуют те натуральные, естественно сложившиеся стереотипы поведения, на которые указывал Л.С. Выготский как на объект преодоления и которые были оставлены "за кадром" А.Н. Леонтьевым и П.Я. Гальпериным: "не доискиваясь" до этой наличности, они строили и оставляли свои конструкции в пределах как бы уже возникшей идеальной формы.

Между тем, в приведенной выше трактовке понятие идеальной фор­мы выступает полнее и богаче, чем у Л.С. Выготского: в него входит не только сама идея, но и условия осуществления именно ее, этой идеи; идеальную форму характеризует соотношение между идеей и условия­ми ее осуществления. В этом контексте идеальная форма предстает не как отдельность -("вещь"), а как поле, "силовыми линиями" которого являются отношения между содержанием идеи и теми обстоятельства­ми, в которых она полно реализуется, т.е. отношения между идеей и ее средой", ее предметами, ее, по выражению П. Флоренского, "этостью" (1990, т. 2, с. 297). Идеальная форма, понятая таким образом, никогда не может быть данностью. По своему существу она всегда задана и

2*

35

проблемна. В этом смысле собственная проблема идеальной формы есть| та ее сущность, которая не существует иначе, чем как проблема.

Рассматривая по отдельности две "половинки" идеальной формы, т.е. снимая ее проблемность (присущее ей самой отно­шение) , мы всегда будем получать в итоге либо невоплощенное и невоплотимое "облако смыслов", либо совокупность готовых раздражителей. Первое получается, если мы ищем смысл для уже как бы его реалии, т.е. не знаем, как сказать про то, что уже есть (но что же тогда есть?). А второе получается, если мы, наоборот, смотрим "вниз", полагая, что "саму-то" идею мы уже знаем и теперь надо увидеть ее "предметность", понять, в чем она может быть воплощена. Выбор между этими двумя позици­ями можно представить либо как подбор действия для готового слова, либо, наоборот, — как подбор слова для готового дейст­вия. Обе позиции являют собой натуралистическое отношение и к культуре, и к идее, и к действию.

Именно потому, что идеальная форма — это одновременность дву> искомых, поведение людей в момент освоения новых образцов выгляд* и является раздвоенным. Они попадают в ситуацию необходимости ocy-J ществления обращенного ("говорящего")действия, в котором опробовав ние обстоятельств завершается и разрешается не в их преобразовании^ а, например, в реплике взрослого, который является "носителем образ цов"; попытки подражания образцу завершаются и разрешаются не нем самом, а в преобразовании реальных обстоятельств. К такому вывс ду нас подводит сопоставление культурно-исторической и деятельнс ной концепций.

Чтобы в дальнейшем избежать путаницы, я несколько изменю терми-| нологию. Собственно идеальной формой буду называть отношение идеи и ее предметности, т.е. выраженную, воплощенную идею. Соотве венно, элементы идеальной формы буду называть идеей и ее реалией.

2.11. До сих пор мы двигались в содержании культурно-историче4 ской и деятельностной теорий, имея в виду в качестве фона одно, вроде бы бесспорное, но на самом деле не очевидное положение о том, что идея является необходимым условием поведения, т.е. так или иначе должна в нем присутствовать. Теперь нам предстоит понять, почему и зачем она должна присутствовать. Для этого нам придется заново проиграть ситу^ ацию опосредствования и найти в ней необходимое место идеи.

Если относительно необходимости "присутствия" идеи в действии мо-1 гут быть какие-то сомнения, то относительно необходимости образал

36

ориентирующего действие, таких сомнений ни у кого не возникает. Вне образа действие слепо. Представим себе существо, которое видит и во­обще как-либо ощущает только то пространство, которое само занима­ет — существо, у которого полностью отсутствует избыток видения. Ясно, что оно способно только на реагирование по схеме "S — R".

Этот пример приведен для иллюстрации основной функции образа — открытия пространства возможностей действия ("поля образа", по П.Я. Гальперину). Вопрос, однако же, в том, посредством чего открыва­ется пространство возможностей? Если этот вопрос не задается, то тем самым допускается, что открытие этого пространства происходит есте­ственно и непосредственно.

По Л.С. Выготскому, пространство возможностей (поле образа) зада­стся посредством знака, и этот знак (например, карта местности или указательный жест другого человека) служит своеобразным "экраном", на котором отображается ход реально выполняемого действия. Подо­бный "экран" является точкой отсчета для действия; лишь относительно него действующий может определить свое место в пространстве и, в конечном счете, определить, действует и движется ли он вообще, ре­зультативны ли его усилия, т.е. соответствует ли им некое реальное изменение ситуации. Вне подобных точек отсчета мера результативно­сти усилия неопределима (невозможно, например, отличить ходьбу от шагания на месте). Этот же "экран" является критерием и мерой един­ства действия или движения — лишь относительно него мы можем определить, продолжается ли действие, заканчивается ли оно или начи­нается другое. В этом смысле "экран" удерживает (со-держит) действие, является его формой.

Первоначально, по Л.С. Выготскому, такими "экранами" являются другие люди, затем знаки и, в конечном счете, это могут быть некие вещи или свойства самой предметной ситуации.

Итак, первый аспект ориентировки действия — это создание, образно говоря, его "зеркала", т.е. отображение (экранирование) процесса дей­ствия в особое пространство, относительно которого выступают возмож­ности и ограничения построения действия в наличной ситуации.

Условием действенности "экрана" является соотнесенность отобра­жения и отображаемого. В противном случае это вовсе не "зеркало", а лишь некий предмет, имеющий свое содержание. То, что из наличной ситуации {реалии) отображается в знаке, подчас и называется его зна­чением. И здесь мы подходим к пониманию места идеи действия.

37

То, что отображено в знаке, является результатом не договора о связи между ним и реальными вещами, а определенного действия — видения наличной ситуации с определенной позиции. Причем не просто виде­ния, а определенного способа видения. Его определенность в том, что нечто в ситуации акцентируется, а нечто, наоборот, "затушевывается", снимается. Например, топографическая или иная карта — это не просто состав и отношения особенностей местности, а результат рассматрива­ния ее с "птичьего полета", характеризующегося определенной разреша­ющей способностью, т.е. что-то фиксирующего, а чего-то не различаю­щего.

Положительное определение позиции и способа видения наличной ' ситуации действия и есть определение его идеи. Идея — это то, что \ ("какой взгляд на мир") реализуется в ориентировке действия; она всег­да и необходимо, явно или неявно присутствует в построении и выпол­нении действия. Именно идея (содержание позиции) является основа­нием "экранирования" хода действия и, следовательно, основанием со­здания образа ситуации (пространства возможностей действия). Про­странство возможностей — это всегда смысловое, а не лишь перцептив­ное поле.

На позицию (точку зрения) как существенный момент ори­ентировки действия обратил внимание П.Я. Гальперин (1966). Анализируя процесс решения задачи и указывая на необходи­мость ее перестройки в этом процессе, он писал: "Такая пере­стройка задачи достигается лишь реальным изменением пози­ции в поле задачи, физическим или идеальным перемещением в этом поле, с остановкой на этой позиции и новым обозрением поля" (1966, с. 257).

Д.Б. Элькониным и его учениками была осуществлена спе­циальная экспериментальная программа по формированию так называемой условной позиции — умения произвольно пе­рейти с фактической на условно допускаемую точку зрения (Эльконин Д., 1978 б, с. 278-282; 1989, с. 354-360; Недоспасо-ва, 1972, 1985; Филиппова, 1977, 1986; Белоус, 1978).

Д.Б. Эльконин предположил, что умение занять условную точку зрения приведет к преодолению так называемого позна­вательного эгоцентризма. В экспериментах, подтверждавших это предположение, ребенок последовательно брал на себя роль неких персонажей — участников условной ситуации. Ситуа­ция была построена так, что каждый персонаж в ней имел определенное место, задававшее его "взгляд" на вещи и других

38

участников ("брат" находился в отношениях родства, "строите­лю" принадлежали определенные строительные материалы, общие ему и другим "строителям", и т.п.). Через отношения условных персонажей моделировались определенные логиче­ские отношения, а именно те, которые лежали в основании задач Пиаже. Изменяя условную позицию, т.е. осуществляя переход от отождествления с одним персонажем к отождеств­лению с другим, ребенок фактически имел дело с отношением лиц к предметам — их точками зрения.

Формирование условной позиции проходило поэтапно. В материальном плане в качестве условных персонажей высту­пали куклы, в графическом плане куклы и их отношения фик­сировались графическими обозначениями, в вербальном — ре­бенок без внешних опор определял те или иные отношения (родства, принадлежности и др.).

Приведенный способ формирования условно-динамической позиции оказался чрезвычайно эффективным: в результате 5-6-летние дети выходили на самый высокий уровень интел­лекта (по показателям Пиаже) — уровень формальных опера­ций. Существенно, что Д.Б. Эльконин и В.А. Недоспасова кон­статировали, что формирование условной позиции не заканчи­вается на обучении переходу от одной фактической точки зре­ния к другой. Сам по себе переход от одной точки зрения к другой и фиксация в каждой точке зрения разных сторон объ­екта — это еще не условная позиция и децентрация, а всего лишь "динамическая центрация" (Эльконин Д., 1978 б, 1989; Недоспасова, 1972). Собственно позиция — это произвольное соотнесение точки зрения и объекта, при котором ребенок дей­ствует не с самими объектами, фактически находясь в опреде­ленном месте ситуации, а с отношением между видящим и видимым, т.е. точкой зрения и ее объектом. Приемом, с по­мощью которого строилось овладение таким действием, было противопоставление реально видимого и условно предполо­женного. В работе В.А. Недоспасовой это противопоставление выступило как противопоставление фактически занимаемой и иной позиций (надо было, находясь в определенной позиции, проанализировать ситуацию с другой позиции при запрете ее занять фактически); в работе Е.В. Филипповой — как проти­вопоставление видимого набора свойств вещи и отношения этих свойств. Наиболее рельефно этот прием выступил в работе В.П. Белоус, где серию предметов надо было строить не по их

39

фактическим величинам, а по допускаемым условиям, кото­рые радикально не соответствовали фактическим. Выполняя такую работу, надо было мысленно преобразовать видимое по­ле, противопоставив "правильное" наличному.

Итак, продуктом позиционного действия (способа рассмотрения ве­щей) является удерживание условной позиции в фактической. И имен­но в этом состоит трудности-яостроения и использования "экрана". В нашем примере с топографической картой это значит: реально находясь на местности, видеть ее как бы "с птичьего полета". Понятно, что при этом должно происходить не просто выделение чего-то нового (доселе невидимого), но и невыделение ("невидение") того, что раньше было очень отчетливо видно и даже "било в глаза". В этом смысле подлинное позиционное действие составляют два одновременных и противополож­ных акта. Лишь в этом случае сложится позиция — рассмотрение чего-то вместе с границей этого рассмотрения.

Последний аспект "работы" идеи связан с превращением, радикаль­ным изменением и даже преодолением наличных функциональных ор­ганов (в нашем случае органов видения) действующего субъекта. Лишь при наличии всех трех аспектов ориентировки действия (идеи, экрана и изменения видящего) происходит встреча реальности и идеи, т.е. стро­ится идеальная (совершенная) форма действия. И лишь в этом случае можно говорить о субъектности действующего и его развитии.

В разных экспериментальных работах школы Л.С. Выготского так или иначе выступали указанные аспекты идеального действия. В каждой из них акцент делался на каком-либо одном аспекте, но ни разу не были выделены все три (видимо, поэтому они и не были объединены в систе­му).

Так, в исследованиях П.Я. Гальперина наиболее полно представлен второй аспект — отображение действия в особой знаково-образной системе. В уже упоминавшихся исследованиях Д.Б. Эльконина пред­ставлен первый аспект — позиция. В известных исследованиях А.Н. Ле­онтьева по формированию чувствительности и звуковысотного слуха — третий аспект — построение новых функциональных органов. Особен­но ярко и явно этот третий аспект выступил в работах А.В. Запорожца по исследованию ощущения собственного действия (Запорожец, 1986, т. 2, с. 25-47; Леонтьев, Запорожец, 1945, с. 83-149).

2.12. Нам осталось сделать завершающий и самый ответственный шаг — по представленным материалам и их анализу задать полное по­нимание отношения реальной и идеальной форм.

40

Уверенно можно констатировать, что идея имеет не "вещную" (или
"квазивещную"), а действенную форму (в использованном мной
примере — взгляд с определенной позиции) и включает в себя
действующего — субъекта; способ действия (в нашем примере —
разрешающую способность "глаза" существа, летящего над мест­
ностью); продукт действия — то, что охватывается "взглядом"
субъекта.

Идеальное действие является продуктивным лишь в той степени,
в какой существует и производится не само по себе, не отдельно, а
в отношении к другому действию (в моем примере, действию того,
кто прокладывает маршрут на местности). Субъект этого реально­
го действия со своего фактического места должен удерживать и
утверждать иную точку зрения и сукцессивно ("по частям") вос­
создавать (или преобразовывать) иной "взгляд" и образ, который
теперь для него выступает как пространство возможностей дейст­
вия. Именно сопряженность двух этих действий является условием
произвольного, субъектного совершения каждого из них.

"Ареной встречи" (выражаясь словами А.Ф. Лосева) двух указан­
ных действий, "местом" их сопряжения является знак (в нашем
примере — карта местности). В знаке удерживается соотношение
этих действий, посредством знака оно может быть воссоздано.

Здесь целесообразно вернуться к приведенному ранее решению Д.Б. Элькониным загадки знака и значения (2.6.). Да, действительно, знак — это напоминание о другом человеке, но не просто о другом человеке и его действии, а о той позиции, с которой совершается его действие — о его образе моего действия.

Здесь же уместно сказать о том, что значение в школе Л.С. Выготского понималось неполно и односторонне — лишь как обобщенное отражение реалии, возникающее из действия с этой реалией, но не как отображение иной позиции. Такое значение может существовать лишь как "эмпири­ческое обобщение" (Давыдов, 1972, 1986).

.Все сказанное относится лишь к той ситуации, в которой знак и значение порождаются или воссоздаются, т.е. к культуросозидающему, а не "культуроупотребительному" действию. В нашем примере — к со­зданию карты (картографии), а не лишь к употреблению ее, уже готовой и понятой.

В готовом знаке отношение действий не удерживается и не воссозда­ется, а наоборот, снимается. В употреблении необходимы определенные автоматизмы; а не бесконечные и вечные свершения и открытия. Однако

41

же такой "привычный" знак, создающий презумпцию "уже понятности" новой ситуации и является основным "носителем" несубъектности пове­дения, провоцируя привычное функционирование в ситуации, где он уже не подходит, поскольку не подходит то снятое и забытое идеальное действие, которое определило его "разрешающую способность". Именно поэтому такой знак и такое действие не могут служить моделью акта развития, субъектности и идеальной формы. Такой моделью может быть только кулыпуросозидательное действие.

Заключая главу, попытаюсь внести большую смысловую ясность в отношении терминов идеальная форма и реальная форма. Уже было сказано, что после работ, выполненных в русле деятельностного подхо­да, и введения представления о предметности само реальное (фактиче­ское, наблюдаемое) действие нельзя противопоставить идеальному, ес­ли последнее понимать не как абстракцию, а как совершенство. Было сказано также, что идеальная форма, понятая как совершенная, есть не сама по себе идея, а отношение (согласованность) идеи и ее реалии, т.е., другими словами, выраженность идеи в совершенной реалии. В послед­них тезисах показано, в чем состоит эта согласованность и когда она разрушается (в презумпции "готовности" значения и понятности ситуа­ции) . Вот эта нарушенная и разрушенная структура значения и была тем образованием, которое Выготский называл реальной формой. На мой взгляд, ее лучше назвать наличной формой поведения и противопоста­вить совершенной форме поведения, понимая под совершенством то соотношение идеи и реалии, которое было только что разобрано.

Опираясь на весь проведенный анализ, остается сказать, что из на­личной формы не может быть "выведена" совершенная. Последняя яв­ляется не продолжением и усовершенствованием первой, а преобразо­ванием наличности и в этом смысле событием. Общая структура той ситуации, которая названа событием будет рассмотрена в следующей главе.

Рекомендуемая литература

Белоус В П Значение условности в формировании способов логическо­
го мышления у дошкольников//Вопр психол 1978 N4

Бернштейн Н А Очерки по физиологии движений и физиологии активно­
сти М 1966

Бурменская Г В , Обухова Л Ф , Подольский А И Современная амери­
канская психология развития М , 1986

Выготский Л С Собр соч В 6 т Т 1-6 М , 1982-1984

42

Гальперин П Я Психологи мышления и учение о поэтапном формирова­
нии умственных действий//Исследование мышления в советской психо­
логии М ,1966

Гальперин П Я Введение в психологию М , 1976

Гальперин П Я Функциональные различия между орудием и средст-
вом//Хрестоматия по возрастной и педагогической психологии М ,
1980

Гордеева Н Д Зинченко В П Функциональная структура действия М ,
1982

Давыдов В В Проблемы развивающего обучения М , 1972


Давыдов В В Виды обобщения в обучении М , 1972

Давыдов В В Категория деятельности и психического отражения в тео­
рии А Н Леонтьева//Вестн Моек Ун-та Сер 14, Психология 1979 N 4

Запорожец А В Развитие произвольных движений М , 1960

Запорожец А В Избранные психологические труды В 2т Т 1-2 М ,
1986

Зинченко В П Проблемы психологии развития (читая О Мандельшта-
ма)//Вопр психол 1991 NN4,5,6,1992 N3-4,5-6

Зинченко В П Культурно историческая психология опыт амплифика-
ции//Вопр психол 1993 N 4

Зинченко В П , Мамардашвили М К Проблема объективного метода в
психологии//Вопр филос 1977 N 7

Зинченко В П , Смирнов С Д Методологические вопросы психологии
М, 1983

Леонтьев А Н Деятельность Сознание Личность М , 1975

Леонтьев А Н Избанные психологические произведения В 2 т Т 1-2
М 1983

Леонтьев А Н Проблемы развития психики М , 1981

Леонтьев А Н Запорожец А В Восстановление движения М , 1945

Лосев А Ф Проблема символа и реалистическое искусство М , 1976

Мамардашвили М К Картезианские размышления М , 1993

Михайлов Ф Т Общественное сознание и самосознание индивида М
1990

Научное творчество Л С Выготского и современная психология М
1981

Недоспасова В А Роль позиции в развитии логического мышле-
ния//Развитие мышления и умственное воспитание дошкольников М
1985

Пузырей А А Культурно-историческая теория Л С Выготского и совре­
менная психология М 1986

Филиппова Е В Формирование логических операций у шестилетних де-
тей//Вопр психол 1986 N2

Флоренский П А У водоразделов мысли М 1990

Эльконин Д Б Заметки о развитии предметных действий в раннем де­
тстве//Вест Моек унта Сер 14, психология 1978 а N3

Эльконин Д Б Психология игры М 1978 6

Эльконин Д Б Избранные психологические труды М , 1989

43

Глава 3. СОБЫТИЕ

Специфика бытия идеальной формы. Аспекты со­бытия. Структура событийности. Формы осущест­вления событийности (ритуал). Кризисы разви­тия.

3.1. Построенное в предыдущей главе понимание идеальной формы вплотную подводит к собственно онтологической проблематике — к вопросу о том, как эта идеальная форма существует и "присутствует" в жизни человека. Причем не в частности, а в принципе, необходимым образом, т.е. в соответствии со своей сущностью.

Утверждение Л.С. Выготского и его последователей, что идеальная форма существует как культура — не может нас удовлетворить по не­скольким основаниям. Во-первых, если даже предположить, что куль­тура образует некое особое "пространство" — пространство текстов и знаков, из этого вовсе не следует ее ориентирующая функция. Тексты и знаки могут становиться и становятся особыми объектами и содержани­ями, которыми можно заниматься и увлекаться наряду с другими, вовсе не сопоставляя "культуру" и "жизнь", что и происходит достаточно час­то. Культура "сама по себе" и не должна предполагать или требовать никаких жизненных сопоставлений. Эту ситуацию "взаимонепроница­емости" "жизни" и "культуры" обострял М.М. Бахтин в работе "К фило­софии поступка": "И в результате воюют друг против друга два мира, абсолютно не сообщающиеся и не проницаемые друг для друга: мир

44

культуры и мир жизни, единственный мир, в котором мы творим,позна­ем, созерцаем, жили и умираем; мир, в котором объективируется акт нашей деятельности, и мир, в котором этот акт единожды совершается. Акт нашей деятельности, нашего переживания, как двуликий Янус, глядит в разные стороны: в объективное единство культурной области и в неповторимую единственность переживаемой жизни, но нет единого и единственного плана, где оба лика взаимно бы себя определяли по отно­шению к одному единственному единству" (1986, с. 82-83).

Во-вторых, уже было показано, что готовый и функционирующий знак, взятый не "сам по себе", а именно в приложении к ситуации поведения, требует вовсе не идеи, а правила соотнесения с данными наличными обстоятельствами, т.е. существует, все более приближаясь к поведенческому автоматизму и стереотипу правильного восприятия че­го-либо. Подобная "жизнь знака" (превращение опосредствования в пра­вило) часто приводит вовсе не к обнаружению идеи действия, а наоборот, к "застреванию" в наличных обстоятельствах — так называемой "функ­циональной фиксированности прошлого опыта" (Дункер, 1965, с. 199-234), которая является своеобразным эквивалентом той "био-органиче-ской" натуральной формы поведения, которую имел в виду Л.С. Выгот­ский в своих первоначальных исследованиях опосредствования.

Остается представить себе, что идеальная форма — это особый объ­ект, который вообще не "есть" в том смысле, как это обычно и обыденно понимается. Это не то, на что можно указать пальцем, не то, что имеется в наличии и может быть дано. Это форма, в суть жизни которой входит не "пребывание", а то, что Л.С. Выготский называл "свершением", гово­ря о свершении (а не пребывании) мысли в слове. Идеальная форма — это то, существование чего есть рождение или воз-рождение, ибо это то, наличие чего есть npo-явленность, т.е. как бы переход из затемненности и замутненности в ясность и явность. Именно в этом смысле я (вслед за многими авторитетами1) утверждаю, что бытие идеальной формы есть ее событие.

Выполненность и свершенность идеальной формы есть ее открытость, явленность и даже, более того, адресованность кому-то. В этом смысле

Напоминаю уже цитированную мысль М.К. Мамардашвили о сознании: ". . . вводя сознание как место соотнесенности и связности того, что мы не мо­жем соотнести естественным образом, мы только так и можем определить со­знание. Эта связность есть то, что можно увидеть как бы только в некоем "сдвиге" (1990, с. 49).

45

близкой к конструкции события идеальной формы является категорий откровения. Я не буду здесь разбирать сложнейшую теологическую пр блематику, приведу только две мысли Ф.В.Й. Шеллинга: ". . . Бога ни-1 когда нет, если бытие есть то, что находит свое выражение в объектив-1 ном мире; если бы он был, то не было бы нас; однако он беспрерывно! открывает себя нам" (1987, т. 1, с. 465). О познании Бога истинного Шеллинг говорит, что ". . . познание это не "естественно", но именно! поэтому оно не неподвижное, но постоянно и непрестанно лишь стано- j вящееся. Ибо сам истинный Бог для сознания — не Бог существующий, пребывающий, но лишь постоянно становящийся, который и именуется I "Бог живый", Бог лишь являющийся, которого непрестанно надо звать и j удерживать, словно пытаясь удержать явление" (там же, т. 2, с. 308-1 309).

3.2. В понимании бытия идеальной формы как события содержится несколько очень важных сторон, которые предстоит различить, проана­лизировать и более ясно зафиксировать.

3.2.1. Событие идеальной формы предполагает субъекта, которому она явлена и адресована. Причем и его она предполагает "в режиме" становления и свершения. В событии возникает то, что М. Хайдеггер называет "остовом", т.е. то, как человек и бытие друг друга "устанавли­вают", как они взаимопринадлежат друг другу. "Речь о том,— говорит М. Хайдеггер,— что надо попросту испытать, т.е. обратиться к тому Собственному (Eigen), в котором человек и бытие друг к другу при-спо-соблены (ge-eignet), к тому, что мы называем событие" (1991, с. 76-77). В нашем случае важна именно эта взаимность того, кто является (а как было установлено в предыдущей главе, является всегда некто — субъ­ект, находящийся в определенной позиции и его действие), и того, кому явлено. В этом смысле, вслед за Хайдеггером, событие можно назвать со-бытием.

Здесь необходимо остановиться. У нас термин со-бытие ввел в пси­хологию развития В.И. Слободчиков (1986). Он имел в виду общность бытия двух людей. "Живая общность, сплетение и взаимосвязь двух жизней, их внутреннее единство и внешняя противопоставленность. . . не просто одно из условий развития наряду с" многими другими. . . , а фундаментальное основание самой возможности возникновения челове­ческой субъективности, основание нормального развития и полноцен­ной жизни человека. . . Эту уникальную, внутренне противоречивую

;кивую общность двух людей мы обозначаем как со-бытие" (Слободчи-ков, 1986, с. 17).

Приведенная мысль вроде бы очень близка тому, что мной сказано, но только на первый взгляд. Я говорю нечто как раз противоположное, меняя акцент и утверждая, что общность и взаимность — не бытие, не наличность и не "есть", а именно событие, акт, становление. Но утвер­ждаю это, в отличие от В.И. Слободчикова, не в рамке понимания и полагания оснований полноценной человеческой жизни, а в рамке по­нимания и полагания "бытия развития" и в этом смысле не спорю с ним, а лишь говорю про другое. В дальнейшем я, однако, во избежание пута­ницы не буду пользоваться термином со-бытие, имея в виду, что собы­тие есть, в частности, и акт встречи двух персон, из которых одна олицетворяет для другой идеальное действие.

Итак, событие идеальной формы есть, во-первых, свершение двух субъектов (до и вне этого нельзя говорить об их наличии) и, во-вторых, их взаимность, на которую также, следовательно, нельзя "указать паль­цем".

3.2.2. Второй аспект события — это его недетерминированность, то, что оно не является следствием и продолжением естественного течения жизни. Событие связано как раз с перерывом этого течения и переходом в иную реальность . Это же М.К. Мамардашвили пишет о сознании, утверждая, что обладать сознанием — это значит иметь возможность испытывать те состояния, которые не получаются естественным обра­зом, не являются следствием или продуктом какого-либо естественного (например, физиологического) процесса (см. 2.2).

Очень интересно об этом аспекте событийности говорит Ю.М. Лот-ман. Он считает, что событие является основой организации художест­венного текста. Событие, по Ю.М. Лотману,— это не всякое происшест­вие, а лишь то, которое связано с переходом персонажа через границу "семантического поля", т.е., например, его переходом из обыденного в чудесный мир в волшебной сказке (Лотман, 1970). При этом, событием является только то, что произошло, хотя могло произойти с очень малой долей вероятности. Событие, по Лотману, это то, что происходит не вследствие стечения обстоятельств, а несмотря на их стечение. Он под-

Похожим образом В.И. Слободчиков определяет рефлексию (1986, с. 18).

47

черкивает, что ".. . событие — это всегда нарушение некоторого запре^ та, факт, который имел место, хотя и не должен был его иметь" (там же с. 286).

В представлении о непредзаданном характере события мы подходим i к его наиболее интенсивной характеристике — пониманию событийно- ' сти как какой-то, пусть и в минимальной степени, чудесности. Для, раскрытия этой характеристики необходимо воспользоваться тем пони­манием Чуда, которое дал А.Ф. Лосев в "Диалектике мифа". Он пишет:! "Само слово "Чудо" указывает во всех языках именно на этот момент J удивления явившемуся и происходящему. . . . Чудо обладает в основе j своей, стало быть, характером извещения, проявления, возвещения, свидетельства, удивительного знамения, манифестации, как бы про- \ рочества, а не бытия самих фактов, не наступления самих событий" (1990, с. 551). По своему содержанию и конструкции, Чудо, по Лосеву, есть совпадение двух, планов жизни — внутренне-замысленного и реаль­но-исторического (там же, с. 545—551). Нечто начинает (или не начина­ет) видеться нами как Чудо, когда"... мы начинаем сравнивать реально вещественный образ вещи с ее первообразом, парадигмой, "образцом", с ее идеальной выполненностью и идеальным пределом полноты всякого возможного ее осуществления и приближения к своим собственным внутренним заданиям (там же, с. 550). Но именно это идеальное, полное осуществление и есть "полная" идеальная форма. В этом смысле ее явление и переход от наличного к совершенному есть удивительное, ниоткуда не следующее и ничего не продолжающее происшествие — Чудо.

3.2.3. Самое, однако, интересное в анализе и понимании событийно­сти — это то, что событие ни в коем случае нельзя понимать лишь как особую, пусть предельно впечатляющую и удивительную, но случай­ность. Событие предполагает очень серьезную, трудную.и напряженную работу и переживание. Вся та внутренняя и внешне выраженная работа, о которой говорилось в предыдущей главе (все эти преодоления, пере­стройки функциональных органов, выходы в иное, отображения), со­ставляет внутреннюю картину события как действия. Анализ культуро-порождающего действия, т.е. такого, в котором создается и воссоздается идеальная форма, будет приведен в разделе П. Здесь же необходимо обратить внимание на то, что "неестественность" не значит "случай­ность".

4




Скачать 2,19 Mb.
оставить комментарий
страница3/10
Дата30.09.2011
Размер2,19 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх