М. Ю. Кондратьев Коллектив icon

М. Ю. Кондратьев Коллектив


1 чел. помогло.
Смотрите также:
М. Ю. Кондратьев Коллектив...
Дмитрий Кондратьев: "Скафандр это маленький космический корабль"...
Программы развития моу сош №14 города Липецка на 2011-2016 годы Наименование Програм­мы...
А. Е. Кондратьев Управленческое решение в системе управления...
Лекция №11 (2 часа) Коллектив как объект и субъект воспитания Термин «коллектив»...
«О войне придумывать не надо…»: Вячеслав Кондратьев и его «ржевская» проза...
Программа развития Муниципального общеобразовательного учреждения Радужненской средней...
Геннадий Кондратьев Популярный самоучитель работы в Интернете Геннадий Кондратьев Популярный...
Программа развития "Создание единой информационно-образовательной среды массовой школы" на 2007...
1. В. Ф. Крапивин, К. Я. Кондратьев. Глобальные изменения окружающей среды: экоинформатика. С...
Пояснительная записка Педагогический коллектив «Октябрьская оош»...
С. В. Кондратьев 2010 года...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
вернуться в начало
^

ГЛАВА 1

1.1. Становление детскиой практической психологии и педологии


Зарождение и развитие детской практической психологии в конце XIX — начале XX в. было тесно связано с педологией, наукой о детях, созданной американским психологом Гренвиллом Стенли Холлом. Холл был учеником В. Вундта, в психологической лаборато­рии которого он стажировался несколько лет. По возвращении в США он обратился к проблемам детской психологии, непосредст­венно связанным с практическими проблемами школьной жизни. В 1883 г. Холл организовал при Балтиморском университете первую в США экспериментальную лабораторию, в которой началось изу­чение психического развития детей, преимущественно подростков. Холл также был основателем первых журналов, посвященных про­блемам возрастной психологии. С 1891 г. под его редакцией начал издаваться журнал «Педагогический семинар и журнал генетичес­кой психологии», а с 1910 г. - «Журнал педагогической психоло­гии», посвященный тем же проблемам, что и журнал, который был создан Мейнаном.

Холл одним из первых обратил внимание на важность практи­ческого изучения процесса становления психики конкретного ре­бенка. В своей лаборатории он исследовал подростков, юношей и девушек, разработав для них специальные вопросники, целью кото­рых было изучение различных сторон психики молодых людей. Первоначально эти вопросники раздавались учителям для сбора сведений о том, как подростки представляют окружающий мир. Вскоре их содержание расширилось, появились специальные анке­ты для подростков, учителей и родителей. Отвечая на вопросы, мо­лодые люди должны были рассказать не только о своих знаниях, представлении о мире или отношении к другим людям, но и о своих переживаниях, в частности о своих моральных и религиозных чув­ствах, ранних воспоминаниях, о своих радостях и опасениях. Полу­ченные ответы статистически обрабатывались, что помогало соста­вить целостную картину психологических особенностей детей раз­ных возрастов. Материалы, полученные в результате исследования Холла, позволили составить комплексную характеристику подрост­ков, проанализировать их проблемы как с точки зрения взрослых, так и с их собственных позиций. Эти данные легли в основу книг «Юность» (1904) и «Проблемы воспитания» (1911).

Холл был также основателем педологии — комплексной науки о ребенке, в основе которой лежит идея педоцентризма, т.е. идея о том, что ребенок является центром исследовательских интересов многих профессионалов — психологов, педагогов, биологов, педиат­ров, антропологов, социологов и других специалистов. Из всех этих областей в педологию входит та часть, которая имеет отношение к детям. Таким образом, данная наука как бы объединяет все отрасли знаний, связанные с исследованием детского развития.

Хотя многие положения педологической концепции Холла были довольно скоро пересмотрены, сама наука педология, созданная им, очень быстро завоевала популярность во всем мире и была призна­на почти до середины XX в. Популярность педологии объяснялась главным образом ее ориентированностью на практику, т.е. связью с непосредственными нуждами педагогики и практической психоло­гии. Действительно, в реальной педагогической практике учителя и воспитатели сталкиваются с целым комплексом проблем, среди ко­торых и здоровье детей, и их психические качества, и социальный статус, и образование их родителей. Именно эти задачи и решала педология, развивая комплексный подход к исследованию детей. Такое комплексное, всестороннее изучение ребенка и выдвижение проблемы развития в центр исследовательской работы было цен­ным завоеванием педологии, поэтому многие ведущие психологи, изучавшие развитие детской психики, работали в ее русле. Факти­чески, именно педология в том виде, как ее рассматривал Холл, яв­ляется предтечей современной детской практической психологии.

Одной из основных целей педологии, по мнению Холла, была разработка рекомендаций для родителей и учителей по обучению и воспитанию ребенка. Исходя из своей теории рекапитуляции, он доказывал, что обучение должно надстраиваться над определенным этапом психического развития, так как созревание организма под­готавливает основу для обучения. С его точки зрения прохождение каждой онтогенетической стадии обязательно для нормального раз­вития, а фиксация на какой-то из них ведет к появлению отклоне­ний и аномалий в психике. Исходя из необходимости для детей про­живания всех стадий психического развития человечества,. Холл разработал и механизм, который помогает переходу от одной ста­дии к другой. Так как реально ребенок не может перенестись в те же ситуации, которые пережило человечество, переход от одной ста­дии к другой осуществляется с помощью игры, которая служит спе­цифическим механизмом. Так и появляются детские игры в войну, в казаков-разбойников и т.д. Холл подчеркивал, что важно не стес­нять ребенка в проявлении его инстинктов, которые таким образом изживаются, в том числе и детские страхи.

Холл выразил носившуюся в воздухе идею создания практичес­кой детской психологии, соединив требования педагогической практики с достижениями современной ему биологии и психоло­гии. Пионерами педологии были врачи и биологи, так как в то время именно они владели большим количеством объективных ме­тодов исследования детей, а психология еще не наработала эти ме­тоды. Однако со временем на первый план вышла именно психоло­гическая сторона исследований, и постепенно, начиная с 20-х гг. на­шего века, педология стала приобретать ярко выраженную психоло­гическую направленность. Популярность педологии привела к развитию массового педологического движения не только в Амери­ке, но и в Европе, где ее инициаторами стали такие известные уче­ные, как Э. Мейман, Д. Селли, В. Штерн, Э. Клапаред и др.

Работы Д. Селли «Очерки по психологии детства» (1895) и «Пе­дагогическая психология» (1894—1915) способствовали проникно­вению психологических идей в учебные заведения, частичному из­менению программ обучения и стиля общения педагогов с детьми. Его труды имели большое значение для развития практической дет­ской психологии и педологии, поскольку Селли изучал, какие ассо­циации и в каком порядке появляются в процессе психического раз­вития детей. Его исследования показали, что первыми ассоциация­ми являются ассоциации по сходству, затем постепенно у детей формируются образы предметов, основанные на ассоциациях по смежности, а в конце второго года жизни возникают ассоциации по контрасту. Данные, полученные Селли, позволили также выделить основные этапы в познавательном, эмоциональном и волевом раз­витии детей, которые необходимо учитывать при их обучении.

На основе этих положений последовательница Селли — М. Монтессори разработала систему упражнений, способствующих интел­лектуальному развитию детей дошкольного возраста. Основой этой системы, достаточно распространенной и на сегодняшний день, стадла тренировка ощущений как основных элементов мышления, осознание и интеграция которых способствуют познавательному развитию детей.

Немецкий психолог и педагог Э. Мейман основал психологичес­кую лабораторию при Гамбургском университете, в которой прово­дились исследования психического развития детей. Мейман стал также основателем первого специального журнала, посвященного педологическим проблемам, — «Журнала по педагогической психо­логии». Основное внимание он уделял прикладному аспекту детской психологии и педологии, так как считал, что главная задача педоло­гии — разработка методологических основ обучения детей. Его трехтомник «Лекции по экспериментальной педагогике» (1907) представлял собой своего рода энциклопедию педагогической и практической психологии того времени.

Мейман считал, что педология должна не только изучать стадии и возрастные особенности психического развития, но и исследо­вать индивидуальные варианты развития и проводить его диагнос­тику. При этом обучение и воспитание должны основываться как на знании общих закономерностей, так и на понимании особенностей психики конкретного ребенка.

При лаборатории Меймана была организована эксперименталь­ная школа, которая просуществовала более двадцати лет. В ней оп­робовались разные программы обучения детей, разработанные с •учетом периодизации Меймана, а также исследовались различные способы отбора детей в классы на основе их предварительной диа­гностики. При этом были экспериментально изучены разные крите­рии отбора — по уровню интеллекта, по интересам и склонностям детей, а также по адекватному для них стилю общения с учителем. Небходимо отметить, что если одаренность, так же как и познава­тельные интересы детей, в той или иной степени учитывались и прежде, то проблема взаимодействия учителя и учеников и реакции учеников на разные стили общения впервые с такой полнотой была поставлена именно Мейманом.

Большую роль в развитии детской практической психологии сыг­рал швейцарский психолог Э. Клапаред. Он основал ассоциацию прикладной психологии и Педагогический институт им. Ж.Ж. Руссо в Женеве, ставший международным центром экспериментальных исследований в области детской психологии.

Клапаред предложил разделить детскую психологию на приклад­ную и теоретическую, поскольку, по его мнению, у них разный круг изучаемых проблем. Задачей теоретической детской психологии он считал исследование законов психической жизни и этапов психи­ческого развития детей. В то же время прикладная детская психоло­гия разделялась им на психогностику и психотехнику. Психогности­ка имела целью диагностику, измерение психического развития детей, а психотехника была направлена на разработку методов обу­чения и воспитания, адекватных для детей определенного возраста.

Таким образом, Клапаред заложил основы самостоятельной от­расли психологической науки — детской практической психологии, оказав значительное влияние на понимание круга решаемых ею проблем и ее задачи.

Развитие детской практической психологии и педологии требо­вало не только четкого определения предмета и задач этой науки, что было сделано Мейманом и Клапаредом, но и разработки новых объективных методов психического развития детей, которые по своей достоверности и объективности не уступали бы естественно­научным (например, антропометрии). Одним из первых поиски таких новых способов измерения психических качеств начал анг­лийский ученый Ф. Гальтон.

Занимаясь экспериментально-психологическими исследования­ми (изучая пороги чувствительности, время реакции, ассоциации и другие психические процессы), Гальтон обращал главное внимание не на общие для всех индивидов законы, а на их вариативность у различных людей. Он изобрел ряд специальных методик для изуче­ния этой вариативности, которые стали истоком новой крупной от­расли психологии — дифференциальной психологии. Возникнув в недрах экспериментальной психологии, она приобрела самостоя­тельное теоретическое и практическое значение. Особо значимым явилось внедрение в психологию новых математических методов, главным образом статистических.

В изучении вопроса о происхождении умственных качеств Галь­тон использовал наряду с биографическим методом и анкеты. Он разослал крупнейшим ученым обстоятельную анкету, по материалам которой была написана монография «Английские люди науки: их природа и воспитание» (1874). Решающую роль в развитии спо­собностей к научной деятельности он приписывал наследственнос­ти, влияние же внешних условий и воспитание считал незначитель­ным, а иногда и отрицательным.

В дальнейшем к исследованию индивидуальных различий путем анкетирования Гальтон присоединил эксперимент. На международ­ной выставке в Лондоне в 1884 г. Гальтон в этих целях организовал специальную лабораторию. Через нее прошло свыше 9 тыс. испыту­емых, у которых измерялись наряду с физическими (рост, вес) и психические показатели (различные виды чувствительности, время реакции и др.).

Гальтон является автором многих конкретных методов как диа­гностики различных признаков, так и установлений корреляции между ними. Метод исчисления корреляции между переменными существенно обогатил психологическую науку, стал предпосылкой разработки одного из важнейших психологических методов — фак­торного анализа. Среди достижений Гальтона особо следует выде­лить разработку и метода тестов. Тест (испытание) стал одной из важнейших методик в лаборатории Гальтона и в дальнейшем проч­но вошел в науку. Статистический подход — применение серии тес­тов к большому числу индивидов — выдвигался как средство внедре­ния в психологию точных количественных методов. Это получило большое практическое применение, а дальнейшее совершенствова­ние техники разработки и применения тестов, распространение их на исследование важнейших психологических параметров (память, мышление, личность) по существу изменило общий облик психоло­гической науки.

Термин «тест», так же как и сами эти испытания, разработанные Гальтоном, стал широко применяться в психологии после статьи американского психолога Д. Кеттела «Умственные тесты и измере­ния», опубликованной в 1890 г. в журнале «Mind» («Мышление») с послесловием Гальтона. Кеттел считал, что статистический метод, применение серии тестов к большому числу испытуемых, является средством преобразования психологии в точную науку. Однако не меньшее значение он придавал и практической ценности тестов, которые могут стать основой новой, практической психологии. За­дачей этой психологии является разработка адекватных для каждо­го человека упражнений, позволяющих преодолеть недостатки или отклонения в развитии определенных психических качеств, диагностика болезней, а также формирование индивидуального образа жизни.

Понимая недостатки современной ему системы тестов, при ко­торой практически любое кратковременное испытание могло пре­тендовать на это звание, Кеттел подчеркивал, что для повышения валидности и ценности тестов необходимо разработать однообраз­ную систему для того, чтобы «определения, полученные в различ­ное время и в различных местах, можно было сравнить и объеди­нить». Он предложил в качестве образца 50 тестов, включающих различного рода измерения чувствительности, времени реакции, разных видов памяти. Эту систему тестов Кеттел использовал в ор­ганизованной им в 1891 г. психологической лаборатории при Ко­лумбийском университете. Успешность этой работы привела к тому, что за короткий отрезок времени большинство американских пси­хологических лабораторий начали применять различные тесты, а вскоре этот метод фактически затмил все остальные. Разнообразие тестов, так же как и отсутствие четких критериев их использования и оценки, привело к тому, что в середине 90-х гг. возникла необхо­димость в организации специальных центров, которые координи­ровали работу отдельных лабораторий. В 1895—1896 гг. в США было создано два национальных комитета, которые объединили усилия ученых, разрабатывавших тесты, придав общее направление их ра­боте.

Прежде всего необходимо было разработать психологические тесты, которые не только по своей объективности не уступали бы способам антропометрической диагностики, но в то же время явля­лись бы именно психологическими методами, направленными на изучение познавательного развития детей.

Одним из первых такие методы, позволяющие быстро и надеж­но определить уровень интеллекта детей, разработал французский ученый А. Бине.

Бине одним из первых психологов начал экспериментально ис­следовать этапы развития мышления у детей, ставя перед ними зада­чи на определение понятий (например: что такое стул, что такое лошадь, и т.д.). Обобщив ответы детей в возрасте от 3 до 7 лет, он пришел к выводу, что за это время дети проходят три стадии в раз­витии понятий — это стадия перечислений, стадия описания и ста­дия интерпретации. Эти исследования привели его к мысли о том, что можно разработать определенные нормативы интеллектуального развития детей и методы, позволяющие провести диагностику процесса формирования их мышления.

В начале XX в. Бине получил заказ от министерства просвеще­ния Франции на разработку метода, позволяющего выделять при поступлении в школу детей, которые должны учиться во вспомога­тельных школах. Для этой цели он разработал серию вопросов раз­ной степени сложности и на основании ответов детей определял уровень их интеллекта, отсеивая детей с отставанием или задерж­кой умственного развития. Эти методы настолько хорошо показали себя при первых испытаниях, что Бине решил создать тесты не только для отличия аномальных детей от нормальных, но и для общей диагностики интеллектуального развития у всех детей от 3З до 18 лет.

Для каждого возраста он сформулировал определенные задания разной степени сложности, исследующие различные стороны ин­теллектуального развития (задания на проверку словарного запаса, счета, памяти, общей осведомленности, пространственной ориен­тации, логического мышления и т.д.).

Для каждого возраста предназначалось не меньше пяти заданий, причем Бине подчеркивал, что важность значения тестов не столько в их содержании, сколько в их многочисленности. Это объясня­лось его убеждением, что интеллект является врожденным качест­вом и его уровень не изменяется с возрастом, меняется лишь содер­жание разрешаемых проблем. Поэтому смышленый ребенок всегда лучше справится с заданием, а большое число заданий поможет из­бежать случайностей. Наибольшей трудностью при конструирова­нии заданий была необходимость строить их так, чтобы уровень знаний ребенка, его опыт не влияли на ответ, т.е. они должны были исходить из того минимального опыта, который имеется у всех детей данного возраста. Только в таком случае, подчеркивал Бине, мы сможем отличить обученного ребенка от ребенка способного, так как дети с высоким интеллектом, но не имеющие специального обучения, будут в равном положении с детьми, которых учили в хо­роших учебных заведениях или дома.

Это положение Бине остается актуальным и на сегодняшний день и служит необходимым условием при разработке всех новых тестов и модификации старых, а также при переводе и модифика­ции зарубежных тестов. Примером того, как забвение этого прин­ципа приводит к неверной диагностике, являются широко извест­ные случаи применения тестов в России в 20-е гг. В это время, после революции и гражданской войны, не только в деревнях, но и в горо­де дети плохо питались и уж тем более не знали о наличии таких экзотических фруктов, как бананы или апельсины. Одно из заданий теста Бине представляло собой задачу на деление — ребенку давали шесть апельсинов, которые ему надо было разделить между собой, мамой и папой. Многие дети даже в 8—9 лет не могли решить эту задачу и были признаны интеллектуально отсталыми, хотя пробле­ма была не в том, что они не могли поделить шесть на три, а в том, что они не знали, что такое апельсин. К сожалению, такие ошибки случаются и в настоящее время. Например, при тестировании детей из детского дома, для которых всякое напоминание о семье и роди­телях создает аффективную ситуацию, им задают вопрос о том, хва­тит ли чашек в сервизе на шесть человек, который стоит у мамы в буфете, если в гости придут двое их друзей с родителями.

Для более объективного измерения интеллекта Бине считал не­обходимым задавать ребенку все вопросы, а не только те, которые рассчитаны на его возраст. Вопросы были пронумерованы (от пер­вого вопроса — для трехлетнего ребенка — до последнего — для 18-летнего). Данные заносились в специальную таблицу, причем правильный ответ отмечался плюсом, а неправильный — минусом.

Умственный возраст ребенка рассчитывался при помощи специ­альной шкалы, сконструированной учеником Бине — Т. Симоном, и располагался в промежутке между последними тремя правильными ответами (три плюса подряд) и первыми тремя неправильными от­ветами (три минуса подряд). Позднее для более точной диагности­ки немецкий психолог В. Штерн предложил ввести коэффициент интеллекта IQ, который является постоянной величиной и рассчи­тывается по формуле:


IQ = (у.в./ф.в.) 100%,


где у.в. — умственный возраст, рассчитываемый по шкале Бине—Си­мона; ф.в. — физический возраст ребенка. Нормой считается коэф­фициент от 70 до 130%, ниже этого показателя были умственно от­сталые дети, выше — одаренные. Бине считал, что уровень интел­лектуального развития постоянен и не зависит от возраста, т.е. и в 3 года, и в 15 лет показатель у ребенка будет одним и тем же, несмот­ря на изменение социальной среды, условий обучения и воспита­ния. Таким образом, врожденный уровень интеллекта остается по­стоянным в течение жизни и направляется на решение разных задач.

Бине трижды обновлял и модифицировал свою шкалу (совмест­но с Симоном): в 1905, 1908 и 1911 гг. Авторитет Бине был настоль­ко высок, что после его смерти во Франции эти тесты практически не пересматривались до 60-х гг.

Необходимо отметить, что, несмотря на многие недочеты (в частности, недостаточную апробацию при разработке, малое число вопросов), тесты Бине и сегодня являются одними из самых удач­ных и наиболее адекватно измеряют интеллектуальное развитие детей. Именно при их использовании коэффициент интеллекта по­лучается достаточно постоянной величиной, в то время как у тестов Векслера, которые представляют собой в определенной степени их модификацию, IQ может изменяться в процессе жизни.

^

1.2. Становление детской практической психологии в России



В начале XX в. детская практическая психология начала интенсив­но развиваться и в России. При этом она вобрала в себя многие традиции отечественной психологии, педагогики и философии. Практическая психология развивалась и в тесном содружестве с пе­дологией, прикладной характер которой, ориентированность на конкретные требования школы делали ее особенно популярной в среде педагогов и воспитателей.

В то же время процесс становления и развития детской психоло­гии и педологии в России имел ряд особенностей, отличающих ее от западных течений. Хотя духовная жизнь русского общества была тесно связана с общим ходом развития западной культуры, она отра­жала своеобразие социального и исторического пути развития Рос­сии, оказывая существенное влияние на формирование отечествен­ной практической психологии. Так как методы соматического ис­следования были не только раньше разработаны, но и оказались точнее, чем способы изучения душевной жизни, то и в России пер­выми применять объективные методы исследования к развитию ре­бенка начали врачи и физиологи. Однако именно в России первона­чальный интерес к педологии и детской практической психологии был подготовлен предшествующим развитием смежных наук — фи­зиологии, педиатрии, психиатрии. Большое значение для молодой науки имели не только работы И.М. Сеченова и К.Д. Ушинского, но и педиатров И.В. Тарханова и Н.П. Гундобина, которые считали, что проблема воспитания нравственной личности является задачей не только педагогики, но и других наук. Большой вклад в развитие практической психологии внесли такие видные ученые, как Г.И. Россолимо и В.П. Кащенко, которые в начале XX в. стали ини­циаторами создания педологических лабораторий. Так, в Москов­ской педагогической академии было открыто педологическое отде­ление при непосредственном участии Кащенко. Главной проблемой его исследований были трудные, умственно отсталые дети и, осо­бенно, возможности их обучения.

Разработке методов объективной диагностики детей, в частнос­ти тестов, посвящены многие труды Россолимо. Под его руководст­вом проводились педологические исследования детей в Институте детской психологии и неврологии при нервной клинике МГУ. Его тесты общей умственной одаренности, разработанные еще в начале века, были популярны в практике школ и в 20—30-е гг. Особенно широко известен был диагностический метод, направленный на изучение как общего интеллектуального развития, так и отклоне­ний, получивший название «профиль Россолимо».

Этот метод был основан на измерении уровня развития 12 пара­метров, связанных с различными свойствами основных психичес­ких процессов — памяти, внимания, восприятия, воли, мышления и т.д. На основе проведенных измерений вычерчивался график, ко­торый представлял из себя кривую, в которой выделялись точки, показывающие наибольшие отклонения как в положительную, так и в отрицательную стороны. «Пики» характеризовали те качества, ко­торые лучше всего развиты у данного человека, в то время как «сп.ады», наоборот, были связаны с наиболее слабо развитыми каче­ствами. Россолимо было установлено, что хотя эта кривая имеет индивидуальные особенности у каждого человека, существуют и оп­ределенные «профили», характерные для конкретных психических отклонений. Так, шизофрения или истерия имеют совершенно раз­ные профили, которые являются объективной характеристикой этих заболеваний. Таким образом, этот тест давал возможность ус­танавливать точный диагноз при скрытой или неясной симптомати­ке и тем самым облегчал как диагностику таких детей, так и поиск коррекционных методов.

Однако подлинными инициаторами формирования педологии в России были А.П. Нечаев, Н.П. Румянцев и В.М. Бехтерев. Нечаев и Румянцев, говоря о достоинствах комплексного характера педоло­гии, подчеркивали, что ее главная задача — именно психологичес­кое исследование детей. Определяя предмет педологии, Румянцев писал, что она изучает физическую и духовную природу детей и представляет собой во всех отношениях науку о человеке как пред­мете воспитания. Задача педологии заключается в том, чтобы со­брать и систематизировать все, что относится к жизни и развитию детей, найти законы этого развития и установить его периоды, до­казывал он. Об этом же писал и Бехтерев, отмечая, что главной задачей детской психологии и педологии является исследование ду­шевных особенностей ребенка, вопросы его воспитания.

Осенью 1904 г. в Петербурге открылись первые в России педоло­гические курсы под руководством Нечаева. Целью этих курсов было распространение знаний, необходимых для понимания психичес­ких и физиологических особенностей детского и юношеского воз­раста, а также повышение теоретического потенциала педагогов. У курсов были и практические задачи:

— проведение исследований психофизической природы детей;

— обоснование методов исследования индивидуальных особен­ностей учащихся;

— сбор материала, который мог бы в будущем лечь в основу школьной реформы.

Для более широкого распространения педологических знаний Нечаев и Румянцев начали выпуск серии книг по педагогической психологии и педологии. В этот период выходили и журналы по детской психологии — «Вестник воспитания», «Вестник психоло­гии, криминальной антропологии и педологии», «Педагогические известия».

Новый этап развития русской педологии связан с именем Бехте­рева. Фактически именно он заложил основы научной педологии в России, так как перешел от существовавшего в то время эмпиричес­кого разрешения вопросов воспитания и обучения к научно-иссле­довательской разработке педологии. Бехтерев создал целую сеть педологических учреждений, которые он разделил на научно-лабо­раторные и научно-клинические. В 1907 г. им было создано педоло­гическое отделение в Петербургском психоневрологическом инсти­туте, которое на долгие годы стало ведущим центром педологичес­ких исследований.

Однако, несмотря на большой интерес к педологии, специалис­тов в этой области науки было в то время мало. Детская практичес­кая психология в начале века находилась у истоков своего развития — на этапе собирания сырого материала и выработки методов получения этого материала. Поэтому одной из главных задач, стояв­ших перед ней в то время, был поиск объективных методов исследо­вания и диагностики психики, для чего отечественные ученые обра­тились как к западной психологии, так и к русской физиологичес­кой школе, в частности к работам И.П. Павлова и В.М. Бехтерева.

При разработке новых методов необходимо было учитывать одно из основных требований детской практической психологии — целостность, системность подхода к диагностике психического раз­вития ребенка. При этом наряду с поиском новых подходов к науч­но-психологическому изучению ребенка широкое распространение получило создание и использование методов, направленных на вы­явление индивидуальных особенностей детей и детских групп в практических целях. Для этих задач использовались тесты, анкеты, биографический, статистический и антропометрический методы, разработанные М.М. Рубинштейном, А.П. Нечаевым, Н.П. Румянце­вым, а впоследствии П.П. Блонским, М.Я. Басовым, А.С. Залужным, Л.С. Выготским. Для экспериментального исследования психики детей в начале века А.Ф. Лазурский совместно с А.П. Нечаевым со­здал одну из первых психологических лабораторий в Петербурге. Впоследствии Лазурский на протяжении многих лет возглавлял пси­хологическую лабораторию в Психоневрологическом институте Бехтерева. Неудовлетворенность лабораторно-экспериментальными методами, существовавшими в начале века, побудила Лазурского ис­кать другие способы психологического исследования. Он выступал за естественный эксперимент, при котором преднамеренное вмеша­тельство в жизнь человека совмещается с естественной и сравни­тельно простой обстановкой опыта. Благодаря этому исследовались не отдельные психические процессы, как это обычно делалось в тот период, а психические функции и личность в целом. Этот подход, изложенный в работе Лазурского «О естественном эксперименте» (1911), имел особенно большое значение для возрастной психологии и педологии, так как естественный эксперимент в этом случае часто дает не только более полные, но и более объективные данные по сравнению с лабораторным экспериментом, часто неприемлемым в детской психологии. Его идеи о естественном эксперименте, о необ­ходимости создания опытной положительной психологической науки позднее были развиты в работах его ученика Басова.

В лаборатории Лазурского исследовались и индивидуальные осо­бенности детей.; В 1897 г. в выходившем под редакцией Бехтерева журнале «Обозрение психиатрии» была опубликована первая ста­тья Лазурского, посвященная проблеме индивидуальных разли­чий — «Современное состояние индивидуальной психологии». Рас­сматривая первые достижения этой науки, он подчеркивал, что ее целью является исследование того, как видоизменяются «душевные свойства у различных людей и какие типы создают они в своих соче­таниях».

В своей работе «Очерк науки о характерах» (1909) Лазурский разработал оригинальную концепцию «научной характерологии», в основе которой лежала идея о том, что индивидуальные особеннос­ти человека связаны с деятельностью нервной системы. При этом он рассматривал эмпирические данные о деятельности различных психических процессов не изолированно, но в системе, доказывая, что главной задачей экспериментального исследования является построение целостной картины человека. Исходя из наклонностей, способностей, темперамента и других индивидуальных качеств че­ловека возможно построение полной естественной классификации характеров, которая и составит, по мнению Лазурского, основу новой науки.

Совместная работа Лазурского с известным психологом и фило­софом С.Л. Франком привела его к идее о двух сферах душевной деятельности — эндопсихической (внутренней) и экзопсихической (внешней). Лазурский высказал ее в курсе лекций «Общая и экспе­риментальная психология» (1912). Утверждалось, что эндопсихи-ческая сфера основывается главным образом на врожденных свой­ствах человека и определяет наклонности, способности, темпера­мент, характер и другие прирожденные стороны личности. Экзо-психическая сфера формируется в процессе жизни, в ее основе лежит система отношений человека с окружающим миром, с людь­ми, указывая на. то, как человек относится к основным категориям окружающей действительности. Введение категории отношения было шагом вперед по сравнению с механическим представлением, согласно которому воздействия среды на организм происходят по типу внешних толчков. Исходя из уровня развития разных эндо- и экзогенных факторов Лазурский разработал первую типологию личности, а также систему диагностики и коррекции разных типов отклонений в процессе психического развития ребенка. Разверну­тое изложение основных положений его характерологии и типоло­гии личности было дано в вышедшей уже после его смерти книге «Классификация личностей» (1922).

Позиция Лазурского во многом отличалась от взглядов Штерна, Бине и Гальтона, так как он считал необходимым не ограничивать­ся прикладными исследованиями и доказывал важность формирова­ния основ научной теории индивидуальных различий. С его точки зрения, чисто прикладной подход к ним сводится в конце концов к полному отрицанию возможности планомерного и систематическо­го изучения людских характеров. Утверждение индивидуальной психологии как теоретической дисциплины не умаляет, как подчер­кивал Лазурский, значения опыта, прежде всего наблюдения и экс­перимента.

Эти мысли Лазурского были связаны не только с исследованием конкретной проблемы, но и с общим подходом к детской психоло­гии, прежде всего ее прикладному аспекту. В 1905—1906 гг. психоло­гия была введена в качестве учебной дисциплины в школы, она стала одним из важнейших курсов и в педагогических институтах. Это породило дискуссии о содержании и направленности учебного курса по психологии. Один из ведущих ученых того времени, орга­низатор Психологического института и заведующий кафедрой фи­лософии Московского университета Г.И. Челпанов настаивал на том, что и в курс практической психологии необходимо включить раздел теоретической психологии, так как без знаний общих зако­номерностей и методологических принципов невозможно грамот­ное исследование психики детей. Его взгляды кардинально отлича­лись от подхода Нечаева, который настаивал на том, что истинно научной является только экспериментальная психология, основы которой и должны преподаваться будущим учителям. Нечаев дока­зывал, что педагогов необходимо вовлекать в исследовательскую ра­боту, оснащая педологические кабинеты в образовательных учреж­дениях современным психологическим оборудованием. Против этого также возражали Челпанов и многие другие психологи, счи­тавшие, что навыки исследовательской работы существенно отли­чаются от диагностической. Дальнейшее развитие психологии по­казало правоту Челпанова и его сторонников, так как слишком ши­рокое распространение психологических экспериментальных, исследовательских методик без достаточного уровня психологиче­ской грамотности приводило к многим ошибкам при диагностике психического развития детей.

Необходимо подчеркнуть, что исследование психического раз­вития ребенка привело многих ученых к мысли о значимости семьи и семейного климата в этом процессе. Поэтому многие ученые ста­рались не только проанализировать основные задачи семейного воспитания, но и начать систематическое просвещение родителей. Для этого были организованы Родительские кружки, выпускались книги по семейному воспитанию, в частности Каптерев организо­вал выпуск серии брошюр по проблемам семейного воспитания и обучения. Исследовалась роль не только семьи, но и школы, в том числе методы оптимизации умственного развития ребенка, а также причины школьной дезадаптации. Эти работы проводились со­вместно психологами, педагогами и врачами. Так, врачи-педиатры Н.П. Гундобин и Е.А. Покровский занимались профилактикой школь­ных болезней, психологи П.Ф. Каптерев, Б.П. Ленский, М.М. Рубин­штейн и другие исследовали развитие школьной утомляемости, ди­намику формирования письма и чтения, развитие произвольного поведения и интеллекта на уроках.

Огромное внимание исследованиям психического развития детей уделял и психиатр и педагог И.А. Сикорский. В своих работах он исследовал роль аффектов в развитии отклонений и дефектов психического развития детей, а также разрабатывал рекомендации по их коррекции. Большое значение для организации школьной жизни имели экспериментальные работы Сикорского, посвящен­ные исследованию причин умственного утомления. Он одним из первых обратил внимание на роль утомляемости в снижении успе­ваемости детей и, исследуя психологические и физиологические основы утомляемости, разработал методы ее снижения. Им были предложены и программы уроков, помогающие преодолеть утомля­емость как детей, так и педагогов. Им же впервые был организован в Киеве Фребелевский центр, при котором существовали экспери­ментальная школа и психологическая консультация. Таким обра­зом, будущие педагоги не только получали теоретические знания по психологии, но и проверяли их на практике.

Об интенсивной работе отечественных педологов в это время говорит тот факт, что с 1906 по 1916 г. было созвано пять Всерос­сийских съездов по психологии, и все они были посвящены вопро­сам педагогической и экспериментальной психологии. Выступая на одном из съездов, Нечаев подчеркивал, что все вопросы школьного обучения можно решить методом эксперимента. Румянцев также го­ворил о необходимости слияния педагогики с психологией, утверж­дая, что школа должна идти не от заранее установленных программ и методов обучения, а от ученика, от его потребностей. В организа­ции съездов активное участие принимали многие видные психологи того времени — В.М. Бехтерев, А.Ф. Лазурский, А.Н. Бернштейн, Г.И. Челпанов, П.Ф. Каптерев, Н.Н. Ланге и др.

Большое значение для развития детской практической психоло­гии имели и постоянно издаваемые журналы (в которых часто пуб­ликовались статьи ведущих зарубежных специалистов на русском языке), а также организация систематического выпуска книг по дет­ской и педагогической психологии как отечественных, так и ино­странных психологов. Так, под редакцией Рубинштейна была изда­на серия книг «Великие педагоги»; под редакцией Н.Д. Виноградова и А.А. Громбаха — «Душевная жизнь детей». Выпускались книги в сериях «Психологическая библиотека», «Практическая школьная энциклопедия», организовывалось большое число кружков и откры­тых университетов для всех желающих ознакомиться с последними достижениями детской психологии и педологии. В результате этой деятельности практическая психология стала одной из ведущих об­ластей отечественной психологической науки, а идея о необходи­мости психологической диагностики и участия психолога в образо­вательном процессе прочно вошла в школьную жизнь.

Среди ключевых вопросов, изучавшихся детской практической психологией того времени, были проблемы соотношения психичес­кого и физического развития детей, становления их личности, осо­бенности психического развития одаренных и умственно отсталых детей, методы их диагностики и подходы к их обучению и воспита­нию, а также анализ причин неуспеваемости школьников.

^

1.3. Развитие пракстическсой психологии и педологии в 20—30-е гг.



Исследования детского развития продолжались и после 1917 г., так как, в отличие от философов, ведущие ученые, занимавшиеся этими проблемами, не эмигрировали и не были высланы из страны. Одна­ко уже в первые годы советской власти появились новые имена и новые проблемы, главной из которых была задача построения со­временной, марксистской педологии. Именно в этом видели свою цель А.Б. Залкинд, П.П. Блонский, К.Н. Корнилов, М.Я. Басов, Л.С. Выготский и другие психологи.

Двадцатые годы стали временем рождения новой детской практической психологии, активных поисков ее методологических основ и путей развития. Необходимо было пересмотреть основ­ные открытия дореволюционной психологической науки и, выде­лив из них главное, нужное для новой науки, соединить с теорией марксизма.

Советская психология этого времени насчитывала несколько школ и направлений, сторонники которых резко расходились во взглядах на многие проблемы. Поэтому в первые 6—7 лет своего раз­вития советская педология переживала трудный этап формирова­ния, становления. Отсюда и неизбежный в этот период отрыв тео­ретических исследований от психолого-педагогической практики и большое количество конференций, широких дискуссий по основ­ным теоретическим проблемам психологии.

Значение детской практической психологии и педологии в это время объясняется задачей, стоявшей перед обществом, — необхо­димостью воспитания нового человека, гражданина этого общест­ва. Начало 20-х гг. было связано с зарождением современной . школы, формированием более эффективных методов обучения. В этой обстановке и происходило интенсивное развитие психоло­гии, которая должна была помочь в воспитании нового человека. Путь к этому педология видела в углубленном изучении личности каждого ребенка, в формировании тех методов изучения детей, ко­торые дали бы объективную картину их психического развития, ин­дивидуальных особенностей и позволили бы подобрать адекватные методы воспитания. В течение первых 20 лет развития советской практической психологии было проведено большое число исследо­ваний, развивались и совершенствовались диагностические методы и научные теории, лежащие в их основе. В это время были разрабо­таны многие интересные методы изучения детской психики, по­ставлены основные проблемы детской практической психологии и намечены пути их решения. Были сформулированы задачи и на­правления деятельности педолога и практического психолога в до­школьных заведениях и школе, очерчен круг их прав и обязаннос­тей. Особенно важным является то, что были налажены взаимоот­ношения педологов с педагогами и родителями, а также с админи­страцией образовательных учреждений, а сама деятельность психолога в этих организациях не воспринималась как инородная и непонятная.

Кроме старых задач, которые решала практическая психология в начале века, в 20-е гг. появились и новые проблемы, такие как исследование детских коллективов и психических особенностей трудных, прежде всего беспризорных детей, подходов к их обуче­нию и коррекции их отклоняющегося поведения.

Интенсивное развитие педологии и детской практической пси­хологии в 20—30-е гг. было в значительной мере связано с тем, что ученые стремились сочетать теоретические исследования с практи­кой, которая не только часто определяла круг исследуемых проблем (как в вопросе о развитии детских коллективов или школьной неус­певаемости), но и давала возможность опробовать новые методики, новые теоретические концепции. Таким образом научно-исследова­тельские институты превращались в крупные психологические центры, объединяя теоретические и клинические, педагогические учреждения, работа которых координировалась и направлялась ин­ститутами. Этот подход был заложен Бехтеревым при организации его Психоневрологической академии, основанной на базе Петер­бургского психоневрологического института в 1918 г.

Для реализации задач, поставленных перед практической психо­логией, в 1918 г. при Психоневрологической академии был органи­зован Детский обследовательский институт им. А.С. Грибоедова. При институте было создано стационарное отделение на 100 детей в возрасте от 4 до 18 лет. Это были умственно отсталые и нервно­больные дети, а также дети с ярко выраженным девиантным поведе­нием. Практическая работа с этими детьми сочеталась с разработ­кой новых диагностических методик. Анализ динамики умственно­го развития этих детей, изменение их отношения к миру и сверст­никам давали также информацию, необходимую для более полного понимания закономерностей психического развития в детском воз­расте. Эти исследования предоставляли важный материал и для раз­работки новых программ коррекционной работы с детьми, страда­ющими разными формами психических отклонений.

Кроме диагностики особенностей психического развития детей с интеллектуальными и личностными отклонениями, в институте разрабатывались и новые методы изучения умственного развития нормальных детей, проводилась модификация уже известных тес­тов. Большое значение имел тот факт, что Детский обследователь­ский институт являлся экспериментальной базой нескольких вузов. В нем проходили практику студенты медицинского и педагогичес­кого институтов, что позволяло не только опробовать новые мето­дики, выявив их достоинства и недостатки, но и обучить будущих специалистов (учителей и врачей) современным методам психичес­кой диагностики. Общение с трудными детьми давало студентам не­обходимые знания, которые помогали им в дальнейшей деятельнос­ти при работе с умственно отсталыми и трудными детьми.

Тот факт, что многие специалисты, имеющие дело с детьми, по­лучали основы как теоретических, так и практических психологи­ческих знаний, давал им возможность адекватно воспринимать и де­ятельность практического психолога (педолога), должность которо­го существовала в то время практически во всех учебных заведениях и поликлиниках. Таким образом между ними налаживался нормаль­ный контакт, что повышало уровень деятельности не только педаго­гов и врачей, но и самих психологов, облегчало и их контакты с родителями. Именно такого контакта и взаимопонимания пока еще не хватает в наши дни. Во многом это связано с тем, что ни учителя, ни врачи не имеют достаточных психологических знаний и не по­нимают целей и задач деятельности практического психолога.

В 1923 г. на базе Детского обследовательского института были организованы Обследовательский кабинет и Педологическая амбу­латория. Обследовательский кабинет ставил своей задачей диагнос­тику отстающих детей в младших классах первой ступени, а также выявление детей, нуждающихся в обучении во вспомогательных школах. Кроме того, при Кабинете был организован консультацион­ный пункт с целью оказания помощи педагогам и воспитателям в работе с детьми и их родителями, а также для организации и коор­динации работы педологов-практиков. Хотя главным в деятельнос­ти кабинета было решение чисто прикладных задач, немалое внима­ние уделялось и проведению теоретических психологических ис­следований и систематизации данных, полученных педологами на местах.

Наряду с Детским обследовательским институтом к Психоневро­логической академии примыкал Ленинградский педологический институт, который в конце 1921 г. приступил к организации работы по изучению детей не только школьного, но и дошкольного (начи­ная с нулевого) возраста. Одной из главных задач Педологического института было ознакомление педагогов с техникой и методикой опытного исследования душевной жизни детей. Такое ознакомле­ние было необходимо для того, чтобы не имеющие опыта практи­ческих психологических исследований люди смогли получить осно­вы психологических знаний, обучиться работе с аппаратурой. Важ­ное значение придавалось обучению учителей и воспитателей спо­собам интерпретации и оценки полученного экспериментального материала, формированию у них навыков практической работы с детьми. Для этого при нескольких лабораториях были организова­ны каникулярные курсы по технике и методике исследования дет­ской психики.

Вторым крупным психологическим центром в Ленинграде яв­лялся Педагогический институт им. А.И. Герцена. Психологические исследования, так же как и разработка новых диагностических ме­тодик, в этом институте велись под руководством А.П. Болтунова. Будущие практические психологи получали знания об основных за­кономерностях психического развития, теоретических основах психологии и психологической диагностики. Большое значение придавалось и практическим занятиям, которые проводились в пе­дагогических техникумах им. Н.А. Некрасова и им. К.Д. Ушинского, в Центральном распределительном пункте (детприемник) и на пункте правовой охраны. Студенты 4-го курса диагностировали уча­щихся техникумов и школ, принимая активное участие и в консуль­тационной работе. В периоды педагогической практики студенты проводили обследовательскую работу не только в учебных заведени­ях, но и в профилакториях, распределительных пунктах детских уч­реждений, причем наряду с диагностической велась просветитель­ская и консультационная работа как с педагогами, так и с родителя­ми трудных детей. Издательским центром института в 20-е гг. были выпущены брошюры, в которых описывались групповые практичес­кие занятия курсов повышения квалификации. Эти пособия предна­значались в качестве руководств по организации подобных курсов в других городах России, а также в качестве методических разрабо­ток для проведения диагностики психического развития детей.

В Москве одним из крупнейших центров практической психоло­гии стала Центральная педологическая лаборатория Московского отдела народного образования (МОНО), основанная в 1919 г., кото­рой руководил Е.В. Гурьянов. Одной из важнейших задач лаборато­рии была разработка новых, а также модификация и стандартиза­ция уже имеющихся тестов, анкет и других методов диагностики и обследования детей дошкольного и школьного возраста. Большое значение придавалось и пропаганде психологических знаний среди педагогов и ознакомление их с простейшими диагностическими ме­тодиками.

Исследования, проводимые в лаборатории, помогли выявить не­достатки традиционных методов учета успешности, используемых в практике педагогических учреждений, и разработать новую про­грамму анализа учебной деятельности школьников.

Так как новая школа нуждалась в новой программе, новых мето­дах работы, то в 1922 г. НАРКОМПРОСом РСФСР был организован Институт методов школьной работы. Одним из ведущих отделов этого института был Педологический отдел, который занимался как исследовательской, так и диагностической работой, в том числе и разработкой новых диагностических методик.

В Академии коммунистического воспитания имени Н.К. Круп­ской психологические исследования проводились сотрудниками Ка­бинета школьной педологии под руководством Блонского. Разраба­тывая новые подходы к анализу психики ребенка, Блонский исхо­дил из того, что каждый педагог должен обладать хотя бы мини­мальными психологическими знаниями и умениями. Он считал, что педагог обязан уметь:

— проводить простейшие антропометрические измерения;

— тщательно читать санитарную карту ребенка;

— проводить элементарное социально-бытовое обследование;

— составлять простейшую характеристику ребенка;

— давать простейшую характеристику детского коллектива и по­ведения ребенка в коллективе;

— измерять существующими методами умственное развитие ре­бенка;

— проводить наиболее легкие педологические тесты;

— обрабатывать полученный материал элементарными статис­тическими приемами.

В начале 20-х гг. Блонским была создана сеть опытных школ в Москве, Подмосковье, Пензенской и Рязанской областях, которые принимали участие в апробации диагностических методик, разраба­тываемых сотрудниками Кабинета школьной педологии.

Интенсивная педологическая работа велась не только в Москве и Ленинграде, но и в других городах. Так, в Орле существовала Пе­дологическая лаборатория ГубОНО, основанная в 1923 г., а также Педологический и Психотехнический кабинеты Детской профилак­тической амбулатории Губздрава, основанные в 1920 г. Эти учреж­дения вели совместную работу под руководством ученика Лазурско-го — Басова. Результаты этой работы находили отражение на стра­ницах «Педологического журнала», издаваемого Орловским педоло­гическим обществом. На основе полученных в этой деятельности материалов были написаны две значительные книги под редакцией М.Я. Басова: «Методика психологических наблюдений за детьми» (1929) и «Педагог и исследовательская работа над детьми» (1930), которые обобщили опыт работы лаборатории. В этих работах, так же как и в книге «Общие основы педологии» (1931), Басов развивал идеи своего учителя Лазурского о роли естественного эксперимента как ведущего при исследовании психики детей. Большое внимание Басов уделял популяризации и введению в педагогическую практику метода наблюдения, разрабатывая схемы наблюдений, а также ме­тодику анализа полученных при наблюдении в естественном экспе­рименте эмпирических данных.

Педологическая работа велась также в Симферополе при Каби­нете экспериментальной психологии Крымского педагогического института под руководством профессора П.Э. Лейкфельда. С 1924 г. сотрудниками Кабинета проводились исследования внимания, запа­са ассоциаций в области чисел, слов. Полученные при опытах ре­зультаты обрабатывались по способам, разработанным профессо­ром Лейкфельдом. Интенсивная педологическая работа велась в Нижнем Новгороде в педологической лаборатории Государствен­ного университета под руководством С.М. Василейского.

В Ташкенте в Институте психологии и педагогики при Средне­азиатском государственном университете под руководством про­фессора Н.Д. Виноградова проводилась работа по модификации су­ществующих методов диагностики и адаптации их к местным услови­ям. Педологи Средней Азии адаптировали тесты Бине—Симона в редакции A.M. Шуберт к своим культурно-бытовым условиям. Был переработан и метод профессора Россолимо, изменены картинки, приложенные к данному тесту, причем сюжеты, так же как и эле­менты быта, используемые в тестах, брались из окружающей приро­ды и культуры.

Активно развивалась детская практическая психология и на Ук­раине. В Харькове она велась под руководством А.Н. Мандрыки и М.Г. Сыркина в Научно-исследовательском институте педагогики, причем особое внимание уделялось вопросам профориентации и профотбора детей.

В Киеве на Опытной станции и на кафедре педологии под руко­водством Г.С. Костюка проводилась активная работа по модифика­ции и валидизации тестов одаренности и успеваемости (прежде всего тестов на общую одаренность, на техническую одаренность, сконструированных Костюком и его сотрудниками). В ходе этой де­ятельности было обследовано 12 тыс. человек.

Развивалась детская практическая психология и в Сибири,. С на­чала 20-х гг. здесь появляется большое количество педологических центров, наиболее значительные из которых были открыты в Хаба­ровске, Красноярске, Иркутске, Рубцовске.

Таким образом, развитие детской практической психологии приходится на начало 20-х гг. Ее представители активно взаимодействуют как с педагогами и врачами, так и с психологами-исследователями. Например, изучение закономерностей познавательного развития детей связывалось с вопросами о причинах школьной не­успеваемости, умственной дефективности и одаренности, корреки ционной работе с неуспевающими детьми; изучение психологии детских коллективов — с практическими вопросами организации до­школьных и школьных групп, их дисциплины, диагностики особен­ностей общения детей и формирования лидеров и отверженных. Наиболее тесно с практикой были связаны, естественно, исследова­ния, проводимые в русле психологии индивидуальных различий, которые помогали решать задачи коррекции поведения трудных детей, формирования программ обучения и воспитания одаренных и умственно отсталых детей.

Большое внимание в этот период уделялось как разработке новых, объективных методов, направленных на исследование зако­номерностей психического развития (рефлексологические методы, генетический метод, инструментальный метод Выготского), так и методов, доступных для массового применения и служивших целям психологической диагностики.

Поиски объективного метода исследования, являющегося осно­вой материалистического подхода к психике, привели к увлечению биогенетическими теориями (теорией рекапитуляции, фрейдиз­мом). В то же время задача формирования нового человека застав­ляла вглядываться в значение среды, ее роль в ускорении и измене­нии развития психики. Поэтому главные дискуссии 20-х гг. проходи­ли в борьбе этих направлений. Многие психологи (П.П. Блонский, К.Н. Корнилов, А.Б. Залкинд и др.) приходили к мысли о том, что в детской практической психологии целостный подход должен был проявляться в комплексном анализе как биологических основ дет­ского поведения, так и их социальных причин. Разрабатывая про­блему биологического и социального развития, ученые прежде всего пытались ответить на вопрос, что же является условием, а что источником, его движущей силой. Не менее значимой была и про­блема механизма развития — наименее изученная и наиболее важ­ная для практической психологии, для разработки развивающих программ обучения и коррекции психики.

В результате дискуссий и обсуждений к 1928 г. была выработана более или менее единая позиция, с которой и пришли психологи разных направлений на первый Педологический съезд, который со­стоялся в конце 1928 — начале 1929 г. Он стал итогом важного этапа в развитии отечественной детской психологии. На Съезде была вы­работана общая платформа развития отечественной детской психо­логии (как теоретической, так и практической), преодолевшей ошибки и трудности периода становления. Она была зафиксирова­на в его резолюции и явилась основой дальнейшего плодотворного развития детской психологии. Достаточно сказать о новом понима­нии психического развития, которое было разработано Басовым и Выготским. Появление этих концепций доказывает, что 20—30-е гг. были периодом максимального расцвета, взлета отечественной дет­ской психологии, и идеи, появившиеся в то время, еще долго на­правляли теоретические разработки ученых.

Однако начиная с 1930 г. усилились нападки на детскую психоло­гию вообще, и, прежде всего, на практическую психологию (педоло­гию), связанные с ее как действительными, так и мнимыми ошибка­ми. Справедливые критические замечания вызывали отсутствие квалифицированных психологов-практиков в учебных заведениях, разница в уровне теоретических исследований и практическом их применении на местах. Если в первый период развития советской детской практической психологии такое отставание практики от теории было хотя и болезненным, но естественным моментом, то в дальнейшем укреплению связи теории с практикой мешали уже не естественные причины развития науки, а те социальные измене­ния, которые в 30-е гг. происходили как в обществе, так и в практи­ке школы.

Новые социальные условия и заставили психологов пересмот­реть свои теоретические позиции, привели к новым дискуссиям, совершенно отличным от дискуссий 20-х гг., так как их целью было уже не обсуждение научных вопросов, а поиск правых и виноватых. В результате таких обсуждений в психологических журналах и газе­тах появились первые покаянные статьи и речи ученых. Ярким при­мером такого обсуждения являлась так называемая рефлексологическая дискуссия, в результате которой целое направление в психо­логии было ликвидировано, несмотря на явные возможности его дальнейшего плодотворного развития. У советской детской практи­ческой психологии не оказалось даже десяти лет для нормального, естественного развития, которое привело бы к формированию сети педологических и психологических учреждений по всей стране и созданию квалифицированных кадров практических психологов.

Вопрос о кадрах вообще был одним из самых больных вопросов педологии, так как разница в уровне подготовки, знаний и культуры в центре и на периферии, в отдельных школах и детских садах была огромной. Не хватало квалифицированных сотрудников в район­ных психологических кабинетах даже в таких крупных городах, как Москва и Ленинград. Тем более острой была кадровая проблема в маленьких городах и селах. Поэтому во многих местах психологи­ческое обследование сводилось к малограмотному тестированию и неправомерному отсеву детей из школ. Положение усугублялось и тем, что вначале детских практических психологов готовили не педа­гогические, а медицинские вузы, а сами практические психологи и пе­дологи были в подчинении НАРКОМЗДРАВа, а не НАРКОМПРОСа. Только в конце 20-х гг. этот отрыв педологии от школ начал преодо­леваться и стали появляться квалифицированные сотрудники. Нельзя сказать, что ведущие ученые не видели опасности разрыва между теорией и практикой, однобокости и неквалифицированнос­ти многих исследований, но в силу указанных объективных причин по-настоящему этот недостаток детской практической психологией преодолен не был, что нанесло серьезный ущерб ее престижу.

Вызывали критические замечания и некоторые теоретические положения педологии — ее механистичность, эклектический под­ход к переработке психологических (особенно зарубежных) теорий и тестов. Но в основном критику вызывало то, что цель, поставлен­ная детской психологией и педологией — формирование активной, творческой личности и индивидуальный подход к каждому ребен­ку, — не была актуальной в условиях изменившейся действительнос­ти. Свобода, уходящая из жизни общества, исчезла и из жизни школы, которая вместо отношений кооперации, сотрудничества между учителями и учениками вводила иерархические отношения подчинения и послушания. Все это и привело к появлению извест­ного постановления 1936 г. «О педологических извращениях в сис­теме НАРКОМПРОСов» и директивному закрытию педологии как науки вообще. При этом вместе с ошибками было забыто и все пози­тивное, что было сделано этой наукой, так как детской практичес­кой психологии был нанесен удар в момент интенсивной и плодо­творной работы ведущих ученых, что причинило серьезный ущерб всей психологической науке в нашей стране.

Таким образом, можно выделить несколько этапов в развитии детской психологии и педологии в России:

I этап (1900—1907) — зарождение детской психологии и педоло­гии, появление первых теорий и исследований психического разви­тия детей, организация курсов и экспериментальных лабораторий, на­чало изданий первых журналов и книг по практической психологии.

II этап (1908—1917) — разработка методологических принци­пов построения детской психологии и педологии в России, появле­ние первых психологических центров, соединяющих теоретичес­кую и экспериментальную (диагностическую) деятельность.

III этап (1918—1924) — период становления советской детской практической психологии, ревизии старой эмпирической, доок­тябрьской науки. Это происходит на фоне общего подъема и много­образия культурной жизни страны. Особенно важны для практичес­кой психологии этого периода поиск новых методов обучения и воспитания, активное школьное движение, многообразие школ и детских садов, появление работ Н.К. Крупской, С.Т. Шацкого и дру­гих педагогов.

IV этап (1925—1928) — период консолидации разных групп и течений в детской психологии и педологии, выработка единой платформы и концепции развития психики, планов развития педо­логии как науки, направленной на комплексное изучение и разви­тие личности ребенка. В это время усиливается связь психологичес­кой теории и практики, ставятся конкретные задачи по развитию и усовершенствованию работы в школах и детских садах.

V этап (1929—1931) — период интенсивного развития детской психологии и педологии, появления теорий, раскрывающих зако­номерности и механизмы развития психики (М.Я. Басов, Л.С. Вы­готский). Однако в этот же период начинаются нападки на практи­ческую психологию, связанные с изменением социальной обстанов­ки в обществе, введением единообразия и авторитарности в школь­ную жизнь. Разрыв между теорией и практикой, до конца не преодоленный в предыдущие годы, снова начинает увеличиваться.

VI этап (1932—1936) — в этот период заканчивается формиро­вание тоталитарного государства, пронизанного жесткой иерархи­ческой системой отношений между людьми. Идеологизация науки сказывается и на дальнейшем развитии детской практической пси­хологии. Ликвидация в школьной и общественной практике интере­са к личности ребенка, к творческому началу привели к еще больше­му отрыву психологической теории от практики. Усиливаются нападки на педологию, обвинения в игнорировании требований школы. Эта критика как действительных, так и навязанных педоло­гии ошибок привела к постановлению 1936 г., которое практически запретило детскую практическую психологию.

В настоящее время отечественная детская психология пережи­вает новый этап, в котором тесно переплетаются практические и теоретические проблемы. Вновь появилась необходимость привле­чения психологов к работе в образовательных учреждениях, благо­даря усилиям многих ученых, в первую очередь И.В. Дубровиной и ее лаборатории, разрабатываются основы практической психологи­ческой службы. При этом серьезные проблемы, стоящие в настоя­щий момент перед отечественной практической детской психоло­гией, во многом напоминают те, которые стояли перед российской наукой в 20-е гг. Прежде всего это вопросы диагностики, модифика­ции тестов и способов их применения в школах и детских садах. Отсутствие квалифицированных кадров и низкий уровень психоло­гической грамотности приводят к тому, что применение тестов часто необъективно, а психологическая коррекция не дает удовле­творительных результатов. Низкая квалификация практических психологов снижает отдачу и от развивающих программ обучения, которые сейчас разрабатываются отечественными учеными для раз­личных учебных заведений. Создание таких программ, так же как и программ для одаренных детей и детей с задержкой умственного развития, является одним из приоритетных направлений в отечест­венной практической психологии. Большое значение имеет и фор­мирование службы психологической коррекции, которая дала бы возможность не только диагностировать причины отклонений в развитии детей, но и корректировать эти отклонения.

Таким образом, перед отечественной детской практической пси-|(хологией стоят важные задачи, которые она в состоянии разре-Цшить, используя в том числе и значительный материал, который |накоплен предыдущими поколениями ученых.

^

• Вопросы и задания



1. Расскажите, как взаимосвязаны детская практическая психология и педология.

2. Назовите основные достоинства педологии, обеспечившие ее ши­рокое распространение в начале нашего столетия.

3. Расскажите, в чем Э. Клапаред видел главные отличия практичес­кой детской психологии от теоретической.

4. Опишите достоинства и недостатки тестов, ведущие направления развития тестологической работы.

5. Перечислите проблемы, которые стояли перед отечественной практической психологией в начале XX в.

6. Назовите причины активного развития детской практической психологии в России в 20—30-е гг.

7. Перечислите задачи, стоявшие перед практической психологией в этот период. С чем связано запрещение детской практической психологии в конце 30-х гг.?
^

ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИОЙ СЛУЖБЫ

В ДЕТСКОМ ДОШКОЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ





Скачать 3.55 Mb.
оставить комментарий
страница2/22
Т.Д. Марцинковской
Дата30.09.2011
Размер3.55 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх