Из лекций по общей теории истории. Н. Кареев. Теория исторического знания icon

Из лекций по общей теории истории. Н. Кареев. Теория исторического знания


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Н. И. Кареев общий ход всемирной истории...
Программа вступительного экзамена в магистратуру факультета истории и игити ниу вшэ по...
Рабочая программа курса "отечественная история"...
«Теория истории. Методы исторического исследования»...
Наименование дисциплин и их основные разделы...
Учебно-методический комплекс Утверждено Составитель: на заседании кафедры канд ист наук...
Учебно-методический комплекс Утверждено Составитель: на заседании кафедры канд ист наук...
ИСТОРИЯ РОССИИ...
1. Закономерности и основные этапы исторического развития...
Историческая мысль и знания о прошлом в каролингской европе (вторая половина VIII начало X вв.)...
Монография посвящена развитию и систематическому изложению основ общей теории организации (ото)...
Учебно-методический комплекс для студентов Юридического колледжа (специальность 030503 (52)...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24
вернуться в начало
скачать
^

VII. Констатирование исторических Фактов.




Результатом исторической критики должно быть определение вообще степени достоверности имеющихся в нашем распоряжении источников и установление верности или неверности сообщаемых этими источниками известий. О последних мы можем притом говорить также с разными степенями уверенности, принимая одни за вполне или почти несомненные, другие за более или менее вероятные, третьи за несколько сомнительные или даже очень сомнительные, четвертые за безусловно неверные. Первая обязанность историка — выделять объективную, фактическую истину из массы всякого рода неверностей, которыми она обрастает в процессе устной либо письменной передачи участниками и очевидцами событий или людьми, только слышавшими о том и этом от других. Годное зерно отвеивается от мякины, от семян сорных трав, от всяких инородных примесей; крупинки золота отделяются от ничего не стоящего песка: так и в исторической науке то, что может быть её материалом, отвеивается, отмывается от того, что наука признаёт недостоверным. В каждом историческом источнике, заслуживающем внимания, иногда не все одинаково бывает верным. Если источник содержит сообщения о многих фактах, о каждом из последних можно говорить особо, признавая его либо достоверным, либо только вероятным, либо сомнительным, либо вне всяких сомнений кем-нибудь сочиненным. Каждое событие, о котором нам говорят исторические источники, равным образом, подлежит анализу, раз факт представляется нам сколько-нибудь сложным. Событие может быть вполне достоверным, но подробности, которые нам о нем сообщаются, могут быть не вполне верными или же и совсем неверными. Можно даже принять за общее правило, что в подробностях-то обыкновенно и бывает наибольшее количество ошибок.


130


Чем общее какой-либо исторически факт, существование которого засвидетельствовано достоверными источниками, тем менее у нас о нем может быть споров: это — вообще крупные факты, вроде существования Афинской республики, войны 1812 г., чартистского движения в Англии и т. п. Но каждый крупный (общий) факт есть сумма фактов более мелких (частных), каждый из которых, в отдельности взятый, может быть и мало нам известным, и не вполне ясным, и вообще спорным, а иная подробность окажется и совсем небылицею, от чего, однако, наше доверие к самому общему факту не колеблется.

Просеянные, так сказать, через сито исторической критики отдельные элементы нашего знания о прошлом очень часто бывают слишком отрывочны для того, чтобы мы могли пользоваться ими для восстановления интересующих нас фактов в полном виде. Это, впрочем, случается, не в одной исторической науке. Палеонтологи знают это, быть может, даже лучше всех иных специалистов таких отраслей знания, где приходится иметь дело лишь с сохранившимися частями изучаемых предметов, а не с самими предметами в целом их виде. Знаменитый естествоиспытатель Кювье говорил, что если ему покажут только зуб какого-нибудь неизвестного животного, исчезнувшего давным-давно с лица земли, он сумеет восстановить весь внешний облик этого организма. Очень может быть, одного зуба для этого и мало, но палеонтологи идут, несомненно, этим путем, когда по некоторым частям скелета судят обо всем скелете, а по скелету и о внешнем виде разных "допотопных" чудовищ. Археологи тоже занимаются аналогичной реставрационной работой, когда, напр., по развалинам древнего храма, т. е. по сохранившимся кое-где стенам и колоннам или только отдельным кускам колонн пытаются представить себе, какой вид имел разрушенный храм, когда он только что был отстроен и стал обиталищем божества.


131


В историческом материале также заключается множество всякого рода лишь обломков и отрывков интересующих нас фактов или только второстепенных подробностей чего-либо существенно важного.

Конечно, такое знание не будет полным, явится знанием с множеством пробелов, которые историк-художник или исторический романист восполнит работой своего воображения, а историк-ученый или мыслитель постарается восполнить путём логических рассуждений. То, что у историков не редко есть по части достоверных данных о каком-либо событии, я сравнил бы с остатками художественного мозаичного портрета, из которого вывалилось и затерялось множество кусочков, входивших в состав мозаики, так что в изображении оказались ничем не заполненными некоторые места, а иные пробелы притом образовались в особенно важных пунктах. Впрочем, бывает и еще хуже, когда сохранившиеся кусочки и не остались на своих местах, и беспорядочно смешались в одну кучу. Археологам такие случаи хорошо известны, когда, наприм., приходится прилаживать один к другому черепки редкостного сосуда, чтобы потом, когда все слажено, их склеить и получить сосуд в его настоящем виде, хотя бы и не без некоторых изъянов.


132


Нередко и историк стоит (и даже чаще, многие думают) перед таким же склеиванием отдельных кусочков для получения некоторого, хотя бы и попорченного целого. О многих фактах прошлого мы даже узнаём не потому, что о них сохранились прямые известия, а потому, что учёные историки воссоздали эти факты, надлежащим образом скомбинировав разрозненные свидетельства, относящиеся к другим фак там.

Достоинство научного знания, прежде всего, заключается в его точности. ^ Точность в пределах возможности является идеалом и исторической науки, и ради именно соответствия знания с действительностью предпринимаются кропотливые исследования о том, на сколько исторические источники дают нам достоверное знание о прошлом. Наше желание знать, однако, не удовлетворяется одним точным знанием. Если в одних отношениях мы готовы иметь очень ограниченное количество сведений, лишь бы каждое из них было достоверно и точно, то в других мы удовлетворяемся только вероятными и приблизительным, лишь бы в знании нашем не было пробелов, лишь бы оно было полно. Исторические источники молчат о многом, о чем мы, однако, желали бы знать, хотя бы в общих чертах, без конкретных подробностей, и хотя бы гадательно, без прямых доказательств. Констатировать факты, о которых говорят достоверные свидетельства, еще не значит иметь знание обо всех интересующих нас фактах: многие из них находятся, так сказать, в скрытом состоянии, и для полноты исторического знания, без которой доподлинно известные факты подчас не имеют никакой цены, очень важно бывает проникать умственным взором и в область этих скрытых фактов.


133


^ Скрытые факты, это — такие явления истории (события, учреждения и т. п.), "относительно которых исследователь, руководясь непосредственным выводом из существующих данных, имеет основание делать предположения с меньшею или большею, но не полною определенностью" 1. Именно, отсутствие последней и отличает скрытый факт от известного, как, с другой стороны, наличность хотя бы некоторой определенности отличает его от факта вовсе неизвестного. Следует различать скрытые факты, совсем не засвидетельствованные в источниках и засвидетельствованные недостаточно ясно. Во втором случае, как-никак, сам источник может навести историка на мысль о констатировании скрытого факта, тогда как в первом случае, т.-е. когда в источниках нет никаких указаний, вся инициатива исследования должна принадлежать самому исследователю, раз только им сознаётся какой-либо важный пробел в его фактических знаниях о том или другом предмете. Конечно, в том случае, когда есть возможность прицепиться к чему-либо строго фактическому, исследование скрытых фактов может быть более успешным и приводить к более конкретным, хотя бы и гипотетическим результатам, нежели тогда, как историк желал бы что-либо узнать лишь на основании и при помощи общих соображений или аналогий с другими однородными, более известными нам фактами 1).


134


В сущности, область скрытых фактов есть достояние гипотез, без которых не обходится ни одна наука, гипотез необходимых там, где бессилен эксперимент, невозможно наблюдение, отсутствуют прямые свидетельства. Было бы ошибочно полагать, что гипотезы бывают только в общих теориях и потому могут иметь лишь номологической характер, т.-е. что их задача — объяснять известные явления, данные нам где бы то ни было и когда бы-то ни было. Кроме таких гипотез, есть еще и другие, с содержанием идеографическим, когда предположение делается по отношению не к известному разряду явлению, а к какому-нибудь отдельному предмету, хотя бы таковым была и некоторая коллективность. Всякие реставрации допотопных ихтиозавров или афинского акрополя времен Перикла, римского форума при империи, какие нам даются палеонтологами и археологами прямо в рисунках, суть, несомненно, изображения гипотетические и, как все гипотетическое, лишь приближающаяся к тому, чем на самом деле были ихтиозавр, афинский акрополь и римский форум.


135


Во всякого рода реконструкциях такого рода деятельную роль играет воображение, и самый процесс воссоздания того, что не может быть предметом непосредственного наблюдения или что даже не сохранилось в снимках, есть процесс художественного творчества, хотя бы и сдерживаемого в известных границах не которыми объективными данными. Исследование скрытых фактов, не могущее претендовать на то, чтобы давать представление о них со всеми их конкретными подробностями, гораздо менее уже напоминает о процессе художественного творчества, так как всецело является процессом логического рассуждения на пути от чего-либо принятого за известное к некоторому искомому не известному. Конечно, предположительное всегда нужно строго отличать от более или менее прочно установленного и помнить, что гипотетические ответы могут быть лишь временными ответами, нуждающимися в новых аргументах и подлежащими постоянной проверке, и что предположительные решения научных проблем имеют часто значение простых, как их называют, рабочих гипотез, лишь направляющих исследование на новый путь. Признание чего-либо фактом на основании общих соображений часто падает, как неосновательное, но случается, конечно, и так, что факты впоследствии подтверждают удачную догадку и превращают ее в доказанную истину.

Отрицать значение счастливых догадок в истории, или исторической девинации не приходится, но не она — главное в констатировании фактов и в реконструкции прошлого. Думать иначе значит признавать историю не наукой, а искусством и в "живой интуиции", как это мы находим у некоторых современных историков, видеть истинный путь исторического познавания, который будто бы может быть только путем поэтических переживаний прошлого.


136


Без работы воображения не обходится, в тех или других размерах, ни одна наука, но воображение воображению рознь: одно оно у поэта, совсем другое — у ученого. И в поэзии, и в науке оно носит в себе творческое начало, но в науке творчество менее свободно, более зависит от фактов и ближе подходит к логическому процессу, нежели в поэзии, да и результаты получаются разные. Автор исторического романа или исторической драмы может вообразить и очень живо и ярко изобразить какую-нибудь характерную для эпохи, сцену, о которой, однако, не только не упоминается ни в одном источнике, но которой на самом деле никогда не было, т.-е. которая родилась в голове самого поэта, как плод его творческой фантазии. Дозволенное и в исторической работе воображение так далеко идти не может: историк не позволит себе сочинять то, чего заведомо не было, а если и внесет в своё повествование что-либо такое, о чём прямо не говорится ни в одном источнике, то лишь в качестве; логического вывода из тех или других научно-обоснованных посылок. Так он будет поступать и тогда, когда займется скрытыми фактами, и когда путем умозаключений из ряда мелких, но разбросанных черт сумеет воссоздать какой-либо крупный факт, непосредственно не засвидетельствованный никаким источником.

Об обобщающей работе в истории речь будет идти дальше, когда от изучения историком отдельных фактов мы перейдем к изучению им целых процессов, состоящих из отдельных фактов. Однако, и здесь необходимо коснуться этого предмета, поскольку историку приходится, напр., давать цельное изображение одного какого-либо события на основании разных, одни от других независимых показаний, притом такого рода, что, не совпадая между собою, они, тем не менее, другими дополняются.


137


Без помощи воображения такая работа успешно происходить не может, и, конечно, это будет своего рода творчество, только без прямого сочинительства.

Употребляя выражение "исторический факт", мы хорошо знаем, о чём говорим, хотя и не даем этому понятию точного определения и не задумываемся над его значением 1. Историческими фактами мы называем и то, что во Франции в начале XIX в. царствовал Наполеон, и то, что он вел беспрерывные войны, и то, что в 1812 г. он вел войну с Россией, и то, что в этой войне было бородинское сражение, и то, что в последнем был убит, наприм., генерал Тучков, или что после бородинского сражения русская армия отступила и оставила Москву без защиты, и т. д. Одинаково же и существование Афинского государства — факт, и война Афин с персами в начале V в. до Р. X.— факт, и саламинская битва—факт, и участие Фемистокла в этой битве — факт. Из этих двух примеров мы видим, что один факт может быть частью другого факта, эпизодом события, эпизодом эпизода.


138


Другими словами, есть факты, заключающие в себе множество других фактов, то большее, то меньшее их количество, одни вследствие этого более сложные, другие — более простые, но каковы бы они ни были, мы всегда называем фактом нечто, выделяемое нами из всего остального, нам известного, обособляемое от всех других соседних фактов, отграничиваемое от них точными указаниями, где и когда это нечто было, и получающее от нас свое особое имя или, по крайней мере, что-то вроде собственного имени. Господство Наполеона I во Франции мы отграничиваем от предшествовавшего ему республиканского строя и от сменившей его реставрации Бурбонов, с одной стороны, с другой же от царствований его современников: Александра I в России, Георга III в Англии, Фридриха-Вильгельма III в Пруссии и т. д. В совокупности всех войн, какие велись в царствование Наполеона, и которые мы, поэтому называем наполеоновскими, мы различаем отдельные войны и обозначаем их хронологическими датами или такими терминами, как русский поход (у нас "отечественная война"), немецкая война за освобождение. В каждой отдельной войне, как обособленные события, мы имеем перед собой ряд отдельных сражений, каждому, давая особое название по месту, где оно произошло, или как-нибудь иначе, вроде аустерлицкого сражения "трех императоров" или Лейпцигской трехдневной "битвы народов".

Исторический факт всегда является приуроченным к определенному месту и к определенному моменту времени. Наполеон царствовал во Франции и был императором от 1804 до 1814 г. Главная его война с Россией велась в пределах самой России в 1812 г. и притом на территории, границы которой можно точно обозначить. Самая кровопролитная битва в этой войне произошла при селе Бородино 26 августа и длилась столько-то часов, от такого-то часа до такого-то.


139


Именно, в случае события, состоящего из ряда моментов и, следовательно, длительного, мы отмечаем (более или точно, когда можем, или лишь приблизительно) наступление и окончание события, как это делают и натуралисты, когда имеют дело с солнечным затмением, землетрясением, прорастанием семени и т. п. Все даже кажущиеся нам моментальными события, напр., смерть в сражении, отграничиваются, равным образом, одни от других хронологически, моментами начала и конца, и каждое рассматривается, как некоторое отдельное целое, но, собственно говоря, это мы сами объединяем отдельные моменты в общее представление некоторого события. Исторический факт, как предмет изучения, нельзя уподобить материальному предмету, точно отграниченному от других предметов в пространстве. Без некоторой условности здесь дело не обходится, и потому столь часто историки спорят, что считать за начало и что за конец того или другого события или процесса.





Скачать 3.23 Mb.
оставить комментарий
страница8/24
Дата30.09.2011
Размер3.23 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24
плохо
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх