Амурского государственного университета политика и право icon

Амурского государственного университета политика и право


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Амурского государственного университета политика и право...
Амурского государственного университета политика и право...
Организационная структура и порядок функционирования Межамериканского суда по правам человека 12...
Исторические трансформации и современное состояние религиозных традиций маньчжуров...
Региональной лингвистики международная научная конференция 21-22 октября 2010 г...
Оглы наследование по завещанию: сравнительно-правовой анализ на примере российской федерации и...
«правовая политика и развитие российского законодательства в условиях модернизации»...
2 Справочник 1 75 лет Еврейской автономной области...
Правила оформления  дипломных работ стандарт амурского государственного университета...
Торговая политика Европейского Союза...
В. В. Точилин Право оперативного управления и право хозяйственного ведения: особенности...
Гражданско-правовой статус государственного образовательного учреждения высшего...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
скачать
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

АМУРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА


ПОЛИТИКА И ПРАВО

Ученые записки


Выпуск 5


Благовещенск 2005



ББК 67 Печатается по решению

редакционно-издательского совета

юридического факультета

Амурского государственного университета


Политика и право. Ученые записки. Выпуск 5. – Благовещенск: УКЦ «Юрист», 2005. – 258 с.


Очередной выпуск научных и учебно-методических работ и материалов по юриспруденции, адресован научным и педагогическим работникам, студентам и учащимся. Издание будет продолжено. Работы публикуются в авторской редакции.


Редакционная коллегия:


А.П. Герасименко (отв. ред.), А.В. Умрихин, С.В. Чердаков, Е.Г. Черкашина, Н.В. Кононкова, Т.Б. Чердакова, Т.Ю. Ныркова.


© Коллектив авторов

© УКЦ «Юрист»


Бутенко М. А.


О МЕСТЕ И ЗНАЧЕНИИ Категории правовой культуры в теории государства и права: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Потребность в рассмотрении данного вопроса возникла в силу предпринятой Российской Федерацией попытки перехода на иной уровень жизни (правовой, политической, экономической, духовной), стремительного прогрессивного развития российского общества, его взглядов на научную действительность, успешного решения основных задач государства.

Так, ещё сравнительно недавно речи не могло идти о понятии правовой культуры в теории государства и права, как самостоятельной научной категории, то есть наиболее общей абстракции, закономерности, так как состояние того общества свидетельствовало об отсутствии потребности в данном понятии, объективизированном на научном уровне, удовлетворяясь существующими идеолого-политическими категориями, признававшимися высшими ценностями всего человечества.

Однако отечественная юридическая культура накопила богатый интеллектуальный потенциал. Он представлен как крупными дореволюционными научными школами - позитивистской (Н. М. Коркунов, Л. И. Петражицкий, Г. Ф. Шершеневич, С. А. Муромцев, В. И. Сергеевич, М. М. Ковалевский и другие) и естественно-правовой (В. М. Гессен, Б. А. Кистяковский, С. А. Котляревский, И. А. Покровский, П. И. Новгородцев, Б. Н. Чичерин и другие), - так и марксистским направлением общетеоретических исследований, под знаменем которого наша наука развивалась семь десятилетий. Советский период развития отечественной политико-правовой мысли до 70-х годов представлен работами П. И. Стучки, Е. Пашуканиса, Н. В. Крыленко, М. А. Рейснера, А. Г. Гойхбарга, Д. М. Генкина, И. Б. Новицкого, А. В. Бенедиктова, С. Ф. Кечекьяна, М. М. Агаркова, Н. Г. Александрова, А. И. Денисова, О. С. Иоффе и других. В острой оппозиции советскому правоведению 20 - 50 годов создавалось творческое наследие русских философов и правоведов, вынужденных эмигрировать из России, - И. А. Ильина, И. Л. Солоневича, П. А. Сорокина. Работы этих и других авторов русского зарубежья внесли неоценимый вклад в отечественную правовую культуру, в осмысление путей государственно-правового самоопределения отечественной правовой традиции.

В современных условиях отечественная юридическая мысль находится на новом этапе, при котором последняя оказывает позитивное воздействие на стабилизацию и оздоровление правовой атмосферы России, создает необходимые теоретические предпосылки для принятия жизненно необходимых для общества решений.

Традиционно в юридической литературе появление правовой культуры ознаменовано периодом возникновения права, когда в процессе перехода от первобытности к государственной организации общества первобытные обычаи санкционируются государством, превращаясь в нормы права, охраняемые последним от нарушений, облечённые в форму нормативного правового акта; юридическому прецеденту государство придаёт юридически обязательную силу для аналогичных дел. Поэтому не принято говорить о рождении правовой культуры в условиях существования родовой общины или племени, так как при такой организации человеческой общности в качестве регулятора отношений действовали правила поведения или так называемые социальные нормы. Это были нормы обычаев, нормы обычного права, которые регулировали труд, охоту, рыбную ловлю, боевые действия, быт и семейные отношения. Многие из обычаев являлись одновременно и нормами морали, религии, которые регулировали обрядовые отношения. Особенностью норм поведения в родовой общине было то, что нормы поведения выражали интересы всех членов рода. У членов рода не было четкого разграничения прав и обязанностей. Исполнение норм поведения обеспечивалось привычкой, естественной потребностью соблюдать укоренившиеся правила, а также при необходимости обеспечивалось общественным мнением родовой общины или племени.

Большинство исследователей склоняется в сторону определения правовой культуры как разновидности общей культуры, при обращении к характеристике которой, можно сразу же заметить, что сегодня в сфере гуманитарных наук, наверное, трудно найти другое явление, которое породило бы такое же обилие самых противоречивых толкований и концепций1.

В связи с этим в юридической литературе, совершенно справедливо, имеются самые различные определения и толкования понятия «правовая культура». Это обусловлено разнообразными познавательными и практическими задачами, научным анализом одного и того же явления под различными углами зрения. Кроме того, правовая культура рассматривается применительно как к обществу в целом, так и отдельным его социальным группам, а также личности. Многообразие определений правовой культуры объясняется и тем, что исследователи изначально вкладывают различный смысл в исходные понятия, прежде всего такие, как «право» и «культура»2.

Внимательное изучение проблемы позволяет тем не менее выделить несколько основных подходов к пониманию правовой культуры общества и личности, сложившихся в юридической научной и учебной литературе. Так, нередко в правовую культуру общества включают: правосознание, правовое поведение3, право, правовые отношения, законность, правопорядок4. Правовую культуру рассматривают также как деятельность по производству, распределению, потреблению ценностей правового характера5. Нередко правовую культуру трактуют через понятие уровня развития её компонентов: в ней выделяются уровни правосознания, законности, совершенства законодательства, совершенства юридической практики. В числе показателей уровня правовой культуры называются также развитость правовых взглядов, широта и гарантированность прав, уровень правоохранительной деятельности, уровень юридического образования и воспитания6. Существует и другая тенденция – характеристика правовой культуры в качестве идейно-правового состояния общества, её определение через категории «правовая жизнь», «правовая организация», «правовой прогресс» и подобные правовые явления7.

Вместе с тем нельзя не обратить внимания на слишком большой разброс подходов в понимании правовой культуры, что не позволяет выявить единую сущность этого явления. При этом правовая культура включает лишь то, что есть в правовых явлениях относительно прогрессивного, социально полезного и ценного. Она - не только результат, но и способ деятельности, и в этом смысле духовная правовая культура понимается как образ мышления, нормы и стандарты поведения.

Соколов Н. Я. предлагает рассматривать в качестве сущности правовой культуры меру освоения правовых ценностей, накопленных обществом, и их использования различными субъектами в правовой сфере8. Такое понимание сущности правовой культуры позволяет не только органически совместить позитивные моменты, имеющиеся в подходах исследователей к рассмотрению этого феномена, но и отразить общую природу различных проявлений культуры, а также подходить к проблеме с самых широких позиций. В этой связи правовая культура, являясь разновидностью общей культуры, занимает обособленное место в социокультурном пространстве. Полностью она не совпадает ни с одним видом культуры (материальной, духовной, экономической, политической, нравственной (этической), религиозной, эстетической и т. д.), но постоянно испытывает на себе их обратное воздействие, которое зачастую является направляющим и определяющим. Правовая культура создаёт своеобразное, уникальное сочетание как материальных, так и идеальных, духовных компонентов, относящихся к правовой действительности.

Наиболее общие грани имеют правовая и политическая культуры, так как деятельность государства, субъектов политических властеотношений выходит в сферу правовых отношений, что, однако, не меняет природы этих отношений, не поглощает и не исчерпывает их полностью политическими закономерностями.

Не менее значимым является взаимодействие правовой и нравственной культур, так как обеспечить социально адекватное, законопослушное поведение личности в условиях демократического государства можно лишь через нравственное и правовое сознание одновременно. Именно нравственное сознание как категория нравственной культуры служит непосредственным внутренним (личностным) механизмом определения правовой позиции (выбора правомерного или противоправного варианта поведения).

При исследовании категории правовой культуры существенное внимание уделяется характеристике данного явления, как важнейшем признаке правового государства, который используется для анализа всей правовой надстройки, всей правовой системы страны, но под определенным углом зрения9. В отличие от анализа иных предельно широких правовых категорий при анализе правовой культуры основной акцент смещён на изучение степени развития правовых феноменов в целом, на описание и объяснение правовых ценностей, идеалов и достижений в правовой сфере, отражающих объем прав и свобод человека и степень его защищенности в данном обществе. Причём основополагающим (фундаментальным) началом правовой культуры является наличие правовых ценностей, то есть системы правовых знаний, взглядов, правовых установок, и ценностных ориентаций, без которых она невозможна10.

В юридической литературе неоднократно поднимался вопрос о месте правовой культуры в правовой надстройке общества. В связи с этим появились самые разнообразные мнения: от признания её элементом одной из подсистем юридической надстройки, например, элементом правового сознания, частью правового воспитания, до отождествления правовой культуры с правовой надстройкой и даже выведения ее за пределы правовой надстройки. Если первая точка зрения характерна в основном для раннего этапа изучения правовой культуры, то вторая — появилась не так давно. Правовую культуру стали определять достаточно широко, включая в нее право, правоотношения, правосознание, законность и т. д., отождествляя её тем самым со всей правовой надстройкой.

Иногда правовую надстройку разводят с правовой культурой на основании того, что понятия, обозначающие данные явления, принадлежат якобы к двум различным теоретическим уровням - соответственно философскому и социологическому. Думается, что такие категории, как правовая надстройка, правовая культура, государство, право и т. д., могут изучаться и на философском, и на социологическом уровнях. Причём, переход с первого на второй уровень анализа и наоборот отнюдь не требует замены одной категории на другую, если исследуется одно и то же явление.

В философской литературе отмечается, что «соотношение между обществом и культурой выступает как соотношение не целого и части, а целого и его качества». Следовательно, правовая подсистема общества - правовая надстройка и правовая культура соотносятся между собой как целое и его качество. Это означает, что правовая культура характеризует качественное состояние правовой надстройки, выражающееся в уровне развития как всей правовой действительности, так и отдельных ее компонентов.

Правовая культура не является частью или областью правовой надстройки, но как ее качественная характеристика присуща всем сферам правовой жизни общества, пронизывает эти сферы и является известной атмосферой (например, законности, правовой свободы, социальной справедливости, уважения к праву) жизни этого общества, а также сравнение его с наиболее развитыми правовыми образцами, идеалами и ценностями.

Всё вышеизложенное наглядно демонстрирует, что категория правовой культуры не только многоплановое, многофункциональное явление общественной жизни, но и многоуровневое образование, которое включает в себя правовую культуру общества, социальных групп, а также отдельного индивида. Каждая из них является предметом специального научного анализа.

Представляется, что в основу классификации по уровням правовой культуры необходимо положить ее понимание как целостной системы, выявление подсистем которой и создает теоретические предпосылки для выработки общей системной модели, приближенной к реальным процессам функционирования и развития человека и общества. Так, анализ правовой культуры невозможен без вычленения различных срезов культуры: интериорного - непосредственно выражающего мир психических процессов человеческих индивидов, поведенческого - когда культура объективируется в соответствующих действиях, состояний - когда явления культуры получают независимую от человеческого организма объективизацию. Отмеченные срезы, охватывая всевозможные проявления культуры, в реальных процессах функционирования и развития характеризуются органической взаимосвязью и взаимопереходами и, безусловно, должны учитываться при построении модели правовой культуры и определении ее функций11.

Исходя из сказанного, трудно переоценить значение правовой культуры.

Во-первых, правовая культура - своеобразная форма гармоничного развития человека, через которую достигается общесоциальный прогресс. Этот прогресс связан как с созданием собственно правовых ценностей (способы и средства разрешения социальных конфликтов, институты обеспечения прав человека и т. д.), обогащающих личность, так и предоставлением обществу необходимых юридических условий для спокойного и упорядоченного развития. Правовая культура выступает именно той сдерживающей формой, в которой купируется, ограничивается и вытесняется антиобщественное и потому антиправовое поведение.

Во-вторых, правовая культура является средоточием, «мемориалом» накопленных человечеством юридических ценностей. Она - их хранитель, селекционер, генератор и ретранслятор на иные сферы общественных отношений. Правовая культура - живой организм, все элементы которого обладают качествами продуктов человеческого духа, кропотливого труда, исторического отбора, жизненной апробации. Поэтому бережное отношение к правовой культуре есть условие социального прогресса, гарантия эффективности усилий по совершенствованию человеческой личности. Продукты правовой культуры нуждаются в охране и защите не менее, чем традиционные культурные ценности. Разрушение культурного слоя права чревато невосполнимыми потерями в государственно-политическом самосознании нации, способно породить хаос и произвол в общественных отношениях.

В-третьих, правовая культура - практически единственная глобальная форма, через которую воспроизводится ценность и своеобразие национальных правовых феноменов - государственности, правопорядка, правовой системы. Культура несет в себе «генетический код» отечественных юридических явлений, служит как средством их обогащения в процессе всемирного право-культурного обмена, так и особым бастионом от чуждого инокультурного влияния, разрушающего исходные предпосылки национальной правовой идентичности. Интернациональный и одновременно национальный характер правовой культуры позволяет сочетать и саморегулировать отечественные и иностранные источники правового прогресса12.

С учётом вышеизложенного правовую культуру возможно определить как обусловленную социальным, духовным, политическим и экономическим уровнем развития общества разновидность общей культуры, представляющую собой меру освоения и использования накопленных человечеством правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности от поколения к поколению13, имеющая многоплановый, многофункциональный и многоуровневый характер.


Герасименко А.П.


^ ПЕРИОДИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ И

ПРАВОВЫХ УЧЕНИЙ


Публикуемый материал представляет собой раздел из работы, задуманной как введение в историю политических и правовых учений. Вне других разделов, в которых рассматриваются вопросы методологии, историографии, источниковедения, предмета этой истории, текст выглядит фрагментарным и грешит недоговоренностью. Основные идеи, излагаемые здесь, были опубликованы нами несколько лет назад14 и хотя до сих пор носят характер исследовательского проекта, мы уточняем их и подкрепляем новыми аргументами.

^ Основания периодизации


В вопросах периодизации истории политических и правовых учений наибольшую сложность представляет проблема "европоцентричности" самого взгляда на всемирную историю. Эта проблема поставлена давно, но остается нерешенной15. Особенно тяжело она решается в истории науки. Сегодня вопрос о «европоцентричности» взгляда на развитие политико-правовой мысли будет правильнее ставить как вопрос об этноцентричности, потому что сама евроцентричность отнюдь не одинока в притязаниях на исключительность. М.Ферро писал: «За «всемирной историей», написана ли она во Франции, в Италии или где-то еще, скрывается этноцентризм в разных формах. Всемирной истории больше нет, нет потому, что она и была- то только миражом Европы, кроившей ее на свой лад в зависимости от собственного состояния. Других народов она касалась лишь мельком, постольку, поскольку их пути пересекались с путями Европы. Все находятся в центре своих собственных миров: арабы и армяне, евреи и индийцы, - в истории была даже Срединная Империя. Глядя сквозь времена и культуры, обнаруживаешь, что история зарождается в разных очагах и из каждого распространяет свое собственное толкование, отличное от других по существу, по форме и по своим целям»16.

Стремление рассматривать историю политико-правовой мысли в пределах определенной страны или региона вполне понятно и попросту непреодолимо. В действительности нас всегда больше интересует судьба политико-правовых концепций соотечественников. При этом становится неизбежной оценка влияния на них зарубежных идей. Однако дело в другом. Этноцентризм влечет такие схемы истории политических и правовых учений, которые изображают теории определенной регионально-этнической принадлежности как единственные достойные внимания, определяющие для всех остальных. За пределами такой истории остаются целые эпохи и народы. Но дело не ограничивается умолчанием. Обычно даются уничижительно-покровительственные оценки общественно-политической мысли этих эпох, как неполноценной и наивной.

Именно этноцентристский подход выливается в унификацию этапов развития политико-правовой мысли человечества. В своем европейском варианте он обнаруживает в истории политических и правовых учений периоды Древнего Востока, Античности, Средневековья, Возрождения, Просвещения, Нового времени, Современности. Замена терминов "просвещение" и "новое время" указанием на века - XVII-XVIII и XIX соответственно, ничего не меняет по существу дела. При таком взгляде на всемирную историю политических и правовых учений в политико-правовой мысли любого народа различаются периоды средневековья, возрождения, просвещения и нового времени. Появляются характеристики - "мыслитель китайского (арабского, индийского и т.п.) возрождения", "великий грузинский (русский, армянский и т.п.) просветитель", "представитель индийской (китайской, арабской и т.п.) мысли нового времени" и т.д. Но если приведенные характеристики понятны и знаково многое проясняют европейцу, то они ничего не значат для китайца, араба или индуса, привыкших к совсем иным определениям основных эпох своей собственной истории. О возможностях и пределах применения европейских понятий "средневековье", "возрождение", "новое время" при изучении истории народов стран Азии много размышлял Н.И.Конрад. В целом он считал эти категории общеприменимыми, хотя хорошо видел их хронологическое несовпадение в различных регионах17.

Европоцентристами совершенно игнорируется то обстоятельство, что собственно европейская политико-правовая мысль зарождается лишь в период Средневековья. Генетически с политико-правовой мыслью древнегреческой и древнеримской античности она не связана. У античной политико-правовой мысли своя история, она представляет собой особый мир, разрушенный варварами и совершенно неизвестный обитателям Европы в течение целого тысячелетия. Считать «отцом истории» Геродота могут как европейцы, так и арабы, однако подлинные основатели исторической науки у всех свои - у европейцев К. Келлер, у арабов Ибн Халдун, у индусов Вьяса и Вальмики, а у китайцев - Сыма Цянь и Бань ГУ. Древнегреческая политико-правовая мысль оказала непосредственное влияние на древнеримскую и вместе с ней уже в VII-IX веках повлияла на арабо-исламские представления о государстве и праве, но стала известна в Европе лишь с XIII века, благодаря первым переводам уцелевших древнегреческих текстов с арабского на латынь и новые европейские языки. С теми древнеиндийскими учениями о государстве и праве, которые рассматриваются в разделе о политико-правовых учениях Древнего Востока, ни древние греки, ни древние римляне основательно знакомы не были. Если не считать некоторых миссионеров и путешественников- первопроходцев, то в Европе отдельные интеллектуалы узнали о них лишь в XVIII-ХIX веках. Обращение к этой мысли изначально воспринималось в европейской просвещенной среде как явная экстравагантность, которую могли позволить себе разве что отдельные мудрствующие чудаки вроде А.Шопенгауэра. Сегодня положение не намного лучше. Нельзя не удивиться тому, что политические и правовые учения Китая и Индии рассматриваются опять же лишь в разделе о Древнем Востоке с редкими указаниями на то, что в дальнейшем они не менялись. В хронологических рамках, сопоставимых с европейским Средневековьем и Просвещением, их как бы

вовсе нет. В действительности политико-правовая мысль этих стран достигла своего расцвета еще тогда, когда самой европейской политико-правовой мысли просто не было.

У обсуждаемого вопроса есть еще одна сторона. История политических и правовых учений в России рассматривается в тех же хронологических рамках, что и европейская. Содержательно она раскрывается именно как европейская политико-правовая мысль. Это вполне соответствует действительности, поскольку зарождение политико-правовой мысли в России можно обнаружить лишь в XVIII веке и является эта мысль европейской по проблематике. Инородными, да и фактически не связанными с ней, являются пласты древнерусских политико-правовых представлений. Кстати говоря, к этим источникам русские ученые стали обращаться лишь в XVIII веке опять же под влиянием канонов европейской исторической и источниковедческой традиции. Все хоть сколько-нибудь заметные политические мыслители России Х1Х века находятся под определяющим влиянием либо европейской политико-правовой науки, либо ее же идеологии. И по образованию, и по стилю изложения своих. взглядов, и по постановке вопросов все они, несомненно, европейцы, а не индусы, конфуцианцы или мусульмане.

Можно ли преодолеть идеологизированность и этноцентризм и раскрыть действительно всеобщую историю политических и правовых учений? По-видимому это можно сделать, придерживаясь методологии плюрализма, включающей как представления о многообразии цивилизаций, так и о наличии общих стадий развития у явлений любого порядка. Последнее особенно важно, поскольку как и для любой другой истории, для истории политических и правовых учений ключевым вопросом является проблема периодизации, т.е. раскрытия стадий развития. В основу периодизации истории политических и правовых учений есть смысл положить общенаучные представления о стадиях /или фазах/ развития, которые неизбежны в эволюции любого явления действительности. Выделяют обычно четыре таких стадии: во-первых, период возникновения или зарождения; во-вторых, период становления; в-третьих, период зрелого функционирования; в-четвертых, период преобразования. Универсальная пригодность такого представления многократно демонстрировалась на самых разнообразных материалах18. Рассматривая политико-правовую мысль в развитии, мы различаем в ее истории периоды зарождения и становления /этап возникновения/, развития и распространения /этап функционирования классических учений/, основных направлений /этап преобразования классических учений в неклассические/. Стоит отметить, что названные стадии (возникновение, становление, зрелость, преобразование) проходит в своем бытии политико-правовая мысль как отдельного теоретика, так и страны или региона в целом в масштабах известной нам истории.

Кроме этого, в истории любой области общественной мысли обычно различаются классические и последующие неклассические учения. Так, различают классическую и неклассическую философию, классическую и неклассическую экономическую теорию, классическую и неклассическую социологию и т.п. Различая классические и неклассические политико- правовые учения, мы усматриваем разницу между ними в том, что классические учения разработаны, как правило, отдельными мыслителями и всеохватны по проблематике. В последующем развитии политико-правовой мысли обнаруживаются уже течения, представленные многими именами представителей разных стран.

Не имеет никакого смысла делать вид, что изучение таких древнейших цивилизаций, как египетская, месопотамская или месоамериканская гораздо важнее, чем изучение древнегреческой, древнеримской или древнерусской цивилизации, а также наоборот. "Идол истоков", который Марк Блок (1886-1944), следуя Ф. Бэкону, остроумно добавил к числу "идолов" особенно мешающих историческому познанию необыкновенно силен. "К какому бы роду человеческой деятельности ни обращалось исследование, искателей истоков подстерегает все то же заблуждение: смешение преемственной связи с объяснением",- писал он19. Может быть подмена преемственности обьяснением и безобидна, скажем, в археологии. В.Брентьес, обращаясь к находкам XX века, считал допустимым утверждать, что истоки цивилизации и европейской культуры находились в Передней Азии, чье "влияние и импульсы проникали во все части Старого Света". Хотя здесь же писал: "В Европе переход к классовому обществу произошел на тысячелетия позднее, чем в Передней Азии". К тому же имея в виду под Европой античную Грецию20. Наверное в аналогичной подмене нет ничего страшного, когда изучается история естественнонаучного знания - математики, химии, медицины, астрономии и пр. Тем болee если не фальсифицируются приоритеты и убедительно показывается первооткрывательская роль китайцев, индийцев или арабов21.

В истории политико-правовой мысли такое смешение происходит чаще, чем это допустимо. Нет никаких оснований говорить о "взаимопроникновении древнегреческой и древнеиндийской идеологий в У в. до н.э." Ведь нужно это единственно для того, чтобы, отождествив древнегреческую цивилизацию с европейской, утверждать, что "возраст европейской и восточной цивилизации... представляется приблизительно одинаковым"22. Индийский поход Александра Македонского датируется 326- 327 гг до н.э. К этому времени древнегреческая политико-правовая мысль достигла классической завершенности во всех своих проявлениях. Поэтому заключения об индийском влиянии на греческую мысль и об индифферентности индийской мысли к греческой как результате непосредственного соприкосновения более чем сомнительны23.

Сопоставить такого рода рассуждения с фактической основой помогает история письменности. Согласно Д.Дирингеру, древнейшей (и сохранившейся до наших дней) письменностью является иероглифическая китайская письменность, существующая со второго тысячелетия до н.э. Другие виды письменности относятся к алфавитным и возникают вне китайского влияния намного позже. Первым был финикийский алфавит (IХ в .до н.э.), на его основе появился греческий (VШ в до н.э), а из греческого вырос латинский (VП в. до н.э.). В VI в до н.э. вне зависимости от финикийского или греко-латинского письма появляется индийская письменность. Последняя из наиболее распространенных письменностей - арабская, возникшая только в начале V века и совершенно непохожая ни на одну из названных выше24.

Первоначально содержание письменности было государственно-историческим, ритуально-культовым и учетно-хозяйственным. Такое назначение письма способствовало консервации его особенностей, а неукоснительно сохранявшие монополию на письменность жрецы, профессиональные писцы и ученая бюрократия всех народов всемерно этому способствовали. Государственная регламентация и органичная связь с религиозными течениями превращали письменность в культурно-консолидирующую силу, стремящуюся к самоизоляции. Стоит ли удивляться, что наиболее распространенными в современном мире являются четыре системы письма: во-первых, письмо, построенное на латинской основе, которым пользуется примерно 30% человечества; во-вторых, китайское письмо, которым пользуется около 25% человечества; в-третьих, индийское письмо, распространенное среди 20% людей; в-четвертых, арабская письменность, применяемая примерно 10% населяющих планету людей25.Чрезвычайно характерно, что это почти совпадает с распространенностью главных мировых религий. Так, приверженцами христианства считают себя ЗЗ%, конфуцианства и буддизма –13%, индуизма – 13%, мусульманства – 19% населения Земли26. Нет ничего удивительного, что и цивилизационные конфликты во всем многообразии их проявлений распространены в зонах массового соприкосновения названных выше религиозно-языковых миров, причём а начале XXI века эти конфликты достигли небывалой остроты.

К настоящему времени достаточно хорошо изучено несколько древних цивилизаций, но более или менее достоверно установлено наличие контактов лишь между индийской и китайской, а также - древнегреческой и древнеримской27. Поэтомy нет ничего удивительного в том, что зародившись в Индии буддизм стал одной из влиятельных религий Китая, а в Древнем Риме считалось хорошим тоном учиться у греков. Ничего другого аналогичного этим контактам пока не установлено. Вместе с тем, совершенно очевидно, что только эпоха географических открытий европейцев на рубеже ХV-ХVI веков открыла возможность постоянных контактов между различными цивилизациями. Поэтому мы считаем единственным допустимым основанием для утверждения преемственности в политико-правовой мысли прямое указание на достоверные тексты. Все иное - лишь попытки доказать чье-либо первородство, неотделимые от гордыни этноцентризма, присущей человеку. Об этом весьма проницательно рассуждал еще Болингброк: «Едва ли найдется более распространенный среди сынов человеческих порок или безрассудство, чем тот смешной и вредный вид тщеславия, который заставляет представителей той или иной страны предпочитать соотечественников жителям других стран и делать собственные обычаи, нравы и мнения мерилом того, что справедливо или несправедливо, истинно или ложно. Между тем ничто не сможет лучше предохранить нас от влияния этого тщеславного чувства, чем рано приобретенная привычка изучать различные народы мира на том обширном полотне, которое развертывает перед нами история, наблюдать их возвышение и падение, знакомиться с ними в их варварском и цивилизованном состоянии, с тем, чем все они похожи и непохожи друг на друга и каждый из них - на нас»28.



^ Период зарождения и становления


Во всеобщей истории политических и правовых учений первым является период их зарождения и становления. На этом этапе известные нам и влиятельные до сих пор политико-правовые представления складываются в культурно-исторических пределах Южной Азии, Дальнего Востока, Древней Греции, Древнего Рима, Арабского Востока, Европы. В каждом из названных культурно-исторических ареалов политико-правовая мысль развивалась самобытными путями, в разные сроки и существенно различалась по проблематике.

^ В ЮЖНОЙ АЗИИ политико-правовая жизнь известна с 4-3 тысячелетий до н.э. Древнейшие государства в этих местах назывались по-разному, но за самим регионом закрепилось название «Индия», ведущее начало от названия реки Инд, хотя сами древние индийцы называли свою страну Синдху, древние персы именовали ее Хинду, а древние греки – Индос29. Сложившиеся здесь в незапамятные времена особенности социальной жизни, с присущими только ей механизмами саморегуляции пережили века30.

Индуистская концепция власти это - признание решающей силой управления силы социального положения (или кастовости). В качестве наиболее существенного принципа индивидуальной и коллективной жизни признается "дхарма" - непереводимый термин, означающий в конечном счете нечто поддерживающее и сохраняющее незыблемый порядок мироустройства. "Дхарма" есть у любого явления, но человеческая "карма" (поступки людей) находится в неразрывной связи с "дхармой" социальной ячейки31. А.М.Самозванцев считает, что в индуизме различается шесть разновидностей «дхарм»: во-первых, дхарма варн (их четыре); во-вторых, дхарма aшрам (возрастных групп), в-третьих, дхарма ашрам внутри каждой варны; в-четвертых, дхарма отличительных качеств, к примеру, "раджадхарма" (царская дхарма); в-пятых, дхарма, обусловленная чем-либо, скажем, - искупление, вызванное нарушением правил; в-шестых, дхарма общего характера, и примеру - ненасилие32. Характерно, что "дхарма" отличается от таких побудительных стимулов поведения людей как "артха" (интерес) и "кама" (удовольствие). Политическая власть и светское правосудие относятся к "артхе". Поэтому книги ("шастры") учений о дхарме ("дхармашастры") стоят выше чем книги учений об "артхе" ("артхашастры") или "каме" ("камасутра").

Каст насчитывается до трех тысяч и даже в современной Индии 80% населения живет по традиционным канонам. Остальные обитатели страны руководствуются либо шариатом, либо англо-саксонским правом, проникшими сюда в Х-ХVП и ХVШ-ХIХ вв соответственно, что также перекликается с кастовостью33.

Основополагающие индуистские представления обрели черты классической завершенности ко II веку. Период из зарождения и становления распадается на два этапа - ведический (до 600-х гг до н.э.) и эпический (после 600-x гг до н.э.). Решающее значение для раскрытия содержания представлений ведического периода имеет изучение проблематики индийской мифологии, включающей в себя ведийскую (второе тысячелетие до н.э.), буддийскую (середина первого тысячелетия до н.э.) и индуистскую (конец первого тысячелетия до н.э.34. Специального внимания заслуживает политико-правовая характеристика вед, брахманов, араньяков, упанишад, а также представлений об иерархической системе варн (брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры)35.

Для раскрытия содержания представлений о политико-правовой жизни в эпический период ее истории в Южной Азии важное значение имеет изучение "Махабхараты", авторство которой приписывается Вьясе и "Рамаяны", автором которой считается Вальмики36. В это время сложился индуизм и все его философско-политические течения - вайшешика, ведущая начало от Канады (V в.до н.э.) и миманса Джаймини (V в.до н.э.), йога, основанная Патанджали (II в.до н.э.), ньяя Готамы (I в.) и веданта Барадаяны (I в.), а также санкхья Капилы (II в.)37. Здесь же нужно дать характеристику зарождения главных неведических религиозно-философских систем - буддизма Сиддхартхи Гаутамы (563-483 до н.э.), джайнизма Махавиры (540-468 до н.э.), чарваки Брихаспати (VI в.до н. э.)38.

Oдним из древнейших центров зарождения человеческой цивилизации стала долина реки Хуанхэ на ^ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ, где политико-правовая жизнь обнаруживается уже во втором тысячелетии до н.э. в легендарную эпоху Шань-Инь39. К названию первого имперского государства Цинь (221-207 гг до н.э.) восходят итальянское («Хин»),французское («Шин»), английское («Чайна») названия этой страны. Самоназвание «Ханьжэнь» (Ханьцы) появляется во времена империи Хань (207 г. до н.э. – 220 г.) Русское наименование «Китай» происходит от тюркского этнонима «Кидань» («Кытай»)40. С Китаем связан период зарождения и становления политико-правовой мысли в этом регионе и завершается он в III веке, когда обрели классические очертания даосизм, конфуцианство, моизм, легизм.

Высокая самооценка ханьской цивилизованности и основанное на ней убеждение в собственном превосходстве над варварским окружением сложились здесь очень рано, никогда не ослабевали и обрели новые силы в наши дни41. Специфичность политико-правовой мысли Китая заключается в признании и обосновании центральной роли в общественной саморегуляции государственно-бюрократического механизма. Незыблемый порядок иерархии управления вписан в неизменные законы мирового порядка, определяемые термином «дао». Единство неба, земли, человека (знаменитая «триада») обеспечивается единством и нерасчлененностью "дао", благодаря которому все уравнено и объединено в единое целое. Личная и общественная жизнь протекает в соответствии с этим "вселенским церемониалом"42 и строится на этико-ритуальных церемониях и правилах "ли", которых каноническая традиция устанавливает в количестве 300 основных и 3000 дополнительных43. Нормы "ли" не обладают силой закона, но они намного сильнее его, потому что сами юридические кодексы, начиная со второй половины первого тысячелетия до н.э. включают в себя целый ряд этих правил. При этом нормы "ли" социально санкционированы, что гораздо важнее государственной санкции 44. В конфуцианском "Шан Шу" (книге преданий) говорится, что при помощи наказаний управлялись только дикие племена, именно "они ввели пять видов жестоких наказаний (син), называемых законом (фа)", тогда как сами китайцы управлялись "путем применения духовного начала"45.

Пожалуй больше нигде как в истории Китая мы не найдем лучших подтверждений самодостаточности государственно-бюрократической иерархии. Здесь императорами (а с XX века председателями) неоднократно становились выходцы из низов общества, здесь роль правящего сословия (шэньши) всегда играли те, кто сумел выдержать многоступенчатые экзамены. При этом происхождение и богатство серьезной роли не играли46. Император Чжу Юаньчжан (1328-1398), который был выходцем из крестьян, говорил: "Став императором, я подражал древности, повелевал чиновниками, разделял китайцев и варваров. Разве я ожидал, назначая на должности, что избранные - преданные и честные люди, прослужив долгий срок, окажутся алчными и корыстолюбивыми. Именно тогда я понял, что законами нельзя предотвратить уголовные преступления"47.

Период зарождения и становления политико-правовой мысли в Китае подразделяется на три этапа - с древнейших времен до эпохи Чжоу (IV в. до н.э.), время Циньской империи (III в. до н.э.), эпоха Ханьской империи ( II в. до н.э.- III в.) Для понимания проблематики и особенностей политико-правовой мысли Китая важное значение имеет изучение китайской мифологии - древней, даосской, буддийской и поздней народной48. Здесь же важно дать характеристику главных этико-политических школ, а также их основателей - даосизма и Лао Цзы (579-499 до н.э.), конфуцианства и Конфуция (551-479 до н.э.), моизма и Мо Цзы (475- 395 до н.э.), легизма и Гуань Чжуна (1У в. до н.э.)49.

Важной вехой в истории политико-правовой мысли Китая стало время правления императора Цинь Шихуанди в III веке до н.э. В этот период распадается моистское учение, серьезным преследованиям подвергается конфуцианство. Вместе с тем, во многом благодаря Чжуан Цзы (369-286 до н.э.) происходит синтез легизма и даосизма. Нa этот период приходится расцвет легизма, главными представителями которого считаются Шан Ян (396-338 до н.э.) и Хань Фай (286-233 до н.э./.

Завершается период зарождения и становления в эпоху Хань, когда объявляются священными даосизм и конфуцианство, создает свои работы Дун Чжунши (179-104 до н.э.) В это время в Китай проникает и начинает здесь активно распространяться буддизм. Складывается историческая мысль, основателем которой считается Сыма Цянь (145-87 до н.э.)50.Ссылаясь на 12 главу трактата Чжуан Цзы, Т.П.Григорьева писала: "К тому времени, когда Платон, вдохновленный Сократом, создавал свои диалоги, восточная мысль прошла уже долгий путь и успела пережить несколько "превращений" (скажем, индуизма в буддизм). Сознание подошло к тому пределу, когда частные знания, наблюдения над явлениями природы, то, что сами мудрецы называли "наукой", перестало их устраивать"51.

Несмотря на довольно скромное количество дошедших до нас источников, политико-правовая мысль ^ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ изучена весьма скрупулезно и досканально. Древнегреческая политико-правовая мысль существовала почти 400 лет, но в отличие от индийской или китайской политико-правовой мысли своего собственного продолжения в истории не получила. В превращенном виде она была унаследована в Древнем Риме, на Арабском Востоке, а затем и в Европе. Характеристике древнегреческой цивилизации в целом, а также ее политико-правовой мысли в частности, посвящена обширная литература. B истории этой мысли достаточно отчетливо различаются свои этапы.52. Для понимания политико-правовой мысли эпохи зарождения и становления важное значение имеет греческая мифология и религия (олимпийская и орфическая), а также такие памятники, как "Одиссея" и "Иллиада" Гомера (VIII в до н.э.), "Теогония" и "Труды и дни" Гесиода (VII в. до н.э.), наследие "семи мудрецов" (VII- VI вв до н.э.) - Фалеса, Питтака, Периандра, Бианта, Солона, Клеобула, Хилона53. К этому же периоду относятся политико-правовые учения таких досократиков, как Гераклит (530-470 до н.э.), Пифагор (580-500 до н.э.), Демокрит(460-370 до н.э.), а также софистов - Протагора (481-411 до н.э.), Горгия (483-375 до н.э.), Гиппия (460-400 до н.э.)54.

Классической зрелости древнегреческая политико-правовая мысль достигает в эпоху Сократа (469-399 до н.э.). Ее вершинами безусловно являются Платон (427-347 до н.э.) и Аристотель (384-322 до н.э.) 55.

Период заката древнегреческой мысли обычно называют эпохой эллинизма (IV-II вв до н.э.) и относят к нему политико-правовые учения Эпикура (341-270 до н.э.), Зенона (336-2б4 до н.э.), стоиков, а также Полибия (210-123 до н.э.56. В конечном счете, смысл древнегреческих политико-правовых представлений сводится к тому, что обществом управляют законы естественного происхождения, которые только познаются /открываются/ человеческим разумом более или менее полно, но существуют вне зависимости от воли людей. Людям не дано устанавливать законы, но они могут их открывать в спорах друг с другом, в исследовании.

Несмотря на существенное влияние древнегреческих мыслителей, политико-правовая мысль ^ ДРЕВНЕГО РИМА имеет свою собственную 800-летнюю историю57 в которой, точно также как в любой другой, достаточно легко различаются периоды зарождения, расцвета, увядания. У древнеримской политико-правовой мысли были собственные легендарно-мифологические и религиозные источники58 , на нее существенно влиял собственный республиканский, а затем - имперский политико-правовой опыт.

Полулегендарное предание гласит, что, когда в середине V века до н.э. римский плебс потребовал составления писанного законодательства в Грецию были направлены римские посланцы для ознакомления с греческим законодательством и особенно с законами Солона. Результаты этого ознакомления были использованы при составлении знаменитых Законов ХII таблиц, первые десять из которых были приняты в 451 г. до н.э.59. В своем зрелом, классическом состоянии древнеримская политико- правовая мысль представлена учением Цицерона (106-43 до н.э.), римских юристов, а также таких римских стоиков, как Сенека (З-65), Эпиктет (50-140), Марк Аврелий (121-180)60.

Ключевые проблемы древнеримской политико-правовой мысли - это проблемы сугубо юридические, а именно - проблемы писаного закона, его создания, его толкования и применения. Только здесь мы находим проблематику собственно юриспруденции, как ее много лет спустя стали понимать в Европе. Аналогичного на этом этапе нет ни в Индии, ни в Китае, ни в Древней Греции, ни на Арабском Востоке. В Древнем Риме юриспруденция стала особой светской наукой. В последствии ее терминологию унаследовали европейские политики и юристы61.

Не лишне вспомнить, что хотя текст Законов ХII таблиц был принят в 451 г. до н.э., он погиб в 390 г. до н.э. при нашествии галов и был реконструирован лишь в ХVI-ХVII веках по уцелевшим древнеримским фрагментам62. Собственно систематизация римского права была предпринята лишь в 438 г. при императоре Феодосии. Затем, в 528-534 годах, она была продолжена при Юстиниане, когда были составлены по древним источникам Кодекс, Дигесты, Институции. Считается, что при составлении Дигест (или Пандектов) было использовано более 9 тысяч оригинальных текстов. Все эти материалы были составлены на латыни и их первоначальные тексты не сохранились63. Зачем это делалось? Достоверного ответа на вопрос мы уже никогда не дадим. Может быть последние римские императоры хотели оставить памятник потомкам. Ведь yжe был разрушен тот Рим, что олицетворял цивилизацию и в западно-европейской части былой империи была утрачена даже письменность, не то, что культура в целом. Сама жизнь стала совершенно иной, римское право не могло применяться и выходило из употребления. В лучшем случае какие-то его осколки лишь вульгаризировались.

Не лучше обстояли дела в Константинополе, где уже в VII веке Римская империя превратилась в греко-славянское царство, где в ход пошли такие титулы как "Василевс" (царь) и «Автократор» (самодержец), а вместо никому не нужного массива юстиниановых кодификаций с VIII века применяется "Эклога" (избранные законы) на греческом, замененная в IX веке «Эпанагогой» и, наконец, "Василиками". Все большую силу набирал православный канонический "Номоканон", окончательно вытеснивший законодательство римлян к ХI веку64. Обитатели западно-европейских территорий обнаружили римское право только в вульгаризированных рукописных копиях, составленных в VI или IХ веках, но обнаруженных в итальянской Пизе только в XI веке65.

Завершающий период в развитии древнеримской политико-правовой мысли связан с распространением в Римской империи христианства, которое испытало здесь на протяжение нескольких столетий как времена суровых гонений и еретических расколов, так и эру процветания в роли государственной религии империи. Для этого этапа наиболее показательны политико-правовые представления Августина Аврелия (354-430), которого некоторые называют последним римлянином и первым схоластом66 и Боэция (480-542).

Христианство отделилось от иудаизма в первом столетии в Палестине, когда она стала провинцией Римской империи. Ветхозаветные тексты, священные для иудаизма, в это время были известны главным образом на греческом языке, потому что большая часть евреев уже нe знала иврита - языка Торы67. Характерно, что греческие переводы иудейских текстов возникали практически одновременно с христианскими книгами Нового завета, писавшимися на греческом языке и не признававшимися иудеями. Первоначальные гонения на иудеев и христиан в Римской империи сменились в период правления (306-337) императора Константина поддержкой христианства, священные тексты которого переводятся на латинский язык. В 313 г. императорский эдикт приравнял христианскую веру к другим верованиям граждан империи. После крещения Константина в 337 г. христианство было объявлено в Риме государственной религией, а христианская церковь стала опорой государственной власти. Эти превращения привели к тому, что преследованиям стали подвергаться теперь уже язычники, т.е. ортодоксальные носители как древнегреческой, так и древнеримской цивилизованности. Как воплощение язычества преследуются греческие науки, заимствованные римлянами, а также все те политико-правовые представления, которые сложились на их основе. Греко-восточное первородство христианства признавалось Константином. В 330 г. он провозгласил новой столицей империи древнегреческий город Визант, переименовав его в Константинополь. В 395 году империя окончательно распалась на Западную Римскую, с латинизированным христианством (католицизмом) и Восточную Римскую (Византийскую) с первородным греческим христианством (православием). После падения в 476 г. Рима, лишенное государственной поддержки католичество во враждебной варварской среде неизбежно превращалось в "церковь-государство". Православие сохраняло роль государственной религии Византийской империи до 1453 года, когда Константинополь был взят турецкими войсками.

Уже в последние века Римской империи политико-правовая мысль, да и римская культура в целом, переживали глубокий упадок. Как католики, так и православные христиане яростно боролись не столько друг с другом, сколько с иудеями, язычниками и еретиками внутри империи. Древнегреческая (языческая) мысль влачила жалкое существование еще в дохристианскую эру. Римляне пользовались лишь уцелевшими от нее осколками, предпочитая философии права прагматическую юриспруденцию. Те отдельные ростки, что сохранились еще от некогда густой древнегреческой поросли остервенело вырывались римскими христианами в их фанатичной борьбе за чистоту веры против столь ненавистных мудрецов-язычников. Если бы не подвижничество нескольких арабских мыслителей, то мы вряд ли вообще могли бы сегодня изучать хоть что-нибудь из древнегреческих и древнеримских античных оригиналов.

Период зарождения и становления политико-правовой мысли на ^ АРАБСКОМ ВОСТОКЕ охватывает VI-ХIII века и представляет собой в сущности историю появления и распространения ислама в той его ипостаси, которая называется шариатом68. Не стоит забывать, что в странах, где ислам является господствующей религией сегодня живет около 800 миллионов человек, а сами эти страны составляют одну из специфических цивилизаций с собственной правовой системой 69.

Мусульманская политико-правовая мысль является религиозной и для понимания ее возникновения важно хopoшo представлять как иранские мифологические и зороастрийские источники, так и влияние иудаизма и христианства70. Одним из важнейших источников собственно политико-правовых концепций арабских теоретиков были доступные им труды древнегреческих и древнеримских мыслителей, которые активно переводились на арабский язык и делались достоянием массовой аудитории71. Как известно, ислам представляет собой не только религию, основанную Мухаммедом (570-6З2), но и совокупность морально-этических установок, а также правовых норм, называемых шариатам. Источники шариата /"путь следования"/ это - "Коран", священная для мусульман книга, которая из устного предания после смерти Мухаммеда по поручению халифа Абу Бакра (568-634) была превращена в текст бывшим писцом пророка Зайд ибн Сабитом. При халифе Османе (644-656) в 651 г. под руководством все того же Зайд ибн Сабита был составлен текст, считающийся окончательным; "Сунна" - собрание назидательных историй из жизни Мухаммеда (хадисов), сведенных в VIII-IХ веках в сборники аль-Бухари, Муслимом, Aбy Даудом, ат-Тирмизи, ан-Насаи, Ибн Маджеем ; "Иджма" - суждения правоведов и богословов по юридическим вопросам, а так же – «Кияс» или совокупность правовых прецедентов и аналогий. 72

Анализируя политико-правовые представления мусульман, мы неизбежно приходим к выводу о признании ими центральной роли в общественной саморегуляции духовных механизмов. Исламский мир - это мир, в котором главной силой является сила идеи. Ни собственность, ни социальное положение, ни политико-правовые установления по своему значению в арабских странах не могут тягаться с мусульманским учением, сохраняющим безусловное главенство во всех сферах жизнедеятельности. Зарождаясь как идеологическая по типу, мусульманская правовая система остается таковой на протяжение всей своей истории и налагает неизгладимый отпечаток на политико-правовую мысль73.

В Арабском халифате (VIII-IХ вв) политико-правовые представления мусульманских теоретиков обрели черты определенной завершенности, что отразилось в расслоении на ряд течений или школ. Среди таких школ в суннистской разновидности ислама выделяются ханифитская, ведущая начало от Абу Ханифа (699-767); маликитская, основанная Малик ибн Анасом (708-795); шафиитская, основы которой заложил Aш Шафия (767-820); ханбалистская, идущая от Ахмад ибн Хандаля (780 – 855). В русле шиитской разновидности ислама сложилось три политико- правовых школы - иммамитская, основанная Джафар ас-Садиком (700- 765); исмаилитская, созданная Исмаилом (VIII в.); зайдистская, ведущая начало от Зайд ибн Али (VIII в)74. Становление политико-правовой мысли мусульман завершается в Х-ХII веках и представлено трудами таких видных арабских мыслителей как Аль-Фараби (870-950), Ибн-Сина (980-1037), Аль-Газали (1058-1111). К ХШ веку политико-правовые концепции, принятые в арабо-мусульманской среде достигли классической завершенности75.

Переходя к характеристике периода зарождения и cтановления политико-правовой мысли в Европе, мы не можем не сказать о том влиянии, которое она испытала от соприкосновения с мусульманским миром. Завершая свою "Мусульманскую Испанию" У.М.Уотт и П.Какиа писали: "В сущности, естественно, что мы склонны выше оценивать греческую, а не мавританскую культуру. Именно греческая культура (или, по крайней мере, какая-то выборка из нее) является частью нашего собственного культурного наследия, частью традиций, которые неотделимы от нас, тогда как мавританская при всем том вкладе, который она внесла в культуру Европы, является глубоко чуждой нам по сути, нашим "великим врагом", которого боятся, даже восхищаясь им. Унаследованный нами «образ» ислама сформировался в ХIII и ХIII вв под давлением страха перед сарацинами, и до сих пор мало кто в Европе способен смотреть на ислам без предубеждения''76. Один из лучших в ХХ веке историков науки А. Койре (1892-1964), кстати сказать выходец из России, отмечал, что «именно арабы явились учителями и воспитателями латинского Запада. Арабский мир знал Платона гораздо лучше, чем его могли знать латиняне. В частности, он был знаком с платоновским политическим учением. Труды Аристотеля попали на Запад - сначала через Испанию в переводе на арабский, а затем - в ХIII в. - на языке оригинала, древнегреческом»77. Отмечая всеобъемлющий характер антагонизма между христианами и мусульманами, делающий пустыми любые разговоры о возможности примирения, Ж.Ле Гофф писал о том, что арабская наука, волнами накатывавшаяся на христианский мир, "по правде говоря" была греческой наукой, "накопленной в восточных библиотеках и пущеной в оборот мусульманскими учеными". Именно они принесли ее на окраины христианского мира в арабских переводах 78.

Признавая культурно-просветительские заслуги арабских ученых, нужно сказать, что на самой заре контактов мусульман с христианами отмечены и факты иного рода. Когда руководивший в то время Александрийской библиотекой Иоанн Граматик обратился к арабскому наместнику Египта Амру с просьбой сохранить книгохранилище, в котором за несколько столетий было скоплено около 700 тыс. рукописей со всего известного тогда грекам и римлянам мира, Амру обратился с запросом к халифу Омару (634-644), который ответил: "В книгах, о которых ты говоришь, содержится или то же самое, что написано в книге бога, в Коране, или нечто противное Корану. Если то же самое, то достаточно и Корана, а если противное, то справедливо уничтожить все эти книги»79. Осталось неизвестным, что уцелело от библиотеки, но предание гласит, что даже после поджога тем, что осталось шесть месяцев топили печи.

Сказанное остается фактом, как впрочем остается фактом и то, что с начала Х века и на частные и на государственные средства мусульмане создают "Дома науки" и Медрессе, в которых были накоплены огромные рукописные собрания. Современные специалисты утверждают, что даже малая часть прежних рукописных сокровищ, дошедшая до нас сквозь все превратности истории, исчисляется сотнями тысяч томов 80. В одном только Дамаске в ХП веке было 11 медрессе, а в ХШ - уже 92. В это же время в Халебе было 42 медресе, что уж говорить о более крупных городах. Все эти учреждения катастрофически пострадали во времена крестовых походов (XI-XШ вв), а также от рук инквизиции. В 1492 г. после взятия христианами мусульманской Гранады был издан королевский указ по которому собрали несколько тысяч арабских рукописей и публично сожгли81.

Пожалуй нет ничего удивительного, что чисто топонимически название "Европа" связано с названием "Азия". Считается, что эти названия появились из сопоставления финикийцами "ереб" ("заход солнца", "мрак", "тьма") и "асу" ("место, где зарождается день", "восход солнца"), поскольку именно так различались ими западная и восточная стороны света. Уже древнегреческие историки называли Европой Балканский полуостров, а Азией - малоазийский полуостров82. В последние годы на фоне интеграционных общеевропейских процессов вопрос о политико-географических и культурно-исторических координатах Европы обсуждается особенно активно83.

Хотя еще в 1752 году Болингброк убеждал, что изучать историю западных частей Европы следует лишь с ХУ века 84, некоторые авторитетные европейские историки в середине XX века весьма настойчиво стали углублять ее до ХI-ХII веков85. Г.Дж. Берман пишет: «Как историческую культуру, как цивилизацию Запад надо отличать не только от Востока, но и от "дозападных" культур, к которым Запад "возвращался" в разные периоды "возрождения". Израиль, Греция, Рим стали духовными предками Запада не потому, что Запад пережил их или является их потомком, а в результате того, что он их взял в приемные родители, принял их как предков. Более того, он их принял избирательно - частями и в разное время. И в этой перспективе Запад - не Греция, не Рим и не Израиль, но народы Западной Европы, обратившиеся за вдохновением к греческим, римским и древнееврейским текстам и приспособившие их так, что это повергло бы в изумление их авторов" 86. Сказано прекрасно. И тем не менее Берман ведет начало истории политико-правовой мысли Европы с ХI-ХII веков.

По нашему мнению период зарождения и становления политико-правовой мысли в ЕВРОПЕ охватывает ХIII-ХVI века и заключается по сути дела в возрожденческо-реформаторских исканиях, породивших просвещенческие основания классических европейских политико-правовых концепций только к ХVII веку. В целом небезосновательно связывая Европу с христианством, пусть даже лишь в его католической ипостаси, мы, тем не менее, допускаем большую ошибку. Эта ошибка похожа на ту же, что допускается, когда называют греко-римскую античность "колыбелью" европейской цивилизованности. И греческая и римская цивилизации скончались в весьма преклонные года. От них остались в основном руины, да фрагменты текстов, на которые может претендовать кто угодно, даже сегодняшние обитатели Италии и Греции.

В религиозном смысле специфический источник Европы - это уже протестантская версия христианства. Именно англикане, лютеране, кальвинисты и им подобные, во многих отношениях опираясь на идеи своих предшественников - плебейско-крестьянских и бюргерско-городских еретиков, стали носителями нового (европейского) и более нигде не известного духа, а вовсе не католические вдохновители "священной инквизиции" и "крестовых походов". В сущности, весь процесс образования Европы в смысле религиозных представлений - это протестантский выход из-под диктата католичества папы Римского.

Несомненно, что греко-византийская и латинская патристика, католическая схоластика и теология, сосредоточенные в католических монастырях и ранних университетах много значили для формирования политико-правовой мысли европейцев. Благодаря им сложилось и стало систематически изучаться в целях профессиональной подготовки католическое и православное каноническое право. Поскольку католические церковные каноны апеллировали к древнеримским корням, постольку это сделало возможным разыскание, систематизирование и комментирование древнеримских правовых источников, а затем их изучение в университетах по юридическому факультету.

Насколько трудно преодолевается европоцентристский схематизм в истории политических и правовых учений, мы видим по непрекращающимся попыткам найти все новых (в смысле древности) основателей европейской политико-правовой науки. Тот же Берман объявляет основателем этой науки Иоанна Солсберийского (1115-1180), отказывая в приоритете как Фоме Аквинскому (1225-1274), так и Марсилию Падуанскому (1275-1343), которые казалось бы уже давно канонизированы в этой роли87. Коль скоро мы установили, что подлинная юриспруденция сложилась лишь в Древнем Риме и собственно только древнеримская политико- правовая мысль была именно юридической, мы должны признать схоластико-образовательную роль таких профессоров первых европейских университетов, как Ирнерий из Болоньи (1055-1130), Аккурсий (1185-1263), Синус де Пистойя (1270-1339), Бартол де Сассоферрато (1313- 1357), Балдус де Убалдис (1347-1400), нашедших рукописные копии древнеримских юридических кодификаций и начавших учить по ним именно юриспруденции88.

Тот круг мыслителей и религиозных деятелей, с которым отождествляется в европейской историко-культурной традиции эпоха Реформации, и который несомненно оказал существенное влияние на зарождение и становление собственно европейских политико-правовых представлений, включает - Джона Уиклифа (1320-1384), Яна Гуса (1369-1415), Мартина Лютера (1483-1546), Томаса Мюнцера (1490-1525), Ульриха Цвингли (1484-1531), Жана Кальвина (1509-1564), а также Этьена Ла Боэси (1550-1563) 89. Среди достаточно многочисленных представителей возрожденческой политико-правовой мысли светского звучания особого внимания заслуживают Н.Макиавелли (1469-1527) и Ж.Боден (1530-1596)90. Период зарождения и становления европейской политико-правовой мысли связан также с трудами Т. Мора (1478-1535) и Т. Кампанеллы (1568-1639)91.

Несмотря на то, что европейская политико-правовая мысль чуть ли не единодушно считается сосредоточенной вокруг обоснования центральной роли в социальной саморегуляции правовых норм 92, стоит обратить внимание на представления тех, кто считал такой вывод поверхностно-лакирующим и скрывающим действительную центральную роль в европейском обществе экономико-финансовых регуляторов. Если не касаться совершенно недвусмысленных выводов на этот счет таких безупречно образцовых корифеев европейской мысли, как, скажем, Адам Смит (1723-1790) с его "Исследованием о природе и причинах богатства народов" или Адам Фергюсон (1723-1816) с "Опытом истории гражданского общества", и отвести как идеологически-предвзятые представления К.Маркса (1818-1883), опубликовавшего в 1867 г. первый том своего "Капитала", и Ф.Энгельса (1820-1895), который в 1885 и 1894 годах довел до печати второй и третий тома главной работы своего друга и соратника, то вполне достаточно будет обратиться к трудам тех скрупулезных историков, о которых мы уже чуть выше говорили.

Л.Февр (1878-1956) писал: "Мы - в начале ХVI столетия. Давайте бpoсим беглый взгляд на мир того времени. Наш западный мир. Бешеная жажда денег, первейшая и непреодолимая движущая сила капиталистического индивидуализма, не ведающего ни узды, ни совести, овладевает тысячами людей"93. Позже совершенно однозначно обосновывал эту мысль в своем монументальном трехтомном исследовании истории Европы с "говорящим" названием Ф.Бродель (1902-1985) - "Материальная цивилизация, экономика и капитализм". Говоря о расколе христианского мира Европы на западную (латинскую) и восточную (греко-византийскую) части, Ж.Ле Гофф очень тонко подметил психологические особенности "настоящего европейца". Он писал: "Те и другие не понимали больше друг друга, особенно западные люди, из которых даже самые ученые не знали греческого языка. Это непонимание переросло мало-помалу в ненависть, дочь невежества. По отношению к грекам латиняне испытывали смесь зависти и презрения, идущего от более или менее подавляемого чувства неполноценности. На ненависть латинян греки отвечали отвращением. Превыше всего византийцам внушала ужас алчность людей с Запада, "готовых продать за обол жену и детей"94. Наконец, мы можем сослаться на выводы крупных современных философов, таких как В. С. Степин, считающих, что в Европе в ХV- ХVII веках сложилась и стала распространяться по всему миру "техногенная цивилизация", в которой власть и господство "предполагают владение и присвоение товаров (вещей, человеческих способностей, информации как товарных ценностей), имеющих денежный эквивалент"95. А также историков, как А.И.Уткин, считающих, что с возникновением Западной цивилизации в ХV веке баланс между основными цивилизациями оказался нарушенным раз и навсегда. Сегодня все страны втянуты в гонку на сокращение дистанции, отделяющей их от Запада. «Языки, религии, установления могут быть различными, но направленность усилий одна - сто семьдесят стран Земли прилагают отчаянные усилия, чтобы войти в круг двадцати семи стран Организации экономического сотрудничества и развития, в круг презираемого, составляющего предмет восхищения и зависти, раболепия и ненависти Запада"96. Европейское политико-правовое мышление точнее будет назвать не юридическим, а политико-экономическим мышлением. Весь его смысл заключается в том, чтобы максимально четко показать пределы юридического вмешательства в предпринимательство и накопительство, которые одни только действительно обеспечивают человеческому обществу самоподдержание.

Заключая беглую характеристику этапа зарождения и становления политико-правовой мысли, мы можем сказать, что к тому времени, когда эта мысль достигла своего классически зрелого состояния в Южной Азии и на Дальнем Востоке (III в.), она уже прекратила самостоятельное существование, пройдя полный цикл развития в Древней Греции (II в.) и Древнем Риме (V в.). Когда политико-правовая мысль на Арабском Востоке достигла своей классической завершенности (ХIII в.), политико-правовая мысль Европы только начинала зарождаться.

^ Период развития и распространения


Этап, на котором политико-правовые учения достигают зрелого состояния, т.е. обретают классическую завершенность, одновременно предстает периодом распространения этих учений за пределы ареала своего возникновения. Такое распространение в разное время происходит либо в виде прямого переноса, либо в виде антагонистичного столкновения с другими учениями в Европейском, Южноазиатском, Дальневосточном, Арабсковосточном регионах, но заканчивается везде в XIX веке. На этот период приходится распространение европейской политико-правовой мысли в Северной и Южной Америке и в России, а также конфуцианства и буддизма в Японии. В XIX веке, когда обнаруживается принципиальная несхожесть христианско-европейских, мусульманско-арабских, индуистских, конфуцианско-буддистских концепций политики и права, что стало возможным только благодаря их тесному соприкосновению, заканчивается время политико-правовой классики и в юриспруденции появляются неклассические течения.

Развитие политико-правовой мысли в ЕВРОПЕ в ХVII-XIX вв. изучено досканально. В это время юриспруденция здесь обрела классическую завершенность во всем многообразии своих направлений и стала активно проникать на другие континенты. Происходило это в русле общего подъема науки, известного как эпоха «Просвещения», открывшая полосу Нового времени.

Вполне обоснованно в череде имен классиков политико-правовой науки на первом месте обычно называется Гуго Гроций (1583-1654)97. Вместе с тем, незаслуженно мало уделяется внимания Фрэнсису Бэкону (1561-1626). Если его творчество и получило достаточно высокую оценку, то сделано это в связи с его философскими и общенаучными представлениями, но не с политико-правовым учением 98. Существенно повлияло на развитие политико-правовой мысли творчество Б.Спинозы (1632-1677)99.

Важной вехой в европейской политико-правовой классике являются труды Т.Гоббса (1599-1679) и Д.Локка (1632-1704) 100. Большой вклад в создание естественно-правового учения о государстве и праве внесли С.Пуффендорф (1632-1684), Х.Томазий (1655-1728), Х.Вольф (1679-1754). Вместе с тем, незаслуженно мало уделено внимания политико-правовому учению Д.Вико(1668-1744) и общетеоретическим представлениям о праве Ч.Беккариа (1738-1794), а также Вольтера (1694-1778)

Особую значимость для развития европейской политико-правовой мысли имели труды Ш.Монтескье (1689-1755), а также энциклопедистов - Д.Дидро (1713-1784), К.Гельвеция (1715-1771), П.Гольбаха (1723-1789) и Ж.-Ж.Руссо (1712-1778)101, поскольку их представления во многом подтолкнули политико-правовые преобразования конца ХУШ века в Америке и Европе102. К классикам европейской политико-правовой мысли относятся Э.Берк (1729-1797), Ж. де Местр (1753-1821)103 и Л. де Бональд (1754-1840).

Значительную роль играет в политико-правовой теории наследие И.Канта (1724-1804)104 и Гегеля (1770-1831)105. К классическим относятся труды по теории государства и права И.Бентама (1748-1832) и Б.Констана (1767-1830).

Заметная роль в развитии политико-правовой мысли принадлежит концепциям A.Ceн-Симона (1760-1825), Ш.Фурье (1772-1837), Р.Оуэна (1771-1858)106. Значителен вклад в политико-правовую мысль О. Конта (1789-1857). Классиками политико-правовой мысли некоторые считают К. Маркса (1818-1883) и Ф.Энгельса (1820-1895)107.

Несомненно, что перечень имен, приведенных нами, можно увеличивать или сокращать. Строго говоря, историю политической и правовой мысли ХVII-ХIХ вв. уже можно и нужно рассматривать по отдельности в Англии, Франции, Германии, Италии и тем более в США, Латинской Америке или России. Вместе с тем, ничего принципиально иного ни в одном из названных случаев мы не обнаружим. Точно так же, как не обнаружим мы этого в Австралии, на Юге Африки или Севере Азии. Уже в ХVII веке европейцы освоили мировой океан, разведали 60% земной суши и стали переселяться в Америку, Австралию, на Юг Африки, Север Азии. Достаточно известно, что только в ХIХ веке из Европы расселилось на других континентах 28 миллионов человек108.

В XVII-XIX вв. европейские политико-правовые учения переносятся в Северную Америку, где используются сторонниками независимости и образования США109. Среди наиболее значимых американских политико-правовых теоретиков - А.Гамильтон (1757-1804), Т.Джефферсон (1743-1826), Т.Пейн (1737-1809)110. Являясь европейской по происхождению и проблематике, американская политико-правовая мысль несомненно заслуживает самостоятельного изучения. В ее истории не трудно различить собственные этапы зарождения, зрелости, преобразования. Кроме того, в XX веке влияние североамериканских теоретиков стало настолько значительным, что во многом политико-правовая мысль Запада стала отождествляться не столько с Европой, сколько с США111.

Распространение европейской политико-правовой мысли в Южной Америке отличается заметным своеобразием. Испанское и португальское проникновение на американский континент в ХVI-ХVIII веках сопровождалось истреблением коренного населения. Так, в Мексике население сократилось с 25 до 1 миллиона человек 112. Уничтожались местные традиции, насаждались католицизм и протестанство. Затем наступила полоса образования государств, независимых от Испании и Португалии, гражданских войн, а также сопротивления североамериканскому вмешательству 113. Поэтому в отдельном рассмотрении нуждаются политико-правовые взгляды и просветительская роль Х.Х.Сапульведы (1490-1573), Ф.Миранды (1750-1816), А. Альсате (1729-1790), Х.Б.Гамарры (1745-1783), Х.Б.Месиеля (1729-1788)114. Политико-правовые концепции сторонников латиноамериканской самобытности- А.Бельо (1781-1865), Э.Эчеверия (1805-1851), Х.Э.Родо (1872-1917)115. Политико-правовые концепции сторонников усвоения европейского и североамериканского опыта - С.Т.Мьер (1765-1827), Д.Ф.Сармьенто (1811-1888), Х.Б.Альберди (1810-1884)116. В наши дни, когда речь идет о юге Американского континента, все чаще можно слышать о "другой Америке" и это действительно во многом особый мир, разительно отличающийся от своей северной половины. Вместе с тем, серьезно говорить о возрождении традиций "мезо- америки" в ХХ1 веке могут разве что наивные чудаки117.

В этом же смысле не имеет перспектив поиск корней русской самобытности в IХ-ХII веках на берегах Днепра. Ведь не приходит же нам в голову искать эти корни на берегах Енисея, Амура или Лены. Московское царство принадлежит Европе, но активное распространение европейских политико-правовых учений в России начинается лишь в ХVII веке. Выглядит это иначе по сравнению с Северной и Южной Америкой 118 и более подробно будет рассматриваться нами специально. Здесь достаточно будет назвать ряд имен, без оценки политико-правовых представлений которых характеристика европейских концепций будет не полной.

Важно показать в исторических судьбах политико-правовой мысли в России роль И.Пересветова (ХVI в.) и Ю.Крижанича(1618-1683). Фактически первыми политико-правовыми мыслителями в России стали Ф.Прокопович (1681-1736), В.Татищев (1686-1750), И.Посошков (1652-1726). В отдельной характеристике нуждаются представления первого русского профессора права С.Е.Десницкого (1740-1789).

Важную роль в развитии политико-правовых концепций в нашей стране сыграли А.Н. Радищев (1749-1802),Н. М. Карамзин (1766-1826), М.М. Сперанский (1772-1839). Специального внимания заслуживают конституционные проекты П.И.Пестеля (1793-1826) и Н.М.Муравьева (1796-1843). Оригинальные политико-правовые концепции разработаны П.Я.Чаадаевым (1794-1856), а также А. И. Герценом (1812-1870).

Особый круг вопросов решался сторонниками усвоения европейского опыта /западниками/ - Н. В. Станкевич /1813-1840/, Т.Н.Грановский /1813-1855/, К.Д.Кавелин /1818-1885/. Представляет интерес совокупность политико-правовых представлений сторонников российской самобытности /славянофилы/ - А.С.Хомяков (1804-1860), К.С.Аксаков (1817-1860), Н.В.Киреевский /1806-1856/. Оригинальные политико-правовые представления отличали М.А. Бакунина /1814-1876) и П.А. Кропоткина /1842-1921/.

Политико-правовая мысль в ^ ЮЖНОЙ АЗИИ, обретшая классический облик во II веке в русле индуизма, органично вписывается в систему индусского права, сохраняющую свою самобытность и в наши дни. Это признается как в сравнительном правоведении119, так и в истории государства и права120. Собственно индуистские политико-правовые представления без каких-либо изменений толковались в традиционалистском и схоластическом духе в течение II-ХIII веков. Все сложившиеся на предыдущем этапе ведические школы - вайшешика, миманса, йога, ньяя, веданта, санхья, а такке неортодоксальные школы - чарвака, джайнизм, буддизм, имели своих проповедников и последователей121. В этот период известны "Артхашастра" Каутильи122, "Дхармашастра" Ману 123, а также "Дхармашастра" Яджнавалкьи124.

Следующий период в развитии южноазиатской политико-правовой мысли связан с проникновением на этот субконтинент ислама и охватывает ХIII-ХVII века. Существенное значение в эти столетия приобретают "Нитишара" Шукрачарьи, "Шукранити" Шукры, "Учреждения Акбара" Абу Фазла. Исламские концепции не поколебали позиции индуизма. Вместе с тем, заметное влияние обрели порожденные духом борьбы за независимосгь политико-правовые учения маратхов, сформулированные Шиваджи (1627-1680), а также сикхов, провозглашенные Нанаком (1469-1538) и воплощенные в сикхийском каноне "Грандх Сахиб".

Последний период этой эпохи связан с проникновением европейцев и установлением английской колониальной администрации в ХVIII-ХIХ веках. Соприкосновение с европейской политико-правовой мыслью повлекло формирование концепций сторонников сохранения национальной самобытности - Р.М.Рай (1772-1833), С.Д.Сарасвати (1824-1883), Г.К.Гокхале (1866-1915). Определенно заметное значение обрели представления сторонников европейской политико-правовой мысли – Б.Ч.Чаттерджи (1838-1894), К.Ч.Сен (1838-1884), С.Даянанда (1824-1883).Наконец, необходимо отметить складывание достаточно влиятельной группы политико-правовых представлений о необходимости индусско-европейского синтеза - Рамакришна (1836-1886), С.Вивекананда (1862-1902), М.Г.Ранаде (1842-1901), С.Ч.Бос (1897-1945)125.

Многие, как Б.Н.Луния, считают, что в ХIХ веке, благодаря просветительской деятельности англичан, началось индийское "возрождение или пробуждение", представлявшее собой возвращение индийских мыслителей к собственному политико-правовому наследию126. Признавая серьезный вклад европейских специалистов в изучение истории политико-правовой мысли Индии, следует также признать, что решающую роль в этом непростом деле должны сыграть все же сами индусы.

Не трудно обнаружить схематично-внешнее сходство в развитии политико-правовой мысли на ^ ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ и в Южной Азии 127. Здесь в пределах рассматриваемой эпохи без труда различаются тоже три этапа, два из которых связаны с монгольской экспансией и соприкосновением с Европой.

Самым продолжительным в истории политико-правовых учений в Китае является период с III по ХII век, когда в традиционно-классическом русле "трех учений" упрочивались и процветали конфуцианство, даосизм, буддизм128. Специалисты считают, что от массива самых разных сочинений китайских авторов к X веку, когда здесь стало развиваться книгопечатание, уцелело меньше половины. Уже в VII веке правительство образовало Историческую комиссию для поиска, восстановления, хранения письменного наследия129. Разработка конфуцианских и неоконфуцианских политико-правовых концепций связана с именами Хань Юя (768—824), Чэн Хао (1032-1083), Чэн И (1033-1112), Чжу Си (1130-1200) 130. На основе даосизма разрабатывалась политико-правовая проблематика Су Чэ (1039-1112) и Чэнь Ляном (1143-1194)131. На китайской основе развивался буддизм Махаяны. Сложилось четыре буддистских общины, у каждой из которых были свои вожди. Это - "Тяньтай" и Чжи-ай (531-597), "Вэйши" и Сюань-цзан (602-664), "Хуаянь" и Фа-цзан (643-714), "Чань" и Хуэй-чэн (638-713)132.

Следующий этап в развитии политико-правовой мысли датируется ХIII-ХIV веками, связанными с монгольской экспансией и завершается в ХIV-ХVII веках, когда закончилась минская реставрация империи. Известными сторонниками политико-правовой самобытности в этот период были Хуан Цзунси (1610-1695), Гу Яньу (1613-1682), Ван Чуаньшан (1619-1692)133.

Третий период в развитии политических и правовых учений характеризуется стагнацией "трех учений" в Цинской империи в ХVIII- XIX веках и связан с именами Цзай Чжэня (1723-1777), Хун Сюцюаня (1814-1864), Хун Жэньчаня (1822-1864). В это же время начинается усвоение европейских политико-правовых идей, основными сторонниками которых стали Вэй Юань (1794-1857), Чжэнь Гуаньин (1842-1923), Янь Фу (1853-1921), Кан Ювэй (1868-1927)134. Существенное значение в роли классика новой политико-правовой мысли играет на Дальнем Востоке Сунь Ятсен (1866-1923)135. В эти же годы сложились политико-правовые представления основателей Компартии Китая - Ли Дачжао (1889-1927), Го Можо (1892-1978), Ду Госяна (1889-1961), Ли Да (1890-1966)136.

Политико-правовые представления, сформулированные китайскими буддистами и конфуцианцами распространяются в Японии издавна137. Самый ранний из сохранившихся до наших дней письменный памятник "Конституция"(604 г.), написанный Умаядо, посмертно носившим буддийское имя Сетоку (574-622) является лучшим свидетельством тому138. В русле японских буддийских школ и конфуцианства в IX-XIII веках, а также сливавшегося с ними синтоизма ХIII-ХIV веков сложился комплекс политико-правовых представлений собственного японского звучания, наиболее значимые концепции которого разработаны Синраном (1173-1262), Мусо Сосэки (1275-1351), Ватари Иэюки (1256-1351), Фудзивара Сэйка (1561-1619)139. Серьезное влияние европейских политико-правовых учений отмечается в Японии с XIX в. Их распространение связано с трудами Н.Темина (1847-1901), Н.Аманэ (1826-1894), Ф.Юкити (1834-1901)140.

Политико-правовая мысль на ^ АРАБСКОМ ВОСТОКЕ в XIII-XIX веках развивалась в русле исламского традиционализма, который, соприкоснувшись с политико-правовыми учениями европейцев, нашел специфическое выражение в теории сторонников европейской цивилизованности, а также в концепциях национального возрождения. В развитии классических исламских политико-правовых представлений большую роль сыграли Ибн-Рушд (1126-1198), Ибн аль-Араби (1165-1240)141 и Ибн Халдун (1332-1406)142. В этих представлениях безраздельно господствовал политико-правовой традиционализм с присущими ему культом правителя и канонизацией доктринальных источников ислама. Заметную роль в их разработке сыграли Ат-Шавкани (1758-1834) и Мухаммад Али (1768-1849)143.

Попытки, и зачастую небезуспешные, европейской колонизации арабо-

язычных стран повлекли за собой процессы, сходные для судеб политико-правовой мысли всех восточных стран. Стали развиваться политико-правовые концепции мусульманского почвинничества, среди которых особенно заметными считаются бехаизм, основанный Хусейном Али Нури (Бехауллой) (1817-1892), а также взгляды таких мыслителей из разных стран, как Рифаа ат-Тахтави (1801-1873), Мидхай-паша (1822-1884), Мальком-хан (1883-1908), Джелал ад-Дин Афгани (1834-1905)144. Заметный вклад в разработку концепций европейской цивилизованности представляют собой политико-правовые идеи Муххамеда Абдо (1849-1905), Ага-хана Кермани (1859-1896), Касем Амина (1865-1908), Намака Кемаля (1840-1888), Абдаррахмана аль-Кавакиби (1854-1903). В противовес сторонникам европейской просвещенности складывались политико-правовые учения борцов за национальное возрождение - Зия Гекалпа (1875-1924), Омара Фахури (1896-1946), Амина ар-Рейхани (1876-1940), Таха Хусейна (1889-1973)145.

Завершая характеристику второго этапа развития политических и правовых учений нужно отметить, что начинается он во всех значимых для анализа регионах в разное время - в III веке в Южной Азии и на Дальнем Востоке, на Арабском Востоке в XIII, а в Европе лишь в ХVII веке, но завершается везде во второй половине XIX века. По-видимому можно говорить, что с конца XIX века политико-правовая мысль развивается на действительно всемирном пространстве, тогда как все предшествующие столетия (а они исчисляются десятками) - в локальных пределах, насчитать которых при желании можно гораздо больше, чем это сделали мы.

Ориенталисты считают, что почти с самого начала своего знакомства со странами Востока европейцы так настойчиво стали твердить об его отсталости, что к концу ХVIII века это превратилось в стойкое убеждение, которое на уровень аксиомы возвел Гегель. Хотя на востоке знали европейцев так же давно, здесь отношение к ним было корыстно-равнодушное. До XIX века Восток богател от связей с Западом. Лишь к концу XIX века положение резко изменилось и на Востоке стали ощущать западный гнет, ставший в XX веке невыносимым146. В это же время некоторые европейские ученые стали усиленно распространять идею "зависимого развития", т.е. изображать Запад лидером, а Восток - отсталым и зависимым от Запада. Особенно преуспели в этом Д.А.Гобсон (1859-1941) и Ф.Шернберг (1895-1963)147. Проблема национализма встала во весь рост уже в XX веке по мере увеличения числа независимых государств на месте бывших. колоний, но обрела катастрофически - террористические черты в начале XXI века.

Отрицать значение европейской науки для выяснения истории политико-правовой мысли народов Южной Азии, Дальнего или Арабского Востока не имеет смысла. Саму проблему еще раз обострил Е.Б.Рашковский, когда писал: "Общеизвестна роковая роль европейского колониального вторжения и администрирования в подрыве социально-экономических основ традиционных и автохтонных форм культуры и познания, в подрыве традиционных форм их закрепления и трансляции. Один из косвенных и еще всерьез не осмысленных результатов европейского колониализма - начавшийся где-то с перелома ХVIII-XIX вв. и длящийся поныне процесс возвращения колонизованным народам их глубинной культурно-исторической памяти»148. Именно европейцы стали изучать древнее наследие, которое на его собственной родине уже мало кто понимал, переводить его на современные языки. Так, в последней трети ХVIII в. Aбрaaм Дюпен перевел зороастрийские тексты, Уильям Джонс и Чарлз Уилкинс - санскритские и персидские, в первой трети XIX в. Жан-Франсуа Шамполион дешифровал египетские149.

К сказанному нетрудно добавить еще много фактов. Для изучения китайских политико-правовых древностей много сделали европейские католические миссионеры уже в конце ХVII в.150 В это же время делают ценные наблюдения о Китае русские посланники Ф.Байков, Н.Спафарий, Ф.Головин151. В 1716 году написал трактат о китайской религии и философии Г.В..Лейбниц152. Содержательные работы были опубликованы Д.Леггом (1815-1897), 0.Франке (1863-1946), Я.Я.де Гроотом (1854-1921), Г.Джайлсом (1845-1935), Р.Вильгельмом (1875-1930), Э.Балашем (1905-1963)153. Считается, что начало изучению индийской истории в целом и ее политико-правовой мысли заложили Ф.Бернье (1620-1688) и Г.Рейналь (1713-1796)154 , но наибольшее влияние в ориенталистике имели Ф.Шлегель (1772-1829) , А. Шопенгауэр (1788-1860), К.0.Нойманн (1865-1915), Г.Ольденбург (1854-1920), П.Дойссен (1845-1919), Л.Шредер (1851-1920)155. Фундаментальные труды по изучению истории арабского литературного наследия тоже созданы европейцами И.Гольдциером (1850-1921) и К.Брокельманом (1868-1956),а И.Хаммер-Пургшалем в 1850-1856 гг. была опубликована "Литературная история арабов" в семи томах156. В конце ХIХ века президент Парижского общества сравнительного правоведения писал: "Интерес, соединенный с изучением мусульманского права, не имеет характера чисто научного. В настоящее время большая часть европейских наций владеет мусульманскими подданными и поставлены в необходимость оставить неприкосновенными их законы, по крайней мере, те из них, которые относятся к учреждению семьи. Даже там, где мусульманский закон был отменен, все-таки пришлось знакомиться с порядком вещей, который введен этим законом несколько веков тому назад. Так поступили англичане в Индии, голландцы на Яве, русские в Закавказье и французы в Алжире, Сенегале и Пондишери. Французские ученые продолжали учиться этому закону и в Османской империи, в Персии "157.




Скачать 4.37 Mb.
оставить комментарий
страница1/14
А.П. Герасименко
Дата30.09.2011
Размер4.37 Mb.
ТипУченые записки, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх